Панацея

Глава 1

Глава 1

В старинном парке безлюдно, тихо. Сухие листья хрустят под ногами, туман стелется по аллеям, пробирается за воротник. Антон и Вадим бредут среди тёмных, словно обугленных остовов деревьев. Настроение – под стать погоде. Антон провалил два экзамена, остался без стипендии, а без неё не оплатить общагу. Комендантша уже грозила выставить на улицу. Вадиму, хоть его тоже лишили, было проще: он жил с родителями. Чтобы отвлечь друга, Вадим пересказывал прочитанный накануне рассказ культового автора Кевина Стинга про чудодейственную мазь, исцеляющую от неизлечимых болезней. История увлекла Антона, он уже почти забыл про свои неприятности. Присев на скамейку, Вадим подошёл к кульминации своего рассказа. Но завершить не успел.

— Извините… — раздалось за спиной. Оглянувшись, они увидели мужчину неопределённого возраста, будто материализовавшегося из тумана.

— Чего надо, батя? — нахмурился Антон.

— Случайно услышал ваш разговор… Про мазь… Вы, верно, медики? Не скажете, где можно достать? — его голос дрожал. — У жены рак. Врачи отказались. Она дома, мучается…

Парни переглянулись. Вадим недоуменно развел руками: — Но такой мази нет.

— Понимаю, — сказал мужчина, — не имеете права… препарат не прошел испытаний… Конечно! Я всё понимаю. Но, неважно. Вы ведь можете достать, да? Прошу, войдите в положение. Я заплачу, не сомневайтесь. Ребята, очень прошу, помогите. Найдите мне эту мазь. Спасите мою Надежду. Мне не жизнь без неё! Можно ведь испытать этот препарат на моей жене! Мы подпишем всё, что надо. Ей, бедняжке, все равно терять нечего, а так хоть шанс будет.

— Да не в том дело, — пытался объяснить Вадим, — такого средства еще не существует.

— Постой, — прервал его Антон, — а сколько бы ты за эту мазь дал?

— Что?

— Ну, денег. Сколько готов отстегнуть?

— Так сколько скажете! – обрадовался незнакомец, — сколько скажете, ребята. Ничего не пожалею, лишь бы она была жива.

— А как насчет аванса? Ну, типа задаток, или как там называется? – поинтересовался Антон. – Нам ведь придется кое-кого подмазать, кому-то, типа, на лапу дать. Это ж не ширпотреб, всё под контролем, — для внушительности он ткнул пальцем вверх.

— Понимаю… — бормотал мужчина, суетливо роясь в карманах. – Вот, смотрите, всё, что есть, вся получка, — он сложил мятые купюры в пачку и протянул Вадиму. Тот вопросительно посмотрел на приятеля. Антон, привстав, взял деньги и бегло пересчитав, присвистнул, выразительно взглянув на приятеля.

— Ладно, чел, — сказал он, пряча деньги в карман. – Обещать ничего не буду, но постараемся.

— Когда сможете? – спросил мужчина, — Вы же понимаете, каждый день может стать последним.

— Я тебе позвоню. Все, давай, батя… Нам на занятия.

— Хорошо. Постойте, вы же не знаете мой номер.

— Ну да, правда, — нехотя согласился Антон, — говори.

Незнакомец назвал номер и, взглянув на Антона, уже протянувшего руку для прощания, спросил: — Не запишете? Чтобы не забыть?

— Запомню! – отмахнулся, было, Антон, но, поймав неодобрительный взгляд приятеля, записал номер в тетрадке с конспектами. – Как звать? – спросил он.

— Фёдор, — ответил мужчина.

— Фёдор — повторил Антон, записывая имя рядом с номером, — а я Никита, — соврал Антон, протянув руку для рукопожатия. – А это Гриша, он доцент, — указал он на Вадима. — Ну, до встречи, Фёдор! Было приятно познакомиться. Жди звонка. И готовь бобосы.

— Да, конечно, — откликнулся Фёдор, — сколько?

— А сколько не жалко. Ладно, пока! Созвонимся.

