Паразит

Глава 1

Опять этот парень. Он уже несколько дней от меня не отстаёт. Ещё и как-то адрес мой узнал. Кто же проговорился?..

– Чего тебе?

– В школе ты меня избегаешь. Так что перейду сразу к делу: я знаю, что пока ты встречалась с Саней, он вылечился. Он только о тебе и говорил. Что ты его спасла.

Этот Саша… язык за зубами не держит. Хорошо, что я от него быстро отделалась. Мне очень дорого обошлась его болезнь.

– Напридумывал… Врачи его вылечили, он же месяц в больнице лежал. Вот и всё.

– Его болезнь так быстро не проходит! Даже врачи удивились. Скажи, ты руками лечишь?

– Руками?

– Ну… есть такие люди, которые прикладывают руки к больному месту, и болезнь проходит.

– Пф, глупости.

И всё-таки… Он сам пришёл. Именно тогда, когда мне так необходим чей-то организм.

– А ты болен, что ли?

– Да… Очень мерзкой болезнью. Откинуться могу в любую минуту… Постоянно проверяться приходится.

Может, стоит попробовать.

– Ну ладно, заходи.

* * *

Начинался второй месяц лета, был жаркий и душный день. Мы с братом, как обычно, ссорились. Только теперь не дома, а возле спального корпуса лагеря. Потому что мало того что мне приходится терпеть его в комнате, так теперь нам ещё три недели жить вместе в паршивом лагере. Раз уж родители отправили нас в лагерь, дали бы лучше отдохнуть друг от друга. Но нет, они настояли, чтобы мы жили вместе, а я и Антон узнали это только сейчас, когда приехали.

В момент, когда мы уже почти что выдохлись от ора, к нам подошла вожатая:

– Ну хватит вам. Всех уже давно расселили, вас только и ждём. Пойдёмте.

Она разняла нас и повела к спальне. Когда мы подошли к комнате, я заметил, что внутри было ещё четверо, и все с любопытством нас разглядывали. Никто мне не знаком. Наверное, из другой школы, а наших в другие комнаты расселили.

Вот «повезло» жить вместе с братом три недели, да ещё и с левыми людьми. Для меня это больше походило на наказание, чем на отдых. Я и так терплю Антона уже тринадцать лет. Он всего на год младше, но всё равно мне как старшему приходилось всё детство с ним возиться. Особенно после того как родители узнали, что у него диабет. Они постоянно твердят, что ему нельзя нервничать, и теперь всегда и везде виноват я. Ничего нельзя сказать, потому что «Антоше нельзя волноваться», «Антоша не мог такое сделать», «Ой, ну простим Антошу» и тому подобное. Это бесит меня до трясучки. И, главное, что все как один говорят: «Вы ведь самые близкие люди! Вы должны любить друг друга, у вас же любящая семья. Не ссорьтесь». Ага, конечно! Год назад моя бывшая девушка сказала: «Да ты просто ревнуешь». И каждый раз, когда мы с братом ссоримся, я вспоминаю эти слова. Наверное, так и есть.

Теперь ещё и в лагерь нас сослали, чтобы мы «подружились». Мы были здесь примерно года четыре назад и перестали ездить из-за болезни Антона. Но в последнее время ему заметно полегчало, поэтому маме в голову пришла «гениальная идея» отправить нас в лагерь. Только какой отдых, если мне постоянно нужно приглядывать за Антоном? Проверять его сахар, контролировать, чтобы он пил таблетки... Я ненавижу это больше всего! Пусть вожатые об этом думают!

Антон с разбегу плюхнулся на кровать возле стены.

– Эта, чур, моя, – от его падения раздался противный скрип.

– Мне всё равно. Главное, не мешай мне спать по ночам. И никогда не намазывай мне пасту на лицо, когда я сплю!

– Пф, да ты сам в первую же ночь мне её на лицо намажешь!

– Да нужен ты мне! Спать буду.

Я посмотрел на любопытные взгляды соседских мальчишек. Да, именно мальчишек – они все были младше нас. Короче, малявки. На вокзале мы встретились с Игнатом, моим одноклассником, – скорее всего, единственным человеком, с которым можно будет здесь поговорить. Я даже удивился, что он поехал в лагерь, вроде у него мать недавно умерла. В любом случае, жаль, что он в другой комнате живёт. Может, ещё не поздно с кем-нибудь поменяться? Не хочу я три недели сидеть с малышнёй!

Да и комната так себе… как и сам лагерь. За четыре года я уже забыл, какой он. Хотя тогда он казался лучше… Теперь же я чувствую здесь уныние: убогие дома, мебель, ветхие стены, унылые цвета. Да и тут как будто никто не убирается толком, везде паутина, грязь и пыль. А когда открываешь шкаф, оттуда вылетает моль. Шесть кроватей в комнате скрипели, как раскладушки у моего деда, а если на них сядешь или ляжешь, создавалось ощущение, что проваливаешься в яму.

– Слышь, Дэн, давай поменяемся кроватями.

– Ага, щас. Чё, кровать хреновая?

– Типа того… Не знаю, как сказать…

– Чё там у тебя?

Я подошёл к Антону. Он показал на часть стены за кроватью. На ней была выцарапана дата «15.06.2000».

– Не знаю. Видимо, кто-то увековечил своё пребывание здесь.

– Что-то мне это не нравится…

Вдруг в комнату постучали, и вошла вожатая. Время завтрака. Пока все шли «за ручки» как стадо оленей, нам попутно показывали лагерь, а также рассказывали правила. Ничего нового, всё это я помнил. Тут и вправду совсем ничего не меняется. До сих пор на некоторых корпусах виднелась отцветшая мозаика, разбитые тротуары и старое пыльное футбольное поле. Нахлынули воспоминания из прошлой поездки: фальшивая атмосфера веселья, никому не нужные активные мероприятия, неинтересные экскурсии, ужасная музыка из динамика, от которой кровь из ушей идёт. В общем, три недели обещали быть максимально тошнотворными.

В столовой мы с Антоном подсели за стол к Игнату и его девушке. Я рад, что он тоже поехал в лагерь, иначе было бы совсем плачевно. Мы с Игнатом обменялись приветствиями.

– Говорят, вас вместе поселили. Бедные соседи! – начал он.

– Да, родители настояли.

– Как комната?

– Так себе… – промямлил Антон.

– Так себе?! Да это полная херня! Ещё хуже, чем четыре года назад. Как будто здесь с 70-х ничего не меняли. А на дворе 2010!

– Ну да… Есть такое.

Я посмотрел на беспокойного Антона, его нервные мотания головой меня взбесили:

– Что-то ищешь?

– Нет.

Ещё когда мы вошли, я заметил, что Антон как будто хочет найти кого-то. Не помню, есть ли у него вообще друзья в школе. Ещё и тарелка его была наполовину пуста, хотя он всегда жрёт как не в себя. Не сказал бы, что еда здесь совсем уж мерзкая. Ладно, мне, в принципе, всё равно. Главное, следить, чтобы он не съел ничего вредного. Хотя он уже не маленький, сам должен всё понимать.

Завтра вожатые обещали повести нас к морю, а сегодняшний день был занят всякими играми на свежем воздухе, обедами, тихим часом и ужином. Ничего нового. Хоть бы дискотеку устроили. Только, как я понял, там в прошлом году что-то случилось, из-за чего этим летом дискотеки не будет. Что ещё печальнее. Я надеялся хоть где-то поразвлекаться, тем более в комнате вообще хочется поменьше времени проводить. Что-то было в ней неприятное. Атмосфера какая-то мерзкая…

Когда день подошёл к концу и настало время отбоя, все легли на свои кровати и выключили свет. В коридоре было слышно, как вожатая проверяла каждую комнату. К нам она тоже зашла и пожелала спокойной ночи. Однако мне было совсем неспокойно и спать не хотелось.

Бельё пахло сыростью, кровать скрипела. Всё было неприятно и противно. И как уснуть в такой обстановке? Ужасная кровать, гадкая комната, чужие люди, следующий день тоже не предвещал ничего интересного. Мне тут совсем не нравится. Вот пришёл же в голову родителям этот лагерь! Лучше бы мы дома остались.

Было совсем не по себе, и я долго ёрзал на кровати, пока вдруг не услышал треск. Я застыл и прислушался. Это я сейчас так неудачно повернулся, или что-то на улице треснуло? Через минуту звук повторился, перешёл в противный скрежет, будто ногтями проводили по стеклу. Я открыл глаза и привстал. Комнату освещал только тусклый свет луны, никаких посторонних людей не было, все спали. Антон тоже спокойно лежал на своей кровати. А может, притворялся...

Я лёг обратно и снова попытался заснуть. В голове уже появлялись какие-то странные мутные образы, как вдруг…

«Денис» – тихо донеслось до меня.

Я не обратил на это внимания.

«Денис» – голос прозвучал громче.

– Антон, отстань!

«Денис» – голос стал ещё громче.

– Да дай ты мне поспать! – разозлился я и кинул подушку в Антона.

– Ты чё творишь? Дай пожить спокойно! – спросонок злобно проговорил Антон.

– Хватит меня звать! Чего тебе надо?!

– Я тебя не звал!

– А кто тогда?!

– У тебя глюки! – Антон с недовольством забрался под одеяло.

– Поиздеваться надо мной решил, да?

Он проигнорировал меня и продолжил притворяться спящим. Ну хорошо, утром получишь!

Я снова закрыл глаза, и на этот раз больше никто не тревожил мой сон.

На утро, когда нас разбудили вожатые, я сразу же подошёл к Антону.

– Ночью я слышал, как кто-то меня звал. Уверен, это ты.

– Наверное, это сороконожка решила в твою пустую голову залезть, отчего у тебя теперь галлюцинации.

– Фу, мерзость.

Придумает же! Хотя после его слов я ещё несколько раз проверил свою кровать на наличие насекомых. Да он просто издевается!

– Ладно, ребят, скажите, кто кого звал ночью? – решил я обратиться за помощью.

Мальчишки переглянулись между собой и только один из них ответил:

– Да никто, тихо было.

