Перевертыш

Глава 1

—Ой, сколько тут их! — Нина присела на корточки, положила одну руку на колено, а другую протянула в сторону одной из рептилий, которая настороженно замерла, высунув голову из высокой травы. Большая зеленая ящерица с необычными глазами желтого цвета, не мигая, смотрела в сторону девушки, и, казалось, совсем ее не боялась. Но, стоило той поднести свою ладонь чуть ближе, как ящерица прыснула в сторону и скрылась, оставив после себя лишь колыхающийся высокий стебель, на котором недавно сидела. И тут же вокруг в траве все зашелестело и зашуршало, — это спасались бегством ее многочисленные сородичи.

—Так она тебе и далась, — сказал пожилой мужчина в бежевом костюме и хлопнул дверью «Нивы» со стороны водительского места, закончив там свои дела. —За свою не признает. Эх, городские, — добродушно проворчал он и проверил, плотно ли закрыта дверь. — Выходи давай, студент. Жить там собрался, что ли?

Василий Игнатович, главный археолог, высокий седоволосый мужчина, косматый, чуть диковатого вида, обошел машину и остановился у багажника. И, пока Семен вертелся на пассажирском сиденье, ища мобильный телефон, он приступил к выгрузке вещей из багажного отделения «Нивы». Приехали они надолго, недели на две, поэтому и вещей взяли порядочно.

—Ну ты чего там? — снова стал подгонять практиканта археолог. — Ждешь, пока тебя криптид вытащит? — на последней фразе он засмеялся и подмигнул девушке.

—Сколько можно уже рассказывать про этих криптидов? — не выдержал Семен. — Вам самому не надоели все эти байки?

Он постарался быть как можно более сдержанным, но негодования больше скрывать не стал. Всю дорогу он слушал рассказы то про странных древних существ, что шатаются по горам, то про призраков из дремучих лесов, то ли еще про черт знает что. И теперь решил высказать то, что думает по этому поводу.

—Смотрю, ты у нас парень научного склада. Настоящий прагматик, школа исторического материализма, да? В байки, вот, не веришь, — весело сказал Василий Игнатович. — Не надоели. Поживешь с мое, тоже будешь интересоваться, — все тем же добродушным тоном продолжил он. — Скучно станет, еще не то начнешь собирать. Я, вот, истории собираю. Может, и ты станешь еще сказителем.

«Вот еще, — подумал Семен. — «Будет он собирать всякие байки, как деревенская бабка. И материализм еще какой-то. Что за кринж несет этот дед!»

—Ой, Василий Игнатыч, а расскажите еще что-нибудь? — попросила Нина и одернула белую футболку, которая зацепилась за край красных шорт. Бросила короткий взгляд в сторону Семена. Семен перехватил его и еще больше насупился. Ему показалось, что в нем сквозит недовольство.

Василий Игнатович, довольный тем, что к его знаниями проявили внимание, заулыбался, но рассказывать об этом ничего не стал, лишь снисходительно кивнул головой:

—Буде пока. Потом еще что-нибудь расскажу, обязательно.

Вокруг стрекотали и жужжали насекомые, вовсю щебетали птицы, хлопали двери автомобилей. Поодаль от троицы, стоящей у темно-зеленой «Нивы», суетились люди. Постепенно подтянулось еще несколько видавших виды «Нив». На одной из них приехала Оксана Валерьевна, вылезла из-за руля и стала ходить вокруг машины, осматривая ее. Новехонький «УАЗик», раскрашенный в цвета хаки подъехал на поляну последним, и, рыкнув мощным мотором под елками, точно дикий зверь, заглох и остановился. Из автомобиля стали выгружаться новые лица. «Таблетка» выплевывала одного человека за другим, как цирковая машина, из которой бесконечно лезут клоуны. Но то были не клоуны, а, видимо, археологи и студенты, приехавшие на практику. И на отдых. Да и иллюзия себя вскоре окончательно исчерпала: люди в машине закончились. Последним из недр ее кузова показался благообразный старик. Длинная борода, длинные же седые пряди волос, высокий, худой и подтянутый. Волосы его, несмотря на значительную длину, были ухожены и аккуртано уложены. Своим видом совсем не напоминал он завсегдатая туристических и археологических походов. Одет, словно с иголочки, в импортные фирменные вещи: ни следа грязи на них, будто они только что покинули магазин в месте с хозяином. Пожилой мужчина мог бы больше сойти за кабинетного работника, которых ой как не любят те, кто проводит многие недели в полях, чем за одного из этих самых завсегдатаев полей. Важный и чинный, встал он посреди поляны и осмотрел места вокруг, точно король, что осматривает свои владения.

