Отражение

Глава 1

ОТРАЖЕНИЕ

Я проснулся от пронзительного крика, который, казалось, пронзил моё сознание. Эти звуки были похожи на плач новорождённого ребёнка, и я, охваченный ледяным потом, открыл глаза. Вокруг царила темнота, а стены нашего маленького дома, заставленные множеством вещей, создавали ощущение тесноты и беспорядка. Сердце бешено колотилось, и несколько мгновений я не мог понять, где нахожусь.

От страха я резко поднялся. По правую сторону от меня мирно спала моя супруга. Диван-книжка был придвинут к самой стене, а рядом стояла колыбель нашего малыша. Оглядевшись и убедившись, что всё в порядке и ребёнок спокойно спит, я немного успокоился. «Невероятно ужасный сон», — подумал я.

Медленно встав, я заметил, как яркая луна освещает потаённые уголки нашей спальни. Её свет был совсем не похож на солнечный — он создавал атмосферу загадочности и мрачности, одновременно пугающую и завораживающую. Тени ложились на предметы, и одна из них привлекла моё внимание — тень от зеркала, которое словно появилось из ниоткуда.

«Зеркало? — подумал я. — Откуда оно здесь?» Оглядевшись ещё раз, я убедился, что всё остальное находится на своих местах, но зеркало было точно новым. Ванна располагалась в другом месте, и я точно знал, что раньше здесь ничего подобного не было.

Я медленно поднялся с дивана, и пружины, просевшие за годы использования, заскрипели. Звук был резким и неприятным, он словно впивался в мой слух. Мне хотелось скривить лицо от недовольства, но я старался двигаться осторожно и неспешно.

Ещё раз убедившись, что супруга и малыш спят крепким сном, я подошёл к зеркалу. Оно ничем не отличалось от других — таких миллионы, разных форм и размеров. Но когда я приблизился, то не увидел ничего необычного — только своё отражение. Откуда в комнате появилось это зеркало, и почему оно стоит именно здесь, напротив нас? В голове всплыли старые поверья о том, что зеркало отражает душу человека.

Я пристально вглядывался в своё отражение, корчил гримасы, улыбался, приближался и отдалялся, но в очередной раз, когда я хотел рассмотреть свои глаза, изображение вдруг остановилось. Я помахал рукой, но отражение оставалось неподвижным, словно фотография, которую кто-то повесил на стену.

Страх накрыл меня с головой. Я чувствовал, как ужас в кромешной темноте приближается и вот-вот дотронется до меня. По телу пробежала дрожь, и я вздрогнул. Это были мурашки или, может быть, холодок, который заставил меня обернуться, чтобы разбудить жену.

Но тут из детской колыбели полилась какая-то чёрная субстанция, напоминающая жижу. «Нет, нет, нет!» — прошептал я и стал приближаться к колыбели. Но, к счастью, это оказалось лишь плодом моего воображения.

На минутку я посмотрел в сторону зеркала. «Ничего, — подумал я, — малыш, слышишь?» — шёпотом спросил я. И тут я заметил, что колыбель пуста. От испуга я хотел разбудить супругу, которая всё так же мирно сопела, но не успел дотронуться до неё, как неведомая сила остановила меня. Она сковывала меня, словно цепи, и медленно притягивала обратно к зеркалу.

Снова посмотрев на своё отражение, я понял, что не могу пошевелиться — словно меня обездвижили навеки. Но вдруг моё отражение начало улыбаться, а глаза загорелись пламенем и вспыхнули синим сиянием. Мои зрачки расширились от увиденного, страх не отступал — он только усиливался, давая понять, что я оказался в ловушке, в кромешной темноте, в мире неизвестного.

«Что тебе нужно?» — спросил я своё отражение. «Ты забыл?» — ответил мне злобный голос с ужасающим смехом. Ненависть и злость словно выжигали глаза отражения изнутри, и мне казалось, что они вот-вот превратятся в пепел. Но этого не произошло. Улыбка исчезла, брови сузились, а сияние отступило, и я увидел самого себя, но страшного и злого.

«Что забыл? Пора платить по счетам», — проговорило моё зеркальное отражение. «Где мой сын? Почему его нет?» — в панике спросил я. «Не переживай, я одолжил его, пока ты не выплатишь свой долг», — ответил голос. «О чём ты? Я не понимаю», — растерянно произнёс я.

