Парничный Фазан

Глава 1

Фермер Пустышкин возился в теплице с раннего утра. Подвязывал томаты, рыхлил землю, проверял капельный полив. Работы было много, но Василий любил это время — когда зелень только набирает силу, воздух пахнет влажной землёй и рассадой, а за прозрачными стенами уже звенит поздняя весна.

Мужчина остановился у дальней грядки, выпрямился, вытер лоб и вдруг вспомнил.

Иволга. Жёлтая птица, с чёрными крыльями, что прожила в теплице всё прошлое лето. Как она встречала его у входа, как брала ягоды с ладони, как под вечер тихо, флейтово свистела, сидя на верхней перекладине. Потом крыло не зажило, приехали орнитологи, забрали. Теперь она, говорят, в питомнике, поправляется. Может выпустят.

— Скучно без тебя, — сказал Пустышкин пустой теплице. — Пусто.

Фермер вздохнул и пошёл дальше поливать огурцы. Теплица большая, места всем хватит…

А через неделю, открывая дверь теплицы, мужчина услышал шорох. Кто-то возился в дальнем углу, там, где стояли старые ящики и валялся кусок поликарбоната…

Пустышкин замер, прислушался. Шорох стих. Фермер осторожно, затаив дыхание, шагнул — и вдруг из-за ящиков вылетело нечто пёстрое, длиннохвостое, с громким, отрывистым криком, ударилось о прозрачную стену и рухнуло в крапиву у дальнего необработанного угла.

— Твою ж… — выдохнул Василий, приседая.

Птица (а это была птица) забилась, вскочила, отряхнулась и уставилась на него круглым, блестящим глазом.

Фазан. Самый настоящий. Яркий, с медным отливом на груди, с длинным, полосатым хвостом и белым ошейником на шее. Петух стоял, вытянувшись, и, казалось, оценивал степень опасности.

— Откуда ты такой? — спросил Пустышкин. Теплица уже не была пустой.

Фазан не ответил. Он развернулся, прошёлся по теплице, заглянул под стеллажи, потом вскочил на ящик и замер, поводя головой.

— Сбежал, наверное, — понял Василий. — От кого-то сбежал…

Постояв, фазан, видимо, решил, что человек не опасен. Он перестал суетиться, нашёл в углу сушеную прошлогоднюю ягоду, клюнул, потом деловито прошёлся по грядке, выбирая сочные листья салата. Пустышкин стоял, смотрел и не знал, что делать.

— Живи, — сказал он наконец. — Пока. Звал я же кого-то…

Так фазан поселился в теплице. Василий специально оставлял для него миску с зерном, наливал воду. Птица привыкла быстро, гораздо быстрее иволги. Она уже не шарахалась, когда Пустышкин входил, только отходила в сторону и следила одним глазом. А через неделю и вовсе перестала обращать внимание — ела, пила, спала на верхней полке, где раньше сидела иволга.

— Ты не иволга, — говорил Пустышкин, глядя на фазана. — Ты шумный, пёстрый, и свистеть не умеешь. Но жить и тебе можно.

Фазан, в ответ на это, издавал свой отрывистый, скрипучий крик и взъерошивал перья.

Но долго оставаться в теплице он не захотел. Через пару недель, когда Пустышкин открыл дверь пошире, фазан выскользнул наружу, осмотрелся и направился к птичнику. Там было шумно, там были индюки, несушки, старый козёл Нинзя иногда заглядывал. Фазан вошёл, огляделся, и куры, привыкшие ко всему, посторонились.

— Интеллигент, — сказал Пустышкин, наблюдая. — Не дерётся, не кричит. Сменил, так сказать, дислокацию.

Фазан прожил в птичнике ещё неделю. Он уже совсем не боялся людей, позволял себя гладить, брал корм из рук. Но Пустышкин чувствовал: здесь ему тоже не место. Слишком шумно, слишком тесно, да и куры иногда косились на его длинный хвост, грозясь выщипать.

А тут приехал старые егерь Асмаловский.

— Слышал, у тебя фазан завёлся? — спросил Николай Иванович, вылезая из «Нивы».

— Завёлся, — кивнул Пустышкин. — В теплицу прилетел, теперь в птичнике живёт.

— А ты что с ним делать собрался?

— Не знаю. Пусть живёт пока. Но решать надо…

— А я знаю, — ответил егерь. — Ты его мне отдай. У меня жена давно хотела фазанов завести. У неё для них и вольер есть, и корм, и опыт. Я, между прочим, по птице больше, чем ты. Ты — по козам да по оленям. А я — по пернатым, выходит.

Пустышкин задумался. С одной стороны, жалко расставаться. Фазан стал почти ручным. С другой — Асмаловский прав. Ему и его жене птица нужнее. Да и вольер у них просторный, отдельно от другой птицы.

— Забирай, — сказал, наконец, Пустышкин. — Только не обижай.

— Обижу, как же, — усмехнулся егерь. — Он у нас заживёт как король.

Фазана поймали без труда. Он сам зашёл в переноску, когда туда бросили горсть зерна. Асмаловский увёз его, а Пустышкин как всегда остался стоять у крашеных ворот, смотрел вслед и думал.

— Иволгу отдал, фазана отдал, — сказал он вслух. — Кого же ты мне теперь подкинешь, весна?

Теплица снова опустела. Пустышкин заходил туда, поливал томаты, подсыпал землю. Иногда ему казалось, что на верхней перекладине кто-то есть. Он поднимал голову — никого. Только свет, прозрачный, весенний, льётся сквозь старые стёкла. Но в этот раз тишина больше нравилась, чем нет. Пожалуй, хватит пока подарков.

Через неделю приехал Асмаловский. Привёз фото на смартфоне — фазан в вольере, рядом с ним важно расхаживает Нанду, а на заднем плане Маша сыплет зерно.

— Прижился, — похвалися егерь. — Жена в восторге. Говорит, давно такого красавца хотела.

— Как назвали? — спросил Пустышкин.

— Павлином, — усмехнулся Асмаловский. — За хвост. Хотя он не павлин, а фазан. Но ей нравится. Скоро самок ему подберём.

Пустышкин кивнул. Фермер смотрел на фото и чувствовал что-то тёплое, спокойное. Иволга теперь у орнитологов, фазан — у Асмаловского. Всё на своих местах. И теплица снова пуста. Но ненадолго. Скоро поспеет салат, потом редис, ягоды, огурцы и томаты. Теплица, она всё-таки для овощей…

— Знаешь, — сказал фермер, — а ведь я теперь всё рвно жду. Кто же следующий? Может, журавль? Или ещё кто?

— Дождёшься, — усмехнулся егерь. — У тебя тут проходной двор. Но смотри, может кто все огурцы съест.

— Матрёна раньше меня их съест. Или Золотинка — усмехнулся Пустышкин.

Мужчины выпили чаю, поговорили о делах. А когда Асмаловский уехал, Пустышкин вернулся в теплицу. Постоял, посмотрел на пустую верхнюю полку. Потом взял лейку и пошёл поливать огурцы. Птиц он больше не хотел. Ни иволг, ни фазанов. Но кто знает…

Весна только начиналась. Впереди было целое лето. И кто знает, кого ещё принесёт ветер под эти прозрачные, тёплые стёкла.