Парижская пленница
Вертится, кружится шар голубой...
После хорошо проведенных новогодних праздников прошло пара дней.
Все уже приступили к работе — Макс и Мик засели за второй висяк Роджера, Джиген вернулся в детективное агентство Три Апостола.
***
— Солнышко, — Дайсуке поцеловал Эмму, — я понимаю, что при таком количестве добра, мы можем пару сотен лет вообще ничего не делать, только по курортам разъезжать, да в потолок плеваться. Но я всё же думаю, что лучше мы все под проценты положим, а сами на работу пойдем. По крайней мере, я. А когда детишки подрастут, то подберешь себе что-нибудь…
— Видишь ли, милый, я когда-то работала в пекарне. Дай Бог, здесь найдётся хоть что-то.
— Идея хорошая, — согласился брюнет, — я это с Максом обмозгую хорошенько, если что — Мика и Джо спросим.
— Идёт!
***
Пятнадцатого января Мик вызвонил Дайсуке и Эмму и предложил им встретиться.
Стрелок недоумевал, зачем Мик их вызвал, и Эмма тоже не могла взять в толк, зачем они оба Меллоуну понабились.
Встреча происходила в каком-то богом забытом мотеле.
— Что случилось, Мик? — спросили хором Эмма и Джиген, только переступив порог занюханного номера.
— Сейчас объясню, — полицейский вытащил из сумки здоровенный скоросшиватель и бухнул его на кофейный столик, — Макс, рассади своих родственников.
— Вот в этой куче — досье на мистера Оникса, — начал полицейский, — на основе того, что мне Макс рассказал, я решил покопаться в его биографии. Поэтому сидите и слушайте, — Мик раскрыл скоросшиватель и достал первый лист, — Николае Оникс, 34 года, полукровка во втором поколении. Родился и вырос в Румынии, владелец трех фабрик, состоит в Химерьей Ложе Европы.
Беспринципен, жаден и мерзок. Имеется одна постоянная женщина — Бронка Де Лавли, испанка французского происхождения, по профессии — сутенерша.
Любит нимфеток[влечение к совсем юным девочкам, причём девочкам особой внешности и склада] и лоликон [повышенный интерес мужчин к маленьким девочкам] Раз в год при помощи любовницы заманивает маленьких девочек к себе с целью насилия. Насилует, а потом убивает.
Посадить не могут, поскольку никаких улик нет. Тела детей находят через месяц после убийства. Предпочитает девочек из хороших семей, невинных и чистых. Самой старшей было пятнадцать, самой маленькой — девять, — Мик отложил первый лист и взял второй, — ярый нацист. Дед сотрудничал с гестапо и поставлял на опыты как людей, так и химер. Отец был лоялен к нацистам, но умело это скрывал. Мистер Оникс своих пристрастий не скрывает, грезит по Первому Рейху Химер, в котором всех людей убьют, а элита химерья будет править миром. Отец ввел его в Великую Химерью Ложу Европы в одиннадцатилетнем возрасте…
Макс, Дайсуке и Эмма сидели бледные; тишина в номере была такая, что муха пролетела бы — услышали.
— Великая Ложа Химер Европы — полу-политическая, полу-светская организация, целью которой является чистота крови. Но первая Ложа была создана для того, чтобы помогать химерам выживать в людском сообществе. Как сказано в трудах известного химерьего ученого Теодена Поркупине, — … все химерьи роды являются чистокровными, ибо произошли они от Звездных Химер, кои в стародавние времена со звезд упали…
Но последующие руководители Ложи убедили себя, что нужно соблюдать чистоту крови, хотя все допускали полукровок от связи химер-аристократов с людьми-аристократами. Те дети, что имели генетические уродства, с точки зрения людей, такие как — уши волчьи, хвост, шерсть, копыта, лапы, крылья — были приняты в обществе химер, а дети, похожие на людей, оставлялись. Оттуда пошли легенды про подменышей.
В 1823 году Старейшины Оникс, Мира и Самград посетили пророчицу Марию Ленорман, и та им сказала, что род химер должна спасти особая химера, которая в себе несет свет зеленой звезды, но когда эта химера появится, она не знает.
В 1930 году небольшая делегация Ложи нанесла визит Ванге [слепая болгарка, которой приписывают дар предсказания], и она им рассказала, что… когда над землей засияют две луны, произойдет рождение зеленой лисицы, которая потрясет мир и поведет химер в лучшую эру…
— Вот и всё, — Мик отдышался, — по фактам, собранным мной и Джо, можно установить, что вам нужно опасаться этого мистера Оникса. Если он возжелает, то Саше грозит опасность.
— Даже здесь? — спросил Дайсуке.
— Сюда он не сунется. Тут Американская Ложа, а они до сих помогают химерам, невзирая на чистоту крови. Но у него идея-фикс — стать единоличным правителем нового мира и для этого ему понабиться Саша… В Париж не мотайтесь, а тут мы сможем организовать защиту.
— А когда он на след напал-то? — робко обратилась к полицейскому миссис Джиген.
— То дело в Детройте, когда Сашу клоун спер, было профинансировано мистером Ониксом, — добавил Меллоун, — потом, когда Сашу сперла Демона и Фуджико — тоже его рук дело. Да и превращение группы Gorillaz в гаргулий — и там его следы прослеживаются.
— А происки Тони Старка? — полюбопытствовал Дайсуке.
— Тут Тони сам работал, — ухмыльнулся Мик, — как показали дальнейшие события, зря он это всё затеял.
— И что же нам теперь делать? — несчастная мать была в отчаянии.
— Пока ничего не предпринимаем, мы с Джо события отслеживаем, если мистер Оникс начнет шевелиться, то я вам немедленно сообщу.
***
Мистер Оникс готовил замок к пышной свадьбе.
Он и хрупкая милая юная блондинка-лисичка.
Хорошо, что юная.
Любил он юную плоть.
Но, с хранительницей Изумрудной Звезды просто так не позабавишься, ей нужны условия, чтобы она могла Звезду свою активировать. Поэтому мистер Оникс всё просчитал, всё взвесил и теперь украшал, мыл и чистил свой родовой замок тщательней, чем жопу вытирал после туалета.
***
— Господи! — Эмма принялась приводить дочь, лежавшую посреди гостиной, в чувство, — что это такое делается-то?! — горестно вопрошала она.
Мик уложил Сашу на диван и приложил ей ко лбу мокрое полотенце.
Спустя минут пятнадцать девочка очнулась.
— Я… Я видела, — запинаясь, начала Саша, белая, как сама Смерть, — чудовище… огромное, мерзкое, жирное… как жаба или змея… оно держало меня на цепи… а… а на мне… не было… практически ничего… кроме бюстгальтера и юбки, — тут она закрыла лицо руками.
— Видимо, тебе причудился какой-то маньяк, — серьёзно ответил на этот сбивчивый рассказ Меллоун, — обладающий вкусами сексуального садиста…
— И что нам делать? — спросил Дайсуке, — если подобное окажется здесь?
— Защитим, — заверил отца Макс, — нас трое и мы поднаторели в таком…
***
— Кхм-кхм, — раздалось тихое покашливание за спиной мистера Оникса, что пребывал в плену сладких грёз.
На сластолюбца насмешливо воззрился химера-самец младше его всего лишь на 2-3 года. Иссиня-чёрные волосы до плеч, вытянутое бледное лицо, тонкие губы, крючковатый нос. Если бы не огромные уши, как у пустынной лисы, и чёрные вороньи крылья за спиной, данного типа вполне можно было принять за единоутробного брата Северуса Снегга. Одет он был в зелёную клетчатую рубашку навыпуск, потёртые джинсы и кроссовки.
— Отто, что ты тут забыл, а? — проворчал мистер Оникс, — твое появление портит мне репутацию.
— Обидные твои слова, мужик, — пробормотал Отто Локовицки с ярко выраженным немецким акцентом, — очень обидные. Как-никак, вместе учились, а ты на свадьбу не приглашаешь. А ещё друг называется…
— В каком это месте мы с тобой друзья? — зло прищурившись, процедил мистер Оникс, — вали отсюда, сученыш крылатый, а то обдеру перышки…
Незваный гость, однако, на сей раз пропустил мимо ушей очередное хамство в свой адрес.
— Ишь ты… Ты тут, смотрю, всё прихорашиваешься, денег не жалеешь. Только вот как зазнобушку-то твою что-то нигде не видать…
— Мда… В Америке моя зазноба… В хвойном лесу… — тут Оникс голову повесил; вспомнил, что является персоной нон-грата в США за дела свои прошлые…
Отто придвинулся поближе к Николае и зашептал ему на ухо:
— Да не хнычь ты. Так и быть, подсоблю по-дружески.
— Каким это образом?
— Жопой об косяк. Про нацистский оккультизм слышал, Ромео? — едва слышно зашипел крылатый.
— Было дело, дед мой при Анненербе [организация, существовавшая в 1935–1945 годах, созданная для изучения традиций, истории и наследия нордической расы с целью оккультно-идеологического обеспечения государственного аппарата нацистской Германии.] состоял…
— Бабка моя, Марта, баловалась, царствие ей небесное, старушке. И мне кой-чего оставила, так сказать, в наследие. Пару приёмчиков гипноза, да штуковину одну, которая в любой конец Земли тебя доставит. Хоть в земное ядро. Так что скажи, только точно, где прынцесска твоя…
— Да врешь ты все, Отто! И спишь ты в тумбочке и в туалет ходишь по компасу.
— Вот так, значит? Ну и сиди себе в бобылях, Фома Неверующий!
— Ладно, — криво улыбнулся козло-муравьед, — твоя взяла. Рассказывай!
— Привезём, привезём мы тебе невестушку! Вместе… ха-ха-ха… с киндер-сюрпризом! Пока ты тут, болван, возишься, эта самка уже будет вынашивать моего, именно МОЕГО детёныша! Безо всяких идиотских человечьих обрядов с цветочками, тортиками и Мендельсонами! Вот дурачье, к чему вообще этот балаган-то? Застолбить ОДНУ самку? Пффф… Чем больше самочек покроешь, тем больше потомков оставишь! Тем более, забота о потомстве и так всецело их обязанность. Нефиг сажать нас к себе на верёвочку до самой старости, самец сделал своё дело, самец может уходить. Так что давай-давай, развешивай побольше ленточек, дубина!
***
— Я же говорила! Нас теперь не оставят в покое, — Саша с жестом отчаяния подпёрла руками гудящую от боли голову, — отовсюду теперь тянутся мерзкие, хищные лапы! И всё из-за того, что я волшебница!
— Они тебя не получат, — постаралась уверить дочь Эмма, — пока мы здесь, пускай они даже и не мечтают.
— Слушайся маму, — поддержал жену Дайсуке, — мы все тебя защищать будем.
— В том-то и дело, — младшая химера подняла влажные глаза на родителей, — из-за моего дара ВЫ постоянно будете в опасности! Я же видела, как они угрожали вам из-за меня! Я, как проклятое золото, как кольцо Всевластия, которое нужно всем и сразу.