* * *

После этого случая странности не прекращались. Вроде бы всё в лагере было обычным, кроме нашей комнаты. Сначала я думал на мальчишек в комнате, с которыми у нас с Антоном сразу не заладились отношения: они были младше нас, из другой школы и как-то изначально держались в стороне. Но никаких доказательств против них не было. Да и с чего им нас пугать? Дело явно было в комнате. За неделю проживания в лагере мы с братом заметили, что с ней что-то не так. И почему-то все странности замечали только мы!

Например, когда наши соседи отправились на экскурсию, а мы с братом сидели в комнате во время тихого часа, в шкафу начало что-то стучать. Мы открыли его, думая, что какое-то насекомое туда залетело, но внутри никого не было. Стук продолжался целый час, а через некоторое время двери шкафа сами резко открылись. Антон даже закричал. Ещё был случай, когда двери в нашу комнату не открывались, будто их закрыли на ключ. И, естественно, когда мы уже забили тревогу, стали стучать и кричать, её спокойно открыла вожатая. По ночам было тяжело спать, потому что постоянно слышались непонятно откуда доносившиеся звуки. Это было страшнее, чем в фильме ужасов. Хуже всего, что слышали их только мы.

И как объяснить подобные вещи? Даже если рассказать вожатым, они начнут смеяться и говорить, что у нас фантазия разыгралась, как, впрочем, и происходило первые три раза. Я бы с удовольствием вместе с Антоном переехал в другую комнату, но нам никто не верил.

Мои нервы уже не выдерживали. Антон тоже был всё это время бледный и подавленный. Ещё откинется, а мне потом отвечать за это!

Мои мысли прервал чей-то хлопок по плечу. Я повернулся и увидел Игната. Он таинственно прошептал, что после отбоя все собираются в их комнате, рассказывать страшилки, и пригласил нас с Антоном. Не самый лучший способ провести время, когда ты и так взвинчен, но это было хоть какое-то отвлечение от проклятой комнаты.

Поэтому, когда вожатые проверили комнаты, а в нашей все заснули, мы тихонько вышли в пустой коридор и направились в комнату, где жил Игнат. В ней, кроме него, сидели ещё двое парней из параллельного класса, его девушка и пара других девчонок, возможно, её подружки. Свет был выключен, комнату освещал только маленький фонарик. В общем, атмосферу создали что надо.

– Заходите. Это Лёша, Никита, Лиза, Настя и Тамила.

Я застыл на месте, когда Игнат посветил на Тамилу. Я сразу же её вспомнил. Тяжело забыть такую чувырлу. Всегда чувствовал в её внешности что-то неприятное, мерзкое. И я не удивился, когда парни с моего района предложили над ней поиздеваться. И всё же…

Это было давно, года три назад, но мне до сих пор стыдно. Те парни явно были не самой лучшей компанией, я это понял, когда один из них разбил об моего одноклассника бутылку. Да и тогда… Это был просто какой-то порыв... ярости. Мне нужно было на ком-то отыграться. И эта девка была лучшей подушкой для битья.

После того случая мы с ней не встречались. И извиняться я, конечно, не собираюсь. Да здесь и не место. Возможно, она уже забыла… Хотя я заметил, что Антон напрягся, когда Игнат представил Тамилу. Но вряд ли они знакомы… Мама тогда его на улицу почти не выпускала из-за болезни.

Когда мы с Антоном сели, каждый по очереди стал рассказывать свою историю. И ни одна меня не впечатлила. Про утопленницу, лагерного маньяка и сумасшедшую вожатую я слышал уже сто раз. От этого вечера я ожидал большего. Но вдруг одна из девчонок после истории про учителя-маньяка сказала:

– Пётр Евгеньевич частенько зовёт меня и девочек из комнаты к себе в кабинет. Показывает нам разные проекты. Иногда я замечаю, что, когда они остаются с ним наедине, он их приобнимает или делает массаж. Не знаю, мне кажется это странным. Девочки говорят, что я преувеличиваю, он добрый и хороший человек, – Лиза (кажется, так её зовут) посмотрела на нас и застеснялась. – Возможно, я и вправду преувеличиваю.

– Ну да, ну да, рассказывай. Хочешь своей истории правдоподобности добавить? – начал я. – Что-то не очень правдоподобная у неё история.

– Вообще-то, она не придумывает, – защитила её девушка Игната, они тут явно сговорились. – Раз ты такой умный, давай рассказывай свою историю.

Я решил просто пересказать все те странные вещи, которые происходят у нас в комнате, придав им зловещую окраску. Хотя вся эта ситуация для нас с Антоном и так была зловеща. Брат только поддержал мой рассказ и добавил свои комментарии.

– И кто тут теперь правдоподобность в историю хочет добавить?

– Да мы правду говорим!

– Ну конечно.

В спор вмешался Игнат со своей страшилкой:

– Слушай, а ведь я от вожатых недавно услышал историю про этот корпус!

– И что же?

– Что лет десять назад здесь умер мальчик. Его родители скрыли от директора лагеря, что у ребёнка эпилепсия, и во время игры у него случился приступ. Рядом были его одноклассники, но никого не позвали, – затем Игнат поднёс фонарик к лицу и продолжил. – Дети начали смотреть, как он мучается, и смеяться. Для них это была забава. Они начали кричать: «Давай, продолжай нас забавлять!» – и снимали его на камеру. В итоге несчастный мальчик сильно ударился затылком о плитку и умер. Теперь его призрак бродит по корпусу и мстит. А те, кто видел его, говорят, что у призрака закатившиеся от судороги глаза и открытый рот….

– Очень смешно! – перебил его я. – Мы, в отличие от тебя, ничего не придумываем!

– Я тоже!

– Мы тут с братом были четыре года назад и никаких призраков не видели.

– И я тут в прошлом году был, – поддержал Никита.

– А вы в этом корпусе жили?

– Нет…

– Ну а умер мальчик здесь, поэтому и дух его в этом здании обитает.

– Давайте уже расходиться, – вдруг начал Лёша. – А то, если спалят, достанется.

– Пошли, нам тут всё равно не верят, – сказал я Антону.

Возвращаться после ужастиков в комнату, которая сама похожа на фильм ужасов, было жутко. Сегодня ещё, как назло, была тёмная ночь без луны. В комнате царила кромешная тьма, поэтому пару раз мы с Антоном чуть не упали. Главное, что малышня не услышала и не проснулась, а то нажалуется вожатым. Они нас и так недолюбливают…

Когда я лёг на кровать, в комнате царила тишина. Это настораживало. Ведь до этого я всегда слышал что-то. Неужели спокойная ночь? Никаких скрежетов и других страшных звуков? Только вот сон никак не приходил, хотя уже точно был час ночи, не меньше.

Глаза потихоньку начали закрываться, клонило в сон, но почему-то похолодало, и я полностью завернулся в одеяло. Вдруг на спине почувствовалось что-то холодное и мерзкое. По телу пробежали мурашки. Повернуться я не решался, меня охватил панический страх. Я лежал с закрытыми глазами не двигаясь, почти не дыша. Сердце билось всё чаще и чаще, мысли менялись с огромной скоростью. Это отвратительное ощущение распространилось по всей спине. Мне уже явно не казалось. Что-то трогало меня мокрыми холодными руками. Как будто какая–то огромная пиявка ползла по спине. От этого ощущения меня чуть не вырвало. Я боялся открывать глаза, боялся увидеть что-нибудь ужасное. Позади послышался чей-то стон. Человеческий стон. Я пересилил себя и повернулся.

– Антон?..

Передо мной стоял расплывчатый силуэт мальчика. Но больше всего меня испугало не это. Его глаза... У него были большие закатившиеся глаза и приоткрытый рот. Я онемел от ужаса и не мог произнести ни звука. Всё потемнело, и я провалился в небытие.

Когда я очнулся, то понял, что меня трясёт Антон.

– Слава богу! Мы уже думали врача вызвать.

Я привстал и заметил, что лежу на полу.

– Что случилось?

– Это я у тебя должен спросить! Мы проснулись, а ты лежишь на полу и не отзываешься. Ты как? Врача позвать?

– Нет, не надо.

Я встал и попытался прийти в себя. В голове отобразился образ. Те глаза. Нет, это явно был не сон…

Когда мы с Антоном остались наедине, я пересказал ему события вчерашней ночи. Однако вместо того, чтобы поддержать меня (отлично зная, что творится в этой комнате!), он только сказал:

– Не думал, что ты такой трусишка! А ведь вчера с таким невозмутимым лицом сидел, когда страшилки рассказывали! Наслушался ужастиков, вот тебе и привиделось.

– Слышь, меня в реале вчера что-то трогало в темноте! Клянусь, – в этот момент я не на шутку разозлился. Я ему, можно сказать, душу изливаю, а он надо мной смеётся. Чтоб я ещё раз ему что-то рассказал – да никогда! – Ты сам ещё тот трус, даже к девушке подойти не можешь. Ещё что-то про меня говоришь.

– Между прочим, я не девственник уже!

– Рад за тебя! Только на кой ты мне это рассказываешь?

– Не важно. Забей.

После этого мы разошлись по разным углам, и наша обида теперь явно была надолго. Но в голове звучал только один вопрос: что вчера произошло?

Я припомнил историю Игната. А ведь, если подумать, может, действительно тот мальчик жил именно в этой комнате? И его дух надо мной издевается? Но вот только зачем? Что я такого сделал? На его кровати, что ли, сплю? Не припомню, чтобы и в прошлые разы пребывания здесь я что-то ужасное вытворял. Почему именно на меня нападают? Хотя вроде и Антон всю эту чертовщину видит… Ему же тоже достаётся. Ничего не понимаю!

Я услышал, как проскрипела кровать Антона, он встал и подошёл к двери. Затем остановился и вернулся к кровати. Он долго возился в шкафчике, а потом ринулся ко мне. Какие-то резкие у него движения… Перенервничал, что ли?

В это момент я опешил. В руках у Антона был перочинный ножик.

– Ты чё делаешь?

