П.А. Чехов

I

Павел Антонович Чехов мечтал стать известным писателем. Сочинять он начал вскоре после того, как увидел на полке книжного магазина роман своего бывшего одноклассника. Вовка Синетравкин никогда не подавал больших надежд как литератор, учительница зачитывала его сочинения исключительно для демонстрации самых вопиющих ошибок. Однако книга с его фамилией теперь гордо стояла на прилавке, вызывая изумление и зависть. Ведь юный Паша имел по литературе отличную оценку. Но прежде мысль о собственном творчестве не посещала его, хотя он обожал додумывать продолжения прочитанных приключенческих романов, даже если был чёткий авторский эпилог.

Чехов пролистал выставленный экземпляр, из любопытства купил книжку, благо цена была весьма скромной. И задумался: коли смог опубликоваться тупой Вовчик, то Паше, как говорится, сам Бог велел. Да и судьба наделила его литературной фамилией. В школе упоминания великого тёзки по большей части раздражали, но сейчас Паша считал это знаком свыше. Увы, путь на Парнас оказался выложен отнюдь не лепестками роз, а их шипами.

Приняв решение о создании романа, Павел Антонович стал просматривать сайты издательств и условия публикации. Заранее, чтоб не продешевить с будущим бестселлером. В своём успехе Паша был уверен, он никак не мог быть хуже Синетравкина. Вскоре начинающий писатель познакомился с платформами самиздата и литературными сайтами. Это направление показалось ему очень перспективным: сам автор мог публиковать свои произведения и получать живые отзывы. Также имелась опция денежных наград от читателей. Паше эта идея сразу запала в душу, ему вечно не хватало пару тысяч до зарплаты.

Сперва Паша растерялся: ему в голову не приходило, что сочиняет книги такая прорва народу. Постепенно он освоился, завёл знакомства. Прочитал несколько произведений друзей-конкурентов и опубликовал собственный рассказ. Автор и боялся, и ликовал одновременно, отправляя своё детище в плавание по волнам сетевой литературы. За пару дней получил несколько лайков. Правда, судя по статистике в личном кабинете, приятели ставили их не читая.

Тут подоспел конкурс рассказов. Чехов, чуть изменив текст и подогнав его под требования организаторов, отдал первенца на растерзание жюри. Да-да, как оказалось, именно на растерзание. Судьи были жестоки, а их отзывы презрительно-ехидными. «Нет пророка в своём Отечестве», – утешал себя Паша, чокаясь стаканом с керамической кошкой, доставшейся ему в наследство вместе с бабулиной квартирой. И ведь победили в том конкурсе совсем не шедевры, как показалось Паше. С ним были солидарны многие участники состязания. Лента литературных блогов запестрела заголовками «А судьи кто?», «Судей на мыло!», «Смерть настоящей литературы» и т.п. Победители и финалисты же почтительно кланялись уважаемому жюри, упрекая в чёрной неблагодарности и невоспитанности пасынков музы.

Паша не впал в отчаяние. Судьи ещё не доросли до понимания глубины рассказа, решил он и продолжил своё непростое восхождение к славе. На тернистом пути подстерегал новый удар судьбы. Его супруга не выдержала конкуренции с литературой. Паша перестал ездить на дачу и хоть что-то делать на участке: ему было жалко времени на такое приземлённое занятие, он предпочитал посвящать выходные и отпуск литпорталу и творчеству. Устав от безденежья и лицезрения спины мужа за компьютером, жена подала на развод и вернулась к маме в родную Калугу. Чехов остался один в неубранной квартире, без заботливо приготовленных обедов и ужинов, стираных вещей и прочего комфорта, к коему привык. И хотя теперь никто не отвлекал от создания шедевра и не сбивал с мысли в самый неподходящий момент, но никто и не подавал горячего чая с пирожком гению, измученному попытками оседлать Пегаса.

Чехов трудился скромным менеджером в компании по продаже органических удобрений. Работа ему крайне не нравилась, а голый оклад едва покрывал базовые потребности. Ради премий необходимо было пахать не меньше потенциальных клиентов – фермеров разных мастей. Паша не чувствовал склонности к подобной деятельности. Он и раньше, до того, как впервые ступил на писательскую стезю, всегда трепетно относился к соблюдению трудового законодательства и ровно в шесть покидал офис, чтоб отдохнуть дома за чтением приключенческого романа или сериала, воображая себя на месте героя.

Паша с самого детства очень любил мечтать. В мыслях он давно представлял себя богатым и успешным. И верил, что нашёл свой конёк. Литература открывала ему возможности заработка благородным занятием. Ради этого Паша с несвойственным ему прежде прилежанием создавал первую повесть. Иногда Паша жалел, что не посвятил себя сочинительству в юности, сейчас он уже разменял пятый десяток. «Но лучше поздно, чем никогда», – говорил себе Чехов, сравнивая авторские рейтинги новичков и старожилов сайта.

