Per Somnia — Тёмный Замок

Глава 1 - Через Лес

Глава 1 – Через Лес

Мужчина лет двадцати пяти на вид брёл по лесу, тихо бранясь на заходящее солнце. Красноватый свет медленно пропадал за верхушками деревьев, погружая лес во тьму. Мужчина оступился, слегка задев куст рябины, остановился и вздохнул. Прислонившись к ближайшему дереву, он тихо что-то прошептал и вытянул руку. Над ладонью вспыхнул слабый свет, будто загорелась небольшая лампочка.

Он сильнее закутался в длинную тёмную мантию, опустил руку чуть ниже, чтобы видеть то, что лежало под ногами, и двинулся в путь. Вид у него был усталый, но поступь вновь обрела твёрдость. Ещё странный шёпот и тело путника словно стало легче, мир расплывался вокруг, пока он двигался всё дальше через чащу, огибая густо растущие смешанные деревья.

Мужчина подпрыгнул, взмыв на несколько десятком метров вверх. С высоты лес казался плотной камуфляжной тканью – в свете заходящего солнца кроны деревьев разных видов были пятнами разных цветов, словно начинающий художник неумелой рукой оставил толстые мазки краски на холсте. От более светлых листьев берёз, до темнеющих дубовых, лес простирался на многие километры.

Прищурившись, мужчина заметил прореху в плотном строе деревьев:

- Есть. – только пробормотал он, и гравитация вернула его вниз.

С полчаса спустя, огибая все препятствия, некоторые поваленные деревья и редкие кустарники, он вышел к дороге.

- Четыре дня на поиски и вот я уже близок… - задумавшись, он высмотрел пустое от деревьев пространство, которые можно было назвать лишь просёлочной дорогой, да и то с натяжкой.

Следы колёс, определённо свежие, тут и там прерывались, будто прибитые большим молотком, а сама дорога была похожа на доску, по которой с праздным любопытством бил отцовскими инструментами ребёнок.

- Если бы не это странное поле... – снова вздохнул мужчина. Четыре дня назад он прибыл в эти края, зафиксировав необычные колебания эфирного плана. Воздействие такого рода могло бы вызвать либо что-то большое и мощное, либо что-то маленькое, но в большом количестве.

Что было бы предпочтительнее, он не знал. В любом случае, это станет либо материалом для его исследований, либо хорошим соперником, а затем всё равно материалом. Впрочем, пока эта вылазка не принесла никаких приятных эмоций. Он смог сузить круг поиска лишь до общего региона. Дальнейшее продвижение стало очень скучным и долгим исследованием окрестных лесов. Очевидно, регион был плохо исследован и до Разлома. То, что сейчас здесь не было поселений и каких-либо признаков цивилизации, лишь оправдывало возникшее внезапно возмущение эфирного плана. Как никак, Разлом любил подкидывать всякое туда, где никто не видит.

Возникшее поле вокруг мешало восприятию. Воздействие просто стало однородным и не поддавалось определению. Если бы оно было радиальным или вихревым, всё было бы намного проще; он обладал инструментами и пониманием для определения центра. Но то, что было просто излучением, казалось, исходящим из воздуха… Да, поиски продолжались.

Он двинулся вдоль дороги, сильнее закрывшись мантией. Медленно опускался туман, стелясь под ногами. Середина осени давала о себе знать. Серое небо днём сулило только дождь завтра.

С другой стороны, туман маскировал запах и немного шаги, которые и так почти не издавали звука, что всегда играло на руку. Если Разлом породил каких-то тварей, им будет тяжелее напасть. Не то, чтобы он кого-то из них боялся.

Так странник и продвигался вдоль дороги. «Зачем?» - мог бы спросить обыватель. Но любой маг бы сразу ощутил изменения: дорога явно отличалась от леса по степени воздействия. К тому же эти следы…

Солнце уже совсем село, а небо, затянутое тучами, едва светилось тусклым светом, отражённым от луны. С другой стороны, начали светиться деревья, растущие вдоль расчищенной от травы истоптанной колеи. Вот это уже было странно. Светящиеся деревья были нередки, но в этих широтах…

Мужчина приблизился к тускло освещённой синими прожилками берёзе. При приближении, вдохнув исходящий с ладони свет, собственное свечение березы угасло. Он покачал головой и развеял заклинание света. Дерево тут же ответило, проложив новые синеватые жилки по коре. Он положил руку на ствол и наклонился поближе.

- Обычная биолюминесценция… - мужчина наклонил голову в сторону и всмотрелся в чащу леса. Все деревья, растущие метрах в пяти от дороги, слабо светились. – Какая-то мутация? Почему же?

Свет был настолько слабым, что немудрено было не заметить его прошлыми ночами. К тому же луна после Разлома стала ярче. Хотя вернее было бы сказать, что небо и воздух стали чище.

Мужчина покачал головой и вернулся на дорогу, не зажигая света вновь. Древесного свечения было достаточно. Слабый ветер колыхал туман, поднявшийся до пояса, клубы водяного пара завивались причудливыми усиками узоров.

Внезапно он остановился и прислушался. Затем прилёг к земле и приложил ухо. Не выныривая из тумана, он двинулся к деревьям и скрылся за особенно толстым стволом дуба.

Тихий шёпот и даже тепло, излучаемое его телом, не смогло бы покинуть пределов сомкнувшейся мантии.

Медленно, какие-то звуки раздались с той же стороны, откуда явился мужчина. Скрип деревянных колёс и чьи-то шаги. Большие, грузные, будто слон – ныне вымершее животное – важно шествовал по утоптанной тропе.

Через пару секунд они показались: огромное существо двигалось по дороге и тянуло простую телегу на четырёх колёсах.

Мужчина присмотрелся:

- Голем? – едва слышно прошептал он.

Огромное существо, метров четырёх, шло на двух толстых ногах, которые были скорее колоннами. Полностью из чёрного камня. Тело было широким, но с урезанными областями в боках – предпочтение явно отдавалось грузоподъёмности, а не прочности. Голова была маленькой, шарообразной и без каких-либо черт лица, со светящимися фиолетовыми угольками глаз. Такого же цвета, будто от горения алюминия с йодом, из груди голема торчал фиолетовый кристалл, грубо огранённый – простой источник энергии и интеллекта – ядро.

Создание тащило телегу, такую же грубую, как и он сам – будто эстетика была чужда его создателю. А внутри телеги…

- Что это… - пробормотал мужчина, едва выглядывая из-за дерева. – Впервые вижу такую руду.

Большим нагромождением внутри телеги были сложены камни с фиолетово-синими прожилками. Куски руды светились и чем-то напоминали жилки на деревьях. Одновременно казалось, что ядро голема создано из такого же материала. И более того…

- Возмущение эфира! Эта руда создаёт поле. Теперь ясно. Прости, несчастное создание, ты не вернешься к хозяину. – мужчина всё понял и вышел из-за дерева. Мысленно вознеся молитву за неразумного голема – после Разлома никогда нельзя быть уверенным, когда искусственная жизнь станет настоящей – он тихо прошептал что-то в сторону каменного тягача.

Голем переставил ногу, но земля перед ней внезапно всколыхнулась, став полуметровым барьером, укреплённым тайной магией странника. Этого как раз хватило, чтобы голем, не успевший поменять центр тяжести, рухнул вперёд, обламывая ручку телеги. В то же мгновение мужчина оказался у него на спине и приложил руку к грубой породе. Камень под ней покрылся красными концентрическими кругами и треснул. Мужчина мгновенно сунул руку в ставшую мелкой крошкой грудь голема и достал оттуда фиолетовый кристалл, примерно с кулак размером. Кристалл походил на кварц, по крайней мере общим видом, но был непрозрачным.

Мужчина покачал головой:

- Не обязательно всегда атаковать в лоб. – Он осмотрел полученное ядро. – В прочем, этот голем не представлял угрозы в любом случае. Только почему ядро продолжает… Проклятье. Отчёт о прекращении работы. Надо спешить.

Мужчина достал из кармана небольшой мешок и стал быстро закидывать в него руду из телеги. Вскоре она опустела, а мешок не изменился в размере, как и не сильно прибавил в весе. Затем маг коснулся ядра и быстрыми импульсами энергии оборвал его работу. Осмотревшись, он двинулся дальше вдоль дороги.

Десять минут спустя кое-что произошло: теперь оттуда, куда двигался мужчина послышались звуки. Он снова сдвинулся к деревьям. Но в этот раз слишком поздно. По дороге мчались четыре голема-паука, высотой около метра. За ними следовал гуманоидный голем – около двух метров со стальными лезвиями вместо рук.

- Ну конечно они дадут паукам сканеры… - скривился мужчина и поднял руки в сторону прибывших.

На теле четырёхногих големов-пауков висел, постоянно вращаясь, какой-то прибор анализа, окидывая ближайшие несколько метров инфракрасной сеткой. Естественно, они шли настолько близко к деревьям, насколько могли.

Гуманоид вышел вперёд, окидывая мужчину взглядом единственного големического глаза простой конструкции.

- Ищешь на мне знаки отличия? – усмехнулся странник. Этот голем тоже был прост. Боевой тип, неспособный к анализу противника. Они могут только отличить своих от чужих при предъявлении ключа, которым может быть что угодно. Распространенная конструкция… среди магов. Такие не могут говорить или как-либо взаимодействовать. Скажем так: единственная опасность, которую могли представлять эти пятеро, заключалась в их всё ещё работающих ядрах, сигнализирующих об их работе или выходе из строя.

Гуманоид шагнул вперёд. Его грудь взорвалась веером осколков. Четыре шипа вылетели из земли, пробивая корпусы паукообразных.

Маг подошел к останкам големов и медленно извлёк из них ядра.

- Хуже, чем у большого. Но сделаны из того же материала. – спокойно сказал он, спрятав их в тот же мешок, предварительно отключив.

Позади послышались громкие звуки и скрип.

- Издеваетесь?

Мужчина шагнул в тень леса и отошёл от дороги.

Минуту спустя появились шестеро големов-пауков, два гуманоида и один тягач, с неизменной телегой руды.

- Там какая-то шахта? – задумался мужчина. – Может стоит пойти сначала туда?

Паукообразные медленно осмотрели останки своих собратьев. Затем произошло необычное. Они двинулись в разные стороны в лес.

- Что? У них же должна быть программа следования вдоль маршрута. – мужчина нахмурился. Ближайший к нему паукообразный вздрогнул и издал высокочастотный звук. К сожалению, от шипа, вылетевшего под ним, это не уберегло.

Мужчина резко пригнулся – лезвие гуманоида снесло дерево, ставшее укрытием.

Две земляные лозы опутали ноги голема и склонили гуманоида на колени. Мужчина резко двинулся из-за упавшего дерева и мощным ударом сокрушил грудь врага, в последний момент проворачивая кулак, сумев не задеть ядро. Как бы то ни было, они были созданы из неизвестного материала и были ценны сами по себе. Уклонившись влево от ещё одного удара, маг перехватил предплечье голема и резким ударом другой руки обломил его. Упавшее сверху лезвие соскользнуло по острию обломанной конечности. Резким движением мужчина просунул руку в крошащуюся грудь гуманоида и вырвал ещё один кристалл. Замершую в замахе руку он отклонил, разрубив подкравшегося сзади паукообразного.

Почувствовав движение, маг резко отпрыгнул в сторону. Мгновением после туда, где он стоял, влетел голем-тягач, разметав стволы окружающих деревьев и раздавив под собой двух паукообразных.

- Замечательно. Теперь и грузовые будут атаковать. – скривился мужчина и поднырнул под последовавший удар массивной руки. Он прыгнул голему за спину, одновременно проводя пальцами по всему телу тягача. Красные трещины расползлись по нему, обрушивая врага грудой камней.

- Их было больше. – нахмурился мужчина.

И их действительно было больше. Точнее, оказалось больше. Как только маг вышел на дорогу и забрал ещё руды из второй телеги, с обоих концов дороги прибыло подкрепление. Множество паукообразных и гуманоидных големов сопровождали двух шестиметровых колоссов. По гигантам проходили синеватые светящиеся жилы, а фиолетовые кристаллы на груди прямо сверкали.

Колоссы сорвались с места. За ними побежали гуманоиды. Мужчина присел и развёл руки: на пути големов поднялась земля, заставив одного колосса споткнуться. Второй своим массивным телом снёс преграду и продолжил путь. Мужчина приготовился, застыв на месте. Колос поднял трёхпалый кулак и обрушил его на интервента. Странник вытянул руку назад и сам резко двинулся вперёд, избегая удара. Невидимые силовые путы, вылетевшие из руки, обернулись вокруг двух подоспевших гуманоидов и подвели их под удар. Пока колос поднимал руку, по нему уже разошлись красные концентрические кольца, дробя массивное тело. На удивление, синие жилы вспыхнули противодействием рассеивая часть энергии заклинания. Мужчина ухмыльнулся протянул руку, обхватывая ядро в груди. Пальцы проникли сквозь слегка рыхлый камень, захватывая кристалл. В последней попытке голем поднял руку в мощном ударе. Маг подставил предплечье, слегка проворачивая его, чтобы тяжёлые кулак прошёл мимо. Затем он подпрыгнул, всё ещё сжимая кристалл, и ногой оттолкнулся от плеча колосса, одновременно вырывая ядро из груди и отделяя огромную руку от тела голема. Два мощных потока воздуха всколыхнулись за спиной голема, сдавливая вместе двух гуманоидов. Шестиметровое тело, завалившееся назад, похоронило их под собой.