— У нас есть те, кто нам поможет, — уверил сестру Макс, — это я отвечаю.
— Но мне страшно, — слёзы заструились по Сашиному лицу, — я знаю, они никого из вас не пощадят… потому что я — причина этих бед… а… а как же Майкл и Софи? Боже, лучше бы я вообще НЕ РОЖДАЛАСЬ!
— Но ведь моя жизнь была бы без лучика света… без тебя, — огорчилась миссис Джиген.
— Это чудо, что ты родилась, солнышко! — Дайсуке обнял дочку и чмокнул её в макушку.
— Ага, — закивал головой Макс.
— Пап, Макси… Но ведь этих негодяев в мире тысячи, миллионы… одного прогоним, другой придёт…
— Так жизнь из этого и состоит, солнышко, — улыбнулся Дайсуке, — но мы с Максом сможем тебя, Майкла, Софи и Эмму защитить. Гарантирую.
Секунды три мисс Джиген молчала. Затем вдруг поднялась из-за стола с обречённым выражением лица.
— Постой-ка, — заволновалась мама, — куда это ты собралась?
— Мама… Папа… Макси… Я… Я иду к нему, к мистеру Ониксу. Где бы он ни был. Если он так хочет…
— ЧТООООО?!
— Я СТАНУ ЕГО ЖЕНОЙ!
— С ума сошла?! — чуть было не поперхнулась воздухом Эмма, — ну-ка, быстро сядь на место!
— Тогда они оставят вас в покое, мама!
— Сядь на место! СЕЙЧАС ЖЕ!!!
— Сестренка! — Макс перегородил ей путь, — ты чего удумала, родная?
— Мистер Оникс перетопчется, — проворчал Джиген, — некуда ты не пойдешь. Ему блядей нужно, вот…
— Пусть, — скорбно опустила голову Саша, — если они убьют вас… у меня больше не будет сердца… только одна пустота…
— Ты не должна ломать себе жизнь из-за этого негодяя!
— Вот именно, дорогой! — согласилась жена, — наша дочь, в конце концов, личность, а не игрушка и не кобыла на продажу! Тем более, в твоём возрасте…
— Но что же теперь делать, мама?! — Саша наконец опустилась на стул и разрыдалась, — ЧТО?!
— Мы должны защитить тебя в первую очередь, — стрелок усадил дочку на диван и обнял её, — поэтому постарайся держать себя в руках, солнышко.
— В один момент, — плакала Саша, уткнувшись в грудь отца, — всё обрушилось на меня. Давит и давит вниз, как скала. И я больше ничего не вижу впереди… ничего… только помутнение рассудка… передо мной лишь тьма и холод… и пустая дыра там, где было сердце…
— Я тебя понимаю, что внезапно обрушившиеся силы давят на тебя, но и Нью-Йорк не один день строился, — Джиген гладил её по спине, — мы найдем способ победить все злые силы…
***
— Да где же, — бормотал себе под нос Отто, роясь в своём скромном скарбе, — тот же здесь было… вот голова дырявая… Ага, вот ты где! Ух, ну теперь пора повеселиться! Хе-хе-хе-хе-хе…
Неудавшееся похищение
Отто все продумал и даже сделал первые шаги.
Пользуясь тем, что репутация у него была практически идеальная, (шесть тысяч штрафов за непристойное поведение, три привода в полицию за попытку совращения, один тюремный срок за изнасилование), Отто отправился в США.
Гипноз гипнозом, а есть другие способы похитить самку для секса, особенно такую юную, невинную и неискушенную.
Первым делом он нашел себе помощницу.
— Значит так, — наставлял он девицу с ушами рыси и заячьим хвостом, — я тебе дам бабло, а ты на них оденешься, умоешься, накрасишься, чтобы выглядеть прилично и достойно.
— Бабло вперед, — потасканная химера протянула руку, — знаем мы вас. Сейчас по ушам проедете, а потом пулю в затылок и привет…
— Сколько тебе надо, детка? — скучающе произнес Отто.
— Хм, — задумалась та, — тыщ десять… Меня вполне устроит.
— Ладно, — Отто отсчитал девахе кровные и добавил еще тысчонку, — это тебе на идеальный вид.
Вторым делом купил поддержанный Ford Mustang Mach-F синего цвета.
И вот в один прекрасный день Отто с Сильвией сидели в машине и медленно нарезали круги по Голливудскому бульвару.
И тут Отто увидел свою цель.
Юная трепетная девочка-лисичка стояла на остановке и выглядывала автобус.
— Видишь вон ту девочку в синих джинсах и голубой курточке? — сказал Отто, обращаясь к Сильвии, — сейчас я приторможу недалеко от неё, а ты выйдешь и твоя задача — посадить её в машину.
— Эй, это похищение! — воскликнула Сильвия, — ты говорил, что в этом деле нет ничего криминального!
— Нет, нет, ты неправильно поняла, — улыбнувшись, ответил Отто, — это просто имитация похищения. Я из CGH, тестирую новое оборудование для полиции.
— А! Ну ладно, тогда, — Сильвия поправила желтые волосы и вышла из машины.
Подбежала к девочке.
— Ты ведь Саша Джиген?
— Да? — Саша посмотрела на незнакомку, лицо которой выражало тревогу и смятение.
— Слава богу, — воскликнула та, — понимаешь, случилось несчастье.
— С кем? — Саша побледнела, — брат? Папа? Мама?
— Твоя мама пошла в магазин и там упала. Очень сильно расшиблась. Она сейчас в больнице. Просила меня привезти тебя, — скороговоркой проговорила незнакомая химера, — я работаю медсестрой и…
— Конечно, сейчас! — тревога кольнула Сашино сердце, — что там с мамой? И почему она упала?
Стоило юной химере приблизиться к Форду, как из глубин её памяти послышались голоса:
— Девоньки не поможете? Ключи обронил…
— Алан, держи, уйдут ведь!..
Голоса прошлого внушали иную мысль — а вдруг ей лучше не стоит… Но как же мама? Есть только один способ разузнать…
Вздрогнув, Саша обернулась к рысеухой:
— Слушайте. Я сейчас быстренько маме позвоню…
— Так она и телефон потеряла, — запричитала рысеухая, — свидетели рассказали, что он у неё на кусочки рассыпался…
— Только один звонок, и если надо, поедем, — старалась настоять на своём мисс Джиген.
Саша только полезла в карман за телефоном, как вдруг услышала сзади окрик:
— САША! НАЗАД!
Оглянулась.
К ней спешил Мик — серьезный и сосредоточенный.
— Мик! — крикнула она, но Меллоун, подбежав, резко схватил её за руку и попытался оттащить подальше от машины и незнакомки.
Но Сильвия дернула Сашу за вторую руку так сильно, что молодая химера влетела в салон машины, крепко приложившись об край кузова.
— Предъявите свои права! — Мик постучал по боковому стеклу, — и выйдете из машины.
Боковое стекло поехало вниз.
— А ты кто такой? — спросил Отто.
— Полиция Лос-Анжелеса.
— Для полиции у меня есть это…
Саша, проморгавшись, хотела успокоить своих сородичей, что не стоит человека бояться, что это друг, но то, что она увидела, наполнило её сердечко ужасом.
Водитель вытащил огромную пушку и два раза выстрелил в Мика, отчего тот рухнул на асфальт и перестал шевелиться.
— МИИИИККК!!! — завопила она, начиная царапаться и кусаться, но Сильвия прижала к её лицу вонючую тряпку, отчего остатки сознания от Саши уплыли…
***
Макс в это время подъезжал к Голливудскому бульвару.
Они втроем вели Сашу. Мик — с у шести утра до полудня, Макс — с полудня до шести вечера, а там вместе с Дайсуке до утра.
На навигаторе мотоцикла Макса четко высвечивались два сигнала — напарника и сестры. Но тут Макс заметил, что сигнал друга стоит на месте, а сигнал Саши удаляется с приличной скоростью.
Первым делом, полицейский решил проверить, что там с приятелем, а потом уж рвануть за сестрой. Подъехав к толпе, посигналив, Макс оказался в кольце взволнованных людей и уже замороченных патрульных.
— Что случилось?
— В Меллоуна стреляли, — один из патрульных указал на машину скорой помощи, приземлившуюся недалеко, — у нас тут около десятка свидетелей.
— В Мика?! — Макс ломанулся к медикам. Там он узрел своего напарника, которого осторожно перекладывали на носилки RCC[Rapid Cryogenic Care].
— Мик? — Макс остановил медиков и вгляделся в бледное лицо друга, — Мик?
— Два огнестрельных в грудь, — сказал один из врачей, — потерял много крови, но до Аквацентра мы его довезем живым.
Тут веки у раненного дрогнули, глаза открылись; Макс нагнулся.
— Следуй… за… Сашей… — и всё. Бледность вновь залила лицо Меллоуна.
Макс уточнил адрес Аквацентра и понесся за сестрой, попутно сообщая всей полиции приметы автомобиля и дозваниваясь до отца.
В это время Отто мчал к космопорту.
— Ты чего такое натворил, ублюдок?! — разорялась Сильвия, — ты же копа убил!!! Нам пиздец!
— Тебе, — Отто обернулся и выстрелил в неё; мозг оказался на потолке, заднем стекле и чуток на неподвижной Саше, лежавшей ничком на заднем сидении. Мертвая Сильвия мешком осела на сидении. Отто притормозил и вышвырнул труп на автобан, прямо под колеса какого-то пикапа. А потом вновь врубил скорость.
Макс, у которого был хороший мотоцикл, все это увидев, тут же вызвал всех, начиная с патрулей и заканчивая вертолетом.
На каком-то отрезке пути к нему присоединился Дайсуке.
— Мик ранен! — сообщил ему Макс, — а мы следуем за вон тем Фордом Мустангом Mach-F синего цвета.
— Он у меня попляшет, — ответил Дайсуке.
Мотоциклы пристроились на хвост Мустангу; Отто пытался сбросить их, но они держались, как приклеенные. Дайсуке обогнал машину и начал её теснить на обочину автобана, на который они все выехали. Но Отто это не устраивало, открыв окно, он выстрелил по нахалу, который его теснил; Дайсуке притормозил и пуля улетела куда-то.
Отец с сыном чуть отстали.
— Сможешь по колесам? — спросил Макс.
— Обижаешь, — Джиген вытащил свой боевой магнум и произвел два выстрела по задним колесам Форда. Раздались два хлопка, и машина пошла юзом. Вскоре она остановилась, оставив на асфальте две черных полосы.
Джиген и Макс затормозили и встали на расстоянии револьверного выстрела.
Отто вдруг обнаружил, что автобан пуст и чист, как задница младенца и все, кто тут есть, это он с неподвижной пленницей в машине и те два нахала, что маячат поодаль.
— Врете! — пробормотал он, — это самое чистое похищение за всё мою карьеру и я не позволю, чтобы оно привело меня за решетку, — с этими словами он зарядил свою пушку и принялся стрелять.
