Пиковая дама

Остановка пригородного транспорта

Занесло меня как-то по службе в областной городок Н. Уладив к вечеру все рабочие моменты, я столкнулся с проблемой: последний автобус в обратном направлении уже отчалил, а следующий придет лишь утром. Конечно, можно было заночевать в гостинице или взять такси, но в ту пору денег у меня не водилось. Заработок мой был мизерный, а лишние копейки быстро спускались на гулянки с приятелями и сомнительными барышнями.

Почесав голову, я отправился на трассу ловить попутку. Стоял я недолго с вытянутой рукой. Через считанные минуты передо мной затормозила вишневая четверка, и усатый дядька-водитель спросил: «Куда надо?». Я назвал место назначения и коротко обрисовал свою беду. Водитель покачал головой и сказал, что не доедет до города, остановится в деревне на полпути, однако все равно предложил подбросить, ведь там проходит несколько пригородных маршрутов — кто-нибудь да подберет. Я согласился, мне было, в сущности, без разницы, где ловить следующую машину.

Доехали быстро. Водитель не заводил разговор и не стремился поддерживать беседу. В конце пути он отказался от моих небольших денег и даже, за что-то извинившись, пояснил, что сегодня умер его брат, и он умом завяз в организации похорон. На мои соболезнования водитель неопределенно отмахнулся и уехал в сторону деревни.

Я остался на остановке один. На небе горел алый закат, заливая пшеничное поле оранжевым светом. Автобуса видно не было. Я вытащил сигарету, решив про себя: докурю и буду ловить попутку.

— Молодой человек, угостите папироской? — раздалось откуда-то из-за спины.

Я обернулся. Передо мной стоял невысокий мужичок неопределенного возраста. Небритое лицо его имело признаки злоупотребления алкоголем — красноту, распухшие губы и сморщенный лоб. В общем, портрет, знакомый каждому.

— Возьмите, — протянул я ему пачку.

— От спасибо. А можно пару штук? Мне в дорогу надо.

— Пожалуйста, — позволил я, скрепя сердце.

— Благодарю, сердечно благодарю. А вы куда едете с этой остановки?

— В город.

— Да? Ну, не по пути нам, значит.

— Как же? Шоссе ведь в ту сторону. — удивился я.

— Тю-ю… Это видимость такая. Каждая прямая дорога делится на тыщу путей. Я ж тридцать лет за баранкой провел, я все знаю.

Я промолчал и отвернулся, высматривая автобус вдали.

— Да не гляди так, нескоро он придет. Пойдем сядем, перетрем за жизнь, — мужичок указал в сторону скамейки под навесом.

Я сперва скептически поджал губы, а после подумал, что отказ будет грубым и неразумным, потому согласился.

— Тебя как звать? — спросил он, усевшись. Я назвался. — А я Толян. Местный я. Ну, как, был местным.

— А сейчас что же?

— Выгнали меня. Машка моя выгнала.

— Как?

— Да вот так! Знать, говорит, тебя не желаю. Проваливай из дому, говорит… Э, не, без ста грамм такое не расскажешь.

Толян выудил из-за пазухи пузырь бормотухи зеленого цвета, перочинным ножиком срезал верх пробки и протянул бутылку мне.

— Давай за знакомство.

— Эм… Я не пью.

— Ой, не гони! Я любителей этого дела за версту чую. Я к тебе потому и подошел.

Я уж хотел фыркнуть: «А здесь больше никого и нет» — но прикусил язык — прозорливость Толяна поражала.

— Ты шо, не уважаешь меня? — склонился он ко мне.

Ответ, дескать, я тебя впервые вижу, мог бы стать дерзостью и вызовом в мозгу, пораженном делирием, и привести к конфликту, которого следовало избежать, но веской причины отказа от «угощения» в голову как назло не приходило. Я взял бутылку и сделал один глоток. Вкус гадкой спиртовой браги пытались замаскировать ароматизатором «киви». Во рту осел мерзкий привкус.

— Ну вот, а то строил из себя! — Толян забрал бутылку и осушил ее в один присест.

Я с отвращением смотрел с каким наслаждением он поглощает пойло.

— Вот так-то. Да. Машка моя, девка была что надо. Одна беда — жадная. Чего не принесу — все ей мало. И пилила, и пилила, что денег не хватает. А я чего? Вторую работу нашел. С утра до вечера в рейсах. Домой приходил и падал. А ей все не так. И житья никакого нет. Я начал выпивать по сто грамм на ночь, для крепкого сна. Так и жили: двое деток, хозяйство. Как все, короче. Только вот прошло двадцать лет, а мне уж не стопка на ночь нужна, а бутылка. Баба стала пилить, что алкоголиком стал, спился. А я что? Я свет белый видел только из кабины грузовика. Эх, поперли меня с работы короче. Не прошел освидетельствование с утра, не выветрилось. Ну вот и не берут с тех пор никуда. Машка житья не дает, заедает, дура старая. Вчера вот говорит: «Достал ты меня, житья от тебя нет! Поди да сдохни где-нибудь!» Это ж разве можно так с живым человеком?