От вечного сидения то на работе, то дома и холостяцкого питания ловец музы отрастил брюшко, которое могло соревноваться с животиками будущих мамочек, посещавших поликлинику по соседству. Сил бороться за стройность не было, и Паша прятал телеса в безразмерных рубахах и бесформенных куртках. «Это несправедливо! Кто-то жрёт, как не в себя, и не толстеет. Я же не злоупотребляю жареным или там жирным, – жаловался Паша холодильнику, сооружая очередной бутерброд. «Вот допишу повесть, скоплю денег и поеду на море. Вот тогда и похудею, – мечтал Паша, задыхаясь на лестнице, когда лифт в очередной раз объявлял забастовку, – какие мои годы! Это тёткам сорок лет – средний возраст, а для мужчины – ещё молодость». И он воображал себя на пляже, флиртующим с симпатичной соседкой по отелю.

Книга шла со скрипом, каждое предложение рождалось в муках. В мыслях и герой, и окружающий мир представлялись весьма ярко и образно, но превращаться в удобоваримый текст никак не желали. На экране монитора повествование смотрелось блёкло и вызывало зевоту даже у автора. Паша удалял набранное, вскакивал, наматывал пару кругов по комнатам, ставил на кухне чайник и начинал главу заново.

Полгода упорного труда дали свои плоды: книга была готова. Чехов выкладывал её по частям, судорожно отмеривая знаки, сверяясь с рекомендациями местных гуру. Повесть набрала пять библиотек и пару часов чтения за три месяца. Паша страдал. Он видел в блоголенте отзывы и рецензии на самые разные произведения, но никто не замечал его детище, будто спрятанное плащом-невидимкой. От бессилия хотелось выть. Ну, почему?! Другие получали лайки и хвалебные комментарии, кто-то собачился с местными Белинскими и вёл друзей в Крестовый поход против критиканства, а Чехов оставался за бортом бурной литературной жизни.

Печальной осенней субботой, когда Пашка в тысячный раз за это утро зашёл в свой личный кабинет, судьба улыбнулась начинающему писателю. Пара читателей случайно заплутала на сайте и забрела в его профиль. Процесс пошёл. Число библиотек стало расти, а часы чтения стали добираться до отметки «два» и даже «три» без второго тайного аккаунта Паши. Кто-то похвалил сюжет и потребовал продолжения.

Паша в восторге исполнил танец, который мог бы стать фаворитом на фестивале плясок в Африке. Соседи снизу прибежали узнать причину локального землетрясения. Счастливый автор не стал открывать дверь, но чуть поумерил выражение чувств. Однако писать новую часть оказалось ужасно сложно. Если прежде хотя бы в голове образы кружились и плясали, теперь там скакал один счастливый сверчок с пипидастрами. Паша собирался с мыслями все выходные, но смог из себя выжать только «Глава первая». Каждый день после работы Паша садился за компьютер, но дело не шло.

Сверчок притих, а потом выдал идею. Чехов опубликовал блог с просьбой к успешным писателям поделиться ритуалами или советами, которые помогают творить. Ответов было множество. Паша стал пробовать рекомендации согласно авторскому рейтингу участников дискуссии. Компьютерный стол был перенесён к окну, чтоб, размышляя, вглядываться в небо. Затем страдалец заказал бюст А.П. Чехова («Вдохновляйтесь ликом писателя, с кем чувствуете родство душ»), почистил дом от негативной энергии, щедро посыпав все углы солью и развесив веники сушёного зверобоя на люстре. Для привлечения денег на самое высокое место в квартире – карниз в большой комнате – Паша забросил красные трусы и они, словно революционный флаг, трепетали от ветерка, когда была открыта форточка.

Некоторые рекомендации на самом деле пошли на пользу если не роману, то его создателю: Паша стал каждый день принимать душ и аккуратно одеваться даже дома ради эфемерной музы. Он посетил парикмахерскую, постригся и сбрил свою пегую бороду, расставшись с прежним образом то ли попа-расстриги, то ли старовера-хиппи. Квартира была наконец убрана и очищена от хлама под присмотром вызванной на подмогу мамой – лишние вещи, а уж тем паче мусор, согласно авторитетным заявлениям писательниц, выкладывающих по две книги в месяц, сжирают авторскую энергию Ля, необходимую для творчества.

Погруженный с головой в поиски сюжета, Паша стал пропускать ужины. В любую погоду он ходил от метро домой пешком в надежде натолкнуться на свежую идею. За несколько месяцев он перестал быть достойным конкурентом беременных дам: заметно похудел, а на ногах появились мышцы. Однако это уже не радовало Пашу. Он зациклился на литературном успехе. Мечтал только об одном – писать, и писать так, чтоб его читали, покупали его книги, а он бы «жил с пера», забыв, как страшный сон, проклятые удобрения и чёртову начальницу. Ах, с каким наслаждением он швырнул бы ей в лицо заявление и гордо удалился бы, забрав свою кружку да сменку из ящика стола. А потом… потом Наталья Анатольевна узнала б, что имела дело не с неудачником «Эй, как тебя там, неси сейчас же свои договоры», а известным сетевым писателем Павлом Антоновичем Чеховым. И стыдливо бы вспоминала на ток-шоу, посвящённому выходу очередного бестселлера Паши, как она отвлекала автора от его мыслей своими дурацкими поручениями или нотациями да робко блеяла бы: «Как же слепа я была. Я обожаю его романы!» Паша представлял это себе так ярко, что пару раз даже осмелился огрызнуться на замечания.

