Первый сборник кошмаров записанных посреди ночи

Монстров не существует

Румыния. Какие образы возникают у вас, когда вы слышите название этой страны? Конечно же, вампиры, для меня без вариантов. Мне уже тридцать лет, а я до сих пор впитываю информацию о них с огромным желанием из любых источников. Книги, фильмы, сериалы, комиксы, компьютерные игры - если в них были кровососы, то меня было от них не оторвать. В итоге эта моя страсть вкупе с окончанием художественной академии вылилась в графические романы. В них я не следовал за чьими-то мыслями, персонажами, а создавал своих, и мне это очень нравилось. В итоге я так в это втянулся, что решил сделать основным своим занятием.

Мой пятый графический роман «В свете солнца» неплохо продавался, и я мог себе позволить хороший отпуск. Это будет мой первый заграничный отпуск в жизни, и хотелось провести его с интересом и пользой для себя. Когда я выбирал себе место для отпуска, я, конечно же, выбрал Румынию, своего рода родину вампиров. Мекку для любителей данной темы. Старинные замки, необщительные скрытные люди, леденящие кровь истории, вот зачем я туда держал путь. Я как раз собирался написать новый графический роман, и хотел погрузиться в нужную атмосферу в поисках вдохновения.

Мне не хотелось покупать готовый тур. Судя по отзывам, готовые тематические туры в Румынию – это пылесос для денег, через навязывание сувениров и псевдо-экскурсий по «настоящим» местам. Одна женщина рассказывала на форуме, как она записалась на экскурсию «История первого нападения вампира в Румынии», их группой привезли в лес и показали на случайное место в лесу со словами «Вот тут Дракула напал в первый раз». Я хотел подобных «экскурсий» избежать, так что решил отправиться своим ходом. Забраться в какую-нибудь глушь, желательно в старую придорожную гостиницу, и оттуда уже изучать страну и её легенды, изнутри. Я заказал себе билет до Сибиу, Румыния, на следующий день. Утром следующего дня меня ждал обычный - для многих, но не для меня – маршрут: такси, аэропорт, перелёт. Всё прошло без проблем, и к вечеру я уже был в Сибиу.

Вечер перед путешествием я потратил на изучение основных фраз на румынском, на случай если люди не будут знать английского. Но как только я вышел из аэропорта, мгновенно всё забыл, всё до последнего слова. Так что оставалось надеяться, что, как минимум, таксисты, будут разговаривать на английском. С этим с самого начала проблем у меня не возникло. Я взял такси до Брашов, это примерно три с половиной часа пути от Сибиу. Узнав причину моего приезда, и что я своим ходом, таксист предложил мне съездить в деревню Сатуль Негру, пожить там немного. Это небольшая деревня в двадцати километрах на юго-запад от Брашова, в горной местности. Постоянно называл её проклятой, и говорил, что где-где, а там-то я точно получу своё вдохновение. По его словам, там каждый год пропадают разные люди, в том числе и такие как я, туристы, интересующиеся местными легендами. Звучало как приманка для наивных туристов, завлекающая история для денежных мешков. Но было что-то в голосе таксиста, когда он об этом мне рассказывал, что наводило на мысли о том, будто он действительно в это искренне верит.

Когда я прибыл в Брашов, было уже почти десять часов вечера, и я остановился в первой попавшейся гостинице. На следующее утро я немного прошёлся по городу, полюбовался на старинную архитектуру, перекусил в одном из маленьких ресторанчиков, и стал искать такси до деревни. Оказалось, что каждый таксист в Румынии довольно сносно знает английский язык, что сильно облегчало туристам передвижение внутри страны. Не прошло и двадцати минут, как я был на месте, ну, или почти на месте. Деревня находилась в горах, машина остановился там, где заканчивалась автомобильная дорога и начиналась горная тропа, дальше надо было идти пешком. Таксист показал мне направление движения, и сказал, что путь пешком займёт у меня всего пару часов.

Идти надо было по одной тропе, никуда не сворачивая. Звучало очень просто, так что я, подгоняемый своим желанием поскорее окунуться в атмосферу мрачного, окутанного страхом средневековья, быстро зашагал вверх по тропе. Но через три с половиной часа я стал задумываться, не обманул ли меня таксист, и вообще туда ли я иду, куда хотел. К тому же погода стала стремительно портиться. Но беда не приходит одна, телефон начал разряжаться, поскольку в гостинице я забыл его зарядить. Итак, я стоял в неизвестном месте в горах, поднимался сильный ветер, откуда-то прилетела огромная черная туча, и телефон почти умер.

Ситуация не очень, на первый взгляд. И на второй взгляд, на самом деле, тоже не очень. Но делать было нечего, надо было либо двигаться дальше в надежде дойти до нужной мне деревни, либо почти четыре часа топать назад. Я выбрал первый вариант, так как не привык отступать от поставленной цели при появлении первых трудностей. Обычно я отступал при вторых трудностях, но оставалось надеяться, что их не будет. Я достал из рюкзака дождевик, взятый на всякий случай, закутался в него, и зашагал далее по скользкой от размокшей глины тропе. Ведь не может же тропа вести в никуда, на том её конце обязательно что-то должно быть, например деревня. Проклятая деревня. Я ещё до неё даже не дошёл, а уже называл её проклятой, так как до неё чёрт знает, как дойти. Ещё через час я стал задумываться, почему за всё это время никто не попался мне навстречу, никто не спускался с горы вниз, там же целая деревня. Но не успел я раздуть эту мысль до страшных во всех смыслах размеров, как увидел метрах в ста вверх по тропе свет. Свет явно исходил от окна какой-то странной, квадратной формы. Рядом больше никаких окон я не видел, это было явно какое-то колоссальное, однооконное строение.

- Ну, наконец-то, - вскрикнул я, и быстрым шагом зашагал к цели.

Чем ближе я подходил к дому, тем более отчетливыми становились его очертания. Дом представлял собой бревенчатый двухэтажный сруб, длиной метров двадцать и высотой метров шесть, или около того, со всего одним окном, и одной дверью, рядом с ним. Именно из этого окна и исходил свет, словно свет маяка, указывал путь, и давал мне надежду на тепло и еду. Я подошёл к дому. За этим домом были ещё дома, а за ними ещё, всего, как мне показалось, около двадцати домов. Что мне сразу показалось странным, ни в одном из них не было ни одного окна нормального размера, все какие-то маленькие, примерно тридцать на тридцать сантиметров.

Очень странное решение, надо будет завтра спросить, почему так, - подумал я, и с этими мыслями постучал в тяжелую, окованную железом, громоздкую дверь.

Дверной молоток весил минимум пару килограмм, не меньше, и был в виде православного креста, что мне очень понравилось, выглядело довольно антуражно. Звук, производимый им при ударе о дверь, казалось, должен был оповестить всю деревню о прибытии гостя. Пару секунд спустя за дверью послышались тяжёлые шаги, дверь со скрипом открылась. Передо мной предстал человек низкого роста, с очень широкими плечами и огромными ладонями. Густая белая борода на морщинистом лице дополняла образ, ни дать ни взять вылитый гном, гном из любой компьютерной игры или книг в жанре фэнтези. Я с трудом подавил улыбку, глядя на этого человека. В правой руке у него была керосиновая лампа, глядя на неё, я сразу понял, что о зарядке смартфона можно забыть.

- Монстров не существует. Нигде, и в нашей деревне тоже, - сказал он, и стал пристально на меня смотреть.

Очень странно было слышать такие слова от человека, вся одежда которого была обвешана распятиями и луковицами чеснока. И говоря вся, я ничуть не преувеличиваю. Одно, похоже серебряное, на шее, остальные все деревянные, по одному на каждом плече, большое распятие на животе, и по одному на бёдрах. Так же ожерелье и пояс из чеснока. Всё равно, что услышать, от человека замотанного в фольгу, что он не верит в инопланетян.

- Добрый вечер, меня зовут Эдвин, это деревня Сатуль Негру? Прошу прощения если неправильно произнёс, - спросил я.

- Вы не ошиблись, ни в месте, ни в произношении, это та самая деревня. Что вас привело в наши края? Дайте догадаюсь, вы ищите доказательства существования вампиров или других монстров, не так ли?

- Я автор графических романов, комиксов, приехал в ваши края в поисках вдохновения, так сказать, идей для новой книги.

- О! Комиксы? Я люблю комиксы. Вы, случайно, не ищите ночлег на время вашего пребывания в наших краях? Так уж вышло, что вы как раз стоите на пороге моего скромного постоялого двора, я Янко Кырцан – его владелец. Проходите внутрь, как невежливо с моей стороны. Я вам расскажу много местных, очень интересных, легенд. Может быть, у вас в романе найдётся место для персонажа Янко, держателя постоялого двора? – с нескрываемым воодушевлением произнёс он, приглашая жестом зайти меня внутрь.

На самом деле в тот момент он мог и не просить добавить его в качестве персонажа в мой роман, я уже добавил его, как только увидел. Я поблагодарил его за гостеприимство, и прошёл внутрь. Мне не терпелось взяться за карандаши, и начать рисовать.

- Это конечно не пятизвёздочный отель, но всё необходимое в комнатах у нас есть, и у нас очень чисто, и безопасно. Единственное, что вас может смутить, это отсутствие окон, но на то, поверьте, есть свои причины. Единственное окно в доме выходит на дорогу, чтобы люди могли ориентироваться на его свет. Цена вас приятно удивит, я вам сделаю отличную скидку, в пятьдесят процентов. За дополнительную плату моя дочь будет готовить вам завтрак, обед и ужин, если пожелаете. Электричества, как вы уже, наверное, догадались, увидев у меня керосиновую лампу, у нас нет. Если нужно будет зарядить телефон, идите к Владу домой, у него есть генератор. Влад живёт в третьем доме по правой стороне улицы. С улицей вы не ошибётесь, она у нас всего одна. Располагайтесь, вот ваш ключ, ваша комната номер пять, по лестнице наверх, первая дверь. Выходить наружу после захода солнца у нас запрещено, и не только вам лично, а каждому из жителей деревни, много диких зверей в округе. Поверьте, встретить дикого кабана один на один - удовольствие не из приятных.

Цены меня действительно приятно удивили, за десять дней я отдал всего сто восемьдесят долларов. Так что на радостях оплатил и трёхразовое питание. Я поднялся по скрипучей деревянной лестнице и зашёл к себе в комнату. Выбор источника света был велик, свечи, керосиновая и масляная лампы. Я зажёг масляную лампу, чей, на удивление, довольно яркий свет, осветил моё временное пристанище. Обстановка в комнате была крайне спартанской. Тяжёлая дубовая кровать, покрытая одеялом из овечьих шкур, большой массивный стол, небольшой шкаф, и табурет, представляющий из себя просто полуметровый кусок дубового бревна. Я никогда не пробовал рисовать без окон, и при свете масляной лампы, будет для меня новый опыт. Сразу бросились в глаза распятья и чеснок по углам комнаты. Если бы не наручные часы управляющего, создавалось впечатление, что я попал в раннее средневековье, век так в десятый, было действительно здорово.

Так как я был сильно уставший, я быстро выложил из рюкзака все свои альбомы и карандаши на стол, разделся, и улёгся на кровать. Улёгся между двумя одеялами из овечьих шкур. Сказать, что я был в полнейшем восторге от своего спального места, это вообще ничего не сказать. Единственная мысль, которая волновала меня в тот момент, это то, что завтра мне необходимо зарядить телефон и купить себе через интернет два таких же одеяла как тут. Уснул я быстро, сон был очень крепким, казалось, я так не высыпался ни единого раза за всю свою жизнь.

Проснулся в отличном расположении духа, на часах было восемь утра. В углу комнаты висел умывальник, который я вчера не заметил, так что я, не теряя времени, перешёл к умыванию, и чистке зубов. Не успел я закончить свои утренние процедуры, как раздался стук в дверь. У меня были некоторые вопросы к Янко, меня интересовало, где туалет, так что я, не спрашивая, кто там, открыл дверь. За дверью стоял ангел во плоти, как мне тогда казалось. Девушка, возрастом около двадцати лет, ростом чуть ниже меня. Длинные, чёрные как сама ночь волосы, яркие голубые глаза, и точёные черты лица. Одета она была в очень красивое, явно ручной работы, с потрясающей вышивкой, платье, с большими серьгами-кольцами в ушах. Она явно была цыганкой, цыганкой невероятной, неземной, красоты. Открыв дверь, я смотрел на неё, совершенно потеряв дар речи.

- Доброе утро, я приготовила вам ваш завтрак, омлет с беконом, пара тостов с сыром, и свежевыжатый яблочный сок, - сказала она своим ангельским голосом, и протянула мне поднос.

Даже если она мне сказала бы, что принесла мне на завтрак дохлую кошку, я взял бы поднос с самым счастливым выражением лица, на которое только был способен. Я, взял поднос, сделал шаг назад, и молча, медленно закрыл дверь, прям у неё перед носом. Сразу после того как закрылась дверь, с меня спало оцепенение, и я понял, что поступил, не просто глупо, но и крайне невежливо. Так что сразу же крикнул через дверь, что очень ей благодарен, и что очень рад был с ней познакомиться. Правда, странно я с ней познакомился как-то, даже имени её не спросил. Завтрак был великолепным, так что вышел из своей комнаты я в максимальном расположении духа, выспавшимся и в прекрасном настроении. Спустившись по лестнице, я увидел, стоящего у окна, Янко.

- Доброе утро, кому я обязан таким прекрасным завтраком? И куда отнести пустой поднос? – поинтересовался я.

- Что? Завтрак? Ах да, это моя дочь, она очень любит готовить, и даже самые простые блюда, в её исполнении получаются невероятно вкусными. И вам доброе утро, как спалось? – Ответил он мне, не отвлекаясь от внимательного рассмотрения чего-то под окном.

- Спалось лучше, чем когда бы то ни было до этого, большое спасибо. Одеяла из овечьих шкур - это что-то невероятное. Кстати, я хотел бы зарядить свой смартфон, и купить через интернет пару подобных покрывал себе.

- Зачем вам заказывать? Да и выходить из дома сейчас не лучшая идея, на улице сильный дождь. Моя дочь делает эти одеяла, и продаёт на рынке в Брашове. Посмотрите в углу, в сундуке, есть ли сейчас у неё готовые, - сказал он, всё ещё пристально смотря на землю под окном.

Я не стал его отвлекать и молча, побрёл к сундуку. В нем я увидел сложенные покрывала из овечьих шкур, серые и белые. Я взял себе два, и хотел было закрыть сундук, как вдруг увидел нечто интересное. Под покрывалами, которые я взял, лежали несколько деревянных кольев, украшенные резными письменами и крестами, и увесистый молоток, рукоять которого так же украшала интересная резьба. В совокупности с повсюду развешанными распятьями и чесноком, создавалось отчетливое впечатление, что жильцы этого дома боялись некой нечистой силы. Под нечистой силой я, конечно же, подразумеваю вампиров, или, как их называют в Румынии, стригоев. Путешествие определённо становится всё интереснее и интереснее. У меня было много вопросов к владельцу данного жилища, но торопиться с ними не стоило.

- Завтрак действительно был великолепен. Передайте вашей дочери мою огромную благодарность. Я не успел спросить, как её зовут.

- Станка. Её зовут Станка. Если одеяла вас устроили, и вы хотите их приобрести, то цена одного 75 долларов. Можете положить деньги в тот же сундук, - произнёс он, наконец отвернувшись от окна. И поспешно зашагал куда-то внутрь дома.

Я положил 150 долларов в сундук, и подошёл к окну, меня сильно интересовало, на что же он всё это время так пристально смотрел. Посмотрев в окно, я ничего особенного не увидел. Крупные капли дождя монотонно били по земле и мелким лужицам. Я решил, что выйти на улицу и посмотреть поближе, будет не самой плохой идей. Быстро накинул на себя дождевик, надел чьи-то резиновые сапоги, стоящие у выхода, и отворил дверь. Пройдя каких-то пару метров под дождём, я оказался под окном.

На первый взгляд ничего особенного тут не было, но присмотревшись, я заметил нечто интересное. Две вмятины в земле, медленно и неумолимо размываемые потоком дождя. Очевидно, что это были два человеческих следа, странно только то, что это были не следы от обуви, а следы от босых ног. И, судя по их расположению и глубине, кто-то долго стоял и смотрел в окно. Скорее всего, это было ночью, так что человек должен был, как минимум простудиться. Я захотел запечатлеть эти следы на фотоаппарат, но пока я бегал за ним, следы уже окончательно размыло. И я решил провести небольшое расследование, пройтись по всем домам в деревне и ненавязчиво расспросить о том, не болеет ли кто. Заодно посмотреть, нет ли ещё у каких домов следов от босых ног. У меня как раз была причина для такого похода, зарядить телефон. В третий дом по правой стороне, к Владу, у которого есть нужный мне генератор, я зайду в последнюю очередь.

Деревня представляла собой небольшое скопление домов на единственной улице. Одна улица, и всего двенадцать домов, все дома в одном стиле, подобном постоялому двору. Крупные брёвна, полное отсутствие больших окон, очень крепкая входная дверь с большим количеством православной атрибутики. В каждом доме из трубы шёл дым, и были свежие следы, но босых следов я нигде не заметил. Мои попытки попасть внутрь хотя бы одного дома с треском провалились. Никто, кроме Влада, мне не открыл. Влад был стариком, на вид лет девяносто, сгорбившимся под тяжестью прожитых лет. Он проживал один, так что и его, и его дом, я точно мог удалить из списка подозреваемых. Воспользовавшись его генератором, я зарядил свой смартфон, но, как оказалось, смысла в этом было немного, так как интернета и сотовой связи тут не было.

Вернувшись ни с чем в свою комнату, я решил немного поработать над своим будущим графическим романом, нарисовать персонажей Янко, и его дочери. В итоге моё «немного поработать» превратилось в двадцать три нарисованные страницы, до этого мой рекорд составлял одиннадцать страниц в день. Рядом с собой на столе я увидел поднос с обедом, я был настолько увлечён рисованием, что даже не заметил, как мне его принесли. На часах уже было восемь часов вечера, и я решил, что сейчас самое время задать парочку вопросов владельцу моего временного жилища. Я как раз в поездку захватил с собой бутылку лучшего бурбона, какой только можно было достать. С помощью этой бутылки я хотел попробовать получить ответы на свои вопросы. Уж очень много странностей я наблюдал за время своего пребывания здесь, а я ведь тут всего около суток.

Я быстро съел свой обед, извлёк из рюкзака бутылку бурбона, и бодрым шагом зашагал вниз. Янко сидел за столом и с увлечением читал какую-то книгу.

- Добрый вечер, я хотел бы поблагодарить вас за ваше гостеприимство, и подарить вам вот эту бутылочку. Бурбон, лучший в Америке, надо сказать, - с этими словами я поставил бутылку на стол, и сел напротив него.

- Благодарю, обязательно с братом разопьём за ваше здоровье. Как я вижу, у вас есть какие-то вопросы ко мне? Задавайте, помогу, чем смогу, – он отложил книгу, и стал ждать моего вопроса.

- Мне крайне интересны некоторые архитектурные особенности домов в этой деревне. В домах окон или нет совсем, или они размерами, куда может пролезть только кошка, и то с трудом. Чрезмерное обилие распятий и чеснока, я уверен, в каждом доме. Выходить ночью никому нельзя, как я понял, никакого запретительного закона на выход нет, никто не выходит по собственному желанию. Вы говорили, что это из-за диких животных, но дикие животные не оставляют человеческие следы под окнами, и не стоят перед ними долгое время.

Янко молча встал из-за стола, и пошёл к буфету. Достал оттуда два стакана, один поставил передо мной, второй себе. Открыл бутылку бурбона, и налил по паре сантиметров в каждый стакан.

- Придётся распить её раньше. Но раз уж я вам обещал легенды, будут вам легенды. Мой рассказ будет долгий, наберитесь терпения. Эта деревня существовала тут задолго до моего рождения, и задолго до рождения моего прадеда. Это было довольно закрытое место, спрятанное от чужих глаз. С четырнадцатого века, за сто лет до правления Влада Цепеша, в этих горах были шахты, где добывали золото для нужд Трансильвании. Само собой, никто не хотел, чтобы об этом месте узнали, особенно король Венгрии, под чьим влиянием тогда была Трансильвания. Эта деревня была закрытым поселением шахтёров, которые здесь работали. Более сорока лет эта шахта приносила изрядное количество металла. Но с какого-то момента здесь стали пропадать шахтёры, один за другим. Иногда по одному, а иногда целыми семьями. Уже через пару месяцев из ста пятнадцати работавших здесь людей оставалось всего семьдесят два. И люди стали отсюда спешно уезжать, пока поселение совсем не опустело. Говорили, что в одной из шахт, на большой глубине, провалился пол и открыл огромную подземную пещеру. И что как раз это и стало причиной исчезновений. Думаю, основную версию вы и сами можете угадать. В шахты посылали священников, чтобы они освятили это место, для успокоения рабочих, и что самое главное, для возобновления пополнения казны золотом. Люди по-прежнему пропадали. В итоге они решили завалить ту шахту, но было уже поздно. Причина пропажи людей была уже не в пещере, а снаружи.

Он сделал один глоток, затем осушил стакан до дна. Налил полстакана и продолжил.

- Люди сюда вернулись только в 1912 году, во время первой мировой войны, в поисках безопасного места для жизни. Как оказалось, со временем безопаснее это место не стало, тут вновь начали пропадать люди, пропадать целыми домами. Все хотели верить в то, что пропавшие люди просто собрали свои вещи и ушли. Но идти было некуда, и тут построили вот такие крепкие избы, какие вы сейчас можете видеть. Однажды ночью, в двадцатых годах прошлого века, один священник, по пути в деревню, столкнулся с причиной пропажи людей. Существо неподвижно стояло недалеко от дороги. Луна в ту ночь была яркой, и он хорошо смог его разглядеть. Он описывал его, как очень худого мужчину без одежды, с очень длинными руками, почти до колен, с удлинёнными пальцами рук. На четырёх пальцах были когти примерно по четыре сантиметра, а на большом пальце огромный коготь раза в два длиннее остальных. Голова была удлинена и полностью лишена волос и ушных раковин, глаза были очень маленькие, и в темноте светились ярким синим светом. Колени, казалось, могли гнуться во всех направлениях, одно из колен было согнуто в обратном направлении. Изо рта торчали два длинных острых клыка, о травоядности существа не могло быть и речи. Но самое удивительное было то, что он заметил у него на руке. Кольцо, чёрт побери! Золотое кольцо с красным камнем в форме ромба. Точно такое же кольцо было у главного человека на рудниках, начальника, если угодно. Именно он и пропал первым более 700 лет назад, когда пошёл проверять ту самую шахту. Выводы можете сделать сами, я уверен, они будут совпадать с выводами большинства тех, кто знает эту историю. Да, ещё, чуть не забыл сказать ещё одну вещь. Каждый раз, когда священник поворачивал в сторону существа распятие, висевшее у него на шее, оно отворачивалось и издавало шипящий звук, свидетельствующий об испуге, или, как минимум, о раздражении. С этим и связано обилие распятий в нашей деревне, а чеснок висит на всякий случай. Хотите - верьте, хотите - нет, но история вот такая, как есть, - закончив историю, он налил нам по половине стакана напитка, и стал задумчиво смотреть в окно.

- Я вот что хочу ещё сказать, - продолжил он, не отрываясь от окна, - я ведь в эту деревню переехал с дочерью не от хорошей жизни, а с точностью до наоборот. Лет десять назад я впутался в одну очень неприятную историю, криминальную, если угодно. Хотел заработать лёгких денег для будущего дочери, на обучение, и хорошую жизнь. В общем, на всё то, чего не было у меня самого. Но всё пошло не по плану, и пришлось бежать из родного города. Ну а что может быть лучше, чем деревушка, затерянная в горах? Потом я узнал и про заброшенные золотые шахты, что вселяло некоторую надежду на будущее. Мало ли что, вдруг займусь добычей золота когда-нибудь.

Он рассмеялся во весь голос, и стал убирать распятья с окна.

- За десять лет, что я тут живу, я ни разу этого монстра сам не видел, но чувствовал, что он где-то рядом. Неоднократно видел следы босых ног на земле, видел царапины на стенах моего дома и на стекле. Кстати, царапины на стекле говорят о высокой твёрдости того предмета, которым наносились царапины. Я, знаете ли, люблю ковать ножи, хобби у меня такое, и кое-что знаю о твёрдости материалов. И я прекрасно понимаю, что никакое животное не сможет своими когтями поцарапать стекло. Никакое животное, по крайней мере, из известных мне. Сюда раза три или четыре приезжали съёмочные группы, чтобы проверить этот миф, развеять его, или подтвердить. Так же несколько раз приезжали отдельные любители всего загадочного. Так вот, никого из них больше не видели, они уходили в горы, и на этом всё. Каждый раз устраивались поиски, приезжали группы спасателей, вертолёты, и целыми днями искали пропавших. Самое интересное в этом, что не только днями, но и ночами. Вы только представьте, десятки, а то и сотни людей, ищут пропавших целые ночи. А ведь на поиски собирались не только профессиональные спасатели, но и волонтёры, и родственники пропавших. И никто, слышите? Никто из них не пропал. О чем это нам может говорить? Да только о том, что эта тварь, кем бы она ни была, умеет выбирать себе жертвы. От этого становится только ещё страшнее. Что вы обо всём этом думаете?

Он залпом осушил все пол стакана напитка. Снял с гвоздя последнее распятие, висевшее у окна, и стал пристально в него всматриваться.

- Я бы очень хотел увидеть его прямо сейчас, ибо уверенность моя в его существование изрядно поистрепалась. Да и может вот это всё, - он рукой показал на груду распятий, лежавшую на столе, - уже и ни к чему вовсе. Да и нужны ли они были когда-нибудь? Десять лет страха. Был ли в нём какой смысл? Вот уж честно, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.

- Вы спросили меня, что я обо всём этом думаю, я думаю, что всё это суеверия, подкреплённые какими-то случайными совпадениями, скорее даже я в этом уверен. Но я очень хочу, чтобы это было не так. Чтобы это было реальностью, доступной далеко не всем. Я не хочу думать, что всё в этом мире подчиняется законам физики и химии. И что все мы живём просто в куче законов и формул, без мифов, легенд, без магии и монстров, это очень скучный мир, не правда ли? Я за мир, в котором гораздо больше граней, пусть их и не все могут коснуться.

Он посмотрел на меня, улыбнулся, и стал пристально всматриваться в темноту оконного проёма. Я молча присоединился к нему, и мы стали таращиться в одну точку, как две совы. Через минут пятнадцать мне в голову пришла мысль сходить за фотоаппаратом и поставить его на штатив в режиме видеосъёмки, мало ли что. Поход в комнату занял у меня не более пяти минут. Вернувшись, я обнаружил, что Янко сидел в том же положении, и казалось, даже не заметил моего отсутствия. По нему, и по количеству оставшегося алкоголя в бутылке, было понятно, что с него на сегодня пить уже хватит. Он с трудом удерживал голову в вертикальном положении. Я занялся установкой фотоаппарата на штатив, и во время этого занятия, почувствовал, как кто-то настойчиво дёргает меня за рукав. Я обернулся, и увидел, как он, молча, показывает мне одной рукой на окно, а второй тянется к куче распятий на столе.

Я быстро повернулся в сторону окна, но там ничего не было. За окном была та же картина, что и до моего ухода, всё те же деревья, и всё тот же забор, в свете всё той же луны. Я жестом дал понять, что ничего нового за окном не вижу. Он двумя пальцами показал на глаза, и опять на окно. И тут я заметил одну деталь, одну небольшую деталь, которая сразу расставила всё по своим местам. Я увидел кольцо, золотое кольцо с красным камнем в виде ромба. Оно лежало с той стороны окна, как я его сразу не заметил, я не понял. Наверное, хотел увидеть что-то больше и страшнее. Первое что я подумал, было то, что это розыгрыш с его стороны, пока я удалился за фотоаппаратом, он быстро положил туда кольцо, о котором совсем недавно сам же и рассказал. Но, увидев, как он, трясущимися руками, заряжает ружьё, усомнился в своей первой версии. И на ум сразу же пришла вторая, что кольцо, это яркая приманка, которая должна была заставить нас выйти на улицу, или, в крайнем случае, высунуться в окно. И от этих мыслей по всему моему телу пробежал холодок.

Хотя это было нечто больше, чем просто холодок, это был адский холод. От такого холода, который меня пробил в тот момент, у меня должны были посинеть губы. Понимание того, что что-то сверхъестественное и очень злое охотится на тебя, немного сковывало движения и замедляло ход мыслей. Причём, охотилось не как дикий зверь, который просто идет на запах, нет, оно использовало приманку. От осознания этого действительно становилось не по себе. Вдруг во входную дверь кто-то очень настойчиво постучал. Мы сразу поняли кто, или что, это может быть.

- Серебряная дробь, освещенная в церкви Брашова, - прошептал он, показывая на ружьё, - иди в комнату моей дочери, следующая дверь за кухней. Скажи, чтобы она сидела у себя, и не выходила, что бы она ни услышала. И приходи обратно.

Вероятно, я не смог подобрать нужных слов, потому что Станка в одной ночнушке сразу же пошла за мной. Мы быстро вернулись в гостиную.

- Так и думал, что вы не справитесь с этим заданием. Моя дочь даже меня не слушается иногда, - сказал Янко, отпирая замок входной двери, - зайти в дом он никак не сможет, хоть посмотрим на эту тварь.

Он три раза провернул ключ в дверном замке, и с силой дёрнул за ручку.

- Иди сюда, тварь, - выкрикнул он, когда дверь стала открываться.

К тому моменту я схватил кухонный нож со стола, и направил его в сторону двери. Дверь со скрипом отворилась полностью. За дверью стояла бабулька невысокого роста, с улыбкой на всё лицо. В руках держала что-то, накрытое полотенцем, с красивой вышивкой.

- Бабушка Марта, что вы тут делаете в столь позднее время? – спросила Станка.

Янко опустил ружьё, и опёр его на стену у себя за спиной. Мы с ним одновременно посмотрели на окно, кольца там не было. Вероятно, эта старушка не входила в сегодняшний рацион нашего гостя.

- Испекла пирог для нашего гостя, не каждый день к нам в деревню кто-то приезжает.

- Не стойте у порога, проходите в дом, у нас светло и безопасно, в отличие от улицы. Как вы не побоялись до нас дойти? На улице сейчас неспокойно, - спросил её Янко, жестом приглашая её в дом, - и, кстати, вы никого на улице не видели?

- На улице никого нет, непогода-то какая.

От свежей, домашней выпечки я в тот момент не отказался бы, но в глаза бросилась одна странная деталь. На старушке не было ни одного распятья, никакого чеснока, или ещё чего, просто платье и резиновые сапоги. Для столь суеверной деревеньки странно было увидеть её жителя ночью, без всякой защитной атрибутики, которой тут полно на каждом шагу. Но в тот момент я не придал этому значения, списав на старческое слабоумие старушки. Мы все прошли на кухню и сели за стол, Станка сходила в комнату, надела платье, и вернулась к столу. Чайник стоял на огне, и мы, с удовольствием, нарезали домашний пирог.

- Что привело вас в наши глухие края? – спросила меня Марта.

- Исключительно в поисках вдохновения, я автор графических романов, - сказал я, хотя понимал, что ей, должно быть, ничего не известно о графических романах.

- Вот как, писатель значит, у нас тут спокойные места, ничто не будет мешать сосредоточиться на вашем романе. Я уже давно не читаю книги, зрение уже не то.

- Бабушке Марте девяносто восемь лет, почти целый век она живёт в этой деревне, - сказала Станка, разливая чай.

Тут я заметил вторую странность. Когда бабушка потянулась за своей кружкой с чаем, я увидел у неё на руке браслет. Шесть серебряных бусин с какими-то странными символами, нанизанных на чёрную нитку, пучок шерсти, кусок когтя, и кусок кости. Больше было похоже на какую-то ведьмовскую атрибутику, чем на православную. Но в тот момент я задавать вопрос по поводу этого браслета не стал. Ответ на свой незаданный вопрос я получил в скором времени, самым неожиданным способом. Все кружки были наполнены чаем, и мы пару минут молча сидели и наслаждались горячим напитком.

- Я отойду на несколько минут, кушайте пирог, приятного аппетита - сказала старушка, и вышла из кухни.

Я, и, думаю, все, подумали, что она пошла в туалет, перед тем как начать пить чай. Все знают, что у старых людей могут быть некоторые проблемы. Так что все спокойно сидели, пили чай и ели пирог.

- Сегодня мы его точно не увидим, бабушка Марта вспугнула его, - сказал Янко, улыбаясь, - но теперь мы точно знаем, что он существует, так что будем действовать соответственно. Нам нужно придумать, как от него избавиться.

Слово за слово прошло минут десять, а старушки всё не было. Я выразил за столом своё удивление её отсутствием. Никто не придал этому большого значения, впрочем, как и я, мало ли какие проблемы могут быть у стариков. Мы продолжали болтать на тему того, как найти и убить существо. Через пару минут мы услышали треск в камине, будто туда подкинули дров, но дров в камине и так было достаточно. Я вышел из кухни, посмотреть, что там происходит. То, что я увидел, повергло меня в сильнейшее состояние, нечто среднее между всепоглощающим страхом и гневом, граничащим с желанием убить.

Милая, добрая старушка в один момент превратилась в злейшего врага, старую ведьму. Я увидел, как она бросает в камин распятия, одно за одним, очень быстро. Я быстро окинул взглядом гостиную, нигде не было ни одного креста, бабка всё сняла, все до последнего. Я крикнул на кухню, чтобы все быстро шли сюда, и что у нас явные проблемы. Янко с дочерью выбежали из кухни, на секунду они остолбенели, но потом он бросился на ведьму в попытке отобрать последнее распятие. Думаю, я уже могу её так называть. Но не успел он до неё добежать, как последнее распятие скрылось в языках пламени. Я хотел быстро добраться до ружья, которое Янко оставил у двери, но как только я сделал пару шагов в его сторону, дверь, со страшным грохотом влетела внутрь дома от сильного удара снаружи.

- Входи в дом, и убей их всех, убей!!! А эту я убью сама, мне это нужно, – закричала ведьма и прыгнула к Станке.

Слишком прытко для столетней старушенции, никто не успел среагировать. Ведьма достала из-за пояса костяной нож, и приставила его к её горлу. Янко схватил её за руку и хотел вырвать нож у неё из рук, но она откинула его к стене другой рукой. Он вскочил на ноги и побежал в комнату к дочери.

Не успела она договорить, как во входной двери показалась сначала нога, а затем и вся тварь полностью. Та самая тварь, которую мы недавно, сидя на кухне, весело планировали убить. Без лишних слов, скажу лишь, что он в точности соответствовал описанию монаха, увидевшего его в двадцатых годах прошлого столетия. Очень худое тело, тонкие конечности, огромные когти, а на большом пальце просто огромный, кинжаловидный коготь. Колени легко гнулись в разные стороны, будто это были не коленные суставы, а какие-то шарниры от детской игрушки. Голова по большей части человеческая, если не учитывать удлинённый череп, близко посаженные, маленькие, светящиеся синим цветом глаза, и отсутствие ушных раковин. И конечно два огромных клыка, расположенные рядом, по центру рта. По тому, как он выбил толстую дубовую входную дверь, можно было понять, что монстр обладал просто огромной, совсем не человеческой силой, и что под руку ему лучше не попадаться. Я отошёл к дальней от входа стене, к сундуку, где, как я помнил, лежала библия и колья с молотком.

- Убей, убей их всех, - с остервенением орала старуха.

Я заметил, как она выставила перед собой левую руку. Тут я вспомнил, что на левой руке, под рукавом платья, у неё висел тот самый, странный браслет. Вывод я сделал мгновенно. Этот браслет защищал её от монстра, иначе, зачем ещё ей выставлять так руку в его сторону. Существо повернулось в нашу сторону, согнуло колени в нашу сторону, и стало жадно смотреть на нас своими глазками. Оно явно готовилось к прыжку, и это не могло для нас закончиться ничем хорошим. Я схватил швабру, которая стояла в углу, и со всей силы ударил ведьму по запястью левой руки. Раздался треск ломающейся швабры, и на пол посыпались запчасти от браслета.

- Нееееет, неееет, что ты наделал, идиот? - завопила старуха, и выставила свой нож, по направлению к монстру.

Существо прыгнуло в сторону Станки, и держащей её старухи. Чёрт побери, каждый раз вспоминаю тот момент с ужасом. Это были самые длинные наносекунды в моей жизни. Я молил всех богов, вообще всех, даже каких-то из просмотренных мною аниме, чтобы монстр выбрал своей целью старуху. В тот момент я представлял себе только два варианта. Первый, монстр убивает ведьму, затем монстр погибает, и мы счастливо живём со Станкой до конца жизни. Или второй вариант, монстр убивает Станку, затем умирает, и мы несчастливо живём с ведьмой. Или как-то так, точно не помню. В любом случае я очень хотел, чтобы выжила невероятно красивая девушка, с шикарной фигурой и большой грудью, а дальше будь что будет.

Тварь за долю секунды преодолела всю гостиную, и одним ударом отсекла ведьме руку с ножом, и голову. Пока безжизненное тело ведьмы падало на пол, он ещё раз ударил её, и разрезал вдоль на две половины. Станка отпрянула, и встала рядом со мной, плечом к плечу. У меня из оружия была только половина сломанной швабры, так что наши силы с монстром были явно неравны. Монстр повернул голову в нашу сторону, его глаза перестали светиться синим, и стали ярко красного цвета. Это определённо не предвещало ничего хорошего, я мысленно приготовился к смерти, но кусок швабры выставил вперёд, даже не знаю, на что я тогда рассчитывал. Но он отвернулся от нас, посмотрел на пол, встал на колени и стал собирать части браслета.

Вдруг из комнаты дочери, крича, выбежал Янко, с огромным распятием в руках. Он хотел забежать в гостиную, но поскользнулся на крови ведьмы, и распластался на входе, не выпуская распятие из рук. Монстр посмотрел в его сторону, и я готов в этом поклясться, попытался улыбнуться. Затем он посмотрело на бусины, пучки шерсти, и куски костей, лежащие у него на руке, которые некогда составляли браслет, и прошептал, что-то похожее на «граит». Повернулся в сторону двери, снял с пальца массивное золотое кольцо с красным камнем, бросил его на пол, и одним прыжком покинул дом.

Сказать, что мы все были в шоке, это ничего не сказать. Мы все понимали, кто виноват в исчезновении людей в деревне, и что никто из пропавших живым деревню не покидал. Очевидно, что мы только что каким-то чудом избежали смерти. Минут пять мы, молча, смотрели друг на друга, не двигаясь с места.

- Гратуит, он сказал гратуит, - нарушил тишину Янко.

- Вы знаете, что это означает? – спросил я.

- Свободен, это означает, свободен, - сказала Станка.

Мы ещё несколько минут постояли без движения, не издавая ни звука. Вероятно, в это время полученная информация укладывалась в наших головах, как кубики в тетрисе.

- Нам надо убраться в доме, я займусь дверью. Схожу за инструментами, - сказал Янко и пошёл в кладовку.

- А ты смелый парень, - прошептала Станка, не глядя на меня, - был готов дать отпор с куском швабры. Ты видел, как он выбил дверь и разделал Марту? Это какая-то смесь трактора и самурая, - и рассмеялась.

Я тоже рассмеялся, смеялся как человек, который только что избежал смерти. Оказалось, что ничто так не поднимает настроение, как избегание смерти. Следующие три часа мы активно занимались уборкой. Вытащили останки старухи на улицу, и закопали их в лесу, в стороне от дороги, ведущей к дому. Смыли кровь, выкинули сломанную мебель, расставили всё по своим местам, и уже ничто не напоминало о произошедшем. Янко к тому моменту закончил ремонтировать входную дверь, и прикрепил к ней большое распятие, которое принёс из комнаты дочери.

- Нам всем нужно отдохнуть, выспаться и всё обдумать. Думаю, сегодня нам уже ничего не угрожает. Завтра сходим к старухе в дом, может, что удастся узнать, - сказал он, и пошёл к себе в комнату.

- Полностью поддерживаю, на свежую голову лучше будем соображать, - ответил я, пожелал всем спокойной ночи и тоже пошёл в свою комнату.

На следующий день мы все проснулись рано, Янко уже сидел в гостиной и пил чай с остатками вчерашнего пирога. Мы все позавтракали, собрались и пошли в дом вчерашней ведьмы. Находился он на самой окраине, у леса. Её дом представлял собой приземистое здание без окон вообще. Дом с первого взгляда ничем не отличался от остальных. Чем он отличался, мы поняли лишь тогда, когда вошли внутрь, для этого пришлось сбить навесной замок. Внутри не было ни распятий, ни чеснока, а все стены изнутри были разрисованы какими-то символами и надписями.

Так же внутри дома, на кухне, мы нашли люк в полу, ведущий явно куда-то очень глубоко, его мы решили проверить в последний момент. Мы разошлись в разные комнаты, та комната, в которой был я, скорее всего, была её спальней. На стенах было несколько десятков фотографий, но меня заинтересовали только две из них. На одной была женщина, в точности ведьма, один в один, на руке частично был виден её браслет. Ничего бы особенно в этой фотографии не было, если б не дата, четырнадцатое июля 1910 года. Возможно, это была её мать, так что я продолжил поиски. На полках было много старинных книг, все они были на латыни или на румынском языке, на них я не разговаривал. На столике у кровати я нашёл что-то вроде дневника, первая запись была сделана в середине девятнадцатого века, в 1843 году. Я захватил книги и дневник с собой и пошёл к Янко, он с азартом разбирал пол в гостиной. Я отдал ему свои находки, и попросил перевести что-то из дневника. Чтобы не пересказывать всё по дням, я перескажу вам вкратце содержание дневника.

Этой женщине было далеко не сто лет, она жила тут ещё до начала добычи золота. С начала четырнадцатого века. Она бежала из своей родной деревни во время охоты на ведьм, избежав смерти на костре. Здесь она в одиночестве практиковала два вида чёрной магии, демонологию и некромантию. Убивала случайно зашедших к ней путников, а иногда специально спускалась с горы и заманивала к себе детей. Все свои силы она бросила на попытки вернуть себе молодость и обрести бессмертие. Ей удалось достичь бессмертия только когда ей было уже почти сто лет. По сей день она пыталась вернуть себе молодость. Если верить её записям, она была близка к своей цели.

В конце четырнадцатого века люди узнали о золоте в этих горах, построили там шахтёрский посёлок и стали его добывать. Естественно это не входило в её планы, в любой момент её могли уличить в черной магии. Она наложила заклятие замены души на большое золотое кольцо с красным камнем, подбросила его перед домом надзирателя, и, конечно же, как только он его увидел, сразу надел. В результате в его тело вселился какой-то лесной дух. Ведьма подчиняла его своей воле с помощью браслета. Тело надзирателя претерпевало изменения, и в итоге превратилось в нечто среднее между человеком и диким животным. С его помощью она убивала людей из шахтёрского поселения. И если бы в итоге люди не ушли оттуда, то она, без всяких сомнений, убила бы их всех.

Был только один минус у её карманного демона, он боялся распятий и солнечного света. Чеснока, как оказалось, он не боялся. Так что, когда в начале двадцатого века, сюда стали вновь селиться люди, и обвешивать свои дома распятиями, ей пришлось изменить тактику. Она втиралась в доверие к семьям, под любым предлогом, проникала ночью в дома, и действовала по той схеме, которую мы все вчера лично видели. Так и действовала до вчерашнего дня. В общем, она убила более двухсот людей, из них тридцать детей. Образ милой старушки, угощающей всех выпечкой, рассеялся навсегда. Демона она держала в пещере под своим домом, там же она хранила свои драгоценности, которые могли ей пригодиться после достижения вечной молодости. После слов о драгоценностях, мы сразу же решили проверить тот самый люк на кухне. Подсвечивая себе путь керосиновой лампой, мы начали спускаться вниз по ступеням, казалось, им не будет конца. Минут через тридцать мы спустились, как тогда казалось, к центру земли. Ступени закончились, и началась пещера, явно не дел рук человеческих. Метров через сто пути, мы наткнулись на деревянную дверь в стене пещеры.

Дверь на вид очень хлипкую, но со странным символом на ней, вероятно, он и сдерживал существо. Символ представлял собой примитивный рисунок человека с поднятыми вверх руками, с какими-то витиеватыми закорючками по обе стороны. Выбить дверь не составило никаких проблем, один удар плечом, и мы внутри. Комната с драгоценностями, и комната, где держали демона, были одной и той же комнатой, размерами примерно четыре на четыре метра. В свете лампы повсюду блестели золотые самородки, монеты, различные ювелирные украшения, серебряная посуда и предметы быта. На стенах были видны множественные царапины, очевидно от когтей демона. Он всё это время хотел отсюда выбраться, более шестисот лет эта мрачная пещера была его тюрьмой. Мысли мрачные, но золото радовало наш взор, отгоняя своим блеском все негативные мысли. На перенос всех сокровищ в дом к Янко у нас ушло больше десяти часов. Уже темнело, когда мы внесли последний комплект серебряных столовых приборов. Мы не удержались и решили взвесить всё, что достали из пещеры. Почти четверть тонны золота, и пятьдесят килограмм серебра, плюс пара горстей разноцветных камней. Одного золота на сумму более десяти миллионов долларов.

- Я знаю, где можно реализовать всё это золото и серебро, - сказал Янко, разливая чай, - это, конечно, займёт некоторое время, возможно больше года, но ваша доля обязательно будет выплачена. Думаю, треть, вас устроит?

- Всё, зачем я сюда приехал, я получил. И даже больше того, получил то, на что не рассчитывал даже в самых смелых мечтах. Вдохновения хоть отбавляй. Если можно, я заберу книги, и дневник ведьмы, они мне пригодятся в написании моего нового графического романа. Эта история может стоить гораздо больше, чем эта гора золота и серебра.

- Как пожелаете. Конечно, можете забрать всё, что вам угодно. А мы с дочерью переедем куда-нибудь подальше от этого места, хватит с нас легенд и мифов.

Я предложил Станке уехать со мной, но у неё были другие планы. Обучение в Англии, во Франции и ещё где-то. Сейчас они точно могли себе это позволить.

Мы попрощались, я собрал свои вещи и уехал. С того момента я их больше не видел, но я уверен, что у них будет всё хорошо. Не забыл захватить с собой книги и дневник. Массивное кольцо с красным камнем я тоже взял с собой. Но надевать его я, конечно же, не собирался, пусть лежит на память, как сувенир. Добравшись до дома, я сразу взялся за написание романа. Открыл дневник и книги ведьмы, использовал онлайн переводчик с румынского языка, и с головой погрузился в работу. Уже через полгода «Монстров не существует», история о писателе в поисках вдохновения, ведьме, владельце постоялого двора Янко, и его прекрасной дочери Станке, стал самым продаваемым графическим романом в Америке.

Через полтора года я организовал фонд помощи начинающим писателям. Вскоре на счёт фонда поступил анонимный взнос в три с половиной миллиона долларов.

БШГ203

Занесло же меня в такую даль. Спасибо моей работе за это. Не мог стать продавцом!? Подавай мне работу, чтобы и попутешествовать и поменьше общения с другими людьми. Путешествия — это да, этого добра навалом, особенно сейчас. Только вот чуть не сдох два раза за последний месяц. Первый раз первого августа при подлёте к Стрине, когда корабль, на котором я летел, чуть не расстрелял военный патруль, приняв нас за налётчиков. Второй раз двадцатого, при разгерметизации очередной помойки, в которой я был вынужден лететь.

Издержки профессии, приходиться много мотаться по разным планетам, в поисках работы. Если летать регулярными рейсами, то никаких денег не хватит, столько я пока не зарабатываю. Как говорил мой дед, сначала ты работаешь на имя, потом имя работает на тебя. Главное дожить до этого момента.

Шесть лет обучения на военного сварщика, специализация - наносварка космических кораблей. Пять лет безвылазной работы в конструкторском бюро, и в итоге уволен, по надуманной причине. Старый хрен, в лице главного конструктора, свалил на меня свою ошибку, якобы я не качественно проварил корпус. А тот факт, что транспортник изначально был спроектирован криво, и развалился бы в любом случае, в расчёт не взяли.

При поступлении в военную академию, мне обещали, что я буду летать по разным планетам и работать над военными проектами за хорошую зарплату. Вышло всё немного не так, шесть лет обучения, пять лет работы, и пинком на вольные хлеба. Как-никак, сварщик наночастицами шестого уровня легко должен был найти работу. Но свою востребованность я немного переоценил. Уже четвёртый год приходится постоянно летать с планеты на планету в поисках работы. Вот и сейчас тоже лечу, попробую найти подработку на Коркилле, планете с большим количеством ремонтных доков.

Лечу на торговом корабле под названием «Сверхстарая Звезда», очередное ведро на молекулярном двигателе. Название полностью соответствует состоянию корабля, весь корпус обшарпан, во вмятинах и глубоких царапинах. Многие родные элементы корабля заменены на какой-то металлолом. Давно уже не видел модели 5220 года выпуска на ходу. Шанс, что я не долечу до цели, был больше, чем мне хотелось бы. Хотя в данном конкретном случае, можно сказать, мне повезло, кроме команды корабля я - единственный пассажир. Обычно набирают полный салон халявщиков, типа меня. Капитан этого корабля трезво оценил его возможности.

После семнадцати часов полёта мы резко изменили курс и стали двигаться в сторону неизвестной мне планеты. До этого момента летели в полной тишине, я решил нарушить молчание и спросить, что происходит у помощницы капитана. На вид ей было лет тридцать пять, она определённо была откуда-то с родной галактики, с млечного пути. Сильных физиологических изменений в ней с первого взгляда я не заметил. Бросался в глаза только огромный шрам на шее и на правой ладони. Скорее всего, это был один и тот же шрам, от ладони до правого уха.

- Приветствую, меня зовут Александр. Не подскажете, это вынужденная остановка? – спросил я.

- Бьянка. Более, чем вынужденная. Остановиться на этой планете нашего капитана может заставить только большая нужда, - ответила она мне, не скрывая своё недовольство ситуацией.

- Интересно как называется эта планета, и что за причина заставила нас сюда свернуть? – продолжал я свой расспрос.

- Всё просто, на Геоле нам залили разбавленное топливо. Скорее всего, рассчитывали на то, что это корыто летит в один конец. Или капитан успел кому-то на базе насолить, что более вероятно. В любом случае придётся лететь сюда на заправку и чистку топливной системы.

- Как называется эта планета? Она не выглядит мне знакомой.

- Это БШГ203.

- Странное название для планеты. Обычно им дают какие-то звучные, красивые, названия.

- Всё просто, у нашего капитана своя система названий для планет. На этой планете у нас были некоторые проблемы, которые до сих пор не решены. БШГ означает - большой шар говна. Конкретно этот шар номер 203, всего их уже 240. Если сейчас подумал, что наш капитан трудный человек, учитывая количество проблемных планет, то ты абсолютно прав. Уверена, ты успеешь сам в этом убедиться.

Мне понравилось то, как быстро она перешла на ты. Мне всегда нравились люди открытые и общительные, не скрывающие своих эмоций.

- Мы вообще часто влипаем в разные истории, - продолжила она, - так что у меня всегда с собой есть кое-что для самообороны. Имей это в виду, в любой момент могу тебя пристрелить, - сказала она, и улыбнулась.

- Буду иметь в виду, текущее количество отверстий в моём организме меня полностью устраивает, - сказал я, и улыбнулся в ответ, - Спасибо за ответы. Ещё один вопрос, если можно. Модель вашего корабля, если я ничего не путаю, «ДаблКарго» 5220 года выпуска, позволяет перевозить грузы до ста пятидесяти тонн. А у вас в трюме всего два ящика. Такими темпами вы до второго большого взрыва будете летать на этой рухляди.

- А ты разбираешься в корытах. Возможно, не зря мы тебя подобрали. Завершение этого заказа позволит нам купить новый корабль, куда современнее и крепче. На атомарно-оптическом двигателе. Если интересует, что конкретно мы везём, спроси капитана. Но, боюсь, ничего из этого не выйдет. Вижу у тебя нашивку военного сварщика высшего уровня, почему не в форме?