— Н-нет, — неуверенно пробормотал я. Жизнь с алкоголиком не сахар, и мне не хотелось осуждать за эти слова женщину, которая явно настрадалась.

— То-то же. А я что? Вот теперь иду ищу новую жизнь, раз в родном доме места больше нет.

— А ты не пробовал бросить пить?

— Сперва пробовал, кодировался. А потом подумал — зачем?

— Ну как…

— Вот так, брат. А ты чего? Гульнуть любишь?

— Да так, иногда, когда компания есть.

— Смотри, приятели не всегда будут рядом, а жизнь одна. — Толян посмотрел мне в глаза и тут же отвел взгляд. — Эх, и на кой черт я на ней женился?

— Любовь?

— Наверное. А ты веришь в любовь?

— Конечно, — честно ответил я.

— Правильно, верь! Так душа чище будет.

Вдали засверкали фары автобуса. Я подорвался с места, но Толян потянул меня назад:

— Не твой.

— Как не мой, если мой?

— Не твой, говорю.

Автобус с синими полосками по бокам остановился, призывно раскрыв двери. Водитель нетерпеливо смотрел на меня, а я не мог разорвать железной хватки Толяна.

— Знаешь что? Я поеду, а ты подождешь следующего, — сказал он, ловко запрыгивая в салон, и напоследок мне прокричал: — Ты хороший парень, не просри жизнь!

Водитель закрыл двери и дал по газам. Я растерянно смотрел вслед. Попутку поймал через полчаса.

У въезда в город собралась большая пробка — пригородный автобус попал в аварию: в него влетел самосвал с отказавшими тормозами. Никто не выжил. Я рассмотрел из окна знакомые синие полоски и попросил высадить меня.

На месте происшествия работали спецслужбы. Я пытался протиснуться вперед и найти среди жертв тело Толяна, но его не было. Чуть позже, лежа бессонной ночью в своей квартире я понял, что лицом алкоголик был похож на своего усатого брата.

Пиковая дама

Всё началось вьюжной январской ночью. Родители уехали в гости, а меня оставили на старшего брата Колю. Тот, не будь дурак, поскорее свинтил к очередной пассии, предоставив человеку четырнадцати лет от роду, то есть мне, полную свободу на одну ночь. Я тотчас пригласила лучшую подругу Яну. Мы перемыли косточки всем знакомым, поделились секретами, переслушали новые диски, перелистали модные журналы и к полуночи заскучали.

— Давай вызовем Пиковую даму? — Янка затянулась, быстро выдохнула в приоткрытую створку балконного окна в моей комнате и сунула сигарету за спину.

— Бред, — отмахнулась я, перехватила у неё окурок, высунувшись в окно, набрала в рот дым и выбросила улику подальше в снег: следовало соблюдать осторожность даже в столь поздний час.

Окна нашей тогдашней квартиры на первом этаже выходили в сквер, что лежал в небольшой низине. К дому оттуда вела единственная дорога, по которой жильцы добирались от ближайшей станции метро. Не дай Бог кто-то из знакомых увидит мелькание сигаретного огонька на балконе — доложит маме, едва добравшись до телефона. Однако упустить подростковую шалость мы не могли.

— Да не! Это прикольно! — упорствовала подружка.

— Для кого? Для дошколят?

— Послушай! Говорят, что у неё можно попросить отвернуть парня от соперницы!

— Чего? В первый раз слышу.

— Да это одна из версий легенды, я вчера на форуме прочитала, — тараторила Янка с горящими глазами. — Мол, Пиковая дама была влюблена в Червонного валета и собиралась вместе с ним задушить Червонную даму. Но тот в последний момент кинул, женился, а Пиковая зарезала их обоих. Поэтому теперь, когда вызываешь её, нужно попросить избавиться от соперницы. И на утро мальчик полностью твой.

— Фигня! Это всего лишь карточные масти. В лагере совсем другое рассказывали — что она убивает вообще всех, кто её призовёт. Без разбору. Если не успеешь стереть лестницу с зеркала, конечно.

— Ага! Ты уже вызывала!

— Девки в туалете вызывали, я на стрёме стояла.

— А чё так? Испугалась? Трусишка — мокрые штанишки, — раздразнилась Янка.

— Ничего я не боюсь. Просто бред нерабочий, — надулась я тогда.

— Давай попробуем. Не получится — пофиг. А если сработает, то попросишь приворожить Руслана.

— Пфф… — протянула я, оглядываясь по сторонам.

