Пандемия

Адаптация

Лёша безвылазно сидел в четырёх стенах уже битую неделю, поэтому времени хорошенько подумать было предостаточно. Раньше он не понимал, зачем существует в этом мире. По сути, ему это было и неважно. Жил как все: ел, спал, ходил на работу, чтобы было, на что есть и где спать. Но тотальное одиночество породило иные желания. Да, именно оно чётко дало осознать в тот вечер, чего хотел Алексей от жизни на самом деле.

Окрылённый счастьем и ведомый желанием поделиться своими чувствами с самым близким и любимым человеком, парень уселся за ноутбук и начал рьяно настукивать по клавишам:

Привет, любимая! Как дела? Это уже не первое сообщение, что я посылаю, но ответа так и не дождался, хотя отчётливо вижу, что всё прочитано. Я очень сильно волнуюсь, ведь после того, как мы прилетели из отпуска, ты почему-то перестала выходить на связь. Неужели ты всё ещё дуешься? Пойми, мне искренне жаль, что отпуск сложился не так, как мы планировали. Готов признать вину и искренне раскаиваюсь в том, что не забронировал нормальный отель и нам приходилось добираться до пляжа почти час, пренебрёг твоим советом по поводу наличных с собой. Пусть даже багаж пропал по моей вине, и тебе пришлось ходить в одном и том же несколько дней, но согласись, пощёчина и те обидные оскорбления с твоей стороны тоже были лишними. Если честно, то за это на тебя не в обиде, я же люблю тебя, а любовь обладает великой силой — силой прощения. За всё остальное готов искупить вину, только скажи… как? Обещаю, я сделаю всё.

В тот момент он был готов торжественно поклясться: носить любимую на руках, задаривать цветами каждый день, готовить завтраки и приносить их в постель, посмотреть тот ужасный сериал, о котором она все уши прожужжала, а самое главное — меньше времени уделять работе и проводить его с Жанной.

Прошлым летом из-за этой проклятой сделки с«ЛитКаналПроджектс» все планы на отпуск пошли прахом. В мае владелица бизнеса скончалась, по завещанию все документы нужно было пересмотреть и переписать на новое доверенное лицо. Так как он — Алексей Малашин — являлся правой рукой владельца юридической конторы, с которой сотрудничала данная фирма, великая честь — возиться с этим геморроем — пала на его плечи, заменив перспективу греть тушку под лучами летнего солнца на морском побережье.

Они тогда с Жанной так разругались из-за этого, что почти месяц не разговаривали, но как-то всё обошлось и само собой наладилось, а Алексей дал девушке обещание, что зимой, кровь из носу, но урвёт полагающиеся две, а может, и три недели отпуска, и они отправятся, куда она только пожелает.

При воспоминании о летней кутерьме Алексея аж передёрнуло. Он захлопнул ноутбук и с грустью посмотрел в окно.

Грязный снег, хаотично разбросанный огромными глыбами по ярким песчаным островкам детской площадки, медленно растекался в прозрачные лужи, где отражались унылые серые облака. Звон детского смеха и радостная игровая суета, что буквально пару месяцев назад были привычным делом, утихли. Теперь лишь скрип обмотанных оградительной лентой качелей да ненавистное карканье ворон изредка нарушали гнетущую тишину, воцарившуюся в воздухе.

Из-за этого чёртового вируса все словно с ума посходили. Власти объявили выходные почти на месяц, в связи с чем большинство работодателей отпустили работников по домам, хорошо хоть с сохранением заработной платы. Дети сидят дома и ничего не делают. Из любого утюга только и слышно, сколько заболело да сколько умерло, а лечения нет. Даже мусор уже спокойно не вынести, по двору снуют патрульные, то и дело останавливая тебя и грозно интересуясь, куда ты идёшь, ведь велено всем дома сидеть, а если ещё без индивидуальных средств защиты увидят, пиши пропало, штрафами пугать начинают. Спрашивается, они вообще в курсе, что нету их нигде, так ещё фармацевтические компании совсем обнаглели: цены на маски, перчатки и антисептики, что раньше можно было приобрести за сущие копейки, взвинтили до небес. Мир явно погряз в хаосе. Время будто остановилось, и нет больше ничего, кроме проклятой болезни, что уносит жизни пачками.

Желудок призывно заурчал, намекая Алексею, что пора бы чего-нибудь перекусить. Парень бросил унылый взгляд в сторону кухни. Из запасов в холодильнике оставались лишь на радостях ошибочно купленный по скидке кусок маргарина и два яйца, в свежести, которых он несколько сомневался. Ситуация, в самом деле, казалась весьма любопытной, так как Лёша не мог припомнить момента, когда еда вообще отсутствовала в доме, но объяснение этому феномену, конечно, было тривиальным.

Осенью они с Жанной захотели съехаться, но жить в шикарной трёшке в центре города она наотрез отказалась, говорила, что там уже есть хозяйка в лице матери Алексея, второй там не место, и выдвинула требование снять квартиру. В итоге переехали они в обшарпанную однушку на Калиновой мостовой на окраине города. Естественно, мама на Лёшу обиделась, но ему, по сути, было всё равно, ведь рядом и так имелся дорогой сердцу человек. Он даже и разницы не почувствовал: что с мамой хорошо питался, что с девушкой, а готовила Жанна хорошо, даже лучше всех. Только вот, к великому сожалению, из аэропорта неделю назад он вернулся в гордом одиночестве, а буквально на следующий день всех обязали сидеть по домам, и у Алексея не было рядом ни мамы, ни Жанны, а, следовательно, и еды.

Выхода не было, Лёша потянулся за телефоном, чтобы заказать доставку. Он внимательно изучил предложенные приложением варианты. Выяснив, что не только именитые рестораны начали предоставлять свои услуги, но и некоторые торговые сети подрядились принимать заказы, чему Алексей приятно удивился, он без разбору покидал всё, что душе захотелось, в корзину, клацнул на кнопку «оплатить». На экране высветилось время ожидания — пятьдесят пять минут, желудок снова недовольно забурчал, но это уже не беспокоило Лёшу. Он выдохнул с чувством выполненного долга, откинулся на спинку компьютерного кресла и мечтательно уставился в потолок.

Открывая приложение, Алексей не надеялся на великое чудо. А что там могло быть сверхъестественного? Стандартный набор: пицца, суши и китайская еда. Подумать только, оказывается, а теперь можно было заказать абсолютно нормальную пищу, только не надо было никуда идти, всё сами привозили. Жаль, конечно, что вот так вот нельзя было несколько лет назад.

Тогда он окончил институт, только устроился в юридическую контору и именно в первый свой рабочий день внезапно встретил её. Ничем не приметная, симпатичная худенькая рыженькая девушка стояла на автобусной остановке. Она то и дело оглядывалась на бомжа, что устроился на лавочке неподалёку.

Грузный косматый мужик нервно раскачивался туда-сюда, отрешённо пялился в одну точку и промакивал рукавом замызганной куртки кровоточащую рану на лбу. От него разило перегаром и гнилью, поэтому прохожие, мельком бросая брезгливый взгляд в его сторону, ускоряли темп, намереваясь как можно быстрее миновать тошнотворное облако вони. Не выдержав, девушка резко куда-то испарилась, а через некоторое время вернулась и целенаправленно подошла к Алексею.

— Извините, молодой человек, вы бы не могли мне помочь? — робко спросила она.

