Переход

Глава 1

Переход

Учёба на социолога меняет человека, особенно к последнему курсу. Может быть, цинизм подмешивают в университетской столовой, а может быть, это всё частая игра в реалистичные стратегии. Но так или иначе, люди в массе уже не люди, а просто единицы.

Однако яркие их представители, конечно, всё ещё цепляют внимание. Возможно, крючки, которыми они это делают, сцепляют и их самих. И довольно часто такие скопления можно встретить в городском «Тартаре» — пешеходном переходе.

Обычные нищие часто безлики, бабушки, меняющие ассортимент, забавны. По ним всегда можно определить, что наверху. Если вязаные варежки, то зима. Если книги и статуэтки — мировой кризис.

Но их непостоянство уменьшает к ним интерес. Попрошайки меняют друг друга, старушки тоже долго не задерживаются. И именно неизменность привлекает внимание.

Своей приверженностью месту один из обитателей перехода, безусловно, бил все рекорды.

На протяжении моего долгого обучения в вузе он каждый день был там и читал молитвы. По словам преподавателей, это длилось уже больше восьми лет. Православный Псалтирь он, по-видимому, выучил наизусть, утренние и вечерние молитвы круглый год разносились по всему подземелью.

Если бы для причисления к числу верующих было достаточно ежедневного прослушивания молитв, то он один наставлял бы на путь истинный несколько сотен человек в день.

Высокий, худой и со звучным голосом, он даже не имел коробочки для пожертвований.

За все годы гардероб его почти не менялся. Плащ, свитер и мешковатые штаны. Даже летом, хотя, конечно, обычно в переходе прохладнее, чем наверху.

Сизиф оценил бы его упорство. В один из дней и я решил выказать уважение его неизменности. Подойдя к нему с крупной купюрой, я ждал, пока он лёгким движением уберёт её в карман и хотя бы кивнёт. Но его взгляд так и был устремлён в пол. Подождав немного, я положил банкноту у его ног, но его, кажется, это совсем не заботило.

Находиться перед ним было тяжело: голос давил и заставлял чувствовать неловкость.

Возможно, его отношение, а также то, что он не откликнулся на мой жест, и подтолкнуло меня к эксперименту.

В нашей группе собрались разносторонние личности, отнюдь не чуждые развлечениям. Поэтому мой план был принят с интересом, да и персонаж явно был подходящим.

Найти форму коммунальщиков и пару ограждений было нетрудно, но для подстраховки сделали ещё несколько уведомлений от имени городского управления, закрепив их на табличках.

Сложнее всего было с Линой: никогда не носившая линзы, о склерах она и думать не хотела. Впрочем, право первой выложить видео на свой аккаунт изменило её отношение.

Спрятать модулятор голоса в чокере с рюшечками тоже возможно, как и уделить некоторое время тренировкам. Эффект был что надо.

Маленькая камера, заблаговременно закреплённая напротив места праведника, была незаметна. Ещё одна снимала со стены, и Лина, конечно, тоже впихнула дополнительную во вместительный ошейник.

Двенадцать дня и перекрытые входы — ох, сколько ругани доносилось до меня, пока я стоял на последних ступенях лестницы. Даже то, что ребята подробно сообщали о ближайшем надземном переходе и показывали дорогу, никак им не помогало. Люди ругались и проклинали бесконечные ремонты. Хотя, конечно, их можно понять.

В руке я держал перцовый баллончик и был готов прийти на выручку, если понадобится. Сама затея была довольно смелой, что только добавляло драйва.

И вот после последней проверки она пошла. Короткая розовая юбка, высокие каблуки, макияж. Лина эпатировала и притягивала взгляд. Люди, что замечали её за ограждением, возмущались куда сильнее. Вообще, наша задумка чуть не сорвалась из-за того, что мы не додумались как-то прикрыть яркую девушку среди «дорожных рабочих». Благо переход быстро опустел, с той стороны тоже смогли перекрыть дорогу.

Наблюдать из-за угла я не стал. Не хотелось привлечь внимание, да и Лина сжимала в руках тревожный маячок. При нажатии он начинал неистово пищать, что сразу направило бы меня к ней на помощь.

Громкий перестук каблуков беспрепятственно отражался от стен, пустой переход подчёркивал цокот.

Идея изменить обувь была, подошло бы что-нибудь копытное. Но в итоге, опасаясь заранее привлечь внимание, мы от неё отказались.

Безлюдный переход не повлиял на молитву, исчезнувшие шумы лишь добавили голосу мощи.

Выдохнув, я полностью сконцентрировался на звуках из коридора. Конечно, потом можно будет несколько раз посмотреть запись, но «прямой эфир» был предпочтительнее.

Наконец звук шагов стих, и спустя пару секунд раздался двоящийся — и, чего греха таить, страшный — голос.

«Кому кланяешься?! Кому молишься столько лет? Мне поклонись, мне!»

Я с трудом заставил себя остаться на месте. Эффектная блондинка, которая внезапно говорит нечеловеческим голосом и смотрит чёрными глазами. На репетициях это имело шокирующий эффект.

Дальше по плану должен был последовать «ритуал осквернения»: чёрная жижа с запахом серы брызнула бы по сторонам. На этом этапе внимание уже должно было быть полностью приковано к «бестии», и я решил всё же выглянуть из-за стены.

Но эффектного завершения не последовало. Как потом стало ясно из записей, которые показывали нам, «праведник» вышел из ступора и начал двигаться. Я же успел заметить только, как его рука начала что-то вытаскивать из-под плаща, а затем глаза мои резко ослепли из-за вспышки.

Упав на колени и закрыв лицо руками, я пытался проморгаться, но лучше не становилось. Мои просьбы о помощи перекрыл крик. Громкий и полный отчаяния, он отражался, двоился и чуть не заставил меня потерять сознание. Модулятор не позволял выдавать такое, кричала явно не Лина.

Официальная версия по сей день говорит об убийстве на религиозной почве и о спровоцированном психозе. Нас долго таскали на допросы, вменяя чуть ли не соучастие. Но отсутствие орудия, а также самого подозреваемого так ни к чему и не привело.

К счастью, отец одного из участников помог ему выбраться из-под следствия, что позволило и нам со временем доказать невиновность.

Недостаток улик также мешал расследованию. Прожжённый на лопатках старый плащ и тело девушки с отсечённой головой — всё. У записей же, видео прерывается как раз на моменте с предполагаемым убийством. Выгоревшие матрицы. После — только громкий крик, а затем обычные шумы.

Может ли случайно согрешить тот, кто не ведает зла? И что тогда уготовано подстрекателям...