- Два года работаю сам на себя, нахожусь в поисках подработки.

- Как прилетим, поговори с капитаном по поводу подработки, - сказала она. Похлопала меня по нагрудной нашивке, и пошла в кабину пилота.

Посадка дело не быстрое, особенно на таком хрупком корабле как этот. У меня было свободное время для осмотра планеты. Планета находилась довольно далеко от своей звезды, из-за чего полюса были полностью покрыты льдом, и занимали больше половины всей поверхности. Воды видно не было. Скорее всего вся вода на ней подо льдом. Планета представляла собой довольно мрачное зрелище, и желание сюда переехать не вызывала. Даже более того, она выглядела совершенно безжизненной. Никаких верениц кораблей, снующих туда-сюда, что свойственно обжитым планетам. За более детальной информацией пришлось залезать в пассажирский информационный модуль. Он содержит в себе постоянно обновляемую информацию обо всех известных галактиках, звёздных системах и планетах.

Тот шар, к которому мы приближались, называется Джису. На протяжении тысяч лет на планете проводились геологические раскопки. Группа учёных полагала, что глубоко под землёй может находиться неизвестный науке минерал, обладающий огромной энергией. На чём основывалось их предположение, нигде подробно не написано, информация была засекречена. Его хотели найти как промышленные корпорации, так и военные. Одни для разработки нового вида двигателей, или топлива, вторые, само собой, для создания нового оружия. В итоге потратили огромное количество средств и времени, но ушли ни с чем.

На планете много шахт, но ничего не добывается, все шахты заброшены. Сейчас тут есть несколько ремонтных доков, парочка торговых баз, и больше ничего интересного. И если бы не наличие пригодной для дыхания атмосферы, эту планету давно забросили бы. Пока я занимался изучением информации о планете, мы подлетели к стыковочному шлюзу ремонтного дока торговой базы «РоялТрэйд7». Пафосное название для базы на забытой богами планете.

- Пристегните ваши ремни, мы производим посадку к ремонтным докам, будет немного трясти. Это займёт всего пару минут вашего драгоценного времени, если мы не взорвёмся в процессе. Надеюсь, наше и ваше пребывание здесь не будет долгим, и мы в скором времени свалим отсюда для продолжения нашего весёлого, увлекательного путешествия, - говорил грубый мужской голос по системе голосовой связи.

Я и сам хотел поскорее добраться до Коркилла. Там сейчас одна крупная производственная корпорация строит завод по изготовлению сверхбыстрых кораблей для частных клиентов. Хотелось бы попасть туда как можно скорее, и урвать рабочее место потеплее. Квалификация позволяла, мой шестой разряд как-никак высший, могу работать с любыми металлами и сплавами.

К моему удивлению, мы очень плавно сели, никакой тряски и резких торможений. Капитан точно знал своё дело очень хорошо. В доках были ещё три корабля кроме нашего. Один принадлежал одной из крупнейших научных корпораций в галактике, «Создатели Горизонтов». Это был новейший корабль серии «Скорость Мысли», представляющий из себя летающую лабораторию, и предназначенный для максимально быстрого перемещения между звёздными системами. Что он тут забыл, мне в тот момент не было понятно. Второй корабль не имел никаких опознавательных знаков, на вид обычный транспортник, предназначенный для перевоза небольшого количества грузов со средней скоростью. Третий и вовсе небольшой корабль для семейных поездок на отдых.

Сразу после остановки из кабины пилота вышли три человека, и, не замечая меня, ушли по направлению к выходу. Затем в полу, недалеко от меня, открылся люк, и из него выполз матерящийся человек. Судя по грязной рабочей одежде, это был механик этого корабля

- Как обычно, я последний покидаю корабль, и как обычно хрен кто меня подождёт. Без меня на этом корыте они вообще далеко бы не улетели, но с корабля всегда бегут без меня, - сказал парень лет тридцати на вид, - меня зовут Магнус.

Бросался в глаза лицевой имплант в правой части лица, модификатор органов зрения и слуха. Замена орбитальной кости, глазного яблока, и ушной раковины. Вряд ли он поставил его по своей воле, скорее всего это последствие какой-то травмы. Он был немногим младше меня, но работу свою выполнял на все сто. Этот корабль уже лет двадцать, как не должен был летать, а он держит его на плаву. Похоже, команда корабля не так проста, кругом одни специалисты в своём деле.

- Бывает, некоторых сильно недооценивают. Я с этим знаком, как никто другой. Надо тоже пойти пожрать, надеюсь, на базе кормят хорошо, давно не ел натуральной пищи. Пойдём вместе, люди недооценённых профессий должны держаться вместе, - сказал я и пошёл к стыковочному шлюзу.

Механик рассмеялся.

- Ну пойдём, недооценённые профессии – звучит сильно, и гордо. Есть время для гордости, и есть время поесть. Сейчас не время для гордости, - сказал он и пошёл вслед за мной.

Внутри всё оказалось куда лучше, чем снаружи. Самые современные технологии, и бросающаяся в глаза роскошь, встретили меня ещё на пропускном пункте. Охрана вооружена новейшими моделями дистанционных парализаторов. Выстрел из такой пушки полностью останавливает любое движение органической материи на атомарном уровне. Цена одной такой в несколько раз больше цены корабля, на котором мы сюда прилетели. Удивительно для планеты, где нет вообще никаких ценных ресурсов, кроме льда. Все стены в дорогущих голографических панелях, и статуях, покрытых золотом. Золото, конечно, стоит не дорого с момента нахождения поясов золотых астероидов, но выглядит чертовски красиво.

- Имя и цель прилёта? – безразлично спросил нас один из охранников.

- Александр Бёрк, цель прилёта корабля – ремонт, цель прилёта меня - поесть и отдохнуть, - ответил я и предъявил свою карту.

- Магнус Краун, цели идентичные, плюс найти парочку запчастей для той груды металлолома, которую вы видите позади нас, - ответил механик.

Охрана проверила наши карты и выдала каждому по металлическому браслету.

- Наденьте браслеты на левую руку, чтобы мы могли следить за вашими передвижениями. Не снимайте их, это в ваших же интересах. Если вы где-нибудь заблудитесь, а здесь, поверьте мне, есть, где это сделать. Вся планета изрезана тысячами заброшенных шахт, и я бы не советовал заходить ни в одну из них. Желаю хорошо провести у нас время, - сказал охранник и дал нам браслеты.

Звучало разумно, да и уже сильно хотелось поесть, так что я одел браслет. Магнус последовал моему примеру, и мы прошли внутрь. Удивительно было то, что охрана не попросила сдать всех оружие. Внутри был огромный, богато обставленный зал, размерами двести на двести метров, и высотой около ста метров. По углам стояли десятиметровые позолоченные статуи незнакомых мне людей. На стенах большие голографические экраны, на которых транслировали работу какой-то техники для горнодобывающей промышленности. Охрана внутри отличалась богатством одежды, идеально подогнанные по фигуре костюмы черного цвета с золотой отделкой. Также у каждого охранникана поясе висели меч и кинжал, тоже с золотой отделкой. Снаружи база выглядела как поселение бомжей, а внутри императорский дворец. Что-то тут явно было не чисто, но тогда это ещё меня не касалось, и я продолжил искать, где можно было перекусить.

- Внутренняя обстановка несколько контрастирует с внешним видом, не правда ли? Очевидно, что люди, которым всё это принадлежит, хотят скрыть своё богатство. Но, что-то тут не так, ведь нас сюда впустили. Они не боятся, что мы, или другие посетители, кому-то можем рассказать? – сказал Магнус, - надеюсь, хоть еда тут стоит вменяемых денег, и я не потрачу на еду свою месячную зарплату.

Через десять минут поисков мы, наконец, нашли искомое. Перед нами был местный ресторан. Как я понял, это было единственное место на базе, несмотря на её большие размеры, где можно поесть. Мы сели за стол к остальной команде корабля. В команде было всего четыре человека, капитан Стив, медик Бьянка, механик Магнус и второй пилот Джеф. Все четверо служили в одном штурмовом отряде. Участвовали в последней межгалактической войне на стороне союза Императора, корпораций «Создатели Горизонтов» и «Рука Шиит». В той войне они единственные из отряда, кто сумел выжить. Сразу стало понятно, откуда у них такие навыки.

Они все оказались приблизительно моего возраста, лет тридцати пяти - сорока. Капитан был высоким мужчиной, с ястребиными чертами лица, короткой стрижкой, зелёными глазами, и солдатской выправкой. Впрочем, про выправку касалось их всех. Второй пилот был полной противоположностью капитана, за исключением осанки. Низкого роста, коренастый, с крупными чертами лица и длинными волосами.

- Сегодня наш счастливый день, дамы и господа. Сегодня у них бесплатный кофе для всех страждущих. Вы все знаете, какой редкостью сейчас является натуральный кофе, - сказал капитан, - с триумфом поднимая чашку.

- Для кого счастливый, для кого нет. У меня страшная аллергия на кофе. Лучше я довольствуюсь чашкой чая, - ответил я.

- Как знаешь. Но ты всё равно возьми себе бесплатную чашку, отдашь её Бьянке, она известный любитель кофе, - улыбнулся он, и стал, не спеша, потягивать свой кофе.

Я подошёл к стойке, купил себе их фирменного сырного супа и сандвичи с колбасой. Я забыл про чашку кофе, но на кассе мне напомнили, и вручили мою бесплатную порцию. Я взял её без слов и, вернувшись к столу, отдал Бьянке. Мы немного посидели, померялись своими историями, и стали расходиться из-за стола.

- Бьянка мне сказала, что ты в поисках работы. Мы можем сейчас прогуляться и это обсудить? – сказал Стив, показывая на дверь, ведущую на улицу.

- Да, неспешно ищу. Можем пройтись, главное в шахты не залезать, если верить охраннику, мы там потеряемся со стопроцентным шансом.

- Будем держать это в уме, - улыбнувшись, ответил Стив.

Магнус и Джеф пошли обратно на корабль, а Бьянка пошла в местные бани, как сказала, отдохнуть душой и телом. Мы с капитаном вышли из здания торговой базы, и побрели по дороге, окружавшей базу снаружи.

- Ты сварщик какого уровня? Имел дело с межгалактическими кораблями?

- Шестого уровня. Межгалактическими? При всём уважении, но ваш корабль, мягко говоря, не межгалактический. А так да, два года работал сварщиком в ремонтном доке на Залане, в цеху по ремонту межгалактических кораблей.

- Очень рад это слышать. Обычно обладатели шестого уровня называют его высшим, это немного подбешивает. Это последний полёт «Сверхстарой Звезды». Шесть лет мы на ней отлетали, но по прилёту на Коркилл мы отдадим её на переработку. Последний заказ даст нам возможность пересадить наши задницы в более современный корабль. У нас будет достаточно денег для покупки нового межгалактического исследовательского корабля. Там как раз будет продаваться партия подобных кораблей, самая новая модель, трое суток назад объявили о продаже. «Безграничный взгляд», ограниченная серия, напичкан самым современным оборудованием. Вот на него мне и понадобиться новый член команды.

- Исследовательского? Звучит весьма недурно. Уже второй раз слышу про этот чудо груз, что там может быть такого ценного? Там всего пара ящиков.

- Скажу, что там, если станешь членом команды. Эта информация далеко не для всех ушей. Кстати, у тебя нет семьи? И проблем с наркотиками?

- Работать на новейшем исследовательском корабле, и узнать ответ на, волнующий меня, вопрос? Конечно, я согласен. Семьи у меня нет, как-то не сложилось. С наркотиками тоже не сложилось.

- Хорошо, тогда договорились. Добро пожаловать в твою новую семью. А по поводу груза вот что могу сказать. Это своего рода бомба с регулируемой мощностью, расщепляет всё в радиусе километра на атомы. Притом весит всего пару килограмм. Совершенно бесшумная, лёгкая и крайне эффективная штука. Новая разработка одной из корпораций. Везу их на Коркилл, для двух демонстрационных взрывов, для потенциальных покупателей.

- Раз это такая секретная, и, очевидно, смертоносная штука, почему её транспортировку доверили твоему кораблю? Он не выглядит надёжным.

- Потому и выбрали, он выглядит как то, на чём не будут транспортировать ничего ценного. Мы уж точно не станем жертвами налётчиков. Я тоже не должен был знать, что мы везём. Но у меня везде есть друзья, в том числе и у них в корпорации.

После этих слов он вдруг остановился, упал на колени, и завалился на бок. Я сразу же проверил его пульс, всё было нормально. Дыхание тоже было в норме. Было очевидно, что он просто уснул под воздействием сильного снотворного. Как только он упал, его браслет засветился ярким красным цветом. Эти два события как-то были связаны между собой, но тогда я ещё не понимал как именно. Если снотворное попало бы в организм через браслет, то и я бы сейчас лежал рядом с ним. Но на всякий случай я захотел избавиться от него. Я снял браслет, и в начале захотел его просто выкинуть на землю. Но потом подумал, что если они увидят снятый браслет, то ничем хорошим для меня это не закончится. Тут я вспомнил про тот самый бесплатный кофе, который должны были выпить мы все, и всё встало на свои места.

Они ожидают и от меня, что я буду лежать тут же, рядом. Мы зачем-то нужны им живыми, и если они увидят, что я не уснул как все, то возможно они меня просто убьют. Мне было лучше прикинуться уснувшим, далее действовать по обстоятельствам. Я попробовал надеть браслет на руку капитана, и как только коснулся его руки, браслет тут же засветился. Я надел браслет на руку, улёгся лицом вниз, недалеко от капитана, и стал ждать. Ждать пришлось не долго, через несколько минут к нам подъехала какая-то машина, и из неё вышли два человека.

- Это вроде последние, хорошо, что далеко уйти не успели, а то я уже устал их возить хрен пойми откуда, - сказал один.

Судя по голосу, это был тот самый охранник с проходной. Тот, который настоятельно рекомендовал нам не снимать браслеты.

- Хорошо, что браслеты не поснимали, а то бы искать пришлось их. Добропорядочные оказались, - сказал второй, и они оба рассмеялись.

- Бери его за ноги, и грузим в кузов.

Тому охраннику с проходной было лет пятьдесят, второму, судя по голосу, немногим за двадцать. Они по очереди закинули нас в кузов какого-то старого грузовика, и поехали в сторону отдельно стоящего, метрах в двухстах от базы, двухэтажного здания.

- Сколько здесь работаю, до сих пор не знаю, что они с ними делают, - сказал тот, что постарше.

- Я тут всего второй день работаю, но уже понимаю, что нам лучше в это не влезать. Один лишний вопрос, и мы пойдём вслед за ними. Мы лишь следим за порядком, и привозим уснувших. Нам платят за это, и платят, надо сказать, достаточно.

- Тех, кого мы туда привозим, я больше никогда не видел. Чувство того, что мы замешаны в чём-то страшном, иногда не даёт мне спать по ночам. Ну да ладно, мы лишь выполняем приказ. Скорее всего, наша совесть чиста.

Мы подъехали к зданию, машину впустили внутрь.

- Сколько они ещё будут в отрубе?

- Ещё очень долго, минимум часов шесть будут мёртвым грузом.

- Быстро выгружаем и сваливаем, у меня мурашки по коже от этого места. Сто процентов тут не происходит ничего хорошего.

Мы заехали в какое-то подвальное помещение, скорее всего раньше оно использовалось для стоянки мелкой рабочей техники. Нас по очереди вытащили из машины, и бросили в углу комнаты. Там кроме нас лежало человек десять, могу поклясться, что я всех их видел в ресторане за час до этого. Охранники, после того как выгрузили нас, быстро сели в машину и уехали. Через пару минут пришла группа неизвестных людей, человека три или четыре, и стали светить на нас фонариками.

- Внимательно взгляните на них, может, кто вам понравиться, - сказал один, лет шестидесяти.

- Сколько их всего сегодня? Когда привезут всех остальных? – голос ответившего был очень волевым. И это была женщина, около пятидесяти лет.

- Кроме этих ещё четверо.

- Хорошо, вернёмся через полчаса, чтобы к тому времени все были здесь. Ты прекрасно знаешь, кто наши сегодняшние гости. Они столько заплатили не за то, чтобы ждать. Не подведи меня, - сказала она и стала удаляться.

Вместе с ней удалилась вся делегация. Теперь я точно знал, что мы все нужны им живые, вот только для чего? Людей отбирают для каких-то других людей. Вариантов не так много, в рабство, или ради некой забавы. Скорее всего, лучше мне не знать, для чего именно. Надо было выбираться отсюда, и как можно скорее. Я поставил секундомер, чтобы ориентироваться на полчаса, через которые они должны были вернуться. Охраны в помещении не было никакой, так что у меня была полная свобода действий. Никаких камер наблюдения я так же не видел нигде, с самого момента прилёта. Вероятно, им есть что скрывать, и они не хотят, чтобы сохранялись записи того, чем они тут занимаются.

Попытки привести в чувства, тех, кто лежал рядом, ни к чему не привели. Тут я вспомнил про оружие самообороны у Бьянки. Я осмотрелся, Бьянка лежала в паре метров от меня. Пришлось обыскать её в поисках оружия. То, что я нашёл, превзошло все мои ожидания. На бедре у неё был спрятан миниатюрный сингулярный кинжал. Я такой видел только на поясе у верховного главнокомандующего, когда работал на армию. Всё, чего касается его клинок-луч, распадается на атомы и попадает в рукоять. Говорят, это совершенно бесшумное оружие. Как только материя в рукояти достигнет критической массы, кинжал будет работать как лучевой пистолет, только на один выстрел, но очень мощный. При нажатии на кнопку, рукоять выпустит пучок энергии, сравнимый с лучами, выпускаемым квазаром, только в очень миниатюрной версии. Говорят, выстрел сравним с выстрелом главного орудия флагманского корабля империи. Я ни разу этого не видел вживую, но всегда было интересно, как это выглядит.

Как только всё закончиться, спрошу у Бьянки откуда у неё такая редкая и дорогая вещь. Конечно же, я сразу захотел его испытать. На рукояти было всего две кнопки, и один световой датчик, никаких надписей я не обнаружил. Нажал на верхнюю кнопку, из рукояти ничего не показалось. Только воздух стал немного искажаться, на расстояние около десяти сантиметров. Как я понял это и был клинок. Я прикоснулся им к стене помещения, и на моих глазах бетон просто исчезал, совершенно беззвучно. Потрясающее зрелище. Я снова нажал на эту кнопку, и клинок исчез в рукояти. Занятие увлекательное, но надо было выбираться оттуда.

По диалогу охранников, которые везли нас сюда, я понял, что они совершенно не чувствуют своей вины, так что жалеть их я не собирался. Снаружи стоял всего один охранник, стоял спиной ко мне, и смотрел что-то на наручном экране. В тот момент этот человек был для меня моим главным врагом, хотя я даже не знал его. Я снял ботинки, и в одних носках бесшумно подошёл к нему. Приставил к его голове кинжал, и два раза нажал на кнопку. Никаких звуков. Только струя крови, бьющая с двух сторон головы, лежащего на земле человека. Всё случилось в одно мгновение.

Что самое удивительное, я не ощутил никакого чувства вины, только радость от того, что всё случилось так, как я и планировал. Я затащил его внутрь помещения, в дальний тёмный угол. Оделся в его форму, а свои шмотки напялил на него, надел на него свой браслет и положил к спящим. На тот момент лучшей идеей мне показалась пойти внутрь здания, посмотреть, что тут творится.

Я прошёл через подсобные помещения в главный зал. Внутри всё было так же излишне вычурно, как и внутри базы, кругом блеск и богатство. Человек пятнадцать в дорогих одеждах ходили по залу, я решил походить среди них, послушать, делая вид, что слежу за безопасностью. В центре зала стоял богато накрытый стол, полный редких напитков, и настоящих овощей и фруктов. В основном все говорили о том, как рады сегодняшнему ужину. Так же я узнал, где покупать лучшие предметы роскоши, редкие продукты питания, и во что сейчас стоит вкладывать. Та женщина сказала, что вернётся через полчаса, так что у меня было минут двадцать с небольшим, чтобы во всём разобраться.

Я решил проверить все комнаты в здании, в какие смогу попасть. Таких комнат оказалось не так много. В основном тут были частные номера богатеев, в которые попасть было нельзя. Но одно из помещений расставило всё по своим местам. Кухня, никогда бы не подумал, что скопление посуды и продуктов, может вызвать у меня такие эмоции. Я открыл дверь ни на что не надеясь, думал, что быстро пройдусь по кухне и пойду искать дальше. То, что предстало перед моими глазами, мягко говоря, удивило меня, и заставило выйти на минуту оттуда в состоянии шока.

Я много раз слышал о каннибализме, но никогда особо в это не верил, воспринимал как сказки. Помню рассказы, которые слышал во время работы в армии. О том, как на одном межзвёздном круизном лайнере для чертовски богатых людей, случилась то ли авария, то ли диверсия, и они потерялись в космосе на два с половиной года. Запаса пищи было на полтора года, что они ели последний год можно догадаться. Известно лишь то, что, когда их нашли, на корабле из двухсот человек, которые вылетели, осталось только двадцать три. Выжили пятнадцать пассажиров, и восемь человек охраны. Говорят, что они так и не смогли прекратить есть мясо людей. Это дело засекретили, но кое-что просочилось в массы в виде слухов. Скорее всего, именно с ними мы сейчас и столкнулись.

Я снова вошёл на кухню. На кухне была суета, как и в любом ресторане, все бегали, что-то носили, кричали друг на друга, но привлекло меня не это. На противоположной от входа стене была открыта дверь в помещение, скорее всего это был холодильник. Внутри человек в белой одежде, один из поваров, снимал с крюка человеческую ногу. Позади него я видел около пяти тел, разрезанных вдоль, так же висящих на крюках. Меня заметил один из людей, суетившихся на кухне, и подошёл ко мне.

- Ты тот самый новый охранник? Племянник Виктора? – спросил он меня.

- Да, можно сказать попал сюда по блату, - сказал я, и улыбнулся.

- Хорошо, пойди помоги Патрику принести полутушу из холодильника, а то он у нас дохлый, может и не справиться. А ты, как я вижу, поддерживаешь себя в форме, - сказал он и показал на ту самую дверь.

- Да без проблем, помощь слабакам - это мой профиль, - ответил я, и пошёл в холодильник.

Знал бы этот урод, как близко он был сейчас к смерти. Я был на волоске от того, чтобы не отрезать ему его кочерыжку из которой с таким безразличием вылетели слава о мёртвом человеке, будто говорил о свиной полутуше.

Я зашёл в холодильник. Касаться тела я не стал, снял вместе с крюком, вынес на кухню и положил на стол.

- Когда уже будет новое мясо? Ещё минут двадцать и мы не успеем приготовить основное блюдо. Ты же в курсе, что это за люди, и что они не любят ждать, - обратился он опять ко мне.

- Сейчас остальных четверых привезут, потом выберут самых вкусных.

- Хорошо, я за тобой наблюдаю, - он показал двумя пальцами на свои глаза, а потом на меня.

Пришлось сделать над собой усилие, чтобы улыбнуться ему, и быстро выйти оттуда.

Действовать нужно было быстро, времени оставалось около пятнадцати минут. Ни на что, не отвлекаясь, я быстро спустился опять в подземный гараж. Там привезли оставшихся людей, и бросили их рядом со всеми. Машина, на которой привезли меня, стояла там же. На выезде из гаража стоял охранник, один из тех двоих, кто привёз меня сюда. Я увидел, что он меня заметил, и молча, пошёл к лежащим людям. Стал делать вид, что что-то считаю, потом стал рассматривать их, поднимая им руки и ноги. Старался стоять так, чтобы он не увидел моего лица.

- Это все? Больше не будет? – спросил я охранника.

- Да, это все. А где Джонни? Когда мы уезжали, он стоял тут, - спросил он меня.

- Джонни наверху, помогает на кухне, - сказал я.

Он что-то почуял, расстегнул кобуру с парализатором и пошёл в мою сторону. Я достал кинжал, и стал рукояткой тыкать в людей, будто проверял на жёсткость. Он подошёл почти в упор.

- Голос у тебя не знакомый, покажи своё лицо, - с этими словами он достал фонарик и посветил на меня.

Сказать, что он удивился, это ничего не сказать, глаза почти вылезли из орбит. Он бросил фонарик, и правую руку положил на рукоять парализатора. Выстрелить из него он не смог и не сможет больше никогда. Одно быстрое движение сингулярным кинжалом и охранник рассыпался на несколько частей. Мой диагональный удар рассёк его от левого плеча до правого бедра. Жаль было только то, что я разрезал и парализатор тоже, а я на него рассчитывал.

Я погрузил всех в грузовичок, а разрезанного охранника положил на их место, вместе с тем, кому в голове проделал лишнее отверстие. Я не удержался и написал его кровью послание на стене, «Не подавитесь, мрази». Я планировал перевезти всех на корабль, и улететь отсюда куда подальше, моих скромных навыков должно было хватить на это. Но через некоторое время пришлось внести в план некоторые коррективы. Я сел за руль и поехал в сторону доков, где стоял корабль. Подъехав к воротам, я посигналил, ворота открылись. Я проехал внутрь. В небольшой кабинке сидел охранник с недовольной миной на лице.

- Ты что здесь забыл? Всё ценное с кораблей мы уже выгрузили, - прошипел он.

- Мне сказали избавиться от некоторых тел, невкусных, если ты понимаешь, о чём я. Ведь в курсе что они там делают с людьми?

- Да тут все знают. Только идиот не понял бы. Но платят хорошо, так что меня это особо не волнует. Скажем так, по ночам я не ворочаюсь.

- Помоги вытащить их, перетащим вон на ту помойку, - я указал на наш корабль, - и утилизируем вместе с ним.

- Сколько тут работаю, первый раз такое слышу, мне надо связаться с Глорией. Всегда же в шахту бросали все объедки.

Он рассмеялся, и достал из кармана рацию. Тогда я пришёл к выводу, что на этой базе невиновных людей нет. Да и вообще людей здесь нет. Зажатую в руке рацию, голову и тело охранника я оттащил к стене и завалил мусором. Больше нигде охраны видно не было. Пришлось одному таскать всех на «Сверхстарую звезду». Там были пришвартованы четыре корабля, в том числе и новый корабль корпорации «Создатели горизонтов», но управлять я умел только одним. Очевидно, что на корабле корпорации прилетела та самая группа людоедов.

Минут через десять, закончив грузить всех на борт, посмотрел на секундомер, прошло двадцать девять минут. Я уже хотел сесть на корабль и улететь, но мой взгляд зацепился за те самые два ящика, которые капитан Стив вёз на Коркилл. Мне захотелось оставить подарок каннибалам и их подручным. В ящиках должны были быть какие-то сверхлёгкие и чертовски мощные бомбы. Особенно радовало, что они сверхлёгкие, я уже устал таскать тяжести. Ящики выглядели хлипкими и дешёвыми, я взломал их с помощью камня и пинка. В каждом ящике было по одному композитному контейнеру, в каждом по бомбе и, странного вида, ключу.

Одну бомбу я положил на корабль. Она представляла собой чёрного цвета куб, с гранями около десяти сантиметров. Одна из сторон куба была интерактивной панелью, в углу которой было отверстие под ключ. Они действительно весили всего пару килограммов. Я взял одну, коснулся панели и ничего не произошло. Тогда я вставил ключ, и панель стала активной. Я три раза ввёл время до взрыва, десять минут, выкрутил мощность взрыва на максимум и положил бомбу в дальний угол помещения. Оставалось одно дело, мне надо было уничтожить остальные корабли, чтобы ни у кого не было ни шанса свалить с планеты до взрыва. Все твари до последнего должны умереть!

Была только одна проблема, мне было нечем уничтожить корабли здесь и сейчас. Но потом я вспомнил про способность сингулярного кинжала. Про выстрел после накопления критической массы вещества. Только вот какова эта масса я не знал. Я ощущал, что после каждого использования кинжал становиться немного тяжелее, скорее всего на вес расщеплённой материи. Я стал кинжалом разрезать кузов грузовика, на котором приехал. Через минуту кинжал стал весить под несколько килограммов, и вторая кнопка, находившаяся под кнопкой включения, стала ярко красного цвета. Кинжал продолжал резать, но было ясно, что при нажатии на красную кнопку произойдёт выстрел. Я не был уверен, что мощности выстрела хватит на уничтожение трёх кораблей, но попробовать стоило.

Наш корабль был припаркован с краю, так что я мог встать так, чтобы все три корабля были передо мной. Я упёрся ногами в пол, направил клинок кинжала в середину ближайшего корабля и нажал на красную кнопку. Ну что я могу сказать? Разве что только то, что надо будет когда-нибудь достать себе такой же. Я не почувствовал абсолютно никакой отдачи, и никакого жара, или иного дискомфорта от луча, выпущенного кинжалом. Всё случилось за сотую долю секунды. Тонкий луч, диаметром в палец прошёл сквозь все корабли, и за них, на расстояние около полукилометра. Затем луч стал в диаметре метров тридцать, и просто испарил всё на своём пути. Один корабль исчез полностью, будто его и не было в доке, от второго осталась только треть. Корабль людоедов так же ремонту не подлежал. Заметить этот луч должны были со всей базы, так что медлить было нельзя. К тому же до взрыва бомбы оставалось менее семи минут.

Я вошёл в кабину пилота, и первым делом закрыл главную дверь, чтобы никакой негодяй не смог зайти на корабль. Затем вернулся в кабину, включил двигатели, и нажал на кнопку «Взлёт». Корабль стал медленно подниматься вверх. Пока он набирал скорость, я мог видеть, как охранники собрались в доках и пытались стрелять в корабль из своих парализаторов. Вероятно, они забыли, что их выстрелы работают только на органическую материю. Корабль поднялся над землёй примерно на тысячу двести метров, когда я посмотрел на таймер. Таймер показывал десять минут и три секунды, взрыв должен был уже произойти, но я ничего не слышал. Я взглянул вниз и увидел, что на том месте, где находилась база, теперь находилась воронка. Она была в форме идеальной полусферы, примерно двух километров в диаметре, будто кто-то уронил огромный шар для боулинга. На дно воронки скатывались огромные куски скал с соседних гор. Ни осталось, ни единого следа от базы и окружающих её зданий. Возможно, никто никогда не узнает, куда пропали все эти богачи, и чем они тут занимались. Но для меня было важно знать, что всё это закончилось, и закончилось не без моего активного участия. Спасибо моей аллергии на кофе.

Так близко к смерти, как сегодня, я ещё никогда не был, эта мысль не покидала меня весь путь до Коркилла. Но по прилёту эта мысль материализовалась в самой неожиданной, и страшной форме. После посадки я посмотрел на корабль. Хотел в последний раз, перед сдачей его на переработку, взглянуть на него, ведь он спас мне, и другим людям, жизни. И увидел то, от чего у меня чуть не подкосились ноги. У нас был полностью срезан малый грузовой отсек. Его срезало самым краем взрыва той бомбы.

Тёмное озеро в лесу Ронье

- Ну, наконец-то! Надеюсь, всё сегодня получится, и зло будет наказано раз и навсегда, - думал я, глядя на вереницу людей, везущих на тележках мимо меня мешки.

Мне не важно, поверят в мой рассказ, или сочтут за бред сумасшедшего. Хотя и это я тоже смог бы понять, так-как если бы меня это не коснулось, сам бы я в такое никогда не поверил. Мне важно лишь одно, если кто-то, так же, как и я, сталкивался или столкнется с подобным, он сможет последовать моему примеру. А хороший это пример или плохой, я скоро узнаю.

Как же давно я этого ждал! Надеюсь, скорее даже я уверен, что сегодня я покончу с кошмаром, преследующим меня последние двадцать пять чёртовых лет моей жизни. Каждую ночь один и тот же кошмарный сон. Каждую ночь лесное озеро, мой отец и восьмилетний я, стоящий у самой воды, парализованный сковывающим все мои движения и мысли страхом.

Меня зовут Алекс Грейсмит, и история, которую я хочу вам рассказать, началась ровно двадцать пять лет назад, восьмого июля 1996 года. На тот момент мне было всего восемь лет.

Родился я восьмого июля 1988 года в городе Вашингтон, но волею судеб, в семилетнем возрасте нам всей семьей пришлось переехать в небольшой городок в штате Миннесота под названием Гросстаун, с населением 4743 человека по состоянию на 1996 год. Я точно помню это число, так как на въезде в город находился билборд с надписью «Добро пожаловать в Гросстаун, счастливый город для счастливых людей. Основан в 1839 году» и внизу приписка «население 4743 человека». Цифры эти, конечно, менялись, время от времени, но в основном в большую сторону. Город находится между долиной реки Протаска и лесной глушью, полной маленьких водоёмов, от крошечных прудов, в диаметре не более 10 метров, до довольно больших озёр. Как раз об одном из таких водоёмов и будет мой рассказ.

В основном население города занималось тем или иным видом фермерства, в долине было нескончаемое количество ферм и полей. Свиньи, коровы, овцы, лошади, овощи, фрукты, всего этого было у нас в избытке. Крупные торговые сети наладили на постоянной основе скупку излишков с фермерских хозяйств и целыми днями туда-сюда колесили грузовики. С другой стороны города была та самая лесная глушь, под названием лес Ронье, это местное название, не нанесённое ни на одну карту мира. Лес так назвали в честь основателя города, француза Жака Ронье. «Француз по национальности и настоящий американец по духу», как гордо гласила надпись на туристических брошюрах и плакатах, повсеместно развешанных в магазинах города.

Жил я в то время в довольно большой, по современным меркам, семье. Родители, Мария и Виктор Грейсмиты, и три старшие сестры, Джоана, Виктория и Лидия. В соседнем с нами доме жили мои бабушка и дедушка, Лиза и Джон Грейсмиты. Собственно, к ним мои родители и переехали, когда врачи посоветовали мне больше свежего воздуха из-за моей астмы. До переезда отец работал главным инженером в одной из крупных компаний в столице. И, как мне рассказывала потом мать, бросил и высокооплачиваемую работу, и всех своих друзей, ради меня. Они переехали к его родителям в поисках спокойной и безопасной жизни для детей. Он устроился на работу инженером на гидроэлектростанцию в соседнем городе.

Восьмого июля 1996 года был яркий солнечный день, для меня гораздо более яркий, чем для остальных обитателей дома, так как был днём моего рождения. Как и полагается ребёнку в его день рождения, я проснулся раньше всех, и шатался по дому в ожидании поздравлений и подарков, производя, как бы случайно, много шума, для ускорения пробуждения всех и вся. Несомненно, огромным плюсом большого количества родственников для детей является количество подарков, получаемых ими в день рождения. Изрядно пошуршав мусорными пакетами, и подразнив соседскую собаку, я добился желаемого эффекта, мои родители проснулись.

Мой отец привил мне огромную любовь к рыбалке, мы с ним рыбачили и на реке, и на всевозможных лесных водоёмах. Так что самым желанным подарком ко дню рождения для меня была не новая игровая приставка, как у большинства детей того времени, а новая удочка от фирмы «LuckyFisherman». И надо сказать, цены на эти удочки были весьма и весьма высокие, сравнимые с ценой на хороший велосипед. Но моя удочка требовала замены, так как была подарена мне дедушкой, он отдал мне ее, как только мы переехали к ним. Мне тогда казалось, что моему дедушке эта удочка в свою очередь была подарена его дедушкой, так как отремонтировано в ней было всё, что только можно было отремонтировать.

Моя мечта сбылась. Подарком мне стала телескопическая удочка «FishCatcher Pro» в комплекте с катушкой от той же фирмы. Это была самая новая модель удочки, вышедшая только в марте этого года, удочка, о которой я не мог и мечтать. Именно с такой удочкой Стив Смит выиграл последний чемпионат США по спортивной ловле. Удочка мечты любого рыбака, и, судя по взгляду моего отца на неё, мечты моего отца тоже. Очень жаль, но после событий этого дня я целых двадцать пять лет не держал удочку в руках.

Задувая свечи на праздничном торте, я видел не торт, и не довольные лица моей семьи, а озеро, свою новую удочку, и огромного размера рыбину, которую я обязательно должен был поймать.

- Ну что, сынок, жара спала, думаю самое время пойти опробовать твоё новое оружие? - под одобрительные взгляды сказал мой отец, похлопав меня по плечу. Это были те самые заветные слова, которые я хотел поскорее услышать.

Я конечно же согласился, возможно даже до того, как он закончил свою фразу. Оказалось, мой отец ещё вчера накопал червей, что сильно сократило моё время сбора. Обычно поиск червей занимал у меня минимум минут пятнадцать, а то и больше, а время и так уже приближалось к обеду. Спустя несколько минут мы уже держали путь в сторону леса Ронье, к одному из многочисленных сокрытых там водоёмов. Подходя к первому попавшемуся озеру, я тотчас же принялся распаковывать свой рыбацкий рюкзак, вынимать банку с червями и раскладывать удочку. Но отец прервал меня словами о том, что для такой особенной удочки нужен особенный водоём, и что мы пойдём к тёмному озеру. Я до сих пор жалею о том, что не воспротивился тогда отцу в его намерении отправиться туда.

Почему его назвали тёмным озером, никто толком не мог объяснить. То ли от того что вода в этом озере почему-то была гораздо темнее остальных, то ли от того, что обычно это озеро упоминается в довольно дурных историях с плохим концом. О нём в городе ходило огромное количество слухов, передаваемых, казалось, с самого основания города. Говорят, ещё при основании города один фермер хотел поселиться поодаль от всех, и выбрал берег того самого озера, собирался разводить там уток.

Спустя некоторое время кто-то из поселенцев пришёл к нему, узнать, как обстоят у него дела. Но ни его самого, ни его жены с детьми, не было и следа, от них осталась только одежда на берегу озера. Говорили, что вокруг этого озера полностью отсутствуют следы животных, не встретишь там и птиц, и иную живность. Так что идея отправиться туда мне сразу не очень понравилась. Но идея быть первым, кто поймает там рыбу, очень даже, к тому же никто не знает, какая она там водится, да и водится ли вообще. Ко всем историям об этом озере я тогда относился довольно скептически, как к страшным сказкам. Да и к тому же был тёплый, беззаботный летний день, и лёгкий ветерок сдувал с меня всякие дурные мысли.

Находилось озеро довольно далеко, около двух часов пешкомна север от города. Подгоняемый желанием поскорее закинуть удочку, я ни на шаг не отставал от отца. Часа через полтора нашего пути я стал замечать нечто странное. По мере приближения к пункту назначения стали постепенно пропадать все звуки в лесу. Щебетание птиц, и даже, казалось, шевеление листьев на ветру, стало понемногу утихать. Мне тогда это не показалось таким уж странным. Хотя раньше я подобного никогда не замечал. Мне, как и остальным детям в городе, запрещалось подходить к этому месту под страхом длительного домашнего ареста и других, как мне тогда казалось, страшных наказаний. Да и при всём желании его не так уж просто было найти, надо было знать извилистые лесные пути, ведущие к нему. Спустя ещё минут двадцать пути, мы были на месте. Озеро с первого взгляда ничем не отличалось от других подобных ему озёр, разве что вода в нём действительно была какая-то тёмная, темнее, чем во всех водоёмах, виданных мной ранее.

На часах уже было около пяти часов, так что, учитывая обратный путь, времени для рыбалки оставалось не более полутора часов, дабы успеть к ужину. Мы стали в спешке распаковывать рюкзаки, отец достал нож и стал рубить нам две рогатины под удочки. Я в это время достал банку с червями, и положил её на берег. Быстро раздвинув удочку и насадив червя, я закинул наживку и смотрел на мирно торчащий из воды поплавок, в ожидании клёва. Разумеется, я рассчитывал стать первым кто в этом озере поймает рыбу, так что я сфокусировал всё своё внимание на поплавке. Я помню, как тогда был сильно удивлён одним фактом, и не верил своим глазам. Я не замечал вообще никаких колебаний поплавка, как будто я забросил удочку не в воду, а в цемент черного цвета.

Тем временем отец закончил затачивать две рогатины. Воткнул одну под мою удочку, и хотел воткнуть одну под свою, но чуть было не наступил на банку с червями, неудачно поставил ногу на глинистый берег, поскользнулся, и упал в воду. Упал, и сразу исчез под водой, без каких-либо брызг, как будто там и не было никакой воды. Создавалось впечатление, что не было никакого сопротивления воды, а была просто глубокая яма, наполненная непроглядной темнотой. Я бросил удочку, вскочил на ноги, и стал ждать, когда отец вынырнет на поверхность.

Вот он показался, буквально в одном футе от поверхности, но потом снова исчез в глубине, казалось, что-то затягивало его туда. Спустя мгновение он снова показался, уже в считанных дюймах от поверхности, но снова исчез, какая-то неведомая сила тянула его ко дну. К тому моменту я уже вытащил рогатину из земли и протягивал ему в воду, чтобы он схватился за неё. И тут я увидел, как он почти выныривает, почти касается головой о поверхность, но вдруг замирает под водой на одном месте. Я попытался вложить ему ветку в руку, но я не мог опустить её в воду, казалось, это была не вода, а какое-то подобие стекла, с которым я ничего не мог сделать. Казалось, что-то, или кто-то, решал, что может попасть под воду, а что нет. Отец посмотрел на меня из-под воды и стал протягивать ко мне руки, как бы приглашая меня прыгнуть к нему. Но в тот момент я был просто парализован страхом, и не мог ни то, что двигаться, даже думать о чем-то не мог.

Немного повисев с протянутыми ко мне руками, отец как-то неестественно широко, зловеще, нечеловечески улыбнулся, будто смеясь над моим страхом. Затем стал медленно погружаться в темноту, пока не скрылся в ней навсегда. В тот момент мне казалось, даже не казалось, а я точно был уверен, и до сих пор уверен, что он находился под контролем какой-то непреодолимой, зловещей силы. Силы, которая, забирая на глазах у ребёнка его отца, злорадствовала, насмехалась над ним.

Я простоял на том берегу без движения ещё пару минут, переводя взгляд с того места, где только что был мой отец, на банку с мёртвыми, высохшими буквально за считанные минуты, червями. Когда я пришёл в себя, я попытался закричать, что есть сил, но не смог издать ни звука. Я бросил в воду рогатину, которую держал до последнего момента в руках. Она с всплеском упала в воду, и вопреки всему, камнем пошла на дно. Я побежал, что было сил, прочь оттуда, в сторону дома. Мой ингалятор остался в рюкзаке отца, так что мне очень сильно повезло, что меня не застиг приступ, пока я бежал.

Думаю, не стоит вдаваться в подробности о дальнейших событиях. Достаточно сказать, что я потерял способность разговаривать на почти девять лет. А когда начал говорить, очень сильно стал заикаться, чем страдаю и по сей день. Я тогда так и не смог толком объяснить, что произошло с отцом, просто писал на листке что-то про тёмное озеро. Да и как мог бы я всё это объяснить, даже если бы мог говорить? В глазах полиции всё выглядело бы как несчастный случай, приукрашенный фантазией маленького ребёнка. Полицейские ходили туда, но ни тела, ни ничего необычного не обнаружила. Как они нам тогда сказали, что и водолазы туда ныряли, но ничего не нашли, озеро как озеро. Для меня это означает только одно. Что зло, которое там обитает, хорошо умеет скрываться, и выбирать себе жертвы. Мой отец до сих пор числится пропавшим без вести.

Спустя месяц мы переехали в штат Массачусетс, в город Уэстфорд, к сестре мамы, моей тёте Дженнифер. Где я пошёл в школу. Учитывая мои проблемы с речью, мать в итоге выбрала мне профессию, где не требовалось особого общения, а именно, в компьютерной сфере. К чему и подготавливала меня, нанимая репетиторов, и записывая на всевозможные курсы.

В итоге я поступил в Массачусетский технологический институт, который по счастливой случайности находился в том же штате, в Бостоне. Окончив его с отличием, первые несколько лет я работал в крупной корпорации, в отделе информационной безопасности. К тридцати годам со своим другом по институту создал фирму, работавшую в той же сфере. За несколько лет фирма переросла в крупную компанию, и уже к 32 годам я перестал нуждаться в деньгах совсем. Но вся моя жизнь проходила на фоне непрекращающихся ночных кошмаров, и мыслей о том, что когда-нибудь я отомщу за отца.

За все эти годы я продумывал огромное количество планов мести. Около полугода я ездил по индейским резервациям, спрашивал у людей, кто что знает, или слышал, о похожих событиях. Я выяснил, что среди индейцев ходит множество легенд о некой силе, злых духах воды, чьи имена давно утеряны в веках. Никто их никогда не видел, но в легендах говорится, что они питаются всякой попавшей к ним плотью. Существовали они на этой земле задолго до первых индейцев. Я мог руководствоваться только этой информацией. У меня было много теоретических идей, как победить то, что там обитает, но я остановился лишь на одной из них. Я захотел засыпать это озеро солью, довести концентрацию соли до уровня мёртвого моря. Как минимум лишить то, что там живёт, привычной среды обитания. Не буду скрывать, в своём выборе я так же руководствовался информацией

э полученной из мистических фильмов и сериалов. В них соль всегда использовали как оружие против нечисти всех мастей. Так как я прекрасно понимал, что там обитает не какая-нибудь зубастая океанская рыба, или крокодил, приплывший неизвестно откуда, а какая-то сверхъестественная злая сила. То, что там обитает, способно брать под контроль разум людей и управлять ими в своих целях. Способна изменять плотность воды, и притягивать к себе живых существ. И это только то, что я видел собственными глазами.

Для расчета необходимого количества соли мне пришлось произвести несложные расчёты. Средняя глубина озёр в данной местности около десяти метров, диаметр тёмного озера около пятидесяти. Получилось, что для достижения концентрации в двести семьдесят пять грамм на литр воды, а именно такая концентрация соли в Мёртвом море, мне необходимо около ста семи тонн соли. Проблема была лишь в том, как доставить столько соли к отдалённому от всяческих дорог лесному озеру. Проблема была решена организацией временной вертолётной площадки в сотне метрах от озера, и наймом бригады рабочих из города, которые подвозили мешки к озеру на тележках и высыпали соль в воду. В общем, данная затея мне стоила порядка шестидесяти тысяч долларов. Оставалось только узнать, стоило ли оно того.

Для осуществления своего плана я выбрал день моего рождения, восьмого июля 2021 года. Был прекрасный солнечный день, как и тогда, в далёком 1996 году. Я стоял в нескольких метрах от пруда и смотрел, как в него засыпают последний мешок. Затем я попрощался с рабочими, и остался там один. Бригада рабочих была из Гросстауна, и они прекрасно знали все истории, связанные с данным озером. Судя по всему, они были даже рады приложить руку к его уничтожению. Прошёл уже час, но ничего не происходило, меня это не смущало, я был готов ждать, за двадцать пять лет у меня сама собой выработалась способность ждать. В тёплой воде процесс растворение соли идёт быстрее, но опускать в воду руку я не хотел, и просить кого-либо не стал. До прихода к озеру я под старыми досками нашёл несколько червяков, и положил их в пару баночек. Своеобразная лакмусовая бумажка для проверки присутствия зла в озере. Так как я помнил, как быстро высохли те червяки, которых я принёс на рыбалку с отцом. Одного я сразу поднёс к озеру и положил почти к воде, в течение пары минут он высох, будто лежал несколько дней под палящим солнцем. Я понял, что зло всё ещё было внутри.

Я был готов прождать там целый день, и каждый час подносить по червяку к его берегу, но долго ждать не пришлось. Уже спустя полтора часа под поверхностью озера я увидел какое-то странное движение. По всей поверхности озера какие-то чёрные пятна, похожие с виду на нефтяные, стали подходить почти к самой поверхности озера, но не подниматься совсем. Потом их стало так много, что все отдельные пятна слились в одно огромное, размером с озеро. Было такое ощущение, что глубина озера составляла всего около десяти сантиметров, а дальше кромешная тьма.

Спустя полчаса, вся эта чернота поднялась уже к самой поверхности озера. Казалось, будто что-то выталкивает её со дна, заставляя подняться на свет. Это уже была не монолитная чернота, одни места были темнее других. Вся эта масса извивалась внутри себя самой, пыталась опуститься на дно, но неумолимо поднималась наверх. На поверхности стали показываться пятна черноты, сначала маленькие, потом всё больше и больше. Появлялись и сразу сгорали на солнечном свете, в сине-красном пламени. Этот момент мне не забыть никогда.

Чернота не просто сгорала, а издавала при этом ужасный, оглушающий звук, как будто одновременно кричали все звери и люди, попавшие в озеро. По мере увеличения размеров и количества сгорающих пятен этот звук всё нарастал и нарастал. Уже через две минуты я лежал на земле, плотно закрыв уши руками, боясь потерять рассудок. Эти несколько минут я был точно в аду, только там я бы мог себе представить такую какофонию криков. Спустя минут пять всё стихло. Я встал и подошёл к озеру. Вода была настолько чистая, что я мог почти видеть дно озера, оно было белым от соли. Я положил к воде оставшихся червяков, хотя и понимал, что в этом уже нет никакой нужды. Лучший подарок на день. Зло, чем бы оно ни было, демоном, или духом, или просто тёмным сгустком, было уничтожено.

Пять процентов души

«Лавка зелий мадам Курт» - медленно прочитал я надпись на вывеске.

Передо мной стоял небольшой магазинчик с огромным количеством разных пузырьков на витрине. От самых крохотных, в которых с трудом поместилась бы чайная ложка жидкости, до больших, объёмом более литра. Материал и форма пузырьков также были чрезвычайно разнообразными. Чёрное непрозрачное стекло, яркие зелёные, жёлтые, синие, красные, всех цветов радуги. От классических форм, словно маленькие бутылочки, до пузырьков в форме различных животных, строений, вещей и людей, стоящих в разных позах.

Я простоял перед витриной около десяти минут и просто таращился на всё это великолепие форм и красок. Всё это время я, словно в музее, смотрел на чью-то прекрасную коллекцию. Особенно моё внимание привлекали надписи на пузырьках. «Эликсир удачи первого уровня», «Зелье освобождения от проклятий», «Святая вода», «Зелье ночного зрения», и всё в таком духе. Были даже лекарства от рака, СПИДа и других неизлечимых болезней.

- Денежное зелье. Прям какой-то магазин алхимика! Откуда он тут такой взялся? - прошептал я, читая очередную этикетку.

Самое интересное в этом магазине было то, что ещё восемь часов назад его тут не было. Я это могу утверждать со стопроцентной уверенностью, так как проходил тут утром по пути на работу. Я всегда сокращал путь до работы через этот небольшой лес и сколько себя помню, тут всегда был только лес, и ничего больше, никаких строений. Магазинчик выглядел довольно старым, будто его вырвали из какой-то детской сказки о ведьме, и поместили сюда. Покрытые мхом брёвна, соломенная крыша и потрёпанная временем железная вывеска, безвольно болтающаяся на цепях над дверью.

- А почему бы и нет. Мало ли, вдруг что и для меня найдётся, - подумал я и открыл дверь.

Подумал я так не на пустом месте, на то была причина. Причина под названием – Депрессия. По крайней мере, то, что это именно она, мне сказали врачи. Я всю жизнь думал, что депрессия - это нечто такое, с чем имеют дело только рок-звёзды, известные актёры и другие люди, получающие от жизни всё. Думал, что она возникает только где-то в промежутках между получением чека на огромную сумму и очередной кокаиновой дорожкой. Оказалось, что ей подвержены и некурящие, непьющие пятидесятилетние токари шестого разряда.

Уже более полугода я сижу на антидепрессантах и сеансах с психотерапевтом. Каждый раз, как я принимаю таблетки или оплачиваю очередной счёт от психотерапевта, я ощущаю, как медицинские корпорации всё глубже и глубже засаживают мне свой медикаментозный болт. Полгода всех этих мучений, а прогресс нулевой.

Раздражительность, отсутствие всякой радости, смысла жизни, грёбаная бессонница, нарушение аппетита и ненавязчивые мысли о самоубийстве. Для меня сейчас это всё не пустые слова, а суровая, жестокая реальность, с которой приходиться иметь дело каждый божий день. А может и не божий, я уже стал сомневаться в его наличии во Вселенной. Есть ли место среди всемогущих существ для такого ленивого бога? Депрессия началась спустя пару месяцев после смерти моей жены от рака, также допущенной Всемогущим. Возможно, стоило выбирать другого, более расторопного покровителя.

