Параллельные прямые

Глава 1

Солнце палило нещадно вот уже целую неделю. Лето было чудесным временем года, когда я могла наконец хоть немного позабыть о вечной мерзлоте внутри. Лёжа прямо на траве, я изредка наблюдала за происходящим вокруг. Но, на удивление, всё было спокойно. Арно с Нойманом играли в призрачные шахматы, что сделал для них Гай. Сам незадачливый колдун практиковался в часовне под неустанным контролем козы Дорис. Ларме с королём в кои-то веки мирно обсуждали что-то в тени раскидистого дерева.

Наконец на кладбище стояла положенная ему тишина и умиротворение. Изредка заходили люди — проведать покойных, возложить цветы на могилы. Они совсем не мешали моему заслуженному отдыху. Прикрыв глаза, я уже собиралась провалиться в дрёму, но скрип калитки и лай привлекли моё внимание. На кладбище заглянул Герхарт, пёс Герцог семенил рядом, виляя хвостом. Поведя носом, он что-то учуял и тут же умчался в сторону часовни, шмыгнув в приоткрытую дверь.

Из-за двери тут же послышались недовольные вопли Дорис:

— Отстань от меня, грязное животное! Не для тебя мои рога росли!

— Добрый день, у вас на удивление спокойно сегодня, — Герхарт протянул руку, помогая мне подняться.

— Не сглазьте, — усмехнулась я, замечая, как из часовни сначала вылетел напуганный пёс, а за ним, рогами вперёд, разъярённая коза.

— Держите своего извращенца на привязи! — воскликнула она, остановившись возле нас.

Герцог спрятался за спиной Герхарта, боязливо поглядывая на Дорис.

— Простите, он просто пытается подружиться, — виновато улыбнулся мужчина.

Из часовни послышался громкий взрыв, клубы зелёного дыма просочились в открытую дверь. На улицу вылетел Гай, но длинные зелёные лианы, что потянулись за ним, схватили его за щиколотки и потащили обратно.

— Я всё исправлю! Я просто хотел сделать растение побольше! — крикнул Гай, отмахиваясь от сорняка.

— Ну твою мать. И на минуту оставить нельзя, садовод хренов, — досадно выпалила коза, направляясь обратно к Гаю.

По пути она не преминула подмигнуть королю, кокетливо помахав копытом. Карл не оценил подката, вцепившись в руку шута.

— Виктория, я зашёл, чтобы предложить тебе прогуляться. Как ты на это смотришь?

— Что ж, иногда нужно менять обстановку, — согласилась я, отряхнувшись от налипшей травы.

Герцог весело носился по кладбищу, играя с Фридой. Герхарт решил оставить его здесь — несмотря на то, что так и не видел дочь.

Прогулка по городу на удивление понравилась мне. Я вновь ощутила эту странную сопричастность к жизни, к миру живых. Купив кофе, мы присели в тени деревьев в местном парке.

— Давно хотел спросить, тебе не бывает одиноко на кладбище?

— С Ларме и королём не особо-то поскучаешь. Я пыталась.

— Я понимаю, но всё же они призраки. Неужели не хочется побыть в мире людей?

— Знаешь, я так давно не была среди живых, что, наверное, уже не впишусь в общество. Души мёртвых мне стали ближе, чем можно себе представить.

— А если бы у тебя появился выбор — кладбище или мир живых?

— Герхарт, не забывай: я не совсем человек. Моё существование устроено несколько иначе, чем твоё, — вздохнув, протянула я, потягивая кофе.

— Прости. Никак не получается смириться с мыслью, что сверхъестественное существует. Я большую часть жизни был атеистом.

— Разве сейчас иначе?

— Не знаю. С тех пор, как не стало Фриды, я стал задумываться о том, что же там, за гранью.

— Грань — всего лишь перевалочный пункт. На ней долго не задерживаются, — спокойно пояснила я, заметив удивление в глазах мужчины.

— А куда души отправляются потом? — заинтересованно спросил Герхарт, повернувшись ко мне.

— Не знаю. Как видишь, я так и не перешла грань.

— Но ты же как-то связана со смертью…

— Герхарт, даже Смерть не знает, что дальше.

— Как так?

Серо-голубые глаза уставились на меня с изумлением.

— Понимаешь, Смерть забирает умершие души, переправляет их на грань, а оттуда они уходят каждая в свой мир. Забавно, но, несмотря на то, что жизнь и смерть неразрывно связаны, они не могут пересечься — как параллельные прямые. Они просто находятся в одной плоскости.

— Всё это так сложно, — задумчиво протянул мужчина, нахмурив брови. — Слушай, а почему на кладбище только несколько призраков? Почему не все похороненные остаются?

— Нойман, Карл, Арно и Ларме сами выбрали такое существование. По своей воле или нет — но они отказались пересекать грань.

— А окончательно умереть… или как правильно… они могут?

— Не знаю. Никто из них пока не задумывался над этим.

— А ты можешь призвать душу умершего? — спустя пару минут молчания тихо спросил Герхарт.

— Не думаю, что это хорошая идея, — покачала я головой, поняв, о ком идёт речь.

— Прошу. Я очень хочу увидеться с ней хотя бы один раз, — впервые в его голосе прозвучала неподдельная мольба и надежда.