— Помочь? — он пришёл в замешательство, так как вдалеке замаячил его автобус, и Лёша прекрасно понимал, что если упустит его, то следующего пришлось бы ожидать ещё полчаса как минимум, но нежный умоляющий взгляд зелёных глаз, полных надежды, не смог оставить парня равнодушным. — Да, конечно. Что от меня требуется?

Не говоря ни слова, она схватила его за руку и двинулась к бездомному. Но, приблизившись вплотную, тут же замерла. Мужик на лавочке мгновенно переключил всё своё внимание на парочку и вопросительно кивнул, мол, чего хотели. Спутница сжала запястье Алексея ещё сильнее, он искоса глянул на неё. Подбородок дрожал, глаза непонимающе хлопали, будто она сама не понимала, для чего намеревалась подойти. Лёша прочистил горло, что в ту же секунду отрезвило девушку.

— Вот, — неожиданно она достала из сумки упаковку ваты, бинт, перекись водорода и вручила бродяге.

Его взгляд помутнел, губы расплылись в беззубой улыбке, а из глаз брызнули слёзы счастья, она кивнула ему в ответ и потащила Лёшу обратно на остановку.

— Спасибо вам огромное! — поблагодарила девушка. — Сама бы я, наверное, не решилась.

Алексей был крайне поражён благородным поступком, настолько, что потерял дар речи, он просто стоял и всматривался в её миленькое личико, усыпанное веснушками. В один момент она превратилась для него из обычной рыжеволосой девушки в самое прекрасное, доброе и светлое на земле. В один момент серый и унылый мир заиграл красками, в один момент спокойное сердце налилось кровью и было готово выпрыгнуть из груди.

— Ну ладно, мой автобус, я пойду, — эти слова вернули Алексея в реальность.

— Девушка, а можно я вас провожу? — окликнул он её. Она ничего не ответила, а лишь покраснела и, взглядом указав в сторону автобуса, юркнула внутрь. Лёша сию же минуту последовал за ней.

Сначала они доехали до её остановки, потом он проводил её до общежития. До самой темноты они стояли под раскидистой кроной ароматной липы, болтая о разном, и не могли никак наговориться. За это время Лёша узнал о прекрасной рыжеволосой незнакомке всё. Что зовут её Жанна, младше его на три года, студентка последнего курса техникума пищевой промышленности, учится на повара. Родом сама она была из села Криушино, но жила в городе в общаге с двумя соседками. Очень любит животных и хочет завести собаку — чихуахуа, чтобы везде брать с собой можно было, а вот на кошек — аллергия. По знаку зодиака — Телец, гороскоп в том году предсказал ей удачу, но она не верит во все эти глупости. Ещё Жанна сказала, что мечтает работать в столовке в их сельской школе и кормить детишек вкусной едой, а не теми помоями, что ей в детстве давали. Она достаточно выучилась, она знала, как по технологии положено. Лёша внимал каждому её слову. Его забавляла девичья наивность, но при этом поражала чистота и открытость Жанны, и с каждой минутой он понимал, что по уши увязает в море любви, что вот так вот внезапно нахлынула.

На тёмном небе царил полумесяц, вахтёрша вышла на улицу подышать свежим воздухом, по словам Жанны, она так делала каждый вечер. Но вместо того, чтобы наслаждаться ночной прохладой, любопытная бабка то и дело пялилась в сторону цветущей липы, подслушивая, чем занимается парочка, да о чём разговаривает. Присутствие лишних ушей насторожило девушку, она попрощалась и быстрым шагом направилась к парадной двери.

Алексей резко схватил её за руку и пробормотал:

— Ужин…

Она пристально посмотрела ему в глаза, будто желала знать, не ослышалась ли, тогда Лёша выразил мысль более ясно:

— Завтра на ужин пойдёшь со мной?

Заветное «да» сорвалось с губ Жанны. Нежно поцеловав хрупкую ладошку на прощанье, Алексей проводил девушку взглядом, а потом, окрылённый счастьем, и сам отправился домой.

На следующий день, подсчитав свои скромные сбережения, Лёша был крайне раздосадован, денег не хватало даже на самый дешёвый букет, не говоря уж о ресторане. У родителей он гордо отказался просить помощи, а зарплату обещали начислить только со следующего месяца. На помощь пришёл флаер со скидкой в «Сушляндии», благодаря которому Лёша сразу понял, как организовать вечер.

Он заказал сет роллов, стащил из дома плед, два хрустальных бокала и домашнего вина, что мать хранила на антресоли. Ближе к вечеру встретился с Жанной у общаги и торжественно вручил ей красную розочку за сэкономленные сто рублей. Они пошли в сиреневый парк неподалёку от дома на Калиновой мостовой. Несмотря на то, что сирень уже отцвела, с берега реки Смородинка открывался прекрасный вид на закат. Парочка расположилась в маленькой беседке совсем рядом с водой. Приятный сюрприз и романтическая обстановка, а может, и не один бокал вина, не оставили Жанну равнодушной к своему спутнику и побудили на поцелуй.

Так и начались их отношения. Насколько был прекрасен их первый ужин, Алексею не верилось. Светлое воспоминание всколыхнуло сердце, и лёгкая улыбка коснулась тонких губ. Но буквально следом в голове всплыл момент их последней совместной трапезы и стёр довольную ухмылку с лица парня. Он стиснул зубы и тяжко вздохнул, понимая, что светлые времена наступят нескоро. От печальных мыслей отвлекло надрывное пиликанье домофона, привезли еду.

Тревожность

Минула ещё одна неделя. Теперь каждое утро начиналось с освежающего душа, чашки ароматного кофе и хорошего настроения. В сложившейся обстановке, несмотря на все её минусы, Алексей уже видел немало положительных сторон и даже начал привыкать к новому устою жизни. Впервые за столько лет не нужно было вставать ни свет ни заря и плестись на остановку, чтобы успеть на автобус: только так можно было занять сидячее место, в противном случае задержка даже на пять минут грозила малоприятным путешествием. Пазик с номером шестнадцать, провонявший солярой и дымом самокруток водителя, забивался пассажирами, как бочка селёдкой, мчался на всех парусах с окраины в центр, не зная преград, потряхивая содержимым салона на разбитом временем асфальте. Слава богу, что на неопределённый срок всё было позади.

Он мог ложиться во сколько заблагорассудится, вставать ближе к обеду. Наконец, нашлось время на давно отложенные дела: книги, компьютерные игры, макет Биг-Бена из тысячи мелких деревянных деталей, что друзья из Лондона привезли. Никто не жужжал над ухом, не отвлекал, не требовал внимания. Были только он и его любимые занятия. Но ближе к пятнице свобода действий осточертела. Дни будто слились в тягомотный беспросветный континуум. Было одиноко, очень одиноко.

Воспоминания о Жанне снова резанули острой бритвой по едва зажившим ранам на сердце. Он старался об этом не думать, убегал от реальности, как только мог, но, видимо, это было выше его сил. Муки предательства терзали душу.

«Эгоист, чёртов эгоист. Сидишь тут, развлекаешься, а она, как там она? Ты даже не интересуешься. А ну, собрался и написал ей, живо!» — отдал себе приказ парень.

Пару щелчков мыши. Вкладка со страничкой Жанны. Сообщения. Пальцы хаотично застрочили очередное послание любимой.

Привет! Это снова я. Вижу, что предыдущее прочла, но по-прежнему молчишь. Я упрямый, ты знаешь, и всё равно буду продолжать писать и настойчиво ждать ответа на все мои сообщения.