Глава 2

— Ты что, рехнулся? – прошептал Вадим, когда силуэт Фёдора скрылся в серой пелене. – Зачем взял?

— Так он сам сунул, — сделав невинное выражение, ответил Антон. – Знаешь, как говорят: «Дают – бери, а бьют – беги».

— А мы ему что? Никакой целительной мази ведь нет, это выдумка!

— Не дрейфь, братан, прорвемся, — ухмыльнулся Антон, — Думаешь, я звонить стану? Фёдор он, блин… — сказал он презрительно, — лошок ты, Фёдор. Нечего кому попало бабло раздавать.

— Это же жульничество! Нас посадят!

— Да кто узнает-то? Пусть найдут сначала. Имён он не знает, где учимся — тоже. Расписку не давали. Свидетелей вокруг – одни деревья, да вон та ворона. А ну пошла отсюда! – замахнулся Антон на любопытную птицу. Та, скосив глаза неодобрительно на него посмотрела и отпрыгнула в сторону. — Пусть докажет! Какие деньги? Нет, не знаем. И мужика этого впервые видим. Может он получку пробухал, а теперь с нас вымогает.

Вадим молча смотрел на приятеля, будто видел его впервые.

— Не знаю… не хорошо это, — сказал он.

— Да ладно, не парься! – сказал Антон, — Лучше, знаешь что? Тут ближе к выходу есть кафешка. Пойдем, погреемся что ли? Кофейку выпьем. А то этот туман прямо до костей пробирает.

Народу в кафе в этот час было мало. За столиком у окна Антон выложил на стол пачку купюр.

– Видал? – голос его дрожал от возбуждения. – Неплохая прибавка к стипендии, да? Особенно когда стипендии нет.

Вадим посмотрел на деньги, потом на приятеля.

– Обманывать больного человека? Это же, Тоха... это дно. Нельзя так.

– Почему нельзя? Он сам навязался. Мы не обещали ничего, только что постараемся. В конце концов, мужик взрослый, пусть сам думает. Нам сейчас эти деньги, как воздух… Иначе поедет Антоха в родную деревню, без диплома и без будущего.

Словно в подтверждение по экрану телевизора над барной стойкой побежали серые полосы помех, раздался треск, сквозь который прорывалась бодрая песенка: «Антошка, Антошка, пойдём копать картошку…».

— Во, слыхал, — сказал Антон, — Моя судьба.

Вадим покачал головой.

– Ты не понимаешь. У его жены рак. Человек в отчаянии. А тут еще мы…

– А мы что, не в отчаянии? – голос Антона стал жёстче. – Меня скоро на мороз выкинут. У тебя хоть родаки есть, поныть можно. Мне некому ныть. Ни отца, ни матери, одна бабуля в деревне. Мне вот это – он указал на пачку купюр на столе, — как подарок судьбы. А судьбу надо что делать? Судьбу надо хватать за хвост, пока не улетела.

— А дальше что? Где мы теперь эту мазь волшебную найдем?

— Зачем? Лавэ — вот оно. Остальное – не наши проблемы. Хотя, если подумать… Слушай, Вадик! А ты голова! Ведь и правда!

— Что «правда»? – переспросил Вадим. – Наверно надо позвонить ему и всё вернуть. Скажем: не получилось.

— Да нет! Не то! Этого, — он вновь указал на пачку денег, — надолго не хватит, правильно? А чувак обещал подкинуть ещё, и гораздо больше. Если есть возможность в лёгкую бабла срубить, — грех отказываться, как думаешь?

— Но придется тогда эту самую мазь ему предъявить. А что мы ему предъявим? Плацебо? Мыло в баночке?

– Зачем мыло? – Антон рассмеялся. – Что обещали, то и предъявим. Надо постараться. Придётся её... создать, эту самую волшебную мазь. У тебя знакомого фармацевта случайно нет? Ты вроде говорил, что твоя мама…

Вадим снова покачал головой.

