Перевозчик
Пролог
В том году в декабре выдалась ужасно мерзкая погода: под ногами вода и слякоть, сверху льёт как из ведра. Давно облетевшие с деревьев листья только мешали ходить, угрожая стать той самой шкуркой банана, на которой поскальзывались невезучие люди в тех старых комедиях. Разве ж это зима?
Такая погода могла смутить кого угодно, но не водителя старого жигули, который упрямо гнал бедную машину по дороге. Машина эта была в ужасном состоянии: часть стёкол в трещинах, краска слезла, капот отсутствует, шины полуспущены, на честном слове держащаяся табличка «Taxi», а о подвеске и говорить нечего… И как она только едет?
Но оставим страдающее средство передвижения и посмотрим на водителя. Он был поистине интересен, ведь в машине сидел...
Глава 1
Пётр Сергеевич был настоящим джентльменом. Все его уважали, все его любили. Он ни у кого не вызывал презрения или насмешки. В своём дорогом костюме, накрахмаленной рубашке и очках от фирмы «Cruchi» он приковывал взгляды всех людей. Он не пил, не курил, был верным супругом. Он был идеалом!
У Петра Сергеевича был поистине ужасный день. Чего только стоит измена «любимой» и резко начавшие копать под него полицейские! Ведь эти ленивые толстопузы никогда не проявляли ума и смекалки, а после определённой суммы вообще забыли о существовании его фирмы. А его жёнушка! Ой, удружила! Ведь теперь поползут слухи. Ведь и ежу понятно, что тот смазливый красавчик не ради её красоты с ней шашни крутил (его жена была далеко не красавицей), а ради денег. Его денег!!!
С Петром Сергеевичем редко случались такие казусы, особенно с тех пор, как он стал богат. Поэтому он напился. Как свинья. Ведь алкоголь так помогает облегчить душу… И вот теперь он шёл, шатаясь, под ливнем, в дорогом мокром костюме и мечтал оказаться дома.
Тут перед ним с неприятным лязганьем тормозов остановилась машина. Машина была в ужасном состоянии, но Петра это мало беспокоило.
- Подвезти? – раздался из машины хрипящий бас.
Но бедного промокшего начинающего алкоголика не надо было спрашивать. Не успел бас договорить, как Пётр Сергеевич уже оказался на заднем сидении.
- Поехали! – крикнул он.
- Куда? - последовал логичный вопрос.
- В бордель! – с уверенностью заявил уважаемый некогда человек.
- Э, товарищ! Вам не по борделям шастать надо в вашем-то состоянии, а домой ехать, – голос водителя был полон заботы и искреннего участия.
- Думаешь, домой? – жалобно спросил Пётр.
Казалось, забота в голосе водителя произвела обратный эффект. Петра Сергеевича будто в холодильник засунули, стало так холодно. Он уже было подумывал выйти и дойти пешком, но усилившийся дождь за стеклом заставил его передумать.
- Конечно, домой, товарищ! Вас и жена ждёт, и горячий чай стоит рядом с вашим любимым креслом на второй веранде вашей виллы. Приедете, согреетесь, а там и все проблемы исчезнут.
Петру так хотелось домой, сесть в кресло и распить кружку чаю в объятиях жены (он её уже простил), что его не смутили подробности его жизни, которые знает обычный водитель.
- Ну, тогда давай домой.
* * *
- Так, кем, говорите, вы работаете, товарищ? – спросил водитель.
- Да так… Я даю взаймы людям под проценты. Ничего особенного.
- Ростовщик, значит? – глаза водителя странно блеснули. – Это хорошо!
- Что же тут хорошего? Я ведь довольно много людей разорил. Столько людей буквально душу мне продали!
- Давайте, не будем. Покупать души это не моя и не ваша прерогатива. А кое-кого другого, – тут водитель ухмыльнулся. – Лучше скажите, как вы дошли до жизни такой?
Пётр Сергеевич понял, что речь шла о его потрёпанном виде и опухшей от выпитого роже.
- Представляешь, сегодня у меня всё наперекосяк. Полиция начала копать под меня и мою контору. Будто им больше заняться нечем!? Вон, каждый день какое-нибудь убийство или ограбление происходит. Пусть побегают, растрясут свои бока. Но нет! Они занялись мной. Им что, больше денег от меня надо? Так я не дам! Утоплю всех, и сам потону, но не дам.
- Да, обманщиков, безусловно, надо наказывать. – Водитель излучал волны поддержки и дружелюбия. – Но вы ведь пили не только по этой причине?
- Нет, конечно! – искренне возмутился Пётр. – Таким пустяком меня не сломить. Просто … моя … любимая мне изменила.
- Какой ужас.
- Вот-вот. С каким-то щенком, который ей в сыновья годится.
- Это получается, что ваша жена вас старше? Вы ведь ещё молоды!
- Да. Старая и страшная. Но богатая. Вернее, её отец был богатым, но лет 7 назад оставил наш мир. А я этой дуре понравился. Мне же тогда года 23 было. Вот я и женился на …этой. Поскорее бы она скопытилась!
Они помолчали. Тут водитель неожиданно серьёзным тоном спросил:
- Разве всё это не делает вас несчастным? Не сегодняшние неудачи, а вообще ваша жизнь.
Пётр Сергеевич удивился. Он никак не думал, что простой водитель будет задавать ему такие вопросы. Мужчина решил повнимательнее, насколько позволяло его пьяное состояние, рассмотреть своего собеседника.
Мощный торс, будто человек занимался боксом, обветренное небритое лицо, волосы, стянутые сзади в низкий хвост. Одет в какую-то холщовую рубашку, распахнутую на груди. Обычный здоровый мужик. Единственное, что может в нём привлекать, так это его яркие зелёные глаза, всё время смотрящие на него с насмешкой. Глаза, в которых теперь нет и тени улыбки.
- Знаешь, - поборов свой минутный страх, решил ответить Пётр, – иногда проскальзывают подобные мысли. Моя жизнь прекрасная, роскошная, я бы сказал, но ненастоящая. И чем старше я становлюсь, тем отчётливее это понимаю.
Тут мужчину словно прорвало. Он стал говорить и говорить.
- Почему я вообще всё это начал? О, я отвечу. Я ведь раньше бедным был, ни гроша не имел. Мать моя взяла взаймы денег у одного ростовщика на моё обучение. А он, собака, такооой процент выставил. Деньги нам вообще понадобились потому, что на моё место взяли дочку какого-то магната. Заплатил он им, понимаешь? Вскоре после начала моего обучения мать умерла от тяжёлого труда. Отец же у меня, с тех пор как мне 5 исполнилось, червей кормит. Вот она за всех и отдувалась. После её смерти нарисовался этот ростовщик, чтоб ему икалось. Пригласил меня к себе домой. Начал показывать и рассказывать, что со мной будет, если не выплачу долг. А у него в комнате стояли статуэтки каменные. Я в ярости и стукнул его по голове, а он и помер. Я, конечно, испугался, но денежки его себе забрал. Ему уже не надо, а мне пригодились. Потом женился на этой дуре, жене моей, которая оказалась той самой, кто занял моё место. Представляешь, какая ирония? Открыл свою ростовщическую контору. И теперь мне все должны, ха!
Водитель слушал, не перебивая. Когда закончилась эта речь, рассказывающая страдания бедного богача, он задал лишь один вопрос:
- Это стоило того? Вымещать свою обиду на людях, попавших в беду.