Нахалы начали отвечать.
Какое-то время стоял грохот и свист, потом Макс сказал Дайсуке.
— Я сейчас доберусь до машины и заберу Сашу. Как только я это сделаю, то мы сможем сбагрить этого ублюдка ребятам из полиции округа, которые мчатся сюда на всех парусах.
— Он же тебе пристрелит, — отрезал Дайсуке, — тут нет возможности спрятаться.
— Эх, отец, — вздохнул Макс, — ты верно Мика не слушал. В браслете есть режим Невидимка. И вот его я сейчас применю, — нажал что-то на своем браслете и… исчез.
Стрелок вздохнул и начал всаживать пулю за пулей под ноги Отто.
Пока Джиген отвлекал негодяя, Макс добрался до машины, аккуратно вскрыл дверь и вытащил недвижимую Сашу из автомобиля. Активировал её браслет и под невидимым режимом перетащил сестру к мотоциклам.
Отто решил использовать пленницу, но, заглянув в машину, обалдел от неожиданности — молоденькой химеры там не было. Поняв, что его идеальный план пошел крахом, он бросился бежать.
И на автобане вдруг стало тесно от множества полицейских машин, которые помчались в погоню за негодяем, ранившего полицейского.
***
Отец и сын отвезли сестру в Аквацентр, и выяснив, что Мик пришел в себя, решили его навестить.
Они обнаружили его в палате, забинтованного и бледного.
— Врачи не сделали тебе акватерапию? — спросил Макс, кивнув на бинты.
— Частично, а это камуфляж, — сказал Меллоун, — но хорошо, что вы здесь.
— Почему? — полюбопытствовал Дайсуке.
— Потому, что я придумал план. Значит так. Вы не говорите Саше… Она в порядке?
— Да. Спит.
— Ладно, — Мик кивнул, — вы не говорите Саше, что я в порядке. Вы говорите, что я далеко не форме. Тяжелое состояние и всё такое прочее.
— Это разобьет ей сердце.
— Да, но только так мы сможем поймать этого негодяя, если он будет думать, что один из защитников не в состоянии продолжать защиту.
— А ты?
— Я… приду в себя… только позже, — Мик улыбнулся, — давно я не получал пулю в грудь с близкого расстояния, поэтому организм неадекватно себя ведет.
— Доктора сказали, — вмешался Макс, — что ты потерял кучу крови…
— Да, но если б браслет не сработал, то и акватерапия бы мне не помогла. Сашу отвозите домой и на все её просьбы… рассказывайте только всякие ужасы. Она может невольно меня выдать, если будет знать, что я жив. А так… — глаза Мика заволокла серебряная пленка, — да… она перейдет на новый уровень своих сил. Это будет её инициация.
— Хорошо, — согласились ребята, — только ты выздоравливай быстрее…
— Ладно.
***
— Ахх… мгммм… Кто-нибудь, умоляю, выпустите меня отсюда! Помогите! Нет, нет, не надо, только не снимайте эти маски! Не трогайте маски!
— Саша! Сашенька!
Юная химера проснулась от того, что её сильно трясли за плечо.
То был Макс. Отец тоже был рядом, восседая на вращающемся стуле. Оба они с тревогой смотрели на дочь и сестру.
— Что… что произошло? — пролепетала химера. До неё уже потихоньку стало доходить, что она у себя дома, в своей милой и уютной комнате, рядом с теми, кто любит её, а не там, откуда только что пыталась спастись.
— Как ты себя чувствуешь? — обеспокоенно спросил Дайсуке.
— Ах, — выдохнула Саша, — голова раскалывается… какие-то коридоры… они там все плакали, и были в масках… а потом снимали их, и это на самом деле…
— Припомни, что случилось в реальности, — попросил Макс, переглянувшись с отцом. Они уже начали опасаться, что у Саши вновь что-то не в порядке с психикой.
— Сейчас, сейчас, — мисс Джиген потёрла трещащие виски, — машина… да, там была машина… женщина… угу, и мужчина тоже… такие, как я… Мик… Мик! О, Господи! Пушка, выстрел… Где Мик?! Он жив?!
— Он очень в тяжёлом состоянии, — сообщил Макс, — большая потеря крови… До сих пор не пришел в себя…
Взгляд Саши опустел, посиневшие губы затряслись, стоило ей услышать столь тяжкие вести.
— Боже ты мой… Этого бы не случилось, если бы не я. Я действительно…
Макс со всей силы дал ей пощечину; Саша замолчала и схватилась за горевшую щеку.
— Объясняю, — с мрачной решимостью начал Макс, — ты не должна брать на себя чужую вину. Мик — детектив убойного отдела. Он знал, на что шел. Он пожертвовал собой, чтобы не дать им похитить тебя по-настоящему. Эти две пули в грудь Мик мог бы не получить, но это был его осознанный выбор.
— И правда, детка, — в разговор вступил отец, — Эмма — мягкая женщина и она пыталась склеить для тебя разрушенный мир, чтобы ты жила в мире христианской добродетели. Ударили по левой щеке — подставь правую! Но мир очень жёсткий и жестокий, и ты не должна была слепо преклоняться под ударами судьбы… если тебя обидели — дай сдачи, ударили — укуси, издеваются — делай то же самое…
— Но ведь они гнались именно за МНОЙ! Это я притягиваю беды, как ходячее проклятие! — и тут произошло нечто жуткое. Сашины глаза стали полностью чёрными, а кожа такой белой, что было видно каждую синюю прожилку.
— Эй! Сестренка?! — воскликнул Макс, привстав, — отец? что случилось?
— Сам не понимаю, — пробормотал ошарашенный Джиген.
— Где они?! — о, Боже, это был не Сашин голос! Низкий, грубый, рычащий, полный ослепляющей ненависти… Словно с ними говорило исчадие Ада.
— Я найду того, кто стрелял в Мика, и он захлебнётся собственной кровью! — оскалилось черноглазое чудовище с Сашиным лицом, от которого вверх курился чёрный дымок, — и так я найду их всех до единого! Все, все они будут купаться в крови!
— Доченька, успокойся, — попытался сгладить ситуацию стрелок, — всё будет нормально…
— НЕТ! Да издохнет вся мразь до единого, и лишь тогда светлым и сияющим станет лицо Земли!
— Эх, была не была, — Джиген обнял внезапное чудовище и принялся гладить его по голове…
Демон внезапно начал часто дышать, и спустя две-три секунды до слуха Дайсуке донеслись тихие всхлипы и настоящий, испуганный и такой родной голос Сашеньки, спрятавшей личико на его груди:
— Папочка… что делается со мной?
— Кто бы знал, — проговорил тот, усилено подмигивая Максу.
— Это психологическая травма, — авторитетно заявил брат, — у меня тоже самое было.
Идеалистическую сцену прервал стук в дверь.
На пороге Сашиной комнаты стояли Эмма и Джорджина Холмс.
— Так, — Джо довольно бесцеремонно отправила семейство Джиген вниз, а сама осталась с Сашей, — давай, детка, поговорим.
— Мик? — голубые глаза умоляюще посмотрели на миссис Холмс.
— К сожалению, то, что тебе сказали брат и отец, правда. Мик очень плох, но врачи всё делают, чтобы его спасти. Его организм оказался ослаблен борьбой с негативом…
И это все о нем...
А на кухне творилось следующее.
— Чтобы черти их всех взяли, — Дайсуке закрыл лицо руками и его плечи затряслись; Макс, которому не впервой было видеть плачущих мужчин, тихонько подсел к нему и положил руку на плечо.
— Солнце моё, что с тобой? — перепугалась жена.
— Милая, — стрелок отнял руки от залитого слезами лица, — я никак не могу подарить вам сияющий райский сад, в котором лишь любовь и счастье! Я — ходячая машина для убийств! Я понятия не имею, как это — воспитывать детей! Меня самого улица воспитала… и теперь еще пришлось обманывать Сашу…
— Отец, но ты же знаешь… — начал Макс, — это во благо Саши и Мика. Он же специально это сделал…
— Погодите-ка, это вы о чём? — нахмурилась мать семейства.
— Это, когда мы работали по Делу Белого Червя. Мик вывел нас из игры, чтобы выяснить, кто за ним охоться. Поэтому я даже не сомневаюсь, что Мик будет за нами присматривать с другой стороны, — объяснил Макс.
— Я постараюсь хоть что-то сделать, — начала было Эмма.
— Нет, нет, — отмел её помощь муж, — мой любимый лисенок, твоя помощь нужна будет только Саше. А если Мику понадобится твоя помощь, он с тобой свяжется.
***
Отто Локовицки гордился собой, но его корни желали лучшего.
Судя по фамилии, он был поляк.
Судя по имени, немец.
Судя по морде, еврей.
Судя по повадкам, гиена и падальщик в одном лице.
Судя по виду, фенек [миниатюрная лисица с крупными относительно тела ушами, живущая в пустынях Северной Африки.] и ворона.
Иссиня-чёрные волосы до плеч, вытянутое бледное лицо, тонкие губы, крючковатый нос — красавцем Отто никогда не был, но вдовушек и дам нетяжелого поведения обоих видов за ним увивались стаи, ибо он — жигало.
И дам он своих использовал на полную катушку — ел-спал на шелковых простынях, разъезжал на дорогих автомобилях, одевался в брендовую одежду, курил дорогущие сигары, наслаждался изысками кухни любой страны, пил марочное вино, отдыхал на люксовых курортах…
Он полностью удовлетворял все сексуальные фантазии своих дам, лишь ставя одно условие — скорее понести.
По всей Европе были раскиданы его пассии с малолетними и не очень ублюдками, которые ему были не нужны.
Самка должна…
А он, весь такой изысканный, ничего никому не должен, кроме, как оплодотворить очередную дуру.
Ах, ах! Мистер Оникс себе решил завести прэнцессу из далекой Америки. Да никакую там шалашовку, а что-то такое одухотворенное и изысканное, да еще сия дева неприступная была, судя по всему, легендарной химерой из сказок, которая должна повести народ химерий за собой к любви и счастью!
Сейчас, только вот трусы в горошек нацеплю…
Естественно, к мистеру Ониксу девочку-лисичку Отто не собирался отвозить, может потом, когда вдоволь натешится и наиграется. А там… приедет его невеста и… бац… через некоторое время дитё родится… Хороший сюрприз будет для Ника, просто обалденный.
Но вот с первым похищением у него не сложилось.
И копа хлопнул и деваха непостижимым образом из-под носа испарилась.
Понятное дело, что теперь он отсиживался в соседнем штате, чтобы полицию не дразнить.
Но такие дела очень раздразнили аппетит Отто.
Девочка оказалась юной, невинной и неискушенной…
Да еще и такой аппетитной, мягонькой и видно было, что в семье живет, которая её любит.
