Паломники смерти

Глава 1

Солнце заходило за горизонт. В домах гас свет. Ночь заполняла улицы. Я знал: скоро начнётся. Ни дом, ни семья не способны уберечь меня. Кажется, оно приходит только ко мне. Но нет — оно всегда рядом.

Дом наполнился тишиной. Пора и мне идти в кровать. Скрипнула дверь, и, подсвечивая себе фонариком, я шагнул в коридор. Но не успел. Глаза рефлекторно зажмурились, руки прикрыли голову. Сознание накрыли липкие кошмары. Чувство страха сковывало тело, будто вжимало в пол. Хотелось кричать, но не было сил. Стены, пол, потолок — всё растворилось в чёрном небытии. Только пустота. Только страх.

Глаза по-прежнему отказывались открываться. Я чувствовал уже физическую боль. Но оно прошло так же, как и пришло — внезапно. Наконец я в кровати. Знаю: стоит закрыть глаза, и оно снова окутает меня. Но я привык. Насколько это возможно.

Ещё в детстве я понял, что жизнь — всего лишь миг. Она скоротечна. Тогда оно и пришло впервые. Ужасное, тёмное осознание: рано или поздно я умру. Сердце остановится, глаза больше не откроются. С тех пор дом наполнялся криками и слезами каждый раз, когда накатывал страх. Ребёнком я осознал, что ждёт каждого из нас. В ответ были только слёзы.

В подростковом возрасте страх изменился, смешался с опытом. Стоило остаться наедине с мыслями — и вот он, неподъёмный груз паники, картины смерти, разной и отвратительной, а в конце — всё та же пустота. Чёрная бездна без звука, света, надежды. Она пугала в кошмарах, но ещё страшнее была мысль, что не будет даже пустоты. Просто — ничего. Ты исчезнешь.

Я видел её. Видел, как она смеётся, угрожает, но обещает не бросать. Только шёпот: «Я всегда рядом».

С годами страх не исчез. Наоборот, он крепчал. Каждый прожитый день подпитывал его. Но не это заставило меня записывать происходящее. Несколько дней назад я получил совет… самым неожиданным образом. Видимо, я схожу с ума.

Кошмары отпустили, как всегда, внезапно. Значит, есть время поспать. Но сон не стал защитой — омут тьмы снова накрыл меня. Не нужны монстры, убийцы или мировые катастрофы. У каждого есть личный монстр, который живёт рядом и уйдёт лишь в одном случае…

Просто понимаешь: в один момент тебя не станет. Ты — пыль. Труп, как миллионы до и после. Всё отходит на второй план. Смерть стоит за спиной, кладёт холодную руку на плечо и ждёт. Ей некуда спешить. Вся эта работа, записи — лишь попытка убежать от страха.

Сквозь ужасы в сон иногда пробиваются обычные грёзы. Редкие, но дающие передышку. Но в этот раз сон был иным.

Я резко открыл глаза. Лежал на удобном красном диване с резными подлокотниками, вдавившимися в голову. Огляделся. Деревянная комната, освещённая догорающей свечой в серебряном подсвечнике. На нём — затейливый узор: змеи, пожирающие друг друга, которых несёт огромный орёл. На стене в отсветах пламени виднелась картина — лесной пейзаж со склоном и тёмным пятном вдалеке. Комната была уютной, хоть и пустоватой, но её размеры скрадывали это.

«Минимализм во всей красе», — мелькнуло у меня в голове. «Интересное начало сна».

Напротив, полуоткрытая дверь пропускала тусклый жёлтый свет. Я поднялся, точно зная: надо идти туда. Дубовая дверь с кованой ручкой поддалась тяжело, будто спрашивая: «Ты уверен?» За ней — лестница вниз. Первая ступень оглушительно скрипнула, нарушив тишину. Остальные молчали.

Лестница привела в просторный каменный зал, украшенный звериными шкурами. До потолка стояли стеллажи с книгами. Окон не хватало, поэтому свет давал лишь камин, потрескивающий дровами. Рядом — два кресла и столик между ними.

У стеллажей бродил мужчина, листая книги с неестественной быстротой. Во сне это не казалось странным. Его волосы в тени отливали сединой, а при свете огня становились чёрными, как вороново крыло. Я сделал шаг, но он жестом остановил меня, не оборачиваясь:

— Садись. Времени мало.