Я быстро отскочил, когда он направил на меня лезвие ножа. Что на него нашло? Мы не настолько сильно поссорились, чтобы на меня с ножом кидаться. Бывало и хуже!

Я посмотрел на Антона, до конца не веря, что он всерьёз. Но он явно не собирался отступать. Я схватил свой тяжёлый рюкзак и кинул в него. Он пошатнулся, затем на секунду остановился и выронил нож, схватившись за голову. Это был мой шанс. Я подбежал к ножу, но Антон очнулся и ударил меня в живот. Я почувствовал ужасную боль и упал. В глазах потемнело. Первое, что я смог увидеть, это как Антон приставил острие ножа к моей шее. Меня спасло только то, что я был сильнее, и, переборов боль, схватил брата за руку, сжав её со всей силы.

– Антон, успокойся!

Я заметил, как в глазах Антона появился какой-то безумный блеск, что-то было не то. Мне пришлось укусить его руку, чтобы освободиться. Это сработало, но он только больше разозлился и, когда я пытался встать, схватил меня и со всей дури толкнул в стену. Голова закружилась, в ушах зазвенело, я не понимал, что происходит.

Последнее, что я смог разглядеть, был белый силуэт за спиной Антона и большие закатившиеся глаза.

Нет, это не мой брат. Он бы никогда… Это он!..

Глава 2

Проснулся я в лазарете. Последнее, что я помнил, это как мы с Дэном опять поругались. А потом – ничего. Как я оказался здесь? Почему рука обвязана бинтом и болит? Что произошло?.. Всё это было непонятно.

Я встал с кровати, вышел в коридор и подошёл к медсестре. Она сказала, что мой брат находится в соседней палате и отделался лишь царапинами.

– Будьте в следующий раз осторожнее. Я, конечно, понимаю, гормоны и всё такое. Но лучше дубасьте друг друга кулаками, а не острыми предметами!

О каких острых предметах она говорила, я совсем не понимал и решил всё расспросить у Дэна. Зайдя в его палату, я сразу же приметил, как он напрягся. Его шея и лоб были забинтованы.

– Привет.

– Привет, – я присел на край его кровати.

– Чё тебе?

– Слушай, я ни черта не помню, что случилось. Мы с тобой подрались?

Он не отвеча и очень долго смотрел на меня, а потом произнёс:

– Совсем ничего?

– Помню, как поссорились. Потом всё. Будто в обморок упал, а проснулся уже здесь.

– Ты на меня с ножом напал.

– Я?! Да у меня даже ножа нет!

Или есть?

– Я тоже думаю, что это не ты.

– Не понял…

– Наверное, ты сейчас подумаешь, что я сильно головой ударился, но я уверен, что в тебя вселился кто-то и заставил напасть на меня.

– И кто же это?..

– Помнишь, я говорил, что ночью меня кто-то трогал?

– Ну да.

– А то что Игнат о нашем корпусе рассказывал? И о мальчике?

– Ну.

– Я думаю, что тот мальчик в тебя вселился.

Теперь я долго на него смотрел, не зная, что ответить. Дэн, похоже, совсем помешался на этой истории с призраком. Хотя… я действительно ничего не помнил. Раны наши настоящие и лежим мы в лазарете. Неужели…

Скорее всего, это она. Призрак – это всё глупости. Но чем ей тогда насолил Дэн? Или это её «лечение» даёт такие побочные эффекты? Ответы можно узнать лишь у неё. Только как теперь доказать Дэну, что во всех наших бедах виновата девушка, а не придуманный призрак, чтобы он наконец перестал зацикливаться на этом мальчике?

– Чушь. Мне тоже не по себе от нашей комнаты, но этому должно быть логическое объяснение… Возможно, я… потерял голову, но не из-за призрака.

– А из-за кого?

Стоит ли ему рассказывать? Нет, вряд ли он поймёт и поверит. Такое нужно самому испытать.

– Я пью кое-какие таблетки. Они мне помогают вылечиться.

– Чё? Какие таблетки? Мама знает?

– Нет! И не говори ей! Мне их дала моя одноклассница.

Дэн пододвинулся ко мне.

– Тебе девка какая-то наркоту всучила?

– Это не наркотики! Вот так и знал, что ты ничего не поймёшь! Из-за этой, как ты называешь, «девки» я вылечился.

– Конечно. Святой любовью. Бред не неси. И выкинь эти таблетки.

– Ага…

Он схватил меня за руку и сильно сжал, затем серьёзным тоном повторил:

– Антон, выкинь ты эту дрянь и не общайся больше с той девушкой.

Если бы всё было так легко…

К вечеру меня выписали, и я направился в комнату, где жила Тамила, по дороге вспоминая нашу первую встречу. Глупая ситуация получается. Ведь изначально этих отношений хотел именно я, уговорил её, настоял, пришёл к квартире... И всё из-за этого дурацкого диабета. Мне просто хотелось жить, как нормальные люди! Я не думал, что всё зайдёт так далеко. Она, конечно, предупреждала, что может быть неприятно, но не говорила, что я могу накинуться с ножом на своего брата. И откуда вообще у меня взялся нож? Может, Дэн что-то напутал? Нет, а откуда тогда раны на его шее? Может, всё-таки нужно было всё рассказать Дэну? Нет. Во-первых, он готов больше поверить в призрака, чем в то, что из тебя «высасывают» болезнь. А во-вторых, у нас ведь есть условие – держать всё втайне. А я уже Дэну чуть всё не рассказал… Хотя… Я же не назвал имени. Да и историю с таблетками придумал. Думаю, что ничего страшного не случится.

И всё-таки… Несмотря на все плюсы, стоит отказаться от такого рода «отношений». Сегодня я накинулся на Дэна, а завтра что? На родителей? Тем более мне уже намного лучше. Уверен, она всегда сможет найти замену.

Подойдя к её комнате, я тихонько постучал в дверь. Мне открыла полненькая девочка с веснушками и круглыми очками. Я уже не в первый раз её видел, чаще стоящую одну. Её явно тут недолюбливали. Да не скажу, что и мне она нравится. Отталкивающая у неё была внешность и какие-то… слишком резкие движения тела. Хотя Тамила вроде бы ничего плохого о ней не говорила.

Сама Тамила сидела на своей кровати. Как обычно, выражение лица её было спокойным, каменным, мне всегда сложно понять, о чём она думает. Даже когда я сказал ей, что нужно поговорить наедине, она ничего не ответила и молча вышла со мной на улицу.

– Да? – спросила она, когда мы вышли.

– Я тут подумал... Давай прекратим наши отношения?

Она на секунду застыла. Наверное, это было слишком резко, но как выразиться мягче, я не знал. Хотя она сама просила всегда переходить сразу к делу, так как не любила долгие и пустые разговоры.

– С чего вдруг?

– Мне кажется, я начал вести себя странно… Я на…

– Ты мне нравишься, – перебила меня Тамила.

– Что?

– Ещё раз повторять не буду. Я не хочу заканчивать наши отношения. На этом всё.

Она повернулась и быстрым шагом направилась обратно. Я даже ничего сказать не смог на такое заявление. Да и что? Если она не согласилась, мои шансы равны нулю. Всё-таки она тут главная… Я точно не смогу сам выйти из таких «отношений».

Пока я бесполезно бил ногой дерево, ко мне подошла вожатая и попросила вернуться в корпус. Уже темнело, скоро отбой. Я нехотя поплёлся в свою комнату за умывальными принадлежностями. Подойдя к тумбочке, я посмотрел на аптечку и задумался. Она ни разу мне не понадобилась с момента приезда. В этом плане способности Тамилы поражают. После её «лечения» я наконец-то могу быть нормальным человеком и не думать о том, когда принять лекарство или сколько нужно съесть. Она, наверное, и рак сможет вылечить. Вот только у этого способа оказалась оборотная сторона. И что теперь делать, не знаю…

Я тяжело вздохнул и направился в ванную. По царящей там безлюдности я понял, что оказался последним, все уже давно разбежались по комнатам. Как бы выговор не получить… Я умыл лицо и посмотрел на себя в зеркало.

Тамила сказала, что я ей нравлюсь. Интересно, в каком смысле? Как пища или как парень? С какой стороны мне это понимать? И нравится ли она мне? Сложный вопрос. Внешне Тамила была очень симпатична, но её безучастный взгляд и холодность пугают, кажется, будто её вообще ничто не волнует. Хотя… в то же время это завораживает. В любом случае, мало кто поймёт её натуру. Скорее, я чувствую к ней благодарность за излечение и уважение к способностям. На этом, наверное, всё.

Внезапно я заметил, что в зеркале появилось какое-то белое пятно. Я протёр рукой это место, но грязь не исчезла. Присмотревшись, я оцепенел от ужаса. Это была явно не грязь. В отражении отчётливо прорисовывалась белая фигура ребёнка в углу. От увиденного по спине пробежали мурашки, сердце забилось сильнее. От страха я перестал дышать, казалось, сейчас задохнусь. Виски пульсировали, в ушах отдавался стук, когда белая тень стала приближаться ко мне. В отражении я смог разглядеть глаза. Закатившиеся глаза…

Меня затрясло, я машинально схватил металлическую мыльницу и кинул в зеркало, зажмурившись. Послышался громкий треск, на зеркале появились длинные трещины, а силуэт исчез. Я в страхе обернулся. В углу никто не стоял.

Но что же это тогда было?

Вожатая сделала мне выговор за разбитое стекло и отвела в комнату. Меня знобило, я сразу же лёг под одеяло. Из меня как будто высосали все силы. Я не отрываясь смотрел на своих соседей, которые уже давно заснули. Единственное, что хоть немного ослабляло мой страх, – ощущение, что в комнате находились люди, что я был не один. И всё равно от нервного напряжения мне не удалось заснуть, и только к рассвету, когда стало хоть немного светлее, глаза наконец-то закрылись.

* * *

– Антон! Просыпайся!

– Что случилось? – я вскочил, спросонок не понимая, что происходит. Передо мной стоял взволнованный Игнат.

– Денис пропал!

– Чего?..

Мне казалось, будто это всё ещё сон. Вчера мы с ним разговаривали, всё было нормально. Что вдруг произошло?