—Вы только посмотрите на этого прохиндея. Мой образ украл, — тихо, но так, чтобы его услышали подопечные, сказал Василий Игнатович. —Ишь, какой пижон нарисовался.

—Кто украл? Кто это? — живо поинтересовалась Нина.

—Если бы я сам не был главным археологом, — с легким смешком продолжил Василий Игнатович. — Я бы принял его за главного археолога. Вот перевертыш!

Семен тоже посмотрел на важного пожилого мужчину и стал гадать о том, кто бы это мог быть. Своим видом он напомнил ему Сарумана из трилогии Джексона. Поэтому, он решил называть его Саруманычем. Мысленно, конечно.

—Так кто это? — сгорая от нетерпения, вполголоса продолжала выспрашивать Нина.

До говорящих донеслось несколько фраз с явным немецким акцентом со стороны «УАЗа».

—Да турист. Иностранный,— прищурившись от яркого света, пробивающегося сквозь кроны, с некоторым раздражением сказал главный археолог. —Из этих, богатеньких буратин. Вон, целую машину дармоедов с собой прихватил, шастать тут у нас приехали. Любители.

Последнее слово главный архелог произнес с явным оттенком негодования.

—Это его машина? — поитересовался на этот раз уже Семен. —Этот, как его…

Он хотел блеснуть знаниями, но вдруг забыл, как называется марка автомобиля.

—Конечно. Хотел иномарку в эту глушь прикатить, насилу его уговорили взять нашу. А то на «Чероки» собирался ехать. Встал бы его «Чероки» тут, как индеец посредь голой тундры. Тут вам не Калифорния. И золота тут нет. Так, ладно, уговорили его нашу машину взять. Он и новую-то возьми и купи. Говорю же, щегол и пижон. Вырядился как, ишь...

Сам Василий Игнатович носил необычный для российской глубинки наряд, чем особенно гордился. И этим же выделялся среди прочих местных, да и не только местных. Одет он был в бежевый костюм, в похожие часто одевались археологи в американских фильмах. Почему именно такой приглянулся ему, никто не знал, но Василий Игнатович этот вид костюма особенно любил. Он когда-то, еще во времена СССР, привез похожий из-за границы, и с тех пор с ним не расставался в походах. Поговаривали, что в него и дома иногда наряжался. Костюм со временем обтрепался и износился, зачухался, то тут, то там на нем виднелись небольшие дырки и потертости, словом совсем не чета стал тому костюму, что сейчас красовался на Саруманыче, но все еще выглядел вполне неплохо. А главное, что он был крепкими надежным, под стать своему хозяину. Прошел испытание временем, как и сам Василий Игнатович. Главного археолога все знали и очень уважали. В доску свой человек, как говорят. Костюм импортный, а человек свой.

—Приехал искать инопланетян, — продолжил говорить главный археолог со все большим негодованием. —А откуда тут инопланетяне-то? Вот чего отродясь не было тут, того не было. НЛОшники, блин!

—А почему вы думаете, что их тут нет? — с иронией спросил Семен. — Вы столько всего рассказываете, а проинопланетян забыли?

Василий Игнатович несколько переменился в лице и со строгостью посмотрел на юношу. Цвет его глаз мог указывать на человека, который недавно переболел лихорадкой:

—Потому, что я знаю все об этих местах, молодой человек. Сколько тут живу и лазаю окрест, по местным склонам и перелескам, — все никак не встречал. Ни на земле, ни в небе. Уж коль были бы они, дали бы как-нибудь знать о себе за все время, верно? Вот зверье диковинное видели не раз, живность разная точно тут есть, за них могу поручиться. А за инопланетных гадов разных я поручаться не буду. И точка.