— А ну Ника к дьяволу, — размышлял Отто, — заберу я себе эту самочку, отымею и научу кое-каким трюкам, а там можно её сдавать богатым сластолюбцам за мзду. Легендарная она химера или нет, мне, чес слово, похер, а вот отворить её девственную пещерку — это я сумею, только заполучить её надо…
***
Джо спустилась вниз и привела с собой Сашу.
Рассадила всё семейство и завела речь.
— Первое похищение было произведено Отто Локовицки! Сей господин — жигало, но сейчас он собирается насолить мистеру Ониксу. Поэтому ему Саша и нужна.
— Зачем? — спросил Дайсуке, усилено смотрящий в пол.
— Для того, чтобы она зачала от него…
На это заявление все ахнули и вытаращились на Джорджину. Вот тут Саша и заметила, что у отца глаза красные.
Папа… ты плакал? Неужели?!
— Отто плевать на все, он думает лишь о себе любимом. Но… — тут Джо выдержала паузу, — я предлагаю обставить второе похищение так, чтобы оно оказалось успешным.
— Ты долго об этом думала? — приторным голосом спросил Джиген, — чтобы я свою кровиночку на потеху какому-то ублюдку своими руками… Убирайся!
— Тихо! — рявкнула Джо, мгновенно рассердившись, — не дослушал и в бой помчался…
— Да, отец, — поддержал её Макс, — если Джо что-то предлагает, надо сперва её выслушать, а потом обсудить.
— Дайсуке! Да что на тебя нашло! — крикнула Эмма. Но в душе её была гордость за мужа, что не отдал бы её дочь на за какие богатства мира.
— Похищение состоится, но с усиленным контролем с нашей стороны, — Джо сердито посмотрела на мистера и миссис Джиген, — мы будем контролировать все, что происходит. Если, что-то пойдет не по плану — сразу же прекратим. Впрочем, — она встала, — если вы не хотите в этом участвовать, тогда будем дожидаться… — и дверью хлопнула.
— Обиделась, — констатировал Макс.
— Это неслыханно! — дал волю своему гневу стрелок, — что Джо себе позволяет!!! Я откажу ей от дома!!! Чтобы я да свою доченьку своими руками да какому-то маньяку!!! Ноги её в нашем доме не будет!!!
— Нормальная полицейская операция, — попытался погасить эту вспышку Макс, — Мик бы…
— Убирайся!!! — завопил на него Джиген, — будь проклят тот день, когда мы тебя усыновили!!!
— Хорошо, — Макс вскочил на ноги; его синие глаза потемнели от обиды, — только потом не кусай локти, Дайсуке! — и выскочил за дверь.
Эмма сперва остолбенела, а потом наехала на мужа:
— С ума сошёл?! Человек только нашёл у нас крышу над головой, семью, а ты ему — Пошёл вон?! В следующий раз нас с Сашей на улицу выставишь, да?! ЧТОБ Я ТЕБЯ РЯДОМ С МОИМИ ДЕТЬМИ БОЛЬШЕ НЕ ВИДЕЛА!!! ЧТОБ БЛИЗКО НЕ ПОДХОДИЛ!!! БУДЬ ПРОКЛЯТ ТОТ ДЕНЬ, КОГДА ТЫ ВООБЩЕ К НАМ ПРИШЁЛ!!! ТОЛЬКО СУНЬСЯ К МОИМ ДЕТЯМ!!! ЯСНО, ДРЯНЬ?!!! — с этими словами Эмма сгребла Сашу в охапку и твёрдыми шагами пошла наверх, где уже проснувшиеся близнецы заливались плачем. Когда она поднималась, Саша подняла взор на отчима… в её взгляде была только боль… страх и отчаяние… и Дайсуке явственно увидел, перед собой… это был он сам, точнее, изуродованная, жуткая версия самого же себя… оживший труп…ведомый лишь желанием убивать, мучить, терзать, отбирать жизнь ради забавы… сжимающий гнилыми руками Сашино горло…
***
Стрелок замер.
Сглотнул.
— Вот так потерять свою семью… в доли секунды, — мелькнуло у него в голове, — так переволновался за Сашу, что все нити оборвал… — вскочил и бросился наружу.
Макса он застал в гараже, где тот пытался дрожащими руками пристроить свой скарб на мотоцикл.
— Макс… — позвал он своего приемного сына; хотя и выглядели они ровесниками и на внешний вид были похожи. Оба — высокие брюнеты, только Макс — синеглазый, а Дайсуке — кареглазый, — Макс…
— Чего тебе? — грубо ответил тот, — ты меня выгнал, теперь всё… ты мне не отец, а так…
— Макс, прости меня, — стрелок бухнулся на колени и разрыдался.
— Да бог с тобой, отец — Макс повернулся к нему и опустился рядом, — ну успокойся, ну чего ты…
— Эмма… сказала… чтобы я к детям не подходил… — бессвязно забормотал Джиген, — и сказала… что… что… был тот день проклят, когда я к ним пришел… Макс, ты понимаешь?
— Я с мамой поговорю, — поспешил успокоить его Макс, — она не со зла… просто слишком много свалилось…
Но тут из дома раздались дикие крики и вопли. Мужчины кинулись вон из гаража.
Два мордоворота волокли отбивающуюся от них Сашу, а третий держал за ножки малышей и, видимо, примеривался, по чему-нибудь их треснуть головёнками.
— Я — за Сашей, — крикнул Дайсуке, припуская за мордоворотами.
— Я — за малышами, — Макс влетел в живот негодяя и тот, попятившись, шлепнулся на задницу. Майкл и Софи взлетели в воздух, потому что мордоворот, падая, от неожиданности их выпустил.
Макс проворно их поймал и понес в дом.
Там его ждал еще один неприятный сюрприз.
Эмму явно попытались изнасиловать еще двое, один, из которых, был химерой, а второй — человеком.
— Ты глянь, — ржал химер, задирая юбку брыкающейся миссис Джиген, — сопротивляется…
Макс пристроил малышей в гардеробе в прихожей, а сам, с разбегу, снес химере-негодяю челюсть, да так, что у того и шея свернулась. Второй, поигрывая ножичком, направился в сторону Макса.
Полицейский в него выстрелил, но тот успел метнуть свой нож. Метил он вроде как в потрепанную Эмму, но Макс прикрыл мать и нож вошел ему в правое плечо, а пуля полицейского угодила негодяю прямо в горло.
— Мама? — Макс повернулся к Эмме, — что произошло? Ты не ранена?
— Сыночек, — забормотала химера, — мы с Сашенькой поднялись, а тут они… Боже мой, ты как?! Кровь течёт!
— Да ерунда, — Макс вытащил нож, кое-как забинтовал рану, — пойду отцу помогу. Мам, ты на папу не сердись. Он чертовски перенервничал…
— На нас всех свалилось, особенно на Сашу, но выгонять тебя он не имел никакого права!
— Ты его простишь? — Макс взглянул на неё и улыбнулся.
Улыбка у него вышла доброй и лучезарной.
— Хорошо, — улыбнулась в свою очередь Эмма, — но надеюсь, такого больше не повторится!
***
В это самое время Дайсуке вцепился с мордоворотами.
Силы были неравны, но стрелка это не останавливало.
Саша сидела в кустах, как испуганная лисичка, и боялась пошевельнуться.
Вдруг в её голове раздался голос Джо:
— Мы с Шерлом спешим на помощь!
— Папа выгнал Макси! Неужели мои сны — правда?!
— Прости своего отца, детка, он слишком за тебя волнуется, вот и понес галиматью…
— Я поклялась не верить кошмарам! Я надеюсь, что…
— Можно теперь и вслух, — рядом появилась Джо и Шерлок. Оба бледные и сосредоточенные.
— Шерл, берешь Сашу! Неси её в дом! Из дома — некуда!
— Ты же не будешь мешать драке? — Шерлок кивнул на разгоряченное сплетение тел, — Дайсуке дерётся за жизнь своей дочери…
— Я приведу его домой, когда драка закончится, — пообещала Джо, — и заодно расскажу, что произошло…
***
Потрепанное семейство Джиген собралось в гостиной, рассевшись рядком на диване. Шерлок сидел в кресле и обеспокоенно поглядывал на дверь, не мешая семейству улаживать семейные проблемы.
— Сестренка, папа не со зла такое выкинул, — убеждал Сашу Макс, — он переволновался и сорвался…
— Я хочу поговорить с ним! Где он?!
— А вот его сейчас ранят и ты…
Саша лишь побелела, а её мать…
— Всё равно он должен извиниться и перед тобой, и перед миссис Холмс!
— Мы же семья! — убежденно сказал Макс, морщась от боли, — мало ли что в семье случается… Всё бывает…
Тут Джорджина кое-как втащила избитого стрелка. Шерлок вскочил и принялся ей помогать. Беднягу уложили на два кресла. На нем живого места не было — все покрыто синяками, ссадинами, а правая сторона рубашки намокла от крови.
— Жить будет! — объявила Джо, — его уже в конце драки пырнули. Значит так, — она обвела глазами помещение, — придется перекодировать информ-поле дома, чтобы они в следующий раз не смогли сюда добраться.
— Да как же они смогли-то! — сорвался на крик Макс, — как?!
— Аненербе! — многозначительно ответила миссис Холмс, — бабушка Отто Локовицки и дедушка мистера Оникса были агентами этой организации, поэтому данная атака была тщательно спланированной акцией…
— Черное солнце,[эзотерический оккультный символ, широко используемый современными националистами и нацистами, а также некоторыми неоязычниками, эзотериками и сатанистами] — прохрипел Дайсуке, пытаясь подняться, — они сказали, что крова… — но тут его речь оборвалась…
— Дайсуке! — выкрикнула Эмма.
— ПАПА!!! Как… ты?..
— Пока мы у вас останемся, — решила Джо, — перекодируем дом, а потом я отслежу, кто это нам такое устроил.
***
Эмма заставила прикроватную тумбочку рядом с раненым мужем кружкой с лекарственным чаем, микстурой и прочими целебными дарами от миссис Меллоун, а Саша… В комнате на соседней от кровати стене висело зеркало. К нему-то и приблизилась мисс Джиген.
— НА, СУКА!!! — два кулачка обрушились на стекло. По побежавшим трещинам потекла кровь. Но кулаки ударили снова, — НА, СУКА!!! НА, НА, СУКА! ПОЛУЧАЙ, СУКА!!! ЭТО ВСЁ ИЗ-ЗА ТЕБЯ!!! — вопила Саша, снова и снова ударяя по зеркалу кровоточащими руками, — Я ТЕБЯ УБЬЮ!!! УБЬЮ!!! БОГОМ КЛЯНУСЬ, УБЬЮ!!!
Как украсть химеру? Вопрос, однако, непростой...
— САША, ТЫ ЧТО ДЕЛАЕШЬ?! — Эмма в ужасе оттащила дочь от покрытого трещинами и кровью зеркала, — сейчас же иди и сполосни руки!
— Ох, — стрелок зашевелился на кровати, но новый приступ боли его свалил обратно.