– Ты не ошибся?

– Я сегодня утром хотел навестить его, но медсестра сказала, что на утреннем обходе Дениса уже не было. Они проверили во всём лазарете и ничего не нашли. Сейчас пойдут территорию лагеря осматривать. Сказали пойти поискать его в комнате, но и тут никого нет. Скоро эта новость до начальника лагеря дойдёт и всё...

– Тише-тише, не паникуй! Может, он прячется где-нибудь? Приколоться решил?

– Да он так не прикалывается! Ты его как будто не знаешь.

Знаю и очень хорошо… Дэн и вправду никогда бы так не поступил.

После такой новости я сразу же встал и оделся, несмотря на слабость после нервной ночи. Вожатые разрешили нам не присутствовать на утренней планёрке и помочь с поисками Дениса. Мы обыскали все места, куда он мог пойти, но не нашли даже намёка, куда он мог деться. К делу явно привлекут директора. Не представляю, как на это отреагируют наши родители…

Дэн, что ты задумал?

– Вот любит он влезать во всякие мутные авантюры… – буркнул Игнат после двухчасового поиска.

Нет, здесь явно было что-то не то. Дэн и вправду не так давно связался с плохой компанией в нашем районе, но сразу оттуда вышел. Тут что-то не сходится. Ему не нравился лагерь, но он бы никогда не отправился домой пешком или что-то в этом роде. Он, скорее, притворился бы больным или спровоцировал драку, чтобы его выгнали… но не такое. Может, Тамила?.. Нет, зачем ей это… Не думаю, что она способна на подобное.

– Может, ты всё-таки ещё что-нибудь вспомнишь? Ваш последний разговор хорошо закончился? – вожатая уже несколько раз спрашивала меня одно и то же. А я всегда отвечал одинаково. Понятное дело, что она ко мне пристала. Мы ведь подрались и угодили в лазарет, это могло послужить причиной его побега. Как бы меня не заподозрили, что я ему пригрозил или напугал, заставил уйти из лагеря.

– Мы повздорили, но он бы от этого никогда не стал убегать из лагеря.

– До ближайшего города тут далеко, боюсь, как бы он не заблудился в лесу или ещё что-то… Тут много небезопасных мест.

Очень хотелось помочь хоть чем-то, но я не мог прочитать мысли Дэна и понять, куда он мог пойти. Даже предположений не было. Мы братья, однако мысли наши никогда не сходились. Мы слишком разные. И вдруг мне вспомнилась тема нашего разговора, которой я не придавал значения:

– Вообще, он в последнее время был зациклен на призраке, который якобы обитает в нашей комнате. И это всё ты, Игнат!

– Я?!

– Ну да, ты же нам рассказал про мальчика-эпилептика, который умер в нашем корпусе. Он после этого нормально спать не мог!

– Кто? Дэн? Его же не так легко напугать…

Вспомнив об этом призраке, я вдруг прозрел. А ведь и вправду… Я, конечно, всё отрицал, но вспоминая вчерашнее лицо в зеркале… Что это могло быть? Вдруг Дэн решил что-то самостоятельно выяснить, потому что ему никто не верил? Он мог куда-то упасть, сломать ногу, да всё что угодно. Надо было всё-таки хоть немного ему поверить…

– Откуда ты узнал эту историю?

Мы удивлённо посмотрели на вожатую.

– Да мне… Рассказал один знакомый. А что?

– Не пойму просто, кто это мог быть...

– А вы что-то знаете?

– Тут и вправду умер один мальчик, мой одноклассник. Если бы я только знала, чем это закончится, то сделала бы… Впрочем, неважно. Если твой брат и вправду помешался на этой истории, то он, скорее всего, пошёл в заброшенный корпус.

– Тут есть заброшенный корпус?

– Да, там случился пожар, и корпус решили не восстанавливать, финансов не хватило.

– Так а зачем Дэну туда идти?

– Ну ведь Ваня там и умер.

– А разве не в нашем корпусе? – удивился Игнат.

– Нет.

– А где этот корпус?

– Вон, – она показала на заросшую местность. – Там всё давно заросло сорняками. Только… – она остановилась, как будто понимая, что нам этого рассказывать не стоило. – Я лучше тогда сообщу нашей группе, а вас провожу в комнаты.

– А вам ничего не говорит дата – пятнадцатое июня двухтысячного года?

До сих пор не знаю почему, но она кажется мне важной. А может, Дэн был прав и какой-то идиот просто решил себя увековечить.

– Ну-у… Это как раз было время, когда мы приехали в лагерь. Но что было именно пятнадцатого, я не помню. Давно это было, да мы и за временем тогда не следили. А что?

– Да ничего, просто.

Когда вожатая проводила нас до комнат и ушла, Игнат сильно схватил меня за руку и тихо сказал:

– Предлагаю ночью туда пойти.

– Ага, ночью! С ума сошёл? Адреналина захотелось? А если что-то случится? Я думаю, что они сейчас сами во всём разберутся, не нужно нам никуда ходить.

– А если нет? Сам посуди. Сейчас вожатые с нас глаз не спустят, когда Дениса начнут искать, мы просто так туда днём не попадём. Поэтому лучше пойти ночью, когда всё уляжется. Я точно пойду. Тебе предлагаю сделать то же самое. Не хочешь – я не заставляю.

Это была максимально глупая идея. Дэн, похоже, только с идиотами-экстремалами и может общаться. Но если и с Игнатом из-за его глупости что-то случится? Это будет слишком… Нужно как-то его отговорить.

– Давай так, если они Дэна не найдут до вечера, то мы пойдём, ок?

– Идёт.

Надеюсь, что они его найдут и всё уляжется, и Игнат откажется от своей глупой идеи.

После долгих блужданий по территории лагеря мы наконец-то пошли на обед. Я с самого утра ничего не ел, поэтому накинулся на еду как ненормальный. Давно у меня не было такого аппетита. При этом я чувствовал слабость, видимо, из-за недосыпа и переживаний. Не думаю, что диабет. Он уже давно меня не волновал.

Когда я доедал обед, ко мне подсела Тамила. Я вздрогнул, испугавшись её смелого шага, ведь она никогда не подходила ко мне при всех, так как мы держали всё в секрете.

– Вот ты где! Я по всему лагерю тебя ищу.

– Дэн пропал. Я с Игнатом помогал вожатым в его поисках.

– А-а-а. – равнодушно ответила она. Хотя чего ей волноваться? Она его не знает, и Дэн не её брат. Или всё-таки Тамила рада исчезновению Дэна? Я ведь так и не выяснил, влияет ли её способность на мои действия.

– А больше ничего с тобой не случалось?

– Нет, а должно?.. Странный вопрос.

– Не знаю, как объяснить... Я чувствую, что тебя будто кто-то хочет забрать, охотится на тебя.

– Не понимаю, о чём ты… Я ничего не чувствую. Только… – я вспомнил последний престранный случай в ванной. Нет, всё было настолько непонятно, что я пока придержу свои фантазии на этот счёт. Да и к чему вдруг такая забота? Может, она со мной играет? Я до сих пор так и не понял причину её отношение ко мне. – Неважно. Это глупости.

Она ещё немного посидела рядом со мной, видимо, ждала продолжение разговора, но я молчал. От её холодных серых глаз я всегда чувствую себя неуютно. Затем она тихо поднялась и ушла. А я так и не понял, что она имела в виду. Опять…

Когда я вернулся в свою комнату, был уже тихий час. Моих соседей забрали на экскурсию, поэтому я остался в комнате один. От этого стало не по себе. Хотелось бы хоть какого-нибудь человеческого присутствия в этой жуткой комнате. Единственное, что успокаивало, – свет за окном, а не тёмная устрашающая ночь.

Я ещё раз посмотрел на дату, выцарапанную возле моей кровати. 15.06.2000. Чтобы бы это могло значить? Ума не приложу.

Мои мысли перебил громкий стук в дверь. Я поёжился. Вожатый? Почему тогда не заходит? Я медленно встал и осторожно открыл дверь. За ней никого не было.

– Опять кто-то забавляется…

Я закрыл дверь и, облегчённо вздохнув, лёг на свою скрипучую кровать. Меня одолела смертельная усталость, хотелось спать. Я прикрыл глаза в надежде на сон.

Вдруг в дверь опять постучали. Ещё раз. И ещё раз. Моё сердце быстро забилось.

«Открой», – раздался нечеловеческий голос за дверью.

От этого звука всё моё тело покрылось мурашками. Я зарылся под одеяло в надежде, что это просто дурной сон и на самом деле ничего нет.

«Открой! Открой!» – не прекращал кричать голос.

Я весь трясся. Страх наполнил комнату. Я закрыл глаза и не шевелился. Пусть это будет просто дурацкий кошмар!

Стук и крики прекратились. Наступившую тишину прерывало только моё громкое дыхание. Затем послышались чьи-то шаги. Возле моей кровати кто-то встал. Я напрягся всем телом, мозг не соображал от страха. Существо дотронулось до моего плеча.

– А–а–а–а!

– Ты чего?! – закричал в ответ испуганный Игнат.

Я замолчал и удивлённо посмотрел на друга Дэна. Сердце всё ещё бешено колотилось. Что это было? Дурной сон? Моё разыгравшееся воображение? Нет. Всё было слишком реалистично…

– Я спросил у вожатой про Дениса. Она сказала, что на заброшке его нет. Так и думал, что они ничего не найдут. Ну что? Идём? Или ты пас?

Я чуть не умер от страха, а он предлагает ночью идти на заброшку. Совсем рехнулся! Не понимаю, почему Игнат так привязался к этому заброшенному корпусу и почему нам нужно идти туда именно ночью. Однако оставаться в комнате ночью я не хотел, поэтому согласился на эту безумную авантюру. Да и мало ли, что случится с Игнатом, если он пойдёт туда один.