Шестеро пауков уже были рядом, прыгая на мага, скорее стараясь задержать его и придавить весом, чем нанести раны. Он обхватил ногу одного и перекинул его на второго. Тут же последовали несколько ударов, от которых он уклонился. Мужчина тихо прошептал что-то и его тело окутал оранжевый дым. С возросшими силами он просто сжал тела нескольких паукообразных, вырывая из них ядра. Сверху упал мощный кулак второго колосса, едва не задевший мантию странника. От развернулся и подпрыгнул, ударяя по руке голема, мгновенно покрывшейся красными трещинами и рассыпавшейся.

- Чёрт. – теперь уже со злобой выругался маг, попутно вырывая ядра из двух пауков. С двух концов дороги собирались ещё големы.

Мужчина хмыкнул и скачками отступил в лес. С тихим шёпотом вокруг подули ветра, подняв листву и вместе с ней капюшон мантии, открывший растрёпанные каштановые волосы и острый подбородок; вместе с тем, тело его стало легче. Быстро двигаясь меж деревьев и часто меняя маршрут, он отдалился от дороги на несколько километров.

- Если бы только не отдал все силы на полёт… Хотя, неизвестно, сколько их там собралось. – парень задумался и покачал головой.

Сначала стоило изучить собранные образцы. Он продолжил отдаляться от маршрута големов, отойдя ещё на десяток километров. Вскоре, когда нашёл подходящий дуб, широко раскинувший ветви, он снова что-то тихо сказал в сторону дерева.

Могучие ветви содрогнулись и у самой верхушки скрутились в небольшую площадку.

- Снизу незаметно, к тому же их сканеры не достанут. – одобрительно кивнул маг и подпрыгнул вверх. Ухватившись за ветви, он быстро подтянулся и сел на подготовленном помосте. Места едва ли было на квадратный метр, хотя, такому как он, большего было и не нужно.

Он сел, подобрав под себя ноги, и провёл рукой по ветвям и стволу. Дерево было старым – кора казалась плотной и сухой, с многочисленными прожилками и рытвинами, появляющимися по мере роста. На ней удобно примостился слой мха, покрыв часть дерева. Пятна яркого зелёного мха, похожего на маленькие ёлочки, соседствовали с бледным зеленоватым лишайником.

- Хилокомиум и эверния… - припомнил он, рассматривая прожилки на коре.

Дерево не ответило, лишь пошумев листьями. Все они были однородного желтоватого оттенка – дуб обещал мягкую снежную зиму.

Маг достал из своего мешочка вырванные из големов ядра. Те уже не волновали поле, явно выведенные из строя импульсом силы, энергичной встряской или же любым другим воздействием, обрушившимся на них за последний час.

Странник погрузил свой разум в ядро. Единственной защитой, которая в нём нашлась, была сама спутанность и неэффективность схемы работы. Недовольство мага возросло – если использовать такой подход, то конечно големы будут неэффективны. И, что хуже, их будет много. Простота схем разочаровывала, но не она интересовала его. Быстро добравшись до сути, он осмотрел сердцевину ядра – теперь ясно, что это принадлежало гуманоиду – и скопировал волну работы.

Настроившись на неё, он мог бы взломать големов, не вступая в бой – немыслимый подвиг, о котором могли грезить лишь единицы, последние таланты этого затухающего мира.

Так же быстро были взломаны и прочие ядра. Что-то внутри подсказывало страннику, что новых видов не будет.

Соответственно простоте внутренних схем, все ядра были децентрализованы. Иными словами, на источник через них выйти не получится.

- Но одна идея всё же есть… - хищно улыбнулся маг. - …на случай, если другого выбора не будет…

Он внес несколько коррективов во внутреннюю работу ядра и сплавил его с несколькими другими. Каждое было выполнено из одного и того же материала, взаимодействующего самого с собой и вызывающим колебание эфирного плана.

После осмотра руды стало ясно, что кристаллы для ядер были добыты из неё. Впрочем, та чистота, которую везли двое тягачей, была явна недостаточной для создания даже простого ядра. Для них материалы явно добывали где-то ещё.

Мужчина прислушался к своему дыханию и шелесту листьев на ветру. Несколько из них сорвались порывом и упали. Удивительная безжизненность леса скрашивалась бегущими по небу облаками, которые переливались лунным светом.

- Хорошая погода… - пробормотал мужчина и лег на спину, поджав ноги. Мантия накрыла его целиком, скрыв в пологе леса.

***

Час спустя он очнулся. Ночь только набирала обороты. Мужчина торопливо задрал рукав и уставился на мудрёные наручные часы. Те мерно защёлкали, как только покинули укрытие мантии.

- Достаточно. – он поднялся, осмотрел себя, проверил, закреплено ли снаряжение, и побежал.

Обратный путь до дороги был быстрее, особенно когда не приходилось петлять, спасаясь от преследования. Свет он призывать не стал, как в целях экономии сил, так и для лучшей маскировки.

Выйдя вскоре к грунтовой дороге, он остановился. Было даже немного странно, что она почти не петляла – будто деревья сами сдвинулись и открыли путь.

- В этот раз в другую сторону. – привычка говорить с самим собой появилась у него произвольно. За долгие годы это просто стало его неотъемлемой частью, для того ли, чтобы не сойти с ума в одиночестве походов, или же от желания услышать умного человека, ему самому было неведомо.

Маг двинулся вдоль дороги, метрах в тридцати от неё, ориентируясь на сине-сиреневый свет деревьев, в сторону, откуда явился первый голем.

За полтора часа, что он потратил на дорогу, ещё три появились с того края, везя с собой по такой же гружёной рудой телеге. Помимо них, два тягача, уже с пустыми телегами, двигались в одном с магом направлении. Отличался от них только отряд из трёх гуманоидов и пяти паукообразных, прошествовавший мимо лишь с одним ящиком. Излучение из него было слегка мощнее, чем от обычной руды – материал вполне мог сгодиться на низкокачественные ядра.

Наконец, показалось место назначения. Это была небольшая деревня на десять срубов, будто наспех сколоченных из подвернувшихся материалов, но так и оставленных без изменения на продолжительное время.

Это уже было неожиданно. Пауки должны были добывать руду. Если не они, то…

Странник пробрался ближе. Вокруг деревни деревья были спилены, что в прочем не сильно мешало осмотру: от домов до леса было метров десять. Света в окнах не было, шёл третий час ночи. Дым из труб тоже не шёл, это было страннее. Однако худшее из всего – гулкая какофония отдалённого лязга и скрежета.

Странник обратил взор дальше – от деревни, на километр в лес была чистая от деревьев зона, а дальше…

Чинно по такой же истоптанной тропе прошёл голем с телегой. Противный скрип деревянных колёс почти нарушил спокойствие мага. Почти.

Он тяжело вздохнул и двинулся дальше. Посреди смешанного леса, вдали от какой-либо цивилизации красовался огромный карьер. Внутри два десятка человек – мужчины и женщины, все болезненного вида и с остекленевшим взглядом, махали кирками, отколупывая кусок за куском светящейся руды.

- Откуда здесь вообще люди? – праздно поинтересовался маг, ни к кому конкретно не обращаясь. Он затаился среди деревьев и стал наблюдать.

***

Ничего не происходило. Жители деревни с ничего не выражающими лицами безвольно двигались по карьеру, продолжая махать кирками. Их серые льняные одежды казались неподходящими ночному холоду, казалось, стремившемуся к нулю. Десяток паукообразных големов периодически обходили карьер и было неясно, почему они сами не занимаются добычей.

Дикие ветра в небе раздули облака и молочный свет луны ополоснул окрестности. Вместе с тем туман поднялся выше и вот уже всё, что было дальше пятидесяти метров, казалось замыленным и непонятным.

- Больше тут делать нечего. – Маг выбрался из укрытия среди кустов и по широкой дуге стал обходить карьер и поселение. Начало пути – шахту – он увидел. Теперь следовало осмотреть то, что ждало в конце.

Ориентируясь на приблизительное понимание маршрута, странник углубился в лес и быстро покрыл весь прошлый путь, затем снова вышел к дороге. Теперь он замедлился, пробираясь дальше. Немного погодя показались груды камней, сваленных с обеих сторон колеи – уничтоженные в прошлой битве големы.

Мужчина лишь бросил на останки взгляд и двинулся дальше. Иногда по дороге шествовали несколько големов, и он уже престал обращать на них внимание. Когда те скрывались в тумане, всё вновь погружалось в тишину, и лишь где-то над головой шелестели листья и скрипели верхушки деревьев, раскачиваемые ветром.

Затем к дороге слева присоединилась ещё одна.

- Два карьера? – понимающе кивнул мужчина.

Через полчаса неспешного бега по лесу, показалась ещё одна дорога. Теперь уже справа. Странник остановился и нахмурил тонкие, но густые брови.

- Как?.. Я же пришёл оттуда. За четыре дня не заметить этого пути… - что-то явно было нечисто. Если энергии Разлома зверствовали в этих местах, стоило стать ещё на пункт осторожнее. С прошлого попадания в пространственное искажение он поклялся никогда больше такого не испытывать.

Маг откинул край мантии и достал из кармана жилета небольшую куклу, сотканную из брезента и набитую ворсом. Две неподходящие друг другу пуговицы глаз, пришитые к голове поделки, подчёркивали несуразность вещицы. Он надавил на лоб куклы безымянным пальцем и канцелярская кнопка, скрытая внутри, выбила из него каплю крови. Размазав красно-фиолетовую каплю по животу куклы сверху вниз, он что-то прошептал и спрятал её обратно в карман.

Время подбиралось к пяти. Небо, вновь затянувшееся тучами, стало сереть. С момента прошлого соединения путей, к центральной дороге добавились ещё шесть. Число рыскающих вокруг големов давно перевалило за сотню. Некоторые стали подозрительно близко держаться к деревьям.

И тогда показался он. Будто из ничего в небо устремились несколько массивных башен, как попытка дотянуться до бога, отказавшегося от этого мира. Они казались огромными даже с расстояния в несколько километров. Маг опешил, но забрался на ближайшее высокое дерево и пригляделся.

Башни были лишь частью огромного сооружения. Нагромождения переходов, высоких стен с бойницами и расположившихся невпопад зданий из чёрного камня образовали целый дворец. По нескольким башням струились синие и голубые светящиеся жилы. Некоторые строения отсылались к готике, другие к раннему средневековью, многочисленные изваяния украшали крыши и своды замка. При беглом осмотре они походили на известных горгулий или львов, но чем больше маг вглядывался, тем больше понимал, что их пропорции и линии тел смешиваются, образуя не воспринимаемую мозгом чепуху.

- Порождения разлома. Я, безусловно, должен отступить, однако… - маг присмотрелся. По широкой утоптанной дороге, двигались десятки тягачей, свозя к замку всю руду, добытую порабощёнными деревнями. – Мне нужны эти материалы. К тому же это возмущение эфирного плана…

На таком расстоянии замок казался источником постоянных вибраций, не поддающихся обычным чувствам. Странник двинулся через лес к замку.

Вокруг испорченного монумента сгрудились, словно толпа попрошаек в трущобах, около пятидесяти таких же деревянных халуп, которые были около шахт. Естественно, рядом обнаружилось три карьера.

Потустороннее строение вырастало прямо из земли, вернее из огромной скалы, возвышаясь над окружением. Чёрный камень медленно поднимался сероватыми и тёмными слоями. Вязь пульсирующих фиолетовых жил начиналась где-то с того же места фундамента. Когда цельный камень стал переходить в резные блоки замка, было неясно.

Утро наступало на пятки, тучи всё светлели. Где-то за ними, далеко на востоке должно было подниматься солнце. Спорный момент, учитывая пространственные искажения. Эта часть реальности вполне могла быть изолирована от основного мира. Со времён Разлома это перестало быть редкостью.

Промозглый ветер всколыхнул листву и покрытые иголками ветви. Маг и сам не заметил, как смешанный лиственный лес стал перетекать в плотные нагромождения сосен, елей и кедров. Хотя бы эти природные гиганты не начали светиться – либо выработали иммунитет, либо странные законы этого места не подразумевали изменения здесь.

Ночной туман понемногу отступал, утренний почему-то не спешил появляться. Вскоре видимость будет достаточной даже для обычного человека. Если бы такие, конечно, могли пережить нахождение в таком месте.

Что-то подсказывало, что стоит поторопиться. Но что? Големы и так смогут всё видеть даже в темноте, так что ночная мгла не станет надёжным прикрытием. Тем более, что их тут так много.

Люди? Спасать их не имело смысла. Конечно, с виду это были вполне обычные мужчины и женщины. Они и сейчас продолжали таскать с места на место чёрные камни с кусочками драгоценной руды. В этом месте она была куда как качественнее. Но маг чувствовал – внутри этих людей едва теплилась жизнь. Их души были как затушенные угли; шипели остатками тепла, растрескиваясь от его медленного угасания. Почти пустые оболочки. И это уже с поправкой на то, что они – не просто очередное порождение Разлома.

Значит им двигало чутьё. Старый друг. И старый враг одновременно. Сколько раз оно загоняло его в такие дыры, из которых никто бы не понадеялся выбраться. Но куда больше он припоминал случаев, когда такие импульсивные решения спасали от участи, даже более страшной, чем смерть.

Изнутри замка вырвался эфирный импульс, возмутивший план. Слабое розоватое поле разошлось в стороны, мгновенно резонируя и с големами, и с карьерами, казалось, вспыхнувшими на несколько сотен люмен ярче прошлого статичного сияния.