Пётр Сергеевич не нашёлся, что ответить. Он так сильно жалел себя, что даже не думал о тех людях, чьи жизни загубил.
Лязгнули тормоза, машину качнуло.
- Приехали, товарищ. Выходите.
* * *
- Зачем ты привёз меня на кладбище? – спросил бедный Пётр Сергеевич, который настолько испугался, что даже заплакал.
- Следуй за мной.
Пётр последовал за ним. Хоть дождь уже перестал, но оставаться ночью на тёмном кладбище один он не хотел.
Они долго шли по рядам могил. Его собеседник словно что-то искал. Хотя понятно, что – могилу. Пётр Сергеевич уже не единожды падал в грязь, рискуя выколоть себе глаз оградой очередной могилы.
Тут провожатый остановился, да так резко, что Пётр не успел затормозить и начал падать. Странное дело: вместо ожидаемой твёрдой и жёсткой, но живой мужской спины, Пётр Сергеевич пролетел сквозь неё, словно она была туманом. И снова ему стало холодно, будто он оказался на северном полюсе в одних панталонах. Но холод не так сильно беспокоил бедного человека, как могила, перед которой он оказался. Буквально нос к носу со своей фотографией. Надпись на могильном камне гласила «Пётр Сергеевич Тщичняков **67 – **90 гг.»
Сказать, что Пётр Сергеевич был в шоке от такого, ничего не сказать.
Тут бас за его спиной сказал:
- Ну, как тебе могилка? Хорошая, правда? Только оградки нет, могильный камень весь в трещинах… Ужас, кто же мог так её запустить? А главное – нет крестов! Ты не веришь в Бога, да?
Надо сказать, Пётр действительно не верил в Бога, он перестал верить, когда умерла его мать. А раз нет Бога, значит всё позволено, не так ли? Хотя сейчас он был готов поверить во что угодно.
- Знаешь, - продолжал бас, - давно здесь уже эта могила. Ну, ты и сам видишь. Раз ты ростовщик, значит счётом владеешь в совершенстве. Скажи мне, сколько здесь лежит покойник, на чьей могиле ты сейчас разлёгся?
Услышав, что под ним покойник, Пётр Сергеевич отскочил в сторону, да так быстро, что зайцы позавидовали бы. Теперь он смотрел прямо в зелёные глаза водителя. Хотя, водителя ли?
- Отвечай! – бас не предвещал ничего хорошего.
- С-с-семь!
- Правильно! А что же было семь лет назад?
- Я… я открыл свою контору.
- Прекрасно! Видишь ли, как только ты открыл свою контору, ты, как бы помягче сказать, умер. Не сразу, постепенно. Но, к сожалению, до этого дня в этой могиле не было тела.
- Но… как же я тогда умер?
- Мы подходим к самому интересному месту. Душа твоя умерла, понимаешь? Она постепенно исчезала из этого мира, можно сказать, что ты сам вырыл себе могилу. Да-да, ты в это не веришь, но это не значит, что души нет. Я тоже не верю в добрых людей, но ведь попадаются же. Кхм, мы отвлеклись. Людям была дана свобода воли, но … за всё же надо отвечать, да?
- Почему я должен отвечать за свою свободу?
Водитель присел на корточки перед лежащим человеком. Его светящиеся зелёным светом глаза оказались очень близко, но Пётр Сергеевич не мог отодвинуться.
- Потому что свобода даётся лишь однажды, как… испытательный срок души. Её помещают в такие условия, когда она может творить всё, что вздумается. Но ведь во время испытательного срока, например, в ростовщической конторе, - зелёные глаза сузились, будто в улыбке, что контрастировало с суровым выражением лица водителя, - за возможным работником следят, не правда ли? Как он работает, как тратит своё свободное время, насколько эффективно он распоряжается временем рабочим…
Петру Сергеевичу показалось, что за спиной водителя собираются тени. Потом эти тени сложились в знакомые лица его клиентов. Мёртвых клиентов.
Водитель же продолжал:
- А что случается с теми, кто провалил испытательный срок?
- И-их не принимают на работу.
- Всё верно. Но жизнь гораздо более сложная штука, чем любая работа. Тебя не примут на «работу» после твоего провала, Петя. Но тебе дадут шанс – перевоспитаться. А одни горячие парни с вилами тебе в этом помогут.
Водитель проследил за взглядом Петра. Обернулся.
- Аааа. Ты их узнал. Что же они делают на этом кладбище? Хах, это ведь твоё кладбище, специально для твоего испытательного срока. Всем такое выделяется, а по итогам смотрят, насколько оно полно. Ростовщическая контора же считает убытки, если ты накосячил во время испытательного срока? Так вот, это убытки. Убытки, которые ты нанёс нашей «компании».
- Но я никого не убивал!
- Эх, Петя, почему такие как ты считают, что если они не нажимали на курок, то они никого не убили? Не нужно продырявливать голову человеку, чтобы его убить, тебе ли этого не знать.
Тут страх отступил, и Пётр Сергеевич закричал:
- Ты не судья! Ты не имеешь права меня судить!
Всё вокруг вдруг почернело, звуки пропали, а Пётр Сергеевич будто оказался в яме, которую медленно заполняли землёй. Вернее, не он, а его тело. Ужасное ощущение: видеть, будто со стороны, как тебя хоронят, но при этом всё чувствовать, чувствовать, как ты задыхаешься и жизнь оставляет тебя.
И вот, когда яма была заполнена, а сознание Петра начало угасать, он услышал голос:
- Ты прав, я не судья. Судить будут другие.
Глава 2
У Терезы был странный день. Никто из этих мелких выродков не дал повода наказать себя. А ведь ей так хотелось! Эти исчадия ада заслуживают порки уже за факт своего существования. Но ничего…Её заслуги учтут, Там суд справедлив.
Чем же была так недовольна сестра Тереза? Всё просто: ни один из обитателей церковного приюта, где она работала воспитателем, сегодня не совершил ни одной ошибки. Они ели идеально, говорили идеально, вели себя идеально. Естественно, идеал здесь видела только Тереза. Просто дети, после того, как вчера их заставили смотреть за увлекательным зрелищем пыток своего товарища по несчастью, боялись всего. Сестру Терезу, тот огромный тесак, огня, всего мира… Тот парень, кстати, отправился в мир иной.
Так вот, Терезе казалось странным, что все эти мерзавцы вели себя так хорошо. Да и ещё и ливень, идущий уже третьи сутки, настораживал. И это в декабре! Но это ничего: когда она вернётся на свой пост, дарованный ей самим небом, она обязательно кого-нибудь отхлестает плетью. На всякий случай.
Неожиданно перед сестрой остановилось машина, стекло опустилось. Это было такси. По крайней мере так гласила покосившееся табло на крыше. В остальном машина мало чем напоминала работающий агрегат. Но женщину это не смутило: и не такое видела на своём пути праведного служению Ему.
- Подвезёте? – она старалась звучать дружелюбно, но звериные нотки, появившиеся после присмотра за этими маленькими чудовищами, всё равно были слышны.
Старик, вероятно, водитель, лишь кивнул, задорно сверкнув своими невероятно зелёными глазами. Пусть тело уже и начало приходить в негодность, разум был всё также остёр, как и десятилетия назад.
Тереза не стала долго стоять под дождём (и так уже промокла до нитки – ещё один повод огреть кого-то раскалённой кочергой) и запрыгнула на заднее сидение машины.
- Поехали!