— Герхарт, это не в моих силах. Даже у мёртвых есть свои права, которые я не рискну нарушать, — с сожалением ответила я.

— Я до сих пор не могу простить себе, что она погибла, а я выжил.

— Такова судьба. Ты здесь не виноват.

— Паршивая судьба, — зло выругался он, сжимая кулаки.

— Попробуй сказать ей всё, что хотел, на могиле. Это всё, чем я могу тебе помочь.

— Какой смысл разговаривать с гранитом?

— С гранитом — никакого. Но с тем, кто под ним — возможно, есть, — усмехнулась я.

— А как ты оказалась на кладбище? Как стала стражем границы?

— Герхарт…

— Нет, ты каждый раз уходишь от ответа, но на этот раз я хочу узнать. Мне правда интересно. Прошу, расскажи.

Внимательно посмотрев в серо-голубые глаза мужчины, я всё же сдалась.

— Знаешь, я уже и не помню, сколько лет прошло с тех пор, как я была живой в полном смысле слова. Воспоминания постепенно меркнут, но кое-что я ещё помню. Я родилась в знатной семье. Счастливое детство, беззаботная юность. А потом — дворцовый переворот и смерть всех, кто был мне дорог. Смысл жизни потерялся. Я перестала ощущать себя живой, перестала видеть разницу между смертью и жизнью. Ещё с юности меня тянуло к тайне смерти — желание познать её, узнать, что там за гранью, какая она, Смерть. Видимо, потеряв всех близких, я наконец прикоснулась к ней. Смерть услышала меня, пришла с предложением стать стражем кладбища. Я была не против…

— А призраки?

— Знаешь, первое время, как только они появились передо мной, я даже пыталась изгнать их — слишком уж шумными были. Со временем как-то прижились, притёрлись друг к другу. Так и стали жить весёлой компанией.

— Сколько же тебе лет?

— Много, Герхарт. После ста дни рождения перестают иметь значение.

Солнце постепенно клонилось к закату, пора было возвращаться. Войдя в калитку, очутившись на родной территории, я даже выдохнула. Герцог дремал на могиле Фриды, пока та с теплотой смотрела на него и пыталась гладить.

Оставив Герхарта у могилы дочери, я прошла дальше, наткнувшись на Ларме и короля.

— Я требую коронации, холопы! — вещал Карл, приняв гордую стойку, высоко вскинув подбородок.

— У тебя снова припадки? — устало спросил Нойман.

— Я король или где? Я требую свою корону!

— Корона подана, мессир! — весело воскликнул шут, нацепив на шею короля ободок от унитаза.

— Чёртов шут, чтоб тебе пусто было! — тут же заорал король, пытаясь стянуть украшение с шеи.

— Ну а что? Каков трон, такова и корона, — улыбнулся Арно, переглянувшись с Нойманом.

— Да я вас!

— Не беспокойся, любовь моя, я отомщу за тебя! — решительно заявила Дорис, погнавшись за Ларме по тропинке между могил.

— Чертова коза, усыпите её уже кто-нибудь!

— Только после тебя, дружок!

— Снова веселитесь? — спросила я, подходя к компании.

Коза загнала шута в часовню, где до сих пор трудился Гай. Прошло не более минуты — и из окошка под потолком вылетел Ларме. Вид его представлял забавное зрелище: вместо рук и ног были копыта, на голове красовались ветвистые рога, а на подбородке отросла козлиная бородка.

— Кажется, в стане парнокопытных пополнение, — усмехнулся Нойман.

— Боюсь, этого он Дорис точно не простит, — покачал головой Арно.

Завершив погоню эффектным пинком копытами по мягкому месту Ларме, коза гордо вернулась к нам.

— Эх, была бы ты, Дорис, человеком… — со вздохом протянул король, глядя на козу.

— Что за дискриминация по видам, любовь моя? После смерти пора бы уже избавиться от предрассудков, — деловито ответила Дорис, улёгшись на траву.

— Гай, угомони своё сумасшедшее животное! — потирая призрачный зад копытами, произнёс Ларме, стоило колдуну показаться из часовни.

— Я бы её уже сам на шашлык пустил. Такой эксперимент запорола — рогатая, — хмуро отозвался Гай.

— Учи латынь, бездарь, — непринуждённо ответила виновница.

— Верни меня обратно! — потребовал Ларме, размахивая копытами перед Гаем.

— Потерпишь, красавчик. Впредь будешь держать язык за зубами, — злорадно протянула Дорис.

Усмехнувшись и покачав головой, я наконец дошла до сторожки, уселась на крыльцо и закурила. Серебряная луна уже взошла на небе, окутывая землю своим потусторонним свечением. Я не сразу заметила Герхарта — залюбовалась небосводом.

— Я сделал, как ты сказала. Но кажется, ничего не изменилось, — вздохнув, грустно сказал он.

Я перевела взгляд за спину мужчины. Небольшая фигурка девочки стояла у могилы, по щекам которой катились слёзы.

— Всему своё время, — ответила я, выпуская едкий дым.

Отрешённо кивнув мне, Герхарт с Герцогом направились к выходу. Фрида провожала их взглядом, прижимая к груди куклу. Пёс оглянулся, коротко тявкнул — негромко, жалобно. И только тогда потрусил за хозяином...