* * *

В последний раз мне было так плохо, когда болезнь была на пике и я только начал принимать лекарство. Мной овладела жуткая слабость, ноги еле передвигались. Я посмотрел на тёмно-синее небо, по которому плыли чёрные облака. Подул холодный ветер, от него стало немного лучше, будто положили холодный компресс на горячий лоб. Впереди с фонарём шёл Игнат. Вот безумец… Неудивительно, что они с моим братом сошлись. У обоих шило в одном месте…

– Игнат, а кто всё-таки рассказал тебе историю о том мальчике?

– Неважно. Давай поменьше разговаривать, чтобы нас не услышали.

Игнат явно избегал этой темы. Почему? Его помешательство на заброшке становилось всё безумнее. Я вспомнил, что даже вожатая удивилась, откуда Игнат знает о мальчике-эпилептике. Всё это подозрительно.

Когда мы дошли до корпуса, путь нам преградил железный забор с надписью «проход запрещён» и огромные колючие сорняки. Да уж, неприятная здесь атмосфера…

– Давай, помоги мне залезть.

Игнат дал мне свой фонарик и попросил подставить плечо, чтобы он смог перелезть через забор. Когда я наклонился, мы услышали чей-то голос издалека:

– Эй! Вы что там делайте?

– Чёрт! Давай быстрее.

– Ты, что, с ума сошёл?! Побежали, пока нас не поймали!

Я оттолкнул его, Игнат попытался забраться самостоятельно. Но все его попытки оказались тщетны, так как забор был в два раза выше нас и с очень тонкими прутьями.

В этот момент к нам подбежал вожатый лет сорока. Я редко его видел, поэтому не сразу узнал. Кажется, он частенько проводит время с девушками из нашей школы, а не с нами.

– Ребята, вы что здесь забыли?

– А вы? – дерзко ответил ему Игнат.

– Не надо тут грубить. Это вы здесь нарушаете правила. Давайте-ка я провожу вас до кроватей, а завтра утром разберёмся с вашими нарушениями.

– Не надо, мы сами, – отверг его просьбу я. Меня тоже напрягло, что вожатый ночью, как и мы, ходит возле заброшенной территории.

– Я за вас отвечаю, так что ноги в руки – и вперёд, – он подошёл к Игнату и грубо взял его за руку. – Идёмте.

– Не трогайте меня!

Внезапно рука вожатого затряслась, затем и всё его тело забилось в судороге. Мужчина закричал и начал задыхаться, так как изо рта пошла кровь. Он упал на землю весь в крови, корчась от боли. Через секунду его судороги прекратились, и он больше не шевелился. Всё произошло слишком быстро, мы только и могли что стоять и смотреть. Во рту появился неприятный привкус.

Перед нами лежал мёртвый человек. Он умер всего за несколько секунд. Мне никогда не забыть это лицо, полное отчаянья, и эти жуткие закатившиеся глаза.

Глава 3

Я ненавижу этот лагерь. Уверен, там произошло немало смертей, которые просто скрывают. Что-то есть в этом лагере… аномальное, жуткое. До сих пор не знаю, как объяснить свои чувства.

Моя мама каждое лето ездила туда, подрабатывала вожатой. Не пропускала ни одного летнего сезона, даже когда я родился. И дело было не в деньгах, просто она была поглощена этим. Помню, что постоянно слышал рассказы об этом лагере, о чужих детях. Сам я никогда туда не ездил: папа не разрешал. Они постоянно ссорились с мамой по этому поводу. Всё ещё не понимаю, почему она всё равно туда возвращалась.

И вот настал тот самый день, тот самый звонок. Помню, папа тогда неохотно взял телефон, а после разговора кинул его в стену. Сказали, что у мамы случился припадок. Именно в этом лагере. Она никогда не страдала ничем подобным. По крайней мере, никто этого не видел.

После смерти мамы я нашёл её дневник и узнал много историй о лагере, которых она мне не рассказывала. Она удивлялась самой себе, не понимая, почему снова и снова возвращается в лагерь. Да и некоторые события, описанные ею, были жуткими, в дневнике она признавалась, что иногда боится возвращаться. И всё же… Каждый раз приезжала. Поэтому я точно уверен, что лагерь проклят, либо там обитает что-то ужасное. То, что забирает жизни.

Например, подобная история случилась в прошлом году. Мама писала, что на дискотеке умер человек. Уборщик или кто-то в этом роде. Сказали, что произошёл несчастный случай, дело быстро замяли. Однако это был не единственный случай. Не знаю как, но директору удаётся сводить всё к несчастным случаям или убеждать, что умерший был болен, как в случае с мамой.

Поэтому я твёрдо решил, что хочу знать правду. Мне было недостаточно слышать слово «припадок», «удар», «нервы». Нет. Я видел её лицо. На секунду на похоронах, хоть бабушка и старалась закрыть её лицо тканью, я всё увидел. Это было отражение страха и отчаянья, которые не пропали даже после смерти.

Когда я попросил отца отправить меня в лагерь, он, естественно, был в ярости. Понимаю его, и всё же мне удалось уговорить и его, и себя, что я просто хочу совершить эту поездку, чтобы увидеть место, где умерла мама, попрощаться с ней. Возможно, убедить себя в том, что лагерь не виноват. Папа нехотя согласился.

Теперь передо мной новый труп, и это лишь подтверждает все подозрения. Он умер прямо на наших с Антоном глазах. Не только я видел это. Скорее всего, что-то похожее было и у моей матери. Теперь ещё один вожатый.

Немного оправившись от шока, мы побежали в свои комнаты, подальше от трупа. Надеюсь, нас никто не заметил. Антон не произнёс ни слова, расстались мы молча. Я вернулся и лёг в кровать как ни в чём не бывало. Но в голове бушевало множество мыслей до самого утра.

Интересно, как быстро заметят новый труп? Опять скажут, что случился припадок или что-то в этом роде? Но теперь я всё видел.

Во-первых, смерть Петра Евгеньевича была странной с самого начала. После смерти мамы я много читал про инсульты, эпилепсии, припадки и тому подобное. То, что мы увидели, было похоже на припадок, но… В его смерти очевидно было что-то необычное, будто его разорвали изнутри. Интересно, Антон тоже это заметил? Что он вообще об этом думает?

Все эти мысли не давали мне покоя. Как только наступило утро, я встал, умылся и направился к Антону. Его соседей не было в комнате, что уже было хорошо. Антон же сидел и не отрываясь смотрел в стену. Интересно, давно он так сидит? Нет, нельзя выдавать нас. А у Антона по лицу можно было прочесть: «со мной случилось что-то ужасное».

– Привет.

– Угу, – тихо ответил Антон.

– Ты как?

– Не очень...

– Понятно. Сильно испугался?

После моих слов Антон вышел из своего подавленного состояния и внимательно посмотрел на меня. В этот момент я впервые заметил, что у них с Денисом одинаковый цвет глаз.

Антон дрожащим голосом спросил:

– Тебя вообще не колышет, что ты увидел? Или у тебя стальные нервы?

– Нет... Просто я уже видел похожее.

– Да ну? Где?

– Прости, это личное.

Антон нервно скинул одеяло и подушку с кровати. Я немного отошёл в сторону, но он подошёл ко мне вплотную, прижав к стене. Это было на него не похоже.

– Чёрт возьми, Игнат, это всё из-за тебя! И теперь страдаю я, а ты как ни в чём не бывало, что вчера, что сейчас.

– Из-за меня?

– Это ты рассказал Дэну про призрака, это ты повёл меня на заброшку!

– Никто тебя не заставлял!

– Да я за тебя волновался, дебил! Боялся, что ты, как и Дэн, пропадёшь.

– Антон...

– Я больше так не могу! Мои нервы на пределе! Слышишь? Я уже боюсь каждого шороха. Мне хочется уйти отсюда! – Антон отпустил меня и сел на кровать, закрыв голову руками. – Но без Дэна не могу. Я совершенно не знаю, что делать.

Я отвёл глаза. Что мне сказать? Не умею утешать людей. Я и сам бы хотел знать, что делать. В голове крутилась только одна безумная идея: идти на заброшку. Боюсь, если я скажу об этом Антону, он меня и слушать не захочет.

Отвлёкшись и посмотрев на разбросанные одеяло и подушку, я с ужасом увидел вырезанную дату у кровати Антона. Точно такую же... Я подбежал к стене и внимательно посмотрел на вырезанные числа. 15.06... Сомнений быть не может. Я ещё при разговоре с вожатым удивился, почему Антон задаёт такой странный вопрос. Подумал, может, он что-то знает о лагере, чего не знаю я.

– Тебе знакомы эти числа?

Тут мне было тяжело отделаться.

– Да... Знакомы.

– И что же они значат?

– На моей кровати тоже есть дата…

– И что это значит? – повторил он ещё раз.

– Моя мама работала здесь вожатой и вела дневник. В нём она писала об этих датах. Кто-то издевался над детьми: писал даты их смерти. Самое страшное, что одна из дат совпала… Они так и не нашли того, кто это делал.

– Это была моя дата?

– Что?

– Дата, что вырезана здесь, совпала со смертью?

Я не ответил, но Антон и так всё понял.

– А о мальчике-эпилептике ты тоже из дневника узнал?

– Да, она работала в то время здесь. Но у меня не было никакого злого умысла! Просто сказал, что знаю. Я же не думал, что Денис так увлечётся этой историей!

Наш напряжённый разговор перебил стук. В комнату вошла вожатая и серьёзным тоном попросила собраться у входа. Нам ничего не оставалось как повиноваться. Я попросил Антона успокоиться и, если кто-то начнёт нас расспрашивать, говорить, что мы спали, ничего не слышали. А если кто-то видел нас ночью – мы просто гуляли. Я понимал, что, скорее всего, Антону будет тяжело в таком состоянии держать себя в руках, поэтому очень боялся допроса.

Однако все мои сомнения улетучились, когда я увидел, что у входа собрали все группы из корпуса и повели на главную площадь. Впервые я видел столько народу, видимо, здесь собрали всех. Не знал, что в лагере живёт столько людей. А главное, я впервые увидел директора. Это был высокий грузный мужчина с серыми глазами. Взгляд его был холоден и безразличен. Он начал почти сразу: «Петра Евгеньевича больше нет с нами. Сердечный приступ». После этой новости он начал читать нам лекцию о смерти и Боге.