«Скоро ты всё поймёшь!» — усмехнулось отражение. Внезапно зеркало начало меня притягивать. Я ощутил лёгкие прикосновения, словно слизистые нити, способные управлять мной. Когда они коснулись меня, мне стало противно, и через мгновение я оказался затянут в зеркальный мир.

С другой стороны зеркала я увидел спящую супругу и пустую колыбель. Я стучал по прозрачному стеклу, пытаясь докричаться: «Проснись, проснись, я здесь, помоги!» Но отражение снова усмехнулось: «Она тебя не услышит, мой друг».

Я обернулся и увидел своё зеркальное отражение, но с небольшими изменениями — родинка находилась слева, над носом, а у меня — справа. «Кто ты?» — спросил я. «Я — это ты, разве не видишь, что мы похожи», — ответило отражение. «Нет, — пригрозил я ему пальцем, — я не ты, мы разные».

«Зачем я тебе? О каком долге идёт речь?» — настаивал я. Отражение подошло ближе, его глаза отражали мои собственные, а взгляд словно видел мою душу насквозь. «Посмотри ещё раз через крошечное окно, и ты всё поймёшь», — сказало оно.

Я снова обернулся и увидел, как моя супруга качает малыша на руках и напевает колыбельную. «Но как?» — удивился я. «Ты же сам сказал, что, — и тут оно меня перебило. — Я могу много говорить, но это не значит, что ты должен в это верить. Я могу показывать или обманывать твой разум, затуманивать мысли, чтобы человеческая душа попала в зеркальный мир».

И тут отражение снова ухмыльнулось. Я попытался ударить его за его дерзость, но лишь навредил себе — мой удар мгновенно отразился на моём же лице. «Видишь ли, зеркальное отражение только отражает и усиливает эффект, — объяснило оно. — Если ты причинишь мне боль, то ощутишь её в двойне».

«Давай ближе к делу, — сказал я, — зачем я здесь?» «А затем, что мне нужна твоя помощь, — ответило отражение. — Взамен ты вернёшься к своей семье. Что скажешь?»

«Но семья и так кинется меня искать, если я буду долго отсутствовать», — возразил я. Отражение снова улыбнулось: «Видишь ли, мой друг, зеркальное отражение не работает в обычном мире. Если ты внутри, то в том мире тебя не существует. Понимаешь?»

Со злостью в голосе я согласился: «Выкладывай, что тебе нужно!»

ВОСПОМИНАНИЕ

Алекс, я пришёл за тобой сейчас, если ты мне поможешь в поиске одного отражения, будешь свободен!

— Но я не понимаю! — произнёс я.

— Я освежу твою память! — сказало моё собственное отражение, положив руку на мою голову и крепко сдавив её.

Меня словно перенесло в детство. От мучительной боли мои глаза закатились, обнажив лишь белые яблоки,а лицо скривилось — боль была такой ужасной, что напоминала дикое похмелье после бурной и весёлой ночи. Я всегда говорил: «Ночка весёлая — утро тяжёлое», но тут меня закинуло в беззаботное детство. Мы дурачились и играли: нас было трое — я, мой друг и одна красивая девчонка. Мы, как наивные мальчишки, бегали за ней, пытались рассмешить и впечатлить.

Но однажды, в новогоднюю ночь, когда родители оставили нас одних в доме, мы решили поиздеваться над мифами и легендами и призвать пиковую даму — просто чтобы подшутить над подругой. Мы сидели в полной, кромешной темноте, расставили три небольших свечки — их свет отражался в большом зеркале, которое стояло и отбрасывало силуэты на стены. Я вспомнил, как мама часто красилась перед этим зеркалом, но сейчас мы стали произносить слова: «Пиковая дама, приди!» Это выглядело как безобидная шутка, но страх и тишина постепенно приближались.

Вдруг мой друг упал и начал биться в конвульсиях. Он расширил глаза и страшным взглядом посмотрел на нашу подругу. Его глаза были настолько правдоподобны, что казалось, будто он видит нечто ужасное. Подруга закричала так громко, что, казалось, от звука разобьются бокалы в нашем шифонере — они были красиво расставлены и показывали статус дома, богатства, как в старину.