- Добрый вечер, мой друг, - услышал я приятный женский голос откуда-то из глубины шкафов, полок и стеллажей с пузырьками.

- Приветствую. Вечер не такой уж и добрый, каким мог бы быть, - ответил я и подошёл к столу с очень странным кассовым аппаратом, стоящим на нём.

На кассовом аппарате не было ни единой кнопки и выдвигающегося отсека для денег. То, что это был именно кассовый аппарат, я понял по надписи «Кассовый аппарат» на нём.

- Хорошо, что вы ко мне зашли. Возможно, я смогу вам помочь, - услышал я тот же голос, прямо у себя за спиной.

От неожиданности я быстро обернулся и опёрся руками на стоящий позади стол, чтобы не потерять равновесие.

Передо мной стояла женщина, возрастом немного за сорок. Очень, очень сильно похожая на мою умершую жену. Я даже стал вспоминать, не забыл ли я про какую-то её сестру.

- Что вас волнует? Ко мне в магазин не попадают люди без проблем. В основном это отчаянные, разочаровавшиеся во всём люди, - сказала она мне и пошла за кассовый аппарат, слегка задев меня плечом.

От неё даже пахло точно так же как от моей жены. Но было в ней нечто, чему я никак не мог найти объяснение, как ни старался. Она двигалась окружённая столпом красного света, исходящим то ли от потолка, то ли от пола. Но ни там, ни там я не увидел никаких источников света.

- Да, свет красный, - прервала она мои наблюдения, - белый свет уже был занят, сами знаете кем. Выбор цвета своего света одна из привилегий создателя. Но меня полностью устраивает и красный, подчёркивает цвет моих глаз, - сказала она и уголки её губ растянулись в странной ехидной улыбке.

Ситуация становилась всё страннее с каждой секундой.

- Депрессия… - начал было я, но был прерван.

- Можете не продолжать, я всё поняла. Вам нужен вот этот пузырёк, - она достала из-под прилавка небольшой жёлтый пузырёк и положила передо мной, - выпить всё содержимое - и всего через час вы будете полны желанием жить. Вы навсегда забудете любые ваши мелкие проблемы. Они вам покажутся настолько ничтожными, что просто исчезнут из вашей повседневной жизни.

Я взял пузырёк, покрутил его в руках. Очень красивая, тонкая, изящная работа. Круглый, слегка приплюснутый пузырёк, объёмом не более двадцати миллилитров. Надпись на этикетке гласила «Сильнейший антидепрессант». Я открутил колпачок и понюхал содержимое. В нос ударил какой-то колючий, резкий запах.

- Вы знаете, если есть хотя бы мизерный шанс того, что мне это поможет, я готов его у вас приобрести, - сказал я и полез в нагрудный карман за бумажником.

Женщина, увидев это, положила мне свою руку на бумажник, тем самым помешав его извлечь.

- У нас безналичный расчёт, - сказала она и показала рукой на кассовый аппарат.

- Но банковские карты у меня тоже в бумажнике, - ответил я.

- Ещё не изобрели той карты, которой можно расплатиться в этом магазине, - сказала она и, задумчиво, подняла глаза к потолку, - хотя, если подумать, это просто прекрасная идея. Надо будет это хорошенько обдумать.

- Как же тогда люди оплачивают здесь нужные им товары? – спросил я, отбросив всякие попытки достать бумажник.

- Вы у нас впервые, как я поняла, - она открыла какой-то старинный на вид журнал, принялась его листать и водить по нему пальцем, - да, да, вот. За это зелье с вас всего пять процентов вашей души. Ничтожно малая цена за такой чудесный и редкий товар. Ничтожно малая цена за решение вашей довольно серьёзной проблемы.

Она дёрнула за какой-то рычажок на кассовом аппарате, и из него выдвинулся в мою сторону некий металлический диск. Я присмотрелся и увидел в самом центре диска небольшого размера иголку.

На мгновение я потерял дар речи. Стоял перед ней, шевеля губами, не издавая ни звука. Выглядело это всё, наверное, не очень, как инсульт или что-то в этом духе. Но и её слова о душе тоже совсем не красили сегодняшний день.

- Вы сказали душа? Первый раз слышу, чтобы просили процент от души, а не просто душу, - я улыбнулся и покрутил пузырёк в руках, - если вы говорите, что содержимое этого пузырька решит мою проблему, то пять процентов от ничего, не такая уж это и высокая цена.

- Ну почему ничего? Я вижу, что у вас в наличии сейчас ровно сто процентов души. С подробными условиями сделки, возможными побочными эффектами, сертификатами и другой информацией можете ознакомиться на информационной стойке, расположенной на стене позади вас.

Она показала рукой на стену, увешанную какими-то древними свитками и кусками пергамента. Но тратить время на чтение какой-то мистической белиберды мне не хотелось.

- Сто процентов? Звучит не плохо. Может ли кто-то иметь больше ста процентов души? - спросил я.

- Это возможно, хоть и труднодостижимо. Обычные люди не могут заключать контракты на души. Нужно найти сертифицированного демона или ещё кого, и с его помощью заключить сделку. Отвечу заранее на ваш следующий вопрос. Проценты выше сотни дают человеку некоторые привилегии при жизни.

- Ну, хорошо, уговорили. Как произвести оплату? – спросил я и уставился на выдвинутый диск с иглой.

- Нет ничего проще, прислоните палец к игле. Одна капля крови и контракт будет заключён.

Я прислонил большой палец, несколько капель крови остались на диске. Как ни странно, боли я не почувствовал, и когда убрал палец, на нём не было ни следа от иглы.

Я положил пузырёк с зельем в карман и пошёл к выходу.

- С вами приятно иметь дело, заходите ещё в мой скромный магазинчик, буду рада вас видеть вновь, - сказала она мне вслед.

- Вы сказали, что нужно найти сертифицированного демона или кого-то ещё? Получается вы, возможно, и есть сертифицированный демон? – спросил я.

- Я та, кто выдаёт сертификаты.

Я улыбнулся ей, попрощался и открыл дверь.

На выходе я столкнулся с входящим в магазин парнем азиатской внешности, лет двадцати. Городок у нас не большой, и его я никогда не встречал. Одет он был очень легко, как будто на улице была не поздняя осень, а жаркое лето.

Перед тем как выйти из магазина я ещё раз обернулся на продавщицу. Там стояла женщина лет пятидесяти азиатской внешности.

- Ну и денёк, - подумал я, стоя в лесу, глядя на пузырёк в своей руке, - теперь у меня девяносто пять процентов души и пузырёк с противно пахнущей жидкостью.

Вся эта ситуация сильно веселила меня. То ли это был какой-то хитрый розыгрыш, снятый на кучу скрытых камер, то ли это была какая-то сумасшедшая цыганка, хорошо разбирающаяся в людях и световых эффектах.

От этого места до моего дома, было десять минут неспешного пути. Дома вроде была какая-то еда, так что своего обычного крюка в магазин за полуфабрикатами мне не надо было делать.

Домой я шёл гораздо легче, чем обычно. Возможно, потеря пары процентов души полезна для здоровья не меньше, чем потеря пары процентов крови. Душепускание, некий, менее кровавый аналог кровопускания. На место старой, испорченной, загрязнённой души придёт новая и чистая.

Спустя десять минут я уже сидел у себя на диване с чашкой чая, и бесцельно перепрыгивал с одного телевизионного канала на другой. Купленный пузырёк красовался на столе, перед моими глазами.

- Неплохо было бы пойти в больницу и сдать анализ крови, мало ли чем я мог заразиться от этой иголки, - пробормотал я. Хотя точно знал, что ничего подобного не сделаю.

Где-то в глубине моей девяностопятипроцентной души я был рад приветствовать всё, что способно сократить или прервать мою бессмысленную жизнь. Самое время было выпить странную мешанину, выменянную у какой-то сумасшедшей на укол в палец. Я открыл пузырёк и ещё раз понюхал содержимое. Пахло всё так же отвратительно, запах бил в нос, словно нашатырный спирт.

- В любом случае хуже уже не будет, - прошептал я и залпом осушил содержимое склянки.

Пару минут совершенно ничего не происходило. Я сидел, уставившись на экран телевизора, показывающий очередную чушь. Через пару минут мне очень захотелось спать, и я потерял всякую надежду держать глаза открытыми. Удобно устроился на подушке и закрыл глаза. Давно уже мне не удавалось хорошо выспаться.

От тепла подушки меня оторвала резкая боль в ногах, горячий воздух, обжигающий моё горло и рёв толпы. Я открыл глаза, передо мной была огромная беснующаяся толпа, одетая в лохмотья. Они гримасничали, махали топорами и вилами, кидали в меня камни и плевали в мою сторону. Я снова ощутил сильную боль в ногах, как от ожогов, подо мной точно что-то горело. Я смотрел на всё чужими глазами, чувствовал всё, что чувствовал этот человек, но не мог пошевелить ни ногой, ни рукой. Я словно смотрел чьи-то воспоминания, с эффектом полного погружения.

Я опустил глаза вниз, сразу попалась на глаза моя грудь, я определённо был женщиной. Так же оказалось, что я был на костре. Всякие попытки вырваться и убежать сразу провалилась. Ноги и руки не двигались, я был привязан к дереву или столбу. Меня сжигали на костре, по обвинению в порче урожая города. Я точно знал, что ничем не заслужил это наказание. Метрах в трёх от меня стоял какой-то вычурно одетый хрен с самодовольной улыбкой на лице. Его одежда сильно контрастировала с серыми, грязными лохмотьями толпы позади него.

Двое детей выбежали из толпы к костру и стали, плача и крича, голыми руками разбрасывать горящие ветки и поленья. Несколько, вооруженных копьями, людей силой оттащили их от костра и прижали коленями к земле. Я хорошо знал этих детей, это были мои дети. Восьмилетний Руди и шестилетняя Эли. К тому моменту боль стала нестерпимой. Хотелось кричать, но желание не показаться слабой оказалось сильнее физической боли. Терпеть боль долго не пришлось. Менее чем через минуту дышать из-за дыма стало невозможно, и женщина задохнулась, погрузившись в темноту.

Холод и страшное чувство голода заставили меня снова открыть глаза. Я шёл босыми ногами по холодной земле, был сильный снегопад. Вокруг меня было несколько десятков таких же людей как я. Все мы были одеты в какие-то грязные, рваные, длинные рубахи. Никогда не встречал столь худых людей. Скелеты, обтянутые кожей, я мог видеть каждую кость в их телах. Человек, глазами которого я всё это видел, снял очки, выглядящие как какой-то хлам, протёр их от снега полами своей рубахи и подгоняемые криками людей в форме, побрёл дальше. Мы все зашли в помещение с бетонными стенами, полом и потолком. Помещение было размером примерно десять на пять метров, без окон и дверей. В него с трудом все поместились. Под потолком была пара лампочек, свет которых был очень слаб, и точно не предназначался для чтения.

Я прекрасно понимал, куда нас всех привели, и тот человек в чьём теле я был, определённо тоже это понимал. За последними вошедшими людьми, улыбающийся солдат, с грохотом закрыл стальную дверь. Человек достал из рваной пародии на карман обшарпанную чёрно-белую фотографию. На ней были мужчина с женщиной и три ребёнка, две девочки и мальчик. Я увидел на его пальце след от обручального кольца. Скорее всего, оно было золотое и было снято немцами.

Он подошёл к стене, опёрся об неё спиной и сполз на пол. Затем я услышал скрипящий звук, доносящийся из вентиляционных отверстий под потолком. Я понимал, что это был звук открывающихся газовых форсунок и в помещение стал поступать отравляющий газ. В одно мгновение всё самое важное, что было у этого человека в жизни, сжалось до размера одной потрёпанной черно-белой фотографии. Он хотел заплакать, но организм уже не был на это способен. Он не ощущал никакого запаха и не видел никаких клубов газа. Он видел лишь то, как потоки невидимого газа поднимают пыль с пола камеры и шевелят обрывки паутины под потолком. Менее чем через минуту люди в камере стали падать на пол один за другим. Вскоре человек в последний раз закрыл глаза.

Сразу после смерти в газовой камере я услышал звук сирены и компьютерный голос, монотонно говорящий о самоуничтожении. В растерянности я открыл глаза. Я был внутри какого-то космического корабля. Мой корабль с большой скоростью приближался к огромному кораблю. Я знал, что минуту назад направил свой межпланетный истребитель на флагманский корабль вражеского флота. Его уничтожение поставит точку во вторжении враждебной расы на людей. Любое ручное и иное управление было заблокировано, дабы исключить перехват управления кораблём. Термоядерное устройство активировано и меньше, чем через минуту должно будет взорваться. Я посмотрел на свои руки, это были руки молодого юноши, от силы лет шестнадцати. Я точно знал, кем был этот парень. Младшим сержантом третьего космического флота земли, Джоном Бикни. У него вся жизнь была ещё впереди, но через пару десятков секунд он должен будет умереть.

Он думал о том, как много он не успел сделать и никогда уже не сможет. Завести семью, купить дом, написать картину или книгу. Несмотря ни на что, чувству отчаяния не было место в его разуме. Его истребитель был всё ближе и ближе к флагманскому кораблю. Изменить уже ничего было нельзя, свой выбор он сделал ещё месяц назад, когда среди пилотов искали одноразовых желающих на эту миссию.

Я умирал, умирал, и не было видно смертям ни конца, ни края.

Я был советским солдатом, бросающимся на амбразуру немецкого дота, и закрывающего её своим телом.

Я был молодым человеком, идущим вдоль озера, с учёбы в университете к своей невесте. Он увидел, как двое детей провалились в проталину, и бросился на их спасение. Вытащил детей на лёд, но самому выбраться уже не хватило сил.

Я был пожарником, погибающим под завалами, в попытках спасения чужих для него людей. И ещё много и много кем.

Каждый раз я чувствовал, как физическую боль, так и душевные переживания людей.

Я не знаю, как, и, скорее всего, никогда уже не узнаю, но все эти смерти с корнем, с мясом, выдрали из меня всякие мысли о самоубийстве. Во мне появилось огромное желание жить. Демон сдержала своё обещание.

Но, как и водится, у всякого договора с демоном есть свои подводные камни. И мои камни – несправедливые, нескончаемые смерти.

Мне выбирать

- Чёрт! Сорок лет, не рановато ли для всего вот этого?

Подумал я, и обвёл взглядом свою импровизированную палату, которая ещё полгода назад была просто комнатой в моём доме, в Лос-Анджелесе.

Смерть. Причём не самая приятная, прямо скажем, не рановато ли? Самое неприятное в этом то, что я не могу сказать что-то вроде «Если бы я знал, что от курения может быть рак, и можно умереть в страшных мучениях, я бы, разумеется, не курил». Так как о вреде курения вещали с каждого монитора, и писали на каждой из, выкуренных мной, пачек сигарет. «Курение = Рак = Мучения = Смерть» гласили надписи, как бы намекая мне на подобный исход. Я-то думал, что это писали не мне, а кому-то другому, менее везучему курильщику, чем я. А вот и нет, оказалось, что всё писали именно для меня. Одно радует, нет ни семьи, ни настоящих друзей, моя смерть особо никого не расстроит. Вместо семьи бизнес, вместо друзей подчинённые, некоторые из них делают вид, что мы дружим. Эдакая дружба из жалости, для продвижения по карьерной лестнице. Кстати, не могу не заметить, бизнес очень хороший, я прекрасный бизнесмен, ещё лет пять, и доросли бы до уровня Apple, или около того, ну да ладно.

С этими мыслями я не без труда повернулся на правый бок. Повернулся в сторону окна и открыл шторы, нажав на кнопку «открыть шторы» на дистанционном пульте управления. Шторы раздвинулись, и я уставился на беззаботного голубя, справляющего нужду на моём подоконнике. Я приоткрыл окно с пульта, и попытался взятым с пола тапком швырнуть в голубя, но сильный порыв ветра сорвал мои далеко идущие планы. Он с огромной силой распахнул окно, так, что одно из стёкол треснуто от удара о шкаф. У меня вся моя недолгая, и не особо счастливая, жизнь пронеслась перед глазами. Не от того, что я сильно испугался. А потому что моя сиделка на днях извлекла из закромов все мои фотоальбомы, и сложила на подоконнике. Порывом ветра меня с ног до головы обсыпало этими фотографиями. Всё моё прошлое, первый день рождения, бейсбол с отцом, школа, колледж, институт, все знаковые события до тридцати лет.

- Ааааааа, мне кажется, что я умираю! - прокричал я, глядя на дверь, ведущую в мою комнату.

Именно таким способом я каждый раз призывал медсестру-сиделку, когда у меня возникали какие-либо проблемы, от плохих мыслей до кровавого кашля.

Её около полутора месяцев назад посоветовали нанять в местной больнице. Болезнь сделала из меня жалкую пародию на меня же, вечная слабость, боли, плохое настроение, потребность в различных процедурах. Хотя плохое настроение довольно часто у меня было и до этой болезни. Она делала для меня все эти штуки, место для которых, как я думал, только в домах престарелых. Как оказалось, и в моём доме для них нашлось место. Уколы, капельница, и прочие вещи, необходимые мне, чтобы прожить на пару дней, недель, месяцев дольше отпущенного.

Менее чем через минуту дверь открылась и ко мне в комнату вошла Лидия. Она была эмигранткой откуда-то из восточной Европы, девушка удивительной красоты, примерно лет тридцати. До приезда в Америку, она работала в одной из больниц, чуть ли не заведующей отделением хирургии. Так что сомневаться в её навыках мне не приходилось. Очень жаль, что мы не встретились при иных обстоятельствах, я как раз планировал устраивать свою личную жизнь после сорока.

- Джон, вы готовы к уколу? – спросила она на отличном английском, закрыла окно и начала собирать разбросанные фотографии.

- Вам бы в модельном бизнесе работать, по подиуму ходить, участвовать в фотосессиях для модных журналов, а не менять горшки под умирающим неудачником. В ответ на ваш вопрос, колите меня, колите как в последний раз. По моим ощущениям это уже и есть последний раз, - прошептал я.

Лидия улыбнулась и принялась делать укол. Она уже полтора месяца со мной возиться. Интересно сколько ей за это платят, надо будет ей что-нибудь завещать, некоторую сумму денег, или этот дом. Надо будет подумать над этим, завтра надо будет вызвать своего адвоката. Облегчить ей жизнь, за то, что она облегчает мою смерть. Нет, напишу адвокату сейчас же, пусть оформит всё без личной встречи. Кстати удивительно, врачи дали мне не больше месяца, а я уже тут валяюсь почти полтора. Скорее всего, на днях всё это прекратится раз и навсегда. Да, довольно трудно отгонять от себя плохие мысли в подобной ситуации. Ты как бы живёшь за непроницаемым слоем плохих мыслей, и хорошим сквозь него просто не пробиться.

- И кстати, вам сильно повезло, что вы смогли меня тут застать, с вашими уколами. Я бы сейчас мог рассекать волну где-нибудь на океанском побережье, - сказал я.

- Чувство юмора помогает вам ничуть не меньше, чем эти уколы, а возможно и больше, - сказала она, улыбаясь.

Вместо уколов мне предлагали какую-то операцию с обрезанием нервных окончаний, чтобы не чувствовать боли. Правда и двигаться я бы тоже не мог. Но данную идею я сразу отверг. Зачем подвергать свой организм дополнительным страданиям, да ещё и превращаться в некое подобие человека больше обычного.

В комнате стало как-то жарко, и как только она закончила с уколом, я попросил её приоткрыть окно, со словами, что в данный момент я не очень боюсь простудиться. Она приоткрыла только что закрытое ею же окно, пожелала мне спокойной ночи, и вышла из комнаты. Я остался наедине со своими мыслями, но мысль была только одна, почему стало настолько холодно, будто не слегка приоткрыли окно, а вынесли меня на улицу. Очень захотелось закрыть глаза, и погрузиться в этот холод раз и навсегда. И я не могу сказать, что в тот момент меня больше волновало, страх смерти, или интерес, что будет дальше, и будет ли что-то вообще. Я всегда любил перемены, любил что-то новое, но и не подозревал, что до такой степени. Так что особо сопротивляться закрывающимся векам я не стал, и закрыл глаза. Как оказалось, это было последним моим решением в жизни.

Не успел я закрыть глаза, как услышал, какой-то очень знакомый, мужской голос.

- Джек, Джеееееек, очнись, чёртов ты неудачник, - голос звучал слишком знакомо, хотя одновременно и незнакомо, да и звали меня Джон, а не Джек. Уж в своем то имени я мог быть уверен на все сто процентов.

Я попытался открыть глаза, сразу у меня этого не получилось. На это мне понадобилось немного времени. И как только я приоткрыл глаза, я стал различать какой-то маленький яркий круг, похожий на тот самый пресловутый свет в конце тоннеля. Круг становился всё больше и ярче с каждой секундой. Всё это время я слышал смех всё того же человека, и ещё как минимум двух людей. Помню, тогда я подумал, что это какие-то накуренные врачи меня реанимировали. Чем больше ко мне возвращалось моё зрение, тем больше я видел и понимал, что это совсем не свет в конце тоннеля. Это был какой-то круглый светящийся шар, не такой уж и яркий, как казалось поначалу.

Через некоторое время я стал понимать, что голос, который я услышал первым, исходит как раз от этого шара. Весь этот смех окончательно сбил меня с толку, и добавил мне желания и сил поскорее открыть глаза и разобраться во всём происходящем. Я сделал последнее усилие и полностью открыл глаза. Передо мной предстала действительно удивительная картина. Светящийся шар, размером около метра, чуть позади него висели ещё два таких же. И что особенно меня поразило, у всех них были человеческие глаза. Я в очередной раз попробовать пошевелить ногами и руками, но у меня опять ничего не вышло. Было такое ощущение, что и шевелить-то уже было нечем.

Всё это время голоса не умолкали ни на секунду, сквозь смех говорили что-то о том какой я неудачник. Говорили, что я в очередной раз не смог подняться выше сорок пятого уровня. Говорили и про то, как мне не везёт с раком, и что если бы была возможность, то я и сейчас бы от него помер. И смеялись, смеялись, смеялись, безобидным, и очень заразительным смехом. А я только и думал о том, как они могут смеяться, не имея рта, и как у них крепятся глаза. Инопланетяне, проклятые инопланетяне, вот кто это! К такому выводу я в итоге пришёл. Но покоя не давал тот факт, что все три голоса мне были чертовски знакомы. Поначалу я свалил всё на галлюцинации от лекарств, которыми меня пичкали каждый день последние полтора месяца. Да и я ни разу в жизни не слышал, чтобы инопланетян описывали как метровые шары энергии с человеческими глазами.

Один из шаров, тот, чей голос я услышал первым, подлетел ко мне почти вплотную.

- Я никак не могу понять, как ты ещё не устал от этого, каждый раз возвращаешься, будто заново родился. Есть куча способов потратить лишнюю энергию, Джек! А тебя как магнитом тянет к этому аттракциону, - сказал он, явно обращаясь ко мне.

- Ты ещё как минимум минут тридцать будешь не понимать, где ты находишься, и кто мы такие. И дабы избавить тебя от необходимости в сотый раз задавать мне одни и те же вопросы, я сам тебе всё расскажу. Эх, скоро мне это действительно надоест, и я буду оставлять тебя вспоминать всё в гордом одиночестве.

- Присаживайся и послушай меня, - сказал он, и стал ждать от меня каких-либо действий.

Я попытался согнуть колени, но ничего не вышло, да и никакого стула, или скамейки я тут не увидел. Я попытался присесть ещё раз, но казалось, что и сгибать то мне нечего. Раздался оглушительный смех, от всех троих.

- Это тебе ответ на твой первый вопрос, да, ты выглядишь точно так же как мы, светящийся шар с глазами. Только конечно намного уродливее, чем я, и не такой правильной формы. Чёрт, иногда мне кажется, что я мог бы сам оплачивать это твоё развлечение, лишь бы видеть твои глаза в момент, когда ты это слышишь, – задыхаясь от смеха, произнёс он.

- А теперь обо всём по порядку. Теперь о твоём втором вопросе, кто мы такие вообще. Мы такие же люди, как те, которых ты видел последние пару часов, пока был без сознания в этой камере. Только спустя много миллионов лет эволюции, и научных экспериментов.

- Почему глаза… - начал было я задавать вопрос.

- Глаза. Да, да, что-то ты задаёшь вопросы не в своём обычном порядке. Наши тела превратились в сгустки энергии, а глаза остались человеческими. Боюсь, на этот вопрос тебе никто не даст пока ответ. Возможно, через несколько тысяч поколений что-то изменится, но это не точно. Позволь мне продолжить. Ты в очередной раз участвовал в аттракционе, под названием «Мне выбирать». В последнее время активно набирающее популярность развлечение. Тут ты можешь выбрать любое время и место где родиться, и то, как ты хочешь прожить жизнь, остальное за тебя сделает это чудо-агрегат. Из которого мы тебя только что вытащили, и который ты можешь видеть позади себя. Пока это совершенно новая технология, так что есть некоторые побочные действия, такие как временная потеря памяти. В скором времени обещают это исправить, и уменьшить габариты. И ты сможешь поставить его к себе в сферу, и не вылезать из него часами. Благо твоя зарплата позволит тебе это сделать.

- Зарплата? Работа? Кем же я могу работать, если нет ни рук, ни ног? Мы что, как виспы из Warcraft, крутимся вокруг деревьев целыми днями, собирая древесину? – спросил я с нескрываемым интересом.

- Я не совсем понимаю, о чем ты, но мы не крутимся вокруг деревьев, хотя это было бы здорово на самом деле. Мы делаем любую физическую работу, но не руками и ногами, а с помощью специальных био, мех, и энергомодулей. Сейчас же не конец двадцатого века, куда тебя так тянет, а 7678997 год от колонизации вселенной. Момента, когда была заселена последняя галактика в нашей вселенной. И да, в итоге мы расселились повсюду. Вначале только на все пригодные планеты, а потом начали делать непригодные планеты пригодными.

К тому моменту сваливать всё на лекарства не было уже никакого смысла. Так как поверить в реальность происходящего мне помог простой оборот вокруг своей оси. Мы находились в огромной, переливающейся всеми цветами радуги, сфере, висящей в открытом космосе. Внутри неё было множество других сфер, соединённых между собой. Сказать, что во все стороны открывался потрясающий вид, это ничего не сказать. Глубокий космос, во всей его красоте и многообразии, аж захватывало дух, если он ещё у меня был.

Я стал потихоньку всё вспоминать. И скучную, унылую работу. И жену с детьми. И то, что к нам на несколько месяцев приехала её мать, погостить, и гостит уже почти год. Прошло столько времени, а их стремление приехать и покапать тебе на мозги, не останавливают и сотни миллионов световых лет.

- Сколько стоит один сеанс? Я совсем забыл, - спросил я у Эрика.

- Пять сотен внутренней энергии, почти треть от моей зарплаты, вот сколько это стоит, - с нескрываемым негодованием он мне ответил.

- Треть от его зарплаты, и половину от моей, - почти в унисон сказали Свен и Элвин.

- С завтрашнего дня я повышаю вам зарплату в пять раз, имею на это полное право. Я же, как-никак, сказочно богатый человек, - сказал я, уже почти повернувшись к ним спиной, залетая в аттракцион под названием «Мне выбирать». Я выбрал стать великим художником.

Апрель 1889 года, город Бранау-на-Инне. В гостинице «У померанца» раздались крики новорожденного.

- Это мальчик! – крикнул счастливый отец

- Назовём его Адольф, мой сын станет всемирно известным австрийским художником, - добавила мать.

Ситта

- Воткни в него вон ту длинную железку.

- С превеликим удовольствием, Нил, но я не уверен, что это сильно нам поможет.

Ещё неделю назад я и подумать не мог о таком диалоге с моим участием, но обстоятельства сложились именно так, и никак иначе. Я, определённо, нахожусь там, где должен находиться.

Ещё недавно я был директором своего магазина по продаже стройматериалов, а сейчас кручу в руках кремневый пистолет, которому пять сотен лет. Никогда не знаешь, как повернётся к тебе жизнь, и что самое главное, как жизнь повернёт тебя. Но обо всём по порядку.

Меня зовут Майкл Найлз, через два дня мне должно было исполниться сорок три года. Моя история началась в пятницу, девятнадцатого февраля 2021 года в Зелингтоне, небольшом городке на западе США. В тот день я возвращался домой, как обычно, и к девяти часам должен был быть уже дома. Я не люблю автомобили, так что пользовался общественным транспортом. Зашёл в ближайший к дому магазинчик, и, как и обещал дочери, купил ей клубничное мороженое. Наш дом находился на Оук Стрит, крайней улице в городе, у самого леса.

Уже на подходе к дому я стал замечать странности: не работали уличные фонари вблизи моего дома. Я мог что-то видеть только благодаря яркому лунному свету. Подойдя к дому, я будто увидел жилище, в котором никто давно не жил, темнота была во всём доме. Дом не подавал никаких признаков жизни, и смотрел на меня своими черными, пустыми глазницами. В тот момент я уже начал немного нервничать, понимая, что отсутствие электричества - это не общая проблема по городу или району, так как у всех соседей свет горел. Дверь во двор была закрыта изнутри, я быстро открыл ее и зашагал к дому. Постучал в дверь, но никто не открыл, и из дома не доносилось ни звука.

Пока я стоял у двери и доставал ключи из внутреннего кармана, я вдруг увидел, что электрические провода, тянущиеся в дом от столба, были оборваны и безвольно лежали на снегу. Очевидно, что это было сделано не жильцами дома, а кем-то извне. Страх заполнял меня, и становился плотнее, о простом переживании тут уже не шло речи. Я открыл дверь и зашёл внутрь. Меня поразили тишина и темнота, встретившие меня, я будто оказался в вакууме, чёрном и безжизненном. Я включил фонарик на смартфоне, и пошёл дальше. Я пытался докричаться до своей семьи, мой голос звучал особенно громко на фоне полной, мёртвой, тишины дома. Тут мне пришла мысль - а вдруг это сюрприз мне на день рождения, и семья выйдет мне на встречу с праздничным тортом? Но день рождения у меня только через два дня, и эта мысль мгновенно исчезла в окружающей меня черноте. Никогда я не видел свой дом таким. Ни собака, ни кошка не встретили меня, как они это обычно делали. Почему это произошло, я понял спустя всего пару минут.

Помню, я тогда уже очень громко звал свою жену и дочь, кричал, как мог, на что только был способен. Кричал так громко, что меня услышали соседи, и стали в ответ, из своих окон, кричать мне, спрашивая, что случилось и не нужна ли мне помощь. Я чувствовал, как будто ледяной ужас затягивает меня миллиметр за миллиметром, и противиться этому я не мог, а в конце этот самый ужас ждал меня лично. Безрезультатно обследовав весь первый этаж, я побежал к лестнице на второй, где находилась наша с женой спальня и детская комната.

У лестницы я почувствовал резкий запах, этот запах мне никогда не забыть. Это был резкий, железистый запах крови, он давил на меня со всех сторон, давил, не давая дышать. Этот запах мне был давно знаком с детства. С того самого момента, как мы с друзьями в первый и последний раз пролезли на территорию скотобойни, чтобы сыграть там в прятки. Давно это было, но один раз ощутив этот запах, вы уже никогда не будете способны его забыть. К тому моменту страх во мне перерос в ужас, всепоглощающий, липкий, граничащий с безумием. Могу поклясться, я ощущал его своей кожей. Я приближался к чему-то, к чему я точно не хотел приближаться. Я хотел бежать оттуда со всех ног, но та самая пресловутая сеть тянула меня туда, без единого шанса на сопротивление.

До меня донёсся странный звук, будто кто-то с остервенением царапал деревянную поверхность. Звук доносился со второго этажа, я посмотрел на лестницу, и увидел в лунном свете, как с неё стекает нечто тёмное и густое. Я забежал на второй этаж за несколько секунд. Это были одновременно и самые быстрые шаги в моей жизни, и самые трудные. Наверху, прямо у лестницы, я увидел обезглавленное тело Харпера Уилкинса, старого друга моего отца. Он подрабатывал столяром, и сегодня вечером обещал переделать нам лестницу на второй этаж. Забегая, я случайно ударил ногой его ящик с инструментами, стоявший на верхней ступени, и те с шумом рассыпались по полу. Чуть дальше в коридоре я увидел нашу кошку Сьюзи, она царапалась в дверь спальни, и, судя по глубине выцарапанных борозд, она делала это довольно долго.

Ничто не наводило меня на мысли о том, что в спальне меня будет ждать что-то хорошее, и что у моей сегодняшней истории будет хороший конец. Дверь в нашу спальню была закрыта изнутри, я отошёл к противоположной стене, и ногой вышиб замок. Дверь со страшным грохотом открылась, ударившись о стену. Я вбежал в комнату, кошка проследовала за мной. То, что я увидел внутри, изменило меня раз и навсегда. Я попытался включить свет в комнате, забыв про оборванные электрические провода. Пока я стоял и щёлкал выключателем, глаза постепенно привыкали к слабому освещению комнаты. Передо мной стала вырисовываться невообразимо страшная картина.

В комнате было чертовски холодно, окно было настежь распахнуто. Моя жена Бриджит с дочерью Люси сидели рядом, на кровати, прислонившись спиной к стене. На их шеях были страшные рваные раны, будто их терзал дикий зверь. Но внутри комнаты я не видел ни капли крови, в отличие от лестницы. Головы были повёрнуты в сторону входной двери, глаза открыты. Кто-то определённо хотел произвести неизгладимое впечатление на входящих в эту комнату, оставив их в такой позе. И у него это определённо получилось, на все сто процентов, на какой-то момент я потерял контроль над телом и разумом, и просто упал на колени. Ужас заполнил меня полностью, каждую молекулу моего тела, и затем затвердел, словно адская эпоксидная смола.

Сьюзи запрыгнула на колени к моей дочери и свернулась клубком. Я смотрел на всё это, и не мог издать ни звука, я пытался думать, что это просто сон, закрывал глаза и открывал вновь. Я до сих пор не понимаю, как в тот момент сумел сохранить остатки разума. Из шокового состояния меня вывела сирена, и проблесковые маячки, подъехавших к дому полицейских машин. Вероятно, их вызвал кто-то из соседей. Я рефлекторно подошёл к окну.

Метрах в двадцати от окна лежал обгоревший труп нашей собаки, голова была неестественно повёрнута в обратную сторону. Мне её семь лет назад, ещё щенком подарил муж сестры, в то время он занимался разведением немецких овчарок. Я при всём желании не смог бы так далеко зашвырнуть тридцатикилограммовую собаку. За забором стояли три полицейские машины, и около десяти человек суетились у машин, на моём участке, и у входной двери. Через минуту я уже сидел в одной из машин, а мой дом заполнили полицейские. По всему дому бегали лучи от карманных фонариков, словно десяток миниатюрных, заблудившихся маяков.

- Мистер Наилз, вы понимаете, что происходит? Способны ответить на пару моих вопросов? – спросил меня полицейский, сидящий на водительском сидении.

- Вы должны понимать, что в таких делах главное – это скорость, - продолжал он.

Я хотел рассказать ему всё, что он хотел услышать, но у меня получалось какое-то невнятное, нечленораздельное мычание. Меня отвезли в местное полицейское отделение и усадили за стол в кабинет следователя. В помещение вошёл человек в строгом деловом костюме, явно сшитым на заказ. На вид ему было не более тридцати лет. Слегка вытянутое лицо, зализанные назад волосы, тонкие черты лица, аккуратная бородка и маникюр. Сразу было понятно, что это был не полицейский. Ни разу не видел столь ухоженно выглядящего полицейского.

- Меня зовут агент Нил Ходжинс, я из ФБР. Мистер Найлз, мне нужна ваша помощь в поимке убийцы вашей семьи. Есть некоторые обстоятельства, которые позволяют мне говорить, скажем так, о странной природе преступления, - сказал человек, ставя передо мной чашку быстрорастворимого кофе и пачку сигарет «Блэк энд Голд».

- Убийцу? Вы хотите сказать, что всё это сделал один человек? – произнёс я, пытаясь зажечь сигарету.

- Можно и так сказать, хотя у меня есть причины говорить о том, что это был и не человек вовсе. Я хотел бы во всём этом разобраться. Боюсь, преступления сами по себе не остановятся, и могут погибнуть ещё много людей, - сказал агент.

Если честно, в тот момент я был такого же мнения. Преступник явно не покидал комнату, где было совершено преступление, так как дверь была закрыта изнутри. И никаких следов перед домом я не увидел. Не улетел же он из комнаты? Выброшенный труп собаки тоже наводил на странные выводы, уж слишком далеко от окна она лежала. Какой же силы должен был быть тот, кто её бросил?

- Да, я обратил внимание на некоторые вещи, скажем так, странные вещи. Я не верю, что человек мог такое сделать. Нет, я не говорю что люди не способны на излишнюю жестокость, на это они как раз очень даже способны, но не оставлять следов, и швырять тридцатикилограммовых собак на двадцать метров они точно не могут. Если можно, я бы очень хотел отдохнуть до завтра, боюсь, в данный момент я не способен логически мыслить. Мне необходимо побыть одному. Уверен, вы сможете меня понять.

- Мы вас не задерживаем, так что можете отдохнуть, собраться с мыслями. Вот вам моя визитка, звоните в любое время дня и ночи. И, по возможности, не покидайте город, - сказал он, протянул мне визитку, и вышел из кабинета.

Ночь я провёл в единственной гостинице в городе, «У Пенни». Та ещё помойка, и кухня соответствующая, но вариантов у меня всё равно не было. Уснуть я так и не смог. Как только я закрывал глаза, сразу же передо мной вставала мои жена с дочерью. Их мёртвые, широко раскрытые, просящие меня о помощи глаза, смотрели на меня каждый раз, как я закрывал свои. Ночь прошла за выкуриванием нескольких пачек сигарет, и питьём десятка чашек дешёвого кофе. Такое количество никотина и кофеина помогли мне прийти в себя, хотя бы на некоторое время. Я прекрасно понимал, что ту пустоту, которая вчера вечером образовалась во мне, мне ничем и никогда не заполнить. И, скорее всего, мне придётся прилагать немалые усилия для того, чтобы просыпаться каждый день и не пустить себе пулю в голову. Месть, не любовь, а именно месть, будет двигать мной с сегодняшнего дня и до самого конца.

Я решил позвонить тому агенту, который высказал мне свои подозрения, о нечеловеческом происхождении убийцы. Это определённо должен быть шаг в правильном направлении, он определённо знает гораздо больше, чем я. Представляться мне не пришлось, он сказал, что ждал моего звонка, и что нам нужно встретиться и всё обсудить. Мы договорились встретиться в забегаловке «PayForEat», на углу Уиллоу и Грин Фэктори, утром там почти никого не бывает, и нам никто не помешает.

Я прибыл в назначенное время, он уже ждал меня на месте.

- Доброе утро. Можете называть меня просто Нил, мистер Найлз, - сказал агент, пододвигая, лежащую на столе папку с документами ко мне, - я попрошу вас ознакомиться с документами в этой папке. Можете не торопиться, просмотреть документы вечером. Само собой, любое разглашение информации из этой папки категорически запрещено. Эта информация только для вас, эксклюзив так сказать. Многие журналисты продали бы свою душу и души своих матерей за эту информацию, но, я уверен, у многих из них нет души. Папка у вас в руках, так как мне нужен свежий взгляд, к тому же вы, однозначно, заинтересованный в положительном исходе дела человек.

- Майкл, зовите меня Майкл, мистер Найлз звучит слишком официально.

Мы заказали себе кофе с сандвичами и фирменной яичницей.

- Что в этой папке, если вкратце?

- Если вкратце, то убийство вашей семьи далеко не первый подобный случай в нашем штате, все подробности лежат перед вами на столе. Мне очень хотелось бы эту серию прекратить, поймать, или уничтожить убийцу. Сейчас я близок к этому как никогда, впервые за семь месяцев, именно столько происходят убийства. Семь месяцев назад я работал над другим делом. В городке под названием Вудстаун стали находить обескровленные тела местных жителей. Кто-то перерезал им шеи, и сливал всю кровь, тела выкидывал в местном лесу, вообще не стараясь как-то скрыть следы своих преступлений. Всего на тот момент было пять жертв, возрастом от двенадцати до пятидесяти шести лет. Улик было более чем достаточно, для того чтобы быстро выйти на убийцу. Им оказался местный 78-летний библиотекарь, Джон Кайтон. Никто в целом городе не мог сказать о нём ничего плохого, милый старик, работавший в библиотеке более сорока лет. Но все улики указывали на него, в том числе показания свидетелей, образцы ДНК на трупах, и отпечатки пальцев. Старик ходил только с помощью трости, но сомнений у меня не было, это точно был он. Мы решили брать его вечером у него дома, в одном из старых домов, построенных на холме на окраине города. Подозреваемому было почти восемьдесят лет, и, по моему мнению, он не представлял для нас никакой угрозы. Я не верил, что он мог оказать хоть какое сопротивление при задержании, и я взял с собой всего пару агентов, о чем впоследствии сильно пожалел. Мы подъехали к его дому около одиннадцати часов вечера, в надежде, что он будет уже спать, и арест застанет его врасплох. Тогда мы решили не звонить в дверь, чтобы не предупреждать его о своём появлении, выбили стекло и открыли дверь изнутри. Войдя в дом, нам не пришлось разделяться, сразу было понятно, куда нам надо было идти. Со второго этажа доносились какие-то заунывные, дикие песнопения. Лестница на второй этаж располагалась очень странно, в таком месте, где ей было не место, диагонально, посреди гостиной. Но это было не самое странное. Самое странное было то, что это был одноэтажный дом.

К этому моменту рассказа мы уже допили и доели всё, что заказали, так что пришлось повторить заказ.

- Да, в этом деле нас ждало немало странностей, - продолжил он, - в тот момент мы не придали расположению этой лестницы никакого значения, всё свалили на больную фантазию архитектора. Мы забежали на второй этаж. Дверь была не закрыта, из-за неё исходил странный, слабый зелёно-оранжевый свет. Я открыл дверь, и зашёл внутрь первым. То, что предстало передо мной, повергло меня в кратковременный ступор, ну, или в состояние очень сильного удивления. В центре комнаты стоял Джон Кайтон, совершенно без одежды, тот самый 78-летний старик, только он совсем не выглядел как старик, у него было тело тридцатилетнего, но лицо я бы ни с кем не спутал. Пол был полностью покрыт несколькими сантиметрами крови, но мои шаги не производили никаких колебаний на поверхности. Я отчетливо слышал скрип досок прогибающихся под моими ногами, но кровь никуда не уходила, что-то держало её там, на полу. В центре комнаты в этой огромной луже крови стоял своего рода алтарь, весь обставленный толстыми черными свечами. В центре алтаря находилась явно очень древняя книга, скорее даже не книга, а, судя по толщине, какой-то древний журнал, от неё и исходил этот свет. Я приказал подозреваемому поднять руки, а своим напарникам приказал произвести арест и зачитать ему его права. Он стал кричать нам, что мы уже опоздали, и что кто-то уже идёт сюда, чтобы править нами. Обычный бред любого оккультиста и сектанта в мире, кто-то придёт, даст ему огромную силу, а нас сделает рабами, или вообще уничтожит. Но то, что произошло далее, доказало мне, что в данном конкретном случае это был не бред, далеко не бред. И этот человек зашёл очень далеко, можно даже сказать, что он дошёл до конца. У подозреваемого в руках ничего не было в тот момент, но длилось это не долго. Как только мои напарники сделали шаг по направлению к нему, он наклонился, опустил руку в кровь, и достал оттуда нож, довольно большой нож. Мы втроём направили на него пистолеты, и я приказал ему бросить нож. Он посмотрел на нас, поднял руки, и засмеялся во всю глотку каким-то сумасшедшим смехом.

- Не этого вам нужно сейчас бояться, не этого, - с этими словами он показал на нож, порезал себе ладонь, и затем, бросил его на пол.

- И в тот самый момент, как нож коснулся поверхности крови, из неё вылетела некая тварь. Вылетела с просто огромной скоростью, как вспышка от фотоаппарата, или выстрел из пистолета. Я не успел ничего понять, или, тем более, рассмотреть, или выстрелить в неё. Просто огромный всплеск крови, и выбитая дверь, ведущая к лестнице на первый этаж. И три обезглавленных тела, лежащих передо мной, два моих агента, и наш подозреваемый. Стоял бы я ближе к ним, или между ними и дверью, там, без всяких сомнений, лежало бы четыре трупа. Совершенно очевидно, что мы не успели вовремя, и он завершил свой ритуал. Я хотел взять с алтаря книгу, но как только я протянул к ней руки, она вспыхнула ярким зелёным пламенем, и в мгновение превратилась в кучку пепла. Я обратил внимание на то, что места среза на шеях убитых, были чем-то очень сильно прижжены. Я спустился вниз, и вышел из дома к машине. Входная дверь лежала метрах в десяти от дома, кто-то очень быстро выбежал, или вылетел из дома. Я вызвал подкрепление и отошёл от дома подальше, чтобы рассмотреть второй этаж, который мы не заметили сначала, но увидел только крышу первого этажа. Кстати, когда нагрянула кавалерия, и мы все зашли в дом, лестницы на второй этаж уже не было. Тогда пришлось немного переделать свою историю, чтобы меня, как минимум, не приняли за сумасшедшего. С тех самых пор в штате происходят жестокие убийства целых семей в их домах. В убийствах нет никакого порядка, они происходят в совершенно случайных местах, предугадать, где произойдёт следующее невозможно. Убийства происходят по одному алгоритму, перерезают электрические провода и проникают в дом через дверь или окно. Убивают всех, от младенцев до стариков. Выживают только кошки, не могу понять почему, их он никогда не трогает. Убийства совершаются с необыкновенной жестокостью и силой. На жертвах всегда глубокие резаные и рваные раны. Свидетелей нет, не было до вашего случая, возможно, когда вы приехали в дом, он был ещё там. Вернее, был свидетель, но пользы от него не много. В одном случае выжила собака, я думаю, это потому, что на ней был серебряный значок с именем. Я более чем уверен, что существо боится серебра, и, судя по всему света, даже искусственного, зачем ещё ему обрезать электрические провода. Мой глок 17 заряжен серебряными пулями. Я бы хотел в бронежилет, вместо бронепластин поставить серебряные пластины, однако, если в меня выстрелят, то прострелят насквозь, и я буду довольно глупо выглядеть в глазах коллег. Надеюсь, пуль будет достаточно.

- Значит, мою семью эта тварь выбрала совершенно случайно? Не по какому-то конкретному признаку, или следуя очередному ритуалу?

- Точно не отвечу, но пока, как по мне, все признаки указывают на случайность этих убийств. Если и есть принцип выбора жертв, то он пока мне неясен. Может, вы что-то сможете понять, все документы на столе перед вами. Хорошенько изучите их, завтра я вам наберу, в районе восьми вечера.

С этими словами он встал из-за стола, и поспешно ушёл из кафе. Я допил свой кофе, оплатил счёт, и поехал обратно в гостиницу. Добравшись до своего временного прибежища, я сел за стол и стал разбирать папку с документами. Если считать мою семью, то всего на счету этой твари двадцать семь убийств, были полностью вырезаны восемь семей. По чьей-то злой воле были лишены жизни двенадцать женщин, восемь мужчин, и семь детей. Почти все тела были обескровлены, с рваными, обугленными, ранами на шеях. Только пять человек были обезглавлены, и лежали в огромной лужи крови. Все домашние животные, кроме кошек, были полностью обугленными.

На некоторых фотографиях с мест преступления были обгоревшие трупы животных на деревянном полу или на ковре, но вокруг не были и следа возгорания. Их словно сожгли, держа над землёй, и затем бросили на пол. Люди и животные умирали страшной смертью. Каждому на моём месте было бы очевидно, что это нужно остановить, во что бы то ни стало. Около шести часов я просидел в номере, обложившись фотографиями жертв и информацией по убийствам.

Вечером я решил съездить к себе домой, и вызвал такси. Дом уже не выглядел как раньше, не вызывал ни единой положительной эмоции. Заставить себя войти в дом так и не смог. Простоял перед домом около часа, каждую секунду переживая тот проклятый вечер. Постоянно задавая себе вопрос, почему именно моя семья, и вспоминая последние слова, сказанные мне ими родными перед отъездом на работу. Было ощущение, будто тела моих родных до сих пор так и сидят в нашей спальне. Страшные рваные раны, и широко открытые глаза, смотрящие на меня. Стоя там, я поклялся, что убью эту тварь самым жестоким и медленным способом. Эта была довольно странная и страшная терапия, но она придала мне сил и решимости действовать. Было уже темно, у меня оставалось всего около двадцати часов работы с документами, терять время было нельзя.

Добравшись до гостиницы, я заварил себе огромный чайник кофе, и всё своё внимание направил на документы. Я в сотый раз перечитывал и просматривал документы, казалось, скоро на бумаге начнут появляться царапины от моих взглядов. К пяти утра стала вырисовываться некая связь между жертвами, на первый взгляд не заметная. Я вспомнил, что агент Нил говорил звонить мне в любое время дня и ночи, и я набрал его номер. По голосу было понятно, что он тоже не спал.

- Простите за столь ранний звонок, мне кажется, я нащупал некую связь между жертвами. Не могли бы вы поглубже копнуть семейные древа каждой семьи?

- Что именно вы хотите о них знать?

- Были ли у всех жертв предки с ближнего востока.

- Сделаю всё, что в моих силах. Как и говорил, позвоню вам в районе восьми вечера. Вам пока лучше поспать, если будете падать от усталости, толку от вас не будет.

Я решил прислушаться к его совету, так как не спал более двух суток, организм уже не выдерживал нагрузки. Проснулся я от громкого стука в дверь. Старые, заляпанные, гостиничные часы на стене в моём номере показывали восемь вечера. За дверью стоял агент Нил.

- Как вы догадались? Среди убитых был всего один человек с арабской фамилией.

- Один человек с арабской фамилией, у троих родители были с ближнего востока. К тому же дедушка моей жены был из Египта, в ней текла арабская кровь, как и в моей дочери. Решил от этого отталкиваться, возможно, мне просто повезло, и я сосредоточился на нужных вещах.

- Вы были абсолютно правы, из двадцати семи жертв, в двадцати двух текла арабская кровь. Получается, что наш монстр предпочитает пить только такую кровь, другим он просто отрубает голову. Остальных пять человек мы можем считать случайными жертвами, оказавшимся не в то время не в том месте. Пока это наша главная и единственная версия.

- Тогда какие наши дальнейшие действия? Вычислить всех, в ком течем арабская кровь в целом штате? Кое-что мы, конечно же, узнали, но, боюсь, толку от этой информации не так много, как нам хотелось бы. Мы знаем только то, что ритуал, вызвавший это существо, имеет арабские корни. Не густо.

- Не густо, это верно, но это уже что-то, можно попробовать узнать, кого вызывают посредством такого ритуала. Какого-нибудь джинна, или ещё какое существо из арабского фольклора. У меня есть доступ к такой информации, о которой вы и в самых страшных снах не могли себе представить. В базе ФБР может быть полезная для нас информация. Думаете, это первое ритуальное убийство? Да их происходят сотни каждый месяц по всей стране. Но только у этих убийств такие последствия, обычно всё заканчивалось арестом или устранением членов культа или секты, не имеет значения, как они себя называют. Увидимся через пару часов в «PayForEat», а я свяжусь с людьми, которые могут быть полезны.

Два часа я решил потратить на интернет, рылся в нём в попытке найти нужные мне ответы. Первый же запрос «арабская мифология» меня затянул на все два часа, я и не заметил, как прошло время. Особенно интересно об этом читать, когда знаешь, что всё это может быть более чем реально. От изучения пантеона божеств и мифологических существ меня оторвал звон будильника, через пятнадцать минут я должен быть на месте встречи. Я быстро надел куртку, ботинки, вызвал такси, и вышел из номера. Через тринадцать минут я был на месте, агент Нил уже ждал меня там.

- Я взял на себя смелость заказать то же, что и в прошлый раз. Мне, определённо, есть, что вам рассказать по нашему делу, - сказал он, наливая мне кофе.

- Добрый вечер, у меня тоже есть одна версия. Если обратить внимание на обгоревшие трупы домашних животных, и следы ожогов на шеях людей, я бы сказал, что это Ифрит. Но объяснить обескровливание людей я никак не могу, информации, о том, что ифриты пьют кровь, я не нашёл.