Знаешь, очень интересно, как там проходят твои будни самоизоляции, что ты делаешь и как справляешься. Может, когда-нибудь ты об этом мне расскажешь. Ну а пока давай я тебе расскажу, что тут происходит у меня.

Вот освоил доставку еды, прикольная штука, каждый день пробую что-нибудь новенькое, но всё не то, ты всё равно готовишь в тысячу раз вкуснее. Пересмотрел все наши любимые сериалы, в одиночестве это оказалось не особо весело. Вспоминал твой завораживающий смех, как ты забавно закрываешь глаза ладонями с возгласом: «Я не могу на это смотреть, выключи!» Как же я по тебе скучаю! Знаешь, если бы сейчас увидел тебя, то незамедлительно заключил бы в объятия, закружил и никогда бы не отпускал от себя ни на миг. Сейчас у меня только одно желание: целовать тебя не прекращая.

Да, социума слегка не хватает. Созвонился тут с ребятами недавно, вот предложили организовать сабантуй по видеоконференции. Продуманы, скажи! Не знаю, что из этого получится, но надеюсь, что будет весело. Хотя какое веселье без тебя, я ссылку на конференцию скину на всякий случай, если захочешь, присоединяйся.

Крепко обнимаю своего любимого Лисёнка!

Сообщение ушло адресату. На глаза попалась папка с фото. Алексей прекрасно знал, что там было — их первая вылазка на природу, в тот день он познакомил любимую со своей «бандой» — друзьями, ещё со времён универа. Димка с Янкой и Гошан, у последнего даже на свадьбе свидетелем был. Но как-то так сложилось, что после того пикника друзья начали видеться реже, скорее всего, причиной всему была жизнь, которая захватила в плен и диктовала свои условия. А в последний год и вовсе не встречались. Но эпидемия, как бы это парадоксально ни звучало, дала возможность объединиться.

Выходить наружу запрещалось, а человек — существо социальное. То, что ты оказался заперт среди бетонных стен, потихоньку капало на нервы. Рутина душила, а тонкая душевная организация требовала впечатлений.

Выход нашёлся сам собой. Случился новый виток в истории пандемии. Социальные сети и каналы видеосвязи быстро приобрели популярность. Организовывалось много чатов, где люди общались и день и ночь. Некоторых сотрудников обязали работать удалённо. Дети начали обучаться онлайн. А весёлые компании — проводить встречи. Конечно, это не было похоже на прежнюю жизнь, тем не менее создавало хрупкое ощущение того, что всё не так уж и плохо, а разнообразие хоть как-то скрашивало будни, укутанные в сети смертельной болезни.

Алексей нервно поправлял галстук. Можно было бы, конечно, и в нестираной помятой майке посидеть, благо текстуры камера сглаживала, а ароматы и вовсе не передавала, но это же как ни крути встреча, пришлось соответствовать. Одеянием в невидимой зоне парень пренебрёг, вставать он не рассчитывал, а потому боксеры с котятами и розовые махровые тапочки никто бы не увидел.

На столе красовались тарелки с чипсами и сухариками, рядом — бутылки виски и колы, ожидая своего часа. Доставать стаканы с верхней полки кухонного ящика было лень, вместо этого он решил воспользоваться обычной кружкой с дерзкой надписью: «Я пришёл, чтобы выпить кофе и дать всем пи…ы. Как видите, кофе я уже пью».

Ровно в назначенный час клацнул по ссылке. На экране тут же всплыли диалоговые окна.

— Приве-е-ет! — в один голос задорным тоном поздоровались Димка с Янкой, Гоша пока что не подключился. Парочка сидела на фоне роскошной кухни.

— Сколько лет, сколько зим! — начала Яна.

— Смотри, какой франт, в галстуке. Уважаемо, — подметил Дима.

Лёша покосился вниз, а затем, поправив галстук, сказал:

— Ну так встреча, как иначе ж. Тоже рад вас видеть, ребят.

— Тогда предлагаю выпить, — Дима помахал бутылкой вина перед камерой и потянулся за фужерами.

— А Гоша? — Яна выразительно глянула на парня.

— Ну, когда он подключится, мы и с ним выпьем, — поспешил он её успокоить. Девушка цокнула и манерно качнула головой.

Равно в этот же момент всплыло третье диалоговое окно.

— А я не понял, вы чё без меня начали? — грозным тоном поинтересовался Гоша.

— Чует же собака, — Димка подтолкнул локтем Яну и засмеялся.

— Это кто тут собака. Ян, по-братски пни его там, да посильнее, — возмутился Гошан.

— У неё на любимого мужа рука не поднимется, — апеллировал Дмитрий.

— Ха, так вы и не женаты.

— Ну, вообще-то, — влезла в перепалку Яна и показала левую руку, на безымянном пальце сверкало аккуратное колечко.

— Ничего себе, — Гоша аж присвистнул. — И когда великое событие?

— Да вот и не знаем, — с грустью выдохнула Яна. — Видишь, что в мире творится, накрылись наши Багамы, а мы, между прочим, билеты купили.

— Ничего, как всё наладится — сразу же в ЗАГС и в путешествие, — Диман приобнял Яну и поцеловал в макушку.

— А ты чего молчишь, Лёх? — Гоша резко переключил внимание на ещё одного участника беседы.

— А что тут говорить… Совет да любовь! — радостно произнёс Алексей, взмахнул кружкой и жадно присосался к коктейлю из виски с колой.

— А, это по-нашему, — Гоша тут же поддержал, хлопнув рюмку какой-то мутной жидкости.

Парочка благодарно кивнула и также пригубила по глоточку из хрустальных фужеров.

— Гошан, а я вот что-то не пойму, ты чего не дома? — всматриваясь в экран, спросил Димка.

— Я? — он обернулся и осмотрел пространство сзади. — В гараже я, ребята.

— Как? — ахнула Яна.

— Ой, да там, короче… я же на предприятии стратегического значения работаю, мне ходить на работу по долгу службы обязательно, а там условия поставили: либо делаю прививку, либо увольняют.

— А ты? — спросил Лёха.

— А я чё, дурак? Сделал, конечно, да и с температурой домой припёрся. А жена сразу в истерику: детей заражать не надо, кати в свой гараж, выздоровеешь — приходи обратно.

— Жёстко она с тобой! — подметил Дима.

— Да и хрен с ним, — Гоша махнул рукой, — нас и тут неплохо кормят. Закруточки, самогоночка, сальце — всё своё, натуральное, — он гордо продемонстрировал банку с огурцами и хвастливо налил горючего в рюмку. — Как говорится, между первой и второй перерывчик небольшой! Вздрогнем, господа, — и все, символически чокаясь, поддержали друга.

Видеоконференция продолжилась и гудела от шуток, смеха и воспоминаний. Лёша молча слушал, как Гоша с энтузиазмом рассказывал о своей работе, Дима, как всегда, сетовал на бездействие власти, а Яна делилась страшными крамольными слухами о том, что вирус, который бродит по миру — это биологическое оружие. Его якобы изобрели в лаборатории, и что-то пошло не так во время очередного эксперимента.

Алексей на короткий миг предался ностальгии. Ребята как будто ни капли не изменились. Гоша всё такой же пылкий рассказчик, Дима — вечно недоволен чем-то, а Яна — любительница конспирологических теорий. Сам же он ничего не рассказывал, просто молча кивал, попивая виски с колой из пафосной кружки.

