Песнь

Глава 1

Стихи никак не хотели складываться. Сколько он не пробовал, не получалось. Впереди мирно тлел костёр. Ждал стихов. Ждал хоть каких-то слов. Но было тихо. Звук шагов тонул во мху и покрывавшей его густой дымке. И живых существ рядом тоже не было.

Впрочем, если застыть – надолго – и прислушаться, можно было различить далёкий скользящий шёпот звёзд, плывущих по небосклону… да молчание луны, лениво бросающей блики на чёрное небо – столь чёрное, что поглощало весь свет: и звёзд, и луны… и тлеющего костра.

Безымянный вздохнул и сел на бревно, у пламени, скинул капюшон и поёжился. Безымянный. Да. Если бы и было имя, он бы его не назвал. Постарался забыть. Имя здесь сохраняли только чужие. Он же бродил по лесу давно, давно стал своим.

Кажется, стихи всё-таки сложились. Корявые, неуместно возвышенные – но сложились. Он подумал о них – тихо, чтобы не дразнить костёр.

«Эта песнь сложилась без поэта…»

Костёр фыркнул. Искра разорвала туман на поляне. Безымянный замер. Пламя немного поворчало и разочарованно затихло. Звуки потревожили лес. Дымка у земли стала гуще и засветилась зеленоватым, кроны дерев сомкнулись, закрывая небо, слились, превратились в смолисто-чёрную жидкость, безмолвно волнующуюся где-то в высоте. У корней вспыхнули огоньки – отразились вверху – немного поднялись над землёй и медленно поплыли вокруг поляны, приближаясь и отдаляясь.

Но тишина восстановилась.

Он скинул чехол с плеча, осторожно устроил его рядом с собой. Не открывать, не думать об инструменте внутри. Не сейчас.

Он вытянулся на бревне и закрыл глаза. Стал ждать. Мысли почувствовали свободу и понеслись – далеко… и надолго. Время размылось, загрохотал его бег – дальше, чем звёздный шёпот, но и близко – везде.

Безвременье…

Безымянный насладился мгновением свободы – или вечностью её – и вернулся в лес. Он нашёл блуждающие души и позвал их. Провёл сквозь время к поляне, к одному моменту. Когда первая душа шагнула к костру, он открыл глаза и сел.

Душ пришло немного – но это были только первые. Лес наполнился мягко плывущими тенями. Скольким ещё предстояло прийти на зов… И всё же, движение было безмолвным.

Слова потекли сами. Голос с непривычки был хриплым, непослушным. Безымянный рассказывал душам о них самих, об их будущем и настоящем. Души молчали. Они толпились в тумане, лишь некоторые подошли ближе.

Он предложил им сесть и поговорить. О чём? О важном. Торопиться было некому и некуда. Души заволновались, но некоторые сели – на брёвна, на землю.

Лес шевелился: чуял напряжение. Души утомились, они жаждали покоя. До того как заблудиться в лесу, они точно так же бродили в своих жизнях – и многие в этот раз закончили в страдании. Так было не всегда. Обычно лес становился для них продолжением покоя, достигнутого в конце. Только сейчас что-то менялось.

- Вы рассказываете мне историю. Каждый по одной. Если расскажете правильную – отправитесь дальше. Больше не будете здесь блуждать.

Он нервничал. Стихи не нравились. Бывало хуже, это правда. Но теперь – не как раньше; любое неверное движение могло привести к катастрофе. Он решил не говорить о том, что будет, если история окажется «неправильной».

- А первую я расскажу сам.

Ему вдруг захотелось вновь покинуть время – вернуться в настоящее с уже готовыми, точными стихами. Но он знал, что пламя его не отпустит. Оно терпело, пока безымянный вёл эту речь – парадоксально живую для леса, но всё-таки не ту, которая была нужна. Костёр изголодался по другим словам – по тем, что могли жить, пока их помнили, по тем, что звучали даже в молчании.

Безымянный открыл чехол. Инструмент был настроен – как и всегда, готовый петь вместе с хозяином. И они запели.

Эта песнь играется веками

В тишине, у мирного огня,

Не слышима древними богами,

Память через годы нам храня.

Эта песнь сложилася бессмертной -

Там, куда нам ныне не пройти,

Люд её ковал, не зная света,

В поисках священного пути.

Круг за кругом, друг за другом, вечно

Льются новые слова в поток.

Вновь и вновь, к костру идя навстречу,

Прочит странник, звеня цепью строк...

Костёр вспыхнул. Дым понёс искры вверх, выжигая волны, плещущиеся в ветвях. Тени подошли ближе – но не испуганные. Безымянный перевёл дыхание и подумал, что вековая мелодия не подвела. Опасность миновала – песнь в самом деле ковалась с начала времён, каждое слово полировалось поколениями. Менялось только вступление.

Страх грядёт - порвал железны цепи,

Шелестит по древнему пути.

Век от века души людям лепит,

Горы гнёт, шагами небо мерит -

В мире всём спасенья не найти.

Страх подымет холод преисподней,

Человечье горе пробудит,

Смерть посеет именем Господним -

Тьма зальёт ещё живые топи,

Льдом скуёт. Страх цепью загремит.

Но придёт ли? Может, спит надежда,

Что великий явится кузнец...

Нет, не спит - мертва надежда.

Слышен лишь цепей тяжёлый скрежет,

Гром пророчит близкий нам конец.

Наверху открылось небо. На нём, подхватив ритм, плясали голубоватые силуэты. Души плотно обступили костёр. Из лесу вереницей шли новые. Кто-то слушал, кто-то смотрел вверх. Кто-то оживал.

Ново поколенье повторяет

Эту песню, старым глядя вслед.

Кругом, кругом, кругом нагоняет...

Ужас стынет - нет тепла в земле.

Зазвучали голоса. Казалось, вместе с душами запела родная им земля – та, которую они давно оставили, по которой тосковали. Лес запел хором…

Видим мы, как издали вздымает

Новый страх затекшею рукой

Своих слуг - и медленно спускает

Их на нас под тяжкий хриплый вой.

Мы не верим: нашими глазами

Правит кто-то! Не обманут нас!

Нет здесь страха. Мёртв он, стал он камнем.

Мы ведь живы! Здесь мы, и сейчас!

Но проходит время, и под тьмою

В душу проникает холод злой,

Меркнет разум, стынет - за тобою

Он пришёл. Теперь уж ты не свой.

И выходишь, и идёшь с толпою

Позабыв о вере, о любви,

И несётся новою волною

Весть о том, что кто-то пал в пыли.

Есть средь нас и те, кто, пав в отчаяние,

Отвердели. Отдались - и всё.

Их теперь не сдвинуть, изначальный

Ужас слаб - как будто бы ничто.

Приняли они бессилье телом,

Приняли бессилие душой.

Люди железны, заледенелы,

Чувства хоронят. Им хорошо.

Старики грустят. Они ведь знают,

Что есть вера где-то глубоко.

Она крепнет, ждёт, пока подтают

Ледники. Да!.. крепнет... глубоко...

И, быть может, солнца луч осветит

Землю, брошен смело с молота

Кузнеца, что новой крепкой цепью

Окуёт могучего врага...

Обрываем песню. Снова, снова

Суждено нам память сохранить.

Песню вновь играть под небосводом,

Скрытым пеленою, вновь влачить

Груз времён, тая его... И пламя

Восхвалять, благословлять за то,

Что скрывает нас оно в изгнаньи

От глаз страха. Горя. Холодов.

06.01.2024-23.02.2024