«Сказочник!» — подумал Семен.

Он молчал. Припомнил, что слышал краем уха про Игнатыча. Не любил главный археолог тему пришельцев, считал все рассказы про них выдумками, а рассказчиков стремился низвести. Как скажет кто из экспедиции, что летающую тарелку видел в небе над горами или странные огни, так сразу Василий Игнатович шутит или хочет как-нибудь приструнить фантазера. Говорит: «Есть Земля у нас, вот это на нее и надо смотреть, а не инопланетян в небе считать. Космос, это не про нас, под ногами бы разобраться. Сколько зверей диковинных у нас в горах встречается, вот давайте ими и займемся! А инопланетян оставьте желтой прессе».

—Игнатыч, — к троице подошла Оксана Валерьевна, рыжеволосая женщина средних лет. —Похоже, с машиной что-то. Посмотришь?

—Ну, пойдем, посморим, что там с ней, — охотно отозвался Игнатыч, и мигом вся строгость с лица его пропала. Все старшие участники экспедиции давно называли его Игнатычем, без лишних формальностей, а он был и не против. И, отходя в сторону светло-зеленой «Нивы» Оксаны, дал студентам наказ:

—А вы пока, ребятня, доразберите-ка наши вещи. Багажник освободите. Там есть, где развернуться, вещей тьма.

—Ага, — улучшив момент познакомиться поближе с Ниной, воодушевился Семен. —Давай?

Нина тяжело вздохнула, словно ей явно не по душе была сама эта идея, но подошла к багажнику, уныло заглянув в него.

Семен лихорадочно думал, как продолжить разговор. Он струдом вытащил чехол со свернутой палаткой и бросил его себе под ноги. А затем достал легонькую сумку и сунул ее Нине:

—На, положи вон туда.

—А чего, сам не можешь? — не очень дружелюбно отозвалась девушка.

Как-то не так Семен себе это все представлял.

—Ну-у, — протянул он, взглянул на собеседницу и понял, что лучше действительно положит сам. Бросил сумку рядом с палаткой, и стал дальше ворошить содержимое багажника. Нина скромненько пристроилась рядом и тоже стала копаться в вещах, но без особого запала и тщания. Вытянула из общей кучи пару мелочевок и небрежно скинула их в траву.

Так они идействовали, то ли сообща, то ли не очень. Да и разговор не клеился:

—...«Экс Машина», там,— чуть взволнованно рассказывал Семен, искоса поглядывая на девушку.

—Какая-какая машина? — та настороженно подняла на него глаза и замерла с небольшим походным рюкзаком в руках, который только что отделила от общей груды вещей. Вид у нее был растерянный.

—Ну, «Экс Машина», на «Вангеров» похожа, — невнятно объяснил Семен, понимая, что это ей как-то не особенно интересно слушать. —Но, другая.

—Каво? Ван… Геров? — снова с недоумением переспросила Нина.

—Игра. Кранк делал, — пояснил Семен уже совсем упавшим голосом.

—Понятно, — равнодушным тоном сказала Нина и, избавившись от рюкзачка, потянула следующую вещь из багажника.

И кто его вообще дернул с ней об этом говорить? Теперь она будет думать, что ее новый знакомый — полный задрот. Хорошо, что он про цимбоспондила ей не рассказал. Ящеры были вторым ярким увлечением Семена, помимо ретроигр. Наверняка тогда бы она подумала, что от него лучше вообще держаться подальше. Интересно, она понимает, куда попала? Что она забыла в этом походе? Ей бы дома сидеть, да тиктоки в «Тиндере» листать. Впрочем, студент знал ответ на свой вопрос: она поехала просто так, отдохнуть за компанию. Получается, почти ничем не отличалась от людей Саруманыча, о которых так нелестно отозвался недавно главный археолог.

А к «Ниве» уже возвращался Игнатыч, беззаботно насвистывая себе под нос какой-то старый мотивчик.