Но чем дольше длился разговор, тем сильнее нарастало чувство неловкости. Лёше казалось, что друзей что-то смущает, правда, они не торопятся высказаться. Их взгляды время от времени останавливались на нём, словно пытаясь найти в его лице ответ на какой-то немой вопрос.

«Что-то не так? — всё чаще приходило на ум Лёше. — Их напрягает моё подозрительное молчание? Может, стоит рассказать им?» — подумалось парню. Но слова застревали в горле. Он не знал, с чего начать.

— Ну а ты, Лёх, как? — неожиданно встрял Гоша, занюхивая маринованным огурчиком очередную рюмку. — Где Жанка-то твоя?

Лёша слегка подался вперёд, будто его толкнули в спину. Неожиданный вопрос застал врасплох, тем не менее скрывать очевидного смысла не было, и он таки признался:

— Мы... временно расстались.

Короткая пауза парализовала на миг дружескую, тёплую атмосферу.

— Да ладно?! — Дима округлил глаза. — Ну и ничего страшного, не сожалей, мужик! Она всё равно тебе не пара была!

— Ага, ну её в баню, — тут же подхватила Яна. — Помнишь, как мы с Димкой привезли вам тот макет Биг-Бена из Лондона? А она глаза закатила: «Ну и зачем эта безделушка?»

— И это ещё цветочки! — Гоша фыркнул. — Лёха, ты же сам жаловался, что она тебя пилит по любому поводу! То ты мало зарабатываешь, то слишком много с друзьями общаешься, то на работе задерживаешься, то в отпуск не поехали...

— Да она тебя вообще изолировала! — Дима размахивал руками. — Ты даже с матерью из-за неё поругался!

Лёша стиснул зубы. В груди клокотало что-то горячее и колючее. Такого он от них не ожидал. С одной стороны, это правда, но с другой, почему они говорили все эти мерзости, почему они не успокаивали его и не дарили надежду на лучшее? Почему они радовались его горю?

— Вы... — голос Алексея дрогнул. — Вы вообще слышите себя?

— Ну, Лёш... — начала Яна, но он её перебил.

— Дим! — Лёша ткнул пальцем в экран. — Ты мне будешь рассказывать про токсичных людей?! Ты вечно выпендриваешься. Красный диплом у него, зарплата под триста тыщ, шикарная квартира в элитном районе, отдых загранкой в пятизвёздочных. Вот где сидит уже! — парень легонько шлёпнул ладонью по горлу. — Три года не можете свадьбу сыграть — то денег нет, то пандемия! А может, это наказание? Может, надо меньше выделываться? Самовлюблённый понторез!

Дима побледнел и в шоке поинтересовался:

— Ты чё несёшь?

— А ты, Гошка! — Лёша перевёл взгляд. — Ты ходячее пособие по тому, как НЕ НАДО жить! Ты бухаешь, как последний алкаш, а жена тебя терпит только потому, что с тремя детьми ей просто некуда податься!

Лицо друга исказилось гримасой непонимания:

— Э-э-э-э тормози, братан!

Но разгорячённого Алексея уже было не остановить.

— А ты, Яна, вечно такая «добрая», но только пока тебя не заденут. Слово тебе не скажи — сразу в позу и бить по самому больному!

Девушка ошарашенно пялилась на агрессора и еле-еле шевелила губами, не находя слов в ответ.

— Всё, Лёша, ты перешёл черту, — Димка поспешил заступиться за любимую.

— Да пошли вы! — рявкнул Алексей и вышел из конференции.

В комнате повисла тяжёлая, звенящая тишина — будто после взрыва, когда в ушах ещё гудит, но мир уже никогда не будет прежним. Парень откинулся на спинку стула, чувствуя, как бешеный поток крови, гоняемый беспокойным сердцем по венам, пульсирует в висках.

Как они могли? Они, его друзья. Те самые, с которыми он делился всем. Которые должны были понять, поддержать, сказать, что всё будет хорошо, всё наладится. А что по итогу? Упрёки, насмешки, злорадство. Они будто радовались его боли. Разве настоящие друзья способны на подобную подлость? Предали. Своим мерзким поведением они сами поставили точку в их отношениях.

Телефон вздрогнул и озарил ярким неоновым светом комнату, что погрязла в сумраке. Внезапно невидимая сила потянула парня к устройству. Жгло непреодолимое желание с кем-то поговорить по душам, пожаловаться и не получить осуждения, а наоборот ощутить понимание и поддержку. Отец, вот кто точно его поймёт, они всегда были близки, как он мог забыть про него, в отличие от мамы, они-то раз в месяц созванивались. Воодушевлённый, Алексей тут же кинулся набирать родителю.

Однако вместо ожидаемого родного голоса оглушил механический сигнал: «Абонент временно недоступен». В груди поселилась тревога. Почему отключён? Такого никогда не было. Что-то не так. Ничего не оставалось, как набрать матери.

Ответили сразу:

— Лёша? — мама явно удивилась звонку.

— Да, я тут папе звонил, а он не отвечает, у вас там всё хорошо?

Тишина в трубке. Только прерывистое надрывное дыхание, сдавленные всхлипы.

— Мам?.. Не молчи.

— Лёшенька... — голос матери дрогнул, — Боренька... он… — тут женщина уже была не в силах сдерживать эмоции и разрыдалась.

Лёша замер.

— Что с отцом?

Тишина длиной в вечность под аккомпанемент рыданий.

— Мам, не молчи, прошу…

— Нет его больше... нет, сынок.

Мир остановился. Телефон выскользнул из рук. Лёша даже не услышал, как аппарат глухо ударился об пол. По сути, было наплевать, он просто сидел, сжав кулаки так, что ногти впились в ладони, но боли не чувствовал. Слова о кончине близкого, словно острые осколки стекла, проткнули и без того израненную душу насквозь, с неистовой силой болезненно терзая её на мелкие кусочки.

Депрессия

Через несколько дней состоялись похороны. Алексей стоял у могилы, глядя на опущенный в землю гроб, и голову терзали странные мысли.

Усопших, которые подверглись вирусу, подготавливали в последний путь иначе. Работники морга просто высылали на почту перечень необходимых документов и вещей для покойного. Потом приезжал курьер, экипированный в специальный костюм, респиратор и очки, молча забирал посылку, получал подпись. Ручку, которой подписывались бумаги, оставляли сувениром, мало ли что. Затем в условленную дату катафалк забирал покойного из учреждения и в срочном порядке вёз на погост.

Деревянный ящик был наглухо забит и загерметизирован, родственникам не разрешалось даже мельком посмотреть на тело. И неясно, что там внутри, выполнили ли работники обещанные условия, надели ли памятные часы и обручальное кольцо на руку или прикарманили себе. Отпарили ли шерстяной костюм, причесали ли? И всё в таком духе. А может, они просто наплевательски замотали никому не нужный болезный труп в чёрный пакет, ведь какая разница, никто же не увидит, следовательно, никто и не осудит.

Подавленная горем мать стояла рядом. Лицо её осунулось, безучастный взгляд поникших глаз также сверлил зево земли, готовящееся поглотить дорого сердцу человека на веки вечные. Сил на рыдания уже не было, она с трудом-то могла стоять, уж слишком нелёгкими выдались последние несколько недель.

Всё началось с обычной простуды, казалось бы, ничем не примечательной. Вначале пытались лечиться дома — кашель, температура, слабость — симптомы были знакомые. Но болезнь не отступала. Когда, наконец, обратились в скорую, те сообщили страшную весть: это тот самый злосчастный вирус.