Едва ли детский ритуал окажется действенным, но Руслан — огромный аргумент за то, чтобы рискнуть. Он учился на класс старше и состоял в музыкальном кружке. Я записалась туда на гитару, чтоб чаще с ним видеться. Делала большие успехи ради его внимания, но все заигрывания проходили мимо. На пару с Янкой мы решили, что парень влюблен в другую, незнакомую нам девочку.

— Ладно. Ща принесу.

Я порылась в косметичке и нашла старую алую помаду, что стащила у матери еще два года назад. Прихватила маленькое зеркальце, отломанное от компактной пудры. Не забыла и колоду карт в русском стиле.

— А свечи?

— Нету, — развела я руками.

— Нет, так нельзя. Ничего не выйдет, — насупилась Янка.

— У матери в серванте кажись церковные есть.

Я метнулась в спальню родителей за двумя тонкими желтыми свечами. Спустя минут десять возни с устроением алтаря и ворчания на затупившийся кончик помады, которым невыразимо сложно начертить лестницу из тринадцати ступеней, мы были готовы.

— Теперь надо сказать «Пиковая дама приди» три раза, пристально вглядываясь в зеркало, — Янка почему-то начала шептать.

— Садись, — я подтолкнула ее к стулу.

— Не, мне-то зачем. Тебе же Руслан нравится, — она пожала плечами и спрятала руки за спину.

— Ой! — Я уселась на стул и взяла треклятый кусок пудреницы.

— Только это. Нельзя оборачиваться, если услышишь всякие шумы: скрип там, шаги и прочее.

— Знаю, — фыркнула я, переводя взгляд на красные полосы на стекле.

— Начинай, — шепнула подруга и сделала шаг в сторону, чтоб не стоять у меня за спиной.

— Пиковая дама, приди! — произнесла я первый раз, не испытывая в тот момент ничего, кроме раздражения. — Пиковая дама, приди!

Во второй всё изменилось. Меня будто окутало коконом, вокруг стало тихо и тускло. В зеркале отражалась половина моего лица, которая с каждым мгновением становилась все бледнее, а в глазах плясали алые блики церковный свечей. Я сглотнула, ощущая, как слабеет голос. Собралась с силами — смертельно не хотелось, чтоб Янка дразнилась из-за трусости.

— Пиковая дама, приди!

Тишина давила на уши, казалось, что даже старый холодильник на кухне перестал работать. Я до боли скосила глаза на начало лестницы. Пламя замерцало, выдавая колышущиеся тени от волос за движение в зеркале. Я не знала, сколько прошло времени и сколько еще ждать. Янка сопела где-то у входа на балкон.

И вот когда мое отражение померкло, я начала повторять про себя одну фразу, как и учила Янка: «Избавь меня от соперницы». Уже не видела ничего, кроме красного пятна, и вдруг громко хлопнула входная дверь.

— Ой! — отбросила я зеркало.

— Нельзя! — попыталась исправить ритуал Яна и взяла его в руки.

В тот же миг в комнате появился Коля.

— Малые, вы чё, мамины свечи достали? Быстро верните на место, иначе она вам уши открутит. А чё вы вообще делаете? — он сбросил ботинки, включил свет и стал к нам приближаться.

Янка сгребла все добро с нашего алтаря и шустро выбросила в окно.

— Да так… — потянула я.

Он принюхался.

— Мои сигареты стырили? — он сложил руки на груди, испытующе разглядывая нас.

— Только одну, — пискнула подружка, которая не смогла выдержать его взгляд.

— Хм, — удовлетворенно расплылся в улыбке брат. — Теперь месяц моешь посуду, иначе предкам расскажу, что ты куришь.

Мое недовольное молчание с закатыванием глаз прервал телефонный звонок. Коля снял трубку. Оказалось, звонила Янина бабушка и велела внучке немедля возвращаться домой. Подруга метнулась в коридор к телефону и долго торговалась, просила остаться.

— Капец! — Яна раскраснелась от возмущения и в сердцах сбросила вызов. — Папа на всю ночь отпустил, а она не верит, заставляет вернуться.

— Так не иди.

— Не могу. Бабушка, чуть что, за сердце хватается, а дома никого: папа в ночную ушёл, мама в командировке. Блин!

— Эх! — Печально вздохнула я из-за сорванной ночёвке.

Брат сказал, что проведет Яну до подъезда.

— Ты зачем всё выкинула? — напустилась я на подругу, пока та собиралась у овального зеркала над комодом. В ночной мгле трудно было разглядеть вещи, лежащие в снегу под балконом.

— Если б он увидел, то решил, что я маленькая, раз ерундой занимаюсь, — оправдывалась Янка, наматывая на шею длинный фиолетовый шарф.

— Я сразу так и сказала. К тому же, ты и есть маленькая. Четыре года разницы.