- А вы молодец, мистер Найлз, вернее, Майкл, у меня та же информация. Но мне не пришлось ничего делать, и никому звонить, чтобы её узнать. Как только я вышел из вашего номера, я даже не успел дойти до машины, мне позвонили. Звонивший представился членом некой организации, судя по названию, арабской, точного названия я точно не запомнил, что-то вроде «питта», или «митта». Он сказал, что обладает полезной для моего расследования информацией. Сказал, что я и сам уже, наверное, догадываюсь, о сверхъестественной природе преступлений. Что их организация занимается исправлением подобных ошибок, ловят и изучают, или, если не удаётся поймать, уничтожают существ, представляющих опасность для людей по всему миру. Так что мы гоняемся за ифритом, не за обычным ифритом, он претерпел некоторые изменения в результате ритуала. Его не впервые призывают, каждый раз он становится сильнее, ещё один призыв - и убить его будет крайне сложно, ещё два - невозможно. Звонивший предложил встретиться у них сегодня вечером и всё обсудить, сказал, что у них есть варианты, как решить возникшую проблему. Сегодня вечером в Кэтсвилле, небольшом городке в центре штата, в паре часов езды от Зелингтона. Заеду за вами в шесть вечера, выписывайтесь из гостиницы, едем к ним на несколько дней.

- Звучит, мягко говоря, неправдоподобно. Но учитывая все предыдущие события, я могу поверить во что угодно, особенно если это «что угодно» поможет мне отомстить за мою семью. К шести вечера буду готов. До встречи.

- Из вас получился бы неплохой агент, мистер Найлз. До встречи.

Я решил пройтись до гостиницы пешком, проветрить и освежить голову. Прогулка у меня заняла около получаса. Добравшись до места, я принял душ и заказал в номер пиццу. Время до отъезда я решил посвятить изучению ифритов, и всего, что с ними связано. Ифрит – могущественный демон арабской и мусульманской мифологии, крылатое существо, огромной силы и хитрости. Проклятые Аллахом, сильнейшие из джиннов, они считаются душами умерших насильственной смертью. Верховного ифрита зовут Малик Тереш, он властитель всех джиннов. Абсолютно никакой информации о том, как их убить. Создавалось впечатление, что все статьи об ифритах писали сами ифриты, они сильные, большие, и хитрые. Не уверен, что от моих посиделок в интернете будет хоть какой-нибудь толк.

До поездки оставалось менее часа. Выписавшись из гостиницы, я зашёл в соседний магазин, купил сигарет и кофе на вынос, и стал ждать пока за мной заедут. Ровно в шесть машина агента Нила стояла у гостиницы. Весь путь до Кэтсвилла прошёл за обменом теориями заговоров. Меня интересовало, что за организация занимается истреблением сверхъестественного, и с какими существами они уже имели дело. Агента интересовало, как некая арабская организация сумела организовать базу на территории США. Общий вопрос был один, как мы сможем поймать такую быструю и смертоносную тварь, с которой столкнулись.

За разговорами два с половиной часа пролетели быстро. Мы подъезжали к одноэтажному зданию, в нескольких десятках километров от Кэтсвилла. С виду дом никак не напоминал базу секретной организации, за такой дом я бы не заплатил и тысячи долларов. Приземистое здание возрастом лет семидесяти, за зданием явно никто не следил. Дом потерял всякие цвета, лишь местами можно было заметить синие, почти выцветшие, пятна. В целом это было довольно печальное зрелище, местами отсутствовали доски в стенах, крыша так же была далеко не в лучшем виде, окна наглухо заколочены.

По всему было видно, что организация не из богатых. Как только мы к нему подъехали, из дома вышел человек, ничем не напоминавший араба, белокожий американец, немногим старше меня. Среднего роста, около ста восьмидесяти сантиметров, узкие плечи, выправка военного человека. Волевое лицо с резкими чертами выдавало в нём человека, который точно не пасует перед трудностями. По всему было видно, что всякие шутки ему чужды.

- Вы пунктуальны, мистер Ходжинс, - произнес он с явным восточным акцентом, - вас, мистер Найлз, мы также рады видеть, соболезнуем вашей утрате, - обратился он ко мне.

Не дав мне ответить, он продолжил:

- Меня зовут Амир, рад вас приветствовать в нашем скромном, временном жилище. Я уверен, объединив усилия, мы сможем поставить точку в этой истории. Пожалуйста, идите за мной.

Внутри дом оказался совершенно пустым, разделенным на два помещения, одна половина здания была превращена в гараж для грузовика, который стоял внутри. На грузовике красовался логотип компании «Мэд деливери». Запоминающаяся картинка с человеком, бьющим по коробке, которая куда-то летит с большим ускорением. Человек, пинающий ваш груз, не должен сильно повышать количество клиентов компании. Помню, мы с женой пользовались услугами этой компании, когда мы съезжались, выбрал её за их чувство юмора. Вход во вторую половину дома был закрыт, и на двери висел замок, что там находилось, я видеть не мог. Дверь в грузовик была открыта, изнутри исходил яркий свет и звук работающего принтера.

- Сегодня всё вовремя, удивительно, - сказал Амир, и жестом пригласил нас за собой внутрь грузовика.

Мы расположились за столом, горячий чай с сэндвичами уже ждал нас.

- Двадцать листов информации, по десять каждому из вас. Пока идёт распечатка, я вкратце расскажу о нас, и что мы будем делать. Как я уже говорил, я член организации «Ситта», что означает цифру «Шесть» на арабском языке. Была основана в Багдаде в одиннадцатом веке по приказу Султана Мелик-Шаха первого шестью избранными мамлюками, как ответ на участившиеся случаи применения тёмных оккультных практик. Они должны были заниматься изучением всего сверхъестественного на территории ближнего востока и северной Африки. Находить и наказывать практикующих тёмные ритуалы, и исправлять сделанное ими. Похоже, в то время у некоторых людей было больше времени для оккультных практик, раз потребовались такие усилия. Как бы то ни было, с тех пор организация сильно разрослась, и у нас есть филиалы во многих странах мира. В Америке у нас работают шесть человек, все заняты в разных штатах, с вами буду работать я.

К этому моменту принтер закончил печатать, он взял листы, разделил их на две части, и раздал каждому.

- Ознакомьтесь с данной информацией. Здесь всё, что мы знаем о нашем демоне, описание ритуала его призыва, его слабые места и возможные варианты убийства.

- Возможные? То есть вы не уверены, как его можно убить наверняка? – поинтересовался я.

- Этот демон отличается от ему подобных, кто-то модифицировал ритуал призыва, объединив два ритуала в один. Никто в мире не знает точно, с чем мы имеем дело. Вся информация, которой мы располагаем, у вас в руках.

Эти десять листов были самым интересным чтивом за всю мою жизнь. Я как будто читал сказку, но осознавая, что всё, что там написано, совершенно реально. Если вкратце, то там было написано о том, что некая группа людей, занимающаяся оккультными практиками, решила создать высшего демона. В самом начале был призван ифрит, затем в такое же заклинание призыва ифрита добавляют ещё одно, призванный демон исчезает и появляется вновь, в улучшенной версии. И так, каждый раз добавляя дополнительно новое заклинание, можно создать симбиоз всех известных нам демонов. После призыва должно пройти какое-то время, чтобы демон смог полностью освоить свою новую форму, и выдержать следующий призыв.

Частота призыва минимум раз в год, так что ещё около четырёх месяцев демон будет убивать на территории США. До США демон был призван на юге Франции, до Франции в ЮАР, до ЮАР в России на дальнем востоке. Они меняют не просто города для новых призывов, а страны и континенты, чтобы никто не мог связать все эти преступления. Было уже три призыва, сколько всего будет призывов еще, никто не знает. По окончании они, скорее всего, хотят добавить в ритуал заклинание подчинения, и подчинить демона своей воле. Демон будет огромной силы, объединив в себе силу многих существ, и в организации боятся, что подчинить его своей воле будет невозможно ни одному человеку. Учитывая тот факт, что в последней серии убийств у жертв не было крови, скорее всего во время третьего призыва ему добавили сущность вампира. Получается, чем больше крови он выпьет, тем сильнее он станет, и надо его остановить как можно быстрее.

- Мистер Амир, вы сказали, что тут есть информация о слабостях и вариантах его убийства. А ничего подобного тут не увидел, - спросил я, после прочтения.

- Можно просто Амир, мы в одной команде. Так и есть, о слабых местах мы ничего не знаем. Возможно, добавляя сильные стороны существ демону, они добавляют и слабые стороны, такие как боязнь солнечного света вампиров. То, что демон не трогает кошек, говорит о том, что в одном из ритуалов ему добавили сущность, которая отчасти является кошкой, или вынуждена избегать кошек. Мы можем только гадать, и надеяться, что демонолог, начавший всё это, не сумел убрать все слабости. В противном случае завтра мы всё умрём.

- Умрём? Это определённо не входило в мои планы на ближайшее будущее. Только если моя смерть позволит мне отомстить за семью.

- Умрём? – агент Нил прервал молчание, - поддерживаю мнение мистера Найлза на первые пятьдесят процентов, свою смерть я хотел бы убрать из уравнения, по возможности, - он достал обойму из своего пистолета, продемонстрировав всем присутствующим патроны с серебряными пулями, и широко улыбнулся, - хотелось бы, чтобы эти игрушки сыграли свою роль.

- Завтра мы попробуем провести ритуал призыва демона, пока он не набрал силы. От вас, агент Нил, потребуется одна услуга. Во время убийства семьи Норсен в Вантауне три месяца назад наш демон оставил кусок кожи на перстне главы семейства. Похоже, он сопротивлялся, и поцарапал его. Для ритуала нам нужен этот перстень. Полагаю, для вас не составит труда его достать? – сказал Амир, доставая из старого на вид сундука какие-то свитки, коробочки и баночки.

- Хорошо, никаких проблем, через несколько часов оно будет у вас, - ответил агент Нил, вращая в руках свой жетон, - этот кусок металла открывает если не все, то многие двери.

С этими словами он достал мобильный телефон, набрал номер, и пошёл к машине, разговаривая с кем-то повелительным тоном.

- А для вас, мистер Найлз, уготовлена роль, с которой может справиться только человек, сильно заинтересованный в результате ритуала. Просто слушайте меня, и делайте всё в точности, как я скажу.

- В чем именно будет заключаться ритуал? Нам же не понадобится убивать людей или животных?

- Ритуал будет проходить одновременно в двух местах, тут и в Багдаде. Это должно удвоить наши шансы на призыв. В распоряжении нашей организации есть, чем удивить нашего крылатого друга. Скажем так, во время проведения ритуала вы с вашим другом из ФБР будете вооружены. Достаньте два чемоданчика из дальнего угла, кожаные, со странными золотыми надписями на арабском языке.

Даже если бы он послал меня за чемоданами пешком на двадцатый этаж, я бы пошёл, ни сказав, ни слова, очень уж хотел знать что внутри. Найти их не составило проблем, это были два коричневых чемодана в европейском стиле, сделаны очень качественно, с серебряной фурнитурой, и золотыми надписями на арабском языке. Чемоданы были очень лёгкие, будто внутри не было даже внутренней обшивки.

- Выбирайте себе один чемодан, мистер Наилз. От вашего выбора зависит если не всё, то многое. Второй отдадим агенту Нилу.

Звучало крайне загадочно, и я, недолго думая, выбрал один чемодан.

- Откройте его.

Внутри был кремневый пистолет, в идеальной сохранности. Ствол был выполнен в технике дамасской стали, рукоять из чёрного дерева, отделана золотом и драгоценными камнями. Так же в чемодане были приспособления для зарядки пистолета, ёмкость для пороха, и десять серебряных пуль в отдельных выемках. Всё выглядело так, как будто им ни разу не пользовались.

- У вас не будет права на ошибку, мистер Найлз, боюсь, перезарядить вы его не успеете. Подержите его в руках, привыкните к весу, габаритам.

- Пистолет выглядит так, как будто я буду первым, кто из него выстрелит. Прекрасная работа, мастерская, просто ювелирная. Он явно не предназначался для простого смертного.

- Определённо это работа мастера высочайшего уровня. Я могу сказать вам точно, кто его сделал и когда. Мастер из Каира, Кадир аль-Надим, личный оружейник османского султана Селима первого, восьмое февраля 1518 года. Пули отлиты имамом из Багдада, пули серебряные, в них заключены самые сильные из демонов, изгнанных им, по одному в каждой пуле. Любое повреждение такой пулей мгновенно вызовет сильнейшую одержимость демоном. Через несколько минут демон покинет тело одержимого, и вернётся в ад, вместе с душой жертвы. Поверьте, я никому не пожелаю такой участи. Пули не будут работать на праведных людей, которым нет места в аду. И да, ваша рука первой спустит курок, пистолет ждал завтрашнего дня более пятисот лет. Можете мне поверить, он не подведёт.

Пистолет прекрасно сидел в руке, как влитой. Он подходил мне, как мой единственный итальянский костюм, который я заказал, когда мы были в Риме с женой и дочерью. Но всего один выстрел, я никогда не стрелял ни из какого оружия, как-то не приходилось. Я, можно сказать, огнестрельный девственник. Доверять такое ответственное дело такому, как я - весьма сомнительное решение.

- Вы не знаете, кто именно стоит за всем этим? Конкретного человека, который начал ритуал, - спросил я Амира.

- У нас есть предположения, в мире не так много человек, способных на подобное. Во время первого крестового похода из Иерусалима были украдены магические свитки и книги. Всего около восьмисот свитков и пятидесяти книг. Древние алхимические и оккультные трактаты. Мы думаем, что опираясь на информацию из этих книг и свитков, было создано заклинание объединения, с которым мы имеем дело. Но, даже имея все книги мира, простому человеку не удастся такого, для этого нужен очень сильный, потомственный демонолог.

- Где гарантии, что после убийства демона этот человек не вызовет следующего?

- Такие заклинания стоят части жизненных сил, и души для демонолога, и требуют длительной подготовки. Мы уверены, что заклинание готовилось не менее десяти лет. Свитки, на которых записывают такие сильные заклинания, очень древние, их не так много осталось в мире, и все они одноразовые. Скорее всего, вторая попытка будет ему стоить жизни. Мы думаем, кем бы он ни был, он пошёл ва-банк. Либо он заканчивает заклинание удачно, и обретает власть над самым сильным демоном в мире, либо умирает и лишается души.

- Понял, но, как мне кажется, надо бы, на всякий случай, его найти и пристрелить. Кстати, про «пристрелить». Может отдать пистолет агенту Нилу? У него несравненно больше опыта в обращении с огнестрельным оружием, – сказал я.

- Не волнуйтесь, всё будет так, как должно быть. Мы лишь должны сделать всё, что в наших силах. В задней части грузовика стоят кровати и раковина, можете умыться и хорошо выспаться. А сейчас прошу меня извинить, мне нужно подготовить всё для завтрашнего ритуала.

С этими словами Амир взял сундучок, в который уложил на вид очень старые свитки, склянки и мешочки, и удалился во вторую часть дома. Думаю, не стоит объяснять, что это был мой первый ритуал призыва демона. Я немного волновался, и решил последовать совету Амира пойти отдохнуть. Даже если не удастся поспать, то хоть немного побуду в горизонтальном положении. Половина грузовика была превращена в дом на колёсах. Там было четыре кровати, компьютер, умывальник, и туалет с кухней, я расположился с полным комфортом. Но уснуть, и даже просто закрыть глаза на пару минут, я не смог. Как только я закрывал глаза, я погружался во тьму во всех смыслах, на меня начинали смотреть глаза моей семьи, любимые и безжизненные. От безысходности я стал водить глазами по книжным полкам рядом с кроватями в попытках найти что-нибудь почитать.

Книги с арабской вязью я сразу же отметал по вполне понятным причинам. Там было около дюжины книг, написанных на понятном мне английском. Пять книг чьи-то мемуары, «Проклятия и сглазы, том первый», «Сила одного человека», «Боги, не оставляющие теней», «Культ Незримого», «Во власти тумана», «Семь культов северной Америки» и «Вязание крючком». Времени на то, чтобы освоить вязание крючком у меня не было, так что я выбирал между книгами «Сила одного человека» и «Культ Незримого». Тогда я подумал, что название первой книги звучало как очередной тренинг повышения самооценки, так что я остановился на второй.

Книга за авторством доктора Людвига Ритсона представляла собой исследование некоего древнего культа Незримого. Первую главу книги я бы описал словами из бессмертного произведения Шекспира, «Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам». Нашим мудрецам, и мне не снилось, а доктору Людвигу Ритсону снилось. Согласно первой главе, это один из древнейших культов в мире, первые упоминания о нём датируются десятью тысячами лет до нашей эры. В Месопотамии найдены глиняные таблички, где упоминается некое божество, Незримый. И, судя по всему, он существует в первоначальном виде и по сей день. Кровавые, очень странные ритуалы и человеческие жертвоприношения были основой культа.

Если переживу завтрашний день, обязательно дочитаю книгу до конца. Вторая глава называется «В обмен на кровь». Кто такой Незримый, и ради чего мы убиваем людей, узнаете после рекламной паузы. Паузы под названием «Призыв и убийство охрененно сильного демона». В одной из главных ролей человек с однозарядным пистолетом, который никогда в жизни не стрелял.

Звук приближающегося автомобиля отвлёк меня от этих позитивных мыслей. Я вышел из грузовика, Амир подошёл к машине вместе со мной.

- Готов поставить на кон свой значок, что вы не успели по мне соскучиться, - сказал агент Нил, выходя из своей машины, - вот твоё кольцо, Амир, тебе помочь донести его до жерла вулкана? Или справишься сам?

- Хорошая шутка, агент Нил, просто замечательная, - ответил Амир с явным восточным акцентом, беря пластиковый пакетик с кольцом, - сейчас же позвоню самому главному в мире арабу, попрошу добавить её в утреннюю молитву.

Оказалось, что я ошибался на его счёт, он даст фору любому в том, что касается чувства юмора. Было действительно смешно, в тот момент мы все смеялись несколько минут, как в последний раз. Жаль, что это действительно могло быть в последний раз.

- Час ночи, нам всем лучше хорошенько выспаться, просыпаемся с восходом солнца. Надеюсь, сегодня ночью эта тварь никого не убьёт. А завтра мы с ней покончим, раз и навсегда.

В итоге никто из нас не спал всю ночь. Я лежал в грузовике и в перерывах между просмотром фотографий дочери и жены, сохранившихся в телефоне, пытался продолжить читать «Культ Незримого». Так же смотрел видео в интернете на тему «Стрельба из кремневого пистолета», а то я даже не знал, как его заряжать. Агент Нил сказал, что поспит в своей машине, но всю ночь сидел за ноутбуком. Амир сказал, что поспит снаружи, и всю ночь чередовал чтение молитв с заточкой своего меча, странной формы, с раздвоенным остриём, как язык змеи. Он сказал, что это зульфикар, оружие его предков, в нём содержится сила аята, одного из стихов Корана. Тем временем из-за горизонта показалось солнце. И из закрытой комнаты раздалось громкое кукареканье. Возможно, это был наш будильник, с таким точно не проспишь.

- Нам пора, друзья мои, надеюсь, вы готовы к битве, так же как я. Будьте сильнейшей версией самих себя, – сказал Амир, и жестом пригласил нас в закрытую часть дома, - дайте мне пару минут, отгоню грузовик подальше от дома, никогда не знаешь, что может произойти во время ритуала.

Войдя внутрь, я увидел помещение размерами примерно восемь на шесть метров. Стены и потолок были окрашены в черный цвет, а пол в белый. На полу красной краской был нарисован квадрат, заполненный огромным количеством всяких закорючек и символов разных цветов. С одной из сторон квадрата стояла клетка с петухом внутри. В центре, и на каждой грани квадрата стояла большая свеча.

- Мистер Нил, возьмите ваш чемоданчик, это будет ваше единственное оружие на сегодня. Ваш пистолет можете оставить в машине, толку от него не будет, - обратился Амир к агенту, показывая на тот чемоданчик, который я не выбрал вчера.

Агент Нил подошёл к чемоданчику, открыл его. Я в это время открыл свой и занялся зарядкой пистолета. Ему в качестве оружия достался кинжал, выглядящий, как кусок зелёного камня, похожего на нефрит, вставленный в рог. Не выглядел он чем-то настолько крепким, чтобы нанести повреждения даже куску сливочного масла, не то что демону. Выглядел он очень хрупким. Но я понимал, что этот кинжал не мог быть тем, чем кажется.

- Возьмите кинжал в руку, и не расставайтесь с ним до конца ритуала. В нужный момент вы поймёте, почему он лучше вашего пистолета. Ему больше десяти тысяч лет, и он достаточно повидал демонов на своём веку. Только сильные духом и телом люди могли подчинить себе силу кинжала. Уверен, вы из таких людей.

- Эта штуковина не выглядит как предмет, которому я могу доверить свою жизнь. Я последую вашему совету, буду держать его при себе. Но с пистолетом я не хотел бы расставаться, к тому же я потратил немалые деньги на патроны с серебряными пулями.

Я в это время закончил зарядку, поместив кусок ткани в ствол пистолета, дабы предотвратить выпадение пули, если ствол будет направлен вниз. На зарядку была потрачена всего одна пуля, девять оставалось лежать в чемоданчике. Я взял все оставшиеся пули и положил их в нагрудный карман. Раз уж от успеха нашего сегодняшнего мероприятия зависят наши жизни, и выстрелить ещё раз я точно не смогу, так как зарядка дело долгое, то хоть смогу бросить горсть пуль, они довольно увесистые. К тому моменту солнце почти полностью показалось из-за горизонта.

- Солнце почти полностью показалось, пора начинать, присаживайтесь по правую и левую руку от меня, - сказал Амир, и сел на колени напротив единственного в помещении окна, - и делайте всё в точности, как я скажу.

Я сел по правую руку от него, агент с другой стороны. Амир поклонился в сторону солнца, коснувшись пола лбом, стал зажигать свечи, и что-то бормотать на непонятном языке. Зажёг все свечи, достал баночку, и выплеснул на свечу, которая находилась возле петуха какую-то красную жидкость, похожую на кровь. Тут случилось то, что сильно меня удивило, и чего я никак не мог ожидать. Как только кровь затушила свечу, петух замер, и внутри него стал разгораться огонь.

Не прошло и пяти секунд, как яркое, зелёное пламя, вырвалось изнутри птицы и полностью сожгло её, оставив в клетке лишь кучку пепла. Я смотрел на всё это, и уже был готов выстрелить в самого Амира, если только он попытается выплеснуть что-то на мою свечу. Но следующую баночку он выплеснул на центр квадрата, под центральную свечу. Я пристально на него смотрел, и заметил, что он как будто старел каждый раз, как выплёскивал жидкость из баночек. У него точно становилось больше седых волос и морщин. И тут я вспомнил, как он говорил мне, что подобные ритуалы дорого обходятся тем, кто их совершает, они платят годами своей жизни.

- Возьмите склянки, и вылейте их в центр квадрата, не затушите свечу, - он дал нам по одной маленькой баночке.

Мы послушно вылили их в центр квадрата. После этого он выплеснул последнюю склянку на центральную свечу, чем затушил её. Сразу же после этого из всех трещин и отверстий в полу стала просачиваться кровь. Я хотел привстать, чтобы не испачкаться в ней, но Амир, не переставая что-то бормотать, жестом показал, чтобы я не вставал. Кровь к тому моменту залила весь пол, покрыв его слоем в три или даже четыре сантиметра. Я это точно знал, так как плинтуса я уже не видел, он был полностью скрыт под её поверхностью. Но я не чувствовал, что кровь пропитывает мою одежду и что я промок, она будто и не касалась меня вообще. Я видел исходящие волны от тех мест, откуда она проникала в комнату, но погрузить в неё руки не мог. Мы все будто сидели на натяжном потолке красного цвета. Как только я обратил на это внимание, кровь перестала поступать, и мы продолжили сидеть на идеально ровной, кроваво-красной поверхности. Железистый запах крови, заполнивший всю комнату, уже был почти нестерпим. Чувство тошноты, казалось, вытесняет из меня все остальные чувства. Какие там всемогущие демоны? В том момент меня почти победило чувство тошноты.

Амир достал из-за пазухи какой-то свиток, зажёг его от своей свечи и бросил в сторону клетки, в которой ещё недавно была живая птица. Свиток упал на поверхность крови, и последние языки пламени доели кусок древнего пергамента без остатка. Затем он достал кольцо, привезённое агентом Нилом, и бросил его в клетку. Под клеткой, сопровождаемые страшным треском, стали появляться трещины. Из появившихся трещин, внутрь комнаты стал проникать яркий, едкий зелёный свет. Появление каждого нового пучка света, сопровождалось странным звуком, нечто среднее между звуком трескающегося камня, звуком рвущейся толстой ткани, и криком какого-то неведомого животного. Трещин быстро становилось больше, и они становились всё толще. Через полминуты куски пола под клеткой стали проваливаться куда-то вниз, освобождая ещё больше света. Кусков пола провалилось достаточно для того, чтобы клетка провалилась сквозь землю. Как только клетка исчезла, пол стал проваливаться дальше, по направлению к центру квадрата, и в наши стороны.

- Не смотрите вниз, иначе вас затянет туда, закройте глаза, - сказал Амир.

Я посмотрел на агента Нила, он сразу же закрыл глаза. К тому моменту, границы провала почти дошли до наших свечей. Я тогда решил, что закрывать глаза не буду, буду смотреть вверх. Но осознав, что на то, чтобы взглянуть вниз мне хватит доли секунды, и это может быть мне неподвластно, я закрыл глаза. Умирать раньше времени не хотелось. Если бы я провалился в эту зелёную бездну, что бы меня там ждало, кроме неё? Несмотря ни на что, я захотел увидеть, что в этой бездне, и захотел снять на смартфон, не открывая глаз. Нащупав свой смартфон, я его включил, нажал на кнопку быстрого доступа к фотоаппарату, направил на пол, и сделал несколько фотографий. Звук, исходящий от провала становился всё оглушительнее и нестерпимее.

- Не время для селфи, мистер Найлз, приготовьте ваш пистолет, у нас около минуты, - прозвучал голос Амира, - можете открыть глаза.

Вдруг звук полностью прекратился, и в доме воцарилась мёртвая тишина. Я открыл глаза, из дыры в полу уже не исходило никакого света, внизу была непроглядная тьма. Кровь со всей комнаты стекала в эту бездну. Нил нервно крутил в руках свой кинжал, изнутри которого исходил яркий красный свет, и свет становился всё ярче и ярче. В тот момент было очевидно, что это не простой кусок нефрита.

- Рукоять сильно жжет мне руку, - громко произнёс агент Нил.

- Боль – это плата за использование кинжала. Поверьте мне, это ничтожная цена, - ответил ему Амир.

Последние ручейки крови стекали внутрь дыры, пока последняя её капля не исчезла в кромешной темноте. С исчезновением последней капли мы услышали дикий рёв, исходящий, казалось, из самых глубин земли, или ада. Звук с огромной скоростью приближался к нам. Амир встал на ноги, отошёл от края дыры, достал правой рукой свой меч, а левой нажал кнопку на стене позади себя, которую до этого я не замечал. Стена, с единственным окном, выходившим на восток, к восходящему солнцу, с грохотом упала в сторону улицы. Мы с агентом тоже встали, и отошли на пару метров от края. Я сжал рукоять своего пистолета, и замер в ожидании появления демона.

- Солнечный свет будет на нашей стороне, - выкрикнул Амир, и обратил свой меч в центр комнаты.

Приближающийся рёв поглотил все остальные звуки, и в тот момент, когда должен был ворваться в комнату, превратился в звук пушечного выстрела. Меня немного сдвинуло сильнейшей звуковой волной, будто в паре метров от меня выстрелила гаубица, пришлось на мгновение закрыть глаза. Открыв глаза, я увидел, что дыра в полу исчезла, и там вновь был пол, а на высоте полуметра в воздухе висел наш враг. Наконец я смог увидеть того, кто лишил меня семьи, и из-за кого я оказался тут.

Это была человекоподобная тварь, ростом около двух с половиной метров, довольно худощавого телосложения. На конечностях и на отдельных участках туловища, сквозь тёмно-красную кожу, было видно жёлтый свет, как от огня. На пальцах рук и ног, были чёрные, длинные когти. Голова представляла собой, нечто среднее между головой человека и головой летучей мыши. Короткий нос с огромными ноздрями, огромные остроконечные уши и маленькие, горящие огнём, с вертикальными, кошачьими зрачками, глаза. Не было и намёка на крылья. От демона исходила аура смерти, разрушения и страха, я чувствовал, как она давит на меня, на каждый миллиметр моего тела. Абсолютно всё в этом существе было нацелено только на убийство, в данный конкретный момент - на убийство нас троих.

С момента его появления прошло менее пяти секунд. Амир сделал выпад мечом, и глубоко воткнул раздвоенное остриё зульфикара в левую ногу демона. В ответ демон, с огромной скоростью, нанёс удар правой рукой, снизу-вверх, по руке Амира, отсёк её в районе локтя, и нанёс страшную, рваную рану груди. Кровь брызнула на стену и потолок комнаты. Было видно, с каким трудом агент Нил держал свой кинжал, рукоять обжигала ему ладонь всё сильнее. Гримаса сильной боли была на его лице. Он подскочил к демону и резким диагональным ударом хотел порезать его в области груди. Во время взмаха, кинжал в его руке стал размером с хороший меч, около метра длиной, из острия которого исходил длинный ярко-красный луч света. Удар причинил значительно больший ущерб, чем тот, на который рассчитывал агент.

Удар со звуком пролетающего мимо истребителя разрезал крышу, стену дома, и машину Нила, которая была припаркована у северной стены здания. Демон лишился левого уха и левой руки по самое плечо. После удара кинжал вновь стал прежним, и агент выпустил его из руки, на руке не было ни следа ожогов. Взвыв от боли, тварь налетела на агента, повалила на пол и стала наносить удары оставшейся рукой. Агент достал свой пистолет и стал стрелять в грудь монстру. В этот момент я выстрелил, целился в центр спины, пуля попала в тело, в пяти сантиметрах от левого бока. Демон на мгновение замер, и вдруг, правой рукой вырвал из себя кусок плоти, с пулей, которая в нём застряла, и бросил на пол. И той же рукой, наотмашь, ударил меня. Удар был такой силы, что я отлетел на три метра и ударился о стену в метре от пола. Я не потерял сознание, и видел, как демон продолжает бить агента Нила. Амир в это время закончил перетягивать руку, и лежал у стены, положив на грудь какой-то свиток, который полностью пропитался его кровью. Я чувствовал, что у меня были сломаны рёбра и с правой и с левой стороны, любое движение причиняло мне страшную боль. Очевидно левая ключица так же была сломана, но образы моей семьи, всплывающие перед глазами, придали мне сил преодолеть боль и добежать до демона. Пока я пробегал какие-то жалкие три метра, я правой рукой нащупал в кармане оставшиеся девять пуль и взял их в руку.

Добежав, я со всей силой ударил демона кулаком с зажатыми в нём пулями в то место, откуда он вырвал выпущенную мной пулю. Кулак проник внутрь почти полностью, я выпустил из руки все пули, и попытался пропихнуть их как можно глубже в тело. Демон перестал бить агента, медленно распрямился и замер без движений. Повернулся в мою сторону, и резко занёс правую руку для удара. Но ударять не стал, видно было, что что-то, или кто-то, мешал ему сделать это. Он посмотрел на свою руку, и его лицо разрезала гримаса злости. Затем стал что-то говорить на непонятном мне языке. Потом ещё на одном и ещё на одном. Спустя тридцать секунд он уже одновременно говорил многими голосами, и каждый пытался перекричать всех остальных. Скорее всего, их было девять, по количеству пуль.

- Воткни в него вон ту длинную железяку, - прошептал агент, одной рукой держась за грудь, а второй показывая на лежащий на земле меч Амира.

- С превеликим удовольствием, Нил, но я не уверен, что это сильно нам поможет, - ответил я.

Я подошёл к Амиру, взял его меч и вернулся обратно к демону. Замахнулся что было сил, и воткнул ему в грудь меч, пронзив насквозь. Но это, как ни странно, его не убило, он лишь опустился на колени.

- Отойдите, мистер Найлз, лучше вам отойти от него, - произнёс Амир, лёжа, повернув голову в мою сторону.

Агент Нил был сильно потрёпан, но, похоже, что бронежилет сильно уменьшил ущерб. Он встал на карачки, подполз к демону, пару раз ткнул его своим складным ножом, и пополз к Амиру. Я тоже решил послушать совета и отошёл к стене. К тому моменту силы почти покинули меня, и я сполз на пол по стене.

Демон упал на пол, его тело начало страшно трястись, конечности изгибались под разными углами, при этом издавая треск ломающихся костей. Всё это время он не переставал разговаривать десятью разными голосами. Затем он стал подниматься в воздух, дёргаясь в конвульсиях. Огонь внутри него разгорался, как в недавно покинувшем нас петухе. Можно было насчитать десять ярких источников внутри тела. Всё сильнее и сильнее, местами прорываясь сквозь кожу.

- Нам лучше покинуть здание, если не хотите составить кампанию нашему другу, - прошептал Амир, кое-как, опёршись на ножны от своего меча, поднялся на ноги и пошёл к выходу. Я подхватил его, и агента Нила, под руку, и из последних сил, помог им выбраться наружу.

Мы сидели метрах в десяти от дома, прислонившись спинами к колёсам грузовика, и смотрели на дом. Из дома доносились звуки ломающихся костей, и исходил, уже довольно яркий, почти слепящий, свет. К звуку ломающихся костей добавился звук трескающегося пола и земли под домом. Земля трескалась и распадалась на части очень быстро. Свет, исходящий от дома, сменился светом из-под земли, который в одно мгновение поглотил его полностью. Из столпа света раздавались душераздирающие, нечеловеческие крики боли. Столп света был такой силы, что даже в свете солнца было видно, как он уходит вверх так высоко, насколько хватало взгляда. Затем свет стало затягивать внутрь образовавшейся на том месте, где минуту до этого был дом, воронки. В одно мгновение крики стихли, и свет исчез под землёй. На дне дымящейся воронки диаметром метров десять и глубиной пару метров, лежал зульфикар. Весь снег в радиусе пяти метров от воронки растаял без следа. Судя по всему, на этом всё. Мы победили.

- Очень жаль, что петух не видит наш триумф, - отхаркивая кровь и смеясь, сказал агент Нил, - и машину жалко, мне за неё отчитываться, а я не знаю, чем объяснить её текущее состояние.

- Мистер Найлз, не хотели бы стать частью нашей организации? Очевидно, что с сегодняшнего дня мне понадобится правая рука. Потенциал у вас определённо есть. Работа у нас обещает быть куда интереснее, чем ваш магазин стройматериалов, да и платят очень хорошо, - спросил меня Амир.

- В этой истории мы можем ставить точку? – произнёс я, глядя куда-то вверх.

- Определённо, здесь всё. Но, я уверен, это далеко не последняя наша история.

Мы все сели в грузовик и поехали в ближайшую больницу. Благо она была менее чем в десяти километрах от нас. Агент Нил был за рулём, хотя давалось ему это с огромным трудом. Мы довольно быстро добрались до больницы. Вопросы врача о том, что у нас случилось, и как нами были получены такие травмы, поставили нас в тупик, спас нас значок ФБР агента Нила. Пока мы все лежали в больнице, я успел обдумать предложение Амира. Жить прежней жизнью я точно уже не смог бы, так что решил принять предложение. Продам свой магазин и свой дом, сожгу все мосты. Свою семью я спасти не сумел, но у меня будет возможность спасать других людей. И такая возможность представилась мне довольно скоро…

Поучительная история Майкла Винтмара третьего

Записываю эти слова на диктофон, на бегу. Надеюсь, заряда аккумулятора в моём смартфоне хватит, чтобы я успел рассказать всё, что со мной случилось. В надежде, что моя история сможет кому-либо помочь, предостеречь людей от моих ошибок.

Моя история могла бы быть самой обыкновенной. О том, как парень из одного города хотел переехать в другой город в поисках лучшей жизни. Обычная ситуация для многих. Подобных было и будет огромное количество, миллионы, никакой мистики, никакой боли и разочарований. Увы, но моя история не такая, хотя начиналась как самая обыкновенная…

Меня звали Майкл Винтмар третий. Звучит довольно пафосно, но эта цифра говорит лишь о том, что до меня было ещё два таких же неудачника, как и я. Ничего значимого не добившихся, и всю свою жизнь, безвылазно, проживших в небольшом городке Хок Рок в штате Небраска. Не обращайте внимания на то, что я пишу о себе в прошедшем времени, по ходу моего рассказа вы всё поймёте.

Ровно две недели назад, как только мне исполнилось двадцать шесть лет, я проснулся с сильным чувством того, что надо что-то менять в своей жизни, причем кардинально. Я был довольно хорошим, если не сказать отличным, столяром. С детства любил работать с деревом. Запах своей мастерской не променял бы ни на какой другой. И вот я решил найти работу по специальности, но в более перспективном для себя городе. Мои родители умерли три года назад, с девушкой расстался полгода назад. Лучший друг Джеф, с которым дружили с самого детства, уехал отсюда ещё в прошлом году в Бостон, поступил в институт. Так что в Хок Роке меня ничего не держало. Свой взгляд я устремил в Калифорнию по ряду причин. Не самый длинный ряд причин. Деньги и океан.

Моих навыков должно было с запасом хватить на то, чтобы устроится на одну из многочисленных строек, или даже открыть свою мастерскую. С этими мыслями я собрал все свои сбережения и деньги, доставшиеся мне от родителей, вышло ни много ни мало тридцать штук. Затем, ради портфолио, пришлось пару дней побегать по всем своим заказчикам с фотоаппаратом, запечатлеть свои работы. Я был готов, как никогда, к подъёму по социальной лестнице. Прямых автобусных рейсов до Калифорнии из Хок Рока не было, так что пришлось взять билет до городка Кингс Уотер, штат Юта, а оттуда уже прямым рейсом до мечты.

Утром двадцатого июня 2021 года, ровно в семь часов утра я сидел в автобусе до Кингс Уотера, и ждал отправления. Предстояло проехать семьсот семьдесят шесть миль, это двенадцать с половиной часов пути. Я запасся водой и сэндвичами, не забыл и свои любимые книги, несколько из них, так как не хотел сильно перегружаться. Зачитанную до дыр с самого детства «Моя семья и другие звери» Джеральда Даррела, сборник произведений Говарда Лавкрафта, и повесть Роберта Ирвина Говарда «Голуби из преисподней». С такими попутчиками время в пути прошло незаметно. Мы останавливались всего один раз, когда пробили колесо на границе с Колорадо. Приехали с опозданием минут на пятнадцать. На улице уже было темно, когда я вылез из автобуса, часы показывали без пяти десять.

Надо было где-то переждать ночь, и с утра, в восемь часов уехать отсюда к большой воде. Рюкзак был довольно тяжёлый, так что проводить много времени в поисках гостиницы я не хотел. Спросить ни у кого я не успел, так что пришлось как-то действовать своими силами. Я решил проверить доску объявлений у автовокзала, может, что удалось бы найти. В каком-нибудь клоповнике я останавливаться не хотел, так как при себе была крупная сумма денег и документы. А в сомнительных местах лишиться всего этого можно было очень легко.

- Привет, ищешь жильё? – спросил меня женский голос из-за спины.

Я даже вздрогнул от неожиданности. Это была девушка лет двадцати, с красивыми тонкими чертами лица, черными волосами, короткой стрижкой и огромными карими глазами, ростом чуть ниже меня. Одета была в обтягивающие джинсы, белую водолазку и кожаную куртку. Она определённо была в моём вкусе и располагала к общению.

- Привет, да, заранее не озаботился. Ты не знаешь где тут ближайшая гостиница? - ответил я с нескрываемой симпатией.

- Меня зовут Ева. Я живу тут недалеко, всего десять минут на машине. Вон моя стоит, - она показала на полумёртвый пикап, стоящий у боковой стены здания вокзала, - запрыгивай. В такое время ты тут ничего годного не найдёшь, одни притоны и клоповники.

Перспектива переночевать дома у такой шикарной девушки мне нравилась. Но выглядело всё немного подозрительно. Тем не менее, я решил принять предложение, на свой страх и риск.

- Приятно познакомиться, меня зовут Майкл. Вот как раз клоповники не входили в мои сегодняшние планы, хотелось бы проснуться в добром здравии и с тем же количеством вещей с каким засыпал.

Я решил подстраховаться и зашёл на вокзал, якобы за покупкой билета, хотя билет у меня был уже куплен. Подошёл к кассиру, задал кучу ненужных вопросов, чтобы меня запомнили. Походил перед единственной камерой наблюдения, в надежде, что она работает. Я смотрел огромное количество фильмов про всяких маньяков и серийных убийц и решил, что, если потенциальная убийца увидит, что меня заметили другие люди, она передумает меня убивать. Я ждал, что, когда выйду из вокзала её, и её машины уже не будет. Но я ошибся, она ждала меня на улице, и даже подъехала ближе к входу. С этого момента я чувствовал себя в безопасности. Если бы я только знал, что меня ждёт, я бы лучше пошёл пешком до Калифорнии, чем сел в эту машину.

- Тебе лучше поменять свой билет на более позднюю дату. Уверена, ты захочешь задержаться в наших краях чуть подольше, - и с этими словами положила свою правую руку мне на ногу, - куда направляешься? Попробую догадаться, в Калифорнию?

- Да, хочу поближе к большой воде, надоело жить в лесной глуши. Хотелось бы, в идеале, открыть свою столярную мастерскую где-нибудь поближе к побережью.

- Надеюсь у тебя всё получится. Я буду молиться за тебя, - сказала она, и свернула на узкую лесную дорогу.

Меня удивили её слова о молитве, она совсем не выглядела набожной девушкой. К тому же, когда она была за рулём, я мог видеть у неё очень странные татуировки на руках. Нечто среднее между кельтским орнаментом и детскими рисунками на тему «люди и животные». Переплетения растительных узоров с грубо нарисованными танцующими человечками и животными в странных позах. И они явно не относились ни к одной из известных мне религий. Пока я был погружён в мысли о татуировках, мы уже заехали куда-то глубоко в лес. Было ощущение, что я вернулся домой.

- Вот мы и на месте, выгружаемся, только старайся не шуметь, мои соседи отличаются очень чутким слухом.

С первого взгляда было понятно, что это какое-то странное поселение. Маленькие дома, с соломенными крышами, где-то пять на пять метров, построенные из грубо обтёсанных брёвен. Никаких электрических проводов, почтовых ящиков и иных признаков цивилизации. Больше я ничего не увидел, на улице было темно, словно мы находились в пещере, а не под открытым летним небом. Она открыла незапертую дверь в дом, и мы вошли внутрь. Похоже, это очень безопасное место, если даже одиноко живущая молодая девушка не закрывает дверь на ключ. Я посмотрел на дверь, там не было никакого замка или ещё каких средств запирания двери. Мы вошли внутрь, она зажгла керосиновую лампу, немного осветив дом изнутри. Вся мебель была грубо сколочена из каких-то палок и брёвен. Мне, как столяру, было очень больно на это смотреть.

- Вот моё скромное жилище, располагайся со всем комфортом. Не обращай внимания на мебель, здесь каждый должен сделать мебель себе сам. Завтра с утра проведу тебе экскурсию по нашему поселению. Я уверена, тебе у нас понравится. Возможно даже, ты захочешь провести здесь день- другой. А сейчас мы немного перекусим, если ты не против еды. Я чертовски голодна, не ела с утра. Принеси дров с улицы, разожжём печь, станет теплее, и сможем пожарить яичницу.

Она ушла в подвал, как я понял, она там хранила продукты. Я в это время сходил за дровами, закинул их в печь и зажёг. Ева вынесла из подвала хлеб, колбасу, яйца и сыр. В тот момент я тоже был голоден, за весь день съел два сэндвича. Так что решил обойтись без лишних вопросов, чтобы меня не выкинули на улицу посреди ночи, да ещё и голодным. Внутри не было никакой электроники или бытовой техники. У меня было ощущение, будто по пути сюда я не заметил, как мы въехали в машину времени, и попали в раннее средневековье.

- Тебе не помочь с готовкой? – спросил я в надежде, что помощь ей не понадобиться. Я терпеть не мог готовить.

- Да, конечно, можешь пожарить нам яичницу, сковороду и масло найдёшь в тех корзинах, - она показала мне на висящие под потолком корзины внушительных размеров.

В одной была посуда, во второй продукты питания, не требующие хранения в холоде. Я взял сковороду, бутылку масла, пару вилок и приступил к готовке. Ева стояла рядом и резала хлеб с колбасой. В какой-то момент я нечаянно задел её плечом, и она довольно сильно порезала себе большой палец на левой руке. Она ни сказала ни слова, ни вскрикнула и не заплакала.

- Чёрт! Извини, я не хотел, просто не привык работать при таком тусклом свете и в тесноте, мне очень жаль. Я сейчас достану аптечку и перевяжу тебе палец, - сказал я.

Схватил свой рюкзак и стал в нём ковыряться. Я всегда брал с собой в поездки свою походную аптечку, которой ни разу не пользовался. Я был весьма сомнительным туристом, рюкзак складывать толком не умел.

- Не нужно аптечки, и так всё пройдёт, - она замотала рану каким-то куском тряпки, и продолжила нарезать сэндвичи.

Вот это самоконтроль, ей на вид было не больше двадцати, а вела она себя как Джон Рэмбо. Если бы она тогда вскрыла патрон, высыпала порох на рану и подожгла, я бы не удивился.

Мы закончили готовить наши кулинарные изыски и сели за стол. Она предложила мне вина, сказав, что они сами его делают. Я не мог отказаться от такого предложения, так как считал, что круто разбираюсь в винах, поскольку был подписан на все ютуб каналы о вине, какие нашёл. Но это вино действительно оказалось великолепным, насыщенное, яркое, красное вино. Я никогда такого не пробовал, так что с удовольствием выпил всё, что мне налили. Она выпила всего пару глотков.

- Благодарю за еду, где мне можно расположиться на ночь? – сказал я, доев последний кусок яичницы.

- У меня всего одна кровать, та, что позади тебя.

Это явно был намёк на интим. Я не привык к такому, тем более от красивых девушек, так как никогда не отличался ни спортивной фигурой, ни привлекательной внешностью. Не буду вдаваться в подробности, но в ту ночь у меня был секс. Возможно, лучший в моей жизни, и в прошлой, и в будущей. Если она хотела таким способом заставить меня задержаться у себя, то у неё получилось. Мысленно я уже переехал к ней навсегда, состарился вместе с ней и умер.

Спал я действительно по-царски, свежий воздух и полное отсутствие насекомых сделали своё дело.

- Просыпайся, время завтракать и идти на экскурсию. Покажу тебе нашу скромную, дружную общину.

С этими словами она сорвала с меня одеяло, и раздвинула занавески, чтобы меня ослепило солнечным светом. Поставила на стол две чашки с чаем и пару сэндвичей с сыром. Я заметил, что у неё на пальце нет и следа от вчерашнего пореза. Хотя я был уверен, что порез был очень серьёзный.

- Сколько сейчас времени? – ответил я, зевая во весь рот.

- Десять часов. Кажется, ты опоздал на свой автобус до мечты.

- Да ничего страшного, я и так собирался немного задержаться, - сказал я, запивая последний кусок сэндвича последним глотком чая.

- У меня к тебе только одна просьба. Если тебя во время нашей прогулки кто-то спросит, целовались ли мы, или ещё что, говори нет. Поверь, это очень важно, как для меня, так и для тебя.

Я свалил это на какие-то местные предрассудки, обед безбрачия, целомудрия, или что-то в таком духе. Так что ответил, что буду врать со всей силой, на какую способен. Тогда она сильно рассмеялась.

- Да, ложь, именно этим ты мне сильно поможешь.

Она переоделась в платье чёрно-красного цвета, которое явно сильно контрастировало с окружением. Мы оба закончили наш завтрак вышли из дома.

- Мы живём тут довольно давно. Нас тут шестьдесят шесть человек, все дома построили мы сами. Едим и пьём только то, что сами выращиваем. Там, - она показала в сторону леса, - за этими деревьями у нас свои поля и ферма.

- У вас какая-то религиозная секта? Свидетели чего-то там? – спросил я с улыбкой.

- Нет, никакой религии. Можешь считать нашу общину клубом по интересам. Тех, кто хочет быть подальше от суеты городов.

- А меня вот наоборот тянет к суете. Хотя и вас я могу понять, иногда и ко мне приходят такие мысли. Но дальше мыслей я не заходил.

- Подожди меня здесь пару минут, мне необходимо отойти.

С этими словами она удалилась в один из домов. Все дома были совершенно одинаковыми, как сделанные под копирку. Одноэтажные, бревенчатые с соломенной крышей, с большими окнами и ставнями. По периметру поселения шёл чисто символический забор из кое-как сплетённых между собой прутьев. Пока я осматривался, ко мне подошёл какой-то мужик лет пятидесяти. Одетый в одежду тех же цветов, что и Ева. Скорее всего, это были цвета их сообщества, или какого-нибудь флага. То, как он начал разговор со мной, мягко говоря, удивило меня.

- Привет. С Евой встречаетесь? Целовались уже? – спросил он меня и ехидно подмигнул.

- Нет, не целовались. Она просто пустила меня переночевать.

- Это ваши дела, кто я такой чтобы в них лезть? - сказал он и быстрым шагом удалился туда, откуда пришёл.

Крайне странная встреча. Интересно, тут все такие, или он такой тут один с парой лишних хромосом? Я быстро о нём забыл и продолжил рассматривать деревеньку. Но всё, что можно рассматривать, быстро закончилось. Недолго я стоял в одиночестве. Из соседнего дома вышла женщина и начала разговор с вопроса. Никогда не догадаетесь с какого!

- Уже целовался с Евой? Она у нас красавица. Доброе утро, молодой человек.

Она явно перепутала поочередность предложений. Я ответил, что не целовался, она просто пустила меня переночевать. Она ухмыльнулась, что-то пробормотала и ушла обратно в дом. Народ тут, походу, совсем одичал, что на уме, то и на языке, как говорится. Я простоял тут меньше десяти минут, а уже два человека спросили меня о том, целовался ли я с Евой. Возможно это какая-то проверка у них в деревне, или еще какая суеверная ерунда. Не зря же Ева предупреждала меня о таких вопросах. В следующие десять минут ко мне подошли ещё человек пять, и каждый спросил про поцелуй. Его даже задавали те, от кого я никак не ожидал, маленькая девочка лет пяти, и мальчик примерно того же возраста. Тут явно происходит что-то странное, надо будет Еву спросить, что конкретно. Кроме того, все были одеты в красно-чёрные цвета. Как только она вышла из дома и подошла ко мне, я спросил её.

- Ты мне говорила отвечать отрицательно на вопрос о поцелуе с тобой, но не сказала, что придётся это делать так часто. И почему все ходят в одних цветах?

- Они видят нового человека в общине, к тому же они знают, что ты ночевал у меня. Слухи в столь тесных сообществах распространяются со скоростью света. А на твой вопрос о цветах, ты обязательно получишь ответ, чуть позже.

- Звучит разумно, - ответил я. Хотя думал совсем другое, разумного здесь было немного. Почему всех так интересует вопрос, целовались ли мы? И тут явно никто не ограничен рамками морали и нравственности.

- Мне нужно зайти ещё в одно место, молоко я забрала, теперь нужно за мясом зайти. Вчера забивали пару коров и свиней в честь грядущего праздника.

- Что за праздник? Если это не секрет, и я могу знать о нём, и произносить его название без страха быть убитым молнией.

- Ничего опасного для твоей жизни, - смеясь, сказала она, - сегодня день летнего солнцестояния.

- Вы не собираетесь запихнуть меня в гигантскую соломенную куклу и сжечь вместе с ней? Если это так, то, если потороплюсь, я могу ещё успеть на вечерний автобус.

- Можешь не волноваться, мы не убиваем людей. Живём совершенно мирной жизнью, нам никто не мешает, и мы никому не мешаем. А вот и дом мясника, я отойду на пару минут.