— Не надо впутывать в эти дела мою маму… Сам попробую. Где-то у нас справочник по фармакологии был. Надо бы что-нибудь безопасное, такое, что точно не повредит…

– Безопасное? – Антон окинул его насмешливым взглядом. – Нам нужно не безопасное, а эффективное! Чтобы мужик поверил, чтобы отвалил нам остальную сумму. Мы же не собираемся его жене причинять вред, так? Просто дарим надежду... А надежда ведь чего-то да стоит. Я не прав?

Вадим не ответил. Ему было стыдно, но с другой стороны – и Антоху жалко. Не копать же ему, в самом деле, картошку в своей деревне.

– Ладно, – наконец сказал он. – Подберем что-нибудь безобидное. Только никакой химии! Травы какие-нибудь.

Следующие два дня, пока родители были на работе, кухня в квартире Вадима превратилась в уголок ведьмы. Друзья купили в аптеке вазелиновое масло, глицерин, ментол, а также пакетики сушеных трав: донник, бессмертник, чистотел. Судя по справочнику, - объяснил Вадим, - эти травы обладают мягким противовоспалительным и обезболивающим эффектом. Вряд ли навредят, а мужик будет доволен, что хоть что-то делает для своей жены.

– Ты прямо алхимик, чувак! – одобрительно похлопал его по плечу Антон, — Не тот вуз ты выбрал, тебе бы в Хогвартс!

Растопив вазелиновое масло, они смешал его с глицерином, добавили ментол и измельченные в ступке травы. Получилась серо-зеленая субстанция с сильным травяным запахом. Антон переложил мазь в стеклянную баночку и плотно завинтил крышку.

— Готово! – удовлетворённо сказал он.

Встречу с Фёдором назначили на следующий день в том же месте, возле фонтанчиков с минеральной водой. В назначенный час они сидели на той же скамейке. Миновала уже четверть часа, а клиента всё не было.

— Наверно, не придет, — сказал Вадим. – Может, пройдем уже? Как раз на следующую пару успеваем.

— Нехорошо: назначили встречу, а сами слиняли? — ответил Антон. — А как же бабки? Сам понимаешь, в нашем положении они совсем не лишние.

Их разговор прервал давешний незнакомец, Фёдор. Он был бледный, под глазами мешки...

– Ну что? – спросил он.

– Вот, – Антон протянул ему баночку, – вот она, мазь.

Фёдор осторожно взял баночку, понюхал, молча кивнул и, вынув из кармана пачку денег, протянул ее Антону.

— Сработает? – спросил Фёдор с надеждой?

— Состав экспериментальный, на людях испытания не проводились. На крысах и кроликах работал, — соврал Антон.

— Но вы же понимаете, — добавил Вадим, — люди сложнее, чем кролики…

— Люди сложнее… грустно кивнул Фёдор.

— Будем надеяться, — попытался сгладить нотки сомнения Антон. – Надо мыслить позитивно и надеяться на лучшее. Надежда умирает последней, и всё такое.

— И всё такое, — повторил Фёдор. В его глазах блеснули слезы.

— Ну ладно, нам пора, — заявил Антон, — Наука ждет... Как говорится, приятно было иметь дело!

Фёдор молча кивнул и пошел прочь, судорожно сжимая заветную баночку, будто чашу Грааля. Его силуэт, неестественно быстро съежился, будто став частью самого тумана.

— «Надежда умирает последней»? – спросил Вадим, — серьезно?

— А что? Так ведь говорят?

— Его жену зовут Надежда.

— Откуда знаешь?

— Он в прошлый раз говорил.

— Разве?

— Видно, тебя другое занимало.

— На что это ты намекаешь?

— Ладно, пошли отсюда. Как-то мне тут не по себе.

Поднявшись со скамейки, они двинулись по аллее, утопающей в плотном тумане.

Когда до выхода из парка оставалось совсем немного, Вадим вздрогнул, почувствовав, тяжелую ладонь у себя на плече.

— Постойте, — раздался хриплый запыхавшийся голос Фёдора. – Мы не договорились, как с вами связаться.

— Связаться? Ты о чём?

— Ну, это ведь первое испытание на людях, так? Куда позвонить, чтобы сообщить, как всё прошло. Или, например, если что-то пойдет не так? У меня нет вашего номера.