- Конечно, доченька. – старик не переставал задорно сверкать глазами. – А ты очень резва, прям как горная козочка!
- Спасибо? – Терезе не часто делали комплименты: выродки ничего не понимали в женской красоте, а мужчин она видела нечасто; поэтому она не знала, как реагировать.
- А куда тебе надобно, доченька?
- Знаете приют святого Михаила? Рядом с ним ещё заросли шиповника есть…
- Я знаю, где это. – старик прервал уже пустившуюся объяснять женщину. – Мигом домчим!
И машина, казалось, поехала быстрее.
* * *
- …а потом этот мелкий чертёнок попытался убежать. Неужели не знает, что за свои поступки надо отвечать?! Наказание всё равно будет.
- Как ты хорошо сказала, доченька! Да, за свои поступки надо отвечать… - старик внезапно задумался. – А давай я тебе кое-что расскажу, а ты потом ответишь на один вопросик, хорошо?
- Ну, давайте, – неуверенно сказала Тереза, но казалось, что старику не нужно её согласие.
- Был такой парень, Оливер его звали. Он не был особо умным или талантливым. Хотел, чтобы всё было по справедливости, чтобы у людей были равные возможности, чтобы все были счастливы, чтобы люди больше не умирали. Ну, как хотел… Все этого хотят, пока до власти не дорвутся, да? И решил он в своей стране (для начала, разумеется) совершить переворот. И ему удалось, ведь народ тоже хотел равенства. И начал Оливер проводить реформы: назвал себя «Лордом-защитником», казнил королевскую семью и множество аристократов, ввёл новые законы, открыл множество новых заведений, полезных и не очень. И всё было бы хорошо, если бы реформы не насаждались огнём и мечом. И множество простых людей, ради которых и старался бедняга Оливер, были убиты, оклеветаны и прочее. Зато с внешней политикой всё было хорошо…
Терезе уже надоело слушать этот бред про какого-то Оливера. И когда она уже захотела некультурно поторопить старика, тот неожиданно задал сказал:
- Так вот, вопрос: как ты думаешь, доченька, сколько лет Оливер «перевоспитывался» в аду?
Такой вопрос выбил сестру из колеи. Какой ад?! И причём здесь какой-то Оливер?
- Что?
Удивительно, но из той кучи вопросов, что образовались у неё в голове, она смогла задать только этот.
- Ты слышала.
Удивительно (слишком много удивительного, не находите?), но взгляд этих зелёных глаз будто видел саму твою душу.
Тереза решила осмотреть старика ещё раз. Сухонький, маленький, в мешковатых штанах и заштопанной рубахе он производил впечатление человека, который и мухи не обидит. Доброе лицо, улыбка и спутанные длинные волосы только дополняли этот образ. Но почему тогда ей так холодно?
Внезапно перед глазами у сестры всё потемнело.
* * *
- Доченька, что с тобой?
Звуки нечёткие. Перед глазами всё расплывается.
-Доченька, вставай.
Доченька…
Старик!
Внезапно, женщина подскочила, как ужаленная.
- Доченька, не пугай так старика! Что я нашим бравым бойцам из гвардии скажу, а? Что машина не моя, труп я не видел, и вообще я из Антарктиды? Хе-хе-хе…
Терезе было не до смеха. Старик это понял.
- Не бойся, я шучу. Ты, кажется, в обморок упала. Из-за погоды, наверное.
Некоторое время они ехали молча. Сестра начала успокаиваться. Видение старика с горящими зелёным огнём глазами таяло, словно снег в жерле вулкана.
Внезапно старик заговорил:
- Так что же с ответом на мой вопрос?
- Ты про срок пребывания какого-то Оливера в аду? – Тереза надеялась, что это разыгралось её воображение и никакого вопроса не было и в помине.
- Не какого-то, а вполне конкретного, хе-хе. Но можно и так сказать.
Надеждам воспитательницы церковного приюта не суждено было сбыться. Может… Он отвернулся от неё?
- Ну, - Тереза старалась потянуть время, чтобы придумать что-то адекватное, - хоть он и делал всё с благой целью, но его методы были ужасны. Да и много людей погибло. И вообще, если в ад попадают, то это навсегда!
Женщина замерла, гордая своим ответом и умением заговаривать языки даже слишком любопытным ищейкам из Комитета.
- Места бы не хватило.
- Что? – сестре показалось, что она ослышалась. Чтобы какой-то старик спорил с ней, Его вернейшей последовательницей?!
- Места, говорю, не хватило бы, если бы каждого второго (а именно в такой пропорции обычно и делятся умершие) в ад запихивали. Он, знаешь ли, не резиновый!
- А рай, по-вашему, резиновый, что ли?!
-Ну, - старик выглядел смущённым, - он всяко побольше будет. Расчёт был на то, что плохих людей будет мало, а хороших наоборот. А оно вишь как получилось! Перестраивать целое измерение – это тебе не шалаш бульдозером снести. Тут расчёт правильный нужен.
Собеседница старика готова была убить его на месте.
-Ну, и сколько дали этому вашему Оливеру?
- Относительно немного. Всего 125 лет.
Видя удивлённо-вопросительный взгляд Терезы, старик пояснил:
- Это действительно немного. Один любитель денег и осин там уже третье тысячелетие сидит. А Оливер… Он был правителем. Не сразу, но он им стал. Бытие правителем – это смягчающее обстоятельство. Сколько надо иметь силы воли, чтобы не поубивать этот тупой сброд, этих выродков, а?
Тереза поймала взгляд этих ехидных зелёных глаз.
Откуда он знает?! А то, что он знает, как она на самом деле называет этих чудовищ, было прямо-таки написано на его лице. Но… Она же всегда была прекрасной актрисой. Называла их бедненькими сиротками, которым обязательно поможет Он. Уж играть на публику – это первое, чему она научилась после того, как стала той, кем она есть, Его служительницей.
Подождите! Его горящие глаза, разговоры про ад и рай, осведомлённость в подробностях её жизни…
-Вы это он! – внезапно воскликнула Тереза.
Старик выглядел очень ошарашенным.
- Чего?
– Я знала, что ты придёшь за мной, ты отведёшь меня к Нему, и Он примет меня. Ведь я Его самая вернейшая последовательница! Ты ангел, ты проводник. Его служитель!
По мере её монолога ошарашенное выражение лица старика сменилось понимающим, а под конец стало натянутым, будто он пытался изо всех сил сдержать смех.
Но водитель всё же не выдержал, и машину огласил заливистый, молодецкий смех.
- Чему ты смеёшься?! – сестра была крайне возмущена его поведением.
- Прости, - старик честно пытался подавить смех, но тщетно.
Наконец спустя пару минут старик смог вернуть себе прежний добродушный вид.
- Прости, доченька, я редко вижу настолько уверенного в себе представителя вашего вида. Обычно вы всё же поскромнее.
- Какого вида? – сестра начала подозревать, что где-то она ошиблась.
- Кого-кого… Грешников, кого же ещё?
Тереза оцепенела. Что он сказал?! Она уже было хотела возразить, как вдруг старик резко изменился. Куда-то делась его немощность, добродушное выражение лица сменилось серьёзным, даже можно сказать похоронным. И холод… Стало очень холодно!
- Вот что, доченька, - начал старик неожиданно жёстким тоном, - хоть ты меня и повеселила, но, пожалуй, пора заканчивать. Мы почти приехали. Обычно на этом месте я решаю, куда дать направление душе. При рассмотрении дел судьи учитывают моё мнение. Некоторых я просто пугаю. Когда человек напуган, он показывает всё своё нутро. Некоторым я даю шанс на исправление, например, Петру Сергеевичу. М-да, ты же его не знаешь.