Идиотизм. Это не приступ. Я уверен, здесь было что-то другое. Все эти разговоры лишь для отвлечения внимания.

После выступления все стали расходиться, но я успел поймать Антона за руку и отвести в сторону.

– Мы ведь там были. Ты согласен, что это не было похоже на сердечный приступ? Это что-то другое.

Я надеялся, что Антон тоже видит во всех этих вещах ненормальное, что у него тоже есть подозрения.

– Да…

– Антон, я знаю, что тебе тяжело, но нам необходимо попасть туда. Мне сложно будет пробраться одному, ты ведь помнишь тот забор.

Я заметил, что Антон сильно побледнел. Совсем забыл, что он диабетик! На секунду я испугался, что от нервов он сейчас откинется. Вроде Денис говорил, что ему нельзя сильно волноваться.

– Ладно, – тихо сказал Антон, лицо его чуть порозовело. У меня даже камень с души упал.

– Тогда план такой же, как и вчера. Только…

– Чего?

– Отдохни немного, ок?

– Ладно. Ты тоже.

Мы расстались, но я не пошёл в свою комнату, а решил прогуляться. Антон прав, нужно отдохнуть, но прежде всего мне необходимо проветрить голову. Даже если меня будут искать… Ну, придумаю что-нибудь. В тихий час я посплю, до него ещё есть время. А ночью мы ещё раз пойдём с Антоном на заброшку. Я чувствую, что все ответы находятся там.

Пройдя пол-лагеря, я ещё раз вернулся на площадь, где нас недавно собирали. На ней почти никого не было, хотя час назад стояла куча народа. Я заметил лишь одну девушку у дерева, неподалёку от площади. Кажется, её звали Лизой. Я видел её всего раз, в ночь страшилок, её тогда привела Настя. Больше мы не виделись. Было похоже, что Лиза плакала.

Это, конечно, не моё дело, но, вспомнив её историю, связанную с Петром Евгеньевичем, я решил к ней подойти.

– Привет.

Лиза подняла голову, глаза её были красные и опухшие от слёз. Она ничего не ответила мне, только кивнула. Я испытал дежавю. Несколько часов назад похожая ситуация была и с Антоном.

– Ты… Неужели из-за Петра Евгеньевича плачешь?

– Сама себя за это ненавижу, – меня удивил её быстрый и откровенный ответ. Мне казалось, что она вообще не ответит.

– Не пойму…

– Он мне не нравился… Но я сижу тут и рыдаю, будто мой папа умер. Странно, не правда ли?

– Очень.

Мы замолчали. У меня в голове крутился только один вопрос:

– А ты вчера… ну… виделась с ним?

– Да, но потом пришла Тамила, и они вместе куда-то ушли.

– Вместе?

– Да.

– Подозрительно...

– Угу. Потом я видела, как Тамила вчера ночью встала с кровати и ушла. Мы ведь в одной комнате живём, всё слышно. Её очень долго не было. Хотя что ей будет, если она дочь директора.

– Да ну?

– А ты не слышал? Тамила каждый год сюда приезжает, её тут все знают.

– Думаешь, она как-то связана со смертью Петра Евгеньевича?

– Не знаю… я на самом деле ничего уже не знаю. Как будто меня опустошили. Понимаешь?

– Да. Думаю, могу понять, что ты чувствуешь.

Только такие эмоции можно испытывать, если умерший был очень тебе дорог и близок. А не какой-то вожатый, которого ты подозреваешь в домогательстве и который тебе совсем не нравился. Безумие какое-то…

Я оставил Лизу одну и вернулся в комнату. Приближалось время тихого часа. Я совсем ничего не хотел, просто лёг в кровать и уснул. Меня одолела жуткая усталость. Лиза правильно выразилась.

Будто тебя опустошили.

* * *

Антон встретил меня в том же месте. Мы молча друг на друга посмотрели и направились в сторону заброшки. Путь до корпуса преграждал железный забор с надписью «проход запрещён», ничего не изменилось, только трупа уже не было. Интересно, они хоть заходили туда? Может, все улики уже спрятаны? Надеюсь, нет. Хотя с исчезновения Дениса прошло уже два дня… Слишком много, но, возможно, ещё не поздно.

Антон подставил свою спину, и в этот раз мне удалось залезть наверх. Затем я помог перелезть Антону, и мы благополучно перебрались на территорию заброшенного корпуса. Здесь оказалось очень много сорняков, территория была совсем запущена, как будто пустовала уже лет сто. Мы кое-как добрались до полуобгоревшего здания, изрисованного граффити. Значит, не только мы догадались прийти сюда, несмотря на кучу табличек со словами «Осторожно! Опасная зона». Тут был кто-то ещё до нас.

Входная дверь еле-еле держалась, и мы без особых усилий зашли внутрь. Здание освещали только лунный свет из разбитых окон и наш фонарь. Хорошо, что сегодня полная луна! Внутри оказалось ещё хуже, чем снаружи. Стены были чёрными, обои обгоревшие, грязный пол в остатках угля, куча старой разрушившейся мебели, везде разбросан мусор: какие–то запчасти, бутылки, одежда. Похоже, после пожара здесь вообще ничего не делали и не убирали. Всё это очень странно…

Внезапно Антон схватил меня за руку.

– Ты видишь?!

Я посмотрел в сторону, куда он указал, но кроме обгоревшего угла ничего не рассмотрел.

– Нет. Может, поближе подойдём?

– Ты шутишь, что ли?! – он внимательно посмотрел на меня. – Ты не видишь его?

– Кого?..

На секунду я очень испугался за Антона. Вряд ли он шутит. Тогда кого мне нужно увидеть?

Я подошёл к этому углу ближе, Антон же стоял на месте как вкопанный. Посвятив фонарём во все стороны, я не приметил ничего страшного. Да, здесь было как-то особенно тошнотворно, но всё здание навевало такие чувства.

– Так кого я должен увидеть? – спросил я и повернулся к Антону. Но он только отмахнулся от меня и направился к соседней двери. Видимо, пошёл осматривать комнату.

Я ещё раз посмотрел в угол в надежде увидеть хоть что-то, как вдруг раздался крик. Я со страхом побежал на звук и увидел Антона, за его спиной стояла девушка.

– Тише, это я, – сказала она. Девушка была мне знакома…

– Тамила?! Ты что тут делаешь?

– А вы?

– Эй! Антон первый спросил.

Мне никогда не нравилась эта девушка, было в ней что-то чужое. Особенно после разговора с Лизой я понял, что Тамила может участвовать в «несчастных случаях» в лагере.

– Я увидела, как вы куда-то направляетесь, и пошла за вами. Теперь ваша очередь.

Мы с Антоном переглянулись.

– Мы Дэна ищем, я же тебе говорил.

Судя по тому, как Антон с ней общается, они не просто знакомые.

– Вы так до утра будете искать. Тут всё-таки большая территория. Надо разделиться.

– Ты уверена?

Антон, не спрашивай такие тупые вопросы. Это идиотская идея, сразу же понятно!

– Фонарик один, – твёрдо сказал я, надеясь, что это её остановит.

– Два. Я, по-твоему, как досюда дошла? – она достала фонарик из кармана. Здесь мне нечего было добавить. – Вы тут почти всё осмотрели? Тогда, Игнат, можешь тут закончить, а мы с Антоном быстренько всё снаружи осмотрим.

– Да не так уж тут много ходить…

– Мне лучше знать, я этот корпус видела ещё до пожара. Здесь очень большая территория.

– Ну ладно… Давайте разделимся.

Я зло посмотрел на Антона. Неужели эти доводы его убедили? Как она так быстро его убедила? У него совсем силы воли нет, что ли? Антон ведь сам говорил, что лучше держаться вместе!

Тамила кивнула в сторону выхода, и они ушли на улицу, а я послал их к чёрту. Сумасшествие какое-то...

Самое обидное, что только сейчас мне пришла в голову мысль: Тамила сказала, что увидела нас. Где? Получается, она тоже нарушала режим, гуляла ночью по лагерю. Что она делала? Как она перелезла через забор? Значит, тут есть другой вход… Да и вообще, надо было её допросить. Она всё-таки дочка директора. Почему эта мысль возникла у меня только сейчас?

Больше всего угнетало, что я не нашёл никаких ответов. Ведь думал, что тут будет хоть что-то, но мы нашли только кучу мусора и старую сгоревшую рухлядь! Это злило меня ещё сильнее. Вот сейчас закончу с этой комнатой и расспрошу Тамилу обо всём! И пусть только попробует мне не ответить!

Я грубо дёрнул за ржавую ручку двери и вошёл в тёмную комнату. Здесь всё было так же мерзко и неприятно, вдобавок жутко воняло. Мне не виделось ничего, кроме груды хлама. Я уже хотел уходить, но вдруг заметил в углу что-то более-менее похожее на человеческий силуэт. Понять, что это, не удалось, пришлось подойти поближе. С каждым шагом силуэт становился всё больше похожим на человека. Когда я подошёл совсем близко, свет от фонаря открыл полную картину. На полу лежал разложившийся труп. Вот почему в комнате так жутко воняло! Меня чуть не вырвало от этого зрелища.

Я развернулся и побежал на улицу. Нужно было сказать остальным! Но мне не удалось даже выйти из комнаты: я оступился и провалился в беспросветную дыру.

Я очнулся и сразу же попытался встать. Левую ногу пронзила острая боль, а в глазах появились красные пятна. Я дотронулся до ноги, она отозвалась новой волной боли.

Чёрт!

Я осмотрелся. Вокруг была только холодная чёрная земля. От одного вида стало очень холодно. Хорошо, что хоть фонарик упал вместе со мной. Я схватил его и нажал на кнопку.

Не работает.

Несколько раз постучал, ничего не заработало. Затем я попытался закричать, но в горле как будто застрял ком земли. От отчаянья я чуть не швырнул фонарик, как когда-то мой папа телефон, но вовремя остановился.