— Мама, — еле выдохнула Саша, шипя от боли, — пусти… меня к нему…
— Иди помой руки, пожалуйста, — ответила миссис Джиген, с тревогой уставившись на мужа, — я сейчас вызову Скорую.
— Мама, они могут не успеть! Прошу тебя… я должна… Я же маг, ты знаешь.
Мама лишь со вздохом кивнула в ответ, глядя полными слёз глазами на Джигена, который уже весь умывался потом. Негодяи уж не пожалели сил в своей попытке отделаться и от второй угрозы.
Возложив окровавленную ладонь на горячую грудь отца, младшая химера произнесла тихо и нараспев:
Недуг злобный,
Плоть сжирающий,
Уходи, во мраке скройся.
То, что так дорого моему сердцу,
Тебе ни за что не отдам.
Неподвижно лежащий Дайсуке сплошь покрылся прекрасными цветами. Эмма еле слышно охнула… Но тут, спустя две-три секунды, все лепестки посыпались на пол и засохли. Глава семейства присел на постели, а от его ужасных ран не осталось и следа.
— Папа, ты живой! — бледная Саша кинулась отчиму на шею, пачкая его и так потрёпанную майку своей кровью из порезанных рук.
— Конечно, детка! — тот неуклюже обнял дочку, — как я умереть могу, да вас оставить…
Но жена не дала ему опомниться.
— Милый мой, ненаглядный! Прости, что сказала тебе такую ужасную вещь! — Эмма в свою очередь обняла Джигена, поливая его плечо слезами, — и как только у меня язык повернулся?! После всего, что ты сделал для нас! Никогда себе не прощу! Тот день… когда ты пришёл… счастливейший в моей жизни! Я просто испугалась… что вдруг Макс наложит на себя руки!.. а миссис Холмс, я чувствую, ни за что бы не поступила плохо с нашей доченькой! Даже ради наших шкур… Но всё равно, прости меня, любимый мой!
— Да, я перенервничал за Сашу, — пробормотал Джиген, — наговорил хрени всякой, а с Максом я уже помирился… ты меня извини, Эм, не знаю что на меня нашло, как-будто помрачение…
— Какой ты у меня молодец! — мисс Джиген в порыве нежности пару раз чмокнула мужа в нос, — лучше, чем ты, в моей жизни больше никого не будет! Но… неужели ты прощаешь мне эти мерзкие слова?!
— Конечно, лисенок, — Дайсуке в свою очередь поцеловал Эмму в нос, — как я на тебя могу сердиться, одуванчик мой!
Не выпуская мужа из объятий, Эмма наконец подняла взор на бледную дочь:
— Сашеньке, тебе же нужно… Саша?
Маленькая волшебница не произнесла ни слова. Взор её был пуст и безжизненен, кровь на изрезанных руках уже начала засыхать.
— Что ты с собой опять сделала? — отчим посмотрел на дочку.
— Она била руками по зеркалу… Ох, солнышко, неужели ты снова во всём винишь себя? — наконец, отпустив мужа, старшая химера подошла к дочери и взглянула ей в глаза, положив руки на плечи, — ну вот скажи, в чём на этот раз ТВОЯ вина? В том что два, прости Господи, кретина никак не могут угомонить то, что у них в штанах? При чём здесь ты? В мини-юбке перед ними не ходила, задницей не крутила…
— Мама, но разругались же все из-за МЕНЯ!
— Эх, детка, — Дайсуке подошел к своим любимым девочкам, — это же все от недопонимания. Ты даже не представляешь, сколько раз я на Люпена обижался?! А сколько мы с ним дрались и стрелялись? Да и Миком тоже были всякие моменты. И с Максом…
— Принцесса ты моя диснеевская! — Эмма прижала к себе Сашу, — семейная жизнь это не только одни сюси-пуси, разногласия тоже бывают! Главное, уметь признать неправоту и попросить прощения, а не играть в обиженок неделями. Это же так, милый мой?
— Конечно, — подтвердил тот.
— Пап, мам, Саша? — в комнату заглянул Макс, — Джо всех зовет в гостиную.
— Лисенок, — Дайсуке повернулся к супруге, — ты Сашуле руки обработай, а я… — тут он тяжело вздохнул, — пойду первым и помирюсь с Джо…
Мать и дочь немедля направились выполнять его просьбу.
***
Нереальная тишина затопила маленький домик.
Тишина вязкая и бесшумная, какая попадается в третьесортных ужастиках.
Саша открыла глаза.
Безмолвие.
Дрожь пробежала по её тельцу, а сердечко пропустило удар.
— Папа? Мама? Макси? — тихонько позвала она, но никто не ответил ей.
Вновь холодок ощутился на коже. И было неприятное предчувствие, будто произошло что-то… что-то страшное… но сердце отказывалось верить.
Саша спустила ноги с кровати и осмотрелась.
Её комната была наполнена вязкой тишиной до краёв; с стен стекали потоки чего-то темного и зловонного.
Липкий ужас объял девочку.
— Что… что… — она медленно сползла с кровати и, шлепая босыми ногами, двинулась в комнату близняшек…
Страшное зрелище предстало перед ней — Майкла и Софи больше не существовало. По всей комнате были разбросаны куски маленьких тел.
Саша зажала рот руками. Бедняжку начало так мутить, что пустой ещё желудок скрутил очень болезненный спазм. Слеза, одна, другая, третья покатились по щекам. О Боже, бедные братик с сестрёнкой, которые только начали жить!..
Что за чудовище тут резвилось?
А мама с папой? Неужели они ничего не слышали?
А Макс? Где же все?
И у них в гостях тетя Джо и дядя Шерлок, а с ними что?
Саша побрела в мансарду, к Максу.
Но и в мансарде оказалось все перевернуто вверх дном, а Макс лежал лицом вниз на полу. Саша подошла к нему и кое-как перевернула, тут же отшатнувшись и завизжав от ужаса — грудная клетка парня была разорвана и из разверстой раны тянулись потроха…
Желудок вновь скрутила боль, а глаза застлала пелена новых слёз.
Саша, в слезах, бочком на негнущихся ногах сползла вниз в комнату родителей.
Очередной вопль застрял у неё в горле.
Там тоже было все в подсыхающей крови и на, растерзанной в клочки, кровати — два исполосованных до неузнаваемости тела — мамы и папы. Мертвые глаза оторванных голов тускло смотрели на неё с немым вечным укором.
— М…ма… па… — Саше уже совсем плохо от ужаса и горя, но может Джо сможет поможет…
Но в гостиной было хуже, чем во всех остальных комнатах.
Неизвестный маньяк буквально разорвал чету Холмс на несколько кусков, а головы засунул в камин.
Подобно марионетке с обрезанными верёвочками, химера сползла по стене на пол и замерла, повесив голову.
— Ну что довольна? — внезапно прозвучал голос в этой нереальной тишине, — прикидываешься паинькой, а сама, что вытворяешь, а?
— Я… кто… кто… — пролепетала бедняга.
— Да ладно, — цинично хмыкнул голос, — совсем память отшибло? Ты же ИХ всех УБИЛА!!! ТЫ — МОНСТР!!! И ты всегда знала это, а вот теперь… А ну-ка, вспомни…
Саша зажмурила глаза и закрыла уши, но перед глазами встали картины… боже, так она действительно напала и убила близких и дорогих ей людей… теперь она видит это ясно, как Божий день… её яростное рычание, пылающие глаза, оскаленные клыки… и она виновна в гибели Мика, из-за неё, твари такой, остались сиротами Бонни, Фредди, Скотт, Шарлотта…и она сделала вдовой Снежану…
Вон из дома.
Прочь из этого мира… чтобы никто не узнал… не увидел…
Твари должны жить в резервациях…
Она — тварь!!!
Саша рванула через гостиную к двери, вылетела с крыльца и помчалась куда-то через тьму. Бежала так быстро, что встречный ветерок сушил горькие слёзы на её лице… а перед глазами стояли ужаснейшие воспоминания и крики убиваемых…
В какой-то момент она притормозила и оглянулась, может это жуткий сон, но на крыльце стояли изорванные трупы тех, кто был её семьей, и с укором глядели на неё.
— ААААААААААААААААААА!!!!! — Саша издала жуткий горловой вопль и помчалась, не разбирая дороги.
Свершился её самый главный и самый мучительный страх.
Воплотился, обрёл телесную оболочку.
Всех, кого она так любила, больше нет, и ничто их вернёт.
Её любовь и счастье обратились в кровавое месиво.
По её и только её вине.
Отныне она одна на белом свете.
Совершенно одна.
До скончания времён.
Химера явственно ощутила, как будто сотня, тысяча мелких противных тварей присосались к её сердцу и начали пожирать его. Кусок за куском, пока не останется только зияющая пустота…
Муси-пуси, миленький мой...
Саша открыла глаза.
Перед её глазами в высь уходил потолок, изукрашенный барельефами и виньетками.
Саша села в огромной, старинной работы, кровати и осмотрелась.
Она находилась в великолепной большой комнате с огромными стрельчатыми окнами. Стены сплошь в золотистых обоях, пол набран витиеватым узором паркета. За ней мягкая подушка, около — теплое одеялко, пружинный матрас с хлопковой простыней.
Саша спустила на пол ноги и нашарила там теплые тапки.
Слезла окончательно с кровати и побрела на разведку.
В её голове было абсолютно пусто.
Она себя не осознавала.
За одной из дверей оказалась, оформленная в золоте и мраморе, ванная комната, с огромной ванной, унитазом, биде, раковиной в виде спирали и душевой кабиной.
Саша медленно подошла к массивному зеркалу и…
Оно отразило бледную чумазую девочку-химеру с растрепанной головой, с хвостом, которым, очевидно, прочищали канализационные стоки.
— Надо вымыться, — уныло произнесла Саша, включила воду, закрыла сливное отверстие и принялась стягивать с себя помятую пижаму.
Горячая вода разморила химеру.
Нежась в ванне, девочка изучала шеренги банок, склянок и коробок, которые выстроились по краю ванны там, где она примыкала к стене.
Наконец, Саша решила поэкспериментировать и плюхнула в воду то, что называлось Лавандовая бомбочка для ванн с блестками.
Средство зашипело и вода в ванне приобрела фиолетовый оттенок…
На душе стало как-то поспокойнее. Не хотелось никуда бежать и вообще что-то делать. Хм, вроде как мама с папой что-то планировали насчёт отпуска… Юная химера порылась в памяти. Но в голове был словно чистый лист, она не могла припомнить совершенно ничего из произошедшего недавно. Ладно, сейчас она отдохнёт, потом отыщет родителей и…
Спустя час Саша уже прихорашивалась у себя в комнате. В ванной комнате нашлись маски, шампуни, бальзамы для головы и хвоста, поэтому хвост струился, как шелк, а шевелюра вилась мелкими кольцами.
На кровати обнаружилось платье в мелкий розовый цветочек, бельишко, гольфики…
В этом наряде Саша выплыла в соседнюю комнату, где её ждал стол, уставленный разнообразными кушаньями.