Его голос сочетал грубый бас и мягкие, успокаивающие нотки. Я опустился в кресло и разглядел его лицо. В нём было что-то одновременно юное и древнее.

— Кто ты? — спросил я спокойно.

Он усмехнулся, взял появившийся из ниоткуда графин и налил жидкость в стаканы. Протянул один мне, отхлебнул из своего и откинулся в кресло. Я сделал глоток — вкус был незнакомым, ни на что не похожим.

Хозяин удовлетворённо кивнул, но вдруг резко наклонился вперёд, его волосы на мгновение побелели.

— Зачем тянешь время? Его и так мало! — прошипел он.

Но тут же откинулся назад, смягчив выражение:

— Ах да, я же сам предложил… Ладно, представь, что я — твоё сознание. Защитная реакция. Ты зря спрашиваешь, кто я. Мне, как и той, что идёт за тобой, всё равно, кто ты. Для неё ты — просто бывший. После неё будет только было. Понимаешь?

Он засмеялся, внезапно срываясь на истеричный хохот:

— Видел бы ты своё лицо!

Потом снова стал серьёзным.

— Она всегда рядом. Заберёт в свой срок. Но ты можешь победить её. Не убить — это невозможно. Победить.

Я молчал. Он вздохнул, потирая виски.

— Как бы я хотел закончить всё сейчас… Но нет. Ты должен сделать это сам.

Резкий звук — и я понял, что прикован к креслу. Но оставался спокоен: это же сон.

— Удивляешь, — сказал он. — Я ждал чего угодно, но не этого. Ты отправишься к Смерти. Победишь её — избавишься от страха.

Я усмехнулся:

— Ты знаешь, я могу просто проснуться.

На его лице мелькнула насмешка.

— Не трать силы. Всё вокруг — правда. Я помогу.

Он швырнул мне на колени записную книжку, карандаш и тлеющий уголёк.

— Теперь ты готов.

И тут я осознал: это не сон.

Страх накрыл волной.

— Стой! — закричал я. — Что мне делать? Убить её? Я даже представить не могу…

Его лицо исказилось яростью.

— Заткнись! — рыкнул он, прижав меня к креслу. — Ты не можешь убить Смерть! Ты должен победить!

Потом вдруг успокоился, зашагал по залу.

— Твоё тело в реальности будет жить как обычно. Никто не заметит. Но тебе не до этого.

Он ухмыльнулся — и ударил меня.

Боль.

Тьма.

Глава 2

Бессознательная пустота встретила меня вновь. Страх сковал тело, внутренности оборвались, а неприятное ощущение разрывало душу. Смерть - вот она. Её немигающие глаза смотрят прямо в меня, могильный холод заставляет всё вокруг коченеть, длинные костлявые руки тянутся ко мне. Везде трупы. Трупы знакомых, близких, родных. Мой мир рухнул, растворившись в пустоте. Теперь настал мой черёд.

Я очнулся с криком. Лежал на сырой, вздыбленной земле, будто перепаханной гигантским плугом. Надо мной висел холодный, неподвижный туман.

"Наконец-то пришёл в себя. Как тебе мой способ отправления? Понравился?" Белоглазый больше не был седым - здесь его волосы отливали цветом воронова крыла. Он сидел, прислонившись к огромной ели, чьи корни, казалось, сдерживали весь этот курган, и вглядывался вдоль пологого склона.

Я подскочил, попятился назад и закричал в истерике: "Не может быть! Отпусти меня! Я не хочу умирать, я хочу обратно! Ты слышишь?!"

"Не скули", - даже не повернув головы, ответил черноволосый, совершенно не обращая внимания на моё предсмертное состояние. "Тебе сказано - используй мозг, если он у тебя ещё остался, и книгу с углём, которую я тебе дал".

"Иди к чёрту со своими советами!" - огрызнулся я.

Белоглазый дёрнул головой: "Не могу, он сегодня занят."

После паузы он, видимо, наконец понял намёк. "Ааа, вот ты о чём... Сам иди!" - резко поднявшись, он встал прямо передо мной. "Сиди здесь хоть вечность, но твоя судьба - там."

Проследив за его жестом, я увидел кладбище. Оно тянулось от горизонта до горизонта - бесконечное поле могил.

"Ты серьёзно? Это так банально!" - взвыл я.