Вадим, которому хотелось поскорее закончить с этой сомнительной историей, пошарив по карманам, сказал:

— Не на чем записать.

— Пиши здесь, — сказал Фёдор, протянув ему свою ладонь. Вадим записал.

— Спасибо, я позвоню, – сказал Фёдор и снова растворился в тумане.

— Зачем?! – возмущенно набросился на приятеля Антон. – Надеюсь, это был не настоящий номер? О, нет! Ты дал ему свой номер?

Вадим, потупив голову, молча отмахнулся от него.

Глава 3

Телефон зазвонил поздно вечером, когда приятели засиделись в комнате Антона в институтской общаге, отмечая успех операции. Вадим от неожиданности сбросил звонок. Спустя минуту телефон зазвонил снова, настойчиво и резко. Вадим застыл с телефоном в руке.

— Чего ты? Ответь, — бросил Антон.

— Это он, — прошептал Вадим.

— А, дай я сам, — сказал Антон, решительно выхватив у него трубку. — Алё. Да, это я. Спокойнее, Фёдор. Что? Стало хуже? Мазь не действует? Как не действует? А, ну организм может отреагировать непредсказуемо. Это же экспериментальный состав, мы предупреждали. Рвота? Рвота – это нормально. Это реакция на боль. — Антон на секунду замолчал, глядя на Вадима. Тот молча качал головой, в его глазах читалась мольба. — Ладно, слушай, Фёдор. Это был образец из первой партии. Сейчас в разработке новая формула, более мощная и более эффективная. Эффективность – восемьдесят процентов. Конечно, это обойдется дороже. Сколько? – Антон взглянул на Вадима, отчаянно жестикулирующего, умоляя приятеля остановиться, — думаю, тысяч… — Антон на секунду задумался. — Двести.

В разговоре возникла пауза. Потом на том конце провода вновь раздалось бормотание Фёдора.

— Да, конечно, понимаю, машину с таким пробегом быстро не продашь, — говорил Антон в трубку, — Сколько времени потребуется? Неделя? Хорошо. Звони, когда всё будет готово.

Антон сбросил вызов, вернул телефон Вадиму и пояснил:

— Хочет продать машину. С нашего варева пациентку стошнило. Нужен новый состав, такой, чтобы и мертвого поднял на ноги. Хотя бы на время. Чтобы был какой-то эффект.

— А дальше?

— А там как пойдет. Мы всё же не боги… Что ты так смотришь? Ну-ка, не отворачивайся. Думаешь, мы должны признаться? «Извини, дядя, мы тебя нахлобучили, никакой мази нет?». Может, нам еще в полицию пойти, написать чистосердечное? Это когда нам вот-вот свалится такая куча бабла? Ты бы предпочел тюремную баланду и крепкую мужскую дружбу с соседом по камере? Или все-таки Иришку в крутой клуб пригласить? А то и на юга? Я же вижу, как ты на неё пялишься. Нет, Вади, сдаваться перед самым финишем - плохая идея. Давай лучше подумаем, как усилить наш препарат.

— Не знаю, — сказал Вадим. – Может, ты и прав. Раз мы уже всё равно в этом всём увязли…

— Так что, ты в деле, братан? – обрадовался Антон. — Ну, супер! А то я уже в тебе мало-мало засомневался. Ну, совсем чуть-чуть.

— Слушай, а помнишь, ты про свою бабку рассказывал? – прервал его излияния Вадим. — Будто её соседи «ведьмой» прозвали?

— Чувак! Ну, ты голова! Я всегда знал! – обрадовался Антон. – Точно! Может сработать! У нее там всякие зелья были, типа приворот-отворот, от нежелательной беременности и всё такое. Решено, завтра поеду! Думаю, за пару дней обернусь. Прикрой меня на занятиях. Температура или ещё что. Ну, не мне тебя учить, братан!

Два дня спустя Антон вывалил на стол привезенные от бабки ингредиенты. Там были пучки трав, какие-то корешки, сушенные грибы.