— Подумаешь! Ох, какие у него руки… — подруга мечтательно закатила глаза.

— Спортивные. Не начинай, пожалуйста.

— Всё, я погнала. Позвони утром, — Янка оделась и чмокнула в щеку перед выходом.

Я дождалась возвращения брата и легла в кровать. Сон не шел. Я вертелась с боку на бок, прогоняя в уме произошедшее: дурацкий ритуал, украденную сигарету и вещи, которые утром первым делом нужно вернуть, чтоб не влетело. Посторонние шорохи и скрипы отгоняли крохи сна. Я напрягла слух: начало казаться, что по лестнице в сквер поднимается кто-то на шпильках с металлическими набойками, потом хлопнула входная дверь, и послышались шаги в подъезде.

— Успокойся, — говорила я себе, — Кто-то возвращается домой с гулянки.

Я натянула одеяло на уши, отвернулась к стене и зажмурилась. Шаги стали глухими, слились с грохотом испуганного сердца. Кое-как я провалилась в тревожную дрему.

Утром метель утихла. Под окном образовался огромный сугроб, полностью спрятавший помаду, зеркало, карты и свечи. Я подумала, что мама наверняка не сразу хватится своих вещей, и если я не смогу незаметно откопать их, то просто зайду в церковную лавку и куплю новые.

Позавтракав и сделав домашнюю работу, я набрала Янке. Ответила заплаканная бабушка.

— Доброе утро! — поздоровалась я бодро. — У вас что-то случилось? Можно Яну.

— Чего? Немедленно позови её! — рявкнула она. — Паршивка, норов свой показывать вздумала!

— Что? Но ведь она вчера домой пошла, — бормотала я.

— Как?... — Янина бабушка охнула и захрипела.

— Тсс, дай я поговорю… — раздалось на том конце. Трубку взял отец девушки. — Так Яна у тебя не осталась? Во сколько она ушла?

— Чуть позже полуночи. Коля провёл её до подъезда… А что случилось?

— Её нет дома, — обессиленно произнес мужской голос.

Я сползла по стене на пол, ощущая, как выбивает воздух из груди. И всё же что-то внутри меня сопротивлялось, я не верила, что с Янкой могло случится плохое. Мы ведь живём в соседних подъездах, буквально десяток шагов от двери до двери. Коля проводил её, не оставил одну. Что могло произойти в нашем тихом спокойном районе?

Я проплакала целую неделю. Были разговоры с милицией, допросы меня, Коли и всех возможных свидетелей. Брат был главным подозреваемым. Его спасло то, что вернувшись он первым делом позвонил своей пассии и проболтал с ней пару часов. По этой же причине Янкина бабушка не смогла дозвониться с намерением вразумить непослушную внучку ещё раз — линия была занята. Старушка решила, что подростки показывают характер, потому перенесла нравоучения на утро.

Подавленность витала в воздухе, заразив окружающих. Ни у одноклассников, ни у соседей не было ни капли радости, страх и тревога окутали наши умы. Никто не мог поверить, что жизнерадостная рыжеволосая девчушка исчезла на пороге собственного дома по чьей-то злой воле.

Затяжные морозы сменились оттепелью. В одно серое утро я вышла на балкон и посмотрела на улицу. Мой взгляд уперся в обширное кровавое пятно под окном, на фоне этого пятна выделялись кусок фиолетовой ткани и две желтые церковные свечи. Размокшие карты окрасились розовым. Червонные сердца слились с алыми подтеками, бубны смазались, а трефы растеклись. И только пики во главе со своей дамой остались нетронуты.

Яну хоронили в закрытом гробу. Мне не рассказали детали, взрослые переживали за ментальное здоровье. Удалось подслушать кучку сплетниц на кладбище. Те шептались, что Янке начисто срезали голову, и больше никаких иных травм. К тому моменту я выплакала всё чувства, даже такая ужасная новость не смогла разбить душу еще сильнее.

После панихиды подошёл Руслан, выглядел он не лучше меня. Слова в тот момент были не нужны, я прочла по его глазам, что на самом деле он любил мою подругу, мою Янку. Мы обнялись на прощанье, разделяя общую боль.

После похорон я вернулась домой выжатой и обескровленной. Вошла в свою комнату с наглухо закрытыми шторами, подошла к круглому зеркало над комодом с намерением распустить тугой хвост из немытых волос. Подняла глаза и сердце моё упало в пятки. На стекле красной помадой было выведено: «Исполнено».

Я не могла больше подходить к окну, не могла больше ночевать в своей комнате. Квартира, в которой я выросла, стала приносить лишь пустоту и горечь. Мать договорилась в школе о двухнедельном отсутствии, на следующий день я улетела в Симферополь к двоюродной бабушке. За это время родители обменяли жильё на похожее в другом районе.