Долгое время добивались госпитализации, но сталкивались с отказом. Медучреждение ссылалось на переполненность и отсутствие свободных мест. Мать звонила во все инстанции, жаловалась всем, кому только могла, но везде встречала равнодушие. И вот когда, наконец, появился призрачный шанс на лечение, за день до назначенного срока, её Боренька, измученный болезнью, просто не проснулся. Заключение судмедэкспертизы было сухим и безжалостным: поражение 70% лёгких.

Женщина глубоко вздохнула. Чувствуя, что матери как никогда нужна поддержка, Алексей взял её за руку и крепко сжал. На мгновения она очнулась от забытья, посмотрела на сына, лёгкая улыбка коснулась губ.

— Всё наладится, мы справимся, — шёпотом пообещал Лёша.

Женщина уткнулась в плечо сына, он её крепко обнял и поцеловал в макушку.

Алексей дал обещание, в коем несколько сомневался. Он сам находился в диком раздрае. Но не мог показать истинных чувств. Ведь теперь главой семьи стал он, а это возлагало великую ответственность на плечи. Первостепенная задача — это оказать всю возможную поддержку близким: моральную, физическую, финансовую, а сам он как-нибудь перебьётся, как-нибудь переживёт.

Последний ком земли упал с лопаты, могильщики водрузили крест с грубо начерченной чёрным маркером фамилией, возложили венки, настало время покидать кладбище, чтобы продолжить скорбь на поминках. Но Алексей не хотел уходить, он сказал, что будет позже, отпустил мать, сам же остался в гордом одиночестве у надгробья.

Он смотрел на могилу отца. В его груди разгорался огонь гнева. Гнев на систему, на это равнодушное отношение к людям, как к куску мяса. Это был далеко не первый случай, когда люди умирали от этой болезни из-за отсутствия своевременной помощи. Как лечиться больным во время эпидемии, если нет лекарств, а вместе с ними и надежды?

Он понимал — жизнь больше не будет прежней. Да, она продолжится, настанет новый день, а за ним следующий. Время — это единственное измерение, которое никогда не останавливается и неумолимо движется вперёд, и у него есть великая сила: сглаживать боль, чтобы стало легче.

Тем не менее пустота в сердце останется пустотой. Своеобразное укромное место, что наполнится гнилью из обид, чувства несправедливости, злости. Оно даже может слегка зарубцеваться, но в Смутные времена вся эта мерзость вскроется и просочится, застилая разум красной пеленой, причиняя непоправимый вред всем, кто поблизости.

Алексей достал телефон и открыл мессенджер. Он хотел написать Жанне о том, что случилось, как ему сейчас паршиво, но мысли путались, а пальцы не слушались, и единственное, что он чётко сейчас осознавал это:

«Я люблю тебя, Лисёнок!»

Отправить.

Странное чувство завладело сознанием, будто кто-то за ним пристально наблюдает. Парень осмотрелся. В нескольких метрах была скромная оградка. С памятника на него смотрело прелестное личико девушки. Она улыбалась и, казалось, с любопытством изучала Лёшу.

«Какая красивая», — подумалось ему.

— Ты поймёшь, — обратился он в пустоту.

Ведомый непонятыми мотивами, Алексей поднял с холмика земли, усыпанного цветами, пару красных гвоздик и презентовал их прекрасной Наталье, таково было имя прелестной особы, что не сводила с него очаровательных огромных голубых глаз. Из-за недавнего дождя казалось, что она плачет.

— Покойся с миром, красавица, — Лёша провёл рукой по её щеке, смахивая мнимые слёзы. Улыбнулся и размеренный шагом покинул кладбище.

Следующие несколько дней Алексей валялся в постели, и не было ни сил, ни желания вставать. Телефон обрывался от звонков, но парень не отвечал. В холодильнике тухла еда с поминок, но есть не хотелось. Хотелось просто одиночества, спокойствия и чтобы все отвалили нахрен.

Жалкое существование казалось тленом. Эта чёртова болезнь испепеляла всё хорошее, что было у Лёши.

В один момент исчезло ВСЁ. ВСЁ, что ДО было основой его жизни. Отца не стало. Жанна ушла. Друзья предали.

Лёша закрыл глаза. Где-то глубоко внутри что-то рвалось, ломалось, рассыпалось в прах, оставляя лишь тьму — бесконечную, безмолвную, беспощадную, утаскивающую мерзкими когтями безнадёжности в недра черноты всё глубже и глубже.

— Будешь так убиваться, сам туда отправишься, — проговорил приятный женский голос из темноты.

Неожиданное явление тряхнуло словно шокером. Парень вскочил с кровати, дикая паника охватила сознание. Оглушительная волна холода по спине оставила рой мурашек, липкий пот и взъерошенные от ужаса волосы. Казалось, что в опасной близости раздавалось утробное дыхание — глубокое, хриплое, пугающее. Дрожащими руками Алексей нащупал выключатель ночника на тумбочке. Тусклый свет залил скромное убранство комнаты, никого не оказалось.

Схватив первое, что попалось под руку — приконченную несколько дней назад бутылку виски — он на цыпочках подобрался к коридору. Резким движением сунул руку в темноту, нащупал выключатели и, ударив по ним, настороженно высунул голову из укрытия. В маленькой шестиметровой кухне ни души.

И тут с мерзким натужным скрипом дверь в ванную медленно поползла в сторону. До ушей Алексея донёсся девичий хохот. На этот раз парень не успел даже испугаться, как тело среагировало мгновенно. В один прыжок он преодолел расстояние до ванной, буквально ворвался туда, замахнулся и ударил, расколошматив стеклянную тару об раковину.

— Ну что ты творишь, так и себя поранить можно, — расстроенным тоном прошептала незнакомка.

Алексей настороженно опустил глаза, голос, казалось, доносился из слива, колени затряслись, этого просто не могло быть, кисть правой руки сильнее сжала бутылочную розочку.

— Бред какой-то! — буркнул он себе под нос.

— А вот и нет! — послышался голос сзади у самого уха.

В этот же момент дверь резко захлопнулась, свет погас. В панике Лёша кинулся к двери, колотя по ней всеми частями тела, матерясь во весь голос. Ничего не получалось, тогда он с разбегу впечатался в неё. С первого раза ничего не вышло, но на второй — стальные петли вырвались с корнем, высвобождая заложника.

Жадно глотая воздух, парень стоял на четвереньках. Сердце колотилось. Тело дрожало. В горле пересохло. Вдруг над ним нависла тень. Глаза сосредоточились на миленьких маленьких ступнях, взгляд скользнул выше вдоль привлекательных бледных ног, пока не встретился с прелестным личиком Натальи, той самой, с кладбища.

В груди что-то кольнуло. Сознание Лёши не выдержало, он отключился.

Бред

Алексей очнулся всё там же, на полу в коридоре. За окном только-только занимался рассвет. Тело ломало так, будто он встретился с шайкой хулиганов и те отпинали его на славу. Знобило. Слабость и головокружение не давали подняться. Кое-как парень дополз до кровати, прилёг.

Паршиво, очень паршиво. Голова гудела, хотелось пить. Тремор от непонятного холода заставил укутаться в одеяло, но это не помогало. Яркий свет, что бил в окно, давил на глаза, но стоило их закрыть, как в памяти проносились отголоски ночного кошмара. Это будоражило и без того беспокойный ум ещё сильнее и селило в голову странные мысли.