Женщина молча слушала. Она не могла не слушать.
- А некоторых, - старик внезапно погрустнел, - я сопровождаю до конца. Ты даже не представляешь, сколько интересных историй можно услышать от действительно хороших людей.
Старик задумался, пристально рассматривая Терезу. А ей становилось всё холоднее.
- К чему я всё это веду? Ну, так у всякой истории должен быть конец. И конец твоей истории близок. Я твой конец!
Внезапно дверь машины открылась, и Терезу вышвырнула какая-то неведомая сила. Женщина больно ударилась спиной, но всё же смогла вскочить на ноги.
Перед её глазами простиралась бескрайняя выжженная пустошь. Землю плотным слоем покрывала сухая увядшая трава, кое-где виднелись искалеченные стволы деревьев. Воздух дрожал, будто сотни костров горят вокруг. Но тем не менее… Было очень холодно.
И тут появился старик. Он смотрел на неё, как родственники жертв смотрят на труп маньяка – без сожаления, с мрачным торжеством.
- Что это за место?! – голос Терезы срывался: она уже поняла, что с её водворением в райские кущи придётся повременить.
- Зал ожидания.
Старик был очень краток.
- И что мне здесь делать?
- Подумай головой, ты ведь не дура. В зале ожидания ожидают.
Старик больше не был добр, хотя… Был ли он добр с самого начала?
Видя её жалкий вид, старик начал говорить. Говорить с каким-то садистским удовольствием.
- Видишь ли, грешников много. И на всех просто не хватает судей. Вот и придумали зал ожидания. Конечно, для «обычных» грешников всё несколько похуже: толпа незнакомых тебе рож, пейзаж поскучнее, да небо посерее. А здесь… Раздолье, VIP зал. Специально для таких как ты.
Женщина потеряла дар речи. Грешники? Она – грешница?! Да что этот …этот себе позволяет!
- Ты обо мне ничего не знаешь! – голос срывался, каждое слово будто резало горло, но она кричала. – Ты не можешь знать!
- Дорогуша, - старик неожиданно снова начал выглядеть как отживающая свои годы развалина, видевшая в этой жизни если не всё, то очень многое, - чего ты разоралась? Ты попала туда, куда нужно. Я всё про тебя знаю. В этом-то и проблема: я не хочу знать, не хочу в мельчайших подробностях помнить те ужасы, что ты творила. Ты уже давно отошла от того, в кого когда-то верила. Даже Дьявол счёл бы таких последователей личным оскорблением. Фанатиков никто не любит.
- Как это объясняет всё это? Я чиста и…
- Молчать! – голос старика был тих, но пробирал до самой глубины души; а Терезе стало ещё холоднее. – Я с тобой тут не шутки шучу. Я вообще не обязан перед тобой отчитываться. Мы просто ждём конвоиров. А насчёт моей уверенности… Даже если бы я не знал о твоих развлечениях, достаточно просто посмотреть на твою душу. Всё станет ясно. Душа, она как Интернет – всё, что происходит с ней, оставляет свой след.
* * *
Пустошь. Бескрайняя пустошь. Очень однообразный пейзаж, должен вам сказать. Лишь двое разбавляли унылую картину. Женщина в одеянии служительницы церкви сидела на земле, притянув колени к груди, и гипнотизировала кучку пожухлой травы вдалеке. Старик в поношенной одежде лежал на земле, прислонившись спиной к чудом сохранившим свой относительно целый вид стволу осины. В руках он крутил металлическую октограмму.
Неожиданно пространство недалеко от старика всколыхнулось и с какой-то натугой лопнуло, словно перезревший арбуз. В появившемся провале, портившим этот великолепный пейзаж вселенского уныния и тоски, стояли двое. Их хвосты и рожки, а также горящие алым огнём глаза не оставляли сомнений: это были демоны.
Но демоны не выглядели радостными. Напротив, они были весьма грустны и несчастны.
Старик подорвался со своего места с несвойственной старому телу прытью.
- Привет, ребята! Чего такие грустные?
- Здарова, старик, – уныло ответил демон с небольшой козьей бородкой, носящий очки. – А что нам радоваться, нам жребий выпал тащиться в это чёртово место!
- Из уст демона это звучит как издевательство, – заметил второй демон, у которого на голове набок был надет цилиндр. – Но он в чём-то прав, старик. Никто не любит это место.
Тут он, прищурившись, поглядел на женщину, старающуюся сделать вид, что пучок пожухлой травы справа от неё невероятно интересный.
- И местных грешников тоже никто не любит.
- Да ладно вам, Абрандей, Катрибут, всё не так уж и плохо. Сегодня здесь почти никого нет: лишь вот эта и ещё парочка. Пополнения пока не ожидается.
- Ну, раз так, то мы быстренько всё сделаем и пойдём помогать какому-нибудь ничтожеству строить очередную финансовую пирамиду.
Катрибут поправил свой цилиндр и достал толстенный гроссбух. Зашелестели страницы, кроваво-красные глаза быстро-быстро просматривали строчку за строчкой. У Терезы даже голова закружилась.
- Так-так… Посмотрим… Ага, нашёл!
Он передал гроссбух Абрандею.
- Тереза Хиденбург, 36 лет, работает воспитателем в приюте святого Михаила. Грехи: лжесвидетельство, кража в крупном размере (10 кг чистейшего золота), насилие над стариками… - тут Абрандей посмотрел на женщину взглядом, который она впоследствии так и не смогла интерпретировать, - пытки и убийство детей.
- Давай закончим на этом, – сказал Катрибут. – Там ещё много что есть, но нам и этого хватит. Боюсь, это тот самый случай.
- Даааа…
- Всё так плохо? – учтиво поинтересовался старик.
Взгляды демонов прямо говорили, где они видели таких грешников.
- А что за случай? – наконец решила подать голос сестра.
Не стоило ей это спрашивать.
- Она ещё спрашивает! Тьфу…
- Спокойней, Абрандей, я знаю, ты таких терпеть не можешь, – он продолжил, уже обращаясь к Терезе. – Видите ли, дорогая сестра, мы приличные демоны. Мы не издеваемся над детьми и тем более не убиваем их. Это…
- Это недопустимо! – Абрандей начал ходить из стороны в сторону, но не отрывал взгляд своих алых глаз от женщины. – Грех должен приносить удовольствие. А какое удовольствие может приносить издевательство над стариками и убийство детей?! Я понимаю, устроить крах банка, отправить льдину на встречу новейшему кораблю, призванному показать власть человека над природой. Но это…
- Можно подумать, вы не убиваете людей!
-Убиваем, - ответил Катрибут, - убиваем, без этого никак. Да и не так весело получится. Но мы не издеваемся над теми, кто не может постоять за себя.
-Довольно разговоров. – Абрандей поправил очки, съехавшие на кончик его носа, пока он очень экспрессивно выражал своё мнение о некоторых грешницах. – Пора!
- Да, действительно пора, – сказал старик. – Ну, вы её так отправите? Или по старинке: за ногу и в огонь?
- Я к ней не притронусь!
- Мне тоже не особо хочется, – скромно заметил Катрибут, в очередной раз поправляя цилиндр.
- До чего я дожил, демоны не хотят трогать грешников!