- Долго думал. – цокнул парень, откидывая край мантии. В сокрытии необходимость исчезла. Толпы големов уже устремились к его местоположению. Он качнулся на ветке кедра, которую занял. Неистовая толпа каменных изваяний почти расталкивала друг друга, силясь оказаться ещё чуть ближе к нему. Пара неудачливых рабов сложилась под толстыми ногами тягачей. Маг натянул до носа потёртый шерстяной шарф, тонкий, в серо-чёрную полоску. – Раз вы настаиваете…

Странник вытащил срощенный кристалл из ядер големов. Волна работы – у всех одна и та же. Внутреннее устройство – невыразимая мешанина слабо эффективных компонентов, конфликтующих друг с другом. Эти ядра могли поддерживать работоспособность только от того, что созданы были из этого таинственного фиолетового минерала, так возмущающего эфирный план, что он заметил воздействие почти в пяти тысячах километров.

- А значит угроза у такой толпы бездушных машин… - парень широко улыбнулся под шарфом, вкладывая частичку силы души в перенастроенное мульти ядро. - …нулевая.

Массивный кристалл завибрировал в его руках, пока трещины расчерчивали его бугристую поверхность. Заготовленная руническая схема внутри наложилась сама на себя, дублируясь, разрастаясь как паразитическая грибница. Тысячи неэффективных линий, оставшихся от прошлых схем объединённых ядер сгорели. Их странные узоры стёрлись. Такая сложность была ничем перед его знаниями. Кристалл сам по себе огранялся, пока лишние части осыпались, и в руке у странника не осталась правильная пирамида.

Импульс. От обновлённого мульти ядра волной разошлась розоватая сфера, покрыв пару сотен метров. Все каменные изваяния замерли. Пара по инерции врезалась друг в друга, спотыкаясь и даже раскалываясь, когда тягачи падали на куда менее прочных пауков.

- Ну давай. Теперь твой выход. – заговорил маг с вызовом, указав пальцем в сторону тёмного замка. На его единственной замшевой перчатке замерцал орнамент рунной вязи. Вторая была утеряна уже… давненько, так что этой он дорожил.

Големы замерли едва ли пару секунд назад, но реакция уже последовала. Из замка донёсся глухой рокот. Пара чёрных угловатых башен, будто бы разорвавших покатые, украшенные черепицей крыши, затряслась. На самой высокой разошёлся конус верха, как распустившийся цветок. На крышу выбралась тёмная фигура. Противник был невелик: едва ли двух метров, явный гуманоид, с широкими плечами. Тело скрывала похоже истлевшая накидка с чёрным капюшоном, полностью скрывавшим лицо, если положить, что оно под ним было.

Выглядело слабовато – Разлом был вполне в силах, да и очень даже любил создавать чудовищ невообразимых размеров, начиная габаритами сарая и заканчивая той тварью, которая пыталась пробиться через трещину в реальности пару десятилетий назад. Хотя полного её тела увидеть не вышло, даже один жёлтый глаз, насыщенный яростью, болью и, по большей части, голодом, размером с добротную яхту, производил впечатление.

Монстр взревел, подняв руки – толстые конечности были обмотаны похожей истлевшей тканью, четыре серых пальца на каждой указали на мага. Волна силы поднялась по замку, вливаясь в тело гуманоида, и два луча густой сиреневой плазмы со скоростью пули пронеслись по небу, снося верхушку кедра.

Слишком медленно, чтобы навредить противнику такого калибра – в синей вспышке маг появился сбоку от башни и с порывом ветра шагнул на разошедшуюся крышу.

Хозяин замка заволновался, разгневанное клокотание, переходящее в рык, прозвучало из-под накидки.

Кулак странника, поднятый в размашистом ударе, напоролся на сотканный из розоватой дымки барьер. Препятствие затрещало и с хрустом прогнулось. Кулак соприкоснулся с грудью гуманоида и сбросил того с башни.

Существо задёргало руками, по его команде из воздуха соткались розоватые шипы и полетели к магу. Теперь уже ему пришлось защищаться, выставляя барьеры. Пусть маги никогда не славились силой тела или стойкостью, в восстановлении энергии им не было равных. Дать отдохнуть такому противнику стало бы вашей последней ошибкой.

Многомерный барьер развернулся вокруг тела странника, шипы лишь подбрасывали его в воздух при столкновении. Гуманоид, напротив, летел к земле.

Наконец шипы перестали бить по барьеру, маг выровнялся и глянул на тварь разлома. Тот проворно двинулся к стене замка и прикоснулся к ней, впитывая волну фиолетового света, импульсом разошедшуюся от чёрного камня.

- Значит, сидишь посреди леса и жрёшь руду Разлома? Ты не первый, кто додумался до такого. – пробормотал маг и полетел к монстру. Телепорт использовать больше не стоило – противник тоже мог быстро восстанавливать ресурсы.

Странник рухнул на землю как метеор, разошедшаяся ударная волна злобно заскребла по воздвигнутой стене фиолетовой дымки. Хозяин замка вскинул вверх раскрытую ладонь, поднимая пласт почвы. Тот задрожал и осветился десятком красных концентрических колец, обрушиваясь крошкой и щебнем.

Кулак мага вылетел из облака пыли и с гулким ударом отправил гуманоида прочь – в сборище каменных изваяний. Маг перебрал воздух пальцами второй руки, из земли потянулись жгуты из камня и корни, опутывая врага.

Тот озлобленно зарычал, на его коже загорелся розоватый огонь. Сотня щупалец из чёрного камня вытянулись из стены замка, со свистом рассекая воздух, и обмотали мага до шеи.

Парень обиженно нахмурился, чёрные нити разом заискрили и осыпались прахом. Но монстра было не остановить. Резким движением ладони он выпустил волну фиолетового тумана, порывом пронесшуюся сквозь нестройные ряды големов. Каменные звери заскрипели и задрожали, ядра в их телах завибрировали с новой силой. Тёмная армия развернулась и уставилась на мага. С грохотом, сотни серых пауков, тягачей и остроруких гуманоидов повалили в бой, огибая своего повелителя. Надменная тварь одним прыжком подлетела на пару десятков метров и заползла на крышу, приготовившись поддерживать армию издалека.

Впервые за бой маг удивился. Однако растерянности места не нашлось. Он вытянул из нагрудного кармана пару-тройку кварцевых бусин и метнул их в толпу. В месте, куда падали мутноватые белёсые камешки, взрывался лёд, огромная ледяная роза вырастала из земли, выпуская шипастые лозы. Ближайших големов заковало в лёд и погребло под слоем выцветшего снега. Собратья их не остановились и попёрли напролом, раскалывая и ледяные цветы, и неудачливые ледяные скульптуры.

Их оставалось ещё много. Сотни, если не тысяча. И из леса, со стороны дороги, выбирались новые и новые, остатки, смотрители деревень, потерянные в лесах, собранные по зову товарищей и хозяина.

Маг тремя долгими прыжками отскочил подальше. Туда, где он стоял, врезались потоки яркой плазмы, не сулящей ничего хорошего. Хозяин замка с крыши из чёрной черепицы уставился провалом лица на странника. Месть и ненависть плотными потоками скатывалась с его истёртой мантии.

Маг цокнул, достал из кармана мантии кристальную пирамиду и влил в неё ещё немного силы души. Розовый импульс разошёлся из устройства и врезался в стену фиолетового тумана, обнимающего големов за плечи и лапы. Будто чистой проточной водой плеснули на вспененный волнами илистый берег. Големы заскрипели и замерли, попадали друг на друга. Зацепились нестойкими ногами за канавы, свалились за край карьера, покатясь вглубь, как камни, сброшенные с обрыва.

Монстр на крыше заревел в невыразимой ярости. Весь замок завибрировал, вторя его зову. Чёрные стены зашатались, скульптурные твари потянулись из бойниц, скребя когтями по пылающему фиолетовым огнём тёмному камню.

На мага, как водопад ледяной, только что собранной с тающей шапки горы воды, обрушилось давление, прибивающие вниз. Големы вновь задрожали и двинулись, загораясь один за другим, пока розоватые вены расползались по их твёрдым телам. Испещрённые дефектами маленькие ядра существ засияли ярко, как факелы; всё вокруг замка осветилось неземным светом.

Расталкивая более проворных собратьев, шестиметровый тягач пробился к согнувшемуся магу и мощным ударом толстой руки отправил того в полёт к стене.

Странник очнулся через мгновение и мотнул головой, сплюнув немного крови. Големы уже собирались вокруг, а по крыше двигался хозяин замка, взмахивая руками. Маг отпрыгнул от стены. Бессчётные чёрные шипы вылетели из неё, пробивая всё вокруг и нескольких големов.

Следом полились розоватые лучи и прозрачные шипы, раскалывающие землю. Где-то в небе загрохотало. С тихим шлепком на мантию странника упала первая капля. За ней вскоре последовали тысячи её друзей, и ливень разгорелся, отбивая чечётку по крыше замка, похлопывая черепицу и щекоча големов.

Маг рванулся вверх, пока не оказался перед лицом удивлённого хозяина замка. Даже вблизи чёрный провал на месте лица не просматривался. Ни глаз, ни очертаний лица не было видно у паникующего монстра.

Так дальше продолжаться не могло – долгие поиски и трата силы души на полёт в итоге привели мага к сражению с армией. Главный противник хоть и был неопытен в бою, постоянно прикрывался подручными, а краткий размен ударами показал, что прочности ему было не занимать. В третий раз остановить големов пирамида уже не могла, но на кое-что всё же была пригодна.

Маг мгновенно провернулся и снёс монстра с крыши ударом ноги. Тот вновь был удивлён, но всё так же не слишком пострадал от удара, способного прорвать слой стали.

Хозяин замка упал в гущу своих големов, одобрительно загудевших при его приближении. Их маленькие ядра горели, усиливая тела, быстро истощаясь.

- Ты знал, почему элементы питания принято защищать от вторжения? – с ухмылкой пробормотал странник, вытаскивая треснувшую, но по-прежнему работающую кристальную пирамиду.

Огранённый кристалл потускнел, выпуская одну за другой волны фиолетовых вспышек. Они обволакивали тела големов, заставляя их ядра разгораться ярче. Существа замирали и сотрясались, их энергетические вены пульсировали, будто скрытое сердце неистово разгоняло кровь.

Гуманоид в толпе големов вытянул руки, окутавшиеся потоками плазмы. Продолжающийся ливень шипел, опадая на его тело. Тонкие ручейки стекали по черепице, по водостокам во ртах странных монстров, насаженных по выступам башен тёмного замка.

И грянул гром.

Длинная тень странника протянулась, упав на хозяина замка. И затем големы потухли. Будто вся их сила втянулась обратно в посеревшие ядра.

Взрыв сверхновой разразился у стен замка. Хитрые потоки фиолетового огня хлестали вокруг, облизывали стены и башни. Ели у границы леса подняли лапы, сдаваясь силе взрыва. Высоченные кедры сложились один за другим. И лишь замок остался на месте, сотрясаясь.

Как вспыхнуло, так и затихло розовое зарево. Осветившиеся серые тучи остались на месте, остановившийся ливень продолжился.

Маг ухмыльнулся, стоя на крыше, и снял барьер.

Он окинул взглядом образовавшийся кратер и дымящиеся осколки големов. Попытался найти тело хозяина замка.

Вдруг на душе у него похолодело. Импульс силы разошёлся из ближайшей башни. Тёмные провалы окон осветились розовым. По чёрному камню протянулись бурлящие вены. Импульс затих, а затем раздался вновь. И ещё раз. И ещё. Раз за разом.

Странник проклял свою удачу, Разлом и всё это путешествие.

Барьеры один за другим покрывали его кожу, а он бежал прочь от башни. Едва ли он продвинулся на тридцать метров, свет потух. Волна жара обрушилась на тело мага, сдувая его. Ноги пронзило болью.

Ливень остановился, а всё вокруг высохло, облака разошлись.

Маг успел проклясть этот мир ещё раз. Барьеры сползли с его тела.

Несуразная кукла из грубой ткани в кармане мантии покрутила головой и сорвала с неё две разноцветные пуговицы.

Мир обратился светом.

Глава 2 – Долгая Дорога

Глава 2 – Долгая Дорога

Сознание возвращалось медленно.

Как ложка, которая слишком глубоко забралась в мёд и застряла, медленно поддающаяся воле держателя. Как падающие снежинки в безветренную погоду, часами кружащиеся среди облаков, прежде чем упасть и вернуться на землю.

Проходили часы, пока он медленно просыпался, но в итоге это случилось. Последнее волевое усилие, и маг открыл глаза. Стеклянная дверь распахнулась и выплеснула его и сотню литров зеленоватой жижи, изощрённого питательного физраствора. Вместе с ней он упал на оцинкованные стальные плиты. Наклонный пол учтиво указал спасительной жидкости путь к сливу, а решётка в полу добродушно отдала всё вылившееся жадному углублению. С журчанием, последние остатки втянулись в чрево канализации.

Маг отдал себе должное. Хотя он чувствовал подступающий холод, вставать сразу он не стал. Сначала подвигал ногами и руками, проверяя работоспособность и тех, и других. Затем дал улечься скачущему изображению. В итоге головокружение прошло, как и много раз до этого. Он поднялся и оглядел комнату.

Лазарет в его лаборатории был практичным – один металлический стол, пригодный как к разделке людей и животных, так и к проведению операций, висящие над ним манипуляторы и куча медицинского оборудования, сотни крючков на стенах, с навешанным халатами и инструментами, капсула стазиса, могущая обратить вспять почти любые нелетальные повреждения и десяток экранов на стене.

Он прислонился к капсуле, проведя рукой по латунным вставкам, затем смахнул с лица капли физраствора. Подумав, скинул плащ, шарф, промокшую льняную рубаху с вплетёнными серебряными нитями, и всё остальное. Затем пошёл к нише в стене с торчащим шлангом душа.

