Печать

Глава 1

Над городом властвовала вьюжная ночь. Она казалась огромным вороном, скользящим над антеннами высотных домов. Чудилось, будто эта ночь вглядывалась в наш мир мутным глазом полной луны. Мрак просачивался сквозь кирпичные кладки «хрущевок». Тьма вползала через панельные плиты шестнадцатиэтажек. И трудно было отделаться от ощущения, что даже лампочки в подъездах стали более тусклыми.

Город спал.

В одной из тысяч безликих квартир тикал старый, еще советский будильник. В ванной капала вода.

Наташка проснулась потому, что ей показалось, будто на кухне стукнула форточка. «Наверное: ветер. – Наташка зевнула. – Надо спать, а то с утра – на работу».

На кухне раздался резкий отчетливый стук.

Или это в комнате? Привыкшая к детским капризам, Наташка открыла глаза, но не шевелилась, надеясь, что если Ксюша и проснулась, то повозится, мирно перевернется на другой бок и уснет.

Из-за приоткрытой двери, ведущей в прихожую, показался маленький силуэт. Наташка еще подумала, как это она не слышала сонного топанья своей девочки.

Но когда с восьми до восьми намерзнешься в железном киоске, еще и не так уснешь. К тому же, Ксюша и раньше по ночам сама ходила в туалет. Нет, не на унитаз, но там стоял ее любимый красный горшок.

«Сейчас уляжется». – подумала Наташка.

Уже закрывая глаза, Наташка краем уха уловила, что в кроватке кто-то завозился.

Сон как рукой сняло. Наташка подавила крик, прижав ладони к лицу. В эти минуты она думала лишь о том, как бы не разбудить дочь, а то еще испугается, – станет вскакивать по ночам.

Муж пошевелился во сне, но разбудить его Наташка не посмела. Игорь сначала бы поднял на ноги весь дом, а потом бы стал разбираться. И, опять же, – пострадал бы ребенок.

Пошарив подле кровати в смутной надежде найти хотя бы тапочку, Наташка нащупала пульт от телевизора. Наташка машинально нажала кнопку. Загорелся голубой огонек экрана. Замелькали кадры ночной программы «НТВ». Приглушенный звук полился из динамика.

Темный силуэт высветило. Это был фиолетовый сгусток тумана. Он висел в нескольких сантиметрах над полом и зловеще отливал болотно-зелеными оттенками. Несколько секунд призрак словно бы раздумывал, затем он превратился в шар, поплыл к окну и лопнул перед стеклом, словно обычный мыльный пузырь.

На следующее утро в той же злосчастной квартире сидели двое. Один из них – Игорь, муж перепуганной до смерти Наташки; другой – странный тип в темных очках, о котором все отзывались как о подающем надежды экстрасенсе.

– Нет, ты прикинь, – частил Игорь, – жена, типа, просыпается, а тут за не фиг делать призрак ошивается, чисто не в падлу.

– Ты мне лучше печать покажи. – усмехнулся очкарик. – Может, ей все приснилось.

– Ты базар-то фильтруй! Я за свои слова отвечаю! – повысил тон хозяин.

– Ладно, – кивнул головой экстрасенс, – верю. Иначе бы не пришел.

– Да вот она, хреновина эта. – Игорь достал из кухонного шкафа шахматную фигуру.

Это был черный конь.

– Я ее у одного «продвинутого» достал. Он вроде тебя, только все твердил, что его отец – то ли дьявол, то ли козел какой-то… – продолжал Игорь. – Да хрен вас, колдунов, поймешь. В общем, кричал он, что, дескать, убежденный сатанист. И глаза у него какие-то обкуренные. Я думаю, что он в любой момент кого угодно прирезать может. Вот, типа, он сам в свободное время конкретно одной только бритвой пару таких печатей и сварганил. Ну, я в ваши дела не ввязываюсь: мне по фигу: Бог, Дьявол – мне по барабану… Это все, типа, год назад было, мы тогда оба кирзача давили. Я еще в тот день письмо предкам накатал: типа, армия – зашибись, ефрейтор – говно. Ну, чисто ради прикола шлепнул эту печать на конверт.

Помолчали. Экстрасенс курил и рассматривал узор на клеенке.

Игорь собрался с духом и продолжил:

– В общем, зря, я, наверное, ту печать на конверт поставил. Короче: батька махом скопытился. Сначала, как я узнал про все эти дела – перетрухал. Ну, дак тут у любого очко взыграет. Просидел я неделю на измене, а потом решил сохранить эту хрень, другим «продвинутым» показать. Ну, а как домой вернулся, – жалко мне стало эту печать показывать. Вот такая фигня.

Экстрасенс пожал плечами:

– Вообще-то, Игорь, нормальные люди иногда думают, бывает, даже – головой.

– Я, типа, объясняю: жаба меня задавила. Блин, да не понимаешь ты ни хрена, маг недоделанный.

– Отчего же. – очкарик задумчиво поводил ладонью над шахматной фигурой. – Очень даже хорошо понимаю. Но ты, между прочим, жениться успел. И ребенок у вас есть.

– Не у нас, а у Наташки. – проворчал Игорь. – Хрен знает, кто отец. Я, типа, того, чувства к ней испытываю.

– Знаешь, Игорь, мне все равно, что ты там испытываешь. Ты привез и хранил у себя дома орудие убийства. Знаешь, что с тобой сделали, если бы на тебя напоролся инквизитор?

– Слушай, Влад, не гони. Инквизиция – это уроды из Средних веков. Они, кажется, ведьм сжигали.

– И правильно делали, – вздохнул гость, – Потому что те ведьмы дарили печати таким, как ты. А уж вы-то творили потом всяческих дел

– Ты что, меня за лоха держишь?

– А что: ты у нас специалист по эзотерике? – и экстрасенс перевернул коня подставкой вверх, изучая рисунок на подошве фигуры.

– Не, ну ладно, я, типа, правда, не рублю в вашей магии ни хрена. Так, ведь затем тебя и позвал.

– Ладно, дай немного подумать.

Печать, и в самом деле, была необычной. Это была бы банальная перевернутая пентаграмма, если бы козья морда, кривящаяся внутри этой звезды, не была бы слишком уж реалистичной, живой. Эту харю резали со знанием дела, с любовью. Казалось, этот козел мог подмигнуть в любой момент. Рунические завитушки иероглифов, походили и на арабскую вязь, и на халдейскую магическую тайнопись, они придавали печати таинственный и зловещий вид.

Мотнув головою, экстрасенс поставил коня на стол и, медленно, словно взвешивая каждое слово, сказал:

– Кажется, печать может перехитрить и меня, и тебя, и еще полгорода заодно. Ее делали с определенной целью: убивать. Нужно вызвать инквизитора, но я боюсь, что у нас нет времени. Если меня не подводит чутье, то на днях за ней придут. Я не смогу тебя защитить. Не умею. У меня нет такой силы. Но ты принял эту печать, ты ее хранил: возможно, тебе оставят жизнь.

– Чего же делать?

– Выкинь ее.

– Не могу, тля! И чем ты только слушаешь? Тебе бы я еще мог дать эту хрень на временное хранение. Да и то, наверное, через пару дней, жаба бы задавила.

– Что я могу еще посоветовать? – пожал плечами экстрасенс. – Сходи в церковь, поставь свечи Георгию, Николе и Деве Марии, надень крест на шею, окропи комнату святой водой. Звать священника бессмысленно. Твою феню, он и слушать не станет. А если и выслушает, то не поймет ничего.

– Срань Господня!

– Я думаю, что ищут именно печать. Попробуй оставить ее, например, на балконе, если сможешь. И сам, ни в коем случае, не выходи из комнаты после двенадцати.

– Легко тебе рассуждать… – вздохнул Игорь.

И снова пришла ночь.

Темное полотно неба, растянутое между крышами домов, зияло как пасть Люцифера. Звезд не было. И даже луна старалась поплотнее укутаться в дырявое покрывало облаков.

Игорь сидел на кухне и курил, тупо уставившись в полупустую бутылку «Толстяка».

Сегодня вечером Игорь настоял на том, чтобы Наташка с ребенком пару дней пожила у своей мамы: мол, вдруг призрак вновь появится. Мол, Игорь – просто заботливый папаша, глава семьи. На самом же деле, Игорь хотел напиться в полном одиночестве. А все потому, что люди – козлы. И никто никогда не протянет руку утопающему. Все эти экстрасенсы – сволочи. Нормальный волшебник что-нибудь бы обязательно придумал. Когда человек просит о помощи, нужно что-то делать, а не рассуждать: «Сходи в церковь, надень крест»… Тьфу!

Все эти клоуны от магии вечно прячутся за темными очками, чтобы люди не увидели их слабости. Они прячутся от мира, потому что сами всего боятся. И их долбанная магия – это вранье бессилия.

За окном скрипнуло.

Игорь поднял голову и посмотрел в сторону газовой плиты. Сиреневые язычки огня весело плясали под чайником, который давно уже выкипел и походил теперь на набирающий скорость паровоз. Чайник злобно щелкал. Но не этот звук привлек внимание Игоря. Какой-то другой.

Резкий порыв ветра распахнул форточку. И тут же по кухне распространился тяжелый гнилой запах. Так воняет козлиная шерсть, крысиные шкуры и выгребные ямы вместе взятые. Живое так не пахнет!

Игорь попытался встать. С первой попытки это не получилось.

Пол оказался пружинистым батутом, окно и дверь исчезли. У холодильника прорезалась пасть, усеянная мощными клыками. Стол взбрыкнул ногами и принялся носиться кругами. Газовая плита обернулась четырехглавым чудищем. Стены со скрипом принялись сдвигаться к центру.

Игорь подумал, что пришла его смерть.

Теперь, точно, владелец киоска Наташку совсем замордует! Господи, какие все, на самом-то деле сволочи!

Что там нужно было? Поставить свечу, надеть крест, принести святой воды, выставить печать на балкон. Конечно, ничего этого Игорь не сделал, только-то и достал, что святой воды. Но умирать не хотелось.

Заплетающимся языком Игорь выдавил:

– Мать твою! – и неумело перекрестился. – Подсуетись, Боже! Похерили меня, подохну ведь.

Хохот сотряс стены. Казалось, что смеется целая вселенная, ну, или, – темная ее половина.

Игорь попытался повернуться в ту сторону, где раньше было окно. Но здесь всюду были только стены.

А потом появился сияющий золотой трон. И на этом троне гордо восседала огромная горилла с козлиной физиономией. Именно таким Игорю и представлялся дьявол.

– За душой приперся?! А на-ка, выкуси! – Игорь схватил приготовленную заранее бутыль со святой водой.

Бабах! Бутыль разлетелась вдребезги. И разом все пришло в движение. Звон разбитого стекла обернулся водным фейерверком. Капли, разлетаясь по комнате, возвращали предметам их изначальную суть. Все вокруг шипело, точно Игорь нечаянно потревожил логово змей. Появились окно и двери. Предметы перестали двигаться. Стены перестали сужаться.

А потом грохнуло. Игоря откинуло воздушной волной, шмякнуло об стену. В это же время старый будильник громко затрещал, хотя был заведен на шесть утра.

Когда дым и вонь рассеялись, Игорь очнулся подле холодильника.

Кухонная тумбочка была распахнута. Печати на месте не было.

Игорь глупо улыбнулся:

– Песец! Больше они не придут. Теперь: верняк! Что им тут делать? Хрень-то свою они затарили.