— А это что? – спросил Вадим, разглядывая обмотанный холстиной глиняный горшочек, от которого исходил резкий, горький запах. – Бабка не сказала?

— Да она не в курсе, походу. Это я сам нашёл, под половицей в кладовке. Половица гнилая, треснула, у меня нога застряла. Хотел починить, а там вот это. Наверно от какой- нибудь прапрабабки осталось. Раз спрятано, наверно мощная штука. Подумал, сгодится.

Вадим осторожно размотал отсыревшую и местами расползающуюся в руках холстину и ножом отковырял крышку с горшочка. Масса внутри была черной, похожей на дёготь. Вадиму даже показалось, что она немного колышется, будто дышит, испуская сладковатый, тошнотворный запах разложения. Он почувствовал дрожь в руках, а по коже поползли мурашки.

— А это не опасно? — засомневался он, — мы даже не знаем, что это такое.

— Опасно, не опасно, а деньги надо отработать. Давай, Вадик, не разводи философию.

Вадим вздохнул, но спорить не стал. Засыпав порцию бабкиных трав в ступку, он перетирал их пестиком, чувствуя, как неприятно они похрустывают, будто кости ломаются. Антон тем временем поставил на огонь смесь вазелинового масла с глицерином, и уже собрался добавить туда вещество из горшочка, но сгусток странно пахнущей чёрной жижи, сорвавшись с ложки, плюхнулся на его руку.

— Ах, черт! – вскрикнул он, и попытался смахнуть его полотенцем, но только размазал неприятную липкую субстанцию по коже. Ему показалось, что кожа вокруг капли побелела и подернулась мелкими трещинами, а рука онемела. Схватив кухонную губку, он начал оттирать руку от этой дряни, не заметив, что пока он с ней боролся, смесь вазелина и глицерина, булькающая на плите, воспламенилось, да так, что язык пламени, настоящий протуберанец, лизнул потолок.

Антон махал полотенцем, стараясь сбить пламя и задел ступку с измельченными травами. Ступка перевернулась, засыпав травяным порошком пол. Сбив пламя полотенцем, Антон виновато взглянул на приятеля.

— И что теперь? – сказал тот.

— Да ничего. Тот состав всё равно не действовал, даже скорее повредил. Тетку-то от этих твоих «безопасных» трав стошнило, а это не самая лучшая реклама волшебной смеси. Зачем химичить, если есть готовое? Вот это, — Антон показал на глиняный горшочек с черной массой.

Вадим опасливо посмотрел на жижу в горшочке, потом на приятеля, и пожал плечами.

— Надеюсь, это её не убьёт, — сказал он.

На следующий день Антон появился в институте осунувшийся и не выспавшийся. Его всю ночь преследовали кошмары. Сначала это была ворона, которую он шуганул в парке. Ворона не улетела, она обходила его по кругу, бросая оценивающие взгляды. Потом зловещая птица каркнула, всплеснула крыльями – и превратилась в безобразную старуху в черных, развивающихся на ветру лохмотьях, похожих на крылья. Старуха протягивала к нему скрюченные пальцы, и хотя она не касалась его, он чувствовал, как эти пальцы сжимают его горло, а его руки превращаются в голые ветви и сам он становится одним из черных деревьев в парке. Несколько раз за ночь он просыпался в холодном поту, с ощущением удушья.

На лекции, его все время клонило в сон, а потом совсем сморило, так что он едва не рухнул под стол.

— Антох, ты чего? – перепугался Вадим.

— Надо скорее от этого избавиться, – отозвался Антон. – Пойдем!

— Лекция ещё не закончилась…

— Да плевать. Пошли.

Они вышли из аудитории в пустой коридор.

— Дай мобилу, — сказал Антон, — твой номер всё равно засвечен.

Вадим протянул ему свой телефон. Антон набрал номер Фёдора.

— Ну что? Что он сказал? — спросил Вадим, которому тоже хотелось, чтобы всё закончилось как можно скорее.

— Машину он продал, деньги у него. Но встретиться в парке отказался, говорит, жена нуждается в постоянном присмотре, а оставить не с кем. Он не может её надолго оставить.