Мы остановились метрах в двадцати от одиноко стоящего дома, и она пошла в его сторону. Я оглянулся по сторонам, никого не было, значит, никто не будет задавать мне глупых вопросов. Я ошибся, сразу же, как Ева скрылась в дверях, ко мне стали подходить по одному люди всё с тем же вопросом. Либо смеясь, либо обижаясь, услышав мой ответ. Всего человек десять. Это явно какой-то розыгрыш. Наверняка вся деревня напичкана скрытыми видеокамерами, и надо мной сейчас смеётся куча людей в интернете. К сожалению, это оказалось не так.

Минут через пятнадцать Ева вышла из дома с ещё одной корзинкой. Значит, она была там не просто так.

- А вот и мясо, сегодня будет отличный обед. Через час обеденное время, надо успеть приготовить. Ты, если хочешь, можешь походить тут ещё, убедиться, что все мы живём мирной жизнью и снять с нас все свои подозрения, - и зашагала быстрым шагом в сторону своего дома.

- Да, если можно, я ещё немного похожу тут, ознакомлюсь с вашим бытом и поотвечаю на тупой вопрос местных жителей, - я улыбнулся и побрёл вдоль забора.

На самом деле я просто не хотел готовить. У неё и без меня неплохо получается. А я пока обойду тут всё, в надежде найти что-то интересное. Я обошёл по периметру всё поселение, но каких-либо достопримечательностей не заметил. Зато я успел ещё раз тридцать ответить на тот самый вопрос. В какой-то момент, как только я видел приближающегося человека, я кричал ему, что не целовался с Евой, человек разворачивался и уходил. Это же работало и на тех, кто выходил из домов. Такое ощущение, что каждый житель поселения сегодня проснулся лишь ради того, чтобы задать мне этот вопрос. К концу моего похода я говорил курицам и собакам, проходящим мимо меня, что ни с кем не целовался. Чтобы уж точно никто из живых существ не остался без ответов.

Я шёл неспешно, так что приблизительно через час я вернулся к её дому. Она раскладывала на столе приготовленное мясо с хлебом и вином. Только вино уже было обычное, из сетевого супермаркета, долларов пять за бутылку.

- Как прогулка? Увидел что-то интересное? – спросила она меня, как только я переступил порог.

- Интересного ничего не нашёл, но зато теперь абсолютно все жители уверены на сто процентов, что между нами ничего не было.

- Ты даже не представляешь, как ты мне этим помог, да и не только мне, возможно, всему миру, - она рассмеялась, и жестом пригласила меня за стол.

Мы прекрасно пообедали. Даже весьма посредственное вино не смогло испортить идеально прожаренную говядину и свежий хлеб. Так же на столе были морепродукты, красная икра, всевозможные овощи и экзотические фрукты.

- Богато живёте, если судить по обеденному столу. Вы тут осетров выращиваете? И экзотические фрукты? – передай мою благодарность вашим фермерам.

- Это наш праздничный обед, мы не каждый день так едим, можешь мне поверить. Можно сказать, этот обед лично для тебя.

Я не придал значения её словам, хотя надо было, ведь от них явно веяло чем-то таким, что не сулило мне ничего хорошего.

- Прими мою благодарность, давно я так вкусно не ел.

- И ты прими мою благодарность, и благодарность всех нас. Мы тут очень рады гостям. К сожалению, гости тут не часто появляются, из-за нашей уединённости среди леса. До ближайшего города около пятидесяти километров.

После сытного обеда и обмены любезностями не грех и отдохнуть немного. Я помог убрать со стола, расположился у окна и стал читать одну из захваченных с собой книг. Ева ушла помогать в подготовке к грядущему празднику.

Я около часа почитал книгу, потом решил поискать, что почитать у неё в доме. Найти книжные полки не составило труда, там была всего одна, с пятью книгами. Четыре книги на латыни, и одна рукопись на неизвестном мне языке. В латыни я был не силён, так что воспользовался приложением на телефоне, так как интернета тут не было. Собственно, как и сотовой связи. Четыре книги, название которых я успел перевести: «Часть себя, на часть его», «Древние культы», «Всё», и «После смерти». Все они были книгами по оккультизму. Две первые за авторством некоего доктора Людвига Ритсона, на двух остальных имя автора было содрано с книги. Собственно, я не сильно этому удивился, где культ, там и оккультизм. Как доберусь до интернета, нужно будет поподробнее узнать об этих книгах. Пока я листал книгу «Один из незримых», и смотрел на не самые приятные гравюры с изображением каких-то чудищ и танцующих среди деревьев людей, вернулась Ева.

- Кстати, я с утра хотел тебя спросить об одной вещи. Вчера ты сильно порезала палец, а утром от пореза не осталось и следа. Как такое возможно? У меня порезы несколько дней заживают, а о том, чтобы не оставалось даже следов и речи не идёт, - сказал я.

- Это один из многих плюсов проживания здесь, кое-кто заинтересован в том, чтобы мы жили долго и счастливо. Это место - своего рода симбиоз тех, кто здесь живёт сейчас и того, кто здесь жил задолго до нас. Когда-нибудь ты всё узнаешь, в своё время. Или ты уже всё узнал, если умеешь читать на латыни. У нас мирное сообщество, если тебе угодно можешь называть нас культом. Мы никого не убиваем, за более чем двести лет существования этого места, здесь никто не умирал. Для этого нам иногда, точнее раз в год, в день летнего солнцестояния, нужен такой человек как ты

Этот разговор мне переставал нравиться всё больше и больше. Это явно был какой-то культ. Но мне в любом случае хотелось узнать немного подробнее. Если они тут занимаются чем-то противозаконным, то я сообщу о них, когда доберусь до города. Но надо сделать это как можно быстрее, так как на улице уже стало темнеть. А бродить по ночному лесу в окружении членов культа - не лучшая перспектива.

- Звучит как раз как бредни члена культа. Кто-то, кто жил задолго до нас, нам нужен один человек раз в год, бла бла бла. Я же с самого начала говорил, что тут что-то нечисто. Если честно, у меня возникло желание поскорее отсюда свалить. А то я не знаю, чего и ждать от вашего гостеприимства.

- Тебя никто не держит, ты сделал всё, что от тебя требовалось. Можешь прямо сейчас покинуть мой дом и уйти. Сюда ведёт одна дорога, ты точно не заблудишься. Так же есть вариант номер два, ты можешь задержаться минут на тридцать, и я расскажу тебе нашу историю. Думаю, я могу тебе её рассказать. Хотя есть ещё вариант номер три, он же дополнение к первому варианту. Ты можешь собрать свои вещи и уйти прямо сейчас, а я дам с собой этот листок бумаги, - она достала из письменного стола аккуратно сложенный листок бумаги, - из него узнаешь всё, что тебе нужно. У тебя будет около часа на его прочтение, пока он не исчезнет.

- Уже начало темнеть, так что я, пожалуй, выберу третий вариант. А четвёртого варианта нет? Например, ты подвозишь меня до вокзала и в процессе рассказываешь мне свою историю.

- Я бы с удовольствием, но праздник не может пройти без главы культа.

Услышав это, я решил побыстрее оттуда убраться. Я взял листок у неё из руки, взял свой рюкзак, и вышел из дома. Вдоль дороги, ведущей в лес, по обе стороны стояли люди. Все в черных балахонах, с красным низом до колен и красными рукавами. Когда я проходил между ними, они все благодарили меня. Причём выглядело это всё довольно искренне, как будто я для них сделал что-то невероятное, какой-то подвиг. Через пять минут они все скрылись из виду. Никто за мной не гнался с огромными ножами и факелами в руках, так что я быстро успокоился и продолжил свой путь.

Когда мы сюда ехали, мы свернули с асфальтовой дороги примерно километров за пятнадцать до деревни. Я отошёл меньше чем на километр от сборища сумасшедших, как услышал шум недалеко от меня. Я присмотрелся и увидел лису, идущую параллельно со мной и смотрящую, не отрываясь, на меня. Я никогда не был большим знатоком повадок лис, так что не придал этому никакого значения. Идти предстояло не мало, и я решил скоротать время за чтивом той бумажки, которую мне дала Ева, не отвлекаясь на ерунду.

Чернила она выбрала какие-то светлые, совершенно не контрастировавшие с белым цветом бумаги. Света заходящего солнца не хватало, и мне пришлось воспользоваться почти разряженным смартфоном в качестве фонарика, чтобы рассмотреть написанное. Идти нужно было прямо, так что заблудиться я бы не смог при всём желании, и я мог сосредоточить всё своё внимание на записке. Я достал её из кармана джинсов, аккуратно развернул и приготовился читать.

Тут я вспомнил её слова об исчезновении листка бумаги спустя час. Я решил на всякий случай записать текст из листка, и всё, что со мной случилось на диктофон, чем сразу и занялся. Шум шагов стал заметно громче, я посмотрел и увидел, что вместо лисицы, там шёл волк, и так же пристально смотрел на меня. Эта здоровенная тварь определённо представляла для меня опасность, надо быть настороже. Я поднял страшного вида дубину, лежавшую на обочине дороги, закинул её на плечо, и начал читать.

Начало текста меня, мягко говоря, сильно удивило, а к концу я был действительно напуган, как никогда до этого.

«Привет, Майкл. Если ты держишь в руках этот листок бумаги, то ты, скорее всего мёртв. Причём помер ты, надо сказать, очень мучительной смертью. Шучу. Если читаешь, то ты покинул нашу общину, и мирно шагаешь в сторону цивилизации в свете луны. Я приплыла на этот континент из далёкой страны более трёхсот лет назад. В моей стране я была главной жрицей храма многоликой Кахорлеки, богини плоти и правды. Она давала нашему городу прекрасные урожаи, отличный улов, и быстрое восстановление от ран, ты это заметил. Несколько раз в году мы приносили в жертву животных и птиц. И один раз в год, всего один раз, за все блага, что она нам давала, мы приносили в жертву одного человека, не силой, а по его собственному желанию. В соседнем городе в это время построили католическую церковь, и спустя десять лет меня обвинили в ереси. К нам в храм пришли вооружённые люди с крестами и начали всех убивать, выжить удалось только мне одной. Мне пришлось бежать на первом попавшемся корабле, заплатив много золота. Во время плавания вокруг меня умирали люди, много людей, от неизвестных болезней. Моя богиня не оставляла меня ни на мгновение, и все болезни обошли меня стороной. Измученные лихорадкой люди это видели, стали задавать много вопросов. Кто-то стал обвинять меня в колдовстве, а кто-то просил присоединиться ко мне. В итоге к концу поездки выжили только те, кто поклялся служить Кахорлеки, шестьдесят пять человек. Мы ушли далеко от берега, и от других людей, и основали это поселение. Мы построили алтарь в честь многоликой Кахорлеки, и стали жить, получая всё, что нам требуется. Спустя три века, здесь живут те же люди, которые приплыли со мной на том корабле. Но потребность в жертвоприношениях раз в год осталась, изменилась лишь одна вещь. Мы поняли, что они не обязательно должны быть добровольными. Теперь немного подробнее о ритуале жертвоприношения. Я уверена ты очень хочешь это знать. Всё очень просто, думаю, ты уже частично разобрался во всём. Многоликая Кахорлеки – богиня не только плоти, но и правды. В конце дня жертвоприношения она забирает к себе плоть того, кто больше всех лгал в этот день. Мы все благодарны тебе за твою жертву, Майкл Винтмар третий».

И тут я понял, что тот волк, шёл рядом со мной не просто так. Я посмотрел в его сторону, но это был уже не волк. Это была огромная кошка, смотрящая на меня горящими, голодными глазами, с черным телом, и красными лапами.

Конец записи.

Дело семьи Хоуп. Показания Боби Тёрнера

Представьте, прекрасная, яркая картина висит в ногах у вашей кровати. Красный, синий, зелёный цвет на картине. Художник изобразил некий весёлый национальный праздник. Люди в ярких костюмах танцуют на фоне зелёных деревьев и больших ярко-красных маков. Днём я наслаждался ею, на ней веселье, которого так не хватало в моём доме. Но это днём. Ночью, в темноте всё меняется. Костюмы теряют свою расцветку, люди и деревья теряют свою индивидуальность, всё теряет свои контуры. Ночью все яркие краски сливаются в отвратительный, черный прямоугольник, в котором фантазия уже не рисует ничего весёлого. В этой темноте происходят все самые страшные события. Она полна того, чего вы больше всего боитесь.

Помню, я проснулся от того, что какая-то сила затаскивает меня за ноги туда, в тёмный прямоугольник. Аккуратно так, будто боялась меня разбудить. Если бы не звук проезжающей мимо моего дома машины, я мог проснуться уже по ту сторону или не проснуться вовсе. В тот раз это объяснили обострением моей болезни, одной из многих. Но никакая болезнь не оставляет синяков на ноге, и не сдвигает кровать на полметра.

Помню, однажды ночью меня испугал какой-то звук, я потянулся за пультом от телевизора, чтобы экран телевизора осветил мою комнату. Но пульта на стуле возле моей кровати не было, я подумал, что он упал на пол у кровати, или под кровать. Я попытался нащупать пульт на полу, в темноте, чья-то холодная рука схватила меня за запястье и стала затаскивать под кровать. Первые пару секунд я думал, что это сон, и просто ждал, когда в очередной раз проснусь, испуганным и весь в поту, но оказалось, что это не сон. Я закричал на весь дом что было сил, и рука отпустила меня. С тех пор я предпочитаю спать только днём.

Кто сказал, что выключатель света в вашей комнате отвечает только за свет? Щёлкнул вниз, и ты уже в другом мире, в тёмном, страшном, и очень опасном. В мире, где каждый звук, каждый шорох, воспринимается совсем иначе, нежели при свете. Никто не может гарантировать, что при выключении света на тебя никто не начинает пристально смотреть из самых потаённых, тёмных уголков. Из-под кровати, ожидая, что с неё свесится твоя рука или нога, чтобы затащить тебя за неё туда, откуда не будет обратного пути. Из-за приоткрытой дверцы шкафа, который при свете дня был просто местом хранения одежды, но в темноте меняющий свои функции, и теперь это портал в твои самые страшные кошмары. Вы никогда не ловили на себе их взгляды?

Вы можете относиться ко мне как угодно, ни за один из вариантов этого самого «угодно» я не буду на вас в обиде. Кто-то - как к двадцатидевятилетнему психу, боящемуся темноты. Кто-то - как к человеку, пытающемуся предупредить об опасности, которая подстерегает каждую ночь. Да, я признаю, я не самый психически здоровый человек в нашем городке, но на то наверняка были причины. Мои болезни не мешают мне замечать вещи, на которые давно уже не обращают внимания все остальные. Я не хожу на работу, мне не доверяют никаких дел, но у этого есть свои плюсы, например, свободное время. Я могу часами стоять перед заброшенным домом, и смотреть на него, пока не замечу нечто интересное, страшное или пугающее. У других нет на это времени, стоять и смотреть, зато есть время заметить, как я стою. Как я стою у дома, пока они идут на работу рано утром, и как я стою там же, когда они возвращаются с работы. Можно сказать, что наблюдать за странными местами - это моя работа, к которой я подхожу со всей ответственностью.

Вот только вчера ночью, я сидел в кустах и смотрел за одним домом. Домом семьи Хоуп. Пять дней назад у них пропала маленькая дочь, восьмилетняя Кристина. Она было добра ко мне. Она была из тех детей, которые уважали мою работу и иногда давали сладости. Всегда со мной здоровалась, и не сторонилась меня. Можно сказать, она была из тех людей, которых я считал своими друзьями, а их, поверьте, было не так много. Я все пять дней стоял у их дома, так чтобы меня не видели. Все говорили, что она пропала по пути в школу, но я-то знаю, что она пропала, не выходя из дома. Дети из этого района идут в пятую школу к восьми часам утра. А я с половины седьмого уже стоял у старого дома Слоинов, дома с очень дурной репутацией.

Дом был мне всегда интересен, и он как раз находится между домом семьи Хоуп и школой. Так что я как раз мог увидеть, если она пошла бы в школу, но я её не видел. Других детей видел, а Кристину нет. Так о чём это я? Ах да, я стоял у её дома вчера утром, было около шести часов утра, и я увидел, как уехали на работу её родители. Они работают в другом городе и поэтому уезжают раньше, чем она идёт в школу. Очень странно, прошло меньше недели с пропажи Кристины, а они ведут свою обычную жизнь. Не бегают, расклеивая объявления о пропажи дочери, и не надоедают полицейским.

Жизнь, кстати, у них стала намного лучше с момента пропажи дочери, я про финансовую сторону. Её мать повысили на работе уже на следующий день после пропажи дочери, а отец заключил какой-то невероятно выгодный контракт. Они продали свой старый, некрасивый шевроле, и купили каждый себе по новенькому, красивому, блестящему мерседесу. Даже моих мозгов хватило на то, чтобы связать пропажу их дочери и резкое улучшение их финансового положения. Они точно что-то сделали со своей дочерью, за что получили деньги, или исполнение некоторых своих желаний. Они отняли у меня не только друга, но и человека, который давал мне сладости, и продолжал бы давать мне их.

Я решил немного последить за ними, и пришёл к их дому ещё ночью. Было очень темно и очень страшно, но я не испугался. Я стоял и смотрел, они никак не могли меня увидеть, а я прекрасно видел их дом. И вот часа в три ночи, когда все уже должны были спать, я заметил нечто странное. На втором этаже дома кто-то зажёг свечи, очень странно, электричество в городе было, уличные фонари работали исправно. Две свечи зажгли на втором этаже, и через некоторое время стали спускаться на первый этаж, ещё спустя пару минут огоньки были уже в подвале. Это мне показалось очень странным, моя фантазия рисовала тысячи вариантов происходящего внутри дома, и каждый вариант говорил мне о том, что Кристину я больше живой не увижу. Это меня очень расстраивало, я очень хотел плакать, но я не плакал. И спать я хотел тоже, поэтому, как только они уехали из дома, в шесть часов утра, я пошёл домой. Я знал, что возвращаются с работы они приблизительно в одно время, около девяти вечера, так что я хотел вернуться к этому времени. Я пришёл домой в половине седьмого, моя мама уже проснулась и сделала мне завтрак. Для неё это завтрак, а для меня ужин, так как в это время я обычно иду спать к себе в комнату. Я хорошо поспал при свете дня, проснулся ровно в семь часов вечера. Я умею заводить будильник, чтобы не проспать что-то важное.

В восемь вечера я был уже там, у дома семьи Хоуп, в тех же кустах. Только вот ни в девять, ни даже в десять вечера никто не приехал. Скажем так, у меня было полно свободного времени, так что я никуда не ушёл. И не зря я так сделал, если бы я ушёл, то не увидел бы всего, что я увидел. В три часа ночи родители Кристины одновременно подъехали к дому. Отец подошёл к уличному фонарю, который был у них возле дома и выключил его. Я всё это прекрасно видел, я был прямо через дорогу от них, очень близко. Затем они некоторое время оглядывались, крутили головами в разные стороны, смотрели, не следит ли кто за ними. Потом они открыли багажник одной из машин, и вытащили оттуда связанного ребёнка, мальчика лет десяти. Он был связан по рукам и ногам, с кляпом из какой-то розовой тряпки во рту. Он попытался вырваться, извивался из стороны в сторону словно змея, которую переехала машина. Они уронили его и несколько раз каждый, сильно, ударили его ногами, когда он затих, его поволокли в дом. Я не стал досматривать до конца, так как прекрасно понимал, что, с большой вероятностью, этому парню уготована та же участь, что и их дочери.

Я знал, что делать в подобном случае. Я побежал в полицейский участок, который находился в десяти минутах пешком от их дома. В десяти минутах для простых людей, я же бежал, и был там уже через несколько минут. Здесь работал мой хороший друг, он детектив, очень важный человек в нашем городке, мы друг другу иногда помогали с нашими расследованиями. Если я вижу на улице что-то противозаконное, я всё сообщаю Джону.

Некоторые люди торгуют наркотиками, некоторые влезают в чужие дома, а кто-то угоняет автомобили. И в основном всё это происходит ночью, когда я не сплю, а все другие спят и ничего не видят. Если я что-то замечаю, я обо всём немедленно сообщаю ему, и получаю целую кучу конфет. В отделении меня все знали, так что сразу показали, где был Джон, в тот момент он был в гараже. Я забежал к нему, и стал быстро рассказывать всё, что видел, и что в данный момент убивают ребёнка. Мы с ещё несколькими людьми сели в машину, и поехали к дому семьи Хоуп. Уже через минуту мы были там. Я включил уличный фонарь, показал на следы у машин, следы волочения связанного ребёнка. У Джона не было причин мне не верить, я никогда не врал, так что мы все пошли к дому. Я говорил, что надо было что-то сделать очень быстро, они наверняка хотели сделать всё быстро, чтобы они там ни хотели сделать. У двери мы услышали какие-то странные звуки, доносившиеся из подвала, какое-то монотонное бормотание мужчины и женщины.

Полицейский Джон сказал оставаться мне снаружи дома, а сам выбил плечом дверь, и они втроем вошли в дом. Я волновался за Джона, и решил пойти за ними, вдруг им понадобиться моя помощь. И я не ошибся. Я отстал от них немного. Когда я вошёл в дом, они были уже в подвале, я тоже пошёл в сторону входа в подвал. У нас в городе почти все дома одинаковые, мой дом был точно таким же, и я знал, где тут вход в подвал. Я боюсь подвалов. Там темно и страшно, и там не происходит ничего хорошего. Я подошёл к двери и услышал крики и выстрелы. Криков было очень много, как и выстрелов. Мне стало страшно, но я не мог потерять ещё одного своего друга, у меня их и так не много. Так что я стал быстро спускаться по лестнице. Она была небольшая, но для меня она была большой, так как я боялся идти вниз. Лестница поворачивала в конце влево, там была ещё одна открытая дверь, я вошёл в неё.

То, что я увидел, было похоже на картинку из какой-то страшной сказки. Джон лежал под сильно обгоревшим телом одного из своих друзей, он точно был ранен, у него была сильно обожжена правая рука и плечо. Второй его друг лежал в центре помещения, рядом с большой горящей дырой в полу, он был весь чёрный, как уголь, и от него шёл дым. Мистер и миссис Хоуп были одеты в чёрные балахоны. Миссис Хоуп лежала в углу подвала, у неё из головы и груди шла кровь, в неё несколько раз выстрелили, она была мертва. Мистер Хоуп стоял между Джоном и огненной дырой в земле, он был ранен в плечо. Его руки горели огнём, но ожогов я не видел. Скорее всего, сожжённые люди - это его рук дело. Он не обращал на меня никакого внимания. Мистер Хоуп подошёл к Джону, оттолкнул ногой, лежащий на полу пистолет и направил на него свою горящую руку. Мне тогда показалось, что он хотел убить его, сжечь как остальных. Вся комната пахла горелым мясом, пластиком, тканью, это лишь увеличивало мой страх и желание оттуда скорее убежать.

- Что вы сделали с Кристиной? – крикнул я ему. Я не рассчитывал получить ответ, хотел просто отвлечь его от Джона.

- А ты, идиот, что тут делаешь? Моя дочь? Пришлось ею пожертвовать, ради обретённой мною силы. Оно того стоило. Кстати, тут не слишком темно для тебя? Сейчас мы это исправим, добавим немного огня специально для тебя, - сказал он и протянул руки к Джону.

Его голос звучал не как обычно, было такое ощущение, что он говорил сразу двумя голосами. Я подумал, что если он коснётся Джона, то мой друг сгорит, как и его друзья. Я этого не хотел. Если подумать, то чья жизнь важнее? Моя, странного, почти сорокалетнего психа, или Джона - полицейского, ловящего настоящих преступников? Для меня ответ был очевиден. Я бросился на мистера Хоупа, обхватил его за поясницу, и стал толкать в сторону огненной дыры в центре подвала. Я недоразвит, в смысле интеллекта, я таким родился, но физически я вполне здоров, при росте в сто восемьдесят сантиметров, я весил восемьдесят восемь килограмм. А мистер Хоуп при том же росте был худощавого телосложения и весил заметно меньше. Так что у меня без проблем получалось его толкать. Он положил мне на спину свои горящие руки, было очень больно, мне никогда не было так больно. Я чувствовал, будто сгораю живьём, но продолжал его толкать. Он что-то говорил про то, что мы оба упадём в ад, что-то про пустые жертвы, но я не собирался останавливаться.

Всё случилось довольно быстро, мы достигли края огненной пропасти. Я посмотрел внутрь и не увидел дна этой бездны, казалось, ей не было конца. Мы наклонились над ней, находясь на самом краю. Жар, исходящий от неё начал обжигать мне лицо. На мистере Хоупе загорелся его черный балахон, а на мне мои любимые джинсы. Через пару мгновений мы уже падали вниз. Он бил и проклинал меня, а я был очень рад. Рад тому, что не дал убить Джона, и что отомщу за Кристину. Наконец-то от меня была хоть какая-то польза.

- Вы говорите, что упали в огненную бездну вместе с Крисом Хоупом? Тогда почему вас мы нашли в том подвале, хоть и в обгоревшей одежде, а мистера Хоупа не нашли? – спросил меня мужчина в костюме, сидящий за столом напротив меня и записывающий все мои слова.

- Мне не нашлось там места. Так мне в аду сказали.

Кисть

Иногда я засыпаю довольно поздно, в такие моменты могу позволить себе смотреть на ночной город. Каждую ночь он сияет подобно бриллианту с миллионами ярких граней. Искрится и переливается всеми цветами радуги, словно бесценная драгоценность. Все замечают только красоту и блеск, но никто не обращает внимания на ту самую темноту, на фоне которой виден этот самый блеск. К сожалению, мне приходиться иметь с ней дело ближе и чаще, чем хотелось бы.

Вот и сейчас я сижу на своём балконе и гадаю, сколько сегодня ночью будет совершено убийств, ограблений, изнасилований и других противоправных действий. Как же я всё это ненавижу, но одновременно всё это позволяет мне зарабатывать себе на хлеб. Не подумайте неправильно, я не полицейский, не частный детектив и не работник в сфере ритуальных услуг. Но я так же, как они, разгребаю последствия преступлений, только не материальные. Я своего рода чистильщик, только мои инструменты не скребок и химикаты, а кисти и краски.

Меня зовут Лиам Бакли, мне сорок пять лет и у меня, можно сказать, крайне занимательная работа. Знаете, как называют таких как я? Я и сам не знаю, как, да и есть ли вообще ещё такие, как я? Уверен, вы не знаете, кто я такой и чем конкретно занимаюсь. И я этому не удивлён, о таких людях не пишут в новостях, и таких вакансий нет на биржах труда. Вы можете относиться к моей работе скептически, и даже считать меня шарлатаном. Но люди, желающие начать жизнь в новом доме во всех смыслах с нуля, платят неплохие деньги за мою работу.

Моя работа заключается в очистке зданий от накопившихся в них негативных эмоций и энергии. Каждое событие оставляет след внутри помещения, в котором произошло, или даже в целом здании, это как повезёт. Механику размера зоны воздействия событий я до сих пор не смог понять. Вы могли этого не знать, но все события, произошедшие внутри в прошлом, влияют и на все будущие события. Всё, что я делаю, со стороны выглядит довольно несложно, даже, можно сказать, очень просто.

Я, как всегда ночью, приезжаю на место, ставлю в центре, если это помещение, или в подвале, если это целое здание, мольберт, и начинаю рисовать. В такие моменты я не держу кисть, я сам становлюсь кистью. Всё происходит в некоем трансе, в который я вхожу, до того момента, когда беру в руку кисть. В итоге всё, что копилось в доме с момента его постройки, переходит на холст, и дом полностью очищается. Это своего рода симбиоз написания картины и спиритического сеанса. Каждый ритуал забирает у меня огромное количество сил, после него я могу проспать двое суток подряд. От этих мыслей и созерцания городаменя отвлёк звонок от Марты Ньютон, моей помощницы и по совместительству менеджера по работе с клиентами.

- Привет, Лиам, не буду просить прощения за поздний звонок, так как знаю, что ты, скорее всего, сейчас не спишь. Есть один человек, если смотришь новости, то ты точно его знаешь. Майкл Клейтон. Да, тот самый, о котором ты сейчас подумал. Если кратко, то он недавно купил особняк для одной из своих дочерей, на побережье. Его дочь со своим мужем заселились в своё новое жилище, но жить там не могут по ряду странных причин. Никаких подробностей он мне не сказал. Сказал лишь, что дело не в плесени или крысах. Особняк стоит пустым уже больше недели. Особняк с очень плохой историей, и если я говорю «очень», это означает, что в местах хуже ты никогда не был.

- Клейтон? Владелец «Нью-Йорк Глобал» и «Клейтон Индастрис»? Серьёзный мужик. Насколько всё плохо по этому особняку? - спросил я, наливая очередную порцию виски в бокал.

- Крайне плохо, я даже подумываю о том, что лучше нам с ним не связываться. Поищи информацию по делу семьи Годборн 1942 года. И подумай, нужно тебе это или нет. Не хочу в очередной раз везти тебя в больницу. Ответ ему нужен к вечеру завтрашнего дня.

- Почему бы ему не снести этот особняк и не построить другой? С его финансовыми возможностями для него это не составит труда. Выпишет чек - и дело сделано.

- Особняк построен в середине девятнадцатого века в редкой для Америки того времени смеси стилей, романского и готического. Проект дома был сделан на заказ легендарной Летицией Пистонелли. Известнейшей женщиной архитектором того времени, родом из Италии. Этот особняк стал её последним проектом, она бесследно исчезла ещё до начала его строительства. Это не просто здание, это памятник её таланту. Снеси Клейтон такой дом, и все его акции резко упадут вниз. Будет такой общественный резонанс, что ему и не снился. Скажу так, чтобы тебе было понятно. Если бы Папа Римский снёс бы это дом, его отлучили бы от церкви.

- Хорошо, завтра дам ответ. До связи, и спокойной ночи.

- Да, и ещё, чуть не забыла. Заказчик платит сто тысяч сразу, и ещё сто при успешном завершении. И он бы хотел полной анонимности. Сам понимаешь. Он бы не хотел, чтобы в СМИ прознали о его проблемах со сверхъестественным. Спокойной ночи, Лиам.

Я ещё немного посидел на балконе, допил свой виски и докурил сигару. Я никогда не курю на людях, но и избавиться от этой пагубной привычки никак не получается. Надо было изучить всю информацию о том самом здании и принять решение, браться за него или нет. Несколько раз я чуть на тот свет не отправился, взявшись за дома с крайне тёмным прошлым, и такими же секретами. Теперь подхожу к объектам со всей осторожностью. В процессе ритуала я всегда вижу картины тех событий, которые стали причиной загрязнения дома. Но по окончании в памяти остаются лишь обрывки, по которым мне сложно восстановить общую картину. Так что если после ритуала вы спросите меня о событиях, произошедших в доме, я вам никогда ничего внятного не отвечу.

Однако этот дом оказался крайне примечательным местечком. Вернее, это не дом, а огромный особняк. Он находится в штате Мэн, на берегу залива Фогс Бэй, недалеко от небольшого портового городка Грэй Харбор. Его называли особняком семьи Годборн до четвёртого июля 1942 года, дня, когда семья перестала существовать. Основная версия о дате постройке особняка называет 1839 год самой вероятной датой, так как это был рассвет творчества Летиции Пистонелли. Именно её руке приписывали его проектирование.

На форуме любителей американской архитектуры я нашёл занимательную статью, посвященную этому особняку. Один архитектор-любитель по фамилии Йоффе посвятил изучению этого особняка более трёх лет. Последнее его сообщение было опубликовано год назад и гласило, что он хочет отправиться в Грэй Харбор и лично кое в чём убедится. Он писал, что первые упоминания о высоком доме, стоявшем на том месте, где сейчас стоит особняк относятся к концу пятнадцатого века. Эта дата сильно разнится с официальной датой его постройки. Тут может быть всего два варианта. Либо особняку действительно почти пятьсот лет, либо он был построен на месте где раньше стоял тот самый высокий дом. Старинные упоминания об особняке известны нам по сохранившимся рассказам индейцев племени Пассамакуодди. Из них можно понять, что дом стоял там очень давно, никто уже точно не помнит. Говорили, что дом был построен неким торговцем, приплывшим туда откуда-то из северных стран. Этот дом местные жители ещё тогда, в пятнадцатом веке, предпочитали обходить стороной. Говорили, что в его округе постоянно бесследно пропадали люди.

Особняк представлял собой трёхэтажное каменное здание с четырьмя башнями по углам, сориентированными по сторонам света. Четыре пятиугольные в основании башни с остроконечными крышами. Я не нашёл в интернете ни одной качественной фотографии особняка, на которой можно было бы его хорошо рассмотреть. Все фотографии были размытыми или частичными и напоминали снимки лох-несского чудовища и йети. Одна башня, стоящая на углу, обращённом в сторону залива, была больше остальных. Этот край дома находился всего в паре десятков метров от стометрового утёса, известного как «Последний Шаг». Утёс так прозвали не просто так. Каждый год внизу находили людей, сделавших с него свой последний шаг.

Среди местных ходили слухи, что не все из найденных на камнях под утёсом людей оказались там по своей воле. Кто-то утверждал, что видел, как поздно ночью выносили тела из особняка и сбрасывали их с утёса. Сказать, что у этого особняка плохая история, это вообще ничего не сказать. С 1839 года, официального года постройки особняка, он принадлежал семье Годборн. Семье Английского торговца, сделавшего своё состояние на торговле рабами. У него в распоряжении было семь судов, которые принесли и продолжали приносить ему баснословные деньги. Торговля живым товаром продолжалась до 1862 года, до указа об отмене рабства, подписанного Авраамом Линкольном.

Потом о семье мало что известно, они стали вести затворнический образ жизни. Они могли себе это позволить, так как к тому моменту стали одной из самых богатых семей в Америке. Отец семейства, Сэмюэль Годборн, не часто показывался на людях, предпочитал не выходить за границы своих владений. Тот самый архитектор по фамилии Йоффе, который пропал год назад, писал о том, что Годборны занимались какими-то оккультными практиками. Сэмюэль Годборн тратил целые состояния на покупку древних книг и неких артефактов со всего мира. Местные иногда замечали странные свечения, исходящие то от всего особняка, то из отдельных его окон. Вкупе с тем фактом, что в его окрестностях пропадают люди, создавалась крайне пугающая репутация особняка.

А то самое дело семьи Годборн 1942 года, о котором говорила Марта, лишь добавляет к репутации особняка ещё вопросов без ответов. Вот лишь некоторые газетные заголовки от двенадцатого июня 1942 года. «Проклятый дом проклятой семьи», «Сотни жертв семьи оккультистов», «Годборн или Девилборн?», «Семья убийц с утёса», «Годборны пособники Гитлера». Дело семьи Годборн было самым громким событием в Америке того времени, после второй мировой войны, разумеется. Восьмого апреля 1942 года к их берегам начали свозить американских солдат, раненых во второй мировой войне. Недалеко от их особняка развернули три военных госпиталя, но мест для всех пострадавших не хватало. В итоге хозяину дома, на тот момент это был Джеймс Годборн, приказали предоставить свой особняк для нужд военных.

Более месяца там работал импровизированный госпиталь для тех, кто нуждался в ампутации конечностей. Через неделю, пятнадцатого апреля, медсёстры заметили, что все ампутированные конечности куда-то пропадают. Годборны сказали, что все конечности просто скидывали с утёса, чтобы никакая зараза не распространялась по их дому. Тогда никто ничего не заподозрил, и госпиталь продолжал работать. Из-за увеличивающегося с каждым днём потока раненых, никто этому не придал значения. Двадцать восьмого апреля один из раненых солдат, лежащий в полевом госпитале, заметил, как некие люди ночью уносили трупы и ампутированные конечности на носилках в сторону особняка. Тогда провели небольшое расследование, но оно ничем не закончилось. Повсюду и так была кровь, так что искать по следам крови было бессмысленно, в итоге никаких улик найдено не было и расследование прекратили.

Через месяц, двадцать восьмого мая, майор Уильям Гасс, ответственный за функционирование госпиталей, заметил одну крайне подозрительную вещь. К тому моменту там уже было развёрнуто восемь мобильных госпиталей, включая особняк Годборнов. Так вот именно в особняке смертность была на порядок выше, чем в других госпиталях. Из всех раненых, помещённых в особняк, выживало меньше трети, хотя соблюдались все санитарные и иные нормы и правила. Пациенты умирали даже с ранениями средней тяжести, которые никак не могли привести к смерти. Майор Уильям Гасс под видом раненых, подселил троих доверенных человек в особняк, чтобы разузнать, в чём дело. Люди не должны были вмешиваться в происходящее, только вести наблюдение. Уже через неделю, пятого июня, ему на стол легли шокирующие доклады.

По итогам операции внедрения Годборны оказались не такими добрыми самаритянами, какими хотели казаться. В течение прошедшей недели они убили двоих солдат, Ларри Уилкинса и Фрэда Корпрайта. Убивала жена Джеймса Годборна, Флора Годборн. Убивала поздно ночью, путём введения длинной иглы в основание черепа. Утром они с мужем, мистером Годборном, вывозили их на машине в неизвестном направлении, якобы в военный крематорий. Той же ночью тела приносили с черного хода в особняк, дальнейшая их судьба не известна. Тела и ампутированные конечности прятали где-то в доме для неизвестных целей. Так же за прошедшую неделю мистер Годборн и его старший сын Виктор были два раза замечены несущими что-то в особняк с помощью носилок. Предположительно ампутированные части тел из других госпиталей. Младший сын и дочь Годборнов в противоправных деяниях замечены не были.

На следующий день после получения отчётов, шестого июня, было начато очередное расследование. Дело под личный контроль взял сам генерал армии Дуглас Макартур. Этот человек славился тем, что всегда вставал на защиту своих солдат, как в военное, так и в мирное время. И всегда добивался максимального наказания для виновных. Годборнов обвинили в серии убийств, государственной измене и надругательстве над телами умерших. По первому и второму обвинению им грозила высшая мера, смертная казнь. В штате Мэн смертная казнь как высшая мера была отменена в далёком 1882 году. Учитывая военное положение и личную заинтересованность высших военных чинов, их судили бы военным трибуналом, и расстрел был бы неизбежен.

Несмотря на все меры по засекречиванию этого дела, информация просочилась в газеты, и уже двенадцатого июня дело Годборнов стало основной темой во всех средствах массовой информации. Как только их не называли, и в каком только виде не представляли. Вампирами, практикующими тёмную магию, членами неведомого культа, сатанистами, каннибалами, пособниками Гитлера, и это далеко не полный список. Уровень ненависти по всей стране к Годборнам достиг невероятного масштаба. Проводились митинги в поддержку немедленной казни всей семьи и уничтожения их дома. К ним относились, как к богачам, ослеплённым своим чувством полной безнаказанности. Судить такую семью как Годборны, оказалось нелёгким делом. Хоть они и вели затворнический образ жизни, они тем не менее оставались одной из самых влиятельных семей в Америке того времени.

Обвиняемые могли себе позволить целую армию лучших адвокатов, которые защищали и затягивали дело, как могли. Как они ни старались, но улики и показания свидетелей были неопровержимы. Суд состоялся первого июля 1942 года в городе Белфаст, штат Мэн. Суд проходил при широком освещении во всех средствах массовой информации и давлении со стороны общественного мнения. В результате суд признал Джеймса Годборна, Флору Годборн и Виктора Годборна виновными по всем статьям, и приговорил к смертной казни. Казнь состоялась через три дня, четвёртого июля 1942 года.

Вот ряд радостных заголовков газет того дня: «Годборны горят в аду», «Богатство не спасло дьявольскую семью», «Справедливость восторжествовала». По этим заголовкам, и многим им подобным, можно было понять, как радовались люди результату суда. Власти сделали из них своего рода пример для всех остальных, мол, никакое богатство не спасёт вас от справедливого наказания. На следующий день после казни младшие дети Годборнов, Лиза и Роберт, покинули особняк и больше их никто и никогда не видел. Собственно, как они покинули особняк, тоже никто не видел, что породило ещё больше слухов и мифов. Но самой распространённой версией, подкреплённой статьями в газетах, была одна. Та, что дети захватили с собой все родительские деньги и скрылись в одно из заграничных владений семьи, будучи обеспеченными на всю оставшуюся жизнь.

История земли, на которой был построен особняк, до 1839 года окутана не просто мраком, а десятками его слоёв. Кто-то утверждал, что на этом месте было древнее языческое святилище, и на его месте построили особняк. Кто-то говорил, что этот дом стоит там с пятнадцатого века без изменений. Кому верить, я не мог знать, но особняк меня точно заинтересовал. Мне захотелось и себя проверить, и поближе познакомиться с этим местом. Я набрал номер своей помощницы Марты. На часах было почти пять утра, но она привыкла к моим ночным звонкам.

- Привет, Лиам, ты вырвал меня из такого чудесного сна. В нём у меня была профессия, из-за которой мне не звонили посреди ночи. Надеюсь, это что-то невероятно срочное. В противном случае мне придётся тебя убить, - сказала она сонным голосом.

- Я берусь за этот особняк, он мне интересен. Только, боюсь, мне понадобиться мольберт больших размеров, чем обычно.

- Хорошо босс, прям сейчас ему и позвоню, обрадую заказчика. Или сначала посплю, давай знаешь, что… – и повесила трубку.

Я её выбрал себе в менеджеры как раз из-за её чувства юмора, и немного за её профессионализм. И её привычку к моим ночным звонкам я немного переоценил.

Я проснулся ровно в полдень, шесть часов сна в сутки мне хватало, если до этого не работал. Я умылся, позавтракал, и в час дня пошёл прогуляться со своим псом Лемми, породы скотч терьер. Я забрал его из местного приюта, выбрал его, как только услышал его прокуренный, проспиртованный лай. Назвал его в честь вокалиста одной из любимых групп «Моторхэд» из-за схожего тембра голоса. Спустя несколько минут неспешной прогулки мне позвонила Марта.

- Через два часа в аэропорту Лонг-Бич. Тебя будет ждать частный самолёт до Пэмброка. Оттуда тебя довезут до ворот особняка, ты будешь там один, дочь заказчика отказалась туда приезжать, - она многозначительно вздохнула, будто хотела дать мне время на то, чтобы я передумал, - я могу присоединиться к тебе позже, если возникнет необходимость в моей помощи.

- Отлично, уже не терпится скорее увидеть этот особняк, пощупать его. Я потратил много времени в интернете на изучение информации о нём, так что готов ко всему. Хотя подобные места всегда находят, чем меня неприятно удивить.

- Боюсь, ты не до конца понимаешь, с чем тебе придётся иметь дело. Этот дом нечто среднее между Освенцимом и Алькатрасом, - в её голосе чувствовалась тревога.

- Постараюсь быть осторожнее, спасибо за заботу. Надеюсь, мне не понадобиться чья-либо помощь. Я планирую провести там некоторое время, лучше узнать особняк, прежде чем взяться за него. Скажи им, чтобы оставили мне всё необходимое на неделю.

Я повесил трубку, и продолжил свою, по возможности ежедневную, получасовую прогулку с Лемми вдоль берега. Закончив прогулку, собрал все необходимые вещи, запрыгнул в машину и после получасового путешествия по пробкам, я был в аэропорту Лонг-Бич. Как только я запарковал свой форд, ко мне на стоянке подошёл высокий, строго одетый человек и сказал, что проводит меня к моему самолёту. Словосочетание «мой самолёт» мне тогда очень понравилось. На пару мгновений отправило меня в альтернативную вселенную, где у меня есть куча денег, свой самолёт, и я летаю на нём куда захочу.

- У нас не так много времени до вылета, мистер Бакли, идите за мной, - эта фраза вывела меня из состояния иллюзорного богатства, и вернула к суровой реальности, где я - лишь наёмный работник.

Он провёл меня через служебный вход, минуя всякий досмотр и тупые вопросы сотрудников аэропорта. Через пару минут я уже сидел в самолёте, пил тридцатилетний односолодовый шотландский виски и закусывал его свежим багетом с черной икрой. В глубине души я надеялся, что мы совершим вынужденную посадку где-нибудь посреди поля и будем сидеть там, пока я не допью весь виски и не доем всю икру. Но всё хорошее когда-нибудь заканчивается, и через три часа полёта мы уже приземлялись на частной взлётно-посадочной полосе близ Пэмброка, штат Мэн. На машине подобное путешествие у меня, по самым скромным подсчётам, заняло бы часов пятьдесят.

- Благодарим за то, что выбрали нашу авиакомпанию. Самолёт будет вас ждать в течение двух недель, мистер Бакли. Наслаждайтесь вашим пребыванием в самом восточном штате Америки, - сказал пилот по голосовой связи весёлым голосом.

- Следуйте за мной, я довезу вас до залива Фогс Бэй, оттуда до туманного мыса на катере. Далее вы сам по себе, особняк увидите издалека. Мимо него не пройдёте, поверьте мне, - сказал человек, который встретил меня в аэропорту.

Судя по выправке, краткости речи и слегка повелительному тону в голосе, я мог с уверенностью сказать, что он был бывшим военным, сотрудником спецслужб или учителем средней школы.

- Быстро же мы добрались до этого места. Несомненный плюс владения частным самолётом и многомиллиардной компанией, - сказал я, пытаясь завести диалог, и расспросить его подробнее о том, что меня там может ждать.

На улице нас ждал чёрный Форд Раптор с ключами в замке зажигания. Судя по выбранному автомобилю, нас ждала поездка по бездорожью. И я не ошибся, через пять минут мы уже тряслись на грунтовой дороге, где-то посреди леса. Было такое ощущение, что до нас тут ездили только танки и тракторы.

- Проще было сбросить меня на особняк из самолёта. У меня было бы больше шансов выжить, чем на этой дороге, - сказал я своему водителю, пытаясь шуткой разрядить атмосферу молчания.

- У нас не было времени для тренировок прыжков с парашютом. Но в следующий раз, если он наступит, так и сделаем, - сказал он и достал из кармана сложенный лист бумаги, - ознакомьтесь с этим, это подробный план особняка.

Он оказался непробиваемым для моих шуток, и всё воспринимал всерьёз. Я взял лист бумаги и стал пристально изучать план.

- Вы хотите спросить меня о том, почему я не провожу вас до самого особняка. Всё очень просто. Я две недели жил в нём в качестве помощника для дочери мистера Клейтона, Валери, и её мужа, Николя. И поверьте, никто и никогда не заставит меня туда вернуться. Я лучше ещё раз поеду в Ирак в одних трусах и вооружённый пращёй, чем вернусь туда хотя бы на одну минуту.

- Я бы хотел немного подробнее узнать об этом особняке, и как он влияет на людей. Я еду туда как раз для того, чтобы попытаться очистить его. Если буду знать, с чем конкретно мне придётся столкнуться, мне будет куда проще.

- В первый день я вместе с мистером Николя клеил новые обои в детской комнате. Особняк начал давить на меня с самого первого дня. Ко мне в голову стали приходить мысли, очень и очень плохие мысли, если понимаете. Голос просил меня убить мистера Николя, каждый раз как мой взгляд падал на него. Кого бы я ни видел в доме, голос приказывал мне убить их. Вы понимаете? И взрослых, и детей, и даже кошку мистера Николя. Убей, убей, убей! Поначалу я сваливал всё на посттравматический синдром, или ещё какое психическое расстройство. Вам действительно интересно слушать весь этот бред?

- Вы мне очень поможете, расскажите абсолютно всё, что с вами происходило внутри. Ваш босс, а теперь, временно, и мой босс, оставил меня с неполной информацией. Мне лишь сказали, что его дочь с семьёй не смогла там жить. На этом всё. Никаких причин.

- И неудивительно, что не рассказал, всё это звучало бы как бред сумасшедшего. Я и сам никому не рассказывал до сегодняшнего дня, не хотел, чтобы кто-то усомнился в моей вменяемости и, следовательно, в надёжности. Впереди берег. Продолжим наш разговор на лодке, если сохраните интерес.

- Интереса во мне хоть отбавляй, мне важно знать, с чем я столкнусь по приезду, - сказал я, вылезая из автомобиля.

Мы остановились в паре десятков метров от воды. У берега, возле импровизированной пристани, стояла простенькая моторная лодка, а не стометровая парусная яхта, которую я мог бы увидеть. Под ногами захрустела речная галька, и мы направились к лодке.

- Вы наверняка знаете моё имя, и фамилию, и как зовут мою собаку. А я вашего имени не знаю. Кого я должен благодарить за помощь?

- Грегори Боумэн. Прыгайте в лодку, и через двадцать минут путешествия вы будете наслаждаться отдыхом в чудесном загородном доме. Душевный покой и укрепление нервной системы обеспечены каждому из постояльцев этого чудесного особняка.

Я запрыгнул в лодку, и мы отчалили.

- И кстати, почему мы не доехали до дома на машине? Особняк же не на острове находится, как я понял, – спросил я Грегори.

- На самом деле я мог бы довезти до ворот, но я не хочу даже издалека видеть этот особняк. Да и на лодке безопаснее, поверьте мне. Несколько дней шли дожди, а дорога к особняку довольно крутая. К тому же она идёт по краю обрыва. Я боюсь, что в какой-то момент особняк сможет взять надо мной контроль, и я дёрну руль в сторону обрыва. Поймите меня, я не привык иметь дело с угрозой, которую я не могу не то что понять, но даже увидеть, - сказал он, не боясь показаться испуганным.

- Понятно, сам предпочитаю перестраховываться. Вы не договорили вашу историю. Я хотел бы дослушать её, если можно. Кто предупреждён, тот вооружён, как говорится.

- Можно, скорее всего, даже необходимо. Так вот, голос подстрекал меня на убийство каждый раз, как я кого-либо видел. Это длилось в течение недели. За это время я заметил, что и все остальные обитатели особняка стали себя странно вести. Постоянно ссорились между собой из-за любой мелочи.

Он сделал небольшую паузу, чтобы стереть рукавом с лица брызги воды. К тому же он сидел у самого мотора, который работал, надо сказать, весьма шумно. И ему приходилось постоянно его перекрикивать, что требовало немалых физических усилий.

- Так вот. Через неделю голос кроме убийства, добавил ещё слова про какой-то голод. Голод, голод, голод. Голоден, голодны, и всё в таком духе, короче к тому моменту я уже почти был уверен, что схожу с ума. Ещё через пару дней пропала кошка мистера Николя, найти её мы так и не смогли. Через несколько дней, за три дня до того, как все покинули этот дом, Валери собрала всех в главном зале. Она заявила, что постоянно слышит голоса, и дабы убедиться, не сходит ли она с ума, хотела узнать слышит ли их кто-то ещё. Тогда все её поддержали. Все как один сказали, что слышали про убийства, а через неделю про голод. Валери с мужем и детьми уехала в тот же день. Меня, как бывшего военного, оставили разобраться, в чём тут дело. И если разобраться не получится, то уехать вслед за ними. Я, чёрт подери, похож на охотника за привидениями? И фамилия у меня не Винчестер. Тогда я был испуган не меньше остальных. Я не видел, во что мне нужно стрелять, чтобы всё это прекратилось. Внутри я провёл всего один день, худший день в моей жизни. Я вот о чём забыл вам рассказать, голос говорит убить кого-то, только когда вы находитесь рядом с кем-то, или слышите его. Но когда вы находитесь в одиночестве, он велит вам убить себя. Валери с мистером Николя и детьми никогда не находились в одиночестве, они всегда спали в одном зале. А вот я жил в отдельной комнате на верхнем этаже. Не совершайте моих ошибок. Выберите для жилья комнату внизу, и закрывайтесь изнутри на ключ.

На горизонте показался берег, и вместе с ним плотный, словно вата, туман. Никаких стометровых утёсов я не заметил. Скорее всего, до особняка ещё нужно было изрядно пройти пешком.

- А вот и чудесные берега, осталась ещё пара минут, - сказал он и направил нос лодки в сторону берега.

- Я, кажется, догадываюсь, почему мне лучше взять комнату на первом этаже, - сказал я.

Тогда я подумал о том, что с первого этажа можно быстрее покинуть особняк, чем с третьего. Я рад, что не высказал свою версию, так как был далёк от правды.