Однако второй роман рождался ещё в больших мучениях, чем первый. К февралю была готова только начальная глава и набросан план следующей. Посетители сайта уже подзабыли о Чехове, и статистика в личном кабинете опять застыла на нулевой отметке. А другие авторы хвалились новинками, рассуждали о своих музах и вдохновении, мерились активностью читателей. Паша скрипел зубами от зависти и ругал нехорошими словами весь род людской. Он спал и видел своё имя на обложках популярных новинок и самых читаемых книг. Утро приносило жестокое разочарование и необходимость мчаться в ненавистный офис.

Муки, сопровождающие появление третьей главы, были соразмерны страданиям роженицы. Однако перечитав написанное, Паша был счастлив, как мать, впервые взявшая на руки своё дитя. И снова творец упёрся в стену. Сюжет застопорился. Паша пыхтел, тужился, но не мог победить литературный запор. Он испытывал почти физическую боль, стал нервным и злым. Хотя и раньше особой приветливостью и дружелюбием Чехов не отличался.

Обеспокоенные родители пытались уговорить сына обратиться к врачу. Паша раздражённо отмахивался от них. Изменить настроение любимого чада не получалось даже денежными подарками, которые прежде его так радовали.

«Павлику нужно снова жениться,» – пришла к заключению Чехова-мать и занялась изучением рынка невест в своём окружении. Пока же она взяла на себя ведение хозяйства в квартире сына: раз в неделю делала там уборку и привозила из дома готовый обед на пару дней, иногда покупала продукты.

А Паша был мыслями далеко от быта да любовных терзаний. Он снова вернулся к поиску рецепта, который помог бы обрести вдохновение и успех. Конечно, среди прочего встречались и курсы по прокачке писательского мастерства. Паша на это не повёлся. Он не верил в коучей с тех пор, как в их компании пару лет назад был организован выездной тимбилдинг, закончившийся шумной дракой сисадминов с логистами.

Чехов расширил рамки поиска и просматривал материалы творцов всех мастей и направлений. Отделить зёрна от плевел было непросто. В квартире появились благовония для создания настроения, Манэки-нэко с подвижной правой лапкой, пара растений в горшках и клетка с морской свинкой. Зверёк должен был прогонять депрессивные думы и стать благодарным слушателем.

При молчаливом одобрении грызуна, названного Наташкой в насмешку над начальницей, Паша написал четвёртую и пятую главы, восхитился получившимся и начал выкладку. «Реакция читателей придаст энергии музе», – утверждали бывалые романисты. Однако Чехов опять был на сайте человеком-невидимкой. Появление новинки никто не заметил, а блог с самопиаром не набрал и десяти просмотров. Паша разбил Манэки-нэко о бюст Чехова, отдал растения консьержке и отвёз Наташку маме.

II

По дороге домой Паша набрал номер друга детства Серёги, позвал на пиво. Тот так удивился звонку Чехова, который не объявлялся уже несколько лет, что, прихватив пару бутылок водки, поехал к Пашке. Только после второй кружки Павел Антонович раскрыл своё сердце – пожаловался на жестокий мир, игнорирующий дар Чехова. Серёга подавился пивом. Такого каминг-аута от друга он не ожидал; наверное, меньше удивился б, если Пашка полез целоваться.

– Да завязывай с этим. Давай лучше с нами в танчики. Как раз сейчас место в экипаже будет.

– Эх, Серый. Я ж не ребёнок…

– Я, по-твоему, пацан малолетний? Ты чего, брат?! Да у нас там вполне серьёзные люди. Даже директор фирмы есть. Знаешь, моя Люська на одном портале сопли рыдательные качает, потом ходит, носом хлюпает. Я разок глянул – ну, это ж хрень полная! Для куриц, как жена.

– Я другое пишу, больше для мужчин. Со смыслом, с глубиной и подтекстом.

– Ой, моя тоже смысл в каком-то романчике на днях уловила. Про ведьм и заговоры. По всей квартире подклады да порчу искала. Хорошо, сейчас заначка электронная, а то и её нашла б.

Мужчины вместе опустошили весь пиво-водочный запас, но истинного взаимопонимания не достигли. Когда за Серым закрылась дверь, Паша, покачиваясь, будто на палубе в шторм, добрался до стола и включил компьютер. «Порча! Вот оно! Кто-то навёл на меня порчу, то-то мне не пишется. Конечно! Надо снять… к бабке за бабки не поеду, – довольно хихикнул он получившемуся каламбуру, – а вот ритуал какой… поищем-поищем. Не, ясно же дело, что не просто так я завяз».