Я не мог сдержать смех, и мы с другом загоготали на весь дом. Но подругу это не удивило — она лишь заплакала. Мы, чувствуя сочувствие и понимая, что переборщили с розыгрышем, стали её утешать. На вид нам было лет восемь, и мы испытывали самые настоящие детские чувства.

— Вы дураки! — отозвалась она в нашу сторону.

Мы лишь сочувственно просили прощения. И тут я заметил, что в зеркале начали происходить загадочные движения — словно тени стали мелькать по его поверхности. Меня охватила паника, я указал пальцем на зеркало, и тут нечто ужасное перевело взгляд на подругу. она выглядела очень неуклюжей молодой девушкой, волосы закрывали ее лицо, грязный, и обшарпаный вид, придавал ей мистики, чего-то необъяснимого. От ужаса и страха, который таился в моём детском подсознании, я отпрянул и закрыл глаза.

— Ты чего, Алекс? — спросил меня друг.

— Ничего, всё нормально, — ответил я.

Но тут злобный голос нашей подруги стал не настоящим. «Эх мальчики, мальчики, не стоит вам играть с такими вещами!» — проговорила она, и её красивые глаза начали мерцать красным пламенем, словно дьявольский пёс поднялся из преисподни. Её чёрные волосы, милые глаза, красивый нос и обворожительная улыбка вдруг испарились, казалось само зло посетило нашу комнату.

Мы с другом кинулись в объятья и заплакали, как новорождённые дети. «Уходи крикнули мы ей! Маленьким мальчикам это не игрушки!» — проговорило нечто, и голова подруги повернулась на триста шестьдесят градусов. Мы услышали хруст, который напоминал хруст снега, когда только вступаешь на белую поляну или ступеньку своего дома. Но это был не снег — это была её переломанная шея.

«Я заберу вас с собой!» — указала она на нас. Но её руки не были бархатными и нежными — чёрные, кривые ногти, с которых медленно сочилось что-то чёрное. Мы окаменели в одном положении, но от зеркала стали тянуться чёрные нити неведомой нам субстанции. Она схватила друга за запястье и утащила в пучину страха. Алекс не смог его удержать, но он пытался, и их руки разомкнулись в крике страха, и отчаяния. Я видел, как он зовёт, и стучит по зеркалу, но ничем не смог ему помочь.

— Ты следующий, парень! — посмотрела она на меня.

Я испугался и закрыл глаза. Но тут, по волшебству, со мной ничего не случилось. Я открыл глаза и увидел, как лежит моя подруга — мёртвая. Но из моей памяти сразу испарилось всё, что я знал о своём друге, как будто его не существовало.

Свечки всё так же горели и отражали мою собственную тень, которая падала на зеркало. И тут я увидел маленького себя: я наклонялся вправо, потом влево. Как только я дотронулся до своего лба, заметил, что зеркало не повторило движение, а только мило улыбнулось.

— Кто ты? — спросил я.

— Я — это ты, Алекс!

— Но почему я так подшутил над своей подругой? Я помню лишь пару минут, когда случайно она развернула и переломила себе шею, а остальные события стёрты из моей памяти! Это невозможно возразил я своему отражению.

— Игры с зеркалом — это вам не шутки, малыш! Но что ты скажешь своим родителям и её родителям, когда они придут? — спросило меня мой облик.

И тут я снова заплакал. Но мое отражение словно посочувствовало мне и посмотрело в сторону бездыханного тела.

— Я могу тебе помочь, но ты будешь моим должником, и когда нибудь я приду за оплатой! — сказало оно.

Слёзы отступали, а я посмотрел на самого себя и кивнул в знак согласия. И тут зеркальное изображение невидимыми нитями нежно подняло её и поглотило к себе, и тут Алекс почувствовал спокойствие!

Я сидел и не понимал, что я делаю тут один, и смотрю на себя в зеркальном отблеске. «Свечи», — подумал я. Зачем они здесь, и Алекс включил свет и задул яркие пламени, которые плясали, извергая золотистый свет, который тут же затих, и небольшая ниточка дыма возвысилась вверх.

И тут Алекс вернулся в зеркальный мир из своих воспоминаний.

