Паук-костюмер

Глава 1

Катя снова приехала на ферму родителей отдохнуть от города. Две недели свободы: никаких заказов на шитье костюмов, никакой спешки, только отцовские овцы, дружелюбные ослики и капибара Максим. Тишина да и только!

Но тишина быстро наскучила, и Катя начала искать занятия. Смотрела, как Максим купается в реке, как кот Вес дремлет на солнце, как маленькая ослиха Ушастик учится бодаться со старой покрышкой. А потом девушка заметила паука.

Паук жил в углу старого сарая, там, где хранились сетка и вёдра. Небольшой, тёмно-коричневый, с длинными, узловатыми ногами. Катя присела на корточки и замерла. Паук не испугался — может, привык, что сюда редко заглядывают, — и продолжил своё дело. А он плёл паутину.

Катя смотрела, как паук выпускает тонкую, почти невидимую нить, сначала прикрепляет её к гвоздю, потом к стене, потом к старому ящику. Идёт по ней, как по канату, проверяет натяжение. Потом спускается, снова поднимается, перекрещивает, соединяет, плетет.

Паутина росла — сначала несколько хаотичных линий, потом строгий, почти геометрический узор. Спирали, радиусы, аккуратные ячейки. Паук работал молча (пауки вообще не говорят), сосредоточенно, не отвлекаясь на зрителя.

— Ты костюмер, — прошептала Катя. — Как я. Даешь костюм нашему сараю.

Костюмер постарался. На следующий день сеть была готова. Катя пришла утром — и ахнула. Паутина переливалась на солнце, льющемся через щель в стене. Нити блестели, как струны невидимой арфы. А в чуть центре, собрав вместе толстые радиальные нити, сидел сам хозяин и ждал. Ждал, когда в тенёта попадётся завтрак.

Костюмер не ждал долго. Прилетела муха — крупная, зелёная с металлическим отливом, наглая. Она влетела в сарай, сделала круг, другой. Паук замер, подобрал ноги. Муха, не видя опасности, села на край паутины.

И тут же прилипла! Дёрнулась, забилась, зажужжала — но нити держали крепко. Паук не спешил. Он подождал, пока муха устанет и прилипнет больше, потом осторожно, шаг за шагом, приблизился. Одно быстрое движение — и муха затихла. Яд в теле насекомого делал свое дело. Когда он растворит все ткани, паук подойдет и высосет насекомое.

— Быстрый, — заметила Катя. — Костюмер-охотник.

Она приходила к пауку каждый день. Смотрела, как он чинит паутину после порывов ветра (когда открывалась дверь в сарай), как сворачивает испорченные нити в аккуратные клубки и ест, как сидит в центре, перебирая лапами, будто настраивая инструмент.

Однажды прошёл дождь. Катя стояла под навесом и смотрела, как капли падают на паутину, слетая по подоконнику окна. Каждая капля задерживалась на нити, дрожала и начинала светиться. Вся сеть превратилась в мифическое троллье ожерелье — сотни маленьких, хрустальных бусин, переливающихся в сером, пасмурном свете. Если верить мифам — через год каждая станет жемчужиной. Но это только сказка.

— Это лучше любой живописи, — сказала Катя вслух. — Костюмер, ты такой талантливый.

Когда пришло время уезжать, девушка не могла оставить паука. Осторожно, вместе с кусочком паутины, она перенесла его в стеклянную банку. Паук не сопротивлялся — может, понял, что его не обижают. А может готовился снова сплести паутину. В машине, по дороге в Питер, он сидел неподвижно, только иногда перебирал лапами.

Дома у Кати было гадское царство. Игуана Саша, гадюка Света, а теперь ещё и паук. Катя поставила банку на стол, открыла крышку. Паук выбрался сам, осмотрелся. Саша, игуана, спавшая на полке, приоткрыла глаз, глянула на новичка и снова закрыла. Есть не стала. И ладно.

Катя купила просторный аквариум-дюну, насыпала землю, поставила корягу. Посадила костюмера. А паук не стал прятаться. Он обследовал новое жилище, выбрал угол и начал плести. Снова нити, снова перекрестия, снова терпеливая, кропотливая работа. Через два дня в аквариуме висела паутина — точная копия той, сарайной. Та же геометрия, те же аккуратные ячейки.

— Ты и здесь ткёшь, Костюмер — обрадовалась Катя. — В городе. Часть природы привёз с собой.

Паук снова не ответил. Скорее всего, животное даже не поняло, что к нему обращаются. Он сидел в центре своей сети и ждал. Привыкал к новому месту. А Катя сидела рядом и смотрела, как в каплях искусственного солнца блестят тонкие, паучьи нити. И думала о том, что дикое начало — оно не только в лесу. Оно лишь там, где есть терпение. Где есть природное искусство. Где есть паук-костюмер, который плетёт свою паутину, не спрашивая, нужно ли это кому-то.

Девушка погладила аквариум пальцем. Паук, почувствовав вибрацию, поднял головогрудь. А потом продолжил плести. Свою сеть.

Свою жизнь. Часть дикой природы — в городской квартире. Но такую необходимую. Для него.

И для хозяйки.