На запрос «снять порчу» Яндекс вывалил несметное количество колдовских услуг. «Бли-и-ин! Пра-ально! Все бабы… эта… ведьмы! Ик-ик-инквизиции на вас нет! – пьяно бормотал Паша, листая страницы поиска, – а я не дамся! Я не дурак!» Объявлениям адептов магии мужского пола презрительно показал средний палец: «Да идите вы … да, именно туда!»

Вдруг взгляд зацепился за страничку с латинским текстом. «Во! Это научный подход! На латыни фуфло писать не будут!» Сам Паша знал на этом языке лишь одно выражение «Exegi monumentum», практически в прямом смысле вбитое руссичкой в головы учеников вместе с «Памятником» Пушкина, но относился к древним языкам с большим почтением.

Инструкция не отличалась многословностью: нарисовать круг или обозначить его подручными предметами, зажечь шесть свечей и произнести указанные слова. А затем требовать от появившегося дух, что хочешь. В обмен в течение ближайших двух дней поставить в церкви свечку за упокой вызванной души. Паша не стал обращать внимание на некоторую нелогичность написанного: слова на латыни, а свечку ставить в православном храме.

С хмельным энтузиазмом Чехов стал сооружать круг при помощи пустых бутылок. В мозгу мелькнула мысль: «Он же не цельный получается!» Паша достал из кладовки верёвку и, связав концы, выложил из неё кривоватый круг. В буфете нашёл старые свечки для торта, оставшиеся от дней рождения. Пять кое-как присобачил на горлышки бутылок. Одну – белую единичку в красный горошек – оставил себе, зажёг и уставился в монитор.

В тексте было заботливо проставлено ударение, но прочесть без ошибок три зубодробительных предложения Паше удалось только с шестого раза. Его упорство подстегивалось насмешливо-сочувственным выражением лица Серёги, врезавшимся в память. «Ты ещё приползёшь автограф просить! Будешь хвастаться, как вместе с Павлом Чеховым выпивал!»

От окна потянуло лёгким сквознячком. В комнате пахнуло болотом и раздался громкий стук, словно кто-то хлопнул крышкой унитаза. Паша испуганно зажмурился, не удержал равновесие и мешком осел внутри круга.

– Чёрт! – ругнулся, затушив случайно пальцем свою свечу.

– Не угадал!

Пашка распахнул глаза и захлебнулся безмолвным криком. В комнате сидело странное жабоподобное существо: согнутые в коленях ножки держали могучую попу с внушительным пузом и маленькими ручками по бокам. Эту красоту венчала крупная голова с залысинами. Шея и грудь практически отсутствовали. Красные выпученные глазки рассматривали Пашу, а широкий рот кривился в насмешливой ухмылке.

– Мама! – Чехов отбросил свечу и на карачках пополз прочь, но столкнулся с невидимой стеной по границам круга.

– И снова мимо!

– Господи Иисусе! – Паша судорожно вспоминал хоть какую-нибудь молитву, но голова была абсолютно пуста, даже сверчок уехал в эмиграцию.

– Издеваешься?

– Т-ты кто?

–А ты кого звал?

– Д-духа… п-порчу снять.

Существо разразилось квакающим смехом.

– Вот умора!

Внезапно его лицо стало серьёзным, и бедного Чехова тяжёлым взглядом будто вывернуло наизнанку.

– Ну, я тот самый дух. Крётен-Арш. И есть у меня к тебе деловое предложение.

– К-какое? – Паша резко протрезвел.

– Ты ж мечтаешь писать так, чтоб все твои шедевры читали, покупали, восхваляли, кипятком писались?

– Да…

– Ну так воть. Я могу тебе всё это дать.

– Правда? И вдохновение?

– Строчить будешь так, будто муха, тьфу, муза на ушко диктует.

– Класс!

– Сейчас договорчик распечатаю, – в руке гостя неведомо откуда оказалась флешка, он вставил её в компьютер. Зажужжал принтер, выплёвывая бумагу.

– Ни фига себе! – вылупил глаза хозяин дома, – духи с техникой…

– Ну мы ж не старая церковь, чтоб на прогресс плеваться…Так, вот тут подпиши, и тут.

– Чем? Кровью? – испугался Паша, смутно вспоминая Фауста.

– Не парься! Это Мефистофель любит извращаться. А я парень простой. Сойдёт ручка или даже карандаш. Можешь большой палец приложить!

Тут в Паше проснулся менеджер.

– Я хочу сначала просмотреть условия договора.

– Зануда!

– Раз договор, то одной свечкой я не обойдусь же?

Большеротый снова заквакал от смеха, став похожим на гигантскую жабу.

– Да там всего ничего. Отдашь фантазию… воображалку свою.

– Не слушайте его, друг мой! Это ловушка! Вы лишитесь части себя! Своего внутреннего мира! – внезапно заговорил бюст Чехова.

