Отвратительное лето

Глава 1

Наконец наступило лето. Ты просыпаешься, наводишь чаю.

Мама неторопливо мешает половником кашу. Опять с комочками, но ты молчишь, боишься, что будут кричать. Берёшь любимую ложку — большую, деревянную. Держало длинное, черпало размером с ладонь еле помещается в рот. У ног кто-то шуршит. Это ваш кот Васька привычно хрустит под столом сухим кормом.

Ты завтракаешь, выбегаешь на улицу. Солнце напекает голову, режет по глазам. В огороде поют успокаивающую мелодию птицы, после — улетают.

Становится тихо, чересчур. Но тишину убивает голос: в гости пришёл друг.

С Ромкой ты познакомился в садике, в песочнице. Пока другие дети играли в салки, кушали козявки и ругались матом, вы мечтали добраться до центра Земли. Какое было разочарование — копать весь день, но в конце увидеть не ядро с лавой, а обычные доски.

Вы бежите к школе. На площадке играют в футбол. У ворот давно нет сетки, кто-то порвал. Иногда приходится бегать за мячом в кусты с крапивой. Матчи длятся долго, пока поле целиком не погрузится во тьму.

Ты чувствуешь, как тело медленно покидают силы. Руки с ногами полые, словно без костей. За хозяином мяча пришла мама. Игра закончилась со счётом 24:16. Ты устал, но счастлив.

Вы возвращаетесь.

Идёте по дороге из песка. Воздух синеет. Липкий пот замерзает на коже. Слепни больше не летают, не жужжат над ухом, не кусают. Их нет. В голове слегка набухают вены — достаточно сильно, чтобы понять: «что-то не так».

Ромка уходит. Ты — тоже. Дома пьёт пиво отец. Видит тебя, подходит, достает диск с новой «Фифой». Ты радуешься ведь старался весь год, просил, умолял.

— Спасибо.

Отец теребит волосы. Мама целует в темечко и говорит:

— Долго не играй.

Ты не слушаешься. Сидишь за приставкой всю ночь. Просыпаешься поздно, в обед. Родители уехали на работу. В пустом доме пахнет мёртвыми комарами — погибли от твоей руки.

Ты чистишь зубы, умываешься, доедаешь остатки каши, ждёшь. Ромки до сих пор нет, хотя ты писал, звал. Решаешь пойти сам. На улице холодно. Дождь падает в трещины. Асфальт давно не ремонтировали. На ржавой остановке стоят люди.

Ты ускоряешься.

Бежишь мимо пруда. Лягушки квакают и плюхаются в воду. Волны расплываются по мутной глади. Рядом, на необъятных размеров лугу, пасутся коровы. Бородатый старик с палкой, улыбаясь, машет рукой.

Дом Ромки уже близко.

В канаве, у дороги, ты замечаешь облако тумана. Пахнет весьма странно, не понятно чем. Сгусток с каждой минутой увеличивается, перетекая в тучу.

Около забора стоит полицейская машина. У серого крыльца — участковый. На гнилых ступеньках плачет женщина. Ты знаешь Свету. Это мама Ромки.

— Что случилось? — запинаешься ты.

Света поднимает мокрые глаза. Капилляры пульсируют. Зрачки прыгают.

Она вскакивает, бежит к тебе и обнимает. Ты чувствуешь, как слезы стекают на плечо. Потная, мягкая ладонь скользит по макушке. Сознание придумывает страшное, но реальность гораздо хуже. Изо рта Светы вырываются самые плохие из всех возможных слов:

— Ромка пропал.

***

Прошёл месяц. Ромку до сих пор не нашли. Ты помогаешь.

Собаки громко лают. Отряд из жителей, полицейских и охотников прочёсывает местность: каждый куст, поворот, закоулок.

Лес пугает. Пока ты страдаешь от потери, он живёт, дышит, смеётся над жалкими попытками спасти друга. Туман густеет, обволакивает деревья, поедает дома, плывёт по сырой траве. Жирная пелена практически подобралась к твоему порогу. Заброшенные избы молчат. Их тоже обыскали. Никого, кроме, тошнотворной пустоты.

Дождь льёт третий день. Шепчет на ухо, но непонятно что. Хотя, вероятно, ничего хорошего.

Мерзкая погода, отвратительное лето, испорченные гнилью утраты каникулы. Ты понимаешь: вместе с Ромкой ушло что-то внутри, что-то очень важное, то, без чего невозможно радоваться.

Ты меняешься. Больше не играешь в «Фифу», перестал гулять, мечтать. Зачем теперь добираться до центра Земли? Одному так тесно, неинтересно и страшно.