Но ничего не кончилось. Уже больше двадцати лет я существую с закрытыми зеркалами, ведь в своем отражении я вижу убийцу.

Ночной звонок

Раньше я любил ночные смены. Люди ложатся спать, успокаиваются после суетного дня и служебных заморочек, наконец перестают дергать друг друга по пустякам. На станции в это время хорошо: ни назойливых коллег-телефонистов, ни вездесущего начальства. В моменты можно выпить чашку чая прямо возле коммутатора, почитать книгу, и даже немного вздремнуть. Редко раздастся сигнал вызова, да и будь уверен, что звонок важный: доктора позвать к больному, или сообщить трагические вести, какие нельзя откладывать до утра. Любил я ночные смены до одного случая.

Это произошло в начале декабря. Шел первый снег, укрывающий промерзшую землю мягкой периной. Вальс снежинок за окном навевал дремоту, с которой мне не удалось справиться. Голова опустилась, веки сомкнулись, и глубокий сон овладел мною. Из забытья меня вывел сигнал вызова. Рука непроизвольно дернулась вперед, сбив на пути чашку с чаем. Уже остывший напиток, на мое счастье, разлился на колени, а не на коммутатор. Пытаясь прийти в себя, я грубо нарушил инструкцию, действуя в обратном порядке: одной рукой я наощупь подключил штекер, а второй натянул наушники. Когда я взял микрофон и набрал в грудь воздуха, чтоб объявить о соединении, то понял — абоненты уж догадались и начали разговор. Я держал наушники на плечах, пока убирал последствия чайного потопа, и слышал каждое их слово.

— Здравствуй, — сказал молодой мужской голос, но на другой стороне царило молчание. — Я…

— Зачем ты меня беспокоишь? — отозвался хриплый девичий, будто его обладательница была простужена.

— Не знаю. Я не собирался, взял трубку и… Прости.

— Оставь! Хватит! Довольно! — закричала она истерично.

— Выслушай, — в его интонации звучала мольба. — Прошу, прости меня!

— Твои слова ничто. Пыль носящаяся по воздуху, — она вдруг успокоилась.

— О, вновь эта сталь в голосе! Ты всегда была жестока ко мне. Почему? За что?

— Ты смеешь спрашивать? — девушка расхохоталась нервным округлым смехом.

— Я был недостаточно хорош для тебя. Каждое мое слово, каждый шаг сопровождался насмешками. Будто я раб на коротком поводке хозяина. Кто же достоин такой жизни?

— Может быть ты? — она не скрывала своего ехидства. Признаюсь, в этот момент, я не удержался, и нарушая этику, вернул наушники на голову.

— Я не могу так больше! Не могу! — парень закричал и разрыдался.

— Что ж, это поправимо, — холодное безразличие на том конце провода заставило мое сердце сжаться.

— Любовь сгубила мою душу. Прости!

— Сделай это, и будешь прощен, — девушка произнесла фразу так, словно речь шла о букете цветов с запиской, а не о сердце человека, и о страшном шаге, на который тот может решиться после такого предложения.

Становилось невыносимо, я потянулся, чтоб отключить себе звук, как парень заговорил вновь:

— Нет мне места на земле. Но я … — он сомневался. Юноши не знают пределов чувств. Они могут признаваться в вечной любви и верности, а в следующий миг сыпать проклятиями и обвинениями. Может в эту белую зимнюю ночь, в них говорит страстный дух молодости, отравленный крепким вином.

Но фраза девушки, выбила пол из-под ног.

— Моя кровь не смоется с твоих рук, — сказала она. — Вернись туда, где ты меня бросил. И если ты струсишь, то я приду за тобой… Мы ждем тебя!

Голос ее изменился, он стал скрипучим. Простудная хрипота исказилась, обрела призвуки различной высоты.

— А… — парень осекся, проглотив сказанное.

— Мы ждем тебя! — вопили на другой стороне.

Я не мог более слушать, потянулся дабы разорвать связь. Непонимание происходящего порождало страх. От напряжения внезапно разболелась голова. Мои руки дрожали, я вырвал один штекер. Второе гнездо пустовало. Я подключил только одного абонента. С кем же он говорил?

Цель

— Светка, Димка в тебя влюблён! Это все знают.

Девчонки хихикали и указывали тонкими пальчиками на свою подругу — крашенную блондинку с плотным ярким макияжем, который совершенно не уместен на пикнике за городом, однако прекрасно отвлекает внимание от изъянов молодой кожи.

— Фу! Не дай Бог! — она наморщила нос и взбила руками сухие волосы.

— Да-да!

Продолжала подначки Кира — тощая рыжая девица, с длинным носом, который обыкновенно лез в чужие дела.

Света изобразила, будто ее сейчас вырвет. Третья подруга — низкорослая и склонная к полноте Арина отпрыгнула в сторону, поверив в убедительную игру.