«Неужели белка?! – пронеслось в голове Паши, – Вроде выпили с Серёгой всего ничего…»

– Заткнись, старый! – фальцетом взвизгнул жабоподобный.

– Ты не властен надо мной! А вы гоните его, Павел Антонович, гоните в шею проходимца!

Паша ошарашенно уставился на бюст, потом перевёл взгляд на монстра:

– Как, по-вашему, я буду писать без фантазии?

– Муза диктовать станет. Именно то, что ждёт читатель! Без всяких мук и сомнений. Проды выдавать будешь, будто Гутталакса нахлебался.

– Я… не… моя фантазия... как я без неё…

– Да кому она нужна?! Только неудачникам. Зачем тебе представлять что-то там, если у тебя в твоем мире все тип-топ. Ну, а какой успех принесла она тебе, когда ты пытался сочинять свою шедевру?! На обложку которой посмотрели два с половиной посетителя, а открывал только ты под вторым аккаунтом?

– Я… мне надо подумать! – Паша повернулся к бюсту. Тот одобрительно кивнул.

– Ладно! Даю тебе на раздумье сутки! У меня новый вызов! Чао! – с тем же хлопком, что сопровождал его появление, гость исчез. А Паша бросился в туалет, поскольку пиво с водкой решили, что тоже засиделись.

Утром Паша встал с больной головой, кое-как собрался и поспешил в офис. Толкаясь в набитом вагоне, Чехов размышлял о вчерашнем вечере. Вызов демона казался ему сейчас пьяным кошмаром. В комнате так и остались стоять бутылки, украшенные свечками, валялась связанная верёвка. Но поверить в реальность Крётен-Арша было сложно.

Рабочий день начался с совещания, на котором Наталья Анатольевна громко пеняла своим подчинённым на плачевные результаты их трудов.

– Чехов, задержись, – велела она, когда остальные менеджеры, виновато вздыхая, стали разбредаться по своим местам, – с тобой будет разговор особый.

Нехорошее предчувствие засосало под ложечкой. В висках застучало, а во рту открылся филиал Сахары. Паша замер, как кролик перед удавом.

– Ты, придурок майский, за три месяца – показываю на пальцах: «три» – не заключил ни одного договора! Ни единого! Так что свободен! Чтоб духу твоего тут не было! Вот тебе обходной, закроешь сегодня же! В бухгалтерии получишь расчёт. Любой отстающий студент или пенсионерка в маразме будут эффективнее тебя.

Паша на негнущихся ногах вышел из кабинета. Нет, не так представлял он себе своё увольнение из чёртовой фирмы. Это Чехов должен был презрительно цедить слова сквозь зубы! А начальница стоять, потупив взор. Почему ж мир так несправедливо устроен?!

С обходным было покончено уже к обеду. Выданная в бухгалтерии сумма была столь ничтожна, что казалась издёвкой. «Я стану высокооплачиваемым писателем. Подавитесь вашими копейками!» – бормотал он себе под нос, запихивая в рюкзак трудовую книжку, кружку и сменку. Другие менеджеры без сожаления наблюдали за сборами бывшего коллеги. Не прощаясь ни с кем, Паша хлопнул дверью и поплёлся к метро.

Рюкзак горбом давил на спину, будто там лежал груз всех неудач. Настроение было отвратительным, в ушах всё ещё стоял визгливый голос Натальи Анатольевны. А людям вокруг не было до его бед никакого дела, они шли своим маршрутом, смеялись, трепались, и, судя по всему, чувствовали себя гораздо счастливее Паши.

Квартира встретила тишиной и порядком, бутылки были вынесены, полы протёрты, комнаты и кухня сияли чистотой. По понедельникам приезжала мама, чтобы прибраться у Павлика, раз пока нет хозяйки в его доме. В холодильнике стояли контейнеры с котлетками и жареной картошкой. Паша сразу сел обедать.

Скинув посуду в мойку, с кружкой чая прошёл в комнату. Включил компьютер, чтобы сразу заняться поиском вакансий. Заначка «на случай атомной войны» была невелика, Паша понимал, что даже при жёсткой экономии её хватит месяца на два, не больше. И всё же не удержался и сначала зашёл на литсайт. На главной странице пестрели обложки самых продаваемых книг, а лента новостей анонсировала интервью с одним из топовых авторов. Восторгу читателей не было предела. Паша завистливо сглотнул: коммерческий статус и заработок на книгах были бы очень кстати. А ему сейчас предстоит снова рассылать резюме, ходить по собеседованиям, и если сильно повезёт, мурыжиться в какой-нибудь конторе, пытаясь втюхать клиенту очередные «рога и копыта».

«Тот демон, это был сон или нет? И чего я лоханулся? Хрен с ней, фантазией! Зато деньги, известность, фанаты! Я б им всем показал, каков на самом деле!»

– Сударь вы мой, не принимайте опрометчивых решений, – снова ожил бюст Чехова.