—Колесо заднее спустило, — весело заявил он. —А она под днищем что-то ищет, слышьте? Вот тетеря рыжая,— продолжил он и, отозвавшись на оклик, помахал Оксане Валерьевне, которая осталась у своей машины, рукой. —Ну-с, что вы тут, разобрали?

***

Обед в предгорьях намечался просто превосходный. Природа, прекрасные виды, свежесть и ощущение простора после затхлого города. Вокруг царила весна, жара еще не подступила, и все свистело, пело, стрекотало, словно радуясь этому короткому промежутку времени. Зеленый ковер трав застилал предгорья, точно волшебное покрывало с нарисованными цветами. Речка Медянка несла свои воды недалеко от лагеря, шумела и рокотала. Речка малая, но бурная. Два дня отдыха перед археологическим походом обещали стать замечательными. Можно расслабиться, все происходит в свободном режиме. Никакой дисциплины и обязаловки, никакой спешки и суеты, и каждый занят тем, чем хочет. А потом их ждут любимые семеновские ящеры. Правда, Нины к этому моменту тут уже не будет, ее Оксана Валерьевна заберет обратно в поселок, а оттуда в город, к родным. Что поделать, два дня с ней это лучше, чем ничего. Семена не осталяла надежда.

Воздух приятно пах хвоей, а солнечные лучи пробивались сквозь сосновые кроны, играя в ветвях и на земле, на фигурах людей. Их большая группа расположиласьна поляне в сосновым бору, разбившись на три небольших подгруппы. Они с Игнатычем, группа Германа Илларионовича — так на самом деле звали старика-иностранца, как выяснилось, — и группа, которая приехала на машинах с Оксаной Валерьевной. И там, на стороне оксановских уже показались алкоголь и гитары. Кажется, эти решили отдыхать на полную катушку прямо с середны дня. А вот германовские вели себя по-другому. Они сидели с серьезными лицами, будто бы у них проходило правительственное совещание. Оборудование какое-то достали, в руках вертели. Точно, это же уфологи, притащили эти свои особенные штуки для уфологии. Ну, хоть костер разожгли и котелок поставили, и ладно. Помимо прочего, раньше выяснилось,что интересовались они пропажей археологической группы. Три года назад люди пошли в горы и не вернулись. Саруманыч подходил утром к Игнатычу, и даже спрашивал что-то на корявом русском об этом случае. Игнатыч разоваривал с ним через губу, и Семену он тоже не понравился, подтвердил репутацию надутого и надменного типа. А про пропавших в горах местные говорили, что их инопланетяне забрали. И вместе с тем стало понятно, почему главный археолог сразу невзлюбил группу германовских: досужих охотников за пришельцами он явно не уважал.

А сам он даже в любительском походе оставался человеком, серьезно относящимся к своему правому делу. Поэтому, не упускал времени сделать что-нибудь полезное для стоянки. То тут подсобит, то там поможет. Или рассказать что-нибудь полезное спешит. И теперь Игнатыч возвратился со стороны группы Оксаны и снова уселся у костра.

—Агат, — коротко сказал он и достал из кармана черный камешек, на котором природа вырисовала узор, похожий на тот, что бывает на речных ракушках. Поднял руку с камнем, чтобы лучше было видно.

—Красиво выглядит, — оценил Семен, вдыхая ароматный воздух, исходящий от котелка.

—А то, некрасиво бы он выглядел, — усмехнулся Игнатыч. — У меня все красивое. Люблю камешки. Еще бы золотым он был, цены бы ему не было тогда, — продолжил он и засмеялся.

Семен интерес к камням разделял, и даже увлекался собирательством немного, имел коллекцию. Несерьезно это было, правда, ископаемые ящеры его больше увлекали. Но и поэтому тоже он отправился в поход: надеялся найти какой-нибудь новый минерал. А может, и камень драгоценный какой попадется, вдруг? И из-за Нины, конечно.

—Симпатичненький, — дежурно заметила Нина, агат ей явно не представлялся интересным. А было интересно другое. —Василий Игнатович, а расскажите еще историю, — вдруг возбужденно попросила она и в глазах зажегся озорной огонек.