Горячая вода полилась, благостно смывая и раствор, и подбирающееся разочарование: всё долгое путешествие оказалось просто провалом. Из-за возмущения эфира установить круг телепортации там было невозможно, да и не думал он, что натолкнётся на армию големов и тварь разлома, питающуюся рудой. Теперь придётся вновь преодолеть весь путь, ведь после взрыва…

Маг нахмурился и присел. Одна нога до колена была явно светлее, чем кожа выше. Ступня другой казалась тоже слишком белой. Тут и там на кожа виднелись белые пятна. Молясь, чтобы это была только содранная кожа, маг выбрался из душа на слабый холодный свет светодиодных ламп лазарета, и двинулся по такому же оцинкованному коридору вглубь лаборатории.

Главный зал встретил как обычно приветливо. Тёмное дерево на стенах и светлый паркетный пол сверкали чистотой – големы каждые три дня убирали всю лабораторию. Три дивана ожидали, когда на них уже усядутся, и закинут ноги на широкий кофейный столик. Датчик движения среагировал как надо, яркий тёплый свет полился с массивной люстры, висящей в метре от потолка, освещая зал и винтовую лестницу ко второму этажу.

Маг прошёл по ворсистому ковру мимо всех проходов круглой комнаты и двинулся прямо в центр управления. Недлинный коридор окончился раздвижной железной дверью. Он сверкнул проявлением энергии души, и дверь открылась, встречая хозяина.

Кабинет не изменился. Мягкое кресло, такой же приятный паркетный пол с ковром. Экраны на стенах, массивный дубовый стол… с огромным слоем пыли. Пожалуй, стол был одним из немногих мест, которые запрещалось трогать уборщикам.

Маг оскалился, подошёл к столу, провёл по нему пальцем, оставляя след. Под слоем пыли оказались документы, которые он просматривал до отправления. Он упал в кресло и приложил ладонь ко лбу.

- Моника? – сказал он.

Из ниши в стене вышел андрогинный голем, замигавший синеватым светом. Рта у него не было, лишь пара динамиков в подбородке, вместо волос свисали многочисленные кабели, тонкие руки и ноги выдавали в големе скорее помощника в делах и исследованиях, а не рабочего. Два заострённых глаза придавали голему хитрый вид.

- Моника, какой сейчас год? – без надежды спросил маг.

- Двести сорок девятый. – раздался мягкий голос.

- Я что, пролежал в капсуле стазиса двенадцать лет? – негодующе обратился он к голему.

- Вы телепортировались в лазарет с многочисленными повреждениями, поэтому были помещены в капсулу для восстановления.

- И что, нельзя было позвать какого-нибудь врача?! – процедил маг, хлопнув по столу. – Зачем ты положила меня на полный цикл регенерации?!

- Последнее доверенное лицо, которому вы дали доступ в лазарет, погибло в двести тридцать первом году. – спокойно ответила Моника. – Вы считаете, что остальные не должны иметь к вам доступ, пока вы без сознания.

Маг застонал, откинувшись в кресле.

- Тогда принеси мне халат, пожалуйста. И завари чай, с облепихой. И… протри этот проклятый стол. Мне надо отдохнуть…

***

День спустя маг оказался перед массивной двойной железной дверью. Привычно приложил руку к ней, и старый механизм задрожал, открывая проход. За дверью лежала пустая искусственная пещера, уходящая вниз. Где-то в её конце виднелся свет.

Маг в последний раз проверил очищенный плащ, многочисленные карманы, подсумки, оценил новые кожаные ботинки. Затем обернулся, кивнул стоящему в глубине комплекса голему, и шагнул в пещеру. Толстая дверь задрожала и закрылась.

Он чуть плотнее затянул шарф, чтобы тот лучше облегал горло, и пошёл к выходу. Пещера оканчивалась плотным нагромождением разных лиан; дикий виноград переплетался с плющом и хмелем. И то, и другое, и третье пожухло, сбросило листья, висело суховатыми волокнами.

Парень сдвинул всё в сторону и выглянул наружу. Вход лежал в паре десятков метров над землёй, вырезанный в отвесной скале, выбивающейся из желтеющего леса. Казалось, за эти годы ничего вокруг не изменилось.

Небо затянулось тучами, прохладный влажный ветер покачивал листву. Маг поднялся в воздух над лесом и завис в небе. Быстро определил направление и полетел. Казалось, возмущение эфира только выросло.

- Если оно не умерло в первом взрыве, - размышлял маг, - его добил второй… Есть риск, что кто-то доберётся туда раньше меня, но непроходимые леса остановят любого человека, а маги низких рангов не смогут пройти дальше.

Он держался невысоко. Буйный ветер гнал плотные облака по небу, смешивая серые узоры с проблесками небесной синевы. Край неба вдалеке рдел, близился вечер.

Маг наложил перед собой пару барьеров и стал ускоряться.

***

Лес сменился обширными степями. Странник продолжал своё одинокое путешествие. Изредка ему встречались стаи перелётных птиц, спасающихся бегством от наступающих холодов.

Несколько раз он замечал города. Небольшие, но каждый стремился обложить себя как можно большим количеством полей.

Золотые ковры пшеницы растягивались на километры, голые рощи сменяли друг друга. Старые дороги сверху казались тёмной паутиной, насильно объединяющей все поселения. От большого города, и крупного села, до маленькой деревушки на пару улиц, засевшей у реки как липкая лягушка, все были связаны этими обязывающими нитями.

Даже если древний асфальт давно крошился, а из трещин сквозь него пробивалась трава и корни, он всё равно был цепью, на которой все держали друг друга.

По обеим сторонам от чёрных артерий жизни тянулись жухлые степи. Заросли полыни и ковыля соревновались за первенство друг с другом. Сизые островки невнятной формы переплетались с грязно-жёлтыми полосами, колышущимися на ветру.

На редких свободных местах ютились одинокие нагромождения отмерших мрачно-фиолетовых тюльпанов, готовящихся к зиме, полевицы и мышиного горошка. На особо богатых местах восседал горделиво лисохвост – подходи и собирай выцветший травостой. Если и были на этих равнинах цветы, то давно они уступили места более стойким сорнякам, стушевались и спрятались в луковицы до лучших времён.

Степи тянулись одна за другой, поселений становилось всё меньше. Дикие стада сайгаков кочевали в поисках лучшей жизни. А ветер всё продолжал гнать по небу давящую пелену, скрывая солнце, но не давая дождю разразиться и напоить сохнущую землю.

Вместе с тем через степи тянулись вереницы линий электропередач. Древние истуканы, ржавеющие пережитки прошлого стройными рядами дробили степи и поля, передавая из рук в руки чёрные нити, облюбованные птицами. По ним давно не тёк ток, но каждая вышка с честью выполняла долг, годами сопротивляясь ветру и коррозии.

Их были сотни и тысячи, согнанные в бескрайние равнины ласковой рукой Разлома. Рыболовные сети проводов стягивались в десятках метров над землёй, перекрывая друг друга и путаясь между собой, мешая пролетать, оставляя лишь узкий промежуток между нагромождением металлических выступов и диким ветров в вышине.

Особенно опасны были вышки в Землях Тумана – обширной территории, в которой годами, не опускаясь, клубился туман. Оттого особенно опасны были Земли Тумана для магов. Чувства гасли, а зрение подводило. На периферии, казалось, постоянно что-то двигалось, перебегало в тумане. Неизвестность пряталась в дымке, завывала и щёлкала, дожидаясь ночи, тянула пальцы, когти и скрюченные многообразия конечностей к шее любого входящего. Треск и писк сменялись сдавленным стонами, а затем всё затихало, но лишь для того, чтобы вновь обрушиться на любого, кто обретёт каплю смелости для прохода по туманным равнинам.

Странник осторожно передвигался в тумане. Увядшая трава не доставала даже до колена, но росла достаточно густо, приходилось смотреть под ноги, а не вперёд. Больше половины Земель Тумана было заставлено вышками, но он знал примерное направление, где они заканчивались. Как достаточно частый гость этих мест, если и не комфорт он ощущал, то хотя бы странный могильный покой и мягкую безмятежность.

Тихий хруст раздался издали, кто-то запищал, но быстро затих. К сожалению, прямо в том направлении, куда двигался и путник. Туман чуть рассеялся, из него проступили очертания лошади, склонившейся над травой. Хруст стал громче.

Он подошёл ближе, существо подняло голову. Бледное её тело было сплошь очищено от шерсти, белая кожа поблёскивала в каплях росы, на длинной шее сидела тонкая безглазая голова с одним лишь ртом – гладкий череп в форме манго с длинной прорехой обнажённых жёлтых зубов. Лошадь сжимала во рту частично съеденный труп полевой крысы, струйки алой крови скатывались по её подбородку и стекали по двум длинным серым усам.

Она резко откинула голову, изгибаясь всей шеей, будто там была сотня позвонков, остатки крысы подлетели в воздух. Вытянутые челюсти щёлкнули, пару раз двинулись, пережёвывая добычу. Больная лощадь проглотила трупик и неспешным шагом двинулась к магу.

Приблизившись, она наклонилась, обдавая его смрадным дыханием с послевкусием железа, два усика потянулись с подбородка, похлопывая того по лицу. Существо подняло пухлые алеющие губы, показав ряд острых зубов, фыркнуло и отвернулось, тихо прошествовало мимо и скрылось в тумане.

Маг недолго смотрел твари в след, но в итоге двинулся дальше.

***

Уже подходя к зоне, откуда можно было вновь полететь, он наткнулся на старую дорогу. Асфальт на ней совсем истёрся непогодой и порос полевыми травами. Маленький ручей протекал под ней, через большое бетонное кольцо. Над ним посреди дороги стояла старая деревянная дверь, с которой облупилась краска.

В дренажной трубе сидел сгорбившийся гуманоид и грыз свою руку. Ноги его были похожи на птичьи своим строением, он был гол, выставляя напоказ болезненную сине-зелёную кожу. В груди нахцерера билось большое сердце цвета сливы, а голова обросла двумя костяными пластинами, скрывшими глаза. Едва маг приблизился, житель оврага затрясся и проворно вполз вглубь трубы, разбрасывая ил и сор, и скрылся в темноте.

Около двери тоже было не пусто. Сгорбленная старуха в коричневой юбке до пола покачивалась и хлопала в ладоши. Сверху на ней лежала брезентовая накидка, а поверх неё несколько бус разных цветов. За спиной висела походная сумка. Руки её были тонкими, словно ивовые ветви, морщинистыми и серыми, будто бескровными, на каждом скрюченном пальце красовался длинный чёрный ноготь.

Вокруг в такт хлопкам бегали кваки – крысы-переростки размером с кошку или маленькую собаку, длинные и противные хвосты заканчивались у них костяными шипами, головы же не было вовсе – короткая шея заканчивалась зубастым ртом с пухлыми бледными губами. Три норных твари слышали хлопок, перебегали на место друг друга по кругу, и замирали, ожидая ещё один хлопок.

Когда маг уже подходил, старуха прекратила хлопать и обернулась. Голова её была скрыта брезентовым капюшоном, но из-под него выдавалась приплюснутая зубастая челюсть со свисающими клыками. Она всплеснула руками, от чего закачались приколотые на груди три маленьких плюшевых медведя, и поманила к себе. Пара круглых колокольчиков на её запястье зазвенела.

Тонкая рука быстро шмыгнула в сумку и вытянула связку серых цветов. Один старуха вытащила и протянула, перекатывая его меж пальцев. Она забулькала и зашипела, поднесла цветок к голове и шумно вдохнула.

Маг поднял руку и покачал головой.

Старуха спрятала цветок, а заинтересованные кваки заскулили у её ног. Затем указала на дверь и три раза постучала по раме. Мгновением позже ручка двери дёрнулась и попыталась повернуться, безуспешно – дверь оказалась заперта. Тогда изнутри одинокой двери трижды постучали. Старуха удовлетворительно кивнула, поднимая палец.

- В следующий раз. – отмахнулся странник и прошёл мимо.

Торговка помахала ему и вновь захлопала, когда тот скрылся в тумане. Весёлые кваки заметались вокруг, гоняясь в тумане друг за другом.

***

Земли Тумана выпускали из своих объятий почти с тоской. Туманные усики тянулись за ним ещё долго, не желая отпускать, а из мертвенной неизвестности доносились стихающие стоны и вой. Сплошная серо-белая стена доставала до небес, переходя в серое небо, нависающее над степью тяжёлым ватным пологом, сквозь который едва пробивался болезненно белый свет.

Эта белёсая облачная окантовка совсем не согревала; влажный промозглый ветер бередил высохшую за долгое лето степную растительность. Он пах сыростью и прелой травой, терпкой горечью полыни и влажной землёй.

Трава уже не золотилась – жёлтые осиные полосы остались за Землями Тумана – а посерела, обращаясь в простиравшееся до горизонта колышущееся, шуршащее море старой соломы. Шальной ветер гнал по этому морю волны ковыля и лисохвоста, и они перекатывались друг через друга с едва слышимым шелестом, унося с собой мысли и переживания. Кое-где среди побуревших стеблей торчали островки сухого чертополоха, черные и колючие. Покачиваясь, их сухие коробочки издавали тихий, костяной стук.

В низинах, среди серых глин и галечника, под слоем полупрозрачного тумана, которого ветер почти не касался, застыли лужи дождевой воды. Они были совершенно неподвижны, и в них отражалось безрадостное небо, отчего казалось, будто чей-то безжизненный взгляд свинцовых глаз рыщет по округе. Едва заметные тропинки, вытоптанные неизвестными зверьми, терялись вдали, растворяясь в мареве серой мглы, на стыке неба и земли.