– Значит, всё правда! – завопил Паша, – Демон, как тебя там, где ты, мать твою?! Снова что ль свечки нужны?

– От геморроя! Сам найдешь, куда вставить? – заквакал знакомый голос.

– Дорогой Павел Антонович! Послушайте меня, я многое видел. Коль наделил Господь талантом, пробьётесь. Хорошие повести и романы рано или поздно найдут своих читателей. А ежели литература не ваше, так обретёте успех в другой деятельности. Не отчаивайтесь, голубчик, и не изменяйте себе! Нельзя жить только внешним миром!

– Да иди ты… в вишнёвый сад! – разозлился Паша, – как будто ты в нашей жизни смыслишь!

– Ни хрена он не разбирается в современности! – поддержал демон, сжимая в ручках вчерашний договор.

Паша пробежал глазами условия.

– То есть я всегда буду писать в популярном жанре, каким бы он ни был?

– Именно Прямо в целевую аудиторию! Хомячки тысячами станут хавать все, что выдашь, полными ложками, нахваливать и платить баблосики!

– Согласен! – Паша поставил нервную закорючку в указанных местах, – всё лучше, чем навозом торговать!

– Ох, сударь мой! Вы ж именно этим и станете заниматься! Только отдушины внутри себя уже не найдете, – застонал Антон Павлович, качая гипсовой головой.

– Умница! Теперь ты успешный автор Павел Чехов! Строчи – не отвлекайся! В конце месяца выложишь книжонку, – Крётен-Арш похлопал писателя по плечу и исчез.

Павел создал новый файл, глубоко вздохнул. Пальцы на пару секунд замерли над клавиатурой, а затем буквы на экране стали бодро складываться в слова и предложения. Текст лился бурным ручьём, не задевая мозг. Сначала Павел ещё пытался читать написанное, но от скорости печати его замутило, и он просто наблюдал, как пальцы пляшут по клавишам. Итог первого дня потряс автора: было готово двадцать пять тысяч знаков.

III

Ближайшие две недели прошли в том же темпе. Павел строчил до боли в запястьях. Порой ему казалось, что задница уже срослась со стулом. Голова не участвовала в действе, и Павел мог продумывать список покупок, составлять план на следующий день или на громкой связи общаться по телефону.

– Остановитесь, Павел Антонович! Вы теряете себя! Расторгните договор, пока не стало совсем поздно! – взывал отправленный в ссылку на книжную полку Антон Павлович.

– Заткнись! – орал в ответ Павел. Наконец, он не выдержал, нашёл на антресолях бабу на чайник, подаренную каким-то родственником ещё в незапамятные времена, и водрузил грелку на бюст. – Во, сиди под юбкой! – раздражённо хмыкнул и вернулся к работе.

Лишь была поставлена последняя точка в заключительной главе, как появился демон.

– Начинай выкладку. Сам знаешь правила. Стадо поклонников ждёт отмашки. Личку глянь, там обложка.

– Откуда?

– От верблюда! Есть у нас художник на договоре. Топовые иллюстрации лепит. Для первого романа – подарок. А потом сам покупать будешь.

Писатель замер, глядя на обложку. От тех, что он видел в «самом популярном», её отличала лишь фамилия Павла: та же рисовка, выдающиеся формы женских персонажей и бьющие в глаза цвета. В какой-то миг даже мелькнуло сомнение: а книга из-за неё не затеряется на общем фоне?

– Да ты чё! Фирма веников не вяжет! Всё, как надо!

У Павла дрожали руки, когда он заливал на сайт первые главы. На следующее утро автор едва верил своим глазам: на его профиль за ночь подписались более двухсот человек, а книга получила почти триста лайков и два десятка наград. В комментариях шло оживлённое обсуждение. От графика часов чтения захватывало дух. Павел был доволен, но того восторга, который испытал от маленького успеха самой первой книги, он не ощутил. «Я просто очень устал, – утешал себя автор, тоскуя по тому чувству, – написать роман меньше чем за месяц! Такая скорость любого опустошит!»

Очень быстро был получен коммерческий статус. Наградки от читателей сыпались снежной крупой. Может, по отдельности они были и невелики, но вместе составляли вполне достойную сумму. Подписка на новую книгу в первый день принесла больше, чем прежний месячный оклад. Павел уже не задумывался о поиске вакансий, а каждый день прилежно набивал новую главу. Количество подписчиков и друзей росло. Роман занял своё место на главной странице сайта и мелькал в собственной рекламе литпортала.

Один из известнейших авторов позвал Чехова вступить в чат успешных писателей. Павел оказался в кругу тех, на кого прежде смотрел с жуткой завистью. Теперь роли начали потихоньку меняться, и местная элита растерянно наблюдала за стремительным восхождением новой звезды. Романы цикла появлялись один за другим, и каждый принимался публикой с неизменным восторгом.

Некоторые из литераторов тихонько фыркали и упрекали Чехова в неоригинальности и штампах, однако читатели караулили каждую новую главу, а администрация сайта выказывала автору всё большее уважение. Любой блог Павла набирал тысячи просмотров, а книги регулярно покупались.

