Папаша Скрудж

Глава 1

Печать нотариуса с грохотом приземлилась на документ. Для двоих мужчин, сидящих друг напротив друга, осталось совсем немного — посетить клинику.

— Ну что же, — с кряхтением встав с больничного кресла заговорил седовласый мужчина, — Нам пора домой, сынок. — хлопнув морщинистой рукой, по плечу новоиспечённого родственника Аристарх Семёнович, ухмыльнулся оголив при этом ряд желтых, кривых зубов с зияющими прорехами черноты между ними.

По дороге каждый из них молчал и думал о своем. Пётр, молодой мальчишка. Ему удалось выиграть у судьбы счастливый билет — стать единственным наследником. Вот только, счастье не проглядывалось сквозь нахмуренные черные брови, а могучие плечи поникли еще больше. Сидящий рядом с ним Аристарх, напротив, «сиял». Его осанка выпрямилась, на лице зародилась мечтательная улыбка, а тусклые, выцветшие от времени глаза, словно приобрели краску и то и дело скользили прищуренным, хитрым взглядом по «сыну».

— Твоя комната напротив, располагайся. — после короткой фразы Аристарх скрылся за высокими, резными дверями из красного дерева.

Он не любил предисловий и расшаркиваний. Дать распоряжение и желательно вчера узнать результат, всё на что хватало его терпения. И детей у него не было по этой самой причине. В свое время, он приказал жене родить за год сына. С задачей она не справилась отчего оказалась «уволена» в кратчайшие сроки без наследства и деления имущества. А потом, как-то не срослось. Аристарх Семёнович становился старше и раздражительнее. Он не мог смотреть, как кто-то ест, у людей шевелились уши или они активно двигали челюстью, что сильно отвлекало. Некоторые шаркали, топали и неизвестно что делали ногами. Другие были слишком худые или неимоверно крупные. В любой ситуации Людвиг находил к чему придраться и за что отчитать. Так и получилось, что последние лет тридцать он почти не выбирался из дома без необходимости, предпочитая коротать время в одиночестве и беспрестанно подсчитывать активы, рассчитывать доходы и радоваться своему богатству. В окружении его давно прозвали папашей Скруджем, но Аристарха это даже нравилось.

Пётр в доме оказался впервые. Но вместо того чтобы исследовать каждый уголок нового гнездышка, он тяжелым шагом прошел в предоставленную комнату и тихо прикрыл за собой дверь.

Новизна и роскошь не увлекли его. Оглядев пустым взглядом пространство вокруг себя, Пётр подошёл к кровати и присел уперев локти о колени. Сколько он так просидел неизвестно, но когда блик луны заглянул в окно, молодой мужчина спрятал лицо в ладонях и беззвучно заплакал. Единственная фраза оброненная в ту ночь прозвучала еле слышно:

— Мама, ты будешь здорова. — утерев скупые слезы кулаком, Пётр уткнулся лицом в подушку и заснул крепким сном.

***

— Что вы со мной сделали? — вместе с фразой вверх взметнулась стопка бумаг и тут же рассыпалась шуршащим листопадом.

— Пётр, успокойтесь. Вы ведь читали документы…

— И что с того? Где, ну где было написано, что я на каждом шагу буду видеть полупрозрачные изуродованные субстанции?

— Я не понимаю о чем вы мне толкуете. — доктор делавший инъекции Аристарху и Петру зажался в углу комнаты и тихим голосом пытался подобрать слова.

— Только рядом с тобой я вижу троих. А сколько их вокруг…— после этих слов Пётр схватился за голову и рухнул прямо на пол.

— Давайте обговорим суть проблемы. — воспользовавшись затишьем, врач поднял руки и медленно направился к своему столу. Поставил опрокинутый стул на место и приглашающем жестом попросил своего бывшего пациента присесть.

Тот неохотно послушался, но передёрнул плечами и тихо пробубнил:

— Только отойди подальше, ЭТИ, нависают.

— Вас не устраивает тело, вы хотите другое? — доктор попытался выяснить причину такого негодования.

— Я уже говорил, что у тебя их трое? А мне и одного хватает. — его голос стал совсем тихим, а глаза наполнились слезами, но несмотря на это Пётр продолжил — Молоденький совсем. У него шрам вот здесь, — он указательным пальцем провел по своей груди от подбородка до пупка. — Вторая — женщина. О, она такая болтливая, успела даже имя назвать. Анастасия, или как-то так. Ну и третий мечется между мной и тобой. Догадываешься, как его зовут?

По мере того как Пётр рассказывал о каждом, лицо врача менялось. Вначале с него схлынули все краски сделав похожим на белый лист. Потом глаза расширились, а рот приоткрылся в немом крике. Врач пытался сказать хоть что-то, но вырвалось имя:

— Пётр…

— Вот именно. Представляешь как мне тяжело? Я в зеркало смотреться не могу. Там два меня. Один вполне бодрый молодой, энергичный, даже не лысеющий, а второй — полупрозрачный. — после недолгой паузы, ударив кулаком о колено, Мартин срывающимся голосом прокричал, — Я боюсь, мне страшно открывать глаза!

Так они и сидели в тишине разбавленной тиканьем часов. Один натягивал капюшон на глаза, второй хватался за сердце и озирался по сторонам.

Внезапно на колени Петра спланировал листок откуда-то сверху. Им оказался договор на оказание необычных медицинских услуг «Продли молодость».

Пётр медленно и вдумчиво перечитал все пункты. Теперь он смог разглядеть и приписку мелким шрифтом: «Организация не несёт ответственности в случае смерти пациента и/или непредвиденных побочных эффектов. Во избежании осложнений не рекомендуется обмениваться душами.».

Дикий хохот разнёсся по помещению. Утерев выступившие слезы, теперь уже Пётр, названный сын Аристарха Семёновича, обратился в пустоту:

— Купили мы с тобой кота в мешке. Только я за миллионы, а ты ценою в жизнь.