"Это всё, на что хватает твоего сознания", - парировал он. "Ты меня уже достал. Ещё увидимся." Блеснув чёрно-седыми волосами, он исчез. Я просто сел на землю и проклял всё на свете.

Взяв книгу, я почувствовал странное тепло в руке и услышал шипящий звук где-то внутри себя. Книга была объёмной, переплетённой в странную кожу серого цвета. На обложке горели незнакомые символы - при прикосновении пламя лизало пальцы, наполняя тело ощущениями, притупленными в этом месте. Когда я открыл её, на секунду услышал чей-то крик и шелест карандаша по бумаге. Все страницы казались исписанными, но текст был стёрт до неузнаваемости. Так я начал записывать всё это безумие.

Не знаю, сколько времени провёл, сидя на этой земле. Здесь ничего не менялось - застывший пейзаж без ветра, без звуков. Может, я уже мёртв? И это то, чего боялся всю жизнь? Не так уж и страшно... В тот же миг адская головная боль пронзила череп, мозг сковало льдом, а в душе поселился ледяной холод.

"Иди навстречу своей судьбе. Зажги себя или стань пеплом. Иди ко мне, и я покажу настоящую смерть", - знакомый голос заставил меня опуститься на колени и отдаться на растерзание кошмарам, которые показывали всё те же старые картины смерти.

Собрав последние силы, я поднялся и пошёл вниз, в это мёртвое царство. Засунув книгу с карандашом за пояс, я шагнул вперёд.

Переступив границу кладбища, я замер в ожидании ужаса, но в ответ услышал только шёпот и шелест. Казалось, вокруг кипела обычная жизнь - где-то что-то гремело, слышались шаги, но при этом пространство оставалось абсолютно пустым. То, чего я боялся - вот он, конец. Эти тела в земле, под камнями - лишь ямы и гробы, превращающиеся в чёрную, непроглядную пустоту.

Страх снова сковал меня, заставив согнуться и закрыть лицо руками. Оказавшись над одной из могил, я заметил - ни на одном камне нет ни имён, ни дат. Лишь безликие плиты. Так мы выглядим для смерти. Кошмары ненадолго отступили, но не успел я пройти и пяти метров, как они вернулись - теперь в телесной форме.

Передо мной возникли три существа. Не могу описать их точно - кажется, я видел только лица. Были ли у них тела или только эти ужасные мраморные лики с пустыми глазницами, раздвоенными носами и огромными губами, которые то ли дрожали, то ли ползали друг по другу.

"Нет, нет, нет, нет! За что мне всё это?" - пятясь назад, я споткнулся о внезапно появившийся корень.

Первое лицо приблизилось, его губы зашевелились не в такт словам: "Так это он?" - прозвучало почти беззвучно.

Второе лицо, находившееся чуть сзади, проревело: "Дааа! Это он! Точно он!" - его рот растягивался неестественно широко, напрягая все мышцы. Голос был настолько громким, что хотелось зажать уши.

Третье лицо, оставлявшее за собой мокрый след, приблизилось к остальным: "Наконец-то! А то мы уже заждались", - сказало оно женским голосом, и от этих слов стало невыразимо грустно. "Мы будем развлекать тебя, пока она не придёт. Ведь у тебя здесь даже места нет."

Сидел на земле, пытаясь думать о чём угодно, кроме происходящего, я мог только слушать с открытым ртом, надеясь, что это скоро закончится. Силы были на исходе, сознание начинало путаться от боли, а лица всё приближались, меняясь местами.

"Давайте представимся несчастному. Я - Силентиум. Тот, кто первый встречает каждого", - сказало первое лицо.

"Я - Клемор!" - проревело второе. "Прихожу следом и ухожу, оставляя разрывы и шрамы."

"Моя очередь", - наплывала третья голова. "Лакримис - имя, которое я ношу. Та, что задерживается надолго и перед уходом оставляет своего питомца - пёсика Тристити."

"Но ты не из тех, кого мы обычно встречаем. Тебя уже встретили, значит, мы можем позабавиться. У тебя есть тлеющий уголёк - отдай его нам, и мы поможем выбрать местечко поудобнее", - сказали первые два.

А затем все трое хором продолжили: "Если будешь сопротивляться - мы заберём его силой. Ты превратишься в пепел, жалкий отзвук, а мы наконец почувствуем тепло, покинувшее нас много веков назад."