Абрандей пристально посмотрел в эти ярко-зелёные глаза, смотрящие на мир с хитринкой. Казалось, нахождение в самом ужасном месте реальности ничуть не смущало старика.
- Это не грешница, старик, – наконец сказал Абрандей. – Это даже не человек, даже не животное. Гниль, падаль.
С этими словами демоны ушли обратно в разрыв пространства. Вместе с ними исчезла и Тереза. А в аду ещё долго ходили байки о грешнице, настолько ужасной, что забирать её в ад пришли два из семи властителей Южного Ада. И грешница эта никогда не сможет покинуть это измерение…
* * *
Оставшись один, старик ещё некоторое время понаблюдал за унылым серо-алым небом, пучками сгоревшей травы, покорёженным стволами деревьев.
- Дааа... - сказал он задумчиво. – Всё же иногда люди бывают намного страшнее демонов.
И он исчез, будто его здесь никогда не было. Возможно, когда-нибудь он снова посетит это место с ещё одним монстром в обличие человека. Но это будет уже потом. Он может прийти сюда в любое время.
Ему ведь не нужны порталы. В отличие от других.
Глава 3
Далеко за городом, практически в чаще леса, находилась больница. Несмотря на своё странное расположение, больница была очень уважаема и имела прекрасную репутацию. Ведь в этой больнице лежали люди, находящиеся в коме.
Учитывая все эти подробности, было очень странно наблюдать маленького мальчика, стоящего босиком в одной ночной рубашке на дороге, ведущей к этой самой больнице. Тем более в такую погоду: дождь лил не просто из ведра, а из настоящего бассейна!
Мальчика же, казалось, ничуть не беспокоили обстоятельства, в которых он находился. Он спокойно стоял и смотрел на небо, скрытое за настоящей стеной из туч. Возможно, он пытался что-то там найти. Но что же?
Одним мальчиком странности этой и без того невероятной декабрьской ночи не ограничились. Будто бы из ниоткуда возник старый автомобиль жигули. Весь в ржавчине, с отсутствующим капотом и покосившимся табло «Такси» этот автомобиль нагнал бы жути на любого человека. Но не на мальчика: он стал с интересом рассматривать новый объект.
Стекло машины медленно опустилось и оттуда высунулся молодой парень с хитрыми ярко-зелёными глазами.
- Хей, малой! Тебя подвезти куда? А то и так уже на водяного похож!
Мальчик неспешно перевёл взгляд с жигули на его водителя.
- А куда вы едете?
- Куда я еду? Далеко еду. Мне ещё долго ехать, потому могу тебя подвезти.
Мальчик задумался.
- Малой, думай быстрее! – поторопил его зеленоглазый парень. – А то будет уже два водяных!
Решив что-то для себя и кивнув самому себе, мальчик сказал:
- Поехали.
* * *
- Так чего ты там делал в такую погоду? Да ещё и в таком виде? – с интересом спросил парень после почти 20 минут поездки в абсолютной тишине.
Мальчик перестал рассматривать капли, текущие по стеклу, и повернул голову к водителю.
- Я стоял. Ждал.
- Чего ты ждал? Второго пришествия? Так оно ещё нескоро будет! Хе-хе.
Маленький пассажир решил получше рассмотреть того, в чью машину сел. Дешёвая, но качественная одежда, худощавое телосложение, лицо со следами трёхдневной небритости и волосы, уложенные в замысловатую причёску. Он бы принял водителя за обычного студента на подработке (если судить по рассказам его мамы), если бы не глаза. Эти яркие зелёные глаза, в которых блестел маленький огонёк хитринки. Маленький, потому что всё остальное занимало веселье. О, этот парень веселился по любому поводу: в лобовое стекло врезалась птица, сбившаяся с пути, – радость и веселье, автомобиль чудом не упал в овраг – веселье и шутки, начала протекать крыша – смех…
Но мальчику не давала покоя та самая почти незаметная хитринка. Что-то с этим водителем было не так. Да и с машиной тоже. Но это и так было понятно: когда-то папа рассказывал мальчику об автомобилях. Он мало что запомнил, но одно уяснил: с такими повреждениями машина не поедет! Даже жигули.
- Я не знаю, чего я ждал. Возможно, вас.
Он не врал. Мальчик действительно не знал, зачем он там стоял. Но…он просто очень устал…
- Как тебя зовут-то хоть, король всех болот и лягушек?
Маленький пассажир помолчал, но потом буркнул:
- Коля.
- Коля, Коля. Николай! Прям как Невский. А, не. Тот был Александр…
Водитель смущённо потёр затылок.
- Ты прости, я иногда путаю имена. И даты. Всё же столько имён, столько событий! Всё и не упомнишь…
Коля молча кивнул. Затем задал вопрос:
- А вас как зовут? Вы не представились.
- Как меня зовут? Хм…Как же меня зовут? Вообще, должен тебе сказать, что меня никто не зовёт – я сам прихожу. Но так уж и быть: зови меня Перевозчик. Не ошибёшься!
Мальчик удивился такому имени: он никогда не слышал, чтобы людей звали названием их профессии.
- А что вы перевозите?
- Чаще всего людей. Иногда попадаются…особенные индивидуумы. Ну, там, монстры в обличие людей и прочее. Я думаю, ты слышал.
Мальчик вновь кивнул, хотя на самом деле никогда о таких не слышал. Мама ему не говорила о них, а она всё-всё знает и всё-всё ему рассказывает!
- А куда вы их везёте? – с любопытством спросил Коля.
- Много куда. Зависит от того, что человек заслужил. Чаще всего на суд.
- А что я заслужил?
Перевозчик резко повернул голову к мальчику. В его глазах было уже гораздо меньше веселья, чем до этого.
- Странные вопросы ты задаёшь для своего возраста, малой.
Маленький пассажир понял, что спросил что-то не то.
- Простите, – пискнул он.
- Оставь! – махнул рукой водитель.
Некоторое время в салоне автомобиля царило молчание.
- А что это за суд такой, куда вы людей везёте? – всё же рискнул спросить Коля.
- Как бы тебе объяснить? Для начала, ты веришь в Бога?
- В Бога? Мама очень часто молилась ему. Просила, чтобы у меня всё было хорошо. Скажите, кто он такой, раз так просто может сделать так, что всё станет хорошо? И почему надо так долго его просить об этом? Мама каждый день молилась, я слышал. Но почему-то ничего не менялось…
Парень некоторое время переваривал полученную информацию.
- М-да…Всё гораздо сложнее.
- Простите, – вновь пискнул мальчик.
- Да хватит пищать!
Прочистив горло, тот, кто назвался Перевозчиком, начал говорить:
- Считается, что Бог создал весь мир, что существует вокруг нас. Для тебя это мир, что ты видишь. Для меня же это ещё несколько дополнительных мест, где мне приходится бывать по долгу службы и куда, я надеюсь, ты попадёшь ещё очень нескоро. Так вот, кроме мира, так сказать, живых есть ещё и Ад с Раем. Не знаю, упоминала ли твоя мама о них.
- Она что-то говорила про Рай. Что там всем хорошо, и чтобы попасть туда надо быть очень хорошим человеком.
- Да. В общих чертах так и есть. В Рае живут ангелы, и все хорошие люди попадают туда. В Ад же попадают плохие люди. Большая часть проводит там относительно немного времени – перевоспитываются. Но некоторые…сволочи, - парень с силой сжал руль, - оттуда не выйдут никогда!