Вечером приходит мама. Смотрит в пол, теребит воздух пальцами, шмыгает носом. Ещё одна плохая новость. Поиски ни к чему не привели. Это конец. Ты плачешь.

***

Проходит некоторое время. Тебе снится Света, которая стоит над пустой могилой. Около надгробной плиты лежит странная деревянная статуэтка. Из леса выплывает туман, рвано кружит, обнимает, жестоко поглощает сломленную женщину. Облако рассеивается. Оранжевая луна падает на землю.

Ты просыпаешься. Одеваешься. Идешь к дому Ромки.

По дороге за тобой следует запах. Смесь из табака, горелого металла и пота. Мир меняется, плавно. Трава с листьями желтеет, ветки сворачиваться в кривые геометрические объекты. Ты не знаешь точного названия, а может, его просто нет. Ясно только одно: всё умирает, кровоточит, неумолимо разлагается.

Ты стучишься. Дверь открывается. Сама.

Неуверенно шагаешь вперёд. В коридоре горит лампочка. Микроскопическая пыль застывает в невесомости.

Ты громко говоришь:

— Здравствуйте, — но никто не отвечает.

На чердаке что-то грохнулось. Лампа мигнула дважды. Ты подпрыгнул.

Заходишь в дом. Внутри — бардак, словно никогда не убирались. На плите воняет скисшей кашей. Пол завален рваной одеждой, абсолютно весь. Раковина забита посудой. В чугунной сковороде засохла мёртвая муха.

Ты ищешь выключатель, нажимаешь, проходишь вглубь.

В гостиной — всё намного хуже.

По руке бежит паук. Ты убиваешь. На ладони осталось пятно.

В одной из комнат — идеальная чистота. Становится не по себе. Книги разложены на полке в алфавитном порядке, по толщине и цвету. На столе — ноутбук с открытым окошком браузера. В нижнем углу — уведомление: «У вас одно пропущенное сообщение». На кровати лежит листок.

Любопытство сильнее страха. Ты сдерживаешь дрожь и только затем читаешь. Тревога зарождается под кожей комом. Пульсирует, ползает по венам, разрывает мозг. Записка летит на пол.

Ты срываешься с места. Выбиваешь ногой дверь. Рвёшься на чердак.

Шифер местами треснул. Через щели проскальзывают лучи, похожие на тонкие нити паутины. В центре кто-то есть. От трухлявой балки на потолке вниз спускается верёвка. Темная фигура качается, словно маятник старинных антикварных часов.

Этого вполне достаточно, чтобы затрястись в конвульсиях. Тело ломает, корёжит, выкручивает. Суставы принимают неправильные позиции. Такие формы — невозможно представить, по крайней мере, в здравом уме.

Ты кричишь и теряешь сознание.

Где же ты оказался? Наверное, нигде. Место весьма жуткое. Дорога, вымощенная камнями, уходит в темноту. Вдалеке видно силуэт: тонкие руки, голова с взъерошенными волосами, широкая улыбка. Наконец ты узнаёшь: Ромка.

Тянешь руку.

Тот убегает. И — зовёт.

По бокам горят факелы. У каждого стоит статуя. Идолы следят, разворачиваются к телу, поют. Ты не смотришь. Ступни без обуви скукоживаются, сжимаются, видимо, хотят спрятаться, только не ясно от чего.

Ты доходишь до моста. Доски, шершавые на ощупь, усеяны занозами, что впиваются в пятки. Вода спокойная. Изредка бульканье нарушает штиль. Мост не скрипит, трясется, редко, но сильно. Ты хватаешься за верёвки, идёшь дальше. Хотя нет, буквально тащишься на другой берег.

Самый большой идол ждёт. Держит чашу. Выбегает Ромка.

— Пей, пей, пей, — талдычит без конца.

Мутная жижа клокочет, пузырится, лопается. Пахнет невероятно сладко. Ты пьешь.

Падаешь на землю. Ромка смеётся. А потом — меняется.

Ты видишь процесс. Перед глазами гнилая муть. Метаморфоз слишком много, но вот начало… Карие глаза. Один выпал из орбиты, второй, потрескивая смещается в бок. Прямо к центру лба.

Из чаши сочится туман. Струя змеёй ползёт к лицу и заполняет, через нос, рот, уши. Ты пытаешься сопротивляться. Не получается. Всё, что можно делать, — нервно дергать подушечкой мизинца. «Сожмись, — мысленно кричишь руке, — ну пожалуйста».

Бесполезно.

С неба спускается ослепительно белая звезда.

— Проснись, — бьётся внутри черепа. — Вставай.

Ты видишь мать. Отец держит, тащит на улицу, к скорой.