Павлу это всё было приятно, особенно поступающие на карту деньги. Ему больше не нужно было экономить на всём, он обзавёлся брендовой одеждой, заказывал доставку в ресторане, но почти перестал чувствовать вкус еды, механически пережевывая пищу. Его больше не дразнили никакие запахи, что раньше вызывали волны воспоминаний или будили воображение. Равнодушным оставлял и аромат дамских духов, такой соблазнительный прежде.

Появилось много новых знакомых и приятелей. Павел понимал, что все они привечают П.А. Чехова из-за популярности его книг. Удивительно, но эти встречи и завистливо-удивлённые взгляды быстро надоели и стали утомительными. Многие из авторов, приглашая на свои тусовки, надеялись, что Павел согласится упомянуть их книги в блоге, и его многочисленные читатели будут скупать и их творения.

Первое время даже такое неискреннее расположение льстило Павлу, ведь это было куда лучше пренебрежения, с которым он вынужденно мирился на прежней работе. Да и друзья детства не раз демонстрировал Павлу снисходительность или безразличие.

– А вот сейчас я успешный писатель! – рассказывал Павел маме, которая всё никак не могла привыкнуть к тому, что не надо подкупать сыночку продуктов, чтобы он дотянул до зарплаты.

– Дай-то Бог! – одобрительно кивала мама, – к нам в пятницу за чаёк загляни, – она не оставляла надежды познакомить своего мальчика с достойной невестой.

– Извини, мама. У меня важная встреча, – перспектива скучной беседы с очередной дочкой маминой подруги не вдохновляла. У большинства из них был вид, будто хищница вышла на охоту или баба на ярмарку за коровой. Поначалу Павел отпугивал их своим затрапезным видом и дешёвой одеждой, теперь же кандидатки в супружницы старались взять беднягу в оборот, несмотря на его холодность и равнодушие. Если прежде, встречая красивую даму, Павел с удовольствием представлял себя с этой барышней, теперь он рассуждал весьма цинично, и порой это бесило его самого. Ему стали скучны любые отношения, хотя немало дам из писательской тусовки были готовы скрасить не только пару вечеров, но и дальнейшую жизнь Чехова. Однако тот забывал подружек столь же быстро, сколь имена героев своих книг.

– Павел Антонович, голубчик! Остановитесь! Вы же потеряли настоящего себя! – слышались порой бормотания из-под ватных юбок.

Павел лишь усмехался:

– Себя? Рохлю и мямлю? Которого все презирали? Ах, какое горе!

– Но этот нынешний успех! Разве он истинный?! Где ваши мечты, голубчик?

– Вот они! – Павел указывал на главную страницу литпортала.

– Вы правда гордитесь этим, сударь? Почитайте мнение умных людей о ваших книгах!

– А я не доллар, чтоб всем нравится. Моя первая повесть тоже не вызвала особого одобрения интеллектуальной элиты!

И всё-таки после подобных бесед волна сожаления накатывала на Павла. Ни мелькание в «самом популярном», ни ободрительные комментарии почитателей не вызывали истинного восторга. Отдав фантазию, Павел будто лишился глубины светлых чувств.

Одно время он хотел убрать бюст на антресоли, но потом передумал: тот был ниточкой, связывающей успешного П.А. Чехова с Пашей прошлого. И хоть сам Павел никак не мог вспомнить, что же действительно хорошее было в его прежней жизни, но всё сильнее тосковал по ней. Заключив договор, он стал спать без снов. Чтение любых книг больше не приносило ни малейшего удовольствия, а вызывало сплошную скуку: он видел только буквы, но не образы. Фильмы тоже казались пресными и не затрагивали чувств. Все ощущения и мысли словно притупились. Зато ничего не отвлекало от собственных сочинений, и Павел выдавал каждый месяц новый роман.

Возвращаясь из бара после пятничной встречи с приятелями, Павел столкнулся с Серёгой.

– О, сколько лет, сколько зим! – удивились оба.

– Преуспеваешь? – друг чуть хмыкнул, заметив явные перемены в Чехове.

– Грех жаловаться.

– Офигеть! Неужто на книжонках поднялся?

– На популярной литературе.

Серёга недоверчиво качал головой. В его мыслях не укладывалось, что какие-то там романы могут прилично оплачиваться, если ты, конечно, не Стивен Кинг или Роулинг. А Пашка… ну, что он может там насочинять такого, чтоб ему за это деньги платили?

– Забегай как-нибудь в гости. Люська обрадуется. Она знает разных писак.

– Непременно! – махнул рукой Паша, направляясь к подъехавшему такси. Честно говоря, он ожидал большего изумления и уважения со стороны друга детства.