— Нет, это всё неправда, — пробурчал он.

— Отчего же? — в паре метров от кровати раздался голос ночной гостьи.

Затем лёгкое шуршание ситцевого платья, и Лёша почувствовал, как кто-то присел на край кровати и начал поглаживать его ноги. Он зажмурился в страхе увидеть то, чего априори не могло быть.

— Ты что, боишься меня? — игривым тоном спросила девушка. — Не надо, я не причиню тебе зла, наоборот, — она хихикнула, прикосновения стали всё ощутимее, требовательнее и сосредоточились выше колен, медленно приближаясь к эрогенной зоне.

Собрав волю в кулак, Алексей резко отбросил одеяло.

— Не трогай меня! — вскрикнул он.

Наталья уже стояла у двери в коридор. Дружелюбность с её лица пропала, взгляд наполнился непониманием.

— Какой ты злой, а зачем тогда позвал меня? — поинтересовалась обиженным тоном она.

— Я никого не звал.

— Но ты мне цветы подарил.

— И… — Лёша кивнул.

— Я подумала, что, ну знаешь… Я тебе нравлюсь.

— У меня девушка есть, а ещё… ещё… Ты… ты мёртвая!

Произнеся это, Алексей осознал весь абсурд ситуации, вот именно, она — бесплотный дух, как всё это могло с ним происходить?

— Но ты же видишь меня, говоришь со мной, чувствуешь меня, — апеллировала Наталья, Лёша кивнул. — Значит, не такая уж и мёртвая.

— Нет, это всё бред, бред какой-то, привидений не существует.

Не говоря ни слова, девушка приблизилась, худощавая рука коснулась лба — парень почувствовал прохладу.

— Ты весь горишь, температура, наверное, — предположила она.

— Не может быть, не мог я заболеть.

— Ну, кто знает, ты же был на похоронах, может, от кого подцепил. Ты измотан, тебе надо отдыхать.

Наталья поправила подушку, легонько уложила Алексея, а сама прилегла рядом и обняла его. Стало как-то спокойно, мирно. Парень, вздохнув с облегчением, погрузился в сон.

Проспал Лёша весь день и только под вечер смог разлепить глаза. Озноб пропал, вместо этого началась агония. Нос неприятно щекотало, в горле першило. Лёгкие изредка содрогались от сиплого кашля.

— Измерить бы температуру тебе, — предложила Наталья.

Да, она никуда не исчезла. Она лежала рядом и с беспокойством смотрела на немощного Алексея, тёрлась утончёнными изгибами женского тела об него.

— Градусник в столе, второй ящик, — прохрипел Лёша.

В мгновение ока термометр оказался у него под мышкой.

— Тридцать восемь и девять, — Наталья цокнула. — Дело плохо. Таблетки-то какие есть?

Голос призрака скользнул мимо его сознания. Лекарства? Нет, он не станет их пить. Всё это — обман, химическая паутина, которой фармацевты опутывают людей, выкачивая из них деньги. Он всегда смеялся над рекламами таблеток, над глупыми людьми, глотающими яркие пилюли с верой в чудо.

— Плацебо, — хрипел он, мучаясь от удушающего жара. — Всё плацебо…

В бреду перед ним всплывали обрывки воспоминаний. Прививка. Да, перед поездкой её требовали, без неё не пускали. Он сопротивлялся, но уступил — и вот теперь лежал, сражённый болезнью, которую, кажется, ему подсунули специально.

Янка… Она же рассказывала про эксперименты. Про вирусы, созданные в лабораториях. Про то, как государства и корпорации сговариваются, чтобы контролировать народ. И теперь всё сходилось: турфирмы, врачи, чиновники — все они в доле. Они хотят избавиться от лишних ртов, от стариков и от немощных, от таких, как он…

— Это не болезнь, — шептал Алексей, вглядываясь в потолок, где тени складывались в зловещие узоры. — Это… чистка. Они везде… они следят…

Его дыхание стало частым, прерывистым. Мир вокруг дрожал, как в мареве, и он уже не понимал, где заканчивается реальность и начинается разгорячённый бред. Но одно он знал точно: они его достанут. Если не болезнь, так таблетки. Если не таблетки — что-то ещё.

— Так нельзя, — с волнением произнесла Наталья. — Я вызываю скорую.

На телефоне самопроизвольно начали набираться цифры. Дальше Алексей плохо уже помнил ход событий: Наталья что-то говорила в трубку, через некоторое время прибыла бригада. Как они попали в его квартиру? Он что, забыл закрыть дверь? Ему диагностировали вирус, сказали, что увезти не могут, но сделали укол, оставили какой-то листочек на столе, ушли.

Как ни странно, но инъекция чего бы там ни было помогла. Наталья куда-то исчезла. По крайней мере, пока врачи были в квартире, она и носу не казала. Голова просто разрывалась от мыслей, Лёша знал только одного человека, кто мог его понять. Он схватил телефон и снова начал набирать сообщение адресату, который не отвечал ему, но был очень важен в его жизни.

Жанна, я знаю, что засыпаю тебя сообщениями, но ты должна это знать... Папы больше нет. Мы похоронили его несколько дней назад. Всё произошло внезапно. Его скосил этот непонятный вирус, «благодаря» которому мы всё сидим, как мыши по норам. До сих пор чувствую себя героем кошмара, которому нет конца и края. Но самое ужасное — я тоже заболел.

Только что уехала скорая — вкололи что-то адски болезненное. Но боль от укола — ерунда по сравнению с другим страхом. Я боюсь, что эта дрянь может меня добить.

Я не хочу умирать, Жанна. Хочу жить. С тобой. Я люблю тебя. Нет в этом мире таких слов, чтобы описать мои чувства к тебе, просто знай это.

Тебе может показаться, что я свихнулся, но я теперь верю во все те Янкины конспирологические теории. Вот ответь честно: разве не подозрительно, что всё совпало именно сейчас? Болезнь, смерти стариков и немощных, этот чёртов карантин. Кому-то явно это выгодно, я назвал это «чисткой от неугодных». Народ — главное достояние страны? Ага, как же, народ — это скот, а со скотиной можно делать что угодно. Есть чем кормить — нехай живёт, голодный год — забить.

Меня разрывает от злости.

Но больше всего я злюсь на твоё молчание. Почему ты не отвечаешь? Мне нужно хотя бы знать, что ты прочитала это. Что ты есть.

Прости, прости, снова сорвался. Я прекрасно понимаю, что чересчур навязчив, но ты единственная, кому я доверяю и с кем хочу быть. Обещаю, когда всё закончится, я найду тебя. Мы создадим семью. Настоящую. Сыграем свадьбу твоей мечты, нарожаем детишек.

Жанна... просто дай мне знать, что ты тут. Пожалуйста.

Отправил и отложил телефон. Веки, словно нагруженные свинцом, слипались. Этот укол будто высосал все силы, оставляя лишь пустоту, тоску и темноту.

Ему снился чудеснейший сон. Он казался таким реальным. Жанна сказала, что её соседки по комнате в общаге уехали, и он может остаться на ночь. И вот они одни, охваченные страстью. Жадные поцелуи. Чувственные ласки. Одежда на полу. Она увлекает его за собой в кровать. Нежная кожа, аромат дивных рыжих локонов, томный взгляд зелёных глаз… Стоны… но голос будто не её… В ужасе Алексей открыл глаза.