"Пошли прочь! Не смейте трогать меня!" - мне хотелось исчезнуть, раствориться, лишь бы это прекратилось.

Лица приблизились вплотную. Вместо губ теперь зияли пасти с тысячами мелких клыков. "Вот она - моя смерть", - мелькнуло в голове. В тот же миг лица застыли, расплылись в ухмылках и произнесли в унисон: "Не мы. Это ты сам её позвал."

Глава 3

Земля разверзлась, и я летел вниз, боясь даже вздохнуть. Мир исчез, растворился в темноте. Вокруг меня сверкали тысячи маленьких глаз, шуршали, перемигивались, словно обсуждая, как будут обгладывать моё ненужное тело, когда меня самого уже не станет.

Наконец я ощутил удар — не слишком мягкая посадка. Боли не было, лишь страх. От толчка из рук выскользнула книга. Я проследил за её полётом и увидел, как она, приземлившись, вспыхнула пламенем, осветив черты маленьких уродцев, ждущих, когда мой рассудок окончательно покинет меня. Огромные глаза, улыбки с неестественно большими клыками, пробивающими рты у некоторых тварей. Из щелей при движении челюстями сочилась едкая кровь, капая на чёрный пол и шипя, будто кислота. Их серая кожа обтягивала мускулистые, но сгорбленные, бугристые тела. Короткие ноги и длинные лапы с острыми когтями потянулись к фолианту, но едва один из них хватал его, как вскрикивал в агонии и растекался вонючей жижей.

Уголёк, будто впившийся в моё тело, заставлял меня самого излучать слабый красный отсвет. Рывком я вскочил и бросился к единственному источнику света — книге. Я бежал, отбиваясь от сотен лап, рвущих мою плоть. Они визжали, мечтая урвать тёплый кусок, зажечь себя.

Писк и крики наполняли воздух. Я прыгнул, распластался в полёте, придавил нескольких тварей и схватил книгу. Прижал её к груди, свернувшись клубком. Меня кусали, рвали, шипели в уши. Я кричал от боли, а уродцев становилось всё больше. Дышал с трудом, чувствуя, как кровь хлещет из откушенных кусков плоти. Перед тем как навсегда закрыть глаза, я увидел, как чьи-то пальцы лезут мне в глазницу — искали пламя, но не нашли. Уголёк угас.

Наступили тишина и пустота. Мой мозг давал понять: даже если я мёртв, мыслить всё ещё могу.

Не знаю, сколько прошло времени. Иногда доносился приглушённый смех, шаги, видения — словно я снова там, в реальности, где жив и, наверное, счастлив.

Наконец я почувствовал: могу открыть глаза. Пошевелить конечностями, которых до этого не было. Какое же это было наслаждение! Но его омрачало одно — ощущение дерева под пальцами. Я начал двигаться и натыкаться на стены. Осознание пришло мгновенно: я в гробу.

Страх затопил тело, как цемент. Чувства вернулись, и я застонал, пронзённый болью. Тело выгнулось, как струна, но стенки гроба не давали пошевелиться. Я пытался успокоиться, думать, но вокруг копошилась жизнь — что-то рыло землю за досками.

Воздух заканчивался. Пальцы стирались в кровь о дерево.

Тут я вспомнил о книге. С трудом изогнувшись, вытащил её из штанины. Свет упал на стену моей тюрьмы, и я увидел выбоины — зарубки, чьи-то послания. Слова на крышке перекрывали друг друга, как дерущиеся псы, но три фразы выделялись чётко:

«Нет пути назад». «Задохнись». «Снизу».

Едва я их прочёл, как пол с чавканьем провалился, и меня потащило вниз сквозь месиво из насекомых, слизней и чего-то липкого. Сознание уплыло.

В бреду мне явилась прошлая жизнь. Страх потери. Картины смерти. Тихий уход в постели, последний взгляд на мир — и бессилие что-либо изменить. Последний вздох. Тишина. Крик и слёзы.

Мир рушился, но ненадолго.

Перед глазами снова мелькнули образы: я за рулём, машина летит кубарем. Хруст костей. Боль. Тьма. Скорая. Больница. Родные. Одно желание — ещё чуть-чуть. Ещё взгляд на белый свет.

Страшно не увидеть лиц, не вдохнуть. Вместо звуков — вечная тишина. Бесцельность. Исчезновение.

Тысячи судеб — один исход.

Пустыня, полная пепла. Серые курганы. Ветер гонит барханы, создавая уродливые картины. В его потоке — вой, смешанный с плачем.

Костяная рука с остатками плоти сжимает меня. Не вырваться. Только принять.

Я очнулся в зале, залитом фиолетовым светом. В центре — тёмная фигура. Руки и ноги не слушались. Существо повернулось.

Длинное, будто его растянул палач, сломав кости. Огромные ступни. Крючковатые пальцы с когтями. Вытянутая голова. Высунутый язык. Оно шло на меня.

Сознание пронзила боль. Всё пережитое слилось в века страданий. Я стоял на коленях, глядя на мозаичный пол, и понимал: вся моя жизнь — страх. Боязнь того, что всё равно произойдёт.

Если я переживу этот кошмар, то там, в реальности, начну жить без страха.

Нужно встать.

Миллиарды умирали до меня. Миллиарды умрут после.

Язык твари волочился по полу, скребя стекло. Глаза горели красным, зрачки — узкие щели.

Я напряг каждую мышцу, пытаясь подняться. Кровь ударила в голову. Тошнота. Кровавый фонтан хлынул из носа. Ноги дрожали.

Тварь приближалась, насылая видения: гибель мира, смерть людей. Оно собирало души. Жало. А больше всего ему нравились те, что пропитаны страхом.

— Ну что, тварь, — булькнул я кровью, чувствуя, как рвётся кожа. — Такого удовольствия я тебе не доставлю.

Уголёк в груди вспыхнул ярче. Тело пылало. Фолиант зазвучал хриплым хором, подпитывая пламя.

Я вскочил в последнем порыве и крикнул:

— Зови своего хозяина! Я больше не боюсь смерти. А тебя и твой вывалившийся язык я запру в тот гроб, из которого выбрался!

Всё исчезло. Фиолетовый зал рассыпался в пыль. Тварь развеялась.

Я снова падал в пустоту.

Но теперь — без страха.

Это было испытание.

И, кажется, я его прошёл.

Глава 4

Свет блеснул мне в лицо. Воздух коснулся волос, шелест листьев приятно резал слух. Наконец-то всё закончилось. С улыбкой я открыл глаза.

Передо мной раскинулись луга, покрытые густой травой. Курганы, поросшие соснами, среди которых бродили зверушки, а птицы, кружившие в голубом небе, согревали душу. Но всё же пробилась слеза — я не вернулся.

— Кхм… Наконец-то ты очнулся, — произнёс кто-то, сдавленно кашлянув.

Опять этот сумасшедший?

Но когда я обернулся, то увидел поляну. Посреди неё стоял дубовый стол с деревянной посудой. Тарелки были пусты, а в кружках дымилось что-то тёплое. Над столом возвышались два огромных пня. Один, казалось, ждал меня, а на другом сидел старик.

Он был одет просто. Густые брови, длинная борода, морщины, будто шрамы, бороздили его лицо. По ним, как по годовым кольцам дерева, можно было судить о прожитых годах.

— Наконец-то мы можем поговорить. Ты — сложный случай, но я рад, что ты всё понял, — старик улыбнулся и добродушно протянул руку.

Я стоял и просто смотрел на него. Всё начинается заново. Ничего не понимаю.

Упал на траву и уставился в его улыбающееся лицо.

— Задам единственный, хоть и глупый вопрос: кто ты?

Старик не убрал протянутой ладони. Его улыбка стала шире, но в глазах застыла грусть.

— Я — та самая Смерть. Сколько же мне пришлось за тобой гоняться… Как только я ни терзал тебя — всё без толку. Ты только кричал, боялся и терял сознание. А когда попал сюда, мы решили испытать тебя, пока не поймёшь. Но ты справился. Молодец. Конечно, не быстро, но вполне достойно.

Он вздохнул, всё ещё держа руку в воздухе.

— Как только ты отринул меня и отказался от страха — стал мне равным. Ну что, присядешь? А то уже надоело руку держать. Да и смотреть на твой раскрытый рот не очень культурно.

Старик замялся и отвел взгляд. Мне ничего не оставалось, как пожать его ладонь и сесть за стол.

Устроившись поудобнее, я достал фолиант и положил его перед собой. Книга шептала, её страницы мерцали рунами. Будто кто-то невидимый продолжал писать, шурша пергаментом.

— Это Книга Паломников, — старик подпер голову кулаком, и его брови сдвинулись. — Не буду тебя обманывать. Ты не первый и не последний на этом пути. Все, кто боится смерти, попадают сюда. А это… своеобразный архив.

Он ткнул пальцем в фолиант.

— Почему я тогда никого не видел? — спросил я, решив начать разбираться в своём «приключении».

— Понимаешь, вы все идёте одним путём, но каждый — в своём мире. В том, что создаёт ваш разум. Нет одинаковых декораций. Всё, во что ты верил, всё, что мог вообразить мозг — здесь было. Или будет.

Старик запнулся, словно подбирая слова.

— Для тех, кто выбрал религию, меня нет. Их ждут свои испытания, свои миры и боги. Они «спасены». А вы… — он посмотрел на меня с отеческой нежностью. — Вы — мои паломники. Мои дети. Я создал это для вас. Этот мир — как жаровня. Он должен вас закалить. Каждому дан уголёк. Кто-то, как ты, зажигает его. А кто-то превращается в пепел, который развеет ветер. И тогда пилигрим становится кошмаром для остальных.

Я смотрел на этого уставшего старика и чувствовал благодарность. Он приготовил мне место после смерти.

Он сидел, потирая большие, морщинистые руки, уставившись в землю.

— Знаешь, я хочу показать тебе кое-что ещё.

Старик поднялся и поманил меня за собой.

Я встал и последовал за ним к дереву — исполинской ели, стоявшей неподалёку. Смерть провела по стволу рукой, и кора подалась, открыв дыру с фиолетовым свечением.

— Пойдём. Можешь не бояться.

Он виновато посмотрел на меня и протянул ладонь.

— Я уже не боюсь.

Я шагнул в проём вместе со Смертью.

Меня охватило ощущение полёта. Иногда в уши врывались крики, плач, стоны. И боль — не физическая, а та, что разъедает душу. Но фиолетовый свет поглотил всё, ослепив меня.

Мы оказались в помещении, похожем на больничную палату, но вырытую прямо в земле. В центре, на грязном матрасе, лежало существо, издающее хлюпающие звуки. Иногда в них проскальзывала человеческая речь.

Над ним стояла Смерть, сложив руки на поясе.

— Подойди, — глухо сказал старик.

Я покорно двинулся вперёд, не в силах отвести взгляд.

Тело существа было высушено, но из язв сочился гной с кровью. Голова — огромная, покрытая нарывами. Глаза не видели — только заплывшие, гноящиеся щели. Волосы торчали клочьями, на проплешинах — расчёсы до мяса.

Как оно ещё жило?

Его внутренности вываливались через дыру в животе. Лёгкие, похожие на потрёпанные мешки, еле качали воздух. Оно смотрело на нас с мольбой, и даже это давалось ему с мукой.

— Дай мне умереть… Прекрати мои страдания…

— Не могу. Ты выбрал бессмертие. Но было условие: ты убережёшь остальных паломников от этой участи. Каждый должен держать слово. Прости.

Старику давалось с трудом каждое слово. Он смотрел прямо в его больные глаза.

— Нам пора. Надеюсь, ты понял, к чему приводит жажда бессмертия. Он заражён всеми болезнями, известными человечеству… и теми, что вам ещё предстоит узнать. Каждая секунда его существования — пытка. Но он останется здесь, пока ваше паломничество не закончится.

Смерть провёл рукой по лицу, медленно развернулся и пошёл к концу пещеры.

Я постоял ещё несколько секунд, осознавая масштаб этого чистилища и тех, кто встречает здесь новых паломников. Потом бросился догонять старика.

Когда я поравнялся с ним, он тихо заговорил:

— Это был прекрасный парень. Красивый — не только снаружи, но и внутри. Он получил от жизни всё: деньги, любовь, славу. Он ничего не боялся… кроме смерти. И когда мы встретились, он прошёл путь, похожий на твой. Но не смог принять меня. Мы заключили сделку. У меня не было выбора — иначе его ждала участь хуже.

Старик вздохнул.

— Если бы я не дал ему этого «бессмертия», его душу уничтожили бы испытания. Он бы просто… исчез. Стал частью пустоты. Нет ничего страшнее, чем раствориться в ней. Поэтому я даю вам тлеющий уголёк. Шанс зажечь себя… а не стать пеплом.

Мы медленно шли к новому фиолетовому свету.