«Пойду-ка я прогуляюсь пока», — подумал Семен, представляя, что сейчас придется выслушать очередную порцию бредней про уральских сасквотчей и гигантских протопчел. Пожалуй, этого он не вынесет, даже ради зазнобы.

—Ты куда, студент? — весело поинтересвался Игнатыч. — На поиски криптидов?

—Криптидов, — махнул рукой Семен. —Пойду к речке схожу.

—Смотри, не потеряйся, — предостерег его Игнатыч, то ли в шутку, то всерьез. — Тут много кого встретить можно.

«Да, рептилоидов, например. В засаде на русов сидят», — подумал Семен, но сдержанно сказал:

—Буду внимательным, — бросил быстрый взгляд в сторону Нины. Красивая. На ее лице отражались любопытство и внимательность. Она застыла в предвкушении новой мистической истории, глядя на археолога.

Уходя, Семен услышал громкий голос Василия Игнатыча, который сообщал, что криптидов на Урале еще во времена Древней Руси находили. Но, хвала всем древнерусским богам, скоро звуки его россказней были поглощены звуками Медянки.

Семен шел, и вскоре впереди уж показались водные перекаты, повеяло ледяной свежестью. Медянка быстро несла свои воды по камням, издавая журчание и шипение. А за беспокойно вьющейся лентой воды, покрытой белой пеной у камней и порогов, на другом берегу, расположился еще один сосновый бор. Сосны там были высоки, точно было этому бору не меньше тысячи лет. Семен встал на каменистом берегу и, втянув побольше воздуха, насладился местной атмосферой. Машинально ковырнул кроссовком гальку на берегу, перекатив один из камешков. И замер в изумлении: под ним скрывался аммонит! Очень красивый, Семен раньше такие видел, но в руках держать не доводилось. Наклонившись, бережно поднял его, и, зажав между пальцами, загородил им диск солнца на небе, держа в вытянутой руке. Аммонит переливался, как драгоценный камень, всеми цветами радуги. Какая удачная находка!

—Дяденька, — отвлек его от созерцания минерала тоненький детский голосок. —Дайте камешек!

В изумлении Семен развернулся на месте и сразу увидел перед собой девчушку. Небольшого роста, на вид лет шесть-семь. Одета в простую холщовую рубаху до колен, будто в ночнушке стоит. Он уж и не знал, носят ли такие даже в глухих деревнях, рубаха словно из прошлого сюда переместилась вместе с ребенком. Медного цвета волосы девчушки были распущены, и ниспадали почти до подола ее странного облачения.

—Ты кто? — только и смог выдавить из себя студент.

—Дяденька, дайте камешек, — повторил ребенок, и посмотрел на Семена малахитового цвета глазами. За его взглядом читалась пустота, отчего Семену стало совсем не по себе.

Он, точно в трансе, протянул девчонке свою находку.

—Спасибо, дяденька! — сказала девочка, протянув в ответ руку за аммонитом и голос ее дрогнул. Отдавая камень, Семен почувствовал холод ее пальцев. Ледяные, точно воды Медянки. —Я вам совет за это дам.

—Да ты кто есть-то? — чуть осмелев, спросил Семен. — Из лагеря чья-то?

—Ты тут не ходи, дядя. Поезжай отсюда. Места тут. Дурные, — отрывисто проговаривая каждое слово фразы, сказала девочка, игнорируя его вопрос.

—Дядя? Да какой я тебе дядя? — не зная, что говорить, уцепился за обращение Семен, и вдруг на него начала накатывать жуть. Резко повернув голову в стороны, огляделся вокруг: откуда тут взялась эта странная девчушка? И снова уставился на нее.

—А ты не смотри на меня так, — точно прочитавего мысли, сказала девочка. —Померла я давно.

—Померла? — в изумлении замер Семен.

—Держи вещицу при себе! — выкрикнула девочка, и, воспользовавшись моментом, сорвалась с места.

—Что держать-то? Ты же забрала! Стой! — только и успел выкрикнуть Семен, но девчонка оказалась по-дьявольски шустрой. Устремилась она вдаль белой птицей, лишь подол рубахи взвился. Через Медянку перебралась, будто бы по поверхности воды перебежала, и, пока студент стоял, разинув рот, медная копна волос уже мелькнула на противоположной стороне речки, скрывшись за могучими деревьями.