- На случай если вы догадываетесь неправильно, я объясню на примере моего последнего дня в этом проклятом месте. Целый день я шлялся по особняку абсолютно хаотично, имитируя броуновское движение. Думал, вдруг найду источник этих голосов, может прибор какой, или ещё что. Как и ожидалось, я совершенно ничего не обнаружил. Уже темнело, и я пошёл к себе в комнату, на грёбаный третий этаж. Так вот, ближе к сути. Мне в ту ночь снился прекрасный сон. Обнажённая девушка божественной красоты стояла у окна, внутри своего дома, и манила меня к себе. Я стоял на улице, и видел, как она постепенно отодвигается от окна. Я подошёл к её дому, окно оказалось закрытым. Трудно обращать внимание на некоторые детали, будучи во сне, и уж тем более принимать верные решения. Оконная задвижка была снаружи дома, и я стал открывать окно. А она всё это время манила меня к себе, игриво крутя на пальце нижнее бельё. Понимаете, к чему я клоню, мистер Бакли?

- Кажется да. Теперь я понимаю, почему вы не хотели ехать туда на машине. И вообще возвращаться в это место.

- Вот, вот. Расскажу вам, как я остался в живых. Открыв окно, я начал в него залезать, не спуская глаз с девушки. Поставил на подоконник правую ногу, опёрся на руки, и уже хотел занести левую ногу, чтобы шагнуть в дом. Но левая нога у меня сгибается только на половину, результат попадания шрапнели в колено. Я не смог занести ногу в окно и ударился коленом о подоконник. Я на секунду замешкался, сидя на подоконнике, но этого хватило, чтобы холодный морской воздух вернул меня в реальность. Когда открыл глаза, я увидел в десяти метрах под собой землю, усыпанную камнями. Я залез обратно в комнату, быстро оделся, сел в машину и уехал оттуда куда подальше.

Мы пристали к очередной импровизированной пристани, состоящей из пары деревянных столбов, покрытых водорослями, и десятка досок, кое-как набитых поверх.

- Вот мы и прибыли, земля обетованная, - сказал он, передавая мне два моих чемодана, и тяжёлую связку ключей, - идите наверх, там вы увидите дорогу, ведущую на холм. Идите по ней, мимо особняка вы точно не пройдёте.

- Благодарю вас за доставку, обязательно поставлю вам пять звёзд, - сказал я, выбираясь на пристань, стараясь не поскользнуться и не улететь в воду вместе со своей поклажей.

- Я хотел бы вам сказать ещё одну вещь, кроме того, что падать с первого этажа комфортнее, чем с третьего, - сказал он, отчаливая от берега, - сколько бы вам за это не заплатили, этого не достаточно. До встречи, мистер Бакли.

- До встречи, мистер Боумэн, - крикнул я ему, наблюдая, как лодку поглощает туман.

- Ну что ж, вот я и на месте, - прошептал я себе под нос, глядя на тропу, идущую куда-то наверх от берега и теряющуюся в тумане.

Я надел рюкзак, покрепче обхватил ручки чемоданов и зашагал по тропе. Туман сильно ограничивал видимость, я не мог видеть дальше пяти метров. Приходилось с осторожностью ставить ноги при ходьбе, так как после дождя все камни были чрезвычайно скользкими. Каждый неверный шаг мог стать причиной перелома или вывиха, а мне хотелось добраться до места назначения без повреждений. Спустя полчаса я вышел на автомобильную грунтовую дорогу, и пошёл по ней, как мне сказал Грегори, вверх по холму. К тому моменту казалось, из-за веса чемоданов, мои руки удлинились сантиметров на пятнадцать, а мне надо было ещё идти вверх. Туман, с каждым моим шагом, постепенно терял свою плотность. Сколько точно я прошёл и как высоко забрался не помню, но спустя некоторое время стал различать силуэт особняка.

Через пару десятков метров я упёрся в кованые ворота, ведущие на территорию особняка. Кованые элементы, идущие по низу ворот, были выполнены в виде арабской вязи, значение которой мне было неизвестно. Но выглядели они, как некое защитное заклинание, или послание всем тем, кто хочет войти. Тогда мне пришлось оставить эту загадку на потом. Как показали дальнейшие события, надо было мне тогда разобраться в надписи. Как и ожидалось, ключ от ворот оказался самым большим из связки. Ключ повернулся в замочной скважине, и ворота открылись с громким скрипом и скрежетом. Тогда я заметил, что никаких звуков, кроме производимых мной, я не слышу, и не слышал весь путь до ворот. Войдя на территорию особняка, я сразу почувствовал чьё-то незримое присутствие. Что-то обратило на меня внимание, как только я попал на эту землю. Мне надо было разобраться, что или кто это, и при этом не умереть и не двинуться умом.

Прямая дорога, вымощенная камнем, вела меня к особняку. По правую руку, у самой стены, располагалось здание гаража. По левую руку какие-то мелкие подсобные строения. Здание гаража сильно контрастировало с особняком, как материалом, из которого построено, так и архитектурой. Материалом строительства служил обожженный кирпич, здание явно было построено в начале двадцатого века. Особняк был построен из обработанного серого камня и был просто огромным. Я оставил свой багаж у входа в особняк и решил обойти его по периметру. Здание представляло собой квадрат с четырьмя пятиугольными башнями по углам. Расположен он был довольно странно, одним углом направлен в сторону огромного обрыва. Также башня, расположенная на стороне обрыва, была раза в полтора больше всех остальных. Очень странное и непонятное для меня, на тот момент, решение.

Мне хотелось подойти к краю утёса «последний шаг», но был шанс, что это будет и моим последним шагом. Я ещё не знал, с чем имею дело и на что это нечто способно, так что надо было вести себя осторожнее. Я, сделав медленный круг вокруг здания, вернулся к входной двери. Двустворчатая дверь была высотой около трёх метров. У меня тогда возникли мысли о том, смогу ли я открыть её, хватит ли у меня сил. Дверь очень красиво окована, тонкими элементами, чувствовалась рука высококлассного мастера. Замочная скважина обрамлена каким-то белым металлом, скорее всего серебром, и украшена ювелирными техниками. Люди, жившие тут, точно не экономили на красивых вещах. Если входная дверь была таким шедевром, то, что же было внутри особняка. Ключ очень легко повернулся в замке, я без усилий открыл дверь и вошёл в особняк.

На стене справа был самый обычный пластиковый выключатель, я нажал на него и зал осветился тусклым электрическим светом. Широкая резная лестница красного дерева вела куда-то наверх. Сегодня я туда точно не собирался, так что пошёл направо, где должны быть жилые комнаты, если верить тому плану, который мне дали. Вторая дверь по правой стороне, комната, где две недели жила Валери Клейтон с мужем и детьми. Дверь в их комнате запиралась изнутри на дополнительный замок, что будет не лишним. Комната была небольшая, каменные стены увешаны картинами и гобеленами.

Первое, что бросилось мне в глаза при входе в комнату, был рыцарский доспех, стоящий у правой стены. У кровати, и кое-где на стенах, кроме электрических светильников, стояли масляные лампы. Справа от входа и у большой кровати на стене висели факелы, что говорило о возрасте данной постройки. В комнате были только две кровати, одна двухъярусная детская, куплена где-то на просторах Икеи, и одна резного красного дерева с балдахином, похожа на работы девятнадцатого века. На часах было уже семь часов вечера. И на наручных, и на настенных, висящих на противоположенной стене от кровати. Я стал разбирать свои вещи и готовиться ко сну. Сегодня хотел лечь пораньше, чтобы завтра было больше сил.

Каждую секунду моего пребывания в особняке у меня было чувство присутствия чего-то тёмного, злого, но оно не спешило себя никак проявлять. Это чувство сложно объяснить, возможно, это - то самое шестое чувство, но я живу с ним, сколько себя помню. Силы, присутствующие в доме, пока меня просто изучали, а возможно просто не замечали, не видя во мне какой-либо угрозы.

Пока я разгребал своё барахло, увидел сэндвичи, которые взял с собой на всякий случай. Я почувствовал, что именно этот момент и наступил. Развернул свои любимые сэндвичи с кетчупом и жареной курицей, и быстро их уничтожил. Никогда не мог заснуть с пустым желудком, хоть и понимал, что пользы от этого не много. Очередная моя вредная привычка, от которой было трудно отказаться.

Я задался вопросом, а не забыл ли я запереть ворота. Я взял свой бинокль из чемодана и отодвинул плотные, тяжёлые шторы с единственного в комнате окна. На улице был всё тот же туман, я мог видеть метров на десять, не больше. Дом находился на более чем стометровой высоте, но туман добирался до него без проблем. Понятно, почему этот мыс называют туманным. Пока я думал о бессмысленности бинокля в моих руках, часть тумана стала рассеиваться. Но рассеивался не весь, а лишь в одной стороне, на небольшом участке. В этом направлении глаза стали различать какой-то силуэт, стоящий на расстоянии трёх десятков метров, около одной из мелких построек. Чем дольше я всматривался в туман, стараясь рассмотреть человека, стоящего там, тем больше туман между нами рассеивался.

Через пару минут туман между окном и загадочной фигурой полностью исчез, образовав своеобразный коридор. Я поднёс бинокль к глазам, хотел лучше рассмотреть фигуру. Это был мужчина, лет пятидесяти, со спокойным, гладко выбритым лицом. С его плеч свисал двубортный плащ викторианского стиля. Он посмотрел не просто в мою сторону, а прямо мне в глаза, и улыбнулся. Затем поднял правую руку и указательным пальцем коснулся чуть ниже правого уголка рта. Он как бы показывал, что у меня что-то на лице, хоть находился от меня метрах в тридцати, если не больше. Я провёл пальцем по этому уголку рта, и там оказался кетчуп, оставшийся после поедания сэндвичей. Грегори не говорил, что здесь будет кто-то кроме меня. И уж тем более он не говорил про человека со зрением как у орла.

Я не сводил взгляда с этого человека. Как только я стёр кетчуп со рта, туман за пару секунд затянулся и снова стал непроницаем для взгляда, словно сахарная вата. Вариант того, что это был живой человек, мгновенно улетучился у меня из головы. Если бы я не был готов к чему-то подобному, то уже бежал бы в сторону ворот. Лицо человека казалось мне очень знакомым, возможно, видел в интернете, когда искал информацию об особняке. Скорее всего, это была попытка избавиться от меня, напугав, или проверить. С моей точки зрения, проверку я прошёл.

Я положил бинокль на прикроватную тумбочку, и улёгся в кровать. Меня в очередной раз удивило полное отсутствие каких-либо звуков. Голосов птиц или каких-либо других лесных жителей я не слышал, даже насекомых не было. Хотя я знал, что лес находится отсюда всего в сотне метров. Создавалось впечатление, что всё живое старалось избегать этого места, отсюда и эта гробовая тишина. Ложился спать, будто в вакууме, я к такому не привык. У себя дома я засыпал под звуки ночных лесных жителей, сов и койотов. Я жил на холме у окраины города. Несмотря на некоторые неудобства, я уснул довольно быстро и спал очень крепко.

Проснулся в шесть утра. Предстояло изучить дом и произвести пробную разрисовку. Я так называл связь с местом с помощью маленького холста. За десять минут оделся, сходил в ванную комнату, умылся и пошёл на кухню, проверить запасы еды. Мне одному еды хватило бы на полгода. Скорее всего, это были запасы Валери с семьёй, чтобы первое время проживания не думать о поездках за едой. Они никак не ожидали, что проживут здесь только две недели. Позавтракав яичницей с беконом и выпив кофе, я пошёл исследовать особняк. Комнаты, в которых во время войны лежали раненые, можно было узнать по абсолютно голым стенам. Всю мебель, картины и другие украшения со стен тогдашние хозяева особняка куда-то убрали из комнат. Вероятно, не хотели, чтобы их испачкали кровью или испортили другим способом. Я привёз с собой большой объём химикатов для создания раствора люминола и ультрафиолетовую лампу, так как хотел найти все следы крови в доме. Готов поспорить, в пустых комнатах пропитан кровью каждый квадратный миллиметр пола. Но это я собирался проверить ночью, а сейчас надо найти библиотеку, и вход в подвал, информации о котором я нигде не нашёл.

Библиотека занимала половину второго этажа. Пятиметровые стены были до потолка заставлены заполненными книжными шкафами, но некоторые полки были совершенно пусты. Скорее всего, их забрали дети Годборнов, когда покидали особняк. На изучение всей библиотеки у меня ушла бы вся оставшаяся жизнь, и ещё пара лет сверху. В ящике письменного стола, стоявшего в углу библиотеки, я нашёл журнал со списком книг. Мне повезло, там были записаны и те книги, которых не было на полках. Мобильный интернет помог мне найти информацию о содержании этих книг.

С тех пор как я ознакомился со списком отсутствующих книг, мысль о том, что я могу не справиться, не покидала меня ни на секунду. В основном это были книги по различным оккультным практикам, от безобидной некромантии, до довольно опасной демонологии. Но были там и книги, названия которых заставляли мою кровь стыть в жилах. «Диалоги с Дьяволом» Маркуса Раку, известного средневекового демонолога, бесследно пропавшего в конце четырнадцатого века. «Жертвоприношения Зайкуру» неизвестного автора. Древняя книга о человеческих жертвоприношениях одному из богов забытого пантеона. «Сила из плоти и крови» Ричарда Блэка. Книга о том, как применять человеческие жертвы для собственной выгоды с максимальной эффективностью. Написана Ричардом Блэком, рыцарем из первого крестового похода, который остался жить на аравийском полуострове. Он посвятил свою жизнь изучению тёмной алхимии и демонологии. Ходили слухи, что он прожил более трёхсот лет в одном и том же доме на окраине. Затем, в результате какого-то очередного алхимического эксперимента, со слов очевидцев, его дом исчез в некоем чёрном смерче. Так же там были «Глазами мертвецов», «Сила крови» и «Огонь воскрешения» одного арабского алхимика. Книги о способе обретения бессмертия через похищение жизненных сил других людей.

Некоторые из этих книг считаются потерянными навсегда, а некоторые якобы никогда и не существовали вовсе. Эти книги забрали с собой несовершеннолетние дети Годборнов. Роберту Годборну было на тот момент четырнадцать лет, а Лизе Годборн всего двенадцать. А ведь эти книги явно не были частью детской библиотеки. Почему они выбрали именно эти книги? Может, они знали об их стоимости? Я уверен, сейчас любая из этих книг стоила бы десятки миллионов долларов, если не сотни. Возможно, они решили продолжить, то, чем здесь занимались их родители и старший брат. В общем, исчезли более двадцати книг, которые точно не могли научить ничему хорошему. Сколько могут весить двадцать старинных книг, тоже интересный вопрос. Как двое детей могли унести их, ведь ни один из автомобилей семьи не исчез вместе с ними.

На библиотеку я потратил целый день, солнце неумолимо близилось к горизонту. Надо было поужинать и приготовить раствор люминола для поисков следов крови. Исследование третьего этажа и башен я решил перенести на следующий день. Я спустился на кухню, перекусить. Перекус удался на славу. Свиная тушёнка с тушёными бобами всегда были для меня беспроигрышным вариантом. Затем консервированные персики и в конце зелёный чай. После такого сытного обеда что-то делать уже не хотелось, но надо было. Мне платили не за праздный образ жизни. Я пошёл в комнату за реагентами. Смешивать я их хотел вне зоны своего обитания.

Как только я зашёл в комнату, внимание моё привлёк туман, который медленно наползал на особняк. На часах была половина восьмого, я решил запомнить это время, как время, когда туман накрывает особняк. Я взял ёмкости с реагентами, ультрафиолетовую лампу и пошёл в гостиную. Смешал раствор, заправил его в пульверизатор с двухлитровой колбой и пошёл в большой зал, располагающийся на первом этаже. Этот зал был самым большим помещением во всём здании, около двадцати пяти метров длиной и пятнадцать шириной, если верить плану здания. Именно там могло располагаться больше всего больничных коек. Я постепенно опрыскал всю поверхность пола, и стены на высоту в один метр. На всё это у меня ушло чуть больше часа. Зашторил окна, выключил свет и включил свою ультрафиолетовую лампу.

Как и ожидалось весь пол, а кое-где и стены, были в крови. Брызги, капли, следы волочения, следы от обуви, отпечатки рук и босых ног. Каждый квадратный миллиметр поверхности был в крови. В некоторых местах на стене были следы, оставленные ладонями и пальцами ног, будто кто-то ходил на четвереньках по стене. Я решил обработать люминолом все стены до потолка и сам потолок, так как некоторые следы уходили куда-то выше метра. У меня ушло больше двух часов на эту процедуру, на улице уже совсем стемнело. Я выключил свет, и открывшаяся перед моими глазами картина, чуть не лишила меня рассудка. Я многое повидал на своей работе, можете мне поверить, но это было слишком сюрреалистично даже для меня. Все стены до самого потолка, и весь потолок был в отпечатках ладоней, ступней и пальцев ног. Создавалось впечатление, будто по потолку ходили не меньше чем по полу, только на четвереньках. Эта картина глубоко засела у меня в голове, так как такого результата я никак не ожидал.

Мне требовалось прочистить мозги парой глотков виски, или рома, или на худой конец бокалом красного вина. Небольшая доза качественного алкоголя всегда помогала мне прийти в себя, особенно в комплекте с дорогой сигарой средней крепости. В кладовке мне попадались на глаза ящики с надписью «Алкоголь», так что именно туда я и направился. Моей добычей стала замечательная бутылка двадцатиоднолетнего рома «Особняк Эплтон». Сигар я там не обнаружил, вероятно, курящих у них в семье нет. Сегодня возвращаться в зал я уже не хотел, к тому же часы показывали почти полночь. Как только последняя капля напитка в стакане была мною выпита, я пошёл в свою комнату.

Войдя в комнату, я сразу ощутил там присутствие чего-то или кого-то. Видеть, что это было, я, разумеется, не мог, пока оно само не захочет показаться. Эта темнота находилась скорее не в комнате, а под ней. Я чувствовал, что касаюсь лишь самого края этой силы. Это было что-то очень сильное, концентрированное, тёмное. Завтра я попробую найти проход в подвал. Хотя источник этой энергии может находиться и в какой-нибудь пещере под особняком. Я вспомнил про вчерашнего человека в тумане, и решил взглянуть в окно, но ничего кроме, как всегда непроницаемого, тумана, я не увидел. В этот момент я вспомнил про свои планы пробной разрисовки. Я достал складной подрамник, натянул на него холст, достал краски, кисти и расположился за письменным столом недалеко от окна.

Для начала мне нужно было войти в состояние некоего транса. Я бы описал его как состояние моей пустоты и максимальной концентрации одновременно. Мне нужно было концентрироваться на окружающей энергии до момента, пока энергия не начнёт заполнять меня. Тогда я как бы отхожу на второй план, смотрю на всё происходящее со второго ряда. Я позволяю ей управлять своими руками. Получается своего рода выход в наш мир посредством написания картины. Точнее я описать этот момент не могу, но в общих чертах это выглядит именно так. Этот процесс происходит постепенно, иногда это занимает минуты, иногда требуются десятки минут, но срабатывает всегда, как швейцарские часы. То ли это мой врождённый талант, то ли какой-то врождённый дефект, я ещё сам в этом до конца не разобрался.

Я сел на стул перед холстом, очистил голову от лишних мыслей и некоторое время старался концентрироваться на энергии, которую ощущал. Буквально через несколько секунд я почувствовал, как через меня проходит колоссальный поток тёмной энергии. За одно мгновения она заполнила всё моё тело. Так быстро контакт никогда не начинался. Я как будто находился над гейзером злой энергии, бьющим из самых тёмных уголков ада. В какой-то момент, примерно секунд через тридцать, я начал ощущать, что окончательно теряю связь со своим телом, и контроль над ним. Ещё несколько секунд и я бы потерял контроль навсегда, а это, скорее всего, означало бы мою смерть. Мне пришлось приложить все свои силы, чтобы не остаться в этом доме в виде очередного привидения. Я открыл глаза и увидел перед собой стену и книжный шкаф, стоявший в библиотеке. Мне казалось, что я был вне сознания не больше минуты. Как же я тогда оказался в дальнем углу библиотеки на втором этаже? И почему меня вели именно туда? Я включил секундомер и быстрым шагом спустился к своей комнате. На то, чтобы дойти до двери, у меня ушло почти две минуты. Я вошёл в комнату, где меня ждал очередной большой сюрприз.

На холсте крупными буквами было написано «Уходи». Я упустил одну маленькую деталь. Вся комната была исписана этим словом. Говоря, что вся, я именно это и имею в виду. И пол, и все стены с потолком были покрыты толстым слоем слова «Уходи». Но даже этот факт произвёл на меня меньше впечатления, чем то, что всё было написано красной краской. Чёрная, жёлтая и синяя краска, эти цвета я брал всегда с собой, красный цвет я никогда не брал. Всегда считал красный слишком громким цветом. Проверять на секундомере, сколько у меня заняло бы времени исписать всю комнату, я не стал, думаю не меньше часа. Красная краска, как и ожидалось, оказалась кровью. Можно было считать, что пробная разрисовка холста удалась. В её результате я понял, что это место может с лёгкостью меня убить, если я ошибусь. С ритуалами отныне нужно быть осторожнее. Событий для одного дня более, чем предостаточно. День был сложным, я оставил слишком много сил. Мне необходимо было лечь спать и хорошо выспаться, что я без промедления и сделал.

В отличие от первой ночи в стенах особняка, в эту ночь меня мучили кошмары. Мне снилось, как тёмные фигуры тащили меня в библиотеку, а я никак не мог сопротивляться, так как смотрел на это со стороны. При этом я знал, что они ведут меня на убой. Меня занесли в библиотеку, оставили в центре, и отошли от меня. Я стал медленно погружаться в пол, будто это были зыбучие пески, а не камни. Я подбежал к себе, пытался схватить, не дать погрузиться полностью, но мои руки проходили сквозь меня же. Чувства ужаса и бессилия взяли надо мной верх и заставили меня проснуться посреди ночи. Я заснул снова, надеясь, что этот кошмар уже не повторится. Этот кошмар и не повторился, на его смену пришёл новый. Я оказался на улице, абсолютно без одежды, окружённый плотным туманом. Попытки что-то разглядеть в тумане, чтобы понять, где я нахожусь, ни к чему не приводили. Я шёл, босыми ногами ощущая сырую холодную землю и мелкие камушки. Спустя какое-то время я стал замечать многочисленные фигуры вокруг себя. Они появлялись буквально на мгновение и сразу исчезали. Открывали рот, в попытке что-то сказать, но не могли. Потом я начал слышать, что они мне говорили.

- Помоги, - говорили они и сразу исчезали.

Сначала они говорили очень тихо, почти шёпотом. Затем голоса стали немного громче. Через небольшой промежуток времени они уже кричали во весь голос. Это не прекращалось ни на мгновение, словно пулемётная очередь из одного слова. Я начал бежать, как мне казалось, по прямой линии, но убежать от них я не мог. В какой-то момент я ощутил страшную боль в груди. Ощущение было сравнимое с ударом копья в грудь. Нечто чёрное вылетело из моей груди и исчезло в тумане. Потом это повторилось, и ещё, и ещё, пока удары не достигли частоты десятков в секунду. Удары наносились изнутри моего тела наружу. Я упал на землю, корчась от боли, и в таком состоянии проснулся.

Придавать кошмарам какого-то значения я не стал, и воспринял их, как самые обычные кошмары. Впоследствии я понял, что это было моей ошибкой, надо было к ним прислушаться. Я посмотрел на часы, они показывали шесть часов утра.

Сегодняшний день я решил посвятить дальнейшему исследованию дома с помощью раствора люминола. Я умылся, позавтракал, и сразу пошёл замешивать состав. Я обработал им все оставшиеся помещения на первом этаже. Второй зал, кладовки, ванную комнату, кухню и все жилые комнаты первого этажа. Второй зал был меньшего размера, чем главный зал первого этажа. Следами крови он ничем не отличался он большого зала. Те же следы ступней и ладоней по всему потолку и стенам. В остальных помещениях никаких следов крови не обнаружил. Особенно меня интересовала кухня и кладовая, дабы проверить одну из версий про каннибализм семьи Годборн. Каннибализм был бы слишком простым ответом, учитывая всё то, что я уже тут видел. Во втором зале меня заинтересовала одна деталь, кровавые следы волочения, ведущие из комнаты. Я вернулся в первый зал, и увидел там точно такие же следы, на которые не обратил внимания в первый раз. Тогда я подумал, что эти следы вели от входа в зал. Просто кого-то заносили в комнату волоком, а не на носилках. Но всё было не так.

Раствор люминола показал, что следы волочения вели из залов, а не в зал. К тому же в противоположную от входа сторону, внутрь дома. Я зацепился за это, и решил проследить, куда вели следы. К моему удивлению оказалось, что один след вёл на лестницу, а второй под стену в конце коридора. Следы, ведущие на лестницу, в итоге привели меня в библиотеку, в центр зала. Точно на то же место, куда меня тащили тёмные фигуры в моём ночном кошмаре. Первым делом я решил разобраться с первыми следами и секретным проходом в конце коридора, в который они вели.

Я впустую потратил чёртовы четыре часа в попытках найти механизм, открывающий потайную дверь. Я начал с факелов, висящих на стене недалеко от хода. В итоге один оторвал от стены, а второй погнул. Затем перешёл ко всем остальным факелам на стенах коридора. Обшарил всю стену, нажимал на все камни в ней, пытаясь нажать на замаскированную кнопку. Убрал все картины и гобелены со стен, и сложил их в кладовке. Принёс оттуда раскладную лестницу и обшарил все стены до самого потолка. Затем очередь дошла до потолка и массивных кованых люстр, висевших в коридоре в количестве двух штук. И когда я уже отчаялся окончательно, совершенно ничего не произошло, и отчаяние овладело мной полностью. Хитрожопые строители особняка сделали меня, и я оставил попытки найти механизм до завтрашнего дня.

Я перебрался в библиотеку с целью найти там хоть какие-нибудь ответы. Следы крови вели в центр библиотеки, а затем просто исчезали. Всё выглядело так, как будто тела просто исчезали. От того места, где исчезали следы волочения, в разные стороны расходились следы брызг. Глядя на всё это, в голову приходила лишь одна мысль. Годборны скармливали здесь тела какому-то существу, или существам. Но кроме человеческих следов, я в библиотеке никаких не видел, и решил всё досконально проверить ещё раз. В основном там были следы, оставленные обувью. Обувь была разного размера, и взрослая, и детская. Их дети тоже в этом участвовали, это означало, что они не были такими уж невиновными, как их представляли в прессе. Среди следов обуви были следы от босых ног и следы ладоней. Я их внимательно рассмотрел и заметил одну странную деталь.

Недалеко от кончиков пальцев рук и ног, на камнях и других поверхностях были небольшие, еле заметные точки, оставленные кровью. Я принимал их за случайные брызги и капли, но они находились всегда на определённом расстоянии от кончиков пальцев. От пальцев ног на расстоянии в пару сантиметров, от пальцев рук на расстоянии от трёх до пяти сантиметров. Что-то в этом всём навело меня на мысль стереть пару таких отпечатков, что я и сделал. Под каждой такой каплей или точкой крови я обнаружил мелкие царапины и проколы. Получается, что у существ были когти, и на руках, и на ногах. Всё становилось интереснее и интереснее с каждым днём. Выходило так, что вся семья Годборнов кормила каких-то существ телами и частями тел умерших в военных госпиталях. Существа обладали внушительными когтями, способными оставить царапины на камнях, и способностью лазить по стенам и потолкам. От этих мыслей меня отвлёк взгляд на часы, время подходило к семи часам. Где-то в это время туман накрывал особняк, и я хотел это увидеть.

Я подумал, что больше обзора, чем с главной башни особняка, я нигде не получу. Через пару минут я был уже у входа в так называемую «Восточную башню». Все башни были названы в честь той стороны света, на которую были сориентированы. Эта башня была метров на пять выше остальных. Получается, мне нужно было подняться приблизительно на пятый этаж по хлипкой на вид деревянной лестнице. Пришлось оставить свои опасения в стороне, и я зашагал наверх. Деревянные ступени скрипели и трещали под моим весом. Приходилось с особой осторожностью выбирать, куда сделать следующий шаг. Каждое движение по капле добавляло мне чувства тревоги. Я никогда не любил хлипкие деревянные постройки выше табуретки. Травмоопасное это дело. Какие были гарантии, что меня, как и Грегори, не попытаются скинуть с высоты? Минут через десять я был на верху башни и мог осмотреться.

Моим глазам открылся отличный вид на залив, утёс и прилегающие земли. Спустя всего пару минут я увидел, как со стороны залива начал надвигаться туман, и делал он это довольно быстро. Утёс возвышался над водой больше чем на сто метров. Метрах в трёхстах от особняка начинался пологий спуск к воде, к тому месту, где меня высадил Грегори. Как раз оттуда туман стал быстро подниматься в сторону особняка. Он вёл себя совершенно неестественно, то ускорялся, то замедлялся, он был словно живой. Быстро окружив особняк со всех сторон, он стал подниматься наверх по стенам. Тут я смог разглядеть в тумане множество человеческих фигур, они двигались, не касаясь земли. Они шли на пару шагов впереди тумана, и будто тащили его за собой. Я решил не дожидаться, пока туман доберётся до верха моей башни и стал поспешно спускаться вниз. Никогда не знаешь, чего ожидать от подобного тумана.

Спускался я уже не так осторожно, чем поднимался. Картины того как меня поглощает непроглядный туман, напичканный демонами или призраками, лишали меня осторожности и предавали мне дополнительную скорость. Спустившись вниз, я надёжно закрыл дверь в башню и вернулся к своим исследованиям с люминолом. На втором этаже кроме библиотеки находились пять жилых комнат, уборная, ванная комната и кабинет. Я взялся за дело и за пару часов обработал все стены и пол. Хотелось как можно быстрее закончить с этим этажом и перейти к третьему, куда я ещё ни разу не поднимался. В жилых комнатах я ничего не обнаружил, всё было кристально чисто. Зато в кабинете обнаружилось кое-что интересное.

Кабинет находился как раз над коридором с проклятой секретной дверью, открыть которую я так и не смог. На одной из стен, под портретом, я нашёл пару кровавых отпечатков пальцев на двух камнях. Недолго думая, я надавил на один из них, и он со щелчком вдавился в стену на пару сантиметров. Я сразу спустился на первый этаж, в коридор, и обнаружил там открытый секретный ход. Хозяева дома точно не хотели, чтобы о нём кто-то узнал. Внутри него была узкая каменная лестница, ведущая, как я тогда подумал, в подвал. Спуск туда пришлось отложить на завтра, так как время приближалось к полуночи. Оставлять ход открытым я не собирался, мало ли какая дрянь оттуда вылезет, и что у неё будет на уме. Вряд ли они там держали торговцев мороженым, детских клоунов или что-то типа того. Я поднялся в кабинет на втором этаже и нажал на второй камень. Первый камень сразу же встал на место. Просто потрясающая работа. Надеюсь, тот человек, который сделал этот механизм, был достойно вознаграждён за свой труд.

В очередной раз спустился вниз, ход в коридоре был закрыт. Я зашёл на кухню, быстро перекусил перед сном и отправился в свою комнату. Слово «Уходи», которым был исписан каждый квадратный миллиметр комнаты, мне стало уже как родное. Уже подумывал купить себе такие обои в свой дом, или заказать граффити. Я улёгся на кровать и стал обдумывать всё произошедшее за этот день. В итоге я додумался только до того, что сейчас мне нужно было хорошенько выспаться. Желательно без кошмаров.

Через несколько часов крепкого сна, меня разбудил какой-то шум возле моей двери. Сонными глазами я взглянул на часы, было немногим за три часа. В доме кроме меня никого не было, так что мне стало немного не по себе. Я стал прислушиваться, не показалось ли мне. Но через несколько секунд шорох повторился. У меня из оружия для самообороны был только перцовый баллончик. Если это были грабители, мне нечего было им противопоставить. В комнате стояла стойка с рыцарским готическим доспехом, со щитом в левой руке, и клевцом в правой. Решение пришло само собой. Я взял клевец, лёг обратно в кровать и стал ждать. Ждать пришлось не долго, через минуту раздался звук, похожий на царапание древесины гвоздём. Кто-то с поразительной настойчивостью продолжал царапать дверь, действуя мне на нервы. Аккуратно царапал, явно не с целью выцарапать мне дверь, или процарапать её насквозь. Я не знал, что хуже, чтобы это оказался какой-то псих с гвоздём, царапающий мне дверь, или какая-то когтистая тварь за моей дверью. Затем я услышал более громкий звук, царапали уже не одним гвоздем, а двумя или тремя. Ещё через пару минут царапали большим количеством когтей, возможно, всеми десятью. Мне уже сложно было представить человека, который царапает мою дверь пучком гвоздей. Это определённо было существо с когтями. И, скорее всего, одно из тех, которых в библиотеке кормили Годсборны. Возможно, оно вылезло из того потайного хода, пока я бегал в кабинет закрывать его, и где-то пряталось до наступления темноты.

- Кто там? – крикнул я на дверь, сам не знаю, с какой целью.

Царапание резко прекратилось. И я услышал шипящий, зловещий голос из-за двери.

- Нужно было уходить, пока была возможность.

От этого голоса у меня кровь застыла в жилах. От голоса и от неожиданного осознания того, что когтистая тварь обладала разумом и человеческой речью. Голос не звучал как принадлежащий человеческому существу, его лишь пытались сделать таким.

- Что тебе от меня нужно? – спросил я у него, надеясь на диалог.

- Лично мне нужна только твоя плоть, я очень давно ел в последний раз. Твоей душе так же найдётся применение под этим домом.

Не каждый день тебе говорят, что тебя хотят съесть и лишить души. Я определённо был в панике. У меня появилась непреодолимое желание как можно быстрее покинуть эту комнату. И желательно, чтобы при этом не нужно было открывать дверь. Вариант был один, это окно. Но за ним был туман, который тоже, судя по всему, не нёс мне ничего хорошего. Но стоило попытать удачу там, чем ждать неотвратимой, и очевидно, мучительной смерти, тут. Задвижки на окнах никак не поддавались, и мне нужно было потянуть время.

- Не часто я слышу то, что меня хотят съесть. Раз уж мне придётся умереть, может, расскажешь, что тут происходило всё это время? – спросил я, пока пытался открыть это чёртово окно.

- Открой дверь, я всё тебе расскажу. Через дверь ты не всё сможешь расслышать.

Дверная ручка резко дёрнулась. Затем ещё раз, и ещё. Когтистый пытался открыть дверь.

- У меня с собой ружьё, если зайдёшь, я вышибу тебе мозги, - крикнул я, пытаясь наполнить уверенностью своё голос.

И тут я увидел, как из тумана кто-то идёт к моему окну. Всё ближе и ближе, неспешно шагал какой-то мужчина в плаще и шляпе. Я узнал его, это был тот самый человек, который в первую ночь здесь, смотрел на меня из тумана.

- Ружьё говоришь? Можешь застрелиться, мне всё равно, в любом случае я хорошо поем. Съем, живого или мёртвого, - и без того злобный голос начал приобретать оттенки нетерпения и ненависти.

Мужчина за окном подошёл совсем близко к окну, улыбнулся и протянул руку к окну. Когда он коснулся окна, его ладонь затвердела и рассыпалась на мельчайшие осколки. Он опустил руку, и ладонь вновь появилась на прежнем месте. Он пожал плечами, вновь улыбнулся, и показал пальцем на дверь, которая к тому моменту еле держалась в дверном проёме. Когтистый всеми силами пытался выбить её. Ещё немного и я окажусь с ним в одной комнате. Мужчина за окном вновь показал на дверь, а затем сложил ладони перед ртом, изображая зубастую пасть. Затем показал на задвижку и пальцем побил себя по запястью другой руки, давая мне понять, что времени осталось мало. Как оказалось, страх смерти является отличной мотивацией. Оказалось, что улыбчивого, общающегося жестами призрака я боюсь меньше, чем плотоядную когтистую тварь за дверью. Я быстро открыл верхнюю задвижку и открыл окно настежь, под грохот и треск падающей в комнату двери.

Я, наконец, увидел того, кто ломился в мою дверь. Это был человек. Вернее, он когда-то был человеком. Две руки, две ноги, голова на плечах, и даже какие-то рваные остатки верхней одежды висели на нём. Его кожа была красновато-серого цвета, волосы на голове отсутствовали. Рот был до отказа забит острыми зубами, на руках и ногах были чёрные когти. Глаза были ярко жёлтого цвета без единого намёка на блеск. Некая тёмная сила когда-то хорошо поработала над этим человеком.

Он, глядя на меня, как на еду, улыбнулся во весь свой зубастый рот, согнул колени и приготовился к прыжку в мою сторону. Я покрепче сжал клевец, отнятый у стойки с доспехами, и приготовился к смерти. В такие моменты было принято звонить или писать сообщение своей жене о том, как сильно я её люблю. Но я был не женат, так что просто ждал ударов когтистыми пальцами, которые видел перед собой. Монстр перевёл глаза мне под ноги и резко изменился в лице. С его лица за одно мгновение спало довольное выражение. Я тоже посмотрел вниз. Подо мной двигался туман, настолько плотный, что я не мог видеть свои ступни. Монстр перевёл взгляд в сторону окна, и я увидел, как на его лице появляется выражение страха, почти ужаса. Я взглянул на окно и увидел, как через подоконник перешагивает тот, кто просил меня открыть окно. Он пристально смотрел на монстра. Позади него в тумане я мог видеть сотни недвижимых силуэтов людей. Монстр даже не пытался от него убежать, или напасть на него, или ещё что-то сделать. Просто стоял, опустив руки. Человек подошёл к нему в упор. Положил руку ему на лоб и прошептал:

- Теперь ты можешь быть свободен. Я прощаю тебя, мой друг.

Как только он убрал руку от его лба, монстр свалился замертво, как подкошенный. Через секунду после падения, за окном, позади человека, появилась ещё один силуэт. Это определённо был тот, чьё бездыханное тело сейчас лежит в моей комнате, только в человеческом обличии. Если я не буду следующим, кто бездыханным куском мяса рухнет на пол, придётся сказать спасибо моёму новому знакомому из тумана.

- Я совершенно не понимаю, что тут происходит. Но, думаю, сказать вам спасибо я просто обязан. Этот монстр без всяких сомнений разорвал бы меня на куски. Благодарю вас за своё спасение!

- Его звали Роберт Гросс, давным-давно он был моим другом. Он был превращён в демона силой, скрывающейся под этим проклятым домом. Как и все те, кто сейчас находятся в пещере под этим домом. Тебе сильно повезло, что ты не спустился туда сам. Сейчас в лучшем случае был бы разорван на куски.

- Звучит совсем не как лучший случай. Что же тогда в худшем?

- А в худшем выглядел бы как он, - сказал он и опустил глаза на монстра, лежащего у его ног.

- Помоги нам покончить с этим проклятьем, - продолжил он, не отрывая глаз от пола, - открой дверь в подвал, через которую он вышел. И мы, и они, отправимся туда, где уже очень давно должны были быть. Мы слишком долго не можем уйти.

Кто-то хотел сделать за меня мою работу, я к такому не привык. Так же как я не привык ко всему, что здесь видел. Но мне, несмотря ни на что, хотелось видеть полную картину того, что же здесь происходило.

- Я хотел бы узнать, что здесь происходит.

В тот момент эта звучало как жалкая попытка шантажа того, кто может меня убить одним касанием. Я даже не хотел этого говорить, я хотел лишь поскорее убраться отсюда. Но желание узнать всё, что происходило в этом месте, было велико, и я в тот момент был готов рискнуть своей жизнью ради этого.

- Уверен, внизу ты сможешь найти все нужные тебе ответы, - произнёс он и показал мне рукой на дверной проём.

Меня не убили и ещё пообещали дать все нужные мне ответы. Можно сказать, что мне повезло. Воодушевлённый я зашагал к лестнице на второй этаж. Человек бесшумно следовал за мной, а за ним следовал туман, постепенно заполняя весь первый этаж. Я прошёл в кабинет на втором этаже и нажал на камень, открывающий потайной проход. Через минуту мы уже стояли возле него.

- Подожди нас здесь. Ни в коем случае не спускайся вниз, - сказал он и с огромной скоростью устремился вниз, в темноту.

Я стоял, замерев, у меня и мысли не было спускаться. Мимо меня проносились сотни, а то и тысячи призраков, каждый раз обдавая меня лёгким потоком ветра. За ту секунду, которую они находились рядом со мной, я мог разглядеть каждого из них, и лица, и одежду. Там были люди в одеждах разных эпох, от раннего средневековья до нашего времени. Особенно пугало то, что среди них было очень много детей. Сколько же времени на этом месте погибали люди? Если судить по одежде, то около тысячи лет. Был, конечно, вариант, что люди, одетые как скандинавы десятого века, были просто участниками клуба исторической реконструкции.

Как только последний призрак исчез в темноте, я стал прислушиваться к происходящему внизу. Я слышал какой-то шум, но было ощущение, что он поднимается с огромной глубины, и нельзя было ничего разобрать. Уже через минуту показался мой новый знакомый.

- Мы все отомщены, и мы можем уходить. Там внизу ты найдёшь дневники. Уверен, в них ты найдёшь все ответы.

- Кому я обязан своим спасением? – спросил я его.

- Клаус Майер, к вашим услугам. Позвольте мне сделать вам прощальный подарок, - с этими словами он положил мне руку на грудь.

Я сразу ощутил страшную боль, точно, как в моём кошмаре. Боль была такой силы, какую я никогда не испытывал. Он убрал руку, и из моей груди стали вырываться тёмные сгустки энергии. Они вылетали с диким криком и улетали в туман позади Клауса. Через полминуты всё закончилось. Силы резко покинули меня. Чтобы поддерживать своё тело в вертикальном состоянии, мне приходилось прикладывать все свои оставшиеся силы.

- Я заберу их с собой, - сказал он.

- Кого заберёте? Что это вообще такое было? – спросил я, опираясь на стену.

- Вы всегда думали, что изгоняете всех духов посредством ваших картин, но вы изгоняли лишь часть из них, хоть и большую. Но какую-то часть из них вы поглощали сами, не замечая этого. На вашем месте я бы поработал над ритуалом изгнания. Накопи вы их в себе немного больше, и навсегда потеряли бы над собой контроль. У вас есть дар видеть и чувствовать больше, чем другие люди. Надо лишь кое-что довести до ума. Уверен, у вас всё получится. Книги, лежащие внизу, помогут вам в этом.

Он похлопал меня по плечу, улыбнулся, пошёл в сторону двери и растворился в воздухе, не дойдя до неё пару метров. Вместе с ним исчез и весь туман, как в доме, так и на улице.

Мне не терпелось спуститься вниз, но сил хватило только на то, чтобы дойти до комнаты, вытащить тело монстра в коридор, закрыть окно и упасть на кровать.

Утром я открыл глаза и в очередной раз увидел исписанные стены своей комнаты. Хотелось бы надеяться, что это было в последний раз. Нужно было попробовать найти в интернете кто такой этот Клаус Майер, которому я, как минимум, обязан жизнью. На этот раз я встал с кровати полный энтузиазма, и знал, что всё задуманное точно получится. Умылся, плотно позавтракал и приступил к исполнению задуманного. Слава гуглу всезнающему. Клаус Майер – известный немецкий алхимик и оккультист, пропавший в середине восемнадцатого века где-то на территории Северной Америки. Информации немного, но хоть что-то. Надеюсь, внизу, в подвале, я получу чуть больше информации.

Через пару минут я уже стоял у лестницы, вооружённый фонариком. Через пару часов я уже хотел отзвониться своему менеджеру о завершении заказа. Быстро спуститься вниз, забрать всё, что посчитаю интересным, и вернуться туда, где стою сейчас. И к вечеру я уже должен был валяться у себя дома возле бассейна. Таков был мой план, всё предельно просто и быстро. Но, как обычно, всё немного затянулось.

Я начал спуск по довольно узкому тоннелю, не шире сантиметров восьмидесяти. Каменные ступени были очень сильно истёрты, как будто в особняке ходили только по этой лестнице. Оступись я хоть раз, я рисковал скатиться кубарем по этой лестнице до самого низа, где бы он ни был. Я ступал с осторожностью, опираясь одной рукой о стену, второй подсвечивая себе путь фонариком. Не хотелось сломать себе шею после всего, что со мной тут произошло. Путь вниз занял у меня около одного часа. Мало того, что пришлось двигаться, продумывая каждый шаг, так ещё и лестница оказалась длиннее, чем я думал, раз так в сто. Я насчитал полторы тысячи ступеней. Насколько я знаю, в пизанской башне их всего двести девяносто четыре. Высота пизанской башни около пятидесяти пяти метров. Делим полторы тысячи ступеней в этой лестнице на количество ступеней в башне, получаем пять. Умножаем высоту башни на пять, и получается, что я нахожусь на глубине плюс минус двухсот семидесяти пяти метров. Не подвал, а нефтяная шахта какая-то.

В самом низу был небольшой коридор, если сравнивать с лестницей, всего метров пятьдесят. На стене свет моего фонарика выловил выключатель. Недолго думая, я нажал на него, и вокруг воцарился свет. Коридор был явно неискусственного происхождения, на стенах были видны следы инструментов. В конце коридора моему взору предстала огромных размеров пещера. Ширина метров пятьдесят, высота потолков около тридцати. На полу пещеры лежали тела таких же когтистых тварей, как вчерашний мой незваный гость. Я насчитал двенадцать тел. Так же там были два человеческих тела, мужчины и женщины лет восьмидесяти или больше. Не нужно быть гением, чтобы понять, кто были эти двое. Те самые дети Годсборнов, которых все считали бесследно пропавшими. К тому же, у обоих были зелёные глаза, как и у этих тел. Это были они, вне всяких сомнений. Странно было лишь то, что выглядели их тела, будто умерли раньше вчерашней ночи. Если их тела были здесь, то и пропавшие книги были где-то рядом, в этой пещере.

Клаус Майер с его армией призраков ничего не тронули, кроме живых существ. В конце пещеры, возле небольшого водоёма, я обнаружил высеченный из белого камня алтарь. На нём лежала крохотная золотая ёмкость, не более пары сантиметров длиной. Я ощутил, исходящую от неё, тёмную энергию. Ту самую, которую постоянно чувствовал, находясь в особняке. Внутри неё точно было что-то небольшого объёма. Откуда тогда столько энергии? На поверхность сосуда был нанесён один странный символ. Примитивное изображение человекоподобного существа с непропорционально длинными конечностями. Правые нога и рука закручивались по часовой стрелке, а левые против часовой. Никогда ничего подобного не видел.

Кроме этой штуки на алтаре больше ничего не было. Скорее всего, именно ей все тут поклонялись. Ёмкость была абсолютно герметична, не было ни пробки, ни крышки. Я не стал пытаться открыть этот сосуд, или проделать в нём отверстие, чтобы посмотреть, что там было. Я понимал, что, скорее всего ничем хорошим это не закончилось бы. Заберу его с собой, дома разберусь, что это за штуковина такая. Положил в нагрудный карман и временно забыл про неё.

Я продолжил обследование пещеры, обходя её по периметру. В пещере было всего три небольших помещения, вырубленные в стене. Одно было складом продовольствия и кухней, второе ванной комнатой, последнее жилой комнатой. Жилая комната была обставлена в точности, как в особняке наверху. Там были две кровати, платяной шкаф, книжные полки и письменный стол. Все предметы мебели были выполнены из красного дерева и были мастерски сделаны. Даже живя в пещере, Годсборны не хотели отказываться от роскоши своего огромного особняка. В кладовке было тоже много чего интересного. Дорогой алкоголь, сигары, банки с чёрной икрой. Что странно, там было много скоропортящихся продуктов. Молоко, творог, колбасы, свежая выпечка, фрукты и овощи. Вероятно, отсюда был ещё какой-то выход на поверхность, минуя особняк. Или они всё это время жили в особняке, пока туда не стала заезжать Валери Клейтон с семьёй. После того, как посмотрю содержимое книжного шкафа, нужно будет сразу изучить стены этой пещеры. Я перетащил все книги с полок к письменному столу, налил себе бокал вина, взял сигару, и принялся изучать древние тома.

Там были именно те книги, которые пропали с полок в библиотеке, все до одной. Теперь все они будут частью моей скромной библиотеки. Если верить Клаусу Майеру, они помогут довести мой ритуал до ума. Так же я обнаружил там несколько потрёпанных временем дневников. Там были дневники всех членов семьи, Джеймса, Флоры, Виктора, Лизы и Роберта. В общей сложности на несколько дней чтения. Я решил приступить к чтению немедленно, но сделать это в особняке, а не в пещере с кучей трупов. Кстати про трупы. Было бы неплохо сегодня вытащить их всех наверх и сбросить с утёса, или сжёчь. Дров без труда можно набрать в соседнем лесу. Не хотелось бы, чтобы всё здесь произошедшее, стало достоянием общественности. Так что ещё минимум на день придётся задержаться. В итоге я остановился на том, чтобы сжечь их всех.

На то, чтобы перенести все четырнадцать тел наверх у меня заняло бесконечность часов и три минуты. Когда я вытаскивал на улицу Роберта Годборна, на улице уже начало темнеть. Оставлять их всех, сложенными в кучу перед домом, я не хотел. Случайные гости могли неверно интерпретировать увиденное. Я сходил в подсобку за топором и, не теряя ни минуты, пошёл в лес за дровами. Мне предстояло сложить действительно большой костёр, чтобы превратить пятнадцать тел в пепел. Пока я рубил сухие деревья, коих тут было в избытке, я заметил, что никакого тумана больше нет. Птицы тоже вернулись в эти края, радуя меня своим щебетанием. Через несколько часов я сложил на краю утёса огромную кучу дров, и затащил на неё все тела. Сходил в гараж, приволок канистру с бензином и всё обильно полил. Кидать спичку в огромный костер, куда только что была залита канистра бензина, я не стал. Ещё в детстве был научен горьким опытом, получив разлетающимися ветками и волной огня в лицо. Отойдя на пять метров, я поджёг скомканную газету и бросил в костёр. В такие моменты я пожалёл, что у меня не было с собой зажигалки «Зиппо». Мог бы сказать что-то вроде «Аста ля виста» или «Увидимся в аду», и с геройским лицом бросить в костёр. Но и без этого цель была достигнута. Костёр полыхал не хуже, чем на ежегодном фестивале «Горящий человек» в Неваде. Когда дрова немного прогорели, я закинул ещё брёвен и пошёл в дом. Ждать пока он догорит до конца, было долго, так что я решил пойти поесть и лечь спать, а завтра с утра остатки костра скинуть с утёса.

Я пришёл на кухню, сделал себе чай с сэндвичами, перекусил и пошёл к себе. Дневники и все книги я перенёс к себе в комнату, но на чтение у меня уже не было сил, слишком много физического труда для одного дня. Завтра мне предстояло скинуть вниз остатки костра, и прочитать дневники, по возможности все.

На следующее утро, сразу как проснулся, я пошёл на утёс проверять, что осталось от костра. На земле лежала лишь огромная куча пепла, потихоньку разносимая ветром. Не осталось даже кусочков костей. Сама природа не хотела, чтобы от них осталось хоть что-то крупнее частички пепла. Последние из Годборнов закончили своё существование на костре, вместе со своими жуткими отродьями. Я сходил за лопатой, за пару минут скинул весь пепел с обрыва, и ветер доделал своё дело, развеяв его.

Оставалось только прочитать дневники, чтобы собрать воедино всю ту жуткую мозаику, некоторые части которой были у меня в голове на данный момент. Добравшись до кухни, я сделал себе завтрак, уничтожил его и пошёл в комнату. Там я удобно расположился за письменным столом и принялся за дневники. На каждом дневнике был один и тот же символ, человек с длиннющими конечностями, закрученными вокруг тела в разные стороны. Когда я закрыл последний дневник, на часах было уже далеко за полночь. Но, учитывая информацию, прочитанную на последней странице дневника Лизы Годборн, уснуть я сегодня точно не смогу. Я постараюсь ужать прочитанную информацию в несколько листов. Так сказать, перескажу основные моменты для соединения мозаики воедино.