— И что теперь? Кого он не любил? Сами вспомните ту вписку, когда он напился и умолял каждую девчонку с ним встречаться. Каждую! Как после этого можно к Диме нормально относиться?

Аргументы у Светка подобрала железобетонные. Девчонки погрузились в воспоминания о том вечере, старательно сдувая с них алкогольный туман. Тогда было в избытке выпивки, потому случилось много такого, о чем девочки предпочли бы не распространяться. В очередной раз макнуть головой Диму, вина которого состояла в том, что некачественный алкоголь слишком сильно развязал ему язык и вызвал рвоту, стало для них делом по спасению чести.

— Ну… — попыталась вставить свои три копейки Арина. — Такой он человек…

— Такой он дурачок! — заявила Светка. — Ради внимания готов клоуном быть.

— Зато не злой.

— Сомнительное достижение. Вспомните его в школе.

— Я-то с вами не училась, — напомнила Кира, которая присоединилась к их старой школьной компании около года назад.

Светка для нее пояснила:

— Дима был: эмо, панком, готом, потом репером и танцором. Куда мода — туда и он. Ни капли индивидуальности.

— А-а-а, — протянула рыжая, — Ясно. Жалкое зрелище. Все из семьи идет. Мы как раз эту тему в универе на психологии разбираем.

— Вот!

Арина пожала плечами и молча последовала за подругами.

Девчонки отошли уже на достаточное расстояние от поляны, на которой разбили лагерь. Мальчишки: Леша, Игорь и Дима, осталиь разводить огонь, дабы пожарить сосиски. Девочки же, не желая коптиться, решили прогуляться по округе.

— Фух! Устала. Откуда мы шли? — спросила Светка, влезая на огромный белый валун, который возлежал в десяти шагах от грунтовой проселочной дороги.

— Оттуда, — махнула рукой Кира в верном направлении. — Мы кладбище обходили, потому такой крюк сделали.

— Что ж, поспешим обратно, пока мальчики без нас все сосиски не съели!

Светка отдала команду, ловко спрыгнула с камня и повела свой отряд по прежней дороге в обратном направлении. Солнце покатилось за горизонт, хоть до темноты было еще далеко, среди густой кроны деревьев начали зарождаться сумерки.

— А помнишь тот случай?

Светка локтем подтолкнула Арину и выразительно поиграла бровями.

— Ой, не надо! — подруга застонала и закатила глаза.

— Какой случай? Какой? — Кира запрыгала, ее длинный нос начал подрагивать от нетерпения.

— Не-не-не! Я не хочу вспоминать! Боже! — Арина прикрыла залившееся краской лицо ладонями.

— Короче. Было дело, мы в карты на желание играли, и Димка так проигрался… — Светка хихикала, — Я не помню кто, но загадали ему провести весь оставшийся вечер без штанов.

— М-м-м…? — вопросительно промычала Кира, ощущая, что история не полная.

— Совсем без штанов. Совсем, — закончила рассказ Арина.

Кира залилась звонким ехидным смехом:

— А он что?

— Провел, — с улыбкой ответила Светка.

— И как… там? — рыжая поиграла бровями, намекая на конкретную область.

— Вполне, — подала голос Арина.

— Будто тебе есть с чем сравнивать, — Светка хлопнула подругу по плечу, не то подбадривая, не то осаживая.

— Жесть, — отсмеявшись заключила Кира.

Меж тем девочки дошли до кладбища, которое огибала дорога. За ним шел лужок, неширокий лесочек и полянка, где стояло две палатки.

— Блин, обходить его — лишних двадцать минут потратим. Давайте насквозь пройдем, — предложила Светка, девочки были полностью солидарны со своим негласным лидером. Троица пролезла сквозь дыру в ограждении и двинулась по старому сельскому погосту. Они осторожно огибали ржавые ограды и чуть приметные холмики одиночных могил. Светка храбрилась, и все же старалась не смотреть по сторонам, не вглядываться в фотографии на крестах и гранитных памятниках. Арина шла след в след, втянув голову в плечи, и только Кира вертелась.

До противоположной стороны осталось всего ничего, Кира окликнула подруг:

— Девки, смотрите!

Светка с Ариной подошли к ней. Она указывала на несколько могил, отделенных тонкой черной цепочкой: одна большая и семь маленьких, увенчанных какими-то жалкими казенными крестами.

— Белоснежка и семь гномов? — ляпнула Светка и тут же получила подзатыльник от Арины.

— Дурочка, не смешно! Читай — мать и дети.

— А вот там вообще древняя часть. Я краем глаза заметила выдолбленные из камня надгробия. Круть, да? — Продолжила щебетать Кира, не улавливая растерянность подруг.

— Угу.