— Что будем делать?

— Просит, чтобы к нему приехали. Вот, я адрес записал.

— Думаешь, стоит?

— А что остается? Поехали, заберем бабло, избавимся от этой дряни, и ходу. Забудем всё это как страшный сон, и никогда не будем вспоминать. Ты со мной?

— Ладно, поехали, — согласился Вадим. — Препарат при тебе?

— Нет. От него же за километр разит чем— то этаким, не знаю, как это назвать…В холодильник положил в общаге. Придется заехать.

Глава 4

Дом Фёдора оказался на окраине города, где частный сектор переходил в пустыри. Липкое чувство тревоги нарастало с каждым шагом по пустынной улице. Казалось, туманный воздух здесь гуще, а тишина — тяжелее. Крюк, запирающий калитку, откинут, утоптанная дорожка ведет прямо к дому.

Дверь открыл Фёдор, ещё более бледный и осунувшийся, чем прошлый раз.

— Заходите.

В доме специфический запах медикаментов, сырости и еще чего-то одновременно землистого, гниющего и неприятно-сладковатого.

— Принесли? – с придыханием спросил Фёдор, протягивая руки.

Антон осторожно высвободил завернутый в полотенце горшочек, и протянул Фёдору. Тот принял его обеими руками, как некую святыню.

— О, вот оно, — пробормотал Фёдор и крикнул, повернувшись к двери в глубине комнаты. — Ребята пришли, дорогая! Да, те самые. Лекарство для тебя. Сейчас принесу. Ты готова? — Фёдор вошел с вожделенным снадобьем в спальню, прикрыв за собой дверь.

— С кем он разговаривал? – спросил Вадим.

— Наверно с женой, — рассеянно отозвался Антон.

— Ты её слышал?

— Не знаю. Я не прислушивался. Не наше дело. Нам бы только забрать бабки и свалить. Тс-с, возвращается!

Взгляды друзей устремились на дверь спальни, которая приоткрылась, выпуская пятящегося на цыпочках Фёдора, который прижимал указательный палец к губам, взывая к безмолвию.

— Заснула — сказал он свистящим шёпотом, — хороший знак.

— Отлично, дружище, — вполголоса сказал Антон. — Ну, мы свою работу выполнили, пора рассчитаться. Если не ошибаюсь, договорённость была на двести тысяч.

— Конечно, конечно, не беспокойтесь. Что такое деньги по сравнению с возможностью вернуть любимого человека к жизни!

— Справедливо, — согласился Антон, продолжая гнуть свою линию. — Ну так рассчитаемся, да мы пойдём?

Из-за двери спальни раздался негромкий скребущий звук. Он становился всё интенсивнее, будто какое-то животное яростно царапало дверное полотно острыми когтями.

— Что это? — спросил Вадим, указывая на пол перед дверью спальни.

Фёдор вздрогнул, будто очнулся, и тоже уставился на медленно вытекающую из-под двери струйку черной густой жижи.

— Тот же запах! – прошептал Антон, приблизившись к двери.

— Не подходите! – с безумным блеском в глазах предупредил Фёдор, расставив руки и заслонив собой дверь. Его поза напоминала кощунственное распятие, а взгляд устремлен вниз, где вытекающая из-под двери похожая на дёготь субстанция пульсировала, как живая.

— Всё хорошо… всё же хорошо — бормотал Фёдор. – Не надо её беспокоить…

На минуту в комнате повисла гнетущая тишина, а затем дверь содрогнулась от удара. Фёдор плотнее прижался к дверному полотну, вцепившись руками в наличники, но не смог удержаться: следующий удар оттолкнул его. Дверь распахнулась.

— Надя! Наденька… — причитал Фёдор, но из распахнутой двери показалась не его жена. Оттуда выползло…НЕЧТО. Что-то вроде огромного членистоногого с неестественно вывернутой головой, на которой еще угадывались очертания человеческого лица. Существо ползло на четвереньках, неестественно-дёрганными рывками, словно марионетка, у которой отрываются нити.