Аппетитно выглядящий пудинг, прозрачный кувшин с, по-видимому, пуншем, тарелка с нежным картофельным пюре и горошком, круассаны… У мисс Джиген аж в животе заурчало. А ведь она сегодня вроде даже не завтракала! Надо перекусить, а там поискать папу с мамой и…
Поев и чувствуя усталость, Саша вернулась на кровать, где сладко уснула.
***
Квартира эта, с видом на Эйфелеву башню, принадлежала одной неунывающей вдовушке из рода людей, которая отписала её милому Отто. Сей жигало подарок принял благосклонно, переспав с вдовой в разных углах восьмикомнатной квартиры.
Скупщик мебели прибыл на квартиру к даме, которая намерена продать свою мебель.
— Нуте-с, начнем считать, — говорит агент по скупке. — Этот ваш диван…
— Минуточку, я не могу его продать, это память о поручике…
— Извольте-с, это кресло…
— Ах, сударь, оно мне тоже дорого, это память о поручике…
— Тогда посмотрим рояль…
— Ах, не могу, рояль — это моя память о поручике…
— Ну, так стол…
— И стол, тоже…
— Хорошо, посмотрим люстру…
— Ох, как вы плохо знаете поручика, он был такой затейник, такой затейник!..
Отто этого анекдота не знал, но поступал со своими вдовушками примерно так же.
***
Саша спала, ела, купалась, но ничего не могла припомнить, как она тут оказалась? Кто она такая? Где она?
Кошмары её не мучили…
Мсье Локовицки был на седьмом небе от счастья. Так как уже успел, шельма, рассмотреть исподтишка, по натыканным повсюду скрытым камерам, её юное тело со всех сторон, пока Саша переодевалась или принимала ванну. Молодая и здоровая, кругом без изъяна. Так что можно было надеяться на хорошего потомка!
И вот в один прекрасный день, выйдя к столу, Саша увидела там мужчину-химеру — иссиня-чёрные волосы до плеч, вытянутое бледное лицо, тонкие губы, крючковатый нос — одетого в белую рубашку и свободные черные брюки, по-хозяйски расположившегося за столом.
— Сашенька! — поприветствовал он её, — как самочувствие?
— А вы кто? — спросила химера. Сердечко её дрогнуло от неожиданности. Поскольку незнакомец был первым живым существом, увиденным ей за последнее время.
— Я — твой дядя! Меня зовут Отто. Твой папа просил присмотреть за тобой.
— Папа? — Саша мучительно пыталась вспомнить, как выглядит отец, но голова была, как медный котелок.
Пустой.
А был ли вообще ОН?..
— Бедняжка, — дядя Отто грустно улыбнулся, — мне так жаль…
— А что случилось? — практически без интереса спросила девочка-лисичка, села за стол и принялась есть.
— Твоя семья погибла в автомобильной катастрофе, а твой папа, умирая, просил меня позаботится об тебе, — с грустной миной на лице сообщил дядя Отто.
Саша уставилась на него.
В голове проступали смутные размытые образы без конкретной привязки.
Светловолосая женщина… бородатый мужчина-брюнет… и ещё множество других лиц… но образы быстро таяли, не давая никакой зацепки для возможности снять туманную пелену с прошлого.
— … ты ударилась головой, — продолжал вещать Отто, — тебя спасли, но ты получила ретроградную амнезию [нарушение памяти о событиях, предшествовавших приступу заболевания либо травмирующему событию]…
— Сколько я здесь?
— Шесть месяцев.
— Где я?
— В моей квартире. В Париже.
Саша задумчиво почесала голову. Она вообще НИЧЕГО не помнила. Понятия папа, мама, семья — были далекими и расплывчатыми…
— Я не помню. Не могу ничего вспомнить, — произнесла она сдавленным голосом.
— У тебя амнезия, — Отто пододвинул ей чашку с чаем, — ты должна хорошо есть и спать, чтобы прийти в себя.
— Хорошо.
Весь оставшийся день Саша провела в полузабытьи. На неё было невозможно взглянуть без слёз, она больше напоминала ходячую куклу, а не живую юную девушку.
Вечером, свернувшись в клубок под одеялом, Саша попыталась вызвать из памяти лица родных ей людей, но образы ускользали от неё, осыпаясь, как штукатурка со стены. И что-то в словах дяди Отто было подозрительным, но что? Заснула химера очень поздно, вконец измучив себя до головной боли. Её прошлое и так осталось где-то там, за непрозрачной пеленой. До поры до времени…
Через день в комнате оказалась миловидная рыжеволосая женщина лет тридцати в белом халате. Она послушала Сашу, проверила реакцию, выписала ей тьму успокоительных препаратов. Мисс Джиген покорно выполняла все требования врача. Ей уже начало казаться, что она с рождения жила и живёт в этой парижской квартирке. И кроме дядюшки Отто, у неё больше нет никого. Нет никого…
Позже.
Саша уже спала под воздействием чая с мятой, а Отто обжимался с докторшей в одной из комнат.
— Ты бы её на улицу вывел? — сердилась рыжая, — бедный ребенок…
— Не могу, — сделав страшные глаза, отвечал ей Отто, — её семья была вырезана маньяком, а она одна осталась в живых.
— Боже! Она его видела?
— Она — нет, а он — да!
— Тогда хорошенько оберегай её.
— Будет сделано, дорогая…
***
Отто умело держал Сашу на всевозможных успокоительных, но не на наркотиках, ибо не хотел получить на руки безвольное существо, покорно выполняющее все приказы. Для обладания такого вкусного персика нужно было лишь подкорректировать гипноз… Лишнее сопротивление в постели ужасно возбуждало Отто, поэтому он надеялся, что юная нимфеточка-химерочка окажется способной к решительному отпору…
И вот однажды, после череды беззаботно-веселых дней, наступило главное событие…
Сашенька, проснувшись, поплескалась в ванне уже в душистой лимонно-леденцовой пене, а когда вышла, то обнаружила на кровати весьма необычное одеяние — гипюровое, кружевное, в всевозможных рюшечках и бантиках, короткое (до середины бедер) такого нежного сливочного цвета. К нему прилагались точно такие же трусики, а вот лифчик отсутствовал.
Саша, сидя на кровати в полотенце, недоуменно осматривала это платье, но всё-таки решилась его напялить.
Одела и вышла в соседнюю комнату, чтобы поесть.
Дяди Отто за столом не оказалось.
Завтрак состоял из сдобных булок с разнообразными начинками, ягодных мюсли и чая.
После еды химера вернулась в комнату и забралась на кровать.
Спать ей не хотелось.
И тут в комнату зашел дядя Отто. Он был в белых брюках и белой же рубашке.
Приблизился к кровати и сел на край.
— Полагаешь, Саша, что все твое проживание в этой квартире, еда, одежда… для тебя абсолютно бесплатно? — спокойным голосом спросил он.
— Наверное, — ответила та, — папа, наверняка, заплатил вам…
— Нет, малышка, твой папа не мог мне заплатить за твое содержание здесь, — цинично улыбнулся Отто, — а из этого следует то, что за все эти дни, проведенные здесь, заплатишь ты…
— Но у меня нет денег…
— А мне деньги и не нужны, крошка, — сладко улыбнулся мужчина, — ты расплатишься своим телом… таким юным, чистым и невинным… — с этими словами он хозяйским жестом провел ладонью по ноге девочки — от ступни до бедра, — какие у тебя славные ножки, — навис над ней и уже обоими руками провел по ногам испуганной химеры.
Незаметный жест и беленькие трусики уже зажаты в пальцах негодяя.
— А твой папа случаем не лазил в твою маленькую девственную дырочку? А может брат долбил твою аппетитную попку? Возможно, ты хорошо берешь в рот, а? Химерочка-целочка… — издевательски протянул Отто, — раздвинь-ка ножки, полюбуюсь на твою невинную пизду…
Но Саша инстинктивно пропустила хвост между ног, закрыв все от хищного взора.
— Так, так, — удовлетворённо облизнулся мужчина, — пиздюшечку ты мне не показываешь, а вот грудки я твои помну, — и, протянув руку, сорвал с Саши её белоснежное одеяние.
Саша молниеносно закрылась руками, сжавшись в комок.
— Это не может быть родственник отца… — пронеслось в её голове, — папа любил её, он не мог вот так бросить её… Папа! — пролепетала бедняжка…
— Ха, нет тут твоего папы, — хрипло рассмеялся Отто, начиная разоблачаться, — папа твой на помощь не придет, и братик не придет, и никто не придет… — под рубашкой оказалось бледное мускулистое тело, а под джинсами то, что имеет столько названий — хер, хуй, фаллос, пенис, хозяйство, достоинство.
Саша покрылась густым румянцем, и вдруг ей память услужливо подсунула картинку — она в розовом порванном одеянии лежит на кровати, а к ней подходит голый мужчина с светящимся кругом на груди.
— Вот этим дрыном я вскрою твою маленькую пещерку, — Отто погладил свой вздыбленный хер, — гарантирую, тебе понравится… ха-ха-ха…
— Братик!!! — пискнула Саша.
— Я их убил, детка, — облизнулся Отто, — почикал ножиком, а теперь готовься к первому в твоей жизни сексу…
— Этот тип убил её папу? братика? семью? — и тут до Саши дошло, что этот дядя Отто хочет прямо здесь и сейчас изнасиловать её, после того, как убил её семью.
Обман… опять обман… что же ты за волшебница, которую так легко провели! Ценой жизни тех, ради кого ты бы полностью отдала на двоих одно лишь дыхание! Чёрная тьма заполонила израненную душу. Они все слишком долго измывались над ней, смеялись, дразнили… И, наконец, перешли все границы! Отняли у неё то, ради чего она жила на этом прогнившем до самых корней свете! Они жаждали заполучить могущественную силу… И ОНИ ЕЁ ПОЛУЧАТ!!! СПОЛНА!!! Вы отняли у меня семью — так посмотрите, как умрёт то, что ВЫ любите!!!
***
Хриплый рык вырвался из горла химеры; комнату заволокло черным дымом, а когда он рассеялся… на кровати напротив Отто… сидело чудовище…
Прими мою природу....
Черная с темно-зеленым отливом девятихвостая лиса сидела на кровати.
В ней не было ничего человеческого, и она даже издали не походила на ту испуганную девочку, что пыталась спрятаться от похотливого Отто.
Отто медленно стал пятиться с кровати, суча ногами.
— Агррр!!! — открылась длинная узкая пасть, усеянная множеством острых зубов; взмах лапы и Отто взлетел на воздух, чувствуя боль.
Ужасную боль в паху.
Краем глаза взглянул на очередном воздушном кувырке и обомлел от ужаса… Хуя не было.
Где когда-то было то, чем он, как орденом, гордился и чем так творчески трудился[Евгений Евтушенко — Баллада о большой печати], исчезло в мгновение ока.
Хотя нет… оно пролетело мимо него и развалилось в полете на мелкие кровавые кусочки.