Маг продолжал путь почти до границы зоны степей, пока на одной из пустынных дорог ему внезапно не повстречался караван. Вереница старых чёрных машин двигалась друг за другом, все были загружены вещами. Несколько джипов и внедорожников возглавляли процессию, а за ними плёлся тентовый фургон.

- Странно. – задумался маг. – В той стороне не должно быть ничего интересного для такой группы. Учитывая пару стволов пулемётов, они явно из охотников, но эта дорога ведёт только к одному городу и паре деревень, а дальше только горы и непроходимые леса…

Какое-то время он продолжал следить за вереницей машин, а затем, подумав, ускорился. Через пару часов полёта вдоль дороги странник спустился на землю и пошёл пешком. Сворачивать тут было некуда: по левой стороне вдалеке текла река, а справа были бесплодные пустоши с редкими деревьями. Тут никогда прежде не водились ни звери, ни полезные травы, а значит и охотники не свернули бы с дороги.

Маг шёл по обочине, наслаждаясь тишиной и серостью облаков над головой. Удивительно слабый для полу степных зон ветер ворошил траву у дороги. Мелкие камешки хрустели под ногами и вдавливались в землю, оставаясь там до лучших времён.

Вскоре послышался шум двигателей. Как он и предсказывал, первая же машина замедлилась и аккуратно добралась до него. Оконное стекло опустилось. Странник тоже остановился и повернулся, встретившись взглядом с крупным небритым мужчиной в простом буром свитере из овечьей шерсти. В машине было три передних места, мужчина сидел у окна. За рулём была полноватая женщина в тонкой кожаной куртке. Из салона подуло сигаретным дымом.

- Подвезти?.. – басовито поинтересовался мужчина. Затем, увидев приколотую на мантию печать ордена с фиолетовым кантом по краям, он прочистил горло и добавил. – …Вас. Господин маг?

- С удовольствием. – улыбнулся странник и открыл дверь, от него не ускользнуло, как мужчина быстро сунул пистолет в кобуру. Со сползающей ухмылкой мужчина двинулся на соседнее место.

Дверь закрылась, колонна машин тронулась. Их товарищи из других машин поинтересовались, всё ли в порядке, после чего какое-то время все ехали безмолвно.

- Куда вы держите путь? – заговорил мужчина после многочасового молчания. Его нервы сдали быстрее, чем у спутницы за рулём. Он покосился на мага, высунул из кармана сигарету, но быстро передумал и убрал её обратно.

- В Уфград. – ответил странник заготовленным объяснением. Он подпёр голову рукой и прикрыл глаза. – В лесах вокруг есть нужные мне травы, а в самом городе есть пара знакомых, с которыми я давно не виделся.

- В Уфград?.. – крупный мужчина вздрогнул. – Он исчез в Разломе почти семь лет назад.

Маг повернул голову и, нахмурившись, посмотрел на собеседника. Шестое чувство подсказало, что тот не лжёт.

- Удручающе. – безэмоционально пробормотал маг и откинулся на спинку сиденья. – Тогда я просто доеду с вами до конечной точки.

- Мы направляемся в деревню на окраине обжитых земель. – впервые заговорила женщина за рулём, учтиво, но всё же с характерной нотой недовольства. – Вряд ли вам нужно так далеко.

- В самый раз. Я не против чуть углубиться в лес. – маг отвернулся к окну и стал просто наблюдать за дорогой. Грязная серая желтизна степей исчезала на горизонте, перетекая в серо-сизые разводы неба. Всё чаще стали попадаться деревья, темноствольные, с редкими, несуразно торчащими на голых ветках листьями.

Женщина скрипнула зубами, но ничего не ответила.

***

Прошло несколько дней; несколько раз они останавливались на отдых, нужный только охотникам. Маг не влезал в их разговоры, да и они сами не стремились возобновить беседу, из-за опасений ли, или из-за своих секретных интересов, не суть. Важно было лишь то, что они обсуждали шёпотом, говорили на ухо друг другу у потрескивающего костра или когда думали, что он был далеко.

Где-то они достали информацию об аномалиях в районе гор и хотели выяснить, что же вызывает фиолетовое свечение в небе. Маг уже знал ответ, но рассказывать об этом не планировал. Пару раз они заводили разговор о том, как же от него отделаться, но в итоге не смогли прийти к какому-то реальному воплощаемому плану.

Уфград действительно исчез. Больше половины города заменилась воронкой, на дне которой лежал пласт мутного обсидиана. Остальная часть города лежала в руинах, часть домов обрушилась, другие выглядели так, словно гигантский бык прорвался сквозь их стены в тщетной попытке что-то отыскать.

Людей не было, но движение в тенях и тихий скрежет, раздающийся со всех сторон из города, выдавал бурлящую жизнь в мрачных развалинах.

Караван обогнул город по кругу, проезжая по максимально отдалённым районам, и двинулся по прямой дороге к горам. Совсем на выезде, там, где, казалось, разруха и время меньше всего свирепствовали, им повстречалась автобусная остановка и человек в красном плаще, поднявший руку навстречу каравану. Древняя остановка с лавкой и мигающим фонарным столбом казалась почти видением.

- Ещё один попутчик? – с интересом, почти хищно заговорил мужчина, невольно составлявший магу компанию всё это время. – Остановись-ка…

- Ускоряйся. – оборвал его маг.

- Но… - с едва сдерживаемой злобой воспротивился головорез.

- Иначе потратишь много патронов. – ответил маг, не поворачивая к нему головы. Женщина за рулём послушалась и вдавила педаль газа; вслед за первой машиной ускорились и все остальные.

Когда караван промчался мимо, незнакомец в плаще рухнул на землю. Красная шкура медленно сползла с его тела и скрылась под лавкой. Скопление гигантских вытянутых мокриц зарылось в землю, а мигающий фонарь потух. В этот раз охота была неудачной.

Глава 3 - Неизбежное Расставание

Глава 3 - Неизбежное Расставание

Солнце поднималось медленно, и небо чуть розовело. Караван двигался на восток, путь начался ещё до рассвета. От влажной земли поднимался утренний туман, погода портилась день ото дня. Первые заморозки уже отметились изморозью на траве и листьях деревьев. Дорога была окружена лесом с двух сторон, за долгие годы новая поросль и кустарники подобрались вплотную к древнему асфальту.

Маг дремал на своём законном месте, рассеянно уставившись на проплывающие по небу облака. Посреди лесной дороги было спокойно, однако верхушки деревьев колебались от порывистого ветра. Тихий рокот мотора успокаивал, продавленное, но вполне удобное кресло расслабляло. И даже его невольные спутники не могли унять зевки, то и дело вырывающиеся из-под серьёзных масок. Вряд ли хоть кто-то из них был доволен столь ранним подъёмом, но, маг чувствовал, они хотели как можно скорее приблизиться к источнику излучения и решить, что делать дальше.

Идти в зиму по лесу на территории, полностью занятой Разломом, было подобно игре в русскую рулетку. Однако в данном случае был бы заряжен весь барабан. Глупцы даже не представляли, насколько далеко был расположен источник, и мужчина даже иногда посмеивался над их наивностью.

Час пролетал за часом, небо серело, и вскоре солнце поднялось над лесом, пробиваясь сквозь дубовый заслон и освещая их процессию. Бледно жёлтые лучи почти не грели, но маг всё равно с благодарностью принял свет, хватаясь за последние крупицы осеннего тепла. Ещё какое-то время прошло в блаженном неведении, пока он дремал с закрытыми глазами, но чутко отслеживая ситуацию вокруг. Жизнь леса утекала сквозь пальцы, жёлтые листья дрожали на холодном ветру, каждый порыв которого каскадом обрывал их, один засушенный лист за другим. Они поднимались в небо бархатистым вихрем, и опадали к земле, укрывая её шуршащим покрывалом…

Процессия остановилась, и маг открыл глаза. Караван добрался до пункта назначения – лесной деревни на окраине обжитых земель.

Деревня прижималась к опушке старого леса, будто ища у него защиты. Дорога, петляя меж полей пшеницы, упиралась в крайнюю избу, за которой сразу начиналась стена сосен и клёнов, подпиравших друг друга, словно они воевали, толкаясь ветвями. Избы стояли тесно, почти вплотную, серые от времени и дождей, с резными наличниками, которые давно не знали кисти. Крыши поросли мхом, а кое-где – даже мелким березняком, словно сам лес пытался вернуть себе отвоёванное.

Окраинные дома смотрели на чащу насторожённо: окна, обращённые к лесу, были меньше, ставни плотнее, и заборы здесь выше. Лес подступал почти к самым огородам, роняя на грядки длинные тени и шумя по ночам. Днём же деревня жила своей размеренной жизнью: пахло дымом из труб, сеном, прелой листвой и ещё чем-то тёплым, горчичным хлебом и парным молоком. Как будто тоска и уют слились в один неразличимый ком и навалились разом. Между домов вились тропинки, утоптанные почти до блеска, и каждая вела к колодцу с обомшелым срубом или к лавочке у покосившегося забора, где, быть может, старики встречали закат, глядя на лесную кромку.

Маг выбрался из машины и завороженно осмотрелся, наёмники оказались куда практичнее и сразу двинулись к деревне. К ним навстречу стала собираться толпа, но женщина-водитель приветственно помахала кому-то рукой, и бодрый старик вышел к ней один. Должно быть, у них и раньше были какие-то контакты. Наёмники разбрелись по деревне, а женщина и старик, староста, ушли в особенно большой дом. Мужчина, кажется, так бы и остался стоять у машины, вдыхая запах леса и свежего хлеба, как вдруг чья-то мозолистая рука легла ему на плечо.

- Ну вот мы вас и подвезли, господин маг. – Второй его спутник заговорил хрипло и с нетерпением. – Теперь вы можете идти заниматься тем, чем… планировали.

- Благодарю, - кивнул маг, - сразу же, как только здесь осмотрюсь.

Наёмник поджал губы, но ничего более не ответил, и двинулся следом за товарищами. Маг же, оставшись наедине с тутовой изгородью, задумался.

- За двенадцать лет многое могло измениться. – пробормотал он. – Отсюда уже тяжело различить источник, значит… стоит осмотреться.

Он двинулся по дороге внутрь деревни. Дорога, размытая дождями, мягко хлюпала под ногами, и сапоги тонули в ещё не просохшей грязи. Слева тянулись огороды с пожелтевшей ботвой и голыми ветвями кустарников, справа, за плетнями, темнели нахохлившиеся избы, с набухшими от влаги ставнями и замшелыми коньками крыш.

Маг шёл медленно, приглядываясь к деревне, как приглядываются к незнакомцу. Деревенские жители, спешившие закончить все осенние приготовления к зиме, тоже приглядывались к нему. За одним из поворотов, там, где улица упиралась в сплошную стену берёз и клёнов, он заметил избу, стоящую чуть особняком. Не сразу стало понятно, что в ней не так, но что-то цепляло взгляд. Калитка не хлопала на ветру, а была привязана сыромятным ремешком. Навес над крыльцом, увитый плетистыми травами, уже успевшими высохнуть до колокольного желтоватого цвета, не давал дождю залить порог. А над дверью висел пучок сушёных растений, перевязанный красной нитью.

Забор был низкий, из сухих жердей. Под окнами, вбитые в землю, стояли глиняные горшки с чахлыми, но ещё живыми кустиками, прикрытые берестой от первых заморозков. Крыльцо, скрипучее и тёплое от солнца, хранило следы ног, сосновая доска от частых шагов стала будто полированной, с багряным янтарным отблеском. Под самым крыльцом на жёрдочках висели связки мяты, зверобоя, бессмертника и ещё чего-то тёмно-зелёного, почти чёрного, с длинными мохнатыми корнями.

Путник остановился. Запах здесь был иной – травянистый, пряный, чуть горьковатый, с нотками коры и мёда. Из трубы вился дым, не белый, как у соседей, а голубоватый, тонкий, будто кто-то настаивал коренья на тихом огне. Из-за двери доносился тихий звук – то ли напев, то ли клёкот воды в медном чайнике.

Он хотел уже постучать, но вдруг заметил на подоконнике сухую веточку полыни, перевязанную чёрной нитью, и замер. В избу травницы не стучат. Этот древний знак согрел и выбил слабую ухмылку на губах. И когда за дверью наступила тишина, сухой женский голос спросил:

- С чем пришёл?

- Могу я войти? – спросил маг, хватаясь за ручку двери.

- А то. Заходи, коли есть зачем. – раздался в ответ ехидный смешок.

Странник потянул дверь и переступил порог, в лицо ему дохнуло сухим, чуть горьковатым, как настой из корней, тёплым воздухом. Дверь за ним притворилась сама, и звук улицы – ветер, птицы, далёкий шум жизни – отсёкся. В избе было сумрачно, но не темно. Свет проникал сквозь маленькие, глубоко посаженные окна, затянутые пузырчатой плёнкой – в некоторых местах она золотилась, как старая смола, пропуская внутрь жёлтые, медовые полуденные лучи.

Печь занимала почти четверть избы. Белёная, с чёрным зевом и чугунным листом, она ещё дышала ровным, мягким теплом, от которого клонило в сон. На шестке в ряд стояли горшки, кувшины, глиняные корчаги, прикрытые тряпицами – из каждой торчали пучки сухих стеблей или выглядывал тёмный, влажный корень. Над печью, на деревянной перекладине, висели связки: ромашка, зверобой, тысячелистник и десятки других трав. От подобного разнообразия у мага заблестели глаза.

Вдоль стен стояли лавки, тёсаные, без спинок, отшлифованные до скрипучей гладкости. На них мостились сухие корзины, мешки, берестяные туеса. На одном из туесов висела метка – чёрный угольный крест, должно быть, для отметки особого сбора. Над лавками, на уровне глаз, полки. На них глиняные чашки, стеклянные банки с тёмными жидкостями, баночки из-под мазей с затёртыми этикетками. От полки с мазями пахло особенно густо, смолянисто, почти сладко, но с резкой нотой, от которой хотелось чихнуть.