— Надя! – воскликнул Фёдор, вглядываясь в знакомые черты лица, искаженные судорогами. Это было лицо его жены, но её голова запрокинута назад, безжизненные глаза смотрят в потолок, рот растянут в немом жутком крике, а изо рта тонкой струйкой стекает черная липкая субстанция.

Монстр издал низкий, животный рык — не просто звук, а вырывающееся изнутри безумие.

— Надя, ты проснулась? Ты голодна?— суетливо бормотал Фёдор.

Чудовище откликнулось повторным рыком.

— Сейчас, сейчас, — хлопотал ое, ставя перед существом миску с едой.

Неловко склоняясь над миской, чудовище жадно заглатывало пищу, роняя непрожёванные куски на пол. От этого зрелища Антона замутило.

— Уходим, уходим, — крикнул Вадим, стараясь привести приятеля в чувство. – Да пойдем же отсюда…

— А как же… — преодолевая очередной спазм, промычал Антон, — как же деньги?

— Да чёрт с ними, ты же видишь, всё пошло не так…

— Куда это вы собрались, парни? – преградил им путь Фёдор. – Всё хорошо, всё в порядке. Сейчас Надюшу покормлю, и всё порешаем. А то она уже дня три ничего не ела, бедняжка, всё спала, всё спала, совсем ослабла, даже пульса не было.

Существо громко рыгнуло, и извергло из себя отвратительную зеленоватую жижу с кусками непереваренной пищи.

— Да пошёл ты! – крикнул Вадим и крепко приложил Фёдора, ударив кулаком в челюсть. Тот согнулся от боли и рухнул на пол. – Всё, ходу, ходу!

Антон кивнул, и они бросились бежать, преследуемые рычащим монстром. У самого выхода Антон зацепился за крюк, которым запирали калитку. Вадиму пришлось рвануть его со всей силы, оставив на крюке клок одежды. От резкого толчка сам Вадим потерял равновесие, оступился, и неловко упал, а пытаясь подняться, почувствовав пронзившую его острую боль. Рука нащупала впившийся в ногу железный прут. Антон попытался его поднять, но это причинило Вадиму дикую боль.

— Оставь меня! Беги! – крикнул Вадим.

Антон отпрянул назад, не в силах оторвать взгляд от жуткого существа, которое, плотоядно облизываясь и подергиваясь, приближалось к его другу. Он запнулся о камень, не удержался на ногах и рухнул на землю, ободрав колени. Чудовище, между тем, уже готовилось впиться острыми зубами в горло обездвиженного Вадима.

Внезапно сумеречную мглу прорезал ослепительный свет, что-то блеснуло, подобно молнии, и четыре острые лезвия с хрустом вонзились в хребет монстра. Чудовище забилось в агонии, приподнимая попеременно то переднюю, то заднюю часть своего тела, но все было бесполезно: вилы надежно пригвоздили его к земле. Над конвульсирующим монстром в свете автомобильных фар стояла… старушка, удерживая обеими руками черенок вил. Для верности она еще надавила на вилы стоптанным башмаком.

— Бабушка? – удивленно прошептал Антон.

— Ты как, Антоша? Ты цел?

— Вроде в порядке. Но ты— то! Как ты здесь оказалась?

— Как оказалась? Так на такси. Вот же оно. Попросила не уезжать пока. Я ж сперва в общежитие, да, видать опоздала. Комендантша у вас - женщина хорошая, уважительная. Пожаловалась на тебя, что ты какую-то дрянь в холодильнике держишь, всё общежитие провоняло. Ну, я-то сразу смекнула, в чём дело… Попросила комнату твою открыть. А там тетрадка с адресом. Так и нашла. Благодарение Богу, вовремя. А вот другу твоему не повезло. Давай-ка его, бедолагу, поднимем. Ну, давай, помогай бабушке. Надо его от этой железяки освободить.

— Разве не опасно? Я слышал, нельзя выдергивать, кровью изойдет.