И тут Отто приложился спиной к двери.
Но чудовище, теперь месье жигало видел отчетливо, что девять хвостов были осязаемы, а еще три — плохо различимы, прыгнуло на него и схватило зубами за плечо, начиная трепать.
— Я кому буду сейчас нужен… — подумал Отто, впадая в забытье, — никому. Всем моим пассиям нужен был мой хуй, но не я… А тем, кому я заделал детей, я тем более не нужен…
Лисица швырнула безжизненную тушку в стену и прыгнула следом, рыча и подвывая. На золотистых обоях остался широкий мазок крови; Отто брякнулся между тумбочкой и кроватью. Но лиса вытащила его оттуда за ноги и больно укусила за бок.
— Уйди! — принялся отбиваться от чудовища Отто, — я просто хотел тебя напугать…
— РРРРРРРРР!!! — рявкнул зверь, цапнул его за другой бок и начиная мотать.
— Я прошу прощения!!! — взывал к голосу разума Отто, — я не думал, что ты та самая… легендарная… Если бы знал, то… просто бы напоил тебя наркотиками и выебал с особой жестокостью… и никогда б не поднял на тебя хуя… пригласил бы других таких отвязных и пустил бы тебя по кругу…
— АГРРРР!!! — лисица опять пустила Отто в полет.
На этот раз жигало протаранил дверь ванной комнаты и основательно приложился лбом об край ванны.
Когда он пришёл в себя, монстр сидел в полной воды ванне и таращился на него. Отто попытался уползти, но чудовище подцепило его лапой и насильно окунуло в горячую воду.
— Ой! ААААААА!!! — слабо завопил негодяй, чувствуя, как подсоленная вода начинает жечь ему раны, — клянусь всеми своими отпрысками, буду честным на всю оставшуюся жизнь… иметь буду только нимфеток в их девственные жопки… отпусти только…
— АГРРРР — лиса дала по нему лапой, и мистер Локовицки кубарем вылетел из ванны и втемяшился в ножку кровати.
Подскочившее чудище забросило его на кровать, запрыгнуло само и нависло над ним.
Отто мог поклясться, что монстр собирается откусить ему голову.
Но тут двери комнаты, которые Отто предусмотрительно запер, распахнулись и на пороге выросло несколько человек.
Чудовище подняло голову и уставилось на них.
***
— Быть того не может?! — Саша, будучи в обличие кицунэ, уставилась на вошедших, — они же умерли!!! Этот негодяй, что истекает кровью у меня под лапами, сказал, что он убил их!!! Зарезал!!! А… Это все его фокусы… Гипноз или представление… Ну ничего, сейчас я расправлюсь этими уродами… Так будет со всеми, кто обманывает меня! Смеётся надо мной!
Монстр прыгнул, но вперед выскочил парень с темно-русыми волосами и серо-голубыми глазами, одетый в черную рубашку и джинсы. Он закрыл собой двух брюнетов и девушку с пепельными волосами.
То ли парень вырос, то ли это она так уменьшилась, но вместо того, чтобы укусить его за лицо, лисица ткнулась парню в грудь.
— Саша!!! Это я — твой ангел! — парень держал чудовище за морду, не выпуская из рук, — Мик.
— РРРРРР!
— Нет, мы все живы. Никто из нас не умер…
— Ррр…
— Не веришь? Укуси…
— Не верю я тебе, — думала в это время химера, — врешь ты все. Зомби. Но если он так просит, чтобы я его укусила, то я укушу… И сожру всех остальных! За враньё! У меня больше нет ни семьи, ни ангела, их отняли, растерзали, сожрали вместе с моим сердцем!!! — и лисица основательно вцепилась в плечо мужчины.
Свежая густая и соленая кровь хлынула ей в глотку.
— Так… постой… у зомби ведь нет крови… как приятно у трупа смердящего перегрызть сухожилия ног, и вонючего мяса скользящего отрезать полфунта кусок [Властелин колец: Две сорванные башни]… значит, они живые… но… но… Мик… Боже, Мик… Что же я наделала… Я снова ранила тебя! Мик… не прощай меня, я не… — и тут монстр начал плакать. Чёрные, как венозная кровь, слёзы с глухими стуками закапали на и так уже перепачканный пол.
У Мика раскрылись крылья и закрыли от присутствующих Сашу, которая начала стремительно превращаться обратно. Как только она оказалась перед Меллоуном, голенькая, перепачканная кровью и вся в слезах, полицейский стянул с себя рубашку, закутал её и повернулся к остальным.
— На, — вручил Дайсуке Джигену плачущую дочь, — теперь дело за тобой.
— Папа!!! — рыдала Саша на груди у стрелка, — папа… — в её памяти словно раскрылся шлюз, и стремительным потоком пронёсся перед взором ещё недавний кошмар… Её друзья и родные, растерзанные на кровавые ошмётки… потоки засохшей крови… немой укор в их мёртвых глазах… понимание того, что отныне она одна на белом свете, бьющее, словно электроразряд… — умоляю… скажи, что ты не привидение… и всё это не снится мне!
— Я не привидение, — стрелок зарылся лицом в белокурую макушку дочки, — мы все живы, это был кошмар, вызванный гипнозом. Ты же слышишь, как бьется мое сердце, правда?
— Угу, — только и смогла выдавить из себя несчастная химера-волшебница. Осознание, что данные слова и вообще всё происходящее самая что ни на есть правда, вызывало новые потоки слёз. Ведь она сейчас явственно ощущала тепло, живое и такое родное.
— Вымывай слезами все свои страхи, — бормотал Дайсуке, крепко держа дочь в руках, — расскажи все, я этому мерзавцу еще всыплю…
— Он обманул меня, — с каждым всхлипом Саша всё крепче прижималась к отцу, — притворился… моим дядей… наврал, что вы… все мертвы… никуда не выпускал… а потом… потом… раздел и НАЧАЛ ЛАПАТЬ!!!
— Джо! — крикнул Джиген миссис Холмс, — придержи этого ублюдка для меня, я хочу набить ему морду!
— Папочка, — прохлюпала Саша, — а вдруг у него пистолет?!
— Пистолета у него нет, это я тебе гарантирую… А сейчас я тебя отвезу в отель, а позже вернемся домой.
А Макс кинулся к Мику, поддержал его.
— Как ты? Это… — но недоговорил, Мик закрыл ему рот рукой, — понял.
— Ничего, — пробормотал Мик, — все заживет.
— Я тебе помогу сесть, — ответил напарник, — хреново ты выглядишь.
— Лучше, чем этот мерзавец, — хохотнул Мик, — Джо, как этот недоносок?
— Выживет, — ответила та, осматривая отключившегося Отто, — даже сможет отсидеть свои положенные пятьсот лет в камере строгого режима.
— Это хорошо, — согласился Мик, — мечтаю посадить его надолго…
***
Позже. В отеле.
Саша, вымытая, накормленная и завернутая в два теплых одеяла, спала на диване. Рядом с ней сидел отец, которого она крепко держала за руку. Остальные расположились полукругом от отца с дочерью.
— Отто забрала французская полиция, — сообщил перебинтованный Мик, — у них накопилось уйма вопросов к нему.
— А что с мистером Ониксом? — спросил Макс.
— За мистером Ониксом выехали компетентные люди из трех химерьих лож — Азиатской, Американской и Европейской, — ответила Джо, — выяснились дивные дела, о которых ложи не имели понятия… Нас ждет грандиозный скандалище, который заденет очень многих.
— Главное, чтобы он от моей семьи отстал, — проворчал Дайсуке, — остальное меня шибко не интересует.
— Мистеру Ониксу минут через двадцать будет не до Саши, — успокоила его Джорджина, — он начнет искать себе адвоката… но…
— … не найдет его, — закончил Мик.
— Точно. Дождемся, когда Саша проснется и отчалим в город Ангелов.
***
Вот и милый дом.
— Ох, мамочка…
— Сашенька! — со слезами счастья Эмма обняла спасённую дочь, — ты ж моя радость! Слава Богу! Всё теперь будет хорошо. Ах, Дайсуке, любимый, что б мы без тебя делали!..
— Это надо Джо и Мика поблагодарить, — Дайсуке облапил их обоих, — и Макса…
— Надеюсь, ты им обоим всыпал как следует?
— Всыпал, — подтвердил тот, — а вечером придут Мик и Джо и все нам расскажут. Объяснят произошедшее.
Вечером.
Все семейство собралось за столом в гостиной, включая двух пришедших гостей.
— Все собрались, — Мик оглядел семейство Джиген, — теперь можно и рассказывать, что да как.
Нет родней и краше доченьки нашей
— Ну, во-первых, — начал Мик, обращаясь к Саше, — против тебя применили гипноз. Внушив что-то такое, что ты убежала из дома…
— Ох, — тяжко вздохнула химера, — боюсь, то, что я увидела, теперь долго будет являться мне в кошмарах.
— Во-вторых, когда ты выбежала за пределы поля, нанятые мистером Отто Локовицки, мордовороты тебя поймали и отправили в Париж на частном самолете… В Париже ты пробыла от силы неделю, но поскольку негодяй умеренно накачивал тебя успокоительными, тебе, верно, показалось что ты живешь там давно…
— Да, было такое ощущение. Словно месяц, а то и два…
— Отто тебе врал, но… — Мик тепло улыбнулся Сашеньке, — не учел одной вещи, а именно тебя. Когда он собрался тебя изнасиловать, ты превратилась в кицунэ, бессознательно призвав Вульпекулу.
— И это — новый уровень моих сил? — мисс Джиген широко раскрыла голубые глаза.
— Да. Теперь весь твой негатив будет проявляться в виде девятихвостой кицунэ, соответственно ты сама сможешь защищать всех, кто тебе дорог.
— Но ведь именно это я и хочу!..
— А использование негатива в такой форме на Сашеньку не повлияет? — поинтересовался Дайсуке.
— Нет. Сейчас её темная форма — черная с зеленоватым отливом, как только негатив будет вымываться из её души — цвет будет меняться на более зеленый.
— Саша показала, что при случае она может огрызнуться, — вступила в разговор Джо, — что меня очень радует.
— Правильно! Давно пора, — поддержала её миссис Джиген.
— Мистер Локовицки понесет заслуженное наказание, а мистер Оникс хлебнет негатива полной ложкой… — Мик посмотрел на Эмму, — а мои коллеги из Парижской полиции позаботятся, чтобы оба долго не вышли на свободу.
— Сашенька, — старшая химера обняла дочь, — учись постоять в первую очередь за себя, а не подставлять правую щёку.
Но дочь ничего на это не ответила. Её глаза внезапно стали пустыми…
— Сашенька? — испугалась миссис Джиген.
— Как же я могла забыть… — пролепетала юная химера, — то, что произошло там, в Париже… ведь и Парижская, и Американская Ложи там были…
— Представителей Лож на тот момент в Париже не было, — ответила на это Джо, — Отто никогда не входил и не работал на них. Он всегда жил только для себя.