Закрыл глаза. Сосредоточься, Игнат. Надо же было так лохануться! Если бы мы не разделились, то, возможно, такого бы не произошло. Теперь нужно ждать, когда Антон и Тамила вернутся, либо выбираться самостоятельно. Но что-то мне подсказывает, они не вернутся.

Я ещё несколько раз тихонько постучал по фонарю и нажал на кнопку. Долгожданный свет загорелся, и я с надеждой направил его наверх, чтобы оценить глубину ямы. И обомлел.

Сверху на меня смотрели огромные закатившиеся глаза. У мальчика наверху был немного приоткрыт рот и совершенно белая кожа. Меня охватил ужас. Точно такие же глаза были у моей мамы и вожатого. Я попытался закричать, но из горла раздались только тихие хрипы.

«Ты будешь страдать!» – услышал я громкий голос, отозвавшийся эхом.

Мальчик стал ползти по земле ко мне. Чем ближе он приближался, тем больше мои руки и ноги дёргалась против воли. Потом началась сильная судорога. Стало тяжело дышать, не хватало воздуха, в мозг перестал поступать кислород. Я почувствовал, что это конец. Похоже, так умерла и моя мама…

Глава 4

Я не могу жить в одиночку. Мне обязательно нужно, чтобы кто-то был со мной. Я нуждаюсь в теле, энергии, душе другого… Иначе умру. А смерти я боюсь больше всего.

А ещё я боюсь голода… Это одно из самых ужасных чувств на свете.

Наверное, первым человеком, кто сумел почувствовать мою нескончаемую жажду, была моя мать. Я слышала, что она сильно страдала всю беременность, а затем отдала жизнь, чтобы родить меня. Существо, которое только и может что питаться другими людьми. Одним из таких «доноров» впоследствии стал мой отец. Он всю жизнь потакал мне и моему брату. Думаю, в глубине души он всё понимал. Может, у мамы было то же самое, он никогда о ней не рассказывал. Жаль, я бы хотела о ней услышать, узнать получше.

Многие люди боятся клещей. Так вот, я и есть этот клещ. Я выбираю жертву и присасываюсь к ней. Только питаюсь не кровью, а жизненной энергией. Из-за меня тоже можно умереть. Человек привыкает ко мне, зависит от меня, а если долго держать его при себе и хорошенько поднапрячься, я даже могу управлять им.

Я и мой брат очень долго пользовались отцом. Но когда он постарел и ослабел, питаться от него стало опасно. Если он умрёт, то больше некому будет за нами присматривать. Поэтому я сделала то же самое, что и мой брат, – сразу же переключилась на других людей. Это намного тяжелее и дольше, но зато отец не страдает.

Мой старший брат Ваня был таким же. Мы с ним понимали друг друга. Даже иногда соревновались, кто быстрее захватит добычу или сильнее напугает. Ваня всегда превосходил меня и питался совсем по-другому. Любимым местом его «игр» был лагерь нашего отца. Ваня вырезал над кроватью выбранного мальчика или девочки даты их скорой смерти. Глумился над ними, а мне пытался доказать, что может изводить жертв в конкретные дни. Он всегда был странноватым… И в итоге всегда доказывал свою силу. Он и вправду сумел убить нескольких человек в определённые дни, высосав всю их энергию без остатка. Ему бы хватило её на год, но он не хотел останавливаться… Этим он себя и убил. Перенасытился энергией и умер. Все решили, что это была эпилепсия, и только я знаю, что случилось на самом деле. Он совсем не хотел умирать, брат любил жизнь и наслаждался каждым днём. Если бы был способ вернуть всё назад, то, уверена, он бы им воспользовался.

Но я-то не сделаю такой промах. Я всю жизнь была осторожной: не брала больше двух-трёх человек и питалась ими до предела. А если они мне надоедали или находились на грани смерти, я просто от них отставала. Это неприятный процесс для обоих, но другого выхода нет.

Если мне нужно кого-то убить, я иду к Ване. Он всегда был кровожаднее, ненасытнее. Он и сейчас такой же.

Удивительно. Я всегда думала, что когда люди умирают, то исчезают. А брат остался, я даже чувствую его, вижу. Мало того, он и пожар как-то умудрился устроить в месте, где умер. Тогда-то я и увидела его в первый раз. Возможно, потому что мы с братом не люди. Наверное, причина в этом. Поэтому после смерти он потерял тело, а душа хищника осталась.

И жажда. Ненасытная жажда. Только теперь после того, как насладится страхами, он полностью высасывает всё живое из человека. Они умирают сразу же, в мучениях и ужасе. Ещё я заметила, когда брат начинает охотиться, жертва может видеть его. Эта особенность ничуть не пугает Ваню, только забавляет. Хотя будь я на его месте, то боялась бы, что меня заметили. А ему… просто всё равно.

И когда же он насытится? Думаю, никогда. Возможно, он вечно будет обитать в лагере. Ему всегда нужна еда. Поэтому я каждый год приезжаю в лагерь, проверяю, как он. Иногда даже помогаю ему с едой, расправляюсь со своими врагами или надоедливыми людьми. У нас только одно условие – поменьше ходить по его территории. Уж не знаю почему, но он бесится, когда я захожу в этот заброшенный корпус. В основном мы общаемся телепатически. Хоть я и могу поговорить с ним, но всё равно слышу только отдалённый чужой голос своего брата в своей голове. И если бы не наглядное доказательство того, что он существует, я бы всерьёз задумалась, что схожу с ума.

Но мне нужен этот голос. Ваня, несмотря на своё безумие, единственный, кто понимает меня. У меня нет ни друзей, ни родственников с похожей особенностью. Есть только я и мои зависимые жертвы. Всегда есть люди, которые ненавидят меня без какой-либо причины, просто чувствуют мою сущность. Ваня тоже имел своих врагов, но ему было на них всё равно. И когда он умер, смог разобраться со многими нашими недоброжелателями. Правда, его методы не всегда мне нравятся. Я отличалась терпеливостью, Ваня же всегда агрессивный и несдержанный. Я выжидаю, изучаю, а потом нападаю; он любит напугать, поглумиться над жертвами, а потом захватить без остатка.

В любом случае, благодаря его «энергичности» я избавилась от мальчишек с моего района, которые часто издевались надо мной. Я не успела наказать только одного – Дениса. То, что он брат Антона, я узнала только в лагере. Да и какая разница, чей он брат? Все должны поплатиться за свою дерзость. Как обычно, я отдала его на растерзание Ване. Могу представить, как он мучился. Ведь Ваня изрядно его извёл. Только, как обычно, всё слишком затянул. Зачем-то очень долго играл с ним. Поэтому я не выдержала и решила взять всё в свои руки: убить Дениса с помощью Антона. Даже перочинный нож ему подсунула. Антон, наверное, уже и не вспомнит, откуда он у него. Я решила устроить немного драмы, а то всё было совсем уныло. Мои паразитические способности уже давно влияют на тело Антона, нужно только поднапрячься, чтобы полностью контролировать его. Поэтому в нападении не было ничего сложного. И всё-таки я переоценила своё влияние. Антон быстро вышел из-под моего контроля и отрубился. Жаль. Ещё бы чуть-чуть, и моя месть свершилась бы.

Эх, Антон… И зачем надо было сопротивляться?

Ведь сам ко мне пришёл. В первый раз кто-то сам ко мне пришёл. Хоть и по такой идиотской причине. А всё из-за этого Саши. Напридумывал себе… Не лечу я никакие болезни. Когда я выбрала его своей жертвой, то поняла, что оплошала. Мальчик болеет и скоро наверняка умрёт. И болезнь его была мерзкой на вкус, я потратила очень много сил, чтобы от него отделаться. Так он ещё и не хотел, ходил за мной долгое время, всё просил продолжить его лечить. Отходняк. У Лизы он тоже был, когда умер Пётр Евгеньевич.

Всё это фальшь.

Моя паразитическая способность и болезнь просто заменяются одна на другую. Эти идиоты просто перестают ощущать свои болячки и чувствуют только меня, а болезнь останавливается на какое-то время, затихает. Когда же я ухожу, она опять возвращается с новой силой. Поэтому им и не хочется, чтобы я уходила. Вот только они не понимают. Я хуже их болячек.

Антон попался на эту удочку. И, видимо, когда понял, что ошибся, то прибежал просить всё исправить. Но никто не может уйти, пока я этого не захочу. Поэтому решила немного позабавиться, сказала, что он мне нравится. Такое глупое лицо у него было! Мне пришлось отвернуться, чтобы он не увидел, как я смеюсь. Тем более он мне и вправду нравился. Как еда. У него был такой сладкий, приторный вкус, как у сладостей.

Только вот одного Антона мне мало. Тем более он стал отдаляться от меня, как только мы приехали в лагерь. Я даже воспользовалась этим глупым способом: предупредила, что за ним кто-то охотится, чтобы он попросил моей защиты. Ничего. Он даже не рассказал мне о Ване. А раньше такого не было. Он стал сопротивляться. Это плохо.

То, что Ваня стал на него охотиться, я почувствовала сразу же. Брат вообще в последнее время ведёт себя странно. Мне так и не удалось узнать, почему он пугает Антона. Когда спрашивала, Ваня молчал. Зачем это моему брату, не понимаю? Должна быть какая-то причина… В последнее время мы с ним не ладим… Может, это ревность? Да нет. К кому? К еде? Может, он обиделся на что-то? Ваня всегда был чувствительным. А может, я зря считаю его своим собратом? Возможно, мы на самом деле соперники. А я, как дура, верю в наши семейные узы. И какие узы могут быть с мертвецом? Да ещё и с таким агрессивным?

Поэтому, как только меня стали терзать эти мысли, я решила найти новую жертву. Мне нужно быть наготове, всегда сильной, насытившейся.