Он перевёл дух и продолжил:
- В Аду живут демоны. Это…если говорить коротко и ясно, не вдаваясь в излишние подробности, то некоторые ангелы имели отнюдь не, хах, ангельский характер. Потому их и низвергли в Ад.
- Они плохие, да?
- Плохие ли они? Сложный вопрос. Все они сволочи. Просто кто-то совершенно не имеет тормозов, а некоторые, такие как мои знакомые, Абрандей и Катрибут, имеют…понятия. И свой своеобразный кодекс чести. Конечно, вывернутый наизнанку и, порой, трактующийся весьма-весьма вольно, но всё же. Да и честью это можно назвать с очень большой натяжкой. Они скорее не будут совершать вещи, которые считают ниже своего достоинства.
Рассказчик снова погрузился в молчание.
- А этот суд определяет, куда направить человека, в Ад или в Рай?
- А ты смекалистый, сразу понял суть. Да, он решает, куда отправить человека, вернее, его душу. В Ад или в Рай. Иного не дано. Всякие чистилища придумали уже люди. Дураки. Функцию чистилища и выполняет Ад. А то напридумывали себе вечные мучения в Аду, но совершенно забыли, что бесконечно пытать грешников не в кайф даже демонам! Хотя, безусловно, некоторых грешников вечно пытать одно наслаждение…
Перевозчик задумался. Коля не решился его отвлекать.
Спустя некоторое время водитель словно очнулся.
- Так всё же, Коля, чего ты там стоял? Как ты там вообще оказался?
Мальчик растерянно посмотрел на парня.
- Я не совсем понимаю.
- Это как? Давай по порядку.
- С самого начала?
- Да!
- Ну, - мальчик задумался, в начале всё было хорошо. У меня были мама и папа. Мы дружно жили. Но один раз я ехал с папой на машине. И вдруг мы во что-то врезались. Или что-то в нас врезалось. Но после этого я заснул. И не мог проснуться.
- Это как?
- Ну, просто лежу и всё. Мне долго снились кошмары. Они были такие страшные!
Перевозчик хотел спросить, что ему снилось, но не решился.
- Продолжай.
- Потом я стал слышать голос мамы. Она звала меня, просила проснуться. Каждый день. Она говорила со мной. Читала мне книжки. Молилась. Так я и узнал про Бога. Иногда заходил папа. Он теперь без глаза и без ноги. Прямо как пират! Но я его всё равно люблю, потому что он добрый! Папа всегда рассказывает что-нибудь интересное. Часто он говорит о том, что мы будем делать, когда я проснусь. Но я не могу проснуться! Я очень хочу, но не могу. Почему?!
Глядя в эти глаза, полные боли и отчаяния, водитель вынужден был подавить своё желание провести краткий экскурс в биологию.
- Это…очень сложный вопрос. Вряд ли кто-то сможет тебе на него чётко ответить. – всё же нашёл, что ответить, парень.
- Да, врачи что-то говорили маме. Но это сложно. Я ничего не понял.
- И не надо. Меньше знаешь, крепче… - Перевозчик вовремя оборвал себя.
И вновь в салоне установилась абсолютная тишина. Лишь капли дождя стучали по стеклу.
- А вы возьмёте меня с собой? Я готов даже с вами ездить в машине, если мне нельзя туда, куда вы едете!
- Почему ты хочешь поехать со мной?
- Я…устал. Я больше не могу слышать, как мама плачет. Как голос папы становится всё более безжизненным. Я ведь хочу, чтобы они были счастливы. Потому и оказался там, где вы меня нашли. Я каким-то образом смог проснуться! Только не полностью, как-то не по-настоящему. – Коля посмотрел на свои руки. – Будто бы я и не я вовсе.
- Душа, – глухо прозвучал голос водителя.
- Что?
- Да поточу что это душа. Без тела. – Из голоса Перевозчика пропало всё веселье.
- А! Когда я радостный бегал по больнице, я случайно оступился на лестнице и начал падать. Думал, сейчас в стенку ударюсь, но я пролетел через неё. И прокувыркался до самой дороги. Теперь понятно, почему это произошло!
- Сколько, говоришь, тебе лет?
- Я не говорил. Восемь! Я почти большой.
Вдруг машину резко качнуло, и она остановилась.
- Выходи, приехали.
Дождь уже перестал, поэтому ничего не мешало рассмотреть окрестности. Деревья, дорога, ведущая к кованым воротам с замысловатым узором, надпись, гласящая «Больница имени Святого Иоанна»…
- Подождите! Мы приехали обратно! Может, вы ошиблись дорогой?
Перевозчик стоял, облокотившись о свою машину и скрестив руки на груди. Он смотрел на Колю тяжёлым взглядом.
- Я никогда не ошибаюсь.
- Но как же…?
- Ты не можешь поехать со мной. Твоё время ещё не пришло. Уж я-то знаю.
Эти зелёные глаза, горевшие потусторонним внутренним светом, завораживали. Они будто знали всё на свете. И оттого были полны печали.
Он помолчал и продолжил.
- Возвращайся. Ты уже достаточно страдал. Больше не придётся.
Несмотря на резкость слов, мальчик почувствовал тепло. Ему стало так хорошо и радостно.
Он подбежал к этому странному парню и обнял его.
- Хи-хи! – мальчик хихикнул.
У Перевозчика был очень ошарашенный вид. Но он всё же смог найти в себе силы погладить Колю по голове.
- Иди.
- Хорошо.
Мальчик отпустил водителя и пошёл к воротам больницы.
- Малой!
- Да? – мальчик обернулся.
- Тебе пора проснуться.
- Спасибо, дяденька Перевозчик!
И мальчик улыбнулся счастливой улыбкой. Улыбкой, которой он не улыбался уже три года…
* * *
После ухода мальчика прошло десять минут. Всё это время Перевозчик стоял, облокотившись на жигули, и смотрел на небо. Тучи уже разошлись, выглянула луна.
- Я знаю, что это не по правилам. Но я не мог поступить иначе. Мальчик…Коля должен проснуться, – сказал он, смотря в небо.
«Я не в обиде. Если вы встретились, значит, такова судьба.»
Может, Перевозчику показалось, но последние слова явно были произнесены с улыбкой.
- Ну, шутник! Ну, проказник!
Вздохнув, парень сел в машину. В его глазах уже не было ни веселья, ни хитринки. Лишь усталость. Усталость того, кто вот уже какое тысячелетие занимается одним и тем же делом.
- Такие случаи возвращают мою веру в человечество. Не надо так.
«Всё не так плохо, как ты думаешь.»
- Ой ли?
«Должен сказать, что ты человечнее многих людей.»
Парень тяжело вздохнул.
- Хочется верить.
Машина стала удалятся от больницы. Перевозчику нужно было сопроводить одну душу. Но это будет в следующий раз. Ведь иногда можно и прийти попозже. Тем более та душа не самая плохая…
К тому же: одна душа – один образ. А сегодня…Сегодня он уже поговорил с одной душой.
Старый автомобиль всё ехал по дороге. Также, как он ехал век назад. Также, как он будет ехать и через век. Ведь работа для Перевозчика всегда найдётся…
Глава 4
Декабрь выдался неважный. Это Игорь Игнатьевич понял сразу, как только небо буквально взорвалось, щедро поливая грешную землю ледяным ливнем. А он, как назло, забыл свой зонтик дома!
Потому уже далеко не молодой мужчина не торопясь шёл по улице и думал думу тяжкую. Он уже не обращал внимание на дождь – промок до нитки…
Так вот, Игорь Игнатьевич думал тяжкую думу. Думу, которая не давала ему покоя уже без малого тридцать лет.
«Я ведь им обещал, что они вернутся! Но…Я не сдержал обещания. И ладно бы не вернулся один. Или двое сгинули. Но чтобы все!? Вся дивизия!!!»
И бывший военный уже было собрался в очередной раз начать обвинять себя во всех земных грехах, как вдруг буквально врезался в какой-то автомобиль. Оказывается, задумавшись, он добрёл до перекрёстка, где остановились старые жигули. Прямо на тротуаре.
Мужчина поднял глаза, которые до этого смотрели на давно требующий замены асфальт, и стал рассматривать так неожиданно появившееся препятствие.
Жигули были в паршивом состоянии. Это можно было сказать, едва взглянув на автомобиль. И ладно полуспущенные шины, разбитое боковое зеркало и сломанные дворники. Но отсутствующий капот?!
Вдруг стекло опустилось, и из него показалась маленькая мальчишеская голова с хитрыми зелёными глазами.
- Эй, дедушка, подвезти?
Ситуация была настолько странной, что Игорь Игнатьевич растерялся.
- А почему…?
- Так у меня работа такая! – весело сказал мальчонка. – Людей развозить.
«Не для того я воевал, чтобы дети теперь вынуждены были так зарабатывать себе на хлеб. Не для того они погибли…» - с болью на сердце подумал мужчина.
- Ну, так что? Едешь? – нетерпеливо спросил мальчик.
Поколебавшись несколько секунд, бывший военный открыл дверь и сел на переднее сиденье, рядом с мальчишкой.
- Поехали.
Мальчик задорно улыбнулся. Машина заскрежетала, задребезжала, но, сделав просто немыслимый разворот, покатила в неизвестном направлении.
* * *
- Куда вы шли в такую-то погоду, а? – спросил мальчик.
В это время он пытался настроить радио, переключая радиостанции ударом своего кулачка. Наконец, заиграла какая-то расслабляющая джазовая композиция, и он оставил радио в покое.
- Домой к себе возвращался. Врачи мне сказали больше ходить, а я задумался и довольно далеко забрёл. Потом ливень пошёл, а я зонт забыл.
- М-да. Делааааа...
Помолчали. Но Игорь Игнатьевич не вытерпел и задал давно мучавший его вопрос.
- А ты давно этим занимаешься?
- Чем?
- Ну, людей перевозишь.
Мальчик хитро посмотрел на него своими невероятно зелёными глазами. В его взгляде мужчина заметил искорку веселья.
- А почему вы интересуетесь?
Бывший военный потерял терпение.
- Слушай, парень, если у тебя какие-то проблемы и тебе нужна помощь, скажи мне прямо. Я помогу, чем смогу.
Мальчик отвернулся от него.
- Боюсь, вы не в силах мне помочь. – сказал он неожиданно грустным тоном.
После же вновь повернулся к нему и испытывающе посмотрел прямо в глаза мужчине.
- Лучше о себе побеспокойтесь. Вас ведь что-то гложет?
Игорь Игнатьевич, не ожидавший такого напора, вновь растерялся.
«Соберись, тряпка! Совсем сдавать стал. Да что бы какой-то мальчишка мне указывал?!»
- Ничто меня не гложет пацан. Да и не твоё это дело.
- Как скажете, – пожал плечами мальчик.
И вновь наступило молчание.
- А куда мы едем, парень?
- Пока что прямо.
«Нет, он издевается надо мной!»
Видя суровый вид мужчины, паренёк пояснил:
- Вы же не сказали, куда вам надо.
Игорь Игнатьевич, уже было собравшийся устроить выволочку этому пацану, резко сдулся.
- Да…Чего это я? Совсем уже…
Но бывший военный не позволил себе долго раскисать.
- Довези меня до площади Кагарныча. Дальше я сам.
- Площадь Кагарныча? Знаю-знаю. Это же там стоит памятник героям Великой войны? Тридцать первой мотострелковой дивизии.
Мужчина сжал кулаки, да так, что костяшки пальцев стали практически белоснежными.
- Да. Это там, – выплюнул он сквозь сжатые зубы.
Мальчонка смекнул, что что-то тут не чисто.
- Вам не нравятся герои? Или конкретно эта дивизия? Или памятник? Вы считаете, что он не отражает подвиг, который они совершили? Говорят, они в одиночку удерживали высоту целую неделю. Дрались как львы. Все полегли, но не сдали высоту…
- Не все…
- Простите? Я не расслышал. – смущённо сказал мальчик, увлёкшись рассказом о подвиге, совершённом тридцать первой мотострелковой дивизией.
- Не все! – практически закричал мужчина. – Не все они полегли! Один остался! Трус…Ничтожество…
Под конец своей фразы, мужчина заговорил практически шёпотом.
- Один выжил? Я не знал. Но почему же трус? Разве он виновен в том, что он выжил, а остальные погибли? Это война. На войне пуля может убить генерала, но пощадить простого солдата.
Игорь Игнатьевич был слишком раздосадован, чтобы придать значение этим не по-детски взрослым размышлениям мальчишки.
- Ты не понимаешь. Никто ничего не понимает…
- Так объясните, чтобы я понял. А то вы что-то всё шепчете, шепчете. Не с мёртвым же разговариваете, чего шептать-то?
Мужчина резко поднял голову. На него смотрели два зелёных глаза. Смотрели серьёзно. Дети так не смотрят. Во всяком случае, нынешние дети. Во времена Великой Войны у каждого ребёнка был такой взгляд.
И что-то в этом взгляде заставило бывшего командира той самой злосчастной тридцать первой мотострелковой дивизии рассказать мальчику всё. Как на духу.
- Ты прав в том, что мы в одиночку удерживали ту высоту. Ха-ха. Да какая там высота? Холм мелкий. Но на относительно ровной местности и такой холмик будет высотой.
Мальчонка внимательно слушал, не перебивая.
- Не знаю уж насчёт недели, но дня четыре мы там точно сидели. Пока…люди просто не закончились.
- Всё было так плохо?
- Это долгая история. Высота та находилась в провинции Уппланд. Знаешь такое место?
- Да. Сейчас это было Уппландская область. Находится в провинции Скандинавия.
- Правильно. А тогда она принадлежала королевству Швеция. Так вот, когда мы укрепились на том чёртовом холме наши силы начали теснить. И мы оказались в окружении. Мы стали героями поневоле. Сдаться в плен мы не могли. Сам понимаешь, во времена той войны пленных никто не брал – либо победа, либо смерть.
- Это всё понятно. А почему вы называете себя трусом?
- Слушай дальше. Мы приняли бой. Враги кидались на этот холм так, будто бы там сокровища всего мира лежали. За первый день нас стало меньше наполовину! В следующие два дня погибла ещё четверть. Потом постепенно нас становилось всё меньше и меньше, пока не остался я один. Я не понимаю, что тогда со мной произошло. Когда последний член моей дивизии умер прямо у меня на руках, я словно впал в транс. Я стрелял, кидал гранаты, куда-то бежал, с кем-то даже в рукопашной дрался. Но у меня не было эмоций. Абсолютно. Потом пробились наши. А я ещё не мог понять, что всё закончилось, пока мне генерал лично оплеуху не дал…
- Так что же трусливого тут? Вы дрались как зверь!