— Мда, — Мик уставился в стену мимо всех, — что-то мне все перестает нравиться…
— О чем ты? — Макс посмотрел на друга.
— Нити преступлений тянутся к Аненербе… Что на этот раз нужно нацистам? Очередная реинкарнация Гитлера?
— О чем ты? — Дайсуке обеспокоенно повернулся к приятелю.
— Джо и Шерла пытались принести в жертву, чтобы произвести на свет нового Адольфа. Меня… а теперь они хотят получить Сашу? — пробормотал Меллоун, по-прежнему смотря в стену.
Видя, что все пребывают в крайне удивленном, если не сказать шокированном состоянии, Джорджина поспешила объяснить:
— Дело в том, что есть планета под названием Четвертый Рейх. Там живут нео-нацисты. Они провернули всё то, что не удалось сделать Гитлеру. Массивные дома, гигантские пушки, огромные поезда и танки, но воевать им не с кем. И теперь они заняты тем, что при помощи генной инженерии пытаются возродить фюрера. А их многочисленные адепты, рассеянные по космосу, делают тоже самое… только с помощью подручных средств. В Баварии меня и Шерла едва не принесли в жертву. Мик тоже пару раз оказывался на волоске из-за них.
— Это может означать, что они опять активизировались? — протянул Макс.
— Да, — подтвердила Джо, — пока будут люди, наделенные силами, всегда будут находится те, кто хочет получить чужие силы для удовлетворения своих хотелок — абсолютной власти, безграничного могущества, всемирной славы… Возможно, мы скоро узнаем, зачем им нужна была Саша…
— Я… — начал было Мик, но Джо его бесцеремонно прервала.
— Мик готов пожертвовать собой ради спокойствия Саши и вас всех, но… Аненербе не в курсе сил остальных…
— Кэри Танака…
— Хм, — Дайсуке приобнял Эмму и Сашу, — ради чего ты вспомнил этого андроида?
— Не знаю…
— Но, Мик, — вдруг вскинулась Саша, — я не хочу, чтобы ты страдал! Снова и снова!..
— Бесполезно. Кому-то надо это тащить…
— Нет! Я им не позволю!..
— Профессия обязывает, Сашуль. И лучше, если я и мои друзья станут на защиту того, что дорого…
— В таком случае — я сама с ними разберусь! Раз уж теперь могу становиться монстром.
— Пока ты не сможешь это сделать, — отрезал детектив, — твои силы еще нестабильны. И у тебя своя жизнь обязана быть…
— Но, Мик, пойми! Ты ведь не можешь всё время подставлять себя под пули и ножи! И раз уж я волшебница, как и ты, значит, пора и мне… И потом Диана, Барбара, Наташа Романова… Они тоже девушки — но им всё равно приходится сражаться, наравне с мужчинами.
— Это зрелые женщины, которые соображают и которые готовы ко всем неприятностям, что могут их ожидать, а ты — пока юна и неопытна.
— Мик в этот раз прав, — заметила Джо, — японцы любят делать своих героев юными, ибо безрассудная смелость и отчаянное желание выдрючиться — как правило, идут в разрез с логикой и размышлениями. А из американских героев — Питер Паркер. Юн и безрассуден, поэтому и хлебает проблем полной ложкой.
Химера лишь тяжко вздохнула. С одной стороны, она понимала, что в этих словах есть доля правды, и очень весомая. А с другой — ей было очень жалко Мика. Чуть ли не до слёз…
— Да, лучше если ты Мика послушаешься, дочка, — Дайсуке взъерошил Саше шевелюру.
— Правильно, милый. Побереги себя, ты сейчас наше самое главное сокровище, — подтвердила мама, — как и Софи, и Майкл, и Макс. Для нас все вы ценнее всяких диадем и камушков!
— Но ведь я сижу у вас на шее и… даже не учусь, — Саша вдруг поникла.
— Наверстаешь, — махнул рукой стрелок, — сейчас немного у нас в норму все придет, так и начнешь… можно даже онлайн…
— Мам, помнишь, ты же так мечтала открыть свою пекарню! А я бы доставляла пироги и другую выпечку… к тому же с порталами это быстрее! Я хочу быть вам полезной!
— Ох, милая! Не всё так сразу…
— Я этим займусь, — отозвалась Джо, — у меня есть много хороших знакомых.
— А мы поможем, — рассмеялись Макс и Мик, — с выбором места.
— Спасибо, мои дорогие, — улыбнулась Эмма.
— Послушай, пап, — робко обратилась Саша к отцу, — очень плохо, что у меня не будет высшего образования?
— Захочешь — препятствовать не будем, даже поможем, — Дайсуке обнял её, — сейчас можно образование в онлайн получить; думаю, что этот вариант самый приемлемый, пока…
— Кстати, дорогой, хорошая идея, — обратилась Эмма к мужу, — только вот… как Сашенька найдёт подруг?
— Мама, да зачем ОНИ мне! — вновь взвилась юная химера, — я достаточно на НИХ нагляделась! ОНИ все лицемеры! Не то одеваешь, не так ходишь, не так говоришь… А если ещё девственница, то вообще никто и звать никак! Сто раз даёшь им конспекты списать, и всё равно ты тварь неблагодарная! Благодарю покорно! — на её глазах выступили слёзы, и она, притянув к себе обоих родителей, обняла их руками за шеи, — зачем мне компания каких-то крашеных дур, когда есть все ВЫ… И Нудли так же…
— Ну, друзей никто никогда не отменял, — вздохнул стрелок, — просто их найти непросто, но зато когда найдешь…
— Дайчик, она имеет в виду, что ей тяжело среди сверстников, — объяснила жена, — она слишком устала от издевательств и унижений… Если ей комфортно именно в нашей большой компании, то пусть будет так.
— Ладно, — махнул рукой Джиген, — потом… может быть…
— Друзей она найдет, — подтвердил Мик, — а пока пусть в нашей компании будет.
Остальные согласно замотали головами.
***
— Миссис Холмс, — Сашенька робко дотронулась до плеча Джо, едва та сотворила портал, — я всё забываю спросить: с Бонни всё в порядке? Она восстановилась?
— Вполне, — улыбнулась Джо, — они сейчас втроем познают мир.
— Просто… просто если у неё ещё нет друзей, то… мы с ней можем обменяться телефонами, и общаться… если только она не будет против…
— Приходи к нам в гости, а там и спросишь, — Джорджина потрепала Сашу по голове, — где-нибудь на неделе выбирайся к нам. Я кексы испеку.
***
— Мик, подожди! Слушай… прости, ради Бога, что… что укусила тебя! Как ты себя чувствуешь? Всё нормально?
— Все в порядке, маленькая, — Мик приобнял свою несостоявшуюся сестренку и всучил очередное перо.
— Если что — обязательно звони. Ладно?
— Конечно.
***
Мужчины загнали мотоцикл в гараж, прибрали на крыльце и вошли в дом. Макс поднялся к себе в мансарду, а Дайсуке поспешил к любимой супруге. Намечалась грандиозная водная битва — купание Майкла и Софи.
Искупав малышей и переодев их, стрелок уложил их в кроватки, а сам надумал на сон грядущий зайти к дочери.
Пришел, постучался.
— Можно?
— Да, заходи, конечно, — отозвалась Саша, не отводя взора тёмного окна, где за пределами их обители простирался ночной лес. Ещё даже не переодетая в пижаму.
— Все хорошо, лисенок? — спросил отчим, подавая ей пижаму.
— Всё хорошо, папа, — кратко ответила дочь, — и… хотелось бы, чтоб и завтра было всё хорошо. Я очень надеюсь…
— А что ты за маски и коридоры видела, прежде чем потеряла сознание?
— Что? — Сашенька вздрогнула и, наконец, обратила к отцу бледное личико, — ах, ты об этом… Просто страшный сон, коих у меня уже было… ни одну ночь.
— Расскажи и тебя станет легче.
— Ммм… мне причудилась какая-то… то ли заброшенная больница, то ли просто очень старинный дом. Так вот, там во всех углах сидели дети, одетые сплошь в старьё и рванину, и все они плакали. Но их лиц нельзя было увидеть, потому что у них всех на лице были маски. Знаешь, такие картонные, как для карнавала? У кого-то маска зайца, у кого-то Микки Мауса… И они так громко плакали, что невозможно было пройти мимо. Ну, я было спросила у одного мальчика, что сидел ко мне ближе всех, чем я могу помочь. А тут… Ох! — Саша устало опустила веки и провела ладонью по лбу.
— Тише, одуванчик, — Дайсуке обнял дочь и прижал её к себе.
— А дальше было самое страшное. Мальчик этот вдруг поднялся на ноги, снял свою маску — и начал меняться! Рраз — и передо мной стоит ФРЕДДИ КРЮГЕР! Я как отскочу, задела случайно одну из девочек. И она тоже сняла маску — а это Валак! Вот так вот — тронешь или заденешь кого-то из них, и перед тобой герои всех твоих кошмаров! Я побежала прочь, но не задевать их было очень сложно, слишком уж много их было! Смех и плач так в ушах и звенит, маски одна за другим падают… А куда бежать — не знаю, коридоров всё больше и больше, и нигде ни одной двери, — дрожь пробежала по хрупкому Сашиному телу и химера обхватила себя за плечи, сжавшись, — заброшки, пустыри, коридоры, грязные стены без обоев… Почему всё это преследует меня?
— Это пройдет, Сашуль! В нашей дружной компании эти сны больше тебя тревожить не будут…
— Да, это так, — Саша постаралась покрепче прижаться к стрелку, поскольку так ей было спокойнее.
— Вот, вот, прижмись и ничего не бойся…
— И вот ещё что. Пап, мне… мне так неудобно перед Миком, что пришлось его укусить.
— Ничего страшного. Он сам выбрал эту дорогу.
— Видишь ли, я им обоим верю, и Мику, и Джо. Просто… мне его очень жалко! Почему он всё продолжает и продолжает позволять причинять себе боль? Зачем это?! Я всего лишь хочу понять, как избежать такого, чтобы он…
— Профессия копа сурова, детка. А Мик хочет всех спасти и ему, конечно, выходит это боком. Сейчас, будучи женатым, стал поспокойней.
— Завтра ему обязательно позвоню. Дай Бог, что всё с ним будет хорошо, — мисс Джиген издала тихий всхлип.
— Конечно.
— Эм-м… папа, я кое-что ещё скажу. Только ты смеяться не будешь?
— Нет.
— Мы с мамой никогда не отмечали Хэллоуин, потому что я… боюсь. И до сих пор боюсь. Потому что ОНИ все бродят среди нас, в эту ночь…
— Мы их сами напугаем, а если еще и Люцифера позовём, то любой Фредди Крюгер получит по морде…
— Большое спасибо, папа, — рассмеялась Саша.
— А теперь спать, солнышко, — Дайсуке поцеловал дочь в чистый лобик, — баю-баюшки-баю, Зенигата встал в строю. Будет он всю ночь стоять и кошмары отгонять.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге