Палата номер 7емь

Глава 1

- Не надо кричать!

- Но что мне собираются лечить? Зачем наркоз?

- Скоро узнаете.

А потом наркоз подействовал и выключил меня. Потом я смеялась, потом плакала, звала дочь. Потом очнулась. И все у меня было хорошо.

Ну как хорошо, дочь заболела, с работы пришлось уйти, но я училась, я сменила работу. И вот я уже сама врач - лечу души. Душа тоже может заболеть. Даже у ребенка. Я думаю, что часто у ребенка сначала заболит душа, а потом она наполняет болью тело. Меня зовут Молли Кэмпбэллс. Дурацкое имя, я знаю, как у банки супа, но родителей не выбирают, а имена выбирают родители.

Я медицинский психолог, работаю с детьми.

У меня тоже есть ребенок и однажды у нее заболела душа.

А дело было так: я, дочка, муж и его мама поехали в их старый дом на озере. И мы отлично проводили время, пока мужу не показалось, что проходящий мимо мужчина смотрит в окна и улыбается мне. Я почему-то решила, что это будет отличной шуткой, если я высунусь в окно и помашу этому мужчине.

Я помню, как муж ударил меня кулаком в лицо, помню, как его мама, которая была на кухне с ребенком, прибежала, чтобы заступиться за меня и он наотмашь ударил ее локтем в висок. Она упала, закрыла глаза, дочка на кухне закричала. А я стала убегать от мужа, потому что знала, если он меня найдет или под лестницей или в одном из пыльных чуланов, он меня убьет. Я слышала, как он раскидывает мебель и кричит страшные слова. Я почему-то не слышала плача дочери. "Наверное, она выбежала на улицу". Я рванулась к двери, хотя знала, что он там и он почти схватил меня за сарафан и утащил обратно в дом. Хорошо, что сарафан был старый и лямка порвалась от ветхости. На улице я стала кричать:

- Помогите, он убил свою мать!

Кричала я слабо, голос куда-то проваливался, но я продолжала. Прибежала соседка, но мы бы не справились с ним, если бы не патрульная машина, которая обьезжала поселок.

Его скрутили, конечно. Он сам вышел на улицу. Он не смотрел на меня. Одним из патрульных был тот самый мужчина, совсем еще юноша, которому я сегодня помахала из окна. Он просто шел к своей машине в то утро и посмотрел в окна, чтобы убедиться, что в доме хозяева, а не грабители. Но это уже было неважно. Жизнь разделилась на до и после и какая разница, что именно ее разделило? Это было предопределено.

Потом приехала полиция и мы искали дочь. В доме ее не было. Оказалось, что она купалась и строила замки из песка. День был такой солнечный, сосны на берегу так сладко и свежо пахли. Было тихо, только плеск воды и пение птиц.

- Вы сможете заботиться о дочери одна? - спросили они. - Сегодня ребенок остался в опасности.

- Сегодня меня чуть не убил мой муж, который убил свою мать, - ответила я. - Чья работа была смотреть, чтобы мы не оставались в опасности?

Они промолчали и уехали. Потом меня лечили от сотрясения мозга. Я запомнила только табличку на двери - Палата номер семь.

Все, что было дальше, долго и грустно рассказывать. Я не буду. Сейчас все более-менее хорошо, дочь выросла, она почему-то не хочет жить со мной и живет в том самом доме. Говорит, так ближе к бабушке. Бабушка ее очень любила. Они вместе провели много чудесных дней в том доме. Я иногда езжу туда, но зайти внутрь не могу - мы устраиваем пикник на берегу озера. К нам иногда присоединяется Роберт - тот самый юноша-патрульный. Он уже не юноша, а молодой мужчина. Тори он нравится и она ему, думаю, дело идет к свадьбе, но я против раннего брака, сначала нужно закончить колледж. Тори хорошо учится, несмотря на все, что пережила. Она смогла победить болезнь. Я стараюсь ей помогать - много работаю, коплю деньги, чтобы хватало и мне, и дочери.

Обычно я занимаюсь только диагностикой, но у Хелен такой тяжелый случай и она такая милая и несчастная, что я стараюсь ей помочь. Сейчас я еду к ней. Мне каждый раз немного жутко, но я иду. В эту комнату. Хелен сидит у телевизора. И смотрит в пустой экран.

Она говорит, что там голоса. И как только, она выходит из комнаты, телевизор включается и они говорят. И ей нужно сидеть на страже, чтобы они молчали, потому что они злые и убивают седьмую фею. Шесть фей уже почти умерли и их не спасти, а седьмая еще жива и ей можно помочь, вот только, она не знает, как. Мы вместе ищем выход.

Феи живут в картинах, картины тоже в этой комнате. Хелен их видит, а я - нет. Картины все время меняются - на них очертания женщин на фоне пейзажей. Шесть картин уже почти неразличимы, краски на них грязные, тусклые, силуэты слабо видны. Они только дрожат иногда.

- Они молчат, - плачет Хелен, - уже не могут говорить. - Я не смогла им помочь. Надо помочь Селесте.

Селеста живет на седьмой картине. Там яркие краски, прекрасный кристалльно-чистый замок, сверкающие луга. Иногда падает снег, но не холодно. Рядом со снежинками летают разноцветные бабочки. Селеста очень сильная и красивая. Она подходит к самому краю холста, смотрит на Хелен своими фиалковыми глазами и что-то шепчет, убирая белоснежные волосы от лица. Хелен не слышит, потому что должна смотреть в экран, иначе голоса ворвутся в комнату и растерзают Селесту. Ночью, когда Хелен спит, Селеста прячется в замке, но голоса постепенно разрушают его. И Хелен очень боится, что однажды белые стены не смогут защитить Селесту.

- Давай читать по губам, - говорю я. - Ты можешь повторить движения ее губ.

Хелен вытягиваеь губы и неслышно произносит:

- Мама, мама.

Бедная малютка, потеряла в катастрофе обоих родителей, живет с бабушкой. Сколько лет прошло, а память о матери все болит. Ребенок с больной душой. Недавно ей поменяли терапию. На более сильную. Я думаю, пришло время прогнать голоса из телевизора.

- Хелен, - говорю я девочке. - Знаешь что, давай попробуем накричать на эти голоса. Они испугаются и уйдут и ты сможешь подойти к Селесте и услышать ее.

Я подхожу к телевизору, включаю кнопку, экран загорается сине-зеленым цветом, Хелен в ужасе и оцепенении смотрит на меня. Я слышу! Это похоже на металлический треск, но я различаю слова:

- Уходи! Не береди меня! Уходи! Не береди меня! Не береди меня! Не береди меня! Не береди! Не береди! Уходи! - Голоса срываются на ультразвук. Я дергаюсь всем телом и отжимаю кнопку, экран гаснет.

Хелен рыдает: - Что ты наделала? Замок разрушен! Сегодня ночью они сожрут Селесту.

Уходи. Ты плохая! Ты убийца! Ты убила всех шестерых вот так же. Просты ты ничего не помнишь! Ты больна!

- Детка, - я падаю перед ней на колени и обнимаю ее, - Я виновата, но я все поняла! Я знаю, как спасти Селесту. Сейчас я поеду и куплю большой холст и мы прислоним его к картине, Селеста сможет перейти на него и я увезу ее подальше от этих голосов. Я куплю семь холстов, вдруг от шестерых тоже что-то осталось. Вдруг они тоже смогут выбраться из последних сил. Я все сделаю, детка. Я мигом. Прости меня, я всех спасу!

Я несусь к машине, но на лестнице меня останавливает бабушка Хелен. Она очень милая и добрая женщина. Но сегодня она просто убивает меня:

- Молли, я не думаю, что вам следует продолжать работать с Хелен. К сожалению, ей не становится лучше. Прошу вас, давайте возьмем паузу.

Ее зовут Сильвия, от нее так приятно пахнет апельсинами и корицей. В детстве мама пекла мне такой пирог. И мне так хочется прижаться к Сильвии и расплакаться. Но я готова растерзать ее сегодня.

- Сильвия! Вы не врач, а я - врач. Я знаю, как помочь Селесте! Я ей помогу сегодня же, как только сьезжу в магазин и вернусь. Доверьтесь мне.

- Ее зовут Хелен. Селеста давно с нами не живет, - Сильвия всхлипывает и уходит в другую комнату и там что-то быстро и судорожно говорит кому-то по телефону.

Я все понимаю, она тоже устала. Воспитывать ребенка с больной душой - почти неподьемная ноша. Я-то знаю, но я смогла помочь Тори, и помогу Хелен.

Я почти доехала до магазина, когда меня остановил патруль:

- Мэм, я прошу вас выйти из машины. Мы проводим вас в больницу. Вам нужна помощь.

- Нет! Нет! - кричала я, когда мне сковывали руки, - Помощь нужна Селесте и Хелен. Только я знаю, как помочь. Я доктор. Отпустите меня. Вы совершаете ошибку. Там очень страшно! Ей очень страшно без меня!

А потом был наркоз. Меня выключили. Но когда я проснулась, я все помнила. Была ночь. И у меня не было холстов. Но у меня была эта дурацкая рубашка с рукавами за спиной. Хорошо, что ее развязали. Наверное, думали, что я просплю всю ночь. Это 1 холст. Еще простыни - 2 холста, наволочки 2 холста, пододеяльник - 2 холста. Семь! Бинго. Я помчалась вниз. Сонный сторож пытался меня остановить, но я включила ему голоса из телевизора:

- Уходи! Не береди! Уходи! Не береди!

Теперь я могла разговаривать также. Он отпрянул то ли со страхом, то ли с отвращением. Не важно. Жизнь опять поделилась на до и после и опять это было предопределено.

Машины моей нет, но вот чей-то электро-самокат. Я обмоталась пододеяльниками, и стала похожа на тучное приведение, наволочки развевались над моей головой, как огромные колпаки. Простыни, как шарфы. Я ехала. К дочери. К Хелен. Я вспомнила. У меня было две дочери. Тори и Хелен. Почему я забыла, что Хелен - моя дочь, а Сильвия - моя мама? Почему они живут без меня? Почему не навещают Тори?

- Мама, мама, открой, мама, пусти меня! Мне срочно нужно к Хелен я все вспомнила.

Плачушая Сильвия появляется на пороге:

- Детка! Тебе плохо! Лучше вернуться в больницу. Я позвоню санитарам. Не надо ранить Хелен, прошу тебя!

Я смеюсь и отодвигаю ее с пути. И вот я уже несусь по лестнице к спальне Хелен.

- Пойдем, мы еще успеем, - хватаю ее за руку. - Покажешь мне, где эти картины!

Мы бежим в страшную комнату, она вся залита сине-зеленым светом, экран трещит, но нам некогда разбирать страшные звуки. Я вспомнила, здесь была спальня Тори и на стенах висели ее фотографии. Я прикладываю полотна туда, куда показывает Селеста. Но все они рассыпаются у меня в руках, хотя перед этим я успеваю увидеть на них лицо Тори. Оно странно тусклое и размытое.

- Лучше пусть так, - шепчет Хелен, - Зато она не будет их пленницей.

Осталась только Селеста - я прикладываю к стене, где висит ее холст, свою рубашку. И остаюсь нагой. Но я вижу ее - Селеста - это я. Молодая и красивая. До того дня, как погибла Тори. Она утонула, пока я пряталась от мужа под лестницей и в чуланах. Я слышу сирены за окном. Это за мной. Поворачиваюсь к Хелен. Мне нужно многое успеть ей сказать, я помню, как однажды прогнала ее, потому что увидела в ней Тори.

- Детка, прости меня. Ты, наверное, подумала, что я тебя не люблю? Раз я все забыла. Я хотела забыть все, но не тебя. Так получилось. Я тебя люблю.

- Мама, мама, - Хелен, рыдая, бежит за мной, когда санитары уводят меня из дома. - Мама, ты вернешься?

- Вернусь, - кричу я. - Я тебя люблю.

- Помоги тебе Бог, Селеста, - мама Сильвия осеняет мой путь крестным знамением.

А потом наркоз подействовал и выключил меня. Потом я смеялась, потом плакала, звала дочь. Потом очнулась. И все у меня было хорошо...