***

Лето подходит к концу.

Каждый месяц ездишь в город. Психолог и родители говорят о травме. Таблетки забрали всё, что осталось. Раньше чувства — тоски, тревоги и страха — заставляли сердце жить. Теперь — скучаешь даже по ним. Хочешь ощутить, хоть что-нибудь, но мама и папа думают иначе. Только кот понимает тебя.

Васька приходит ночью. Сворачивается на груди. Греет место, в котором должна быть душа. Ты смотришь в потолок. Гладишь мягкую шерсть. По логике — мягкую, мозг понимает. Ты — нет.

Ты ненавидишь всех. Ненавидишь жизнь. Лето.

Ты опять мечтаешь добраться до центра Земли. Увидеть ядро, набрать полный рот слюны и смачно харкнуть. Магма тухнет, кричит, дохнет.

Отец играет с тобой в «Фифу». Шутит. Ты неестественно смеёшься. Не потому, что грубый. Просто по-другому не выходит.

***

Проходит несколько дней. Последняя неделя каникул. Однако в школу не пойдёшь: перевели на домашнее обучение.

Это ещё не всё. Мало. Мир окончательно пропитался гноем.

И вот, снова обычное утро. Мама готовит кашу. Да, с комочками. Наплевать. Уже без разницы. В солнечном сплетении кольнуло. Слабо, словно комар. Не хрустит. Под столом тихо.

Ты выбегаешь на улицу. Кричишь. Зовёшь.

— Васька. Васька.

Никого. Пропал. Тоже.

Идёшь искать.

На остановке больше не стоят люди. Пруд затих, на воде штиль. На лугу только одна корова. Лежит к верху брюхом. Старик тыкает в рыхлую плоть, бросает палку и уходит.

Беспроглядный туман захватил деревню. Неожиданно ты слышишь: Васька мяукает. Зовёт к дому Ромки. Мрак на секунду рассеивается. В груди трещит уголь. Наверное, это надежда. Маленькая, слабая, но такая настоящая.

Ты срываешься. У забора сидит Васька. Почему шипит?

Кот убегает в дом. Ты — за ним. Каким-то чудом перед лицом оказываются цветы. Вернее, поле, полностью кишащее люпинами. Пахнет смрадным нектаром. Теперь Васька не мяукает, буквально орёт. Визгливо, протяжно, надрывно.

Ты продираешься сквозь фиолетовые заросли. Липкий воздух отравляет лёгкие. Нечем дышать.

Васька где-то там. У реки. Осталось чуть-чуть.

Ком шерсти вжался в землю. Шипит на воду. Зеркальная, бесцветная ткань дрожит, клокочет и бурлит.

На поверхность вырывается «существо». Во время уроков биологии преподаватель рассказывал: «Все известные человечеству виды собраны в учебнике, который лежит перед вами». Ложь. А может — нет. Ты любил рассматривать картинки, но такого не было.

Ты понимаешь: человечество — «мелюзга» на фоне колоссальной мощи «существа». Сознание озаряет мысль: «Я»…

Нет. Нет. Нет.

«Ты» всего лишь жалкий паук, тот самый, а «Существо» — огромная рука.

«Существо» смотрит, вот только не на тебя, на деревню, лес, туман. Отгоняет птиц, словно надоедливых комаров. Оно соткано из страхов настолько древних, что внутренний уголь тухнет, стоит глазу увидеть, а мозгу осознать. Но ты смотришь. Это сильнее разума.

Ты радуешься?

Да, несомненно. Не потому, что сошёл с ума. Хотя это тоже. Но… ты счастлив, ведь наконец-то смог почувствовать: приятный трепет созерцания непостижимого ужаса.

Ты смеёшься и плачешь. «Существо» не слышит. Ему нет дела до истерики какого-то мальчишки.

«Существо» издаёт что-то. Непонятно. Уши закладывает, колет, режет.

«Существо» двигается. Небо с треском рвётся. Оранжевая луна вибрирует.

«Существо» ныряет. Обратно. Становится тихо.

Ты падаешь в обморок.

***

Ты не можешь говорить о снах, писать, думать. Язык сковывает, изо рта выходят обрезки слов с невнятным мычанием. Ручка касается бумаги, рука дёргается в сторону, бьёт тех, кто рядом. Тебя — тоже. Мысли рождаются, а затем тут же замолкают. Недавно дали новые таблетки. Не успеваешь привыкнуть, дозу меняют.

Деревня умерла.

Вы переезжаете. Как можно дальше. Но туман преследует.