А на том месте, где еще недавно стояла девчушка перед ним, что-то лежало. Зеленая вещица. Постояв в оторопении, Семен очнулся и шагнул к предмету, поднял его и положил на ладонь, чтобы внимательнее разглядеть. На ладони оказался брелок в виде маленькой зеленой ящерки, что смешно таращила желтые крупные глаза и вывалила из пасти красный язык.

***

—Что-то лица на тебе нет, неужто привидение повcтречал, студент? — завидев, как Семен возращается к их лагерю, засмеялся Игнатыч. —Белый как мел!

Он прервал свой рассказ и во все глаза глядел на практиканта. Нина тоже смотрела.

—Все нормально, — стараясь сделать голос уверенным, сказал Семен. —Может, удар солнечный схватил? Все хорошо.

О том, кого он встретил на речке, рассказывать ни в коем случае не собирался. Подумают еще, что он того, крыша съехала. Одно дело — Игнатыч со своими байками. У него опыт, авторитет и мастерство рассказчика. Другое дело — он, Семен. Лучше помалкивать. А вдруг эти байки вовсе не байки?

—Иди посиди тогда, — добродушно предложил Игнатыч. — Таблетку, может, надо?

—Не надо, все хорошо, — настоял на своем Семен и уселся рядом с костром и парящим котелком.

—Ну, смотри, у меня. Не дай бог захвораешь, — добродушно пригрозил Василий Игнатович. —Мамка твоя меня сожрет с потрохами. Ничего, сейчас есть сядем, вмиг поправишься! У меня такое варево, сразу все болезни исцеляет.

Пахло из котелка в самом деле вкусно. По правде говоря, он хотел есть еще когда уходил, но еда была к тому времени не готова, да и истории эти...

—Спасибо, — сказал Семен.

—Так на чем я там? — спохватился Игнатыч.

—Перевертыш, — живо напомнила ему Нина.

—Ах! Да, точно, — легонько хлопнул он себя по лбу. —Совсем память дырявая стала. Чуть стресс — сразу все из головы вылетает. Возраст, значит, ага. Так вот, в Красной Пыжме все только о том и гутарят...

Теперь придется уж слушать, деваться некуда. Не бежать же снова к речке, мало ли, что там еще будет. Девчонка эта, что она там сказала? Места, мол, тут дурные, уезжать надо. Семен с тревогой поглядел в сторону их «Нивы». Может, действительно стоит уехать? Бросить все, да и рвануть отсюда. А может, ему вообще все это привиделось? Как дурной сон. Он перехватил в руке телефон, и по черному корпусу легоньку стукнул брелок в виде смешной ящерки. Нет, не привиделось. Откуда девчушка эта? Из лагеря, с Саруманычем приехала? Семен посмотрел в торону «УАЗа» уфологов. А до его сознания, точно сквозь толщу воды, доносились слова главного археолога.

—...перевернуться может в кого угодно, говорят. Оборотень такой, значит. Встретишь человека, а этот человек вовсе и не человек, а перевертыш. Вот была история с механиком недавно. Петрович рассказывал, сам лично столкнулся с ним. А Петровичу лично я доверяю, мужик хороший, врать не будет. Разве что с похмелья наврет. Так он и не пьет уже почти. Рассказывает он, будто бы встретил механика этого, Васильича, а Васильич-то оказался не Васильичем. Встретил его, начал говорить — один-в-один Васильич. А потом — раз! — и оказалось, что Васильичем там и не пахнет. Петрович путанно рассказывал, да и запил после того случая снова. Но я в голове все увязал, скумекал. Ведь другие истории слышал не раз, много в Пыжме-то похожего случалось. И бабы и мужики рассказывают, с дояркой, вот, тоже случай был. Повстречала, говорит, девочку. Рыженькую, утонула в Медянке лет десять назад. Так вот, доярка и говорит...

—Девочку? — с тревогой в голосе оборвал Семен рассказ главного археолога. —Рыжую?

—Ну да, как есть рыжая была, —Варварой звали. А чего спрашиваешь? — с подозрением осведомился Игнатыч.

Нина тоже насторожилась.

—Да так, — ничего — взяв себя в руки, сказал Семен.

Игнатыч хитро глянулна него, помолчал, а затем продолжил рассказ:

—Утонула девчушка, говорю. Камешки на берегу разные собирала, да в воду упала. А Медянка бурная и дурная местами, Семен уж знает. Не справилась с течением малая, утопла. Так вот, Мария, доярка, говорит, что видела ее давеча. У коровника когда была, так, стоит, говорит, перед ней, как живая. Мария перепугалась страшно, креститься начала. А той все нипочем, стоит и смотрит, ничего не говорит. Ну и убежала оттуда баба-то, не выдержала рядом с мертвецом быть. Вот так оборотень этот показывает себя. Принимает образ и мертвых и живых, да так, что не отличишь. И гадай, кто тебе явился. То ли настоящий человек, то ли подменыш. Много шуму эта история наделала. Ходили, мужики с вилами и ружьями ходили, искали его. Но все нет, никак не нашли. Да и кого искать-то? Говорят, еще свечение видели в небе при том, да ящерицы лезут отовсюду, но мы-то с вами знаем… — закончил он говорить и многозначительно поглядел на слушателей.

—Ящерицы? — удивленно преспросила Нина, вспомнив желтоглазую ящерку на стебле, которую спугнула утром.

—Они самые, — подтвердил Игнатыч. —Не бери в голову, девочка. Россказни все это. Огни небесные, ящерицы. Тоже небесные, наверное, — засмеялся он. Смех вышел несколько натянутым.

—Замечательная история, Василий Игнатович, — с восхищением и уважением сказала Нина. — Сколько вы всего в себе интересного держите!

—Да вот, пришлось за жизнь свою узнать многое, — ответил Игнатыч. —Не стремился, оно само пришло. Будете по таким, как я, местам долго лазить, хотите - не хотите, а узнаете. Придет и к вам, интересное. Как оно есть.

Семен на этот раз ничего не сказал. Лишь перехватил телефон так, чтобы брелок в виде ящерицы, висящий на нем, оказался между ладонью и корпусом.

***

Скажи кто ему, что все закончится подобным образом, он бы ни за что не поверил. Ожидания и страхи, которые он носил в себе, воплотились, но воплотились не так, как он того ждал. Солнечная погода сменилась дождем, сосновый бор сменился пустырями, что тянулись по бокам петляющей дороги, сменились и люди вокруг. Сменилось все. Семен действительно уехал, но уехал не на «Ниве». Он сидел в кабине «УАЗа», машина ревела и месила колесами глубокую грязь, высвечивая световыми конусами фар размытую колею впереди. Лучи света то двигались вверх и вниз, то плавно бродили из стороны в сторону, как призраки в ночи. А порой совершали резкие рывки, когда автомобиль пытался удержаться на скользких грязных ухабах. «Таблетка» уносилась прочь от Красной Пыжмы. Герман Илларионов, сам весь перемазанный грязью, с перекошенным лицом, выглядящий так, как шахтер, который шел три месяца в обход Урала пешком, давил на газ, как безумный, отчего Семена бултыхало на пассажирском сиденье, хотя тот и сидел пристегнутый. От образа Саруманыча, благобразного и напыщенного старика не осталось и следа. Внешне Герман стал больше похож на Игнатыча, волосы его были растрепаны, а подранный вычурный костюм американского археолога лишь придавал еще большего сходства с ним. Пожалуй единственное, что его теперь отличало — произношение слов. Только это позволяло Семену не спутать его с археологом, не принять за подмену. Герман Илларионович повернул голову вбок и глянул в окно. Выругался с акцентом, не сдерживая себя, по-деревенски. Недавно он нашел то, что искал всю жизнь, но сейчас хотел во что бы то ни стало оказаться от этого подальше и вычеркнуть это из своей судьбы, поэтому гнал вперед бедный «УАЗ» на пределе, как гонят лишь в последний раз в жизни. Позади сидящих в кабине людей громыхало дорогостоящее оборудование уфологов. Лишенное креплений, оно свободно перекатывалось по салону, будто бесполезный и ненужный хлам. Но это уже было все равно.