- Не в этом дело. Я обещал им, ребятам, что они вернутся. Что я умру, но помогу им выжить. И что же? Они все мертвы, а я жив! А они все погибли, защищая меня: кто-то на упавшую гранату кинется, кто-то под пули встанет, кто-то закроет от летящего в меня ножа. И все они повторяли одну и ту же фразу: «Пока жив командир, жива дивизия.»
Мужчина больше не мог продолжать. Он закрыл лицо руками и опёрся локтями о колени.
- Так это в честь вас назвали ту площадь. Вы Игорь Игнатьевич Кагарныч! Вам ещё отдельный памятник поставили. Такой крутой! Вы стоите, в одной руке держите нож, в другой – автомат. А вокруг вас поверженные враги! Собственно, таким вас и нашли…
- В этом нет ничего хорошего и крутого! – взвился бывший военный. – В войне вообще нет ничего хорошего! Хорошо этим политикам рассуждать о том, сколько длится должны военные действия и каких целей нужно достичь. Они-то сидят в уютных кабинетах, пьют дорогие вина, хорошо и вкусно едят. А окажись они на поле боя, быстро бы поняли, что лучше все конфликты решать миром!
Мужчина перевёл дух и продолжил:
- А потом они от меня откупиться захотели. Памятник, говорят, в честь тебя воздвигнем, площадь назовём, улицу. Да не нужно мне это всё! Верните мне моих ребят…!
Игорь Игнатьевич, наверное, впервые за последние пятьдесят лет готов был заплакать. Расплакаться, как маленький мальчишка, который потерял свой любимый мячик.
- Они не в обиде. Всё же они вас очень любили.
Мужчина, не ожидавший таких слов от этого мальчонки, удивлённо поднял голову, которую уже было вновь опустил.
Что поразило бывшего военного, так это светящиеся глаза мальчика. Ровный удивительно зелёный свет успокаивал. Но в то же время эти глаза словно смотрели прямо в душу.
И тут Игорь Игнатьевич задался вопросом, о котором даже не думал до этого момента.
«А как он нажимает на педали? Мальчик такого возраста ну никак не дотянется до них.»
Он рискнул посмотреть вниз. И увидел, что педали нажимаются сами по себе.
Мужчина вновь перевёл взгляд на мальчика.
- Кто ты такой?
- Кто я? Ну, раз я перевожу людей, то логично, что я Перевозчик.
- Ты ведь меня не на площадь везёшь, да?
- Да.
- А куда…ты обычно возишь людей?
- Чаще всего на суд. И кстати, я иногда и нелюдей вожу. Ох, сестра Тереза…Никак тебя не забуду!
Мужчина понял, что конец его близок.
- На суд? То есть это мучительное ожидание наконец закончилось? Меня наконец отправят в ад?
- Почему же сразу в ад? Ты не плохой человек.
- Да как же…
- Хочешь расскажу тебе одну штуку? Если бы ты был плохим человеком, ты просто не смог бы сесть на переднее сиденье. Мало кто удостаивается этой чести, хе-хе.
Игорь Игнатьевич просто не мог поверить своим ушам. После всего того, что было сделано, после всех тех ругательств, что он посылал в адрес Бога, его признали хорошим человеком?!
- Но это невоз…
- Приехали.
Голос мальчика, нет, Перевозчика был тих.
Вдруг какая-то неведомая сила раскрыла дверь.
Перед мужчиной раскинулась лужайка, покрытая молодой зелёной травой. В центре рос дуб. Под ним стоял большой стол, полный всяких яств. По бокам стояли лавки, во главе стола – стул. Удивительно, но лужайка была залита солнечным светом, хотя никакого солнца видно не было. Вокруг лужайки же был туман.
Вдруг из этого тумана стали выходить…
- Не может быть! – вскричал мужчина.
Артёмка, Дрозд, Рыбак, Кореец, Кальмар и другие ребята.
Те, в свою очередь, тоже заметили машину и стоящего около неё человека.
- Игорь Игнатьевич!
- Шеф!
- Начальник!
- Комдив!
И ребята подбежали к нему, стали обнимать и спрашивать обо всём на свете. Такие весёлые, такие молодые, такие живые…
- Подождите, ребята, совсем умотали старика. Мне же уже седьмой десяток…
- Какой старик, шеф?! Да вы получше нас выглядите! – вскричал дрозд.
И тут мужчина обратил внимание на свои руки. Кожа была такой молодой, а главное – палец, который он потерял в том самом бою, был на месте!
- Да как же это…?
- Да чего вы, Игорь Игнатьевич? – спросил Артёмка, здоровенный детина, который, на самом деле, и комара прибить боится – жалко ему.
– Айда с нами обедать! А потом в баньку. Она здесь недалеко. – махнул рукой куда-то в сторону тумана Кореец.
Они будто бы не видели жигули и Перевозчика.
- Вы идите ребята, а мне надо собраться с мыслями.
Ребята ушли, а мужчина повернулся к машине.
Перевозчик сидел на крыше, свесив ноги.
- Здесь мы и расстанемся?
- Придётся. Пора.
- Что это за место?
Зелёные глаза хитро на мужчину.
- Может, рай. А может, нет. Кто знает…
- А почему они не видят тебя?
- Люди забывают о нашей встрече. И перестают видеть. Так уж это устроено.
- Я не забуду. Обещаю.
Мальчик улыбнулся.
- Я в этом и не сомневаюсь. Иди. Они ждут.
- Может, пообедаешь с нами?
- Хороший ты всё же человек, Игорь. Но я не могу. Нельзя.
- Я понял. Тогда…Прощай.
- И тебе не хворать.
Бывший военный пристально всмотрелся к эти зелёные глаза, будто бы пытался высечь их у себя в памяти. Те смотрели на него с искоркой веселья.
Потом Игорь Игнатьевич развернулся и ступил на лужайку. И вдруг туман раздвинулся, открывая мужчине целый мир. Рядом с лужайкой стоял большой деревянный дом. Где-то вдалеке виднелась река. Рядом с ней стоял небольшой домишко. Вероятно, баня. Где-то рядом играли дети. Был слышен их смех.
Теперь уже просто Игорь весело улыбнулся и пошёл обедать. Ему было о чём поговорить со своими товарищами.
* * *
Перевозчик смотрел в след удаляющемуся человеку, и на душе у него было до ужасного хорошо. Что ему не особо-то и нравилось. Он уже так привык, что большинство людей ещё монстры, что, когда встретил действительно хорошего человека, не знал, что делать.
- М-да. Необязательно быть набожным, чтобы быть хорошим человеком. Также и необязательно быть хорошим человеком, чтобы быть набожным.
Он посмотрел на солнце, которое светило всем, но не ему. И никогда светить не будет. Мальчик тяжело вздохнул.
Вдруг машина и сидящий на ней ребёнок исчезла, словно её и не было на том месте.
У Перевозчика снова появилась работа.
Внимание! Не глава
Доброго времени суток!
На связи Evil.
Произведения (данное и все остальные) не заброшены, я не умер, не улетел на Луну или что там можно было ещё подумать.
В последнее время сильно занят, потому времени почти что нет.
Но спешу обрадовать. Продолжение "Перевозчика" таки скоро будет. А потом, может, ещё что-нибудь. \(*^*)/
Так что прошу тех, кто ждёт, чуточку потерпеть. А всем тем, кто просто тут проездом (или пробегом) рекомендую почитать это и другие произведения.
До скорой связи!
Спасибо за чтение
Вернуться к книге