Портал выплюнул нас в следующем зале.

Здесь было цивильнее, но не менее отталкивающе. Мрачная комната с «плавающими» стенами, в которых, будто вмурованные, застыли искажённые души.

В конце коридора, освещённого одинокой лампой, в ажурном кресле сидела девушка.

Красивая. Невероятно красивая.

Она не обратила на нас внимания, просто смотря в пустоту. Но её красота притягивала всё вокруг. Даже души в стенах, казалось, тянулись к ней.

Белоснежная кожа. Светлые волосы, будто сияющие в этой тьме. Черты лица — такие, за которые гибли цивилизации.

Мы подошли ближе, но ничто не могло нарушить её покой.

— Как она здесь оказалась? У неё тоже есть история? — спросил я, не в силах оторвать взгляд.

Но её глаза, полные отчаяния и злобы, заставляли кровь стыть в жилах.

— Конечно. Она тоже боялась смерти. Обменяла любовь на вечную жизнь… и прожила тысячи лет. Была богиней. Была причиной гибели миллионов. Но ей уже было всё равно.

Смерть взял её руку, глядя с болью.

— У неё нет шанса воссоединиться с любимым. Только страдать. В её взгляде навеки застыл он — тот, кто остался там. Так она увековечила свою любовь.

Старик отпустил её пальцы и поманил меня дальше.

Следующий портал вынес нас на простор. Мы стояли на вершине горы. Тишина висела между нами, словно тяжёлый занавес.

Я нарушил её первым.

— Кто дальше?

— Тебе этого мало? Ты всё ещё думаешь, что без смерти мир был бы лучше? — Старик смахнул слезу. — Что ж… Я покажу тебе мир, где смерти нет.

Он вознёс нас высоко в небо, к звёздам.

И я увидел Землю, переполненную людьми.

Здесь не знали смерти.

И это было ужасно.

Глава 5

"Пойми, смерть — ваш двигатель. Только угроза умереть заставляет вас двигаться вперёд. Я принуждаю вас чувствовать: лишь страх смерти рождает любовь и даёт новую жизнь. Благодаря мне вы творите добро и сопереживаете. Только смерть учит ценить родных и близких. Да, я был побеждён богом, даровавшим вам жизнь после земного конца, но навеки останусь вашим земным бичом", — вещала Смерть, уже не имевшая ничего общего с тем стариком. Теперь передо мной стояло нечто сверхъестественное, излучающее такую мощь и свет, что тело невольно содрогалось. — "Узри мир без меня".

Я увидел Землю, где за всю её историю не умер ни один человек. Мир превратился в безжизненную пустыню. Мёртвая почва. Среди роя живых мертвецов — ни намёка на влагу или зелень. Всё было мертво, кроме людей... или того, что от них осталось.

Эти существа — море уродливых, закованных в кандалы созданий — двигались куда-то пустыми глазами, по дороге пытаясь съесть друг друга, ведь голод не исчез вместе со смертью. Они рыли истерзанную землю — то ли в поисках влаги, то ли просто бесцельно.

Дикость и звериная ярость порождали бесчисленные войны. Они использовали всё, что могло причинить боль: странные орудия, разрывающие плоть; искривлённые мечи, оставляющие незаживающие раны; огонь, обугливающий тела; машины, давящие миллионы кричащих существ.

Без полководцев, без причин — они просто убивали. После битв оставались орды искалеченных, которых сбрасывали в гигантские котлованы. Если ям не было — топтали ногами или строили из тел "убежища" — шевелящиеся, кричащие стены.

Это не мешало им плодиться в вечной похабной вакханалии. Дети, рождённые в этом кошмаре, были ужасны: мутации, болезни, переломы — вот что дарило им бессмертие. Старики становились "почвой" или "едой" — вечно отрастающей гниющей плотью, которой всё равно не хватало.

Родство, культура, кровь — пустой звук. Одно племя, где царили лишь голод, похоть и кандалы. Ни сочувствия, ни сожаления — только мычание вместо речи. Они не заслужили даже слов.

Но в центре планеты существовало особое место. Здесь обитали "достойнейшие" из бессмертных — высушенные существа, чуть сильнее остальных. Подобие травы, подобие воды... но пищей служили те же пустотелые.

Как они оказались в этом "раю"? Когда человечество было молодо, эти существа провозгласили себя богами. Они отгородились стенами из тел и наблюдали за хаосом. Их было всего сотня, но они правили триллионами.