В углу, у восточной стены, стоял стол, на который падал свет из окна. Тяжёлый, сосновый, с тёмными, въевшимися в дерево пятнами – от настоек, от чернил, от времени. На столе стояла медная ступа с пестиком, подле на доске лежали нарезанные корни и сухие листья, разложенные по кучкам. Рядом свеча в железном подсвечнике, не зажжённая, но с оплывшим краем, и маленький нож с круглым лезвием. Книг в избе было мало, но одна, раскрытая, лежала на краю стола: бумага была такой жёлтой, что казалась тлеющей, с тёмными пятнами по краям, и на ней виднелись рисунки трав, выполненные лёгкой, но твёрдой рукой.

Потолок казался слишком низким, с накатом из толстых брёвен. Местами виднелись щели, и сквозь них тут и там были продеты верёвочки и крючки с оберегами.

- Садись, – сказала травница, но путник не видел её, голос шёл от печи. – Вижу, ты не за лекарством пришёл. Садись. Для такого гостя найдётся и чашка чая.

Добродушного вида старушка с хитрой искрой во взгляде появилась из ниоткуда и схватила его за руку, притягивая к столу. Всё, что было на нём, быстро куда-то исчезло, а освободившееся место занял заварочный чайник и две кружки. Свет плыл, и тени от пучков трав качались на стенах, мягко обхватывая кружку, словно двигали её в руку мага.

В углу напротив висело длинное венчальное полотенце, с ручной вышивкой, пожелтевшее, но всё ещё красивое. Маг перевёл взгляд и увидел, что на гвозде прибита связка белых сухих цветов на тонкой красной нити.

Старушка уселась по другую сторону стола и ловкой, недрогнувшей рукой, налила две кружки чая.

- Чего вам, немолодой человек? – осклабилась она. Странник проследил за её взглядом, вплоть до эмблемы на плаще. Он быстро отцепил её и спрятал во внутреннем кармане.

- У вас воистину обширное разнообразие трав. – искренне заметил он. – Даже в лучшие годы я не собирал столько.

- А чем же ещё в такой глуши маяться? – подмигнула старушка. Её седые волосы были сплетены в широкую косу, а на плечах лежал шерстяной платок. – Травы собирать да сплетни обсуждать. Ты чевой пришёл? За первым, аль за вторым?

- Скорее за вторым. – ухмыльнулся маг и отхлебнул немного из кружки. В травяном сборе сильней всего чувствовалась мята, ромашка и иван-чай. – За последние лет, скажем… двенадцать, ничего интересного не случалось?

- Бху-ху. – прищурилась старушка. – Какой конкретный срок. Ну всякое бывало. Вот как раз в тот год лес взволновался, и тиной Разлома потянуло, склизкий её аромат насквозь пропитал всё на несколько дней. А на востоке розоватое сияние искрилось… – маг кивнул сам себе. – …а потом к нам ещё новенький выбрался из леса. В каком-то белом балахоне, едва говорить мог.

- Что? – нахмурился странник. – А где он сейчас? Он мёртв?

- С чего бы? – усмехнулась травница. – Всё говорил про какую-то деревню свою. Говорил, Кувалдой называлась. А у самого язык-то заплетался. Мы тут уж сколько лет живём, дальше нашей деревни и не было ничего никогда. А тут выбрался из леса – поди ж. На вилы его вздёрнуть хотели, но я отговорила ребяток. Не был он тварью Разлома, просто блаженный. Видать заблудился и по лесу шарахался, так и вышел к нам. А за «кувалду» его к кузнецу отправили работать. Вот он до сих пор там помогает. Только говорить – почти не говорит. А ты вон какую рожу скорчил. Отвар мой не по нраву или чего задумал? Знакомый он твой?

- Замечательный напиток. – качнул головой маг. – И нет, мы не знакомы. Несчастный случай произошёл в тот год. Я посчитал, что во взрыве никто не выжил. Впрочем, у меня нет к нему дел. – Странник поднялся и одним махом выпил остаток сбора в кружке. – Благодарю за помощь, мадам. Могу вам чем-то отплатить?

- Как наведаешься в наши края в другой раз, уж ты прихвати с собой историю поинтереснее, али травку такую, какой у меня в запасе нету. Лес у нас широк – да всякая былинка ведома. А что мне незнаемо – то за душу берёт. – отмахнулась старушка.

Странник кивнул и покинул дом травницы. Побродив ещё немного по деревне, на западной стороне он обнаружил кузницу. Рядом с пылающим кузнечным горном сновал мужчина в серой рубахе, подвязанной поясом. Несмотря на холод и влажный воздух, он совсем не выглядел продрогшим. Напротив, бодро носил из амбара уголь, подкидывая в горнило, и согревался в процессе, изредка заглядывая под колосник, откуда должен был бы осыпаться первый пепел при должном нагреве.

Но зрению мага открывалось не только это – душа кузнеца была тонка и блекла, едва держалась за бренное тело, и вся была покрыта розоватыми надрывами, неизбежно испорченная влиянием Разлома и проклятой руды. Сомнений не оставалось – каким-то образом мужчина спасся после того взрыва. Возможно его держали в рабстве в окраинной деревне, от чего, за исключением той же порчи души, что наблюдалась у прочих рабов, он не пострадал.

Пока маг всё обдумывал, к кузнице с другой стороны подошли женщина-водитель с деревенским старостой, и ещё несколькими наёмниками. Вместе они о чём-то заговорили, хотя по кузнецу было видно даже отсюда, как тяжело ему даётся разговор. Всё же ущерб, причинённый ему Разломом, в основном сосредоточился на его разуме, а не на физической оболочке.

- Я увидел достаточно. – пробормотал маг. – Теперь можно отправляться к центру излучения.

- А вот в этом я сомневаюсь. – со щелчком несколько предохранителей откинулись, знакомый голос раздался со спины. – Так и знал, что ты, ублюдок, не просто так за нами увязался.

Маг обернулся и встретился взглядом со своим попутчиком. Несколько его товарищей и он сам указывали на странника различными стволами.

- Мы заплатили за эту информа… - головорез не успел договорить, как маг уже пришёл в движение. За мгновение он сократил расстояние, вытянул руку и ударил ладонью в живот мужчины, пробивая кожу и раздавливая сердце внутри. Деревню огласили громоподобные выстрелы; по тонкому прозрачному барьеру прямо над кожей мага поползли трещины.

Ещё один шаг, и следующий противник получил удар прямой ладонью в торс. Из места соприкосновения разошлись красноватые концентрические круги, и уже второй рухнул на колени, извергая изо рта кровавую пену. Два оставшихся наёмника с яростью в глазах попытались разрядить в мага оставшиеся патроны, но лозы, сформированные из грязи, поднялись за их спинами и обвили шеи.

Оставив задыхаться противников, которые были не в силах уничтожить текучую грязь, маг обернулся к подкреплению, спешащему с другой стороны. Ещё четверо бойцов, включая женщину-водителя, с различным огнестрелом уже указывали на него стволами, нажимая курки.

Сдвинувшись со стороны выстрела, маг выцепил из-под плаща кварцевую бусину, и метнул в наёмников. Несколько пуль просвистели мимо головы странник; бусина взорвалась холодной аурой, замораживая троих на месте. Маг даже не успел вернуться в стойку, как заметил боковым зрением выпад громадного охотничьего ножа.

С чистой ненавистью во взгляде женщина-водитель набросилась на него, целясь в шею. Маг прищурился и отбил выпад тыльной стороной ладони, ускорился ещё больше и схватил наёмницу за голову, резко опустив вниз. Земля перед её лицом разошлась, словно болотная вода, и, когда полноватая женщина уже погрузилась почти по пояс, вновь затвердела.

Маг вздохнул. Некоторые противники ещё шевелились, но им уже не долго осталось. Остальные сбегали, бросая товарищей. Иного исхода быть не могло. Человеческое тело было намного слабее и хрупче, чем у любого порождения Разлома.

***

Странник переступил околицу, и деревня осталась позади, не сразу, а постепенно: сначала умолк лай собак и шум птиц, потом исчез запах дыма, потом дорога перестала быть такой утоптанной и превратилась в едва заметную тропу, которая ныряла под первые сосны. Он остановился на мгновение, обернувшись, глядя, как свет на поле становится тусклее, а воздух гуще, прохладнее и белее, словно сам лес выдыхал своё влажное, грибное дыхание, окружая его полупрозрачным туманом. Маг медленно вошёл в лес, не поднимаясь в воздух. Скверное настроение он решил скрасить прогулкой.

Трава под ногами сменилась мягким ковром иглицы и мха. Ветви над головой сомкнулись не сразу, но через несколько саженей, через десяток шагов, свет стал пятнистым, дрожащим и сумрачным. Солнце, уже не по-летнему высокое, пробивалось сквозь редкую крону берёз и сосен, окрашивая стволы в бледную платину, а тени в густую, почти чёрную синеву. Осень чувствовалась по запаху: прелые листья, сырая кора, обширный мицелий, и где-то далеко сладковатый запах увядающих трав.

Тропа вилась неспешно, то поднимаясь на бугор, то ныряя в низину, где уже стояли лужицы, и на их поверхности плавали жёлтые листья, словно маленькие лодочки. Странник слышал, как под сапогами хрустят сухие прутики, как где-то вдали ухает сова, хотя было ещё далеко до сумерек, и как поскрипывают под ветром сосны, будто пытаясь заговорить. Иногда ему казалось, что лес затихает, чтобы рассмотреть его, проверить, есть ли ему здесь место. Тут и там в тенях сновали глаза на паучьих ногах и лесные шестилапые двухвостые крысы – распространённые после Разлома паразиты. Они принюхивались и затихали, когда он проходил мимо, а затем ползли дальше по своим делам.

Через час тропа вывела его на старую вырубку, где пни торчали как зубы, и на них уже выросла молодая поросль рябины, ольхи, мелкого березняка. Воздух здесь был светлее, и странник увидел, как в небе, между серых облаков, прорезался солнечный луч, упал на поляну, и на мгновение всё стало ярче. Он перевёл дух, прислушался к лесу: тот шумел ровно, не угрожая, но и не поддаваясь. Лес был сам по себе, и странник был сам по себе. И это соседство его вполне устраивало.

Выйдя на центр поляны, маг замер, озираясь. Под этим одиноким лучом холодного солнца окружающие тени углубились. Внезапно подул сильный ветер, срывая тысячи жёлтых кленовых листов, и заставляя их закручиваться и заслонять обзор. Тени вытянулись, почернели, казалось, ожили, они дышали, они перетекали между стволами и под кустами. Лес затих. Птицы умолкли. Даже сухие листья перестали шуршать под ногами. Из-за старого, поваленного кедра магу почудилось чьё-то внимание. Тяжёлый холодный взгляд, как липкая от дождя паутина, упавшая на лицо. Кроны сомкнулись над головой, послышался скрип старых костей.

В тени упавшего дерева поднялся туман, и из него вышел олений скелет, древний настолько, что его кости были бело-серого цвета, и на них рос мох. Вытянутые замшелые рога смотрели острыми пиками в небо, пока скелет царственно вышел на поляну. Под каждым его шагом расцветала трава и маленькие красные цветки, а стоило ему поднять копыто, как всё увядало и осыпалось пеплом. В провалах глаз плескалась тьма. Олений скелет замер, подняв бело-зелёный череп.

- Кхе-хе-хе… Бегите, ползите, стоните, шипите… – из глубины зубастого рта послышался хриплый смех. Лес зашевелился, разнородная живность в страхе повылезала из всех щелей, нор и дыр в коре, бросаясь прочь, но замертво падая на ходу. – Останьтесь, засните, замрите… Мой старый друг…

- Мы не друзья. – прищурился маг, пряча руки под плащом.

- Отнюдь… – возразил скелет, выдохнув облако белого дыма, обратившего пролетевший мимо лист в пыль. Его голос был сухим и пробирающим до костей. – Я считаю тебя своим другом. И в этот раз ты даже приготовил мне подарки… Ещё несколько хрупких душ для вечного покоя.

- Это была случайность… – маг отвёл взгляд, не в силах выдержать одобрения в глазах оленьего черепа.

- Меж бегством и убийством, ты выбрал… - Казалось, олень ухмыльнулся. – Как и всегда. Но была ли это багряная гордость, или же изумрудный страх? Кхе-хе-хе…

- Умолкни, нечисть. – оскалился маг, а олень лишь обошёл его по кругу. – Я не хочу с тобой об этом говорить.

- Ты воздвиг себе нерукотворный крест и поставил на могилы былых надежд, щурясь от боли, отвернулся от ослепляющей человечности. – олень снова засмеялся шелестом листвы и тихим скрипом. – Нашёл ли ответ у молчаливых звёзд, или им тошно смотреть на лжеца, исколотого печалью?

- Замолчи! – маг бросился вперёд, выпуская импульс энергии души. Его протянутый кулак прошёл сквозь рёбра скелета, а тот обратился туманом, проявившись вновь у дерева.