— Я пойду гляну один глазом.

— Зачем? — Светка, перехватив нахмуренный взгляд Арины, решила повлиять на ситуацию.

— Интересно же.

— Слушай, плохая идея.

— Брось! Думаешь, они обидятся? Я туда и обратно.

Кира двинулась вниз по склону к старой части кладбища, заросшей и неухоженной. Девочки потоптались и пошли за ней. Они сделали всего с пол десятка шагов, как из кустов вынырнул рослый мужчина в черном, с закрытым тряпкой лицом. Он вскинул над головой лопату. Ломая ветки, он быстро направился к ним. Девочки хором завизжали и бросились врассыпную.

Светка перепрыгивала через могилы и виляла в лабиринте оград. Она поскользнулась и чудом не упала у самого забора, схватившись в последний момент за крест с пиками на концах. Оказавшись на проселочной дороге, обернулась. Арина выбежала через тот же проём и уже нагоняла, а Кире пришлось лезть на сетку в половину роста.

— Быстрее! — торопили её подруги.

Вскоре троица была в сборе на безопасном расстоянии от кладбища.

— Он за нами не идёт? — Кира оглядывалась и задавала один и тот же вопрос снова и снова.

— Нет.

— Что это, чёрт возьми, было? — спросила Светка, переведя дух.

— Кто ж его знает? Возможно, смотритель, — предположила Арина, которая отошла от испуга быстрее других.

— С лопатой?

— Могилу свежую копал. А нас решил проучить, чтоб не повадно было, — трезвомыслящая девушка нашла рациональное объяснение для своих впечатлительных товарок.

Троица поспешила вернуться к мальчикам. На выходе из леска Светка их остановила.

— О! Давайте сейчас также завизжим и побежим к ним. Типа нас преследуют и все дела. Посмотрим, какие они рыцари.

— А давай! — охотно поддержала Кира.

Арина кивнула.

Светка откашлялась, встряхнулась и сдернула с места с визгом:

— А-а-а, помогите!

— Спасите! — вторила Кира.

Арина просто бежала следом за ними.

— Свет, что случилось? — с бревна подхватился Дима.

— Там… там… — тяжело дышала Светка, держась за бок. Она переоценила свои силы и перетрудилась.

— Что? — лениво спросил Леша, помешивая угли и потягивая пиво.

— Мужик! С лопатой!

— М-м-м… — протянул Игорь, откупорив бутылочку и себе. — Ясно. А орёте чего?

— Он за нами шел, — продолжала игру Светка.

— Пусть приходит, встретим, — безразлично пожал плечами Лёша.

Дима смотрел на запыхавшихся девушек и покусывал губы. После минутной паузы предложил:

— Я проверю.

— Сиди. Если он есть — сам придёт, — остановил его Лёша. Тот, видимо, хорошо знал уловки своей подруги.

Дима, тряхнул русой головой с длинной чёлкой и сел на место. Светка громко цокнула языком, сложила руки на груди и немедля потребовала себе выпить. Девочки отзеркалили каждое её движение.

***

Практически стемнело. Компания наелась жареных сосисок с чипсами и теперь от души угощалась крепким алкоголем. Девочки звонко смеялись, а мальчишки дурачились. Громче всех выступал Дима, который, выйдя в освещенное костром место, выдавал остроты и делал всё, что у него попросят.

— Погодите! Давайте сфоткаемся! — предложила Светка, вынимая из чехла фотоаппарат. — Димочка, сними нас.

Она настроила и вручила ему камеру.

— Всё, что угодно, моя королева.

Парень теперь не попадет на общий снимок, но в лице его нельзя было увидеть ни капли досады. Он сделал несколько кадров, собравшейся в кучке молодежи, и вернул технику владелице. Светка начала листать снимки, недовольно фыркая и сетуя на криворукость фотографа. И тут она вдруг остановилась и увеличила изображение на одном.

— Чёрт! — вырвалось у неё, — Смотрите, это тот самый мужик с лопатой!

Она оглянулась на лесок, на фоне которого сделаны фото. Меж стволов деревьев царила тьма, непроглядная для невооруженного глаза. Однако хороший фотоаппарат смог уловить лишнего персонажа на изображении.

Ребята последовали её примеру, вшестером он вглядывались во мглу и ничего не видели.

— Это он! Да, точно он! Тряпка на лице. Стоит и смотрит на нас. А я же говорила! А вы не поверили! — запричитала Светка.

— Жесть… — протянула Кира.

Всем стало резко неуютно и зябко жарким летом.

— Так! — заявил Дима, застегивая куртку до самого верха, — Я пойду проверю. Пацаны?

— Это… Ну… — мямлил Игорь, ковыряя носком кроссовка землю.