Их грехи не отличались от грехов "низших", но они особенно любили наблюдать за чужими страданиями. Они посылали армии в крестовые походы по мёртвой земле, насылали болезни, разъедающие плоть...

Развитие не прекращалось, но было искажённым — только жестокость, только рабство. Те, кто не воевал и не плодился, строили статуи правителям или рыли землю в бессмысленных поисках. Единственный ресурс — люди.

Этот кошмар не имел конца. Я закричал, умоляя Смерть убрать это видение. Она сжалилась. Последнее, что я увидел — огонь, уничтожающий то, чего никогда не должно было существовать.

Радость наполнила моё сердце.

Глава 6

Меня вернули на поляну. Смерть с грустной улыбкой сидела за столом. — Ты видел мир без меня. Ты всё ещё веришь в счастье бессмертия?

— Нет, это ужасно. Ты убедил меня. Благодарю тебя за всё. Оставшуюся жизнь я потрачу с пользой — может быть, найду себя и выберу религию. Наверное, пора прощаться. Спасибо, Смерть.

Грусть и радость наполняли меня. Скоро я увижу свой мир, заживу полной жизнью — без страха, ничто не потревожит меня. Я буду ценить каждый момент, а потом приму смерть как старого друга.

Я ждал, но ничего не происходило. Смерть глядела в пол, потирая руки.

— Мне жаль, но я не могу вернуть тебя. Ты провёл здесь не одно десятилетие. Ты умер ещё тогда, когда встретил моего друга, в самом начале своего путешествия. Прости, но я не мог тебе этого сказать — это всегда больно. Живой не видит уголь, в нём есть свет жизни, а вам, несмертям, я даю шанс оставаться здесь.

Он замолчал, и ещё несколько морщин изрезали его лицо. Это был удар, но я принял его с достоинством. Цена бессмертия слишком велика — даже моя короткая жизнь была прекраснее вечных страданий.

Молча я обнял Смерть и сел за стол, глядя вдаль.

— Ты можешь менять этот мир как хочешь — отныне это твоё творение. Здесь повелеваешь ты. Можешь даже вызывать тех, кого знал, и тех, кто уже умер. Твой путь окончен, ты больше не паломник. Я дарую тебе одно желание, и мы простимся.

Я смотрел на зелёные поля, превращая их в горы, моря и леса. Солнце заходило по моей воле, дворцы возводились в мгновение ока, а цивилизации расцветали и рушились. Я был здесь богом, но одиночество разъедало меня. Но что может пожелать умерший? Вернуться? Это невозможно… Однако одна мысль всё же пришла мне в голову.

Наконец я заговорил: — Я думаю о таких же, как я, паломниках. Пусть то, что я записал, окажется там, у живых… — Слова застряли у меня в горле.

— Что ж… — задумчиво произнесла Смерть. — Не могу отказать тебе в этом.

Щелчок пальцев — и передо мной возник уже знакомый человек из самого начала моего путешествия. Но он изменился: в его движениях не было прежней резкости, а полы пальто стали зелёными.

Черноволосый заметил мой взгляд и сказал: — Всё благодаря тебе. Я передам это живым, не беспокойся.

Подмигнув, он исчез.

Мы снова остались со Смертью вдвоём. Я молча наблюдал за алыми облаками и заходящим солнцем.

— Ты единственный, кто подумал о живых. — Смерть встала передо мной, сжимая что-то в кулаке. Я вопросительно взглянул на её ладонь и увидел чёрное кольцо с затейливой гравировкой: змеи, пожирающие друг друга, которых несёт на спине огромный орёл. Тот самый рисунок.

— Это символ того, что смерть, словно змеи, вечно пожирает саму себя, а орёл — жизнь, которая всегда побеждает. Я предлагаю тебе стать Хранителем Пламени. — Смерть произнесла это торжественно и надела кольцо мне на указательный палец. — Отныне ты должен заботиться о тех, кто боится нас. Зажги в их душах огонь, не дай ему угаснуть и обратиться в пепел. Поддерживай это убежище — каждый, кто приходит сюда, должен беречь пламя, связывающее его с этим миром.

Солнце скрылось за горизонтом. Последние лучи скользнули по моему миру и по мне. В темноте мои волосы поседели.

— Я всегда буду рядом, — сорвалось с моих губ.