— Ага, слышал он. Ты уж мне поверь, я и не такое видала. Рана противная, но не опасная. К свадьбе заживёт, плясать сможет. Ну, не сразу, конечно, недели три придется отлежаться. Давай, вот сюда его, в сторонку. Сейчас перевяжу, потом в больницу отвезём. Подхватив Вадима за руки и за ноги, они оттащили его на ровное место.

— Надюша! Надя! – раздался позади крик Фёдора, приближающегося к ним с безумным выражением и пеной у рта. – Что вы сделали! Вы убили её!

В руках у Фёдора была охотничья двустволка, направленная прямо в голову бабушки.

— Убили! Сволочи! Будьте вы… — Последние слова не успели слететь с его губ: безумца остановил таксист ударом доски от штакетника.

— Кажется, нам есть о чем поговорить, — сказал Антон, помогая бабушке бинтовать ногу Вадима платком, который она сняла с головы. – Насчет адреса я понял, но с чего ты в город— то подалась?

— Позже поговорим, – откликнулась бабушка, — сейчас нужно отвезти парнишку в больницу.

Глава 6

Пока доктора осматривали Вадима и пока заполняли медицинские формуляры, бабушка раскрыла Антону то, что оставалось ещё неясным в этой истории.

Когда после отъезда Антона она обнаружила пропажу горшочка с проклятым веществом, который тщательно прятала, зная, что он может стать источником большой беды, она поняла, что внуку грозит опасность и кинулась его спасать.

— Так ты знала? – удивился Антон.

— Знала, да. Моя бабка, ну, тебе-то она прабабка будет, сказывала, что у ихнего барина умерла невеста, которую он шибко любил. У них уже и свадьба была назначена. А она возьми да помри. Недели две он переживал, пил горькую, несколько раз пытался руки на себя наложить. Не жизнь, говорил, мне без неё. Да-а… А потом какой-то цыган-конокрад на ярмарке голову ему заморочил, дескать знает способ как человека с того света вернуть. Умершего, то есть, воскресить. Уж не знаю, сколько барин за это заплатил, но привез он с ярмарки горшочек с черной мазью, извлек тело покойницы из фамильного склепа и попытался её оживить, как цыган научил. Оживить-то оживил, да только не такой, как была, а кровожадной монстрой, голодом обуянной и до плоти человечьей охочей. Барина прямо там нашли, в склепе, с проломленной хребтиной. Говорят, был весь белый, как бумага, — всю кровь его демоница высосала. Потом и другие стали пропадать: то ребятишки по ягоды в лес пойдут, да не вернутся, то бабы на реку со стиркой. Полдеревни, говорят, та монстра прикончила, пока крестьяне не загнали её на старую мельницу и не сожгли. Вот какая беда в том горшке скрывалась.

Потому, еогда заметила я пропажу горшка после твоего отъезда, сразу почувствовала неладное, всё бросила и кинулась тебя спасать. — Она сделала паузу, её взгляд стал жёстким и пронзительным. — Нельзя возвращать то, что умерло, — сказала она. — Кого Безносая забрала — те уже не наши. Мазь эта... она не лечит, она лишь открывает двери. И ты их открыл.

Антон смотрел на бабушку, не в силах вымолвить ни слова. В её глазах он видел не просто тревогу, а древнюю, неистребимую печаль, которую она несла через всю свою жизнь. Печаль за тех, кто пытался обмануть смерть, и за тех, кто заплатил за это самую страшную цену.

У него зазвонил телефон. — Алё, слушаю! – сказал он в трубку, из которой вырывалось только шипение и треск, — алё! Кто это? Вас не слышно, перезвоните.

— Связь плохая, — сказал он, — может на улице лучше.

Выйдя на крыльцо, он машинально почесал место на правой руке, куда попала черная жижа, чувствуя какое-то онемение. Кожа в этом месте побелела и покрылась мелкими трещинками. Онемение медленно распространялось вверх, к локтю. Он заметил сидящую на голой ветви дерева ворону. Она пристально наблюдала за ним, её глаза блестели как два черных камня. Вновь зазвонил телефон. Антон поднес трубку к уху и услышал… свой собственный голос, говоривший: «Алё, слушаю! Алё! Кто это? Вас не слышно, перезвоните».