Лёша внимательно рассматривал угол палатки и вдруг заявил:

— Зачем куда-то идти? Фигня какая-то! Просто псих местный бродит. Своей безумной рожей напугаешь дурачка.

Игорь и Кира загоготали. Светка усмехнулась, а Арина удержала парня за рукав.

— Дим, останься.

— О, и толстуха умоляет! Видишь как за тебя трясется, возможно, даже даст! — продолжал забавляться Лёша, не замечая краёв. Светка подняла с земли пустую жестянку из-под пива и запустила ему прямо в лоб.

— Понятно, — отчеканил Дима, развернулся и скрылся во тьме.

Парни ржали в след.

— О, надулся лопух!

Кира им не уступала:

— Зачем мы вообще его взяли?

— Как? — утирая слёзы заговорил Лёша, — У него дядька дальнобой, он нам из дьютика подогнал практически халявный вискарь. Димон и развлекает нас заодно. Плохо разве?

— Ты прав, — Кира положила руку на плечо парня и зашептала ему на ухо.

Светка налила себе еще один стакан.

Дима вернулся быстро и объявил, что никого не нашел. Парни начали стебать его, дескать, сделал вид, а сам и до леса не дошёл. Он перевел всё в шутку и снова стал дурачиться и балагурить.

Виски было много, пили его без ограничений. К полуночи Светка сидела на коленях у Леши, с другой стороны к нему жалась Кира.

— Ну что, девочки, пойдем спать в мою палатку, — заявил он, обнимая обеих.

— А почему тебе две, а мне ни одной? — попытался протестовать Игорь заплетающимся языком.

— Две? Размечтался! — щелкнула его в нос изрядно захмелевшая Светка.

— А что? Ревнуешь?

— Нет, за тебя волнуюсь. Будто я твоих возможностей не знаю, ты ж и с одной плохо справляешься.

Кира зашлась кашляющим смехом и стала бить себя по колену. Леша больно ущипнул Светку за зад.

— Ой, до сих пор любишь меня и забыть не можешь? Так и говори!

— Ага, даже два раза люблю.

— Ну и всё!

— Ну и всё!

Они продолжили сидеть как и прежде. Все знали в чьей палатке проснется Светка, ведь каждая их совместная пьянка заканчивалась одинаково.

— Почему тебе две, а мне ни одной? — упорствовал в своих требованиях Игорь.

— Да вон, толстуха еще осталась, забирай! Она против не будет.

Арина и Дима сидели на покрывали поодаль от костра. Они запрокинули головы и показывали друг другу что-то пальцами на звездном небе.

— Отличная пара! — насмешливо прокомментировала Кира.

Светка поднялась с колена парня, одернула куртку и шатаясь двинулась к ним.

— Арин, тебя Игорь звал, — сказала она тихо, тронув за плечо подругу.

— Меня?

— Ага. Иди.

— Ладно, — Арина безвольно поднялась и ушла к остальным. Светка приземлилась на теплое место.

— Ты что-то хочешь от меня? — спросил Дима, поигрывая бровями.

— Многое, — томно проворковала Светка, — Смотря, что ты хочешь от меня?

— Многое… Раньше бы… — ответил Димка, склоняясь к её губам. Когда меж ними остался лишь сантиметр, он прошептал, — Но сейчас я от тебя ничего не хочу.

Он отодвинулся и возвёл лицо к небу. Светка, обескураженная провалом плана, лишь похлопала глазами, поднялась и вернулась на колено к своему не то другу, не то парню.

Свежий воздух и повышенный градус взяли своё, молодежь быстро уснула не разбирая где чья палатка.

***

— Я подготовил могилы. Ты твёрдо решил? — спрашивал жрец, наворачивая вокруг поляны круги.

— Да.

— Твоя вера непоколебима? Обратной дороги не будет.

— Да.

— Хорошо. Вот. — Жрец протянул кривой нож.

Пятеро молодых людей, напоенные ядом, стали лучами звезды, очерченной алыми лентами на поляне среди затухающего костра..

— Если остались какие-то желания, лучше исполнить их сейчас, дабы не возникло сожалений, — предложил жрец, натягивая на адепта кроваво-красную мантию.

— Нет.

Он шел от одного к другому, рука его была тверда. Молодые тела прощались с жизнью медленно и неотвратимо. Он приблизился к стройной девушке, белые волосы которой разметались по земле. Макияж глаз поплыл, оставив черные полосы на белоснежной неровной коже.

— Дура!

Он взмахнул ножом и жизнь её оборвалась.

Оставался последний угол. Дима присел рядом. Он убрал прядь волос, посмотрел на прощание в доброе лицо, поцеловал мягкие губы. Он медлил.

— Чего ты ждешь?

—Она была единственным человеком среди этих животных.

«Но у меня есть цель, и хозяин Ада назначил цену силе, которую дарует», — подумал он и замахнулся…