Нины не было рядом с Семеном. Не потому, что она уехала с Оксаной Валерьевной к родным, а потому, что они обе пропали. Пропали вместе со всеми остальными членами их горного похода. Пропали вместе с Игнатычем. В один момент все перевернулось, и они оказались порознь. Пропавшие остались там, в другом мире, позади, а Семен с Германом Илларионовичем были здесь, неслись в машине, тряслись на разбитой и размытой дождем дороге, чтобы хоть немного удалиться от случившегося. Та перемена, которая произошла с главным археологом, на всю жизнь запомнится практиканту. Если они выберутся, Семен не сможет молчать о том, что произошло с ними. У него теперь есть история, и он должен ее рассказать. Напишет он книгу или заведет видеоблог, он непременно поведает об этих событиях миру. О таком молчать нельзя. Прав оказался Игнатыч, прав. Если это вообще говорил Игнатыч, если это тогда с ними был Игнатыч. Семен улыбнулся этой мысли одним лишь уголком рта, а затем кинул косой взгляд на салонное зеркало заднего вида.

Заглянуть в него? Нет, не будет. Что оно может ему показать? Студент с натугой припомнил, как он выглядит. Короткие светлые волосы, голубые глаза. Точно так или ошибается? Какого цвета у него глаза? Он провел по волосам рукой, будто не доверяя сам себе. А как глаза проверить? Может, все же заглянуть в зеркало, свериться, не желтые ли? Нет, точно не будет сверяться. Он еще раз вспомнил немигающий взгляд Игнатыча, глаза с ветикальными зрачками, непомерно длинные худые руки с зеленой рельефной кожей. Образ настойчиво стоял перед глазами, как живой, словно не желая отступать, словно продолжая преследовать его и в воображении. Семен с сомнением посмотрел на свои руки. Какого цвета, нормальной ли длины? Не проступает ли на коже чуждый человеческому организму узор? Нет, вроде все было в порядке, пока все порядке.

Тогда студент сунул руку в карман и нащупал там последнюю материальную вещь, что связывала его с бывшим наставником. Он машинально поднял черный агат на уровень глаз и посмотрел на него стеклянным взором. Камень как камень. И вдруг минерал начал меняться, очертания его дрогнули, форма стала зыбкой, поплыла, а через пару мгновений Семен уже держал в руке радужный аммонит. Тот самый, который он отдал девчушке на берегу реки. Перевертыш. Машину тряхнуло на очередном скользком ухабе, натужно взвыл мотор, работающий на последнем издыхании, и Семен, подпрыгнув на месте, чуть не выронил из рук свою драгоценность. А когда вновь обрел он шаткое равновесие на сиденье, то бережно убрал камень обратно в карман и выглянул в окно. Там ничего не поменялось.

В небе двигались огни. Множествено огней. Большие и маленькие, огни были повсюду, то хаотично они кружили, то складывались в разные формации и слаженно плыли таким образом, неторопливо, размеренно, то неслись, пересекая небо во всех направлениях, как обезумешие. Все, как один, они были ярко-желтые. Светились, точно тысячи инопланетных глаз в холодной выси, кружа над стремительно летящей «Таблеткой», будто стараясь не потерять ее, не упустить из виду. Не отпустить.

Семен с усилием разжал мертвенную хватку руки, в которой держал смартфон, и заглянул в образовавшееся пространство. Глаза змейки, что находилась между ладонью и корпусом телефона, сияли потусторонним желтым светом. От этого ему снова стало жутко, но студент уже точно знал одно: только эта безделушка их и спасла. «Места тут дурные», — вспомнились Семену слова девочки, сказанные у горной речки Медянки. — «Поезжай отсюда». И он послушался. Он уезжал. Уезжал настолько быстро, насколько только мог. Неслись они на «УАЗе» с Германом в ночи, оставляя позади всех ящеров, и мертвых и живых. Неслись, изо всех сил стремясь оставить позади сонмы желтых огней, кружащих в беспросветных черных небесах, с которых сплошными струями лил холодный весенний дождь.