- Призрак, среди живых, запертый в собственных идеях. Зачем ты обложился трупами былых времён? Оберегаешь шрамы на руинах незавершённой истории, будто бы это драгоценность, хотя скован цепями из чистого ужаса. – Скелет стал трескаться и осыпаться прахом, хрипло усмехаясь. Олений череп развалился, пока в тени упавшего дерева не осталось лишь два провала черноты, с предвкушением уставившиеся на мага. – Я воплощаю кошмары твоей рукой. И когда ты останешься последним из всех живых в этом мире… приду за тобой, мой старый… друг…

Глава 4 - Безмолвие и Снегопад

Глава 4 - Безмолвие и Снегопад

Маг брёл, дрейфуя в море собственных мыслей, и не знал, сколько прошло времени. Ветер нагонял тучи, и верхушки деревьев шумели почти не слышно. Сначала лес только насторожился. Небо, ещё недавно серое, но ровное, начало темнеть – не как перед дождём, а как перед чем-то похуже. С запада потянуло холодом, и ветер, до этого лишь шевеливший листву, стал набирать силу, заходя порывами, будто пытался раздавить. Странник прибавил шагу, но тропа, ещё недавно внятная, начала путаться, раздваиваться, пропадать под опавшей листвой. Он шёл уже не по дороге, а по памяти чьих-то ног, которую лес пытался стереть с особенным рвением. Люди уже не заходили так глубоко в лес, и в этой чаще природа забрала своё.

Ели нахмурили длинные брови и смотрели исподлобья чугунным ухватом, неодобрительно и угрюмо. Тучи заперли солнце на засов, забив гвоздями, а из-под корней слышался хриплый писк. Словно морок лесных духов, в голову лезли мрачные мысли, и на душе висела тяжким грузом тоска, утягивая в бездну печали и сожалений.

Потом пошёл дождь. Не сразу – сначала редкие, тяжёлые капли, крупные, как горошины, падали на листья, на плечи, на лицо. Потом стена непроглядного ливня обрушилась на землю. Лес зашумел иначе: не спокойным шёпотом, а глухим, нарастающим гулом, в котором потонули все прочие звуки. Ветер рвал кроны, срывал ветки, швырял их под ноги, и вскоре идти стало не просто трудно, а опасно. Странник натянул капюшон, но вода всё равно заливала глаза, стекала за ворот, и одежда, пропитавшись, потяжелела, будто на плечи навалили мешки с песком.

Лес изменился. Он больше не смотрел с упрёком, он угрожал беспокойной смертью. Тени, ещё недавно затаившиеся, теперь метались между стволов, и в их мельтешении чудились силуэты недобрых мотивов. Каждый кедр и древний ствол ели казался гигантом из тьмы и треска. Странник спотыкался о корни, хватался за мокрые стволы, и каждый раз, когда он останавливался, чтобы перевести дух, ветер толкал его в спину, требуя идти дальше. Где-то в глубине, за шумом ливня, за непроглядной стеной мириада капель, слышался треск – старые деревья не выдерживали, ломались, падали и катились, сбивая молодых.

Полёт в таких условиях был невозможен, и когда идти стало совсем невыносимо, маг заметил вдалеке выступающую скалу. Потратив ещё какое-то время на путь до неё, он забрался на широкий выступ, поднимавшийся от земли на пару десятков метров, и обнаружил на самом верху колючую ель. Небо рыдало над умирающим миром, и всё казалось ненастоящим, нарисованным крупными мазками на убогом холсте и истлевшем мольберте.

Выбившись из сил, он забрался под каскад ветвей с ярко-голубой хвоей и прижался к стволу дерева, скрываясь в природном убежище. Лес, тёмный, ревущий и живой, продолжал зловеще шуметь. Маг выставил несколько простых предупредительных заклинаний и провалился в забытье сна.

***

Очнувшись ото сна от лютого мороза, маг скинул плащ с лица и с удивлением обнаружил себя всего покрытого изморозью. Он высунулся из своего хвойного убежища и замер. Дождь, по-видимому, давно прекратился, а ветер разогнал остатки облаков. Небо на многие километры вокруг было чистым и ясным, оно висело над миром, как застывшее озеро. На чёрном бархате блестела бриллиантовая россыпь непогасших звёзд, а лес был покрыт ровным слоем замёрзшей дождевой воды, которая сверкала в тусклом свете расколотой луны. Изморозь лежала на всём: на лапах елей, на мёртвой траве, на камнях – белая, хрупкая, она поблёскивала, как соль, и лес от неё становился не белым, а каким-то иллюзорным, искрящимся и туманным. Дыхание вырывалось паром, и пар этот сразу же оседал на ветках, превращаясь в новую изморозь.

Под стеклянными ветвями таилась тьма. Мрачная завеса из тёмного тумана плыла между стволами. Свет звёзд не доставал до земли, и под елями стояла чернота, но в этой черноте угадывались очертания: то ли сучья, то ли руки, то ли чьи-то сгорбленные плечи. В звенящей тишине раздался далёкий вой. Волки шли где-то далеко, но лес передавал их голоса с пугающей отчётливостью: сначала низкий, тягучий рык, как стон, потом всё выше, злее, а затем вой становился рассыпчатым, дробным, будто кто-то пересчитывал зубами позвонки. Вой висел между стволами, отражался от замёрзшей земли, и казалось, что он идёт со всех сторон сразу.

В ответ из безмолвного леса донеслись рыки и скрипы – твари Разлома не желали уступать. Маг лежал под разлапистой елью, вжавшись в покрытую холодными осколками землю, накрывшись с головой тяжёлым плащом, и старался не дышать. Ветви, опустившиеся до земли и покрытые изморозью, укрывали его, как шалаш, но не спасали от холода – тот забирался под ткань, в сапоги, в рукава, выстуживал пальцы, добирался до костей. Качнув головой, он вытянул палец и нарисовал на одежде замысловатые узоры. Вложенная в них энергия души создала волну тепла, от тела мага пошёл пар.

Затем всё затихло: далёкие стоны и вой стали ещё дальше, и даже тихий звон обледенелой смолы исчез. Нечто мрачное и древнее поднялось из глубин леса, окружая основания деревьев. Чернильное пятно лишь едва не доставало до верхушек, перекатываясь по лесу. Оно несло в себе столь глубокий первобытный ужас, что маг попытался стать как можно незаметнее, и неотрывно наблюдал за движением. Оно двигалось вокруг, не приближаясь и не удаляясь. Словно проверяло границы, очерчивало круг, проползая рядом со скалой, и с каждым витком круг становился всё теснее.

Тени примёрзли к земле, но даже так оно шастало по лесу и зыркало по сторонам, изредка из глубины слышался клёкот разрываемой плоти, медленный и вдумчивый, чавканье невидимого рта, скрип зубов. Там, где оно проползало, оставалась полоса мокрой, тёмной земли, и от этой полосы поднимался пар, будто из свежей могилы. Пар с тошнотворным запахом гнили стлался по земле и расходился шлейфом, заполняя лес. И когда оно перетекало в сторону, среди искрящихся деревьев не оставалось даже костей для падальщиков. Только лишь по ветру разносилось скрипящее карканье незримых воронов, и что-то блеклое в белом бархате ползло прочь от накатывающей тьмы.

Кровь стучала в висках, и на скалу опустилось невыразимое давление. Странник сжал челюсти, сдерживая выдох. Тьма отвлеклась и поползла прочь от скалы, но за ней всё так же тянулось облако разложения.

***

Маг очнулся, когда наступило утро. От вчерашнего дождя и ночного мороза не осталось и следа. Лес выглядел обыденно, и даже солнце выглянуло из-за туч, тыкая жёлтым пальцем то в красно-жёлтое пятно клёнов, то в зелёные куртины. Низкие кустарники и папоротники на скале шуршали томно и хитро, а бересклет изредка бросал вниз рубиновые осколки. Те перекатывались по камням и срывались вниз, к основанию ледниковой скалы.

Странник поднялся в воздух и полетел в сторону притягивающего розоватого зова. Он поднялся над кронами одним рывком, и лес остался внизу и превратился в бескрайнее волнующееся море. Маг летел так низко, что временами почти касался верхушек сосен. Ветер бил в лицо, острый, с запахом хвои, смолы и прелой листвы. Порывы, влажные и сухие чередовались друг с другом, и в них чувствовалась близкая зима, которая уже дышала где-то за горизонтом. Лес под ним начинал расплываться, превращаясь в сплошную тёмно-зелёную полосу, разрисованную жёлтым и красным.

Старые ели-великаны проносились мимо, поляны с пожухшей лесной травой и серой ветошью вспыхивали яркими красками на тёмно-зелёном фоне. Чёрные и тихие болота с редкими островками мха и клюквы махали вслед. Разваливающиеся охотничьи избы разевали рты, а их скрытные обитатели поблёскивали бусинами глаз из темноты распахнутых ставень. Узкие быстрые речки набрасывали серебряную паутину на лес, вились между холмами, а бурые утки в них готовились к отлёту.

Из-под корней поднимался туман, густой и непроглядный, и вскоре начал закрывать и кроны. На душе стало душно, и маг вынужденно остановился из-за странного истощения. Он опустился в лес, и туман окутал его со всех сторон, сжимая в мягких объятиях. Маг двинулся осторожно вперёд, прислушиваясь, пока не добрался до открытой поляны, на которой туман лишь стелился у ног. На противоположной стороне, у границы леса, застыло искажённое существо – человеческий силуэт на длинных тонких ногах, тощий и без лица. Его спина изгибалась, рёбра разрывали бескровную серую спину, а позвоночник продолжался выше, образуя ещё одну грудную клетку, ещё одну пару тонких рук, и ещё одну голову без каких-либо черт лица.

Существо сдвинулось и обернулось в сторону странника, уставившись на него провалами без глаз. Тот поднял руку, сжав в ней кварцевую бусину, но оно внезапно исчезло, словно видение.

Со спины послышался шелест. Маг резко обернулся и отскочил в сторону. Посреди леса меж деревьев стоял резной дубовый стол, утопая в опавших жёлтых иглах ножками. За ним, по ту сторону от мага стоял мужчина без лица с одним лишь ртом в сером строгом твидовом костюме с чёрным галстуком, обвязанным вокруг шеи и кистей. Он тасовал колоду карт, вытягивал одну, клал её на стол, и снова начинал мешать. Выбрав семь карт и положив их в линию на своей стороне, он выбрал ещё семь, и расположил их со стороны мага.

- Я не стану играть с тобой. – процедил маг, поднимая руку.

Существо в ответ лишь усмехнулось, медленно-медленно подняло руку с семью растопыренными пальцами и хлопнуло ладонью по столу. Карты сами собой подпрыгнули и перевернулись. На его стороне оказалось семь крестовых королей, а на стороне мага семь пиковых четвёрок.

- Слабая рука… - глубоким искажённым голосом проскрипело существо. Его спина раскрылась, рёбра разошлись в стороны, и позвоночник вытянулся, разрывая костюм.

Маг действовал молниеносно, метнув бусины в тварь разлома. Но та, вместе с картами и столом превратилась в серый дым, который рассеялся без следа.

Позади послышался металлический скрежет, и маг вновь обернулся, ожидая увидеть врага. Вместо него он нашёл длинную старую асфальтовую дорогу, будто обрезанную острым ножом, которая начиналась прямо из леса. По обе стороны тянулись ряды древних домов. Двухэтажные и трёхэтажные дома на несколько квартир, со ржавыми балконами. Вывеска старой аптеки качалась со скрежетом. Улица проходила до перекрёстка, и расходилась в стороны, образуя небольшой провинциальный городок. Остатки реки, на которой он был построен, давно обмелели. И лишь в канавах рос камыш, избавиться от которого было не под силу, пожалуй, никому. Между домов тянулся туман, и маг пошёл по дороге, оглядываясь в поисках угрозы. Но городок был пуст и тих, лишь истлевшее бельё качалось на кручёных верёвках, протянутых с багровых балконов.

Дышалось тяжело, будто воздух был гуще, и тянулся, как жвачка, прилипая к подошвам. Улицы были широкие, но пустые. Асфальт в трещинах, с заплатками, которые не покрывали даже части дыр. В них собрались дождевые лужи, и в тех плавали окурки и мелкие листья. Тротуары крошились, и по краям их лежали бетонные плиты, местами вздыбленные корнями тополей. Тополя росли вдоль дорог, старые, с обрубленными сучьями. Дома были разные. В центре высились сталинки с лепниной, облупленной, но всё ещё гордой, и хрущёвки, серые, как шинель, с балконами, заваленными хламом. Облупившаяся краска собиралась в кучи под окнами у заколоченных подвальных дверей.

Одна из улиц уходила в сторону гаражного кооператива, и каждый металлический короб в нём был ржавым и весь в дырках, которые не прикрывала даже масляная зелёная краска. Между гаражами копился мусор из бутылок и засохших кистей, которыми и красили всё вокруг, оконные стёкла лежали друг на друге, накрывая коробки с разбитыми детскими игрушками.

Одна единственная остановка в городе представляла собой ларёк с закрытыми мутными окнами и вывесками «Касса» и «Пресса», лавочку под крышей, державшейся на асбестовом столбе, и урну без дна. Давно устаревшее расписание казалось нечитаемым.

Маг шёл по центральной улице, и шаги его гулко отдавались в пустоте. Он шёл мимо школы, тёмной, с забитыми окнами, мимо бывшего дома культуры с раскрытыми настежь дверьми, где теперь был пустующий рынок, мимо пивного ларька, закрытого на замок, и чувствовал липкий неуютный страх. В воздухе витали воспоминания, как запах гари после пожара. Маг чувствовал это кожей – чужое прошлое, чужое горе, чужую тоску, которая никуда не ушла.

Вскоре он добрался до площади, покрытой чешуёй треснувшей брусчатки, окружённой административными зданиями, на которой одиноко застыла безголовая статуя в плаще, протянувшая руку, в которой лежало пустое голубиное гнездо. Ни души. Только ветер гнал по асфальту синюю обёртку от мороженого, и она шуршала, будто кто-то полз. У края площади лежала перевёрнутая бочка, из которой когда-то наливали квас.