Сознание было ясным, но тело будто перестало ему принадлежать. Он не мог сказать ни слова, не мог пошевелиться. Его будто привязали к кровати, обмотали несколькими слоями скотча, а рот набили капроновыми носками и залепили изолентой. Только взгляд бешено метался по комнате, выискивая хоть что-то знакомое в этом леденящем душу пробуждении. И тут он увидел её.

Наталья сидела на нём верхом, голая, её холодные бёдра крепко сжимали его пах, не давая Алексею ни единого шанса вырваться.

— Наконец-то ты мой… — пролепетала она игриво.

— Нет… — хотел крикнуть Алексей, но его голос застрял где-то глубоко внутри, не в силах прорваться наружу.

Ледяные ладони нежными разводами заскользили по крепкому мужскому торсу. В порыве страсти она запрокинула голову и начала интенсивнее тереться прохладной влажной промежностью. Казалось, это дарило призраку нереальное наслаждение. Аккуратная грудь девушки вздымалась под напором прерывистого дыхания.

Он не хотел этого. Он не мог этого хотеть. Но его тело предало его, откликаясь на её прикосновения с животной покорностью.

— Ты так твёрд… — прошептала она, цепкие пальцы впились в его плечи, в следующий момент они слились воедино.

Её холод проникал под кожу, заполнял его, будто она высасывала из него тепло. Она извивалась, стонала — низко, хрипло, — и этот звук страсти отдавался в висках пульсирующей болью.

Она двигалась быстрее, прозрачное тело то пропадало, то снова проявлялось в лунном свете. Алексей чувствовал всё. Он хотел зажмуриться, но веки не слушались. Он был вынужден смотреть, как её лицо искажается в гримасе наслаждения, как её тело изгибается в развратном танце похоти. Ещё несколько фрикций — и волна противоречивого удовольствия накрыла Алексея. Сладостная нега и горечь предательства захлестнули разум. В нём будто зародилось что-то и умерло одновременно. Слёзы брызнули из глаз.

Наталья замерла на мгновенье, потом медленно сползла с него, лёгкая, как дым. Устроилась рядом, обняла его застывшее тело, легонько провела ладонью по мокрым щекам, повернула голову к себе.

— Это было великолепно… — прошептала она и нежно поцеловала пересохшие губы. — До завтра, — девушка растворилась в темноте.

Алексей судорожно вздохнул — наконец-то его тело снова стало его. Он вскочил, его трясло. Шатаясь, он направился в ванную, умылся.

«Нет, этого не может быть, всё это происходит не со мной. Она не настоящая, я брежу», — витали мысли в голове парня.

Психоз

Алексей сидел в ванне под струями душа и раскачивался туда-сюда. Он сосредоточенно смотрел в одну точку. Состояние ухудшилось, к температуре прибавились невыносимый кашель, заложенный нос, стало больно дышать, но парня это абсолютно не тревожило. Мысли сейчас занимали флешбэки предыдущей ночи.

На теле до сих пор сохранились ощущения прикосновений прохладных рук, перед глазами смазанными кадрами проносились образы бледной полупрозрачной кожи, демонический взгляд, полный похоти. Сдавленные стоны удовлетворения заглушали реальность.

Чувство отвращения сжирало изнутри. Отвращение к самому себе. Скверна предательства плотным слоем осела в сознании. Как он мог? Как он допустил подобное? Мысли об этом рвали изнутри. Он изменил Жанне. Пусть не душой, а телом. Сути это не меняло, он дал себе слабину, не смог контролировать ситуацию — и что теперь? Как ему смотреть в глаза любимой женщине. Голова раскалывалась на части от буйства мыслей, угрызения совести и грёбаного вируса, пойманного невесть где.

Он хотел бы, чтобы всё это оказалось сном, неправдой, игрой больного воображения, но почему-то не выходило. Он чувствовал себя грязным, но горячая вода никак не способствовала очищению от тлена.

— Лёшенька… — прокатился эхом по ванной мелодичный голос Натальи.

Алексей поднял глаза, она явно стояла за душевой шторкой. Гневный возглас вырвался сам собой:

— Убирайся!

Ровно в тот же момент кто-то со спины заключил парня в цепкие объятия прохладных рук.

— Что с тобой, милый? — прошептала она на ухо. — Тебе не понравилось заниматься со мной любовью?

Как ошпаренный кипятком, Лёша выпрыгнул из резервуара с возгласами:

— Уйди! Уйди! Уйди, слышишь?

— Что такое, почему ты себя так ведёшь? Помнится, ты был не против, — призрак оказался в опасной близости. Наталья улыбнулась, её рука опустилась ему на пах, парень нервно сглотнул.

— Я люблю Жанну.

— Да что ты заладил: люблю… люблю?.. Её здесь нет, она бросила тебя, зато есть я.

— Просто уйди, что неясного я сказал? Она меня не бросила, — Алексей вышел из ванной, хлопнув дверью.

— Она давно всё решила, просто ты ничего не замечал, — послышался голос за спиной.

— Не неси чушь, я сам виноват.

— Может, тебя заставили так думать? Ведь последний год у вас было не всё так гладко.

— С чего ты взяла, вообще, откуда тебе знать, как было?

— Я всё знаю о тебе, всё… мы ведь теперь одно целое.

— Нет никакого «мы», — яростно заявил Алексей.

— А когда у вас в последний раз был секс, а почему она перестала готовить тебе, почему задерживалась на работе, почему не ходила с тобой в гости к друзьям? Помнишь, как ты принёс её любимые лилии, а она их даже в воду не поставила… Постоянно капризничала, это ей не так, то ей не так. А оскорбления?

Лёша заметался по квартире, он не знал, куда деться от ненавистного призрака. Она была буквально везде, стоило ему сделать лишь шаг. Вдобавок ко всему она не затыкалась. Наталья говорила неприятные, даже жуткие слава в адрес Жанны. Алексею было горько это слышать. Он кричал во всю глотку: «ЗАТКНИСЬ!» — но без толку, она трындела и трындела без умолку.

— И вообще, она первая изменила, — выдала последний аргумент Наталья.

— Что? — время на мгновенье замедлилось. — Что ты вообще несёшь, она не могла…

— Ну, это объясняет её холодность к тебе. И сейчас она в объятиях какого-нибудь красавчика, а ты здесь убиваешься по этой шкуре.

— Оставь меня, — серьёзным тоном сказал Алексей.

— Лёшенька, ну как я тебя могу оставить в таком состоянии, я же не эта прошмандовка.

— Она не прошмандовка!

— Ну тогда позвони ей и спроси, где она.

— Я и так знаю, где, она в Криушино у матери. Да и толку звонить, она трубку не возьмёт.

— Матери её тогда набери.

— Номера нет.

— А может, есть? — Наталья покосилась на мобильник.

Алексей вспоминал тот вечер. Жанна, взяв его телефон, вышла на балкон — позвонить маме. Через массивное витражное стекло доносились лишь смутные обрывки голоса, но Алексей даже не пытался вслушиваться. Ему было достаточно того, как она стояла в золотистом свете заката: то заливаясь смехом, то закусывая губу, бросая в сторону загадочный взгляд.

Пальцы лихорадочно листали список исходящих вызовов. Номер матери... Почему он не догадался раньше? Она наверняка ответит. Одна минута разговора — и он узнает, как поживает любимая. Узнает и заткнёт, наконец, этого надоедливого призрака, который осмелился сомневаться в его девушке.