Деньги давно перестали быть проблемой в жизни Чехова. Он стал активно путешествовать, но скорее по прихоти меняющихся подружек, чем по собственному желанию. Природа, чужое небо, знакомые по детским книжкам города не задевали ни одной струны в душе Паши. Он встречал восход в пустыне, провожал закат на море, но не мог при этом разделить восторга окружающих. Он механически отмечал, как меняются цвета неба, и не испытывал никаких чувств.

В одной из поездок Павел встретил бывшую начальницу. Подобно Серёге она удивилась, отметив цветущий вид писателя.

– Ты смотри-ка, – шепнула она мужу, – самый неудачливый менеджер за всю мою карьеру. Я и запомнила-то его, что никого хуже в конторе не было.

Узнав новый род занятий Чехова, Наталья Анатольевна не поленилась, зашла на сайт и купила пару романов. Пролистала и зашлась смехом:

– Господи боже ты мой! Оказывается, его талант был не торговать навозом, а производить его.

К счастью, Павел не слышал этих слов, и был доволен, что Наталья заметила его благосостояние.

На литературные сайты Чехов заходил всё реже и реже, он даже подумывал нанять человека для выкладки прод и ведения аккаунта. Каждое посещение любимого прежде портала надолго портило настроение. Павел не мог ограничиться лишь своим профилем и пробегался по блоголенте. Энтузиазм неофитов и незамутнённая радость новичков воспринимался им как удар под дых. Их наивное ликование от полученного отзыва или победы в какой-то незначительном конкурсе изливалось в брызжущим восторгом блоге и отдавалось болью во всём Пашином существе. В этот миг ему казалось, что чёртов демон забрал у него гораздо больше, чем просто фантазию. И Павел захлёбывался ненавистью ко всем этим начписам, как пренебрежительно называли в сети начинающих писателей. Особенно его бесили самобытные книги. Они напоминали ему его давнишнюю повесть и бередили воспоминания о первых шагах на платформе, до его знакомства с Крётен-Аршем. Случайно увидев подобный текст, Павел тут же зло высмеивал его, а свора его почитателей бросалась рвать на части незадачливого автора, как по команде «фас».

Однако толпа молодых да рьяных не редела. Начписы хныкали, писали жалостливые блоги, где их утешали такие же бедолаги, и продолжали строчить. Их творения были несовершенны, а некоторые откровенно слабыми, но почти в каждом была искра настоящей фантазии, и это приводило Павла в ярость.

Мрачным дождливым вечером, когда настроение погоды было созвучно состоянию писателя, Чехов, растравливая себя, листал блог за блогом. Один заголовок вызвал нервный смех Паши. Отчаявшийся автор просил поделиться способом «приручить капризную музу». Павел повернулся к книжной полке, где стоял забытый бюст. Только сейчас он понял, что давным-давно не слышал упрёков Антона Павловича.

– Эй, старый! Ты что там, помер? – и сам горько расхохотался, – конечно, помер. Ещё в прошлом веке.

Бюст смотрел пустыми глазами. Пашу накрыла неимоверная тоска, он понял, что дух или какая другая сила, населявшая прежде его талисман, покинула это гипсовое вместилище.

– Да будьте все прокляты, – неистовство заорал Павел, выкидывая книжки с полок и топча их в приступе бешенства. Только возмущённый стук соседей по батареям привёл автора в чувство.

Он снова сел за компьютер и открыл тот дурацкий блог. Советы старожилов литпортала почти не изменились. И тут словно бес вселился в Пашу. «Я лишился фантазии, так я обесценю и ваши придумки».

На следующий день известным сетевым автором П.А. Чеховым был объявлен набор на курсы писательского мастерства. И хотя многие завсегдатаи сайта с презрением отнеслись к идее, хихикая над однотипностью всех произведений Павла, желающих приобщиться коммерческой мудрости было не мало.

Чехов со рвением приступил к обучению. Ах, как обличал он «неформатчиков», завидующих славе и заработку Павла. Желчь капала с языка, едва не прожигая экран. Павел умело выворачивал ошибки начписов, представляя их доверчивую искренность и самобытность глупостью и скудоумием. И противопоставлял этому правильный шаблон, который так мил массовому читателю. Как было не поверить писателю, книги которого собирали тысячи лайков и наград. Павел испытывал почти наслаждение, видя, как тот или иной автор изменял себе и начинал строчить по заветам П.А. Чехова.

– Да ты далеко пойдёшь, дружочек мой! – Павел успел позабыть этот противный квакающий голос. Он только закончил очередной вебинар и любовался главной страницей сайта, где на топовых позициях располагались романы Павла и его учеников.

– Что тебе? – зло повернулся он к Крётен-Аршу. Для Паши стало обычным дурное настроение и вечное раздражение, его радовала лишь собственная школа, порождающая литературных роботов.

– Зашёл к коллеге на чай. Ты ж, моя умница, сам демоном стал!

– Что ты мелешь? – Павел удивлённо уставился на жабоподобного, а потом понял, что тот прав. Разочарование и ненависть выжгли всю душу Чехова, оставив в нём лишь самые чёрные чувства.

– Добро пожаловать в наши ряды, Павлуша!