- Милок, не проводишь до дома? – маг вздрогнул, услышав слабый, но звонкий голос. Он обернулся и встретился взглядом с низкой старушкой. Он не услышал шагов, она появилась беззвучно, будто её выплюнула сама пожелтевшая стена администрации. Сухая, маленькая, сгорбленная, в бардовом платье, выцветшем до цвета старого вина, и с красной сумкой в руке. Сумка была новой, яркой, глянцевой, с блестящими заклёпками, и она резко, до боли, выделялась на фоне блеклого города, как капля крови на снегу. Лицо старушки было испещрено глубокими морщинами, хотя казалось по-стариковски добродушным. Бордовая фетровая шляпка дополняла образ.

Старуха остановилась прямо перед ним и посмотрела снизу вверх. Глаза у неё были мутные, как застоявшаяся вода, но пронзительными и словно стеклянными. Она улыбнулась, и маг увидел редкие жёлтые зубы и несколько коронок. На её губах застыла неуместная для возраста красная помада.

- Всё гудит и гудит. Как провода. Я думала, провода, а это ты. – Она говорила быстро, глотая слова, и при этом кивала сама себе, будто подтверждая что-то важное. Она засмеялась сухо, скрипуче, как несмазанная дверь, и пошла к нему, волоча ноги, шаркая по асфальту.

- Не приб… - странник даже не успел договорить, как старуха подпрыгнула, как дикий зверь, и набросилась на него. Одной рукой она схватила его за плечо, но другую он перехватил за запястье. Тонкие пальцы, облачённые в дряхлую кожу, яростно сжимались с нечеловеческой силой, пытаясь дотянуться до его лица.

Второй рукой маг сжал её шею, держа на отдалении. Челюсть старухи почти сразу разделилась на две части по центру, и она попыталась укусить его. Раздался хруст, и маг застонал, когда тонкая рука сжала его плечо, почти сворачивая сустав и продавливая плоть. Чудовище захрипело, клацая острыми зубами, её короткие руки начали вытягиваться. Маг же собрал в левой руке, которой держал тварь разлома за шею, энергию души и выпустил разрушительный импульс. Красные концентрические кольца разошлись по всему телу существа, и оно осыпалось кусками плоти, отпустив мага и выронив красную сумку. Тот отшатнулся и моргнул.

Город исчез, пропала площадь, останки чудовища, статуя и обёртка от мороженого. Маг снова стоял на дороге, на этот раз другой, покрытой щебнем. Он шумно выдохнул и потёр сдавленное плечо, решив, что оно ещё поболит какое-то время.

Дорога вела к посёлку, врезанному в идеально ровный круг посреди леса. Маг прошёл мимо автобусной остановки с облезлым навесом и расписанием, где последняя запись была сделана лет двести назад, будто кто-то выдернул из прошлого кусок. За остановкой начиналась длинная прямая улица с домами, которые стояли вперемешку: деревянные избы, обшитые сайдингом, кирпичные трёхэтажки с закрытым крыльцом, и частные домики с мансардами, давно начатыми и с торчащими стропилами, но так и не достроенными. Кое-где из бурьяна торчали фундаменты из бетонных блоков, на которых сидели красноглазые вороны.

Небо было скрыто туманом, и многие дома казались выкрашенными в цвет ему. Дорога потонула в молочной дымке за спиной мага. Шиферные крыши, покрытые мхом, были сооружены каждый на свой лад и согласно разным чувствам правильности. Из некоторых торчали трубы, из которых шёл дым, другие будто бы обвалились вовнутрь, хотя в окнах горел свет. На некоторых окнах были решётки, кованые или простые, из арматуры. На других занавески, пожелтевшие от времени, и на подоконниках банки с высохшей рассадой огурцов, которую давно требовалось высадить, но у хозяев руки не дошли.

Некоторые участки огораживали старые деревянные заборы из горбыля, с досками, оторванными ветром, с воротами, которые держались на одной петле. Другие были скрыты оградой из металлических листов, выкрашенных в зелёный и коричневый, с калитками, закрытыми на навесные замки, и с табличками стёртых номеров и названием улицы. Кое-где стояли заборы из сетки-рабицы, через которые было видно покосившиеся сараи, дровяники, покрытые сухой виноградной лозой, и огороды, где росли чахлые кусты смородины и перезревшая картошка, которую забыли выкопать.

У некоторых участков ржавели древние машины или колосилась золотистая пшеница, проросшая из зерна, что брали газелями на корм курам, и затем вручную таскали металлическими вёдрами, рассыпая по крупным бочкам. Ветра не было, но был повторяющийся далёкий лай. Было что-то жуткое в этом замершем в мгновении посёлке – бесконечное ожидание, будто всё застыло, как комар в густой смоле, ожидая избавления. Где-то гудел трактор, но гул был ровный, механический, и не приближался, и не удалялся.

Маг прошёл мимо обшарпанной старой церкви, её купол расслоился, оставив лишь каркас. Перед входом лежала куча гнили, из которой торчали кости. А на них сидела стая ярко-зелёных мух. Пахло дымом и соляркой. Выделялась только плесень на стенах – чёрная, как сажа, и она росла не вверх, а в стороны, расползалась, как щупальца.

Проходя мимо очередного дома, маг остановился и повернул к нему голову. За деревянной оградой был вспаханный огород, заходивший за деревянный дом. На улице стоял простой жестяной умывальник, и из крана капали часы. От приоткрытой калитки тянулась бетонная дорожка к крыльцу. На нём сидел ярко-оранжевый орангутанг в зелёных шароварах и тельняшке. В его ногах развалилась, мурлыкая, пятнистая кошка, и он её почёсывал, куря трубку, набитую махоркой. Рядом на небольшой табуретке стоял глиняный чайник, от которого поднимался пар, вливаясь в клубящийся повсюду туман, и кружка, разукрашенная в те же цвета, что и кошка. По ступенькам полз маленький глаз на паучьих ногах, спеша к укрытию под крыльцом. Берёза, почти без листьев, пускала слабую тень на крыльцо. Рассеянный взгляд орангутанга блуждал, но, наткнувшись на мага, сосредоточился. Он сделал последнюю затяжку, выдохнул облако дыма, и вытряхнул из трубки остатки. Положив её на табурет, он взял чайник, и налил чая в кружку, взял её в широкие лапы и большими глотками выпил где-то половину. Затем кивнул магу и опустил лапу, чтобы ещё почесать кошку.

Странник медленно кивнул в ответ и стал идти дальше. Всего через пару метров посёлок вокруг начал размываться, превращаясь в дым. И вскоре маг уже вновь стоял в лесу.

Он пошёл дальше, держа ухо востро. Свет ещё пробивался сквозь кроны – серый, ровный, осенний и потому совсем не грел. Птицы перекликались где-то в глубине, белка прошмыгнула по стволу, и маг слышал, как под его сапогами хрустят сухие ветки. Деревья стали меняться, и излучение нарастало, отзываясь вибрациями в душе. Стволы стали выше, толще, и кора на них темнее, грубее, в глубоких трещинах и расслоениях, из которых сочилась чёрная, густая, как кровь, смола, которая свернулась в кристальные разводы. Ветви опустились ниже, подлесок поднимался выше, кустарник цеплялся за плащ, корни выползали из земли и ложились на пути. Вечер опускался на лес, закатное солнце углубляло тени. Небо, и без того серое, наливалось тёмной гулкой синевой без луны и звёзд.

Деревья вокруг стали уродливыми. Стволы искривились, ветви сплелись в узлы и прочертили туннель, который вывел странника на поляну, осыпанную пеплом, и залитую багрово-вишнёвым светом заходящего солнца. В его лучах стояла маленькая девочка в милом платье.

Она обернулась. Маг не мог разобрать её лица, но она казалась такой хрупкой и беззащитной, что щемило в груди.

- Им не отобрать у тебя память и тоску. – заговорила она тонким голосом. – Ведь там просто ничего не осталось, только пустота. Ты будто не живой. Подойди. – прошептала она, протягивая ручки.

Маг сделал пару шагов навстречу.

- Ты очень устал и выдохся. Это дорога в никуда. Ты ведь и сам знаешь, что в этом мире тебе мало места. – продолжала она. – И тебя больше ничего тут не держит. Всё это однажды закончится. – её тихим и ненавязчивым, мягким и приносящим непонятное облегчение. – Больше не стоит никому ничего доказывать…

Всё просто прекратить, не вспоминать, не чувствовать, не просыпаться, не оглядываться. Перестать открывать глаза. Существовать без голода и желаний, и даже просто не существовать. Привлекательность небытия трепетала на ветру, и сладкий дым сновидений увлекал в покой. Не осталось ничего кроме этой крошечной мысли, точащей душу.

- Ты провалился, и это лишь твоя вина. Ты так наивен и терпелив, был смиренным и ничтожным. – девочка ласково погладила странника рукой по щеке. И как бы он ни старался, он не мог рассмотреть её лица. – Ты всех подвёл и всё потерял. Тебе больше незачем жить. Ты должен умереть.

Она говорила правду. Её голосу можно было верить. К нему стоило прислушаться.

- Может всё в порядке, всё наладится, когда ты исчезнешь. Ты уже пробовал любить, но сдаться проще… – девочка запнулась, когда маг перехватил руку, что тянулась к его лицу.

- Время человеческой жизни – миг; её сущность – вечное течение; ощущение – смутно; строение тела – бренно; душа – неустойчива; судьба – загадочна; слава – недостоверна. Одним словом, всё относящееся к телу подобно потоку, относящееся к душе – сновиденью и дыму. Жизнь – борьба и странствие по чужбине; посмертная слава – забвение. – Маг с силой сжал маленькое запястье, отламывая его. Малышка захрипела, её фарфоровая непогрешимость и чистота растрескались вместе с лицом. И за этим всем бурлила тьма, стучали волчьи зубы и лоскуты серой шерсти расходились волнами. Странник заговорил с яростью, выплёвывая слова в лицо твари. – Рассчитываешь за меня длину верёвки? Не тебе, паразит, копаться в моей душе. Ни будущее, ни прошлое не тяготеют надо мной. Запомни это и убирайся прочь!

Волны разрушительного красного света вырвались из тела мага, испаряя части черноты. Зверь взвыл пронзительно и с болью, и растаял на ветру.

Туман рассеялся, искорёженные деревья выпрямились и расплели ветви. Часть из них была покрыта трещинками, в глубине которых бледно светились розоватые жилки.

Вскоре маг добрался до границы леса и вышел из него. Несколько сотен метров поваленных сосен, кедров и лиственниц окружали по кругу каменистое плато. Тут и там виднелись остатки фундаментов, осколки каменных конечностей и широкие карьеры. Только чёрная, мёртвая поверхность, которая тянулась от края леса до самого обрыва и уходила в пропасть.

В центре безжизненного участка в небо поднималась скала. Она казалась серой, но плавно чернела, чем выше поднимался взгляд. И камень постепенно собирался в массивные блоки, образуя крепостные стены. Стены поднимались отвесно, без уступов, без выступов, без окон. Потустороннее строение вырастало прямо из земли, вернее из огромной скалы, возвышаясь над окружением. По чёрной поверхности тянулись глубокие трещины и расколы, но и слабо пульсирующие фиолетовые жилки притягивали внимание. Целый замок посреди леса был искорёжен, словно мощным взрывом.

Несколько башен рухнули, но пара осталась стоять. Их крыши были раскрыты, подобно зубастым цветкам. Облака цеплялись за зубцы, рвались, и клочья их висели потом над замком, серые, мокрые, как паутина, и не уходили. Небо затянуло тучами, но они слабо светились от света расколотой луны, дунул холодный ветер.

Вокруг замка не летали птицы. И даже не слышалось шелеста деревьев. Маг остановился и глубоко вдохнул. Одинокая снежинка упала с неба. Он поднял руку в перчатке и поймал её.

За ней упала ещё одна, и ещё. Они кружились в безмолвном танце, накрывая безнадёжный мир.

Началась зима.

Конец

Послесловие

Небольшое послесловие от автора.

Рассказ «родился» из моего сна, ещё несколько лет назад. Тогда я переживал не лучшее время в жизни; думаю, все накопившиеся эмоции этого периода просто вылились в этот один огромный сон в период усталости и апатии. Я редко вижу сны, поэтому обычно запоминаю их. Конкретно этот так сильно меня поразил, что я почти сразу записал его в виде тезисного сценария.

Рассказ получился ровно на 101 тысячу знаков, хотя изначально предполагалось где-то 200 тысяч. По моим ощущениям, я передал примерно 30% того, что хотел. Последняя глава получилась примерно в два раза короче планируемого, но лишь из-за того, что я понял – просто невозможно выразить на бумаге весь мой опыт и переживания, мои воспоминания и эмоции. Каждый из вас наверняка сталкивался с основной печалью философии экзистенциализма – каждый человек заперт в пределах собственного сознания. Наш внутренний мир уникален, и никто другой не может до конца прожить или прочувствовать наш опыт.

Мы все смотрим на мир через призму собственного опыта и внутреннюю парадигму. И как бы я ни старался записать всё, что хочу, оно всегда будет недостижимой линией горизонта.

И всё же я пытался вложить в рассказ глубокую меланхолию и печаль, сожаления и мысль, которые переживал сам. И если вас это хоть немного тронуло, если невыразимая мистика и хандра коснулись вашего сердца, я буду удовлетворён.

И хотя в рассказе в целом нет сюжета, в каждой главе есть небольшой кусочек моей жизни, который, оглядываясь назад, я пережил или свидетельствовал.

Будь то место, или эмоция, что-то было правдой и проникло из реальности в сон.

Спасибо, что прочитали.

Ваш Некрозма.