Сердце колотилось так сильно, что звон в ушах заглушал гудки. Он сжимал телефон в потной ладони, представляя, как сейчас услышит добрый голос матери Жанны. Сколько вопросов было: «Как она там? Здорова ли?» — даже поселилась надежда, что его любовь сама ответит.

Трубку взяли неожиданно быстро.

— Я вас слушаю, — прозвучал в ответ низкий бас с хрипотцой.

Алексей замер. Кто это? Отец Жанны давно умер, отчима она никогда не упоминала... Но прежде чем он успел что-то сказать, на заднем плане раздался знакомый, нежный голос:

— Дорогой, кто звонит?

— Не знаю, наверное, ошиблись номером, — равнодушно бросил незнакомец.

"Дорогой..."

Горло сжала ледяная петля. В висках застучало, глаза заволокла красная пелена. Не думая Алексей швырнул телефон в стену. Устройство разлетелось на осколки, но ярость не утихала. Он рвал подушки, опрокидывал мебель, с грохотом швырял на пол книги, сквозь стиснутые зубы выкрикивая:

— Шлюха! Проститутка! Потаскуха!

Когда волна бешенства схлынула, он тяжело дышал, стоя посреди разрушенной комнаты. Призрак Натальи исчез — будто ей больше нечего было ему доказывать.

Алексей медленно опустился на кровать, сжался в комок и закрыл лицо руками.

Он потерял счёт времени, просто лежал, пытался гнать странные мысли, но реальность была жестока. Осознание ударило с новой силой: всё это время он был просто дураком.

Верно говорят: «Любовь слепа». Человек может превратиться в настоящего монстра, плести из людей верёвки, манипулировать и контролировать, а они, ослеплённые великими чувствами, этого не замечают.

Это, наверное, потому что любовь, особенно в начале, окрашивает мир в розовые тона. Все видят только то, что хотят, игнорируя очевидные красные флаги. Логика уходит на второй план, лишь эмоциональное влечение во главе стола.

Алексей всегда оправдывал плохое поведение Жанны, искал ему причины, безоговорочно верил. Он был словно околдован, не в состоянии здраво оценить ситуацию. Но вот розовые очки спали. Всё тайное стало явным, он оказался в ловушке собственных чувств. И как справиться со жгучей ноющей раной вместо сердца, Алексей, увы, не знал.

Вера в светлое угасала, превращаясь в тлеющий уголёк отчаяния. Тьма хищным зверем уничтожала Алексея, пожирая изнутри. Основными блюдами пиршества выступали безграничные надежды и светлые мечты, а на десерт — последние проблески веры в лучшее. Он осознавал: всё потеряно и ничто больше не имело значения.

Пустота зияла вокруг, как отображение внутреннего мира. Алексей чувствовал себя загнанным животным, для которого остался только один выход. Он знал, что это решение — крайняя мера, но в его искалеченном разуме оно казалось единственным рациональным.

Алексей распахнул окно. Свежий воздух ударил в лицо, прохладный и влажный. Солнце уже погружалось во мрак, тишина наполняла пространство весенней свежестью. Но Лёше было плохо. Болезнь душила тело, лишая сил. Кашель ржавыми шестерёнками застревал в его груди. В глазах всё плыло и рябило от температуры, что кипятком обжигала вены и артерии. Шатаясь, он встал напротив окна, его взгляд был пуст, лишён всякой искры жизни. Алексей уже принял решение — он прыгнет вниз. У него не осталось ни малейшей мотивации жить.

Внезапно из-за спины раздался голос:

— Лёша, что ты делаешь?!

Парень, не поворачиваясь, прохрипел с горечью:

— Это всё ты виновата… Если бы не ты, я бы ничего не узнал и был бы счастлив. А теперь… теперь это всё не имеет смысла…

Он уже намеревался влезть на подоконник, когда к нему подбежала тень и схватила за руку. Алексей резко обернулся, его лицо исказилось ненавистью.

— Сгинь, тварь! — заорал он в бреду и ударил девушку с такой силой, что она пошатнулась. Лёше удара показалось мало, жилистые руки вцепились в тонкую шею. Ноги жертвы подкосились, она царапалась и отбивалась, оба рухнули на пол.

Она хрипела, пытаясь вырваться из его захвата, кричала, умоляя остановиться. Но Алексей лишь сильнее сжимал тиски на горле, глаза его были пустыми, лишёнными всякой жалости. Жертва билась в конвульсиях, её руки беспомощно дёргались, пытаясь найти опору. Через несколько мгновений сопротивление ослабло, ор превратился в молчание, тело под парнем окончательно обмякло и перестало подавать признаки жизни.

— Лёша, что ты наделал? — послышался леденящий душу голос за спиной.

Парень обернулся. В дверном проёме стояла Наталья. Нехотя он покосился вниз и ужаснулся.

Эпилог

Дверь квартиры номер 54 была словно магнитом для любопытных. Вот уже несколько дней в её недрах что-то происходило, что беспокоило многих жильцов подъезда и конкретных соседей по лестничной площадке в частности. Сначала это были вопли — хриплые, отчаянные, пронзающие душу. Затем — грохот, будто кто-то разбрасывал мебель, колотил по стенам. Потом призывные женские крики с просьбой остановиться и вот всё наконец-таки стихло, оставив пугающую тишину.

— Боже мой, что там творится? — шептала толстая Анна Ивановна, сжимая в руке кошку под стать хозяйке.

— Да бухают, наверное, алкаши проклятые, — ответил Василий Петрович, пожилой мужчина из квартиры напротив.

— Нет, это не похоже. Там же молодая пара живёт, — возразила Таисия Михайловна, её глаза блестели от страха. — Я слышала крики... будто кто-то просил о пощаде. И до этого несколько дней подряд парень как ненормальный кричал. Сегодня вон по квартире метались туда-сюда, а потом грохот, будто квартиру крушат, — последние слова она произнесла шёпотом.

— Что-то неладное. Надо вызвать полицию! — предложила Анна Ивановна.

— Уже звонила днём, — ответила Таисия. — Сказали: «Разберёмся». Но никто так и не приехал.

— А я слышал, как кто-то дверью хлопнул минут двадцать назад, — сказал Василий Петрович.

— А потом снова началось, — подтвердила женщина в махровом халате и прижала кошку сильнее к груди, — и резко закончилось.

— Что закончилось? — в беседу соседей мешался хриплый бас.

Все обернулись на незнакомого пожилого худосочного человека в сером плаще не по размеру. Он обеспокоено метал взгляд с лица на лицо в ожидании ответа.

— Девушка орать перестала, — ответил ему Василий Петрович.

— Что? Жанна… — гневно прокричал мужчина и рванул к двери, к счастью, та оказалась не заперта.

Он ворвался в квартиру, проследовал по узкому тёмному коридору, но замер в дверном проёме комнаты.

На полу лежала рыжеволосая девушка в неестественной позе, будто боролась с кем-то, но силы были неравны. Её глаза были широко раскрыты, лицо искажено в мучительной гримасе, на шее — лёгкие синяки от тисков удушения, а тонкие красные линии — следы от пальцев — пересекали её нежную кожу.

Над ней склонился парень, он даже никак не отреагировал на незваного гостя, просто сверлил взглядом жертву. По щекам его текли слёзы. Затем он повернулся к окну, и в следующее мгновение, уже оказавшись на подоконнике, обернулся назад. Омрачённое горем лицо просияло улыбкой.

— Любимая, я иду к тебе, — прошептал он, делая шаг в тёмную пропасть.