Воспользовавшись своими связями с вожатыми в лагере, я попросила, чтобы меня поселили вместе с Лизой. Я заприметила её ещё в школе, только тяжело было втереться ей в доверие. Мне повезло лишь в лагере. Мои одноклассницы устроили Лизе бойкот за то, что она плохо отзывается о Петре Евгеньевиче. Дурой её называли. Хотя сами ещё те идиотки. Конечно, массаж он им делает. Они просто хотят так думать. Шлюхи. Вот почему я никогда ни с кем не завожу дружбу. Все мои сверстницы безмозглые. Даже питаться ими не хочется, ещё впитаю в себя их тупизм. А Лиза мне понравилась. Она по всем параметрам была жертвой. Не только моей, но и жизни. Такие люди всегда являются лёгкой добычей и ими довольно легко питаться. Я много раз видела, как глумятся над подобными девочками. Это в порядке вещей. Есть хищники, есть жертвы. В том, что её бьют и издеваются, виновата сама жертва. Так устроена природа. Даже у животных так. А чем мы отличаемся от животных? Да мало чем.

Я, конечно, притворилась, что поддержала идею своих одноклассниц, но втихаря общалась с Лизой. Надо же было её заполучить. Эта бестолочь часто плакалась мне. Жаловалась, что её никто не любит.

Да кто тебя такую полюбит? Ты на себя посмотри: жирная, с веснушками на всё лицо, уродливыми круглыми очками, слишком резкими движениями. Вот у кого точно была эпилепсия, так это у неё.

Пока она плакала, я «поддерживала» её. Чем больше она плачет, тем больше энергии выплёскивает. Так что мне это было на руку. Однако я явно делала что-то не то, потому что Лиза всё равно продолжала ходить к Петру Евгеньевичу. Ну не дура ли? Такая же шлюха, как и остальные. Поэтому когда она пожаловалась, что он засунул ей пальцы в вагину, я даже усмехнулась. А на что она надеялась? Лучше бы осталась со мной и всё.

В тот момент я решила: больше никогда не буду брать в жертвы девушек, они все падки на мужчин-идиотов. А парни всегда с тобой, хоть и бывают ещё теми занозами в заднице…

Что Пётр Евгеньевич сексуальный извращенец, я знала давно. Он работает в лагере уже очень много лет. С первого взгляда мы узнали друг в друге одну сущность. Наверное, поэтому он сторонился меня. Я приметила, что его жертвами в основном были молодые девушки, и не мешала ему. Каждый питается чем хочет. Хотя меня бесило, что кто-то ещё здесь охотитс, кроме нас с братом. Ване он уже тоже изрядно надоел. Ведь получается, в одном лагере существует сразу три паразита. Слишком много на такое пространство...

Последней каплей стало то, что Пётр Евгеньевич напал на мою цель. Она сейчас нужна мне больше, чем ему. Я столько сил и времени вложила, чтобы захватить её, а этот извращенец мне всё испортил.

На следующую ночь я назначила ему встречу в укромном месте. Пыталась донести, что не нужно со мной соревноваться, просто отступи, и всё. Но этот упрямый идиот только отмахнулся. И в итоге поплатился за это.

Мы с Ваней его убили.

Он пришёл на зов, на его территорию, и это было его глупейшей ошибкой. Тогда я впервые задумалась, что паразит может убить паразита. В детстве мне казалось, что такие, как мы, ничего не можем друг другу сделать. Но Ваня сказал, что у нас получится, он сможет. Он всегда всё мог и опять это доказал.

А вот я не могу проконтролировать даже одну свою жертву. Слабею… В последнее время мне совсем не везёт. Это плохо, очень плохо.

Масла в огонь ещё подбросил этот Игнат. Он мне сразу не понравился. Энергия у него была мерзкая. Да и когда он рассказывал историю о Ване, то выбесил меня окончательно. Недоносок. Если бы он знал правду, у него бы язык не повернулся произнести имя моего брата. Ещё и эту глупость придумал. Смеялись? Над ним? Да они боялись его как чумы! Мне очень хотелось самой засмеяться Игнату в лицо, но я сдержалась. С ним надо быть аккуратней. И откуда он вообще узнал историю смерти Вани? Кроме некоторых вожатых, её никто не мог рассказать. Получается, кто-то взболтнул…

После этого я заметила, что он начал подначивать моего Антона на запрещённые вещи. Они уже второй раз пытаются пробраться на территорию брата. Я уверена, что это идея Игната, Антон бы никогда не стал пробираться куда не следует. Он послушный мальчик. Поэтому я сразу попросила Ваню убить Игната. Это будет лучшим решением. Я уведу Антона, а он возьмёт себе Игната. Всё просто. Мне этот Игнат был не нужен, не хочу даже время на него тратить.

Когда Игнат стал сопротивляться моей идее разделиться, то я надавила на Антона. Это было легко. Мне осталось совсем немного времени, чтобы заполучить Антона полностью. Он уже почти мой и спорить со мной больше никогда не будет. И всё же нужно было окончательно закрыть пару моментов.

Поэтому, когда мы с Антоном вышли на улицу, я повела его к месту, где умер Денис. Помню местоположение, ведь я сама привела Дениса сюда. Всё было легко: прийти к нему в палату, сказать, что знаю всё о мальчике, который за ним охотится (тем более брат уже успел к нему присосаться), а потом привести к Ване. Я не видела, как он умер, но уверена, что Денис страдал, как и все остальные. Антону нужно было увидеть его труп, чтобы он наконец успокоился и перестал отвлекаться на ненужные вещи.

Денис должен лежать где-то здесь. А, вот!

Когда я посветила фонариком на труп, то почувствовала, как Антон напрягся. Всё сходится: место, одежда и...

– Лицо точно такое же…

Да, ещё одна особенность моего брата – искажать лица своих жертв. Видимо, его это забавляет. Меня очень удивило это в первый раз, но сейчас кажется даже интересным.

Вот только тело как-то быстро разложилось… Ну, может, это нормально.

Пока Антон плакал над трупом этого недоноска, я решила проверить, что там с этим назойливым Игнатом. Ваня давно должен был с ним разобраться.

Я зашла в полуразрушенное здание и проверила все комнаты. Как я и думала, Игнат валялся в любимом месте Вани. Готово. Это будет огромнейшим предлогом для Антона поскорее уйти отсюда. После такого он окончательно сломается и его защита станет слабее. Уже предчувствую эту сладость безграничной энергии…

Внезапно я почувствовала боль в шее. Кто-то душил меня кожаным ремнём и плотно пододвинул к себе. В глазах помутнело, воздуха стало не хватать. Если ничего не предпринять, то он задушит меня. Я собралась с силами и ударила урода в пах. Он отскочил, я тоже, посветив ему в лицо фонарём.

− Ты…

Он выбежал в другую комнату, я за ним. Но не успела, спрятался где-то.

Это просто невозможно. Чей же тогда труп валяется на улице? Не зря я почувствовала что-то неладное… Как Денис умудрился прятаться здесь всё это время? Почему Ваня не расправился с ним? Он выжидал? Ждал меня? Но почему напал только сейчас? Нет, невозможно. Он бы не прожил столько дней на территории брата.

Я попыталась связаться с Ваней, но ничего не получилось. Тишина. Я совсем не чувствую Ваню… Почему? Где он? Игнат мёртв, это точно. Что тогда случилось с братом? Денис что-то с ним сделал? Ведь несколько минут назад всё было идеально!

Самое страшное, что Денис может побежать к Антону. Скорее всего, уже побежал. Мне точно не справиться с двумя парнями в одиночку. Я могу повлиять на Антона, но нужно время… нужно его опередить… Нельзя терять драгоценные минуты.

Я напряглась, закрыла глаза, медленно пошла по энергетической ниточке, ведущей к Антону. Шея до сих пор болела, появилась одышка. Нет, нельзя отвлекаться, нужно быстрее…

Вот она ниточка, тело, душа…

Теперь я почувствовала адскую боль в голове, от которой упала на землю. Всё покрылось красной пеленой, я успела увидеть лицо Дениса. Его глаза… Нет, он уже не запуганная жертва. Я очень хорошо знаю этот взгляд. Это взгляд хищника.

* * *

Наконец-то мы с Дэном собираем вещи. Как же хочется поскорее уехать из этого места! Никогда бы сюда больше не возвращаться. Да и вряд ли. Лагерь по-любому закроют. Столько трупов уже не удастся скрыть.

Не помню, чтобы хоть раз в жизни был так рад видеть Дениса. Когда он подошёл ко мне на заброшке, я чуть в обморок не упал, думал, что это призрак. Всё оказалось намного лучше. Живой! Слава богу, хоть кто-то. Как ему удалось выжить, я не спрашивал, да и Дэн не хотел рассказывать. По лицу вижу, он изменился не в лучшую сторону. Хоть в этой истории с Тамилой мы чуть не умерли, зато я вылечился от диабета, и наши отношения с Дэном стали лучше. А самое главное – мы живы, вещи собраны.

Осталось только дождаться машины. Наши соседи давно разъехались, даже как-то одиноко стало в этой комнатке. Мы ведь по сути последние её жильцы. Я сел на кровать и ещё раз посмотрел на вырезанные числа на стене.

– Забавно... Сегодня как раз пятнадцатое число, только июль, а не июнь. Да и год… Ладно, тупость сказал, не знаю, что на меня нашло.

Вспомнил, что об этих числах говорил Игнат. Это и вправду прозвучало как-то… невесело. Лучше о таком не вспоминать.

– Да, интересное совпадение…

– Давай тогда вещи на улицу отнесём? Чтобы…

– Нет, – твёрдо сказал Дэн. Я чуть опешил.

– А что не так?

– Ты никуда не поедешь. Ты мне очень помог с новой жизнью, но на этом всё.

– Чего?..

Я с ужасом посмотрел на своего брата. Пять минут назад он с улыбкой попросил помочь собрать его вещи. Так что же произошло? Может, это всё последствия пережитого?

К моему удивлению, глаза Дэна вдруг стали почти белыми, как мрамор. Он резко ударил меня со всей силы в живот, в ушах раздался противный писк, а в глазах потемнело. Пока я пытался прийти в себя, Дэн схватил мою шею и со всей силы сжал руки.

– Дэн, Дэн… – прохрипел я.

– Ты мне хорошо послужил, но все сосуды сестры должны умереть. Иначе у неё будет шанс вернуться. Это война за выживание, ничего личного.