Паровёнок Тормоз

Глава 1

В августе прошлого года машинист Аркадий заканчивал смену. Как подобает ярому труженику труда (и яростному потребителю технических жидкостей), он закрывал её с той неподражаемой остротой, которая появляется только после третьей смены, долей задора в глазах и густым амбре перегара на зубах, способным заменить сигнальный гудок.

Остановив поезд, Аркадий выполз на платформу и, сделав царственный жест рукой, прокомментировал всем пассажирам в депо (а именно — трём бомжам и двум бродячим голубям): — Просьба любезно покинуть вагоны. Кина не будет.

— Люблю свою жизнь, — философски изрёк он, икая в такт каким-то далёким барабанам. — Ездишь по рельсам, кафуешь... Жалко, сегодня твой последний день, старуха. И он отечески погладил локомотив.

— Не сдавай меня иродам, Аркашка. Я тебе ещё пригожусь, — вдруг прогудела сталь низким бархатистым басом.

— Чё?! Кто здесь?! — Аркадий резко протрезвел ровно на пол-промилле.

— Это я, Паровёнок Тормоз. Мы с тобой работаем уже 50 лет. Ты на мне, считай, пол-России исколесил, — простонал поезд, обретая внезапную харизму спившегося дворянина.

Неожиданно у локомотива прорезались глаза, затем — рот с кривыми чугунными зубами. Трудно даже представить, где конкретно у него появилось его «место для дискуссий»... Ладно, оставим этот вопрос будущим диссертациям по поездоведению.

— Что за херня? Ты чё, говоришь? — испугался машинист, на автомате хватаясь за телефон из отдела по отлову бродячих поездов и копытных.

— Я говорю: я — Паровёнок-Тормоз. И если ты вывезешь меня из этого депо подальше от утилизаторов, я исполню три твоих желания! — взмахнул трубой Тормоз, чуть не сбив фонарь.

— Хмм... — Аркадий задумался. Точнее, он усердно почесал задницу (ибо мыслительный процесс у машинистов часто идёт именно через эту область), а затем принял решение. Решение не простое, а очень решительно-гуманистическое по отношению к говорящему составу.

— А, была не была! Водка кончилась, жена выгнала из дома за систематический храп и любовь к голубям. Поехали!

Итак, Аркадий и Тормоз отправились в кругосветное путешествие. Они ехали долго и туда, куда обычные «Сапсаны» даже думать боятся. Машинист приехал… в Турцию. Решили: отдыхаем здесь, а там — как демократия ляжет.

Они пели (Аркадий горлом, Тормоз — гудком), плясали (тут был явный перевес в пользу человека), нанимали куртизанок. Всё как подобает уважающим себя машинистам и их рулежным поездёнкам.

И вот в одну знойную ночь, когда накурено было так, что слёзы текли даже у сцепки, Тормозёнок заявил: — Аркаша, я должен тебе три желания. Давай, не тяни резину, она у меня в запаске.

— А точно… А я и забыл! — икнул машинист. — Ну и что делать надо?

— Загадывай. Но только чтобы я смог их исполнить по закону и совести! — молвил Тормоз, хитро прищурившись фарой ближнего света.

— Итак, — Аркадий разогнал слюну предвкушения. — Хочу бабу с большими сиськами! Чтобы стояли и не падали!

— Будет исполнено! — гаркнул паровёнок, загудел в трубу, и тут же из воздуха материализовалась девушка с выдающейся, прямо скажем, амбалазурной грудью.

— Офигеть! — выдохнул Аркадий, потянувшись к чуду.

Но стоило ему коснуться девушки, как она, не меняя царственного выражения лица, заехала ему по хлебалу. — Не смей меня трогать, плебей! Где мои деньги? — заорала красавица голосом старшей продавщицы из рыбного отдела.

— Че блять?! Тормоз, почему она не подчиняется?!

— Так демократия, — задудел паровёнок с интонацией преподавателя политологии. — Я исполнил желание. Девушка есть. А характер — это её личное право. Не указано же в ТЗ, что она должна быть ручной.

— Ладно... — заскрипел зубами Аркадий. — Тогда загадываю: деньги! И много! Прямо с большой виллой возле моря! И чтобы без всяких там демократических алиментов!

— Будет исполнено! — и Тормоз вновь загудел.

Появилась гора денег и ключи от роскошной виллы. Аркашка был счастлив. Со своей скандальной, но фактурной девушкой они прожили вместе почти целый час — дивный, сказочный час, полный ссор из-за дележа бюджета.

И как подобает хорошей концовке, его выкинули тут же из собственной виллы, прямо в пижаме. — Это мой дом! Мне Паровёнок дал! — заорал Аркадий, тряся ключами.

— Совместно нажитое имущество! — рявкнула девица из окна, показав дулю. — И ещё будешь платить алименты на мою будущую ринопластику!

Аркадий был в ауте. Он приполз к Тормозёнку с твердым намерением сдать того в утиль на цветной металл. — Почему твои желания сбываются только через одно место?! Где справедливость?!

— Так ведь демократия же! — удивился Паровёнок. — Свобода, равенство, братство... фиаско. У тебя осталось последнее желание, кстати.

— Хочу... — прохрипел сломленный машинист, — откатить два предыдущих желания назад! Всё назад! В депо! В запой и нищету!

И тут произошло нечто.

— Я, конечно, могу исполнять всё что угодно, — задудел Паровёнок Тормоз, выпуская клуб пара. — Но только по демократическим и законным меркам. Для отката желаний нужно заявление и три копии паспорта. И ещё нотариальное согласие девушки с большой грудью.

— Что... — только и выдохнул Аркадий.

После чего пространство свернулось, всё откатилось назад. Но Аркашка проснулся пьяный на холодном бетоне депо. Рядом стоял его старый локомотив и невозмутимо молчал, делая вид, что он просто железяка.

На груди у Аркаши лежало письмо: «Штраф за неуплату алиментов. По статье: Имение девушки с большими сиськами и виллы на побережье (виртуальные активы подлежат налогообложению)».

— Вот же пидор наебал... — лаконично резюмировал машинист, салютуя пустой бутылкой убегающей утренней электричке.