Культ незримого бога. Или культ Зайкура. Именно так называется то, с чем я тут столкнулся. Своё начало культ берёт откуда-то из античных времён на аравийском полуострове. Используя ритуалы жертвоприношений, его члены получали желаемую силу. Они могли воскрешать мёртвых и вселять в их тела, беспрекословно подчинявшихся им, демонов. Собственно, с одним из них я и столкнулся. Точнее будет сказать, чуть не стал его жертвой. Так же там много информации о переселении своей души в чужое тело. Насколько я понял, цель членов культа была в воскрешении своего кровавого бога Зайкура. Для этого адептам культа требовались бессмертные тела, иначе ритуал призыва бога было не пережить.

Рецепт бессмертия был довольно прост. Надо было найти тело недавно умершего человека и вселить в него демона, одного из приспешников Зайкура. Кормить его человеческой плотью, в результате чего тело демона будет претерпевать изменения. Огромные когтищи, острые зубы, крепкие мышцы, непробиваемая кожа, и в итоге - отсутствие старения. Чтобы получить все эти опции, нужно было очень хорошо кормить демона в течение нескольких лет. Затем нужно было переселить свою душу в его тело, и всё, вы великолепны, как никогда. Годборны так же вели некий селекционный отбор среди демонов. Выкармливали партию демонов, которую потом заставляли сражаться между собой насмерть. Оставшийся в живых демон подвергался дальнейшим модификациям. В итоге в него вселялся член семьи, обретая силу тела демона и сохраняя свой разум. Кстати говоря, десять из двенадцати когтистых страшилищ, пепел которых я сегодня развеял по ветру, были предками Годборнов. Жили одной большой дружной семьёй, так сказать. Джеймса, Флору и Виктора Годборна арестовали всего за пару месяцев до момента их переселения в тела демонов. После казни родителей, Лиза и Роберт продолжили их дело. Все были уверены, что особняк все эти годы был заброшен, а ведь именно тут они и жили всё это время. С самого начала адепты культа черпали свои силы из очень сильного предмета, капли крови своего бога, Зайкура. О том, как они её добыли, не сказано ни слова. Та золотая ёмкость, которая сейчас лежала у меня в кармане, как раз и содержала эту каплю. То есть в теории, с современными технологиями, я мог бы клонировать бога. Но скорее всего, я попытаюсь её уничтожить, или утопить где-нибудь посреди океана.

Общее количество жертв этой семьи я могу подсчитать лишь примерно. За более чем двухсотлетнюю историю семьи ими было убито от тысячи до тысячи двухсот человек. Радиус их «охоты» на людей был огромен, почти на весь штат Мэн. В большинстве случаев они заманивали бездомных детей и взрослых к себе в дом, предлагая работу с достойной оплатой. Так же ночами похищали пьяных по всему городу. Несколько раз пускали жить на свою землю бродячих цыган, и ночью всех убивали. Но во время второй мировой войны они сорвали джек-пот. В это время они вышли на совершенно новый уровень убийств. Это сильно ускорило их продвижение к бессмертию. За то время пока возле особняка были разбиты военные госпитали, они убили около трёхсот человек. Кроме того, у них был практически безграничный доступ к ампутированным частям тела для кормления демонов. Они убивали совершенно бесконтрольно, легко маскируя убийства. Души убитых ими людей не могли покинуть этот мир, и были вынуждены существовать вокруг особняка. Они не могли прикасаться к особняку и должны были дожидаться гибели своих убийц, чтобы обрести свободу и продолжить свой путь.

В дневниках так же много раз упоминался тот самый Клаус Майер, алхимик, спасший мне жизнь и в итоге убивший всю семью Годборнов. Он был нанят Ватиканом, и должен был уничтожить этот культ. Ватикан боялся, что когда-нибудь члены культа могут вернуть к жизни своего бога. А Клаус был в то время известным знатоком оккультных практик и тёмных искусств. Тогда культ располагался на территории Англии, в культе состояли две семьи, Годборны и Слотэры. Клаус приехал с тремя помощниками, вычислил эти семьи, одну из них захватил и отправил в Ватикан. Годборны потеряли троих членов семьи, но смогли покинуть Англию и обосноваться в Северной Америке. Клаус лишился двоих помощников из троих, но продолжил их преследовать. Через восемь месяцев он нашёл их новое пристанище, и был готов нанести смертельный удар сразу по всем членам семьи. Но был предан своим другом, Робертом Гроссом. Тот отравил его за обещание бессмертия, полученное от Годборнов. В итоге он его получил, став монстром. Тем самым монстром, который пытался меня убить, но был убит сам.

В дневниках было сказано о переписке с другими адептами этого культа. Их адепты были в Европе, на Ближнем Востоке, в Азии, и даже севере России. Они обменивались опытом по улучшению своих тел и ритуалов призыва. Кто-то писал им о приближении дня воскрешения Зайкура. Собственно, у Годборнов я ничего о призыве бога не нашёл. Они использовали силу больше для своих целей. Возможно, это и стало одной из причин их полного уничтожения. Все письма они уничтожали сразу после прочтения, так что узнать, откуда точно им писали, было невозможно. Но таких семей, как они, было ещё минимум четыре.

И немного информации о самом особняке. Годборны выбрали это место из-за его относительной удалённости от городов. Думаю, что и наличие огромной пещеры под домом сыграло свою роль. Дом стоял там с незапамятных времён, чуть ли не с пятнадцатого века. Он был двухэтажный, но каменным был только один этаж. Летиция Пистонелли спроектировала для семьи его полную перестройку. Надстроила этаж, добавила башен и сделала особняк полностью каменным.

Остальная информация в дневниках была о проведении ритуалов, отношениях внутри семьи. В подробностях расписывали кто кого и когда убивал, расписание кормления демонов, различные наблюдения и т.д. и т.п.

А теперь я дословно донесу до вас содержание последней страницы дневника Лизы Годборн. Той самой страницы, которая дала мне понять, что ещё не всё с этой дьявольской семьёй кончено.

«Я поделилась с Робертом своей идеей, и он меня поддержал. Нам придётся поменять наши планы насчёт переселения наших душ в тела подготовленных демонов. Или отложить их на неопределённый срок. Нашлось лучшее применение готовому заклинанию перехода.

Дети. Маленькая девочка и мальчик, живущие над нами. Та семья, что уже неделю живёт в нашём особняке. Сам Зайкур послал их нам. К тому же они люди не бедные. Их деньги будут не лишними. Мы с Робертом станем детьми богачей. Как в старые добрые времена.

Осталось решить одну проблему. Как незаметно добраться до детей, минуя встречи с их родителями и с тем вооруженным мужчиной, который постоянно ходит за ними. Доверю это Роберту, у него всегда был свой, особый подход к детям.

Сегодня мы попробуем занять их тела. Да здравствует наша новая жизнь».

Ненавижу полнолуние

Снег хрустел под моими ботинками. Яркий лунный свет, пробиваясь сквозь многочисленные кроны деревьев, освещал мне путь не хуже уличных фонарей. Я обязательно наслаждался бы такой лесной прогулкой, если бы не одно «Но», благодаря которому я оказался тут. Если бы не одно, бегущее за мной «Но», весом около двухсот килограмм.

В лесу было очень красиво, но у меня не было времени насладиться моментом. Трудно наслаждаться отблесками лунного света, играющего на заснеженных еловых ветках и уханьем совы, если твоими ногами движет только страх.

Месяц назад я был помолвлен co своей, бесконечно мною любимой, Марго. Но история не столько о моей безграничной любви к ней, сколько о случайности. Случайности настолько маловероятной, что я сам до сих пор не до конца верю в произошедшие события.

Всё началось девятнадцатого декабря 2021 года в моём родном городке, Кригтауне. Кригтаун - самый северный город штата Мэн. Вот это слово «Самый», является единственной причиной для гордости местных жителей. Это город трёх лесопилок, двух мебельных фабрик и одного гипермаркета, с населением в две с половиной тысячи человек. Основным занятием для местного населения было думать о том, как поскорее свалить из этого города куда подальше. Я тогда работал продавцом в оружейном магазине «Ганимус», который находился на втором этаже гипермаркета «Джимс Нэт». Довольно неплохо зарабатывал, и меня не сильно расстраивала общая запущенность города в виде страшной безработицы и убитых дорог.

В этот день мы с Марго, как и многие наши знакомые, заранее готовились к празднованию нового года. Закупали кое-какую еду и подарки друзьям и родным. В общем, обычная предновогодняя суета, знакомая каждому. Мы не ездили в гипермаркет на автомобиле, поскольку жили в десяти минутах ходьбы от него. В тот день мы оба немного задержались на работе и за покупками отправились довольно поздно. Когда мы возвращались домой с покупками, было уже за полночь. Последние двести пятьдесят метров пути до дома пролегали вдоль леса, и обычно это была самая приятная часть пути. Но не в тот раз.

Мы жили в частном доме номер тридцать два по Корбан Стрит. До дома оставалось идти чуть меньше ста метров. Как вдруг недалеко от нас, в лесу прогремел громкий выстрел. Затем мы услышали поток отборной ругани. Кто-то сильно негодовал о промахе другого человека. Потом мы услышали шум быстро убегающих вглубь леса людей. К тому моменты мы с Марго уже лежали на дороге и проверяли себя на наличие лишних отверстий в теле. У меня обнаружилось пулевое отверстие в рукаве пальто, но меня самого к счастью не задело. У Марго оказалось касательное ранение руки, выглядело как обычная небольшая ссадина. В общем, ничего страшного, тогда я посчитал, что мы легко отделались. Отделались испугом, испорченной одеждой и двумя десятками разбитых яиц.

Мы ещё немного полежали, прислушиваюсь к затихающим звукам убегающих. Как только звуки затихли, мы встали и побежали к своему дому. Зайдя в квартиру, я первым делом вызвал полицию, а Марго забинтовала себе руку, хотя было бы достаточно и обычного пластыря. Копы приехали в течение десяти минут, что не так уж и плохо для нашего никуда не торопящегося городка. В дверь вошёл сержант Майкл Норт, мой друг детства.

- Доброй ночи, Найджел. Что у тебя приключилось? – спросил меня мой друг, входя в квартиру

- Кажется, нас пытались застрелить. Кофе будешь?

- Я скоро планировал лечь спать, так что от кофе вынужден отказаться. Расскажи, что случилось. Но на самом деле мне трудно представить, кто хотел бы тебя убить.

Я налил себе чашку кофе и, попивая, вкратце рассказал ему всё короткую историю.

- Выглядит как несчастный случай на охоте. Хорошо, я постараюсь разобраться в случившемся. Хотя тут у каждого жителя есть дома ружьё, а то и пара. Заезжай завтра утром ко мне в участок с Марго, заполните кое-какие бумаги.

- Спасибо, до завтра.

Мы попрощались, и он уехал.

Если честно, нас с Марго тоже сильно удивил тот факт, что кто-то пытался нас убить. Хотя бы потому, что у нас нет врагов, люди мы не конфликтные и не богатые, обычные трудяги. Я, как уже говорил, продавцом в оружейном магазине, она официанткой в местном ресторане.

На следующий день мы заехали в участок, заполнили заявление и дали показания. Но у нас двоих было такое ощущение, будто торопиться с расследованием дела никто особо не будет. Мы не ошиблись, полиция, мягко говоря, не прилагала особых усилий в расследовании. В итоге остановились на версии несчастного случая на охоте и закрыли дело. Вот только одной вещи они не смогли нам объяснить. Зачем кому-то нужно было охотиться в том месте, в паре метрах от дороги. Да и на кого охотиться? Я никого кроме белок никогда там не видел.

Ссадина от пули полностью зажила уже через пару дней, и мы стали всё забывать. Как и полиция свалили всё на несчастный случай и вернулись к своей обычной жизни. Но, к сожалению, наша обычная жизнь продлилась не долго. Через пять дней после выстрела, двадцать четвёртого декабря, случилось ещё одно странное событие, которое никто из нас не смог объяснить.

Моя девушка готовила на кухне ужин. Что-то там нарезала для салата и решила достать из кармана зазвонивший телефон, не выпуская ножа из рук. Как результат, глубокий порез на правой руке. Она громко позвала меня, и через пару секунд я был на кухне. Она всегда боялась вида крови, особенно своей, а крови было много. Я тут же побежал за аптечкой в ванную комнату. Но когда прибежал обратно, оказалось, что аптечка уже не нужна. Я протирал руку ватой, в попытке найти порез, но его нигде не было, хотя вся рука была в крови.

Через два дня, двадцать четвёртого декабря, мне позвонил мой друг из полиции.

- Найджел, сейчас ты будешь сильно удивлён, готовься. Это касается пули, которой попали в твою девушку. Сможешь догадаться, из какого материала она была сделана? - сказал он и замолчал, ожидая услышать мои варианты.

- Как я понимаю, свинец был бы слишком очевидным вариантом? – спросил я его.

- Зачем мне вообще надо было бы заводить этот разговор, если бы она была из свинца? Думай, думай. Ты же продаёшь оружие и должен в нём разбираться.

- Латунь? Или может сталь?

Молчание.

- Я не знаю, кость динозавра? Сахарная вата?

- Серебро. Ты представляешь? Кто-то отлил пулю из серебра. Я первый раз в жизни видел такую пулю. Вы с Марго случаем не вампиры? – он громко рассмеялся.

- Я точно не вампир. В доказательство могу принести тебе счета от дантиста, у вампиров нет подобных проблем с зубами. Или могу в полдень прийти голышом к твоему участку. Увидишь сам, солнце мне не причинит никакого вреда.

- Ха ха ха, - протянул он, - спасибо конечно за предложение, но не надо. У меня и так плохое зрение. Врачи запретили мне смотреть на мелкие предметы, - он снова залился смехом и повесил трубку, не дожидаясь моего ответа.

Дружу с ним ещё с начальной школы и каждый раз все его шутки скатывались к размерам чужих членов. Больной ублюдок. Как его только в полицию взяли.

Новость про пулю произвела на меня некоторое впечатление и заставила призадуматься. Получается кто-то охотился в нашем лесу на какую-то нечисть и случайно попал в нас. Либо стрелял прицельно в нас, думая, что мы и есть та самая нечисть. И тот и тот вариант не вписывался в мою картину мира. Но жить после таких выводов стало проще. Никто нас убить точно не хотел, так как мы оба являемся людьми на сто процентов. А чужие забавы нас никак волновать не должны. Но, как показали следующие события, очень даже должны.

Несколько последующих дней ничем примечательным не отличались. Ничто не показалось мне странным и не привлекло моё внимание. Я был доволен, всё встало на старые рельсы.

Какая-то хрень начала происходить с двадцать восьмого числа. С этого дня я заметил, как у моей девушки с каждым днём стало портиться настроение. К новому году от жизнерадостной, улыбчивой девушки ни осталось и следа. Она стала очень раздражительной, чуть было не дошло до отмены, запланированной на конец января, свадьбы. День за днём я стал замечать, что с моей девушкой происходит нечто очень и очень странное. Мы стали каждый день есть свиные стейки, хотя до этого ели мясо не часто. Я стал обращать внимания на то, как она их готовит. Мне готовит очень хорошо, чтобы не осталось ни единого следа сырого мяса, как я люблю. Себе обжаривает на сильном огне несколько секунд и всё. Какой вообще смысл в такой термообработке? Она никогда не ела мясо на столько не прожаренным. Она даже подумывала сталь вегетарианцем, и вообще прекратить есть мясо. А тут такая резкая метаморфоза. Я никому об этом не говорил, даже родителям. Чтобы не посчитали меня сумасшедшим или параноиком.

К новому году шутка Майкла про нечисть уже не вызывала у меня улыбки. Вся ситуация с серебряной пулей перестала быть для меня смешной и неправдоподобной. Не знаю, что мной двигало в тот момент, но на новый год я подарил ей красивую, толстую серебряную цепочку с большим серебряным кулоном с рыбами, её знаком зодиака. Возможно, мне понравилась эта вещь, а возможно хотел проверить будет ли она носить её. Она носила только золото, у неё не было серебряных украшений. Цепочка ей очень понравилась. Она поблагодарила меня, стала её надевать на шею. Но в тот момент я заметил, как её лицо изрезала гримаса боли. Она попыталась её скрыть, но такое скрыть невозможно, она будто держала раскалённый кусок металла в руках. Уронила украшение на стол и сказала, что будет одевать его по праздникам. Я не знал, что делать в подобных ситуациях и решил обратиться за помощью к всезнающему интернету. В итоге я пришёл к выводу, что хрен пойми вообще, что происходит.

Но даже непереносимость серебра померкла на фоне следующего события. Я стал замечать исчезновение мясных полуфабрикатов из холодильника. Вечером там было пять свиных стейков, а на утро их уже три или два. Как-то я проснулся посреди ночи. Моей девушки в кровати не было, и я пошёл посмотреть, где она. Когда я заглянул на кухню, я увидел нечто такое, от чего у меня чуть не подкосились ноги. Моя девушка на моих глазах выпила кровь из упаковки со стейками и начала есть сырое мясо. При этом её глаза ярко блестели, словно пара золотых монет. Такое я видел только в фильмах ужасов. Теперь фильмы ужасов пришли посмотреть на меня.

Седьмого января на работе, кто-то оставил для меня конверт. Конверт был с сургучной печатью, похожей на цифру семь. Слишком богато для обычного спама. Текст в ней был довольно коротким, но в нём было нечто такое, что заставило меня отнестись к ней со всем вниманием.

«Мистер Найджел Уайт, в результате нелепой случайности ваша невеста была заражена серьёзным недугом. Уверен, вы уже начали замечать в ней некоторые, пугающие вас, изменения. Уверяю вас, это только начало чего-то ужасного. Недуг грозит смертью многим людям, но в первую очередь вам. Не обращайтесь к врачам, обычная медицина не справиться с лечением. Я хотел бы с вами встретиться и обсудить необходимые дальнейшие действия. Завтра, восьмого января, в восемь часов вечера в закусочной «У Тони». Ваш рабочий день заканчивается в семь часов, закусочная находиться в двух шагах от вашего дома. Уверен, вы сможете уделить мне десять минут вашего времени. Эта встреча в наших общих интересах. С Уважением, Нил Ходжинс.»

Записка пришла вовремя. На следующий день я собирался обратиться в местную больницу по поводу моей девушки. Проконсультироваться с врачами, возможно с психиатрами. Я решил, что будет не лишним поговорить с этим Нилом. Возможно, он сможет чем-то ей помочь, или подскажет, как я могу это сделать. Так что визит в больницу пока придётся перенести.

Я на самом деле уже начинал бояться за свою жизнь. Кто знает, как много времени займёт у моей девушки на переход от поедания сырого свиного мяса к поеданию моего трупа. А ведь до этого надо ещё этот самый мой труп сделать.

В этот день я пришёл с работы позднее обычного, объяснив это инвентаризацией, которой, разумеется, не было. Я проторчал в магазине почти до полуночи, наводя порядок и производя генеральную уборку. Когда я пришёл к себе в квартиру, моя девушка уже спала. Ложиться спать я не хотел, так что просто просидел на кровати в одежде до пяти утра. К половине шестого, за три часа до открытия, я был уже в магазине. День прошёл в полной прострации, делал одно, а думал в это время совершенно о другом. О другом - это, конечно же, о своей девушке. Скоро свадьба, и я совсем не хотел бы жениться на людоедке.

Рабочий день, как обычно, закончился в семь часов, и я сразу отправился в закусочную «У Тони». Я заказал пару чашек кофе с тостами и удобно расположился за угловым столиком. До запланированной встречи остался почти час. На это время компанию мне составил роман Артура Мейчена «Холм грёз». В связи с последними событиями никак не могу его дочитать. А тут целый час в спокойной обстановке, грех этим было не воспользоваться. Я удобно устроился на кресле и открыл книгу.

- Раньше решили прийти? Я вот тоже приехал пораньше, - сказал человек в строгом костюме чёрного цвета и присел за мой стол.

- Добрый вечер, меня зовут Нил Ходжинс, - сказал он и поставил на стол свою чашку кофе, - нам есть что обсудить.

- Добрый вечер, - сказал я и отложил книгу в сторону, - вы написали кое-что, показавшееся мне интересным. Про нелепую случайность, смерть, и дальнейшие действия.

- Давайте начнём с самого начала. Я агент ФБР и член организации «Ситта», занимающейся проблемами, похожими на вашу. То, что случилось с вами, действительно было совершенной случайностью. Непредвиденный ущерб, причинённый нашей охотой на оборотня в ваших краях.

- На оборотня? Вы сюда шутить пришли? У вас с собой скрытая камера? – сказал я и собрался уходить. Но затем вспомнил, что за хрень происходила последние дни, и в голове всё сошлось. Это никакое не психическое расстройство, это ликантропия. Так что я снова уселся в кресло.

- Мне трудно в это всё поверить, - продолжил я, - но это версия единственная объясняет всё происходящее с ней. И как же, скажите мне, она сумела заразиться ликантропией? Её никто не кусал, насколько я знаю.

- Сейчас всё объясню. Виной всему та серебряная пуля, которая ранила вашу девушку. Мой напарник произвёл не точный выстрел в оборотня, пуля попала ему в предплечье и прошла насквозь. На пуле осталась его кровь, имена эта кровь и заразила вашу девушку. Мы первый раз сталкиваемся с подобным. Но оставить на самотёк мы не может, так что надо решить эту проблему общими усилиями.

- Вот уж действительно, проблема пришла, откуда её совсем не ждали. Что значит общими усилиями? Я-то, чем могу вам помочь? Вы будете удивлены, но опыта в убийствах оборотней у меня совсем не много.

- Есть всего один способ исцелить вашу девушку. Мы должны убить того самого оборотня, от которого она заразилась. Желательно это сделать до следующего полнолуния. Следующее полнолуние будет через десять дней, восемнадцатого января. Идеальным вариантом для нас было бы вычислить оборотня и убить его до этого момента. Но чем дольше эти гады заражены, тем лучше начинают прятаться. А тот, которого мы ловим, живёт уже около трёхсот лет.

- В городе две с половиной тысячи жителей. Вычислить здесь одного человека, особенно если он хорошо умеет прятаться, будет невероятно сложно. У меня друг работает в местном полицейском участке, я мог бы его поспрашивать. Хотя если вы действительно из ФБР, вы и сами могли бы это сделать без особых проблем.

Мужчина достал из внутреннего кармана жетон сотрудника ФБР и положил передо мной на стол.

- Давайте сразу уберём из повестки дня вопрос, действительно ли я сотрудник ФБР. Мы только приблизительно знаем кто он. Если верить легендам, то он один из англичан, который в восемнадцатом веке лютовал в этих землях. Будучи начальником гарнизона, учинял расправу над местным населением по выдуманным поводам. В итоге его проклял на вечные мучения один из местных старцев. Но, как водится, всё обернулось страданиями для простых людей. А по поводу нашего дела есть у нас пара идей. Вычислить его, как вы правильно сказали, практически невозможно. Мы, конечно, можем кидаться на каждого прохожего, кто не носит серебряные украшения. Очевидно, что это был бы тупиковый путь. Так что нам придётся ждать полнолуния, и лишь тогда мы попробуем нанести удар.

С этими словами он стал выкладывать передо мной патроны калибра 11.6мм, под карабин Marlin 1895 года. Я хорошо знаю эту модель, она очень популярна в наших краях среди охотников на оленей.

- Пули серебряные, - сказал он, и протянул мне восемь патронов, - карабин мы вам предоставим, или можете одолжить в вашем магазине. Можно было взять что-то в калибре 50 BMG для верности, но сами понимаете, эти винтовки совершенно бесполезны в лесу.

- У моего отца был такой карабин, лежит дома мёртвым грузом уже пять лет, с момента его смерти. А не стрелял я из него больше пяти лет, так что навыки уже не те, что раньше.

- У вас есть десять дней для того чтобы вспомнить ваши навыки стрельбы. Если не вспомнятся, то заново их наработать. У вас в мастерской же есть тир, для покупателей и пристрела оружия. Отличное место для оттачивания навыка стрельбы.

- Про стрельбу я понял. А что делать с моей девушкой? Насколько я понял, в полнолуние она так же перестанет быть человеком.

- До наступления полнолуния можете ни о чём не волноваться, она вас точно не убьёт. Она уже несколько раз ходила к частным психиатрам, пыталась узнать, что с ней происходит. С нашей помощью они ей сказали что-то про временные проблемы, связанные со щитовидной железой. Тем самым мы успокоили её и избавили вас от некоторых проблем. Но перед полнолунием вы должны будете подсыпать её сильное снотворное. Мы поместим её в специальное место, где она никого не убьёт, и сама не пострадает. А на утро она не будет ничего помнить. Мы с вами свяжемся через несколько дней, мистер Уайт.

Он допил остатки кофе и встал из-за стола.

- Вот вам моя визитка, на случай если возникнут вопросы или нужна будет помощь, - он достал визитку, положил на стол передо мной и постучал по ней пальцами, - любые вопросы, и любая помощь, мистер Уайт. Я прекрасно вас понимаю. Трудно во всё это поверить, даже если это коснулось вас лично. Меньше года назад я был в вашем положении.

С этими словами он вышел из закусочной.

Ну что же, моя девушка оборотень. Пока правда думает, что у неё проблемы со щитовидной железой. Так ей будет жить спокойнее. Плюсом у меня осталось десять дней, чтобы научиться стрелять как Вильгельм Телль. Не успел я допить своё кофе, как раздался звонок от моей девушки.

- Дорогой, ты уже ушёл с работы? – спросила она меня.

- Да, уже полчаса как. Зашёл по рабочим делам в закусочную, встречался с покупателем.

- По пути домой зайди в аптеку на Литл Грин стрит и купи лекарство от проблем со щитовидной железой. «Эндокрикьюр» или «Эндокрилак» или что-то похожее, в таблетках.

Я согласился и повесил трубку. Допил кофе, взял свою книгу со стола, положил патроны в карман и побрёл домой. На улице было не просто снежно, зима разгулялась не на шутку. Огромные сугробы, вьюга, бьющая своими колючками в лицо, и снующая туда-сюда снегоуборочная техника. В принципе это обычный январь в наших широтах, если не брать в расчёт то, что творилось в моей голове. Обычные январские мысли и заботы были заменены на всего одну, на мысль об оборотнях.

В аптеке я купил детские витамины в капсулах, с довольно позитивным названием «Весёлый ёжик». Назывались бы они «Весёлый волчок» я бы уверовал в божественное провидение. Купил ещё лекарство лечения проблем со щитовидкой, со страшным и длинным названием, так же в баночке. Заменил лекарство детскими витаминами и довольный своей изобретательностью, побрёл домой.

Дома девушка мгновенно отняла у меня лекарство и съела сразу три капсулы, даже не читая инструкции. Были бы это настоящие лекарства, всё возможно могло бы закончиться крайне плачевно ещё до наступления полнолуния.

Жизнь, хоть и временно, но пошла своей чередой. Девушка изучала многочисленные свадебные каталоги, доставая меня вопросами. По-прежнему предпочитала не сильно прожаривать себе стейки. Я, помимо своих обычных дел, усиленно занимался стрельбой из отцовского карабина. Час до работы, час в обеденный перерыв и ещё час после работы. В итоге за восемь дней я потратил около тысячи патрон. Это вылилось мне в довольно круглую сумму, и это, не смотря на мою двадцатипроцентную скидку. Деньги потрачены не впустую, я неплохо стал управляться с карабином.

Звонок от охотника на оборотней раздался восемнадцатого числа, ровно в полдень.

- Мистер Уайт, вы не передумали? – и, не дожидаясь моего ответа, продолжил, - если нет, то через час ждём вас в гостинице «Кригтаун Холидейз», номер двадцать три.

Я взял карабин с патронами и отправился на встречу. Гостиница «Григтаун Холидейз» находилась в самом центре города. Всего в двадцати минутах ходьбы от моего дома. Без пяти минут час я уже стучался в гостиничный номер двадцать три.

- Проходите, пунктуальный вы наш человек. Дверь открыта, - прозвучал знакомый голос.

Я вошёл в номер. Внутри, кроме охотника на оборотней, с которым я уже встречался, были ещё два человека. Одному было на вид немного за сорок, среднего роста, самый среднестатистический американец из всех среднестатистических. Второй лет пятидесяти, высокий, с резкими чертами лица и выправкой военного. Вместо правой руки у него был протез, скорее всего это была военная травма.

- Приветствуем вас, мистер Уайт, меня зовут Амир, - произнёс высокий, неожиданно с каким-то арабским акцентом.

- И вас всех приветствую. Что вы планируете делать? И какая роль приготовлена для меня? – спросил я.

- Для успеха нашей охоты нам нужен четвёртый человек. Ставить кого-то другого в известность о наших делах мы не хотели. А вы более чем просто заинтересованное, в положительном успехе нашего мероприятия, лицо. Завтра, в полнолуние нас ждёт битва с непростым соперником. Монстром, который сильнее, опытнее и, к тому же, старше нас лет приблизительно на двести пятьдесят. Мы должны быть готовы как никогда, - с этими словами он достал из большой спортивной сумки длинный меч в ножнах и поставил его у стола возле себя.

Во время всего этого разговора, второй неизвестный сидел на кровати и ковырялся с каким-то странным пистолетом. Пистолет выглядел как музейный экспонат и был явно абсолютно бесполезным предметом. Наверное, это была важная для него вещь, учитывая с какой осторожностью он с ней обращался.

У охотника на оборотней, звали его, насколько я помнил, Нил Ходжинс, в руках было охотничье ружьё фирмы «Винчестер», модель «Супер х3». На моей работе они продавались в большом количестве, так как были очень надёжными ружьями. Да, к тому же и стоило оно не дорого.

- Что мне делать с Марго? Моей девушкой? Вы говорили, что она станет монстром в полнолуние, то есть сегодня, - обратился я к Нилу Ходжинсу.

- Ах да, возьмите пузырёк у Амира. Он мастер в таких вещах.

Амир достал из сумки небольшой пузырёк с розовой жидкостью внутри и протянул его мне.

- По две капли, двенадцать раз в день после еды в течение восьми дней, - сказал он, отдавая мне пузырёк.

Сказать, что я был удивлён, это ничего не сказать. Нужно же было, чтобы лекарство подействовало до полуночи, а тут в течение восьми дней. Да ещё и двенадцать раз после еды. Это же, сколько ей жрать то нужно будет?

Амир громко рассмеялся.

- Вы бы видели ваше лицо сейчас, мистер Уайт. Просто вылейте тюбик в любой напиток и дайте его своей девушке. Через пару минут снотворное подействует. Позвоните нам и мы поместим её в безопасное место.

Эта шутка заставила меня улыбнуться, не смотря на окружающие меня события.

- Большое спасибо, мистер Амир. Можно чуть подробнее узнать о сегодняшнем мероприятии? Мы вчетвером просто пойдём бегать по лесам с ружьями и мечами? Или есть какой-то конкретный план? – спросил я у Амира.

- В прошлое полнолуние мы действовали по плану Нила, он же «А», в тот момент он назывался просто «План», так как был единственный. Выслеживали оборотня в местах потенциального нападения на людей. Мы ориентировались, прослушивая полицейские частоты. Как оказалось, этот план имел огромное количество минусов. Например, то, что наша выносливость уступает его в десятки, если не в сотни раз. Прежде чем мы его нашли, он убил двух человек. Погоня нас изрядно измотала, и пришлось стрелять без должной подготовки. В итоге пуля, выпущенная из моего ружья, лишь ранила тварь, и стала причиной вашей проблемы. Примите мои извинения.

- Рад услышать извинения, но я не держу на вас зла. Это была случайность. Только идиот увидел бы в этой ситуации умышленное причинение вреда моей девушке.

- Хорошо, что мы в этом разобрались. Скрытая злость и обиды внутри команды могли бы сильно нам помешать.

Мы пожали руки. Спустя секунду в дверь номера постучались.

- Вот оно, наконец-то, - сказал Нил Ходжинс и подошёл к двери, - продолжим разговор за поеданием пиццы.

И да, разговор мы уже продолжали, уплетая большие мясные и сырные пиццы. Я никогда не был в восторге от местной пиццерии. Но перед ночью, которая может стать для меня последней, могу их простить и за слишком толстое тесто.

- Сегодня мы будем действовать по плану «Б», разработанным мной, - начал Амир, - у народа Навахо есть колдуны, так называемые «Одетые в шкуру», практикующий один тёмный ритуал превращения в оборотня. Мы возьмём за основу этот ритуал, но я его слегка изменил. Соки белладонны, аконита, белены, корень мандрагоры и кровь оборотня, собранная со снегом в том месте, где я его ранил. Каждый из нас выпьет небольшую порцию этого зелья. К трансформации оно не приведёт, но даст некоторые другие полезные возможности от ликантропии. Такие как зрение оборотня, скорость, выносливость. Но самое главное то, что оно свяжет нас с ним, где бы он ни был. В теории мы должны будем начать чувствовать его присутствие. Похожий рецепт использовали древние шумеры для поиска и уничтожения вампиров. В то время рецепт был ещё не совершенен и часть людей, принявших зелье, потом умирали. Так что для начала я дам зелья вам, а сам приму его в зависимости от обстоятельств.

Было ощущение, что я попал не к убийцам монстров, а на собрание маминых шутников.

Он раздал всем по одному пузырьку из черного стекла и предупредил, чтобы никто не открывал его до полнолуния. Мы доели пиццу, со всеми попрощался и побрёл домой. Время было уже за три часа, а мне нужно было ещё до одиннадцати часов девушку свою усыпить. Да и поспать немного было бы не плохо. Ночь явно предстояла не из лёгких.

Когда я пришёл домой, на часах была половина четвёртого. Девушка сидела в одиночестве на кухне и пила вино. Мы немного поговорили, и я пошёл в комнату немного выспаться. Зная, как много зависит от того, что я проснусь вовремя, я завёл сразу четыре будильника и поставил на таймер телевизор. В десять часов я должен быть на ногах, иначе я не усыплю свою девушку, и черт знает, что тогда произойдёт.

Моё пробуждение было не из приятных, хоть я и проснулся вовремя. На прикроватном столике меня ждала записка.

«Тебя будить не стала. Решила сходить к подруге, погадать с ней в полнолуние».

Записка короткая и безобидная, но её последствия могут быть очень страшными. Я знал о ком идёт речь. Есть у неё одна подруга, помешанная на всяких гаданиях, картах таро и хрустальных шарах. Считает себя потомственной ведьмой и обладательницей магических сил. Скорее всего, её уверенность основывалась на том, что её отец постоянно называл её мать ведьмой. Я никогда не был агрессивно настроен к различным психам, если их фантазии делают их жизнь проще. Но вот когда кто-то из них начинает влиять на мою девушку своими сказками, начинаю тихо ненавидеть. Вот как раз Виктория была из таких. Сама запуталась в своих бреднях и пытается запутать мою девушку.

Жила она не далеко от нас, так что я должен был успеть сходить за ней, привести её домой и усыпить. Ровно через десять минут я стоял у её двери, на ней красовалась надпись «ясновидящая Виктория». Я постучал по этой бредовой табличке.

- Кто там? – услышал я голос Виктории из-за двери.

Я ещё даже не зашёл к ней в квартиру, а было понятно, что она далеко не ясновидящая.

- Это Найджел Уайт, срочно открой мне дверь, случилось невероятное. Мне необходимо, чтобы ты мне погадала, - прокричал я сквозь дверь.

Через секунду дверь была открыта. Она прекрасно знала про моё, скажем так, скептическое отношение к ней.

- Наконец ты прозрел. Что, появились проблемы, с которыми ты не можешь справиться способами обычных людей? – говоря эти слова, она выглядела как маг, достигший восьмидесятого уровня.

После этих пафосных слов она побежала к столу, за которым уже сидела моя девушка. Стол стоял в центре комнаты, посредине стола стоял хрустальный шар, и были разбросаны гадальные карты. На полу у стола стояли две пустые бутылки из-под вина. Не вооружённым взглядом было видно, чем они тут занимались. Вечеринка в стиле «Гадай и бухай».

- Я совершено неожиданно передумал. В другой раз обязательно погадаешь мне. А сейчас мне нужно забрать Марго домой, появилось безотлагательное дело.

Мы все немного поспорили, в результате я забрал Марго домой. Ради этого мне пришлось дать кучу обещаний Виктории, короче я почти стал адептом её божественных магических сил.

Когда мы пришли домой, было уже без десяти одиннадцать. Действовать надо было быстро. Я достал из холодильника бутылку пива и разлил по двум стаканам. Я немного промешкался с выбором нужного пузырька. Подлил в её стакан и через десять минут мы с Амиром уже заносили её к нему в машину.

В половину двенадцатого мы заперли её в подвале под старым полицейским участком. Участок давно уже не использовался для содержания заключённых, но для наших скромных целей он прекрасно подошёл. Скорее всего, Марго, даже не смотря на сильное снотворное, обратиться. Все решётки здесь были кованными, а, как известно, кованое железо сдерживает любого оборотня.

Без пяти двенадцать мы вчетвером стояли в лесу и держали в руках по пузырьку. Ровно в полночь мы должны выпить его содержимое. Луна в эту ночь действительно была больше и ярче обычной. К тому же у неё был красноватый оттенок. В лесу не было слышно ни одного звука, кроме наших разговоров. Будто все лесные жители замерли в ожидании появления чего-то страшного. Весь лес чувствовал угрозу от твари, которая завелась в здешних краях.

- Мы должны победить, несмотря ни на что, даже если это будет стоить нам жизни, - сказал Амир и открыл свой пузырёк.

- Почему каждую охоту ты начинаешь со слов про нашу возможную смерть? – пробормотал Нил Ходжинс себе под нос.

- В прошлом году пару раз мы чуть не откинулись. Никогда не знаешь, откуда тебе прилетит шальная пуля или удар когтем, - нарушил молчание человек с пистолетом.

- Пора, - сказал Амир и выпил содержимое пузырька.

За ним следом выпил я и все остальные. Я не знаю смогу ли описать всё произошедшее дальше в полной мере. Как только последняя капля зелья было мною выпита, у меня онемели конечности. Через мгновение я не мог ими управлять и лежал на снегу, вместе с остальными. Затем у меня стали тяжелеть веки и закрываться глаза, я ничего не мог с этим поделать. Глаза закрылись всего на какую-то долю секунды, но, когда их открыл, я уже был не совсем человеком. Вместе со зрением ко мне вернулся контроль над руками и ногами.

На дворе была ночь, и, не смотря на яркую луну, я не мог видеть на достаточное расстояние. Моего человеческого зрения не хватало для этого. Но теперь моё зрение никак нельзя было назвать человеческим. Я не мог различать цвета, видел всё в каком-то голубом спектре, но мог видеть невероятно далеко. Я мог рассмотреть задницу совы, торчащую из дупла, на расстоянии нескольких сотен метров. Руки больше не ощущали никакого холода. Было комфортно, как бывает комфортно под одеялом после пробуждения. Нюх так же претерпел значимые изменения, особенно ярко это ощущалось в компании с тремя мужиками любящих поесть острую пищу. Было такое ощущение, будто меня запихнули в бочку с чесноком, луком, острым перцем, прокрученными через мясорубку. Теперь понятно, почему соседская собака постоянно бегала от меня, каждый раз как я наедался закусок с чесноком. По лицам остальных членов группы я понял, что они сейчас ощущают то же самое.

- Вроде сработало. Сколько точно будет действовать зелье, я не знаю, - сказал Амир, согнул колени и прыгнул на ветку ближайшего дерева.

Помню, тогда я подумал о серийном производстве такого зелья. Можно было бы неплохо обогатиться.

- Охренеть, - сказал незнакомец с пистолетом.

И в этом я был с ним полностью согласен.

- Найджел, лови, - крикнул Нил Ходжинс, и кинул в меня свой нож. Не знаю, как, но я мало того что смог уклониться, так ещё и сумел поймать его за рукоять.

Моя скорость реакции была во много раз лучше, чем обычно. Я могу это с уверенностью сказать по играм в снежки со своей девушкой, когда я каждый раз ловил её снежки своим лицом. Сейчас я бы её уделал в два счёта.

От этих размышлений меня отвлекло странное чувство. Я ощущал чью-то неимоверную жажду крови и желание убивать. Было четыре источника, один ощущался гораздо сильнее всех, очевидно, что это и был наш оборотень. Остальные трое были обращённые, в их числе была и моя девушка. Нужно было сфокусироваться на основной цели. Я не мог видеть источник, излучающий эту гнетущую, тёмную ауру, но точно знал, с какой стороны она исходила. Я посмотрел на остальных, они все смотрели в одну сторону. Мы все приготовили наше оружие, и пошли, вернее сказать, побежали вперёд. Несмотря на карабин, который держал в руках, я ощущал себя бегущим по лесу зверем в поисках жертвы. Я ничего не ощущал, кроме обволакивающего меня тепла и не слышал ничего кроме стука своего сердца.

Мы бежали на север, наша цель бежала с запада на восток от города. В той стороне находилась детская спортивная база зимних видов спорта. В опасности были проживающие там дети, нужно было торопиться. Я был уверен, что и тот за кем бы гнались, чувствовал нас так же как мы его. Застать его врасплох точно не выйдет, он будет нас ждать и встретит со всей своей силой.

- Он бежит в сторону детского спортивного лагеря, нам надо поторопиться, - крикнул я.

Судя по всему, он бежал быстрее нас, но ему нужно было обогнуть промышленную часть города, где находились все лесопилки и одна из мебельных фабрик. Мы бежали по прямой линии, так что должны быть на месте чуть раньше.

Через несколько минут бега мы остановились между лагерем и той стороной, откуда должен был придти оборотень. Он бежал к нам, не сбавляя скорости, а наоборот, становясь ещё быстрее. С момента, когда он показался из-за горизонта и до момента, когда он был уже возле, нас прошло всего пара мгновений. А с момента как он оказался возле нас до момента, когда он напал на нас, времени вообще не прошло. Опишу его всего в двух словах. Огромная, весом около двухсот килограмм, машина для убийства. Рост два с половиной метра, густая чёрная шерсть, громадные когти и зубы, сверкающие в свете полной красной луны. И как две вишенки на огромном шерстяном торте, водрузились два ярких кроваво-красных глаза. Когда оборотень остановился недалеко от нас, он смотрел на нас как смотрит тот, кто хочет съесть, на тех, кого хотят съесть.

- Время пришло, - прокричал Нил Ходжинс, вскинул ружьё и выстрелил в оборотня.

Несмотря на огромную массу, оборотень двигался со скоростью молнии. Как только Нил вскинул ружьё, монстр мгновенно отпрыгнул в сторону. Он прекрасно понимал, что ружьё представляет для него угрозу, значит, интеллект у него оставался человеческий.

Даже с усиленной, посредством зелья, скоростью реакции я не мог уследить за всеми движениями оборотня. В какой-то момент ему надоело уклоняться, и он решил напасть. Первой своей целью он выбрал меня. Он оттолкнулся от дерева и прыгнул в мою сторону. Я успел уклониться в последний момент, быстро упав на землю. Его когти просвистели в паре миллиметров от моего левого уха. Вернее, будет сказать не «От» моего уха, а «Внутри» моего уха. Его удар стоил мне примерно трети левого уха. Чувствовал себя как после боксёрского поединка. После конкретного, небезызвестного поединка. После его удара я, лёжа на животе, прицелился из своего карабина и выстрелил ему в грудь. Оборотень, в момент нажатия мной на курок, бросился на Амира, и моя пуля лишь царапнула его плечо. Амир взмахнул своим мечом и, в прыжке, ударил наотмашь и отрубил оборотню два пальца. Оборотень взвыл, в одно мгновение прыгнул к Амиру, ударил по его правой руке, и она отлетела в сторону. Амиру повезло, что оборотень не смог распознать его протез. В противном случае ему оттяпали бы и вторую руку.

Следующие события я помню довольно смутно. Прыжки на деревья и с деревьев, выстрелы, взмахи мечем, удары когтями и укусы. Всё было как в кошмарном бреду, с кровавой дымкой. Крики людей и звериный вой аккомпанировали всему этому безумию в свете кровавой луны. Через некоторое время у всех нас закончились патроны, и битва перешла в фазу исключительно ближнего боя. Нил и Амир, все искалеченные и казалось бездыханные лежали в снегу. В какой-то момент я схватил меч Амира и воспользовавшись моментом, когда оборотень был ко мне спиной, из последних сил ударил его по лапе и отрубил её. Монстр издал страшный рёв и со всей скоростью помчался на меня. Я, движимый инстинктом самосохранения, помчался от него.

Через минуту погони я почувствовал, что действие зелья подходит к концу. Нужно было попытаться его убить тогда, или продолжать бежать и умереть со стопроцентной вероятностью. Оборотень бежал в нескольких метрах позади меня. Я резко развернулся и, не прицеливаясь, нанёс удар на удачу. Вероятно, в тот момент птица удачи была на моей стороне. Своим ударом я отсёк ему все пальцы на оставшейся лапе. Но я не сумел до конца проконтролировать удар, и ударил себе по ступне, отрубив мизинец. Оборотень остановился, издал истошный, полный злости и отчаяния рёв, и со всей скоростью помчался прочь. Преследовать его у меня, и ни у кого из нас уже не было сил.

Я перемотал себе ногу и побрёл к месту битвы. Навстречу мне шёл так и не представившийся человек с пистолетом. Казалось, на его теле не было ни одного целого места. Он выглядел как человек, пропущенный через мясорубку. Скорее сего в тот момент я выглядел точно так же. Все были живы, но с ранениями разной степени тяжести. Мы дошли до ближайшей дороги, вызвали такси и добрались на нём до гостиницы. Девушка, сидевшая на ресепшене, мягко говоря, была сильно удивлена, увидев нас всех. Мы будто вернулись с гладиаторских боёв. Через несколько минут, после того как мы зашли в номер, к нам постучались. Это была полиция, вызванная той самой девушкой. Значок ФБР избавил нас всех от лишних вопросов и ненужных проблем.

Мы быстро привели себя в порядок, наложили шины на переломы, обработали и перевязали раны. Мы изрядно потрепали оборотня, но дело было не закончено, он всё ещё был жив. Он не мог выйти в город до рассвета, когда перестанет быть зверем. Очевидно, что он всё ещё был где-то возле города. У него не было передних лап, но были клыки, которыми он всё ещё мог убивать людей. Оставалась высокая вероятность, что даже такие ранения не остановят его сегодняшнюю охоту. Его нужно было добить, и сделать это нужно было этой ночью.

У Амира оставался всего один пузырёк с его зельем, решение, кто его примет лежало на поверхности. Выбор пал на меня, так как я был наиболее здоровым из всех. У Нила кроме огромного количества ран, были сломаны обе руки и челюсть. У Амира была сломана нога в двух местах и страшные рваные раны на груди. Незнакомец, как я потом узнал, его звали Майкл Наилз, пострадал сильнее всех. Многочисленные переломы рёбер, перелом челюсти и носа, и десятки рваных ран. Было не понятно, как он до сих пор был в сознании. Вероятно, им движило нечто сильное, что придавало ему самому сил.

Было понятно, что ни один из них не мог даже дойти до леса. Так что я взял пузырёк с зельем, взял меч Амира, ружьё Нила Ходжинса с патронами и отправился в лес.

Как только я зашёл в лес, я сразу выпил содержимое пузырька. Уже через несколько секунд я почувствовал ту самую жажду крови, которую чувствовал в прошлый раз. Только сейчас она была в десятки раз сильнее, и смешана с невообразимой злобой. Я сильно ощущал источник, почти видел его, как видно днём солнце. Вся эта темнота исходила откуда-то из глубины леса, всего в паре километров от меня. Я бежал туда, что было сил, сквозь огромные сугробы, завалы бурелома, выворотни и канавы. Я бежал без устали, словно волк за раненой жертвой. Точно сказать не могу, но скорее всего в тот момент он ощущал меня, так же как я ощущал его. За всё время, что я бежал, он не сдвинулся не на метр.

Через полторы минуты я был возле небольшого деревянного домика в чаще леса. Кусок деревянной рухляди размерами четыре на три метра и высотой около трёх. Сквозь огромные щели в стенах я отчётливо чувствовал запах крови. Тварь была всё ещё ранена и истекала кровью. Я достал из ножен меч, и со скрипом открыл трухлявую входную дверь.

- Хорошо же вы меня потрепали. За все триста лет мне никто не мог дать такой бой. Кто вы такие? – произнёс слабый стариковский голос из тёмного угла.

Несмотря на темноту, я мог прекрасно видеть того, кто разговаривал со мной. Это был седой старик лет восьмидесяти с обрубками вместо рук. Выглядел он как один из узников концлагерей, его лицо было лицом коренного индейца. В голове не укладывалось, как такой немощный старик мог излучать столь невероятную ненависть и жажду крови.

- Кто мы такие тебе ничего не даст, монстр, - сказал я и направил ствол ружья ему в лицо, - ответь мне лишь на один вопрос. Сегодня ночью мы остановили тебя на пути в детский лагерь. Ты хотел убить детей?

- Сердца детей - единственное, что может возвращать мне молодость. Ты же видишь, мне сейчас восемьдесят шесть лет. Всего десяток детей, и завтра утром мне могло бы быть около двадца…

Договорить он не успел. Трудно говорить с огромной дырой во лбу.

Экстримальный отдых или кошмар в Шедоу-Крик

Какие виды экстремального отдыха вы предпочитаете? Или может быть, просто знаете. Прыжки с парашютом, горные лыжи, дайвинг, сёрфинг или альпинизм? Всё в таком духе. Все те виды активности, которые может позволить себе любой человек, если немного подкопит деньжат. Но когда на твоём банковском счету много нулей, список сильно расширяется. Мы с женой уже третий год предпочитаем отдых, доступный далеко не каждому. Некую игру, которую проводят каждую осень, в начале октября. Собственно, это то, что нас с женой объединяет, и то, что не позволяет нашему трещащему по швам браку окончательно рассыпаться. В этом году она не смогла участвовать, вынуждена посвящать всё своё время расширению нашей компании и выходу на европейский рынок. Ощущения и эмоции от близости смерти даёт мне дополнительный стимул для продолжения своей жизни. Оплату за участие в размере миллиона долларов я уже отправил. Думаю, по цене уже понятно, что это весьма необычное развлечение.

Я знаю, что не имею право обо всём этом рассказывать, так как подписал соответствующие бумаги, но я всё-таки должен это сделать. Особенно в свете всех событий, произошедших со мной за последние дни в Шэдоу-Крик, небольшом городке на самом востоке штата Мэн.

Опишу вкратце, что собой представляет предпочитаемый нами, экстремальный вид отдыха, наша игра. Компания людей, устраивающие игру, называют её «Хищники среди овец». Участие в ней стоит один миллион долларов с человека. Я узнал о ней от одного моего старого знакомого, бывшего напарника по бизнесу, Левона Манукяна. Он сам принимал в ней участие, до того дня, когда ему отрубили левую руку и воткнули нож в спину, пробив лёгкое.

В общем, те люди находят небольшой, уединённый городок в глубинке, с населением не больше нескольких сотен человек. Затем туда подселяют всех участников, не более десяти человек. Никто из участников друг друга не знает. Через неделю недалеко от города они подстраивают аварию автобуса, перевозящего приговоренных к смерти заключенных. Заключённых обычно от пяти до десяти человек. Тех из них, кто бежит не в сторону города, загоняют в город полицейскими сиренами или убивают. Цель игры очень проста - выжить самим и убить всех заключённых. После смерти последнего из них, всех участников забирают с места проведения и развозят по своим домам. Разумеется, каждую игру страдает некоторое количество обычных жителей, но это делает игру интереснее. Я всегда относился к этому как к небольшому сопутствующему ущербу от нашей игры.

Последняя игра началась седьмого октября 2021 года. Когда она закончится, я не могу сказать наверняка, да и никто из ныне живущих людей не сможет. Для игры был выбран, как я уже говорил, небольшой городок на самом востоке штата Мэн, Шэдоу-Крик, с населением чуть более двухсот человек. Городок находился в долине среди гор, к которой вела всего одна дорога. Было совершенно непонятно, за счёт чего там существовало население. Последняя угольная шахта, которая была градообразующим предприятием, закрылась около шестидесяти лет назад.

Меня поселили на первый этаж одного из бывших бараков, в которых раньше жили шахтёры. Сейчас здание было разделено на восемь отдельных квартир. Весь второй этаж занимали местные жители, а весь первый был полностью свободен. Меня заселили в крайнюю левую квартиру. Две комнаты, маленькая кухня и ванная комната - вот и всё моё скромное жилище. Колоссальный контраст с моим огромным трёхэтажным современным особняком на океанском побережье, с вертолётной площадкой и двумя бассейнами.