Глубоко внутри тлеет яростное желание. Ты хочешь, чтобы «существо» покарало, уничтожило, испепелило больной мир. Пусть ценой станет планета. Наплевать. Холодное безразличие освобождает.

Радует только одно: самое отвратительное лето кончилось.

***

Прошло много лет. У тебя есть семья: любимая жена и три прекрасных ребёнка. Две девочки скоро заканчивают школу, а один, мальчик — ещё младенец. Ты любишь их.

Всё отлично, кроме ипотеки. Но это пустяки. Хорошая работа программистом в престижной компании позволяет жить как хочется. Трёхкомнатная квартира, да, возможно, не в лучшем районе, зато места хватает. И машина — обычная, подержанная. До сих пор вспоминаешь со злостью обманщика-перекупщика.

На выходных ездите на дачу. Жарить шашлыки. Вернее, в гости. Родители так и не смогли привыкнуть к городу. Ты похож на папу. Только огорчает тот факт, что лысеешь. Ещё пузо выросло, не большое, но весьма заметное.

Потом садитесь за стол.

Мама несёт кашу. Ты жадно глотаешь каждый комочек. Сильно скучаешь по Ваське, но новый кот тоже ничего. На приставке зависло меню «Фифы». Старая. Хотя, скоро купите другую.

А деревня, она так похожа на родную. На площадке играют в футбол. Иногда забываешь, что вырос, и играешь с местными ребятами. Учишь своих, тоже, кстати. Даже записал в секцию. Тренер говорит: «У этих озорниц большое будущее». Ты гордишься.

Порой приходится ездить к психологу. Состояние за столь долгое время терапии постепенно улучшается. Лекарства становятся менее сильными. Возможно, скоро лечение закончится. Врач предупреждает: порой сны будут возвращаться. Даёт рекомендации.

Ты выдыхаешь.

Платишь за коммуналку, покупаешь продукты, чинишь надоедливую стиральную машину. Всё время ломается. Кошмар какой-то. Возишь детей в школу. И даже научился менять подгузники. Кто бы мог подумать. Говорил отцу: «Не буду». Наврал получается, негодник.

Вы ездите на море. Каждый год. Ты не заходишь в воду. Уже не помнишь почему. Наверное, просто не хочешь. Или не любишь плавать. А ещё терпеть не можешь, когда кто-то курит рядом. Правильно, вредно же. Горький дым залетает в нос, тошнит.

Сердце болит от вида цен на отель. Слава богу, что шведский стол бесплатный. Видимо, входит в стоимость. Ну ничего страшного, ты не расстраиваешься. Заместо этого вспоминаешь, сколько отдал зубному за брекеты. Для родных ничего не жалко.

Ты спокоен.

Кажется, прошлое отпустило. Нет. Передышка кончилась.

Ночью ты просыпаешься от тревожного сна. Вскакиваешь. Бежишь за таблетками.

Дом трясётся. Побелка сыпется. Лампа качается. Антикварные часы. В окне горят окна. Факелы.

Голову сводит, словно мозг хочет выпрыгнуть наружу. Пальцы хаотично теребятся. Ноги идут в обратную сторону. Ты падаешь. Тянешься к тумбочке.

На вешалке коричневое, тёмное пальто.

Фигура. Статуэтка. Идолы. Чаша. Люпиновое поле. Паук. Комары. «Существо».

Нащупываешь пачку. Рвёшь упаковку зубами. Глотаешь пилюли. Нужно подождать. Вот-вот должны подействовать.

Дальше к раковине. Набираешь полный ковш. Быстро пьёшь, жажда не уходит. Живот набухает. Балкон открывается. Туман рвётся внутрь.

Все встают. Бегут на кухню. Дети обеспокоенно спрашивают:

— Что с тобой, папа?

Ты не отвечаешь. Закрываешь балкон. Клок волос падает на пол. Весь город охвачен. «Существо» стоит за пеленой. До сих пор не понял? «Существо» не уходило. «Существо» всегда здесь.

В дверь стучат. Сильно. Ты кричишь:

— Не открывайте.

Бежишь. Смотришь в глазок. Ромка и Васька. Этого не может быть.

Хватит.

Хватит.

ХВАТИТ.

Ты слышишь. Стих?

Солнце заслонится тьмой,

Пора насытить брюхо.

Душа вопит от твари той,

Беги, кричи и хрюкай.

Морок бродит по земле,

С самого начала.

Топчет, стонет, да хмарит,

Травит смрадным жалом.

Скоро твой прервёт покой,

Прихлопнет словно муху.

Туман идёт и мрачный вой,

Послушай, больно уху?

Страх таится под ногами,

Острым куском «Лего».

Вот и снова наступает;

Отвратительное лето.