Каждому из игроков всегда выдают личную историю, которую можно и нужно рассказывать всем соседям. В этот раз я был орнитологом по имени Зак и фамилии Грин в поисках очень редкой птицы. Мне необходимо было её сфотографировать для завершения своего каталога «Редкие птицы севера Америки».

Начало игры запланировано на десятое октября. У меня в запасе было всего три дня свободного времени. За это время мне нужно было познакомиться с городом и подготовиться к игре. С собой каждому участнику игры разрешалось брать одно огнестрельное оружиеи одно холодное. Я для себя выбрал «Кольт» образца 1873 года и короткий самурайский меч вакидзаси, сделанный для меня на заказ одним из американских кузнецов-оружейников.

Восьмого октября я совершил первую прогулку по городу. На улице было довольно холодно, и шёл мелкий дождик. За всё время я не встретил ни одного магазина, даже захудалого ларька. К гостям в этом местечке точно не привыкли. Интернета в этих краях не было, так что найти дополнительную информацию не представлялось возможным. Я прошёлся по всем улицам, коих насчиталось всего шесть. Одна из них уходила куда-то вглубь окружающих лесов и гор. По ней я прошёл около полукилометра и повернул обратно в город. Скорее всего, она шла к той самой давно закрытой угольной шахте.

В общем, город представлял собой стандартный шахтёрский городок начала двадцатого века, коих во множестве разбросанно в северных горах. Около сотни двухэтажных домиков с плоскими, замшелыми крышами, рассчитанных на проживание отдельных семей, и несколько бараков, в одном из которых нас и разместили. Людей я видел довольно много, кто-то шёл один, кто-то с детьми. Некоторые из них стояли и смотрели на меня, как на движущийся музейный экспонат, но большинство не обращало совершенно никакого внимания, будто я жил тут с рождения. Поговорить мне тоже особо ни с кем не удалось. Разговорились только с каким-то парнем. Вернее сказать, он сам начал разговор со мной. Пытался у меня узнать информацию о городе, с чем я ему, естественно, помочь не смог. Очевидно, это был один из участников игры, либо случайный турист, что маловероятно.

Девятого октября, я как обычно, составил план города. Отметил заброшенные здания, не закрытые подвалы и кое-какие из пещер, в обилии находящихся на склонах гор вокруг города. Такие места беглые преступники чаще всего выбирают в качестве убежищ. Это был один из этапов подготовки. Как только поступит сигнал на мой телефон, я буду уже иметь некоторое представление о тех местах, которые стоит проверить в первую очередь. Так же не исключены и вооружённые столкновения между участниками, но это крайне маловероятно. Отличить только что сбежавших арестантов от других людей очень просто, хотя бы по арестантской робе. Проблемы могут возникнуть, если игра затянется надолго. В таком случае преступники могут ассимилироваться, и вычислить их будет довольно сложно. Два года назад мне рассказывали об игре, которая длилась полтора месяца. Один из беглецов успел выдать себя за внука одной из жительниц города и устроился поваром на работу в местную забегаловку. В свои двадцать два года на нём уже было девять убийств, в том числе трёх детей. В итоге он полностью заслужил каждую из полученных им пуль.

Ночь с девятого на десятое прошла неспокойно. Сквозь завывание ветра за окном и удары капель дождя о железный подоконник слышались и другие звуки, природу которых я определить не смог. Звук доносился со стороны той самой дороги, которая вела куда-то вглубь гор. Это была некая смесь воя ветра, неизвестного музыкального инструмента и рёва неведомого животного. Кроме того, отовсюду из темноты слышались какие-то нечеловеческие завывания.

Вокруг моего жилища этой ночью тоже происходило что-то непонятное. То там, то тут показывались и сразу исчезали большие и маленькие человеческие фигуры на четвереньках. Будто взрослые и дети бесцельно сновали туда-сюда среди деревьев подобно животным. Где-то внутри я чувствовал, что сейчас лучше воздержаться от выхода на улицу. Попытка узнать, что там творится, может очень дорого мне обойтись. До трёх часов ночи я только и делал, что смотрел в окно. Все попытки рассмотреть что-то не увенчались особым успехом, так как эта часть города совершенно не освещалась. Я понял лишь, что кто-то из людей шёл в сторону той самой дороги, а кто-то шёл оттуда. С другой стороны дома окна выходили на город. Внутренние улицы кое-как, но освещались тусклым светом редких фонарей. С этой стороны дома совершенно ничего не происходило, город определённо спал. Но кто же тогда были те люди, которые ходили на четвереньках, избегая света фонарей?

Сон был прерывистый, я часто просыпался от скрежещущих звуков. То кто-то царапал стёкла, то стены, и всё это доносилось только с неосвещённой стороны города. Когда удавалось уснуть, сны были полны кошмаров о четвероногих тварях, нападающих на меня каждый раз, как я пытался открыть окно или выйти из дома. Четвероногие монстры принимали самые причудливые и ужасающие формы. То они были уродливыми, искажёнными собаками с головами людей, которых я считал своими врагами. В другой момент они обретали человеческий облик дорогих мне людей и бросались на меня с животным остервенением. С утра я был разбит и обессилен, было такое ощущение, будто я спал не более получаса. Сегодня ночью должно будет всё начаться.

На завтрак я выпил чай, съел омлет с беконом и выполз на прогулку. Не забыл я прихватить и выданный мне фотоаппарат, а то какой из меня был бы фотограф птиц без фотоаппарата. В подъезде я столкнулся со старушкой лет восьмидесяти, соседкой со второго этажа. Я пришёл к такому выводу, только потому, что она спускалась со второго этажа.

- Уезжайте отсюда, - обратилась она к нам.

Затем осмотрелась по сторонам, не подсматривает ли кто за ней, и продолжила.

- Садитесь в машину и уезжайте до наступления темноты. Если у вас нет машины, то уходите пешком, или вас постигнет судьба намного хуже смерти.

Я немного опешил, выбирал, что ей ответить. В итоге решил узнать, о чём она вообще говорит.

- И вам доброго утра. О чём вы говорите? Что конкретно мне угрожает? Знаете ли, у меня нет привычки, верить словам первого попавшегося незнакомца. Хотелось бы немного конкретики, - сказал я.

- Прошу извинения, что не поздоровалась, как следует, но вопрос не терпел отлагательств. Понимаю, мои слова могут прозвучать для вас действительно странно. Видите ли, этот город уже не тот, что был раньше. И люди, живущие в нём, уже не те, что раньше, а многие вообще уже и не люди вовсе. Сходите к входу в старую шахту, и от него направо немного в лес, метров сто. Там, надеюсь, вы поймёте, что здесь лучше надолго не задерживаться и сразу же покинете это проклятое место. К шахте ведёт лесная дорога, позади этого дома. Пока светит солнце, вам ничего не угрожает по пути к шахте, но внутрь не входите.

Затем она сделала небольшую паузу, прислушалась к чему-то наверху и заговорила гораздо громче.

- Да, у нас есть на что посмотреть. Надеюсь, вы у нас задержитесь на какое-то время. Наслаждайтесь нашими пейзажами и не забудьте посетить нашу заброшенную угольную шахту, - сказала она и пошла обратно на второй этаж.

Я посмотрел туда, там стоял мужчина лет пятидесяти и парень лет двадцати пяти. Именно из-за них она и сменила тему разговора, вероятно, её предупреждение могло ей дорого стоить. Я решил ей подыграть, дабы у неё не было проблем. Возможно, она действительно хочет нам помочь и предостеречь.

- У вас тут действительно очень красиво. Я побуду у вас ещё какое-то время, большое вам спасибо.

С этими словами я вышел из подъезда и побрёл в обратную сторону от той дороги. Сделал небольшой круг по городу, затем вышел на лесную дорогу и пошёл по ней к шахте. Эта дорога была единственной в городе, которая имела железнодорожные пути. Они точно не использовались для поездов, скорее всего для вагонеток, по ним доставляли уголь из шахт. Пройдя метров двести вглубь леса, я подумал о том, что неплохо было бы захватить с собой оружие. Как говорил мой дед, бабульке доверяй, но пистолет не забывай.

Путь до моего временного обиталища и обратно на дорогу занял у меня около десяти минут. Продолжать свой путь, ощущая на поясе приятную тяжесть своего кольта, было куда спокойнее. К тому же стрелком я был великолепным, так как почти всё своё свободное время проводил на полигоне.

Кое-где на рельсах попадались брошенные, сплошь изъеденные ржавчиной вагонетки. Пятьдесят лет бездействия не прошли незамеченными, как для них, так и для железнодорожных путей. Шпалы почти полностью сгнили и представляли собой кучи гнилых щепок, лежащие в форме прямоугольников. Половина рельс лежали в сточной канаве, а другая половина в беспорядке разбросана по дороге.

Пейзажи напоминали кадры из фильмов о постапокалипсисе. Даже деревья, стоящие вдоль дороги, вселяли в меня чувство тревоги. Они давно уже были мертвы, и стояли словно мумии, тянущиеся ко мне своими костлявыми руками-ветками.

До входа в шахту я дошёл минут за пятнадцать. Ворота на деревянной стене, преграждающей путь в шахту, были накрепко заколочены, но дверь почему-то осталась открытой. По всей стене висели таблички, предупреждающие о том, что вход внутрь шахты может стоить жизни вошедшему туда человеку. Углекислый газ, метан, обвалы, обрывы и так далее и тому подобное. Проверять я всё это, конечно же, не стал. Я пошёл туда, куда меня отправила старушка, сто метров направо от входа в шахту.

Все сто метров моего дальнейшего пути шли вдоль горы. Взгляд вверх не позволял увидеть её вершину. Ее склон уходил вверх метров на пятьсот с лихом. Спустя пять минут, я был на нужном месте, там, где склон был наиболее пологим. Ошибки быть не могло, я точно был на том месте, куда меня послала старушка.

Картина, представшая моему взору, было столь удивительна, что заставила меня забыть не только об игре, но и обо всех своих делах вообще. Открывшееся зрелище так сильно на меня подействовало, что несколько минут я провёл совершенно без движения, просто глядя на склон горы и на то, что обнажилось под ним.

В результате эрозии почвы, землетрясений или взрывов внутри шахты обнажилось то, чем на самом деле была эта гора. Я смотрел на огромные ступени из чёрного камня со странными золотыми надписями. И хотя я мог видеть только девять из них, не было никаких сомнений, что вся гора представляла собой колоссальную многоступенчатую пирамиду из черного камня, покрытую золотыми письменами. Первая ступень располагалась на высоте примерно трёх метров над землёй.

Получалось, что люди пробурили угольную шахту прямо под этой пирамидой. Была ли эта пирамида частью древней или внеземной цивилизации, мне известно не было. Высота пирамиды Хеопса составляла сто тридцать восемь метров, а высота той, у подножия которой я стоял, около пятисот. В любом случае это явно было строение какой-то древней, давно ушедшей в небытие расы. Я подошёл к огромным чёрным ступеням. Да и мог ли я называть их ступенями? Какой же высоты должен был быть шагающий по ним?

Пирамида была сложена из идеально подогнанных друг к другу блоков черного цвета. Понять, что это был за материал, я не мог. Слишком идеальный для камня, без единой трещины и других изъянов. Глубокого, словно сама чёрная дыра, черного цвета. Золотые закорючки были не нанесены на него, а словно являлись частью его, они с камнем были единым целым. Всё, что я перед собой видел, производило впечатление скорее технологии будущего, нежели давно забытого прошлого. Поверхность ступеней была отполирована до совершенного, зеркального блеска. Я сгрёб немного камней с края, под ними сохранялась та же полировка, без единой царапины. Я попытался поцарапать поверхность камнем, ничего не выходило. Затем достал складной нож из высокоуглеродистой стали и в попытках поцарапать ступени, затупил остриё клинка. У меня не было ни единой идеи, что это мог быть за материал. Нечто среднее между камнем и алмазом.

Эти ступени на некоторое время завладели всем моим вниманием, и я совершенно не замечал того, что находилось метрах в двадцати от ступеней. Здесь располагался своего рода алтарь. Круг приблизительно десяти метров в диаметре, полностью очищенный от деревьев и другой растительности. В самом центре стоял некий пьедестал, гранитный диск двух метров в диаметре и высотой около метра.

На нём возвышалась так же высеченная из гранита статуя, высотой в пару метров. Статуя была лишь отдалённо похожа на человека. Человекоподобное существо стояло на четвереньках. Передние лапы были подобны рукам, только с огромными когтями вместо ногтей. Задние лапы были подобны собачьим, но пять пальцев были расположены как у человека, и тоже с огромными когтями. По всей спине была нанесена фактура, изображающая густую шерсть. На плечах два каких-то отростка, заканчивающихся сколами гранита. Что на них было раньше, узнать не представлялось возможным. Голова существа не была человеческой, более того, это не была голова кого-либо из известных мне живых существ. Больше всего она напоминала голову богомола, почти треугольной формы. Небольшие круглые глаза находились спереди, как у человека и любых других хищников. Такое расположение глаз нужно для точного определения расстояния до жертвы. Уши были похожи на уши летучей мыши. Пасть была неестественно широкой с несколько выдвинутой вперед нижней челюстью. Все клыки на верхней челюсти кроме трёх, были размером около двух сантиметров, три в середине около пяти. Все клыки на нижней челюсти, кроме двух, были около трёх, два посередине около пяти. Статуя производила гнетущее впечатление, трудно было представить, что подобные монстры могли существовать. Но, скорее всего, она была плодом больного воображения некоего, давно исчезнувшего племени или культа.

По всему пьедесталу и статуе были видны следы инструментов каменщика. Они определённо были делом рук человеческих. Между изделиями из гранита и чёрными ступенями была технологическая пропасть в тысячи и тысячи лет.

Вся область вокруг статуи была густо усеяна костями и черепами. Это означало, что жертвы приносятся и в нашем, двадцать первом веке. В костях я особо не разбирался, но вот черепа там точно были как животных, так и человеческие. Все черепа объединяла одна особенность, все были проломлены в самом центре, а дыры во всех черепах имели треугольную форму с гранями около трёх сантиметров. На алтаре возле статуи лежали полуразложившиеся куски плоти и изорванная в клочья одежда. Запах там стоял, как в аду. По моему мнению, если в аду и пахнет, то именно так. Никаких фиалок и иных приятных запахов, только мерзкий запах гниения и смерти. Все эти кости и гниющие куски мяса навели меня на мысль о том, что сегодняшнюю игру необходимо отменить, а со всем, что здесь происходит лучше разбираться властям. Я попытался позвонить, сначала по экстренному номеру устроителям игры, затем в 911, но мобильная связь здесь отсутствовала.

Осматривая жуткое место, я обнаружил еще одну необъяснимую вещь – хорошо протоптанную тропу, идущую от середины ступеней к алтарю. У самого основания ступеней я увидел части следов от босых ног, уходящих внутрь пирамиды. Как будто кто-то выходил из пирамиды, или заходил туда, но никаких дверных зазоров я не смог найти. Там были ещё следы, похожие на волчьи, только раза в два больше и с одним лишним пальцем. Стоять там и дожидаться пока эта дверь, или что бы там ни было, откроется вновь, я не собирался. Учитывая размеры следов, это должны быть твари огромных размеров.

Только в этот момент я вспомнил, про висящий у меня на боку фотоаппарат. Я менее чем за минуту сфотографировал всё, что считал интересным, то есть вообще всё. Последние фотографии я уже делал, уходя из этого места.

Слова старушки о том, что, найдя это место, я пойму, что лучше надолго здесь не задерживаться, громко звучали в моей голове, будто сбывшееся предсказание. Единственное о чём я сейчас мог думать, так это о том, чтобы как можно быстрее убраться из этого проклятого места. Обратный путь занял примерно в два раза меньше. Эти чёрные ступени, казалось, навсегда отпечатались в моей памяти и служили фоном для любой другой мысли. Подходя к дому, в подъезд я сразу заходить не стал, решил немного посидеть в ближайших кустах и присмотреться к нему. Как показали дальнейшие события, сделал я это совсем не зря. Минут десять я сидел на корточках и наблюдал за домом. В какой-то момент мне показалось, что я увидел какое-то движение в окне своей квартиры. Я решил посмотреть через объектив фотоаппарата с сильным увеличением.

За занавеской виднелась чья-то голова, а позади, внутри комнаты стоял ещё кто-то. С максимальным увеличением я смог рассмотреть, кто были эти люди. Это были те самые двое мужчин, которые жили надо мной, и которых так боялась старушка. Скорее всего, они были её сыном и внуком. Тот, кто был постарше периодически, отгибая лишь небольшой край занавески, смотрел на улицу. Второй смотрел в другое окно, на другой стороне дома. Для меня было очевидно, что ждали они меня с совсем не добрыми намерениями. Боюсь, они хотели сделать из меня очередную жертву на гранитном алтаре вблизи черных ступеней. Я вновь захотел позвонить в службу спасения, но связи не было и тут. С этого момента можно было рассчитывать только на самого себя. Нужно было незамеченным двигаться к дороге, ведущей в город. Неизвестно сколько жителей было замешано в творившихся здесь тёмных делах.

Двигаться лучше было под покровом ночи, дабы не привлекать лишнего внимания. Возвращаться в квартиру по очевидным причинам мне нельзя. С этой проблемой мне должен был помочь заранее составленный список мест, которые беглые преступники, по моему мнению, могли выбрать своими убежищами. Сегодня придётся ими воспользоваться самому, чтобы переждать там до наступления темноты. Для своего первого убежища я выбрал открытый чердак в двухэтажном бараке, находившийся чуть более чем в ста пятидесяти метрах от меня. Туда я и отправился, двигаясь, пригнувшись, вдоль стен домов и перебежками от куста к кусту.

Добравшись до чердака, я до вечера залёг на дно, продолжая наблюдать из своего укрытия за происходящим на улице. Было такое ощущение, что жизнь в городе шла своим чередом, отличным от обычного. Никто не ходил на работу и не отводил детей в детский сад. За всё время, до самого вечера, я не увидел на улице ни одной полицейской машины. Я вообще не видел полицейских, даже прогуливающихся пешком. Это точно уже не был город в обычном понимании. Он превратился в какую-то общину или иное религиозное поселение, живущее по своим законам и правилам. Люди друг с другом не здоровались, никто бесцельно не шлялся с бутылкой пива в руках. Даже никаких средств передвижения здесь не было, ни автомобилей, ни мотоциклов, даже велосипедов. Казалось, их убрали или ввели некий запрет на транспорт, чтобы ни у кого из жителей не возникло и мысли о том, чтобы покинуть город.

Уже в половине шестого стало темнеть. Попытаться добраться до машины, было бы плохой идеей, меня практически со стопроцентным шансом ждут там. Я уже был готов двигаться к центральной дороге, и по ней как можно быстрее покинуть это место. Скорее добраться до дома и забыть этот городок с его алтарями, костями, чёрными ступенями и подозрительными жителями. Но планы мои пришлось отложить, как только я увидел выбегающих из домов людей на четвереньках. И дети, и люди в возрасте, выбегали из своих домов и бежали в сторону улицы, ведущей к заброшенной шахте. Кто-то бежал в одежде, кто-то только в нижнем белье, но все двигались чертовски быстро и ловко. Всё это производило жуткое, парализующее впечатление на меня, особенно учитывая, что всё это происходило в гробовой тишине. Да и сами бегущие не производили ни звука, ни шороха. Они бежали, словно лесные дикие звери.

В этот же момент показался автобус, перевозящий заключённых. Именно этот автобус должен был, якобы случайно, сломаться, или попасть в аварию, в результате этого все заключённые должны были сбежать. Он быстро ехал по центральной дороге, явно не соблюдая ни один скоростной режим. Вдруг перед ним на дорогу выскочили несколько бегущих на четвереньках людей. Водитель автобуса попытался их объехать, резко повернув руль вправо, но не смог его удержать. Автобус с грохотом перевернулся на левый бок и замер в огромной луже грязи. Его стали быстро окружать десятки зверолюдей, бегающих на четвереньках.

То зрелище, что предстало передо мной далее, останется со мной до конца моих дней.

В результате аварии свет внутри автобуса погас, и я не мог разглядеть, что происходило внутри него. В автобусе какое-то время не было совершенно никаких движений. Затем водительская дверь с шумом открылась, из кабины вылезли два человека в форме и замерли, стоя на боку лежащего автобуса. Это точно были тюремные охранники. Они смотрели вниз, на зверолюдей, замерших на земле вокруг них.

Один из зверолюдей громко зарычал, бросился на автобус, схватил одного из охранников за ногу и попытался стащить последнего на землю. В ответ на это охранники открыли стрельбу из пистолетов. Зверолюди бросались на автобус с таким остервенением, будто от людей уже не осталось и следа. То, что они когда-то были людьми, напоминала только оставшаяся на них одежда. Их движения, прыжки, нечеловеческий рёв и светящиеся, как у животных, глаза, выдавали в них зверей. Как только охранникам удавалось убить одну из тварей, на неё сразу же нападали те, которые стояли рядом и начинали её поедать.

Спустя минуту монстрам - думаю, я уже могу их так называть - удалось стащить одного из охранников с автобуса. Как только охранник упал на землю, его разорвали на мелкие части в одно мгновение. Кровь разбрызгалась по крыше лежащего автобуса в виде огромной кляксы. Оставшийся в живых охранник тем временем перезарядил свой пистолет, сделал ещё шесть выстрелов и прыгнул внутрь автобуса. К этому моменту вокруг автобуса, казалось, собралось уже всё население города.

Монстры облепили автобус, подобно тому, как муравьи облепляют упавшую на землю конфету. Вначале послышался звон бьющегося стекла и твари стали заползать внутрь автобуса. Затем я услышал истошные крики людей вперемешку с рычанием тварей и пистолетными выстрелами. Странно, но среди звуков пистолетных выстрелов я слышал и звуки выстрелов, явно принадлежащие другому оружию. Звук доносился с крыши соседнего дома. Я посмотрел туда и увидел лежащего там парня, с винтовкой в руках. Это был тот самый парень, который в первый день моего пребывания здесь, пытался расспросить меня о городе. Стрелял он отменно, с каждым его выстрелом замертво падал один из монстров, но в общей суматохе никто этого не замечал.

Внутри автобуса людские крики и выстрелы стихли, и оттуда доносилось лишь рычание монстров. В этот момент парень совершил ошибку, продолжил стрелять. В результате взгляды всех тварей стали направлены в его сторону. Через секунду к нему бежало более сотни озверевших, перепачканных кровью тварей. Я понимал, что если вмешаюсь, то точно разделю с ним его участь.

- Моего скромного арсенала в один пистолет и восемнадцать патронов к нему, здесь точно не хватит, - прошептал я, - для такой орды тварей нужна целая группа вооружённых до зубов энтузиастов.

Твари залезали на крышу двухэтажного дома с поразительной лёгкостью. Они залезали и сразу же бросались на парня, тот в свою очередь стрелял в них из винтовки и пистолета. На игру разрешено брать всего одно оружие. Значит, это либо случайный, хорошо вооружённый человек, либо участник игры, нарушающий правила. Через минуту перед парнем была целая куча тел монстров. Он стрелял в них уже одновременно из двух пистолетов. Но в итоге один монстр обошёл его сзади и готовился броситься на спину. Я при всём своём желании не мог его об этом никак предупредить. Монстров с лихвой хватило бы и на меня, и ещё на десяток таких, как я, людей, вооружённых одним лишь пистолетом.

Тварь улучила момент, прыгнула ему на спину и впилась зубами в шею. Парень громко выругался, направил один пистолет себе в подмышку и выстрелил в монстра. Тварь упала замертво, выстрел пришёлся в сердце. На крыше, перед парнем было несколько десятков тварей. Он был весь в крови и явно лишился сил. Он снял куртку, бросил разряженные пистолеты на пол и встал на колени. Под курткой я мог увидеть взрывчатку, которой был обмотан парень. В одно мгновение, когда он был весь облеплен несколькими слоями тварей, прогремел взрыв. Я еле успел спрятаться за стеной чердака, иначе меня ранило, или убило бы разлетающимися осколками. Взрыв был огромной силы, эхо от взрыва ещё несколько раз прошло через город.

Когда перестали падать куски крыши, кирпичи и части тел монстров, я выглянул из своего укрытия. На доме уже не было крыши, впрочем, как и второго этажа. По моим подсчётам, парень забрал с собой на тот свет около пятидесяти тварей. Этот подвиг определённо ему зачтётся, где бы он сейчас ни был. Но, несмотря на такое количество убитых, на улице возле дома ещё была целая тьма тварей. Спустя пару минут раздался страшный вой откуда-то со стороны заброшенной шахты. Казалось, вой был наполнен нечеловеческой злобой и неутолимым голодом. Он пронизывал меня насквозь, вытесняя из меня надежду на положительный исход моего сегодняшнего мероприятия. Не успели стихнуть отголоски воя, как все твари сорвались с мест и со всех ног ринулись к его источнику.

Мне очень хотелось узнать, куда и для чего они все побежали. Но ещё больше мне хотелось покинуть сегодня этот город живым.

Я, конечно, привык во время игры чувствовать близость смерти. Ради этого чувства я и участвовал в ней. Всегда был шанс, что какой-нибудь особо хитрый заключённый тем или иным способом умертвит тебя. Но сейчас я чувствовал нечто совсем другое. Я хорошо видел своего врага, и прекрасно понимал, что шансов победить у меня нет совсем. Любая попытка противостоять неизбежно закончится моей гибелью от челюстей и когтей человекоподобных тварей.

Я подождал, пока всё полчище монстров исчезнет из виду, и спустился по лестнице. Перешагивая через лежащие на земле трупы тварей, я направился к нужной мне дороге. У меня было достаточно времени, чтобы рассмотреть человекоподобных немного ближе. По большей части они были людьми, кроме зубов, когтей и глаз. Зубы были острыми и были направлены под углом из ртов. Пальцы у всех были широко расставлены. Ногти на руках и ногах стали короткими острыми когтями. Но больше всего меня поразили их глаза. Их зрачки имели крестообразную форму. Вернее, у них были два перекрещенных между собой линзовидных зрачка в каждом глазу. Не помню такого строения глаз ни у одного из известных мне животных или птиц.

До дороги, ведущей из города, я добрался минут за двадцать. Двигаться приходилось осторожно, возможно не все твари убежали из города. А может, и не все люди стали монстрами, и как раз их-то мне и нужно было бы бояться. Монстры довольно глупые, если не считать того одного, который обошёл со спины парня с взрывчаткой. А вот люди, да ещё если они будут вооружены, представляют для меня большую угрозу.

Выходить из города, двигаясь по дороге, я, по очевидным причинам, не стал. Я двигался вдоль неё, на расстоянии приблизительно десяти метров. В двухстах метрах от города, уже ощущая вкус свободы, я увидел то, что радикальным образом изменило мои планы.

В сторону города ехала обычная машина. На водительском сидении сидел мужчина лет пятидесяти, на переднем женщина лет сорока. На задних сидениях сидели трое детей возрастом около десяти лет. Все пятеро улыбались и весело что-то обсуждали. Тогда я подумал, что они в какой-то момент ошиблись дорогой и в итоге приехали в Шэдоу-Криг, город в тупике. Я никогда не считал себя хорошим человек, и становиться лучше я особо не старался, но оставить семью с тремя детьми на съедание я не мог.

На улице быстро темнело, так что я мог, не выдавая своего присутствия, проследовать за машиной и успеть их предупредить. Ехали они не быстро, так что я побежал вдоль дороги вслед за машиной. Они остановились у одноэтажного домика на самой окраине города. Скорее всего, решили остановиться у первого попавшегося дома, чтобы спросить дорогу. Они все вышли из машины. Родители что-то сказали детям и те втроём отошли немного в сторону.

Я вышел из-за деревьев приблизительно в двадцати метрах от них. Я окликнул их и быстрым шагом направился в их сторону. Было бы неплохо уговорить их покинуть это место и уехать на машине вместе с ними. Пройдя пару метров в их сторону, я заметил нечто действительно ужасное. Зрелище действительно страшное, на мгновение у меня кровь застыла в жилах, и я не мог найти в себе силы даже вздохнуть. Одно моё неверное решение, скорее всего, должно будет стоить мне жизни. Моё желание выжить перешло на совершенно новый уровень. Никогда ещё я не чувствовал близость смерти так близко. Смерть словно положила мне одну свою костлявую руку на плечо, а второй рукой замахнулась на меня косой.

Сделав пару шагов в их сторону, я увидел, как дети начали скидывать с себя одежду, пока не остались полностью обнажёнными. На дворе была осень и к тому же температура на улице была не выше пяти градусов.

- Вы здесь один? – спросил меня улыбающийся мужчина.

- Вам нужно немедленно отсюда уезжать. В этом городе творится что-то страшное. Вы можете умереть, - сказал я.

Как только я это сказал, они с женщиной громко рассмеялись.

- Умереть? Ты абсолютно прав, кто-то здесь действительно может умереть, - сказала мне женщина. И её слова совсем не звучали как какая-то неудачная шутка.

Дети позади них упали на землю, и стали, совершенно бесшумно, извиваясь, превращаться в нечто. В нечто, напоминающее ту самую гранитную статую у чёрных ступеней. Они довольно быстро изменялись, на всё у них ушло с полминуты времени. Всё это время я не мог отдать приказ своим ногам уносить меня отсюда, я смотрел на это, как заворожённый. Я смог дополнить неполную картину статуи, засевшую у меня в памяти. Теперь я мог видеть, что собой представляли те самые сколотые отростки на спине. На спине красовались два больших, полноценных перепончатых крыла. Кожа на крыльях была настолько тонкой, что я почти мог видеть сквозь них.

Я достал пистолет и попятился назад. Мужчина с женщиной, продолжая смеяться, скинули с себя одежду и упали на четвереньки. Дожидаться окончания их превращения я не стал.

- Куда же ты? Иди к нам, мы хотим с тобой поиграть, - крикнул мне один из детей, совершенно не детским голосом.

Ага, конечно, поиграть они хотят, как львы играют с газелью или зеброй.

Эти твари сильно отличались от тех, что я видел до этого. Они были совершенно другого уровня и определённо представляли для меня гораздо большую угрозу. К тому же, эти твари могли разговаривать, даже перестав быть людьми. Значит, у них сохраняется и человеческий интеллект, а это делает из них очень опасного противника, даже без огнестрельного оружия в руках.

Ближайшим местом, где я мог скрыться, был незакрытый подвал в одноэтажном доме. Этот дом находился от меня на расстоянии около ста метров, так что надо было бежать как можно быстрее. Я развернулся и со всех ног побежал, не обращая внимания на ветки, бьющие по лицу и царапающие его.

- Стой, стой, стой, - слышал я позади себя несколько низких, жутких голосов вперемешку со смехом.

Затем я услышал звуки хлопающих крыльев и шум ломающихся веток. Значит, некоторые из них взлетели в воздух, а кто-то побежал за мной по лесу. Если у них есть телепатическая связь между собой, то те, кто в воздухе, смогут направлять тех, кто бежал за мной по земле.

Так быстро как тогда, я никогда не бегал, казалось, сердце вот-вот выпрыгнет из моей груди. Я, конечно, мог вслепую и наугад стрелять назад, с надеждой подстрелить одного из них, но тратить патроны со столь маленьким шансом на успех я не мог себе позволить. Такая стрельба ещё и замедлила бы меня, а мне дорога была каждая секунда. К тому же мне нужно всегда иметь в стволе хотя бы один патрон, на случай если меня загонят в угол. Я не мог позволить дать им себя растерзать.

В лунном свете бежать было проще, но и моим преследователям было проще. Те две минуты, которые я потратил на то, чтобы добраться до подвала, тянулись целую бесконечность. Я ни разу не обернулся, чтобы не потерять ни секунды времени. Благодаря этому я успел добраться до двери подвала быстрее, чем меня догнали эти твари. Я быстро открыл дверь и забежал внутрь. Дверь была железной и дверная задвижка, довольно удачно для меня располагалась с внутренней стороны. Я закрылся в подвале за секунду до того, как что-то тяжёлое ударилось о дверь снаружи. Затем я услышал такой же душераздирающий вой, которым призвали жителей города в лес. Я зажёг спичку и пошёл проверить другие входы и выходы в подвале.

Других путей выйти из подвала и попасть в него я не обнаружил, но нашёл замаскированный вход в какой-то тёмный туннель. Громкие звуки ударов о железную дверь подталкивали меня к каким-то действиям. Единственное, что я сейчас мог, это идти внутрь этого тоннеля. Я бы мог ещё пострелять по двери, но я выбрал первый вариант и пошёл в тоннель. Тоннель был небольшой, высотой полтора метра и шириной чуть больше метра. Судя по количеству паутины, можно было предположить, что этим тоннелем не пользовались с самого закрытия угольной шахты. Приходилось двигаться, пригнувшись, но довольно быстро, так как я знал, кто гонится за мной, и что дверь может не выдержать в любой момент.

Метрах в пятидесяти от входа я наткнулся на ящик, стоящий в нише в стене. На ящике стояла керосиновая лампа и несколько пустых бутылок из-под пива «Горняк». Я открыл ящик, внутри была канистра с бензином, бутылка с керосином, несколько пачек сигарет и потрёпанный эротический журнал. Повезло, что канистра с бензином была заполнена до краёв. Я залил керосина из бутылки в лампу и зажёг её. Свет от лампы позволял видеть куда дальше и добавлял мне немного спокойствия, даже несмотря на моё довольно плачевное положение.

Дальнейшему своему решению я обязан тому, что смог выбраться из этого тоннеля живым. Я наполнил все бутылки бензином, оторвал три толстых лоскута от своей майки и запихнул в горлышко бутылки, оставив небольшую часть снаружи. Эти три коктейля Молотова сослужили мне хорошую службу в дальнейшем. Это самое «дальнейшее» наступило меньше чем через одну минуту.

Я сложил все добро в ящик, и, держа его левой рукой, пошёл вперёд, освещая себе путь керосиновой лампой. Не успел я отойти и на пару метров, как услышал пугающий звук выбитой железной двери. Затем настала тишина, страшная, мёртвая тишина. Я не слышал никого, но точно знал, что один или несколько монстров в данный момент двигались ко мне, бесшумно, словно кошки. Учитывая размеры тоннеля, они никак не могли бы напасть на меня даже вдвоем. Я опустился на колени, положил перед собой ящик, достал оттуда коктейли и поджёг один из них. Канистру с остатками бензина положил перед собой, к бутылкам. Поставил лампу на землю в метре от себя, достал из кобуры свой кольт и стал ждать. Ждать пришлось не слишком долго.

Через несколько секунд показался один из монстров, судя по размеру, это был мужчина. Монстр с трудом помещался в тоннель в ширину. В такую цель просто невозможно будет промахнуться. Он остановился в трёх метрах от лампы и стал пристально на меня смотреть. Я левой рукой направил на него пистолет, а правой держал коктейль, пряча его за ящиком. Монстр увидел мой пистолет, и, я могу в этом поклясться, его пасть растянулась в улыбке.

- Думаешь, что-то сможешь сделать мне этим пистолетом? – прошептал он.

- Я не бросать им в тебя собирался, а стрелять, - ответил я.

Он открыл пасть и сделал шаг в мою сторону. Я не стал ждать и мгновенно бросил бутылку с горючей жидкостью в потолок над ним. Он точно не ожидал такого манёвра с моей стороны. Шерсть сыграла с ним злую шутку. Его залило горящим бензином, он загорелся, взвыл и бросился ко мне. Я отпрянул назад и сделал несколько выстрелов ему в голову. Выстрелы определённо причиняли ему урон и боль, но он продолжал идти на меня. Одной пулей я сломал ему один из больших передних клыков. Теперь у него было по два клыка сверху и снизу.

- Подравнял тебе количество клыков. Симметрия тебе к лицу, ты так не считаешь? – прокричал я ему.

Я думал, что он хотел вернуться на улицу и этими словами я хотел взбесить его, вынудить пойти на меня. Мне нужно было, чтобы он продвинулся чуть ближе и оказался над канистрой и двумя оставшимися бутылками с бензином.

- Посмотрим, что ты будешь говорить, когда этими самыми клыками я буду поедать твои внутренности. Я знаю, как это делать, чтобы ты как можно дольше оставался в живых, - прокричал он и сделал рывок ко мне.

Мне тогда повезло, тоннель в этом месте немного сужался, и монстр не смог быстро ко мне двигаться. В результате этого рывка он как раз оказался в нужном мне месте.

Я прицелился и выстрелил в стеклянные бутылки. Огонь вспыхнул с новой силой, поглотив монстра волной огня. Я был от него в паре метров, но даже там чувствовал страшный жар. Монстр сделал движение назад, он точно хотел, как можно быстрее покинуть это место. При движении назад, он упёрся крыльями в потолок и вынужден был прижать их к спине. Мне очень не хотелось встречаться с ним его раз, и я решил сделать всё, чтобы покончить с ним здесь и сейчас. Я, не смотря на риск самому попасть под волну огня, выстрелил в канистру, отпрыгнул назад и лёг на живот. Прогремел хороший взрыв, с парами бензина лучше не шутить. Спустя мгновение после взрыва, монстр заревел от боли и осел на землю. Я отстрелял ему в голову оставшиеся патроны, и через несколько секунд он перестал двигаться и окончательно затих. Не могу сказать точно, от чего он помер, от огня, пуль, взрыва или отсутствия кислорода. Да и помер ли он вообще?

Скорее всего, он отмучался, но мне нужно было удостовериться в том, что он точно никогда уже не очухается. Я хотел подождать, пока он станет менее интенсивно гореть и оттяпать ему голову своим вакидзаси. Я подошёл поближе к нему, и увидел, что метрах в трех позади него, стоит ещё один такой же монстр. Он был поменьше, и, если бы не горящая груда мяса на его пути, он бы легко мог напасть на меня, узкий тоннель не был бы для него помехой.

Надо было действовать быстро, и скорее уносить отсюда ноги. Я потушил голову монстра землёй с пола и в пару движений отрезал её своим вакидзаси. Вместо того чтобы оставить голову на месте, я что было силы, пнул её в сторону второго монстра, который всё это время скалился и смотрел на меня. Голова перелетела горящее тело и с глухим шумом упала под ноги второму монстру.

- Лови папку своего. Если не оставите меня в покое, вы все отправитесь за ним. Понял? – сказал я и побежал вглубь тоннеля.

В ответ он зарычал, словно какая-то адская гончая, и хотел было броситься на меня, но сильный огонь не позволил ему этого. Нужно было ещё отлить на труп, на глазах у второго. Но это могло бы сыграть со мной злую шутку, потуши я огонь хоть немного.

Отдаляясь от него, я слышал рык, который больше был наполнен болью, чем яростью и злобой.

- Так им и надо, тварям. Думали легко и просто меня убить? Пожалуй, я ещё немного поживу, - говорил я себе под нос как молитву.

Мне вновь пришлось прибегнуть к помощи спичек, для освещения тоннеля перед собой. Метров через сто своего пути я дошёл до довольно просторного помещения. По потолку тянулись провода, значит с большим шансом, было и освещение. Я немного походил вдоль стен, и кроме выключателя нашёл ещё несколько тоннелей, ведущих в это помещение. Я включил свет, чтобы осмотреться и понять, где я оказался.

Я стоял посреди выдолбленного в горной породе круглого помещения около десяти метров в диаметре. Кроме того, тоннеля, через который пришёл сюда я, были ещё семь точно таких же. Скорее всего, сюда вели тоннели из разных домов. Только с какой целью это всё было сделано, я пока не знал. Провода к выключателю и освещению шли только из одного тоннеля, так же в нём было освещение. Именно по этому тоннелю я решил двигаться дальше. Некоторые лампы не работали, и кругом висела паутина с дохлыми пауками в центре каждой из них. Каждый мой шаг поднимал в воздух слой пыли, а каждый новый вдох добавлял мне немного уверенности.

При свете я шёл гораздо быстрее. Спустя минут десять я упёрся в тяжёлую, железную дверь. Дверь была не заперта, но открыл я её с огромным трудом. Внутри был огромный железный засов, на который я немедленно заперся. На открытие чёртовой двери у меня ушло приблизительно столько же времени, как и на путь до неё. Внутри был выключатель и очень качественное освещение. Это помещение было прямоугольной формы, примерно пятнадцать на десять метров. Вдоль стен стояли высокие железные ящики, как в раздевалке, а в метре от ящиков - скамейки. В одном углу была куча продолговатых ящиков, на стенах развешаны шахтёрские инструменты. В другом углу стоял умывальник и несколько бочек с водой. Кроме той двери, через которую я пришёл, были ещё две, одна деревянная, другая железная. За одной была ещё одна комната, заваленная ящиками и бочками, вторая вела внутрь шахты. В ящиках находилась взрывчатка и мотки бикфордова шнура, в бочках бензин и керосин. Одна искра - и эта комната превратится в кратер не хуже того, что остался от тунгусского метеорита.

Я находился в шахтёрской бытовке, она же раздевалка, она же склад. Первым делом я отправился к умывальнику. Скорее всего, тоннель к ней прорыли сами шахтёры, чтобы не добираться до шахты по земле. Интересно, что могло заставить людей пойти на столь огромный лишний труд. Моё лицо и руки были покрыты толстым слоем пыли и грязи, надо было привести себя в порядок. Расслабляться было некогда, и я принялся обыскивать шкафчики в поисках того, что могло бы мне пригодиться. Снял со стены кирку и отбил ей все навесные замки с ящиков. В основном внутри были початые бутылки с алкоголем, фотографии дорогих им людей, рыльно-мыльные принадлежности и сменная одежда. Вот новая одежда мне как раз очень пригодилась бы. Та, что на мне, была вся в дырах, прожженных разлетающимися каплями горючего. Я подобрал одежду по размеру, взял несколько динамитных шашек, пару метров шнура, керосиновую лампу, и побрёл к входу в шахту.

Оставшиеся четыре монстра в данный момент искали меня, и они могли знать, где я сейчас нахожусь. На часах было уже чуть за полночь, выходить наружу было бы сейчас глупо. В темноте и, к тому же, на открытой местности мне не выжить, а в узких тоннелях у меня оставались шансы. Я решил проверить, нет ли из шахты других выходов, например, на другую сторону горы, или просто подальше от этого города. Свет в шахте включался из подсобки, но на какое расстояние протянуто освещение я не знал. Я закрыл бытовку и пошёл внутрь шахты.

Чем дальше я заходил, тем больше странного я находил. Валяющиеся разорванные предметы одежды, обувь, ружейные и пистолетные гильзы и разбитые керосиновые лампы. Спустя десять минут пути я стал находить человеческие кости и черепа. Пришлось держать пистолет наготове и продвигаться дальше с осторожностью. Первые метров пятьсот шахта шла почти горизонтально, и лишь потом стала довольно быстро уходить направо и вглубь. Деревянные балки-подпорки кое-где были сгнившими или в трещинах. Если бы мне пришлось стрелять из пистолета, результатом мог бы стать обвал шахты. В том месте, где поворот был особенно резкий, я нашёл скелет человека в рваной одежде.

На плече у скелета висела кожаная сумка, в одной руке он держал старый фотоаппарат, во второй старый ржавый револьвер. Одет он был довольно легко, шорты, майка, тонкая рубашка и жилетка, каска горняка смотрелась на нём довольно глупо. Майка, рубашка и жилетка были сильно порваны в районе груди, рёбра сломаны и вдавлены внутрь грудной клетки. В черепе зияли две дыры, как от сквозного попадания в висок. Он точно не был шахтёром, скорее проверяющим или репортёром какой-нибудь газеты. Я решил его обыскать, узнать, кто это был такой и что тут делал.

В сумке был точный план шахты, дневник, запасные фотоплёнки, отчёты для компании и книга «Хищные животные Америки». Во внутреннем кармане жилетки я нашёл документы на имя Лиама О’Мэлли, пятидесятилетнего главного инженера угледобывающей компании «Северные горы». Внимательно изучив план шахты, я узнал, что другого выхода оттуда не было, как и не было никакого смысла дальше вести поиски. Смерть этого несчастного сильно сэкономила мне время, как бы страшно это не звучало. Я решил вернуться в бытовку и прочитать его дневник и отчёты. Может, из него я узнаю что-нибудь полезное для себя. Добравшись до места, я запер входную дверь на засов и приступил к чтению. Информации в дневнике было немного, но и оттуда удалось кое-что узнать.

Мужчина приехал сюда с инспекцией из главного офиса компании, первого июля 1959 года. Управлению компании поступали тревожные отчёты от местных шахтёров и членов их семей.

Лиам О’Мэлли приехал в город рано утром, и сразу приступил к опросу свидетелей.

За последние два месяца пропали четверо, два шахтёра, работница кухни и сторож. Так же пропадали животные из подсобных хозяйств и домашние питомцы. Недалеко от мест пропажи были обнаружены брызги крови и странные следы на земле. Большинство работников жили в шахтёрском городке с семьями, и, разумеется, всё происходящее сильно их тревожило. Некоторые из шахтёров говорили, что, идя на ночную смену, они слышали зловещий вой и видели пугающие силуэты, мелькающие среди деревьев. Шахтёр Роджер Прайм всем рассказывал, что видел ночью некую летающую тварь над своим домом. Спустя пару дней он исчез, вместе с ним пропало и его охотничье ружьё.

Все эти события начались с того момента как после очередного взрыва в шахте, обвалилась часть склона горы и из-под неё показались загадочные чёрные ступени.

В первый день он попытался взять образцы чёрного камня, из которого были сделаны ступени, но потерпел неудачу, отколоть даже маленький кусочек было невозможно. В итоге он довольствовался фотосъёмкой ступеней. Второго июля оказалось, что ещё несколько человек не вышли на работу. Пропали трое шахтёров с дневной смены. Паника среди семей, живущих в городке, нарастала с каждой минутой.

Первые две недели, он пытался докопаться до правды. Фотографировал следы и повсюду искал пропавших людей. Но почти каждый день исчезали всё новые люди. К вечеру шестнадцатого июля в городке почти не оставалось семей, в которых не пропал бы человек. В город вызвали полицейских из ближайшего города, но все они так же пропали в первую же ночь. В итоге, семнадцатого июля Лиам О’Мэлли принял решение закрыть шахту и эвакуировать город. Но на утро следующего дня случилось нечто, что перевернуло всё с ног на голову.

Утром восемнадцатого июля вернулись почти все пропавшие люди. Они совершенно ничего не помнили, или делали вид, что не помнили. В этот же день все они, как ни в чем не бывало, приступили к своим обычным обязанностям. Со следующей ночи Лиам О’мэлли стал замечать по ночам, как по улице бегали люди, словно животные. И их становилось с каждой ночью всё больше.

В дневнике он высказывает предположение, что те люди, которые вернулись, чем-то заражали других, что заставляли их вести себя словно животные.

Двадцать второго июля, далеко за полночь, к нему в дверь постучалась девушка, дочь начальника смены, Лилия Крэйн. Она была полностью обнажённой. Он её впустил, и она сразу же попыталась укусить его за руку. Девушка оказалась очень сильной, но он оказал сопротивление, в результате она упала, ударившись затылком о край тумбочки с обувью, и мгновенно умерла. Лиам О’Мэлли был уверен, что именно через укус передаётся это животное нечто, и что в ту ночь его тоже пытались превратить.

Последняя запись в дневнике, сделанная в ту же ночь, была о том, что он пойдёт в шахту и взорвёт весь этот город к чертям, чтобы зло, обитавшее здесь, не вырвалось наружу. Он написал про комнату в дальнем конце шахты, где хранятся запасы аммония, взрывчатки. Так же он написал, что не даст им себя обратить ни в коем случае. Дыра в его голове и револьвер в руке, доказывают, что обратить он себя не дал.

Из этого всего я смог понять, что в городе уже не осталось ни одного человека, и действительно, взорвать тут всё на тот момент показалось мне отличной идеей. Я нашёл на плане шахты ту самую комнату с запасами взрывчатки. Добрался я до неё довольно быстро, меня встретила железная дверь, запертая на тяжёлый навесной замок. Киркой я с замком справился довольно быстро, хоть и наделал много ненужного шума. В комнате я обнаружил несколько сотен десятикилограммовых ящиков с взрывчаткой. На моё счастье внутри была тележка, с помощью которой я менее чем за час перевёз все ящики в подсобку.

Вместе с ящиками, хранившимися в комнате в подсобке, вышло около четырёх тонн аммониевой взрывчатки. Взрывать всё это под пирамидой, которую даже поцарапать невозможно, смысла я не видел. Я решил перевести всю взрывчатку под один из домов, как можно ближе к центру города, и взорвать там. В момент, когда я загружал ящики на тележку, я услышал стук в дверь, ведущую в шахту.

- Мы знаем, что ты здесь. Я чувствую твой запах, - услышал я низкий, тошнотворный голос. Глазка в двери не было, так что я мог только догадываться, кто именно это был из оставшейся семейки. Но следующая фраза расставила всё по своим местам.

- Скоро ты ответишь за убийство нашего отца, - сказал монстр и попытался выломать дверь.

Но эта дверь была на порядок прочнее подвальной, которую им удалось выломать до этого. Между мной и смертью сейчас была только эта дверь.

Разговаривать с монстром я не стал, времени терять было нельзя. Я загрузил первую тележку и отвёз её по тоннелю в круглую комнату, через которую я сюда пришёл. На момент, когда я вывозил последнюю тележку, за дверью в шахту уже не было никакого шума, монстр смирился с невозможностью её выломать. За пару часов я умудрился вывезти все ящики в круглую комнату. Если не считать тоннель, ведущий в подсобку, из неё вели ещё семь тоннелей. Тот, в котором я убил большого монстра, я сразу вычеркнул, так как он вёл в дом на краю города, а мне нужно в центр. Мысленно проведя прямую линию от крайнего дома до шахты, я приблизительно понял, какой тоннель мне нужен был. Я пошёл по нему, освещая путь керосиновой лампой. На часах было три часа утра, дожидаться рассвета я не хотел, так как тогда придётся иметь дело уже с вооружёнными людьми, которые могут убить с дистанции. Этот тоннель был коротким, всего метров сто, в конце его я упёрся в груду досок, которыми был замаскирован вход. Легко раскидав их, я оказался в подвале какого-то дома. Выглянув из подвального окна, я понял, что был под администрацией, а она как раз находилась недалеко от центра.

К четырём утра я уже привёз всю взрывчатку в подвал и думал, что делать дальше. Думать пришлось недолго, за меня всё решили. Я был настолько занят складыванием ящиков в стопки, что не заметил, как из тоннеля позади меня вылез монстр. Не крылатая тварь, а один из жителей, это была маленькая девочка с сильно искажёнными чертами лица. Заметил я её слишком поздно, она впилась своими острыми зубами мне в левую руку. Убить её было очень просто, с физической стороны. Один удар вакидзаси по шее и всё было кончено, к моим ногам упало безголовое тело.

Я не знал, как скоро я начну превращаться в жалкое подобие человека, так что времени себя жалеть, у меня не было. Хотя, конечно же, вышло довольно глупо. Сколько всего пройти - и вот так вот потерпеть поражение. Мне оставалось только забрать как можно больше тварей с собой. Превратить своё поражение в конец всей игры.

Из подвала одна дверь вела на первый этаж, что сильно упростило мне дальнейшие действия. На втором этаже я нашёл пустой открытый сейф, и мне пришла идея записать всё со мной случившееся и запереть в этом сейфе. Если сейф сохранится, и кто-то найдёт внутри мои записи, он будет знать, что тут произошло. Я посчитал своим долгом единственным доступным мне способом, попытаться предупредить людей.

Собственно, вот я и дошёл до настоящего момента. Сижу в одиночестве в кабинете управляющего и строчу всю эту ерунду, которую, скорее всего, никто и никогда не прочитает. Никогда не ожидал, что помру вот так вот, в центре взрыва нескольких тонн взрывчатки. Взрыв должен будет красиво выглядеть, жаль, со стороны увидеть не удастся.

Я умудрился к одной шашке подключить проводной, дистанционный Т-образный взрыватель, и приволок его на крышу. Зажёг бикфордов шнур, который должен был взорвать всё через десять минут. Теперь мне нужно будет произвести как можно больше шума, чтобы приманить к себе как можно больше монстров, и мой пистолет мне в этом поможет. Несмотря ни на что, это была самая интересная неделя в моей жизни.

Дуглас Гаррисон.