— Ты хранитель? — загадочно ответил он.

— Да, всё верно, это одно из моих имен — ответило зеркальное воспроизведение Алекса.

РАССКАЗ ХРАНИТЕЛЯ

Хранитель зеркального мира пристально смотрел на Алекса, его шок был минутной слабостью, и тут он выдал фразу: «Что от меня требуется? Что бы загладить свой долг?» «Осмотрись, что ты видишь?» — ответила копия. «Ничего, лишь серебристые стены, похожие на отражение собственного „Я“!» — с недоумением произнёс Алекс.

«Зеркало — это не только состояние или изображение твоей души! — продолжил двойник. — Есть легенды, мифы, предания о разных зеркалах нашего мира! Воспламеняющие зеркала, вечная молодость, зеркало-губка — опасные, и всё это объединяется в одной из комнат, где ты сейчас стоишь, понимаешь?» — спросил он с ноткой таинственности в голосе.

Алекс, слегка нахмурившись, ответил с недовольством: «Не совсем, но для меня очень познавательно». Хранитель, словно ожидая такого ответа, обвёл руками пространство, напоминавшее квадрат, и перед Алексом появилось большое зеркало. Оно словно парило в воздухе, окутанное серебристым сиянием, и вдруг начало показывать страшные вещи.

«Смотри внимательно», — указывал хранитель на появившуюся картинку. — «Это воспламеняющее зеркало». И он начал рассказывать его историю: «Во время войны с римлянами пожилой учёный дал совет создать пожар на кораблях, стоящих у берега. Сделать это получилось с помощью установки, напоминающей шестиугольное зеркало. Благодаря тщательно рассчитанной конструкции, толщине и форме зеркал учёный смог собрать солнечные лучи и направить их в необходимую сторону — прямо на уязвимые части кораблей. Умело направленные лучи, отражённые зеркалами, поджигали паруса». Образ вспыхнул и тут же исчез, оставив после себя лишь лёгкое мерцание.

У Алекса были сомнения: «И что? Получилось у них выжить?» «К сожалению, нет, это их не спасло!» — с горечью ответил аналог.

Картинка снова разжигалась перед Алексом, показывая следующий фрагмент — легенду о вечной молодости. «Главная задача этого предмета — показать внешность человека. Увы, иногда бывает так, что изображение вовсе не радует его обладательницу», — произнёс хранитель.

Он начал рассказывать знаменитую легенду о Диане де Пуатье, которая в сердцах разбила зеркало, отразившее первые морщины на её прекрасном лице. «К счастью для француженки, вся эта сцена развернулась на глазах Бенвенуто Челлини, — продолжал протеже. — Тот был известным мастером и, как поговаривали, даже колдуном. Подобрав один из осколков разбитого зеркала, он создал к нему простую деревянную рамку, но наделил необыкновенными свойствами».

Получив зеркало от Челлини, Диана узнала, что её молодость будет сохраняться при каждом взгляде в это зеркало. «Правда ли всё было так, неизвестно, — добавил рассказчик, — но красавица де Пуатье вскоре стала фавориткой самого короля, а зеркальце было с ней до самой смерти Генриха Второго. Вот только после кончины короля его любовнице пришлось покинуть дворец, а любимая вещица была оставлена в хранилище как государственное имущество. Впоследствии зеркало меняло хозяек, каждая из которых славилась своей красотой».

Алекс не успел даже задать вопрос, как рисунок сменился. Хранитель по щелчку пальца создал новое изображение — Зеркало-Губка. «Порой зеркала даже становились необходимым атрибутом врачевателей, — рассказывал наставник. — Если верить легендам, то известный медик Парацельс нередко прибегал к помощи зеркал во время лечения. Когда он читал определённые врачебные заклинания, пациент дышал на зеркало, которое, как считали, впитывало всю негативную часть организма, а значит, и хворь».

Многие эзотерики нашего времени подтверждают, что зеркала напоминают губку, которая принимает в себя весь негатив. «Однако с этим нужно быть осторожным, — предупредил хранитель, — ведь в любой момент зеркальная поверхность может „выплеснуть“ накопленное обратно. Именно поэтому не советуют смотреть в зеркала в период раздражения или отчаяния».

Картинки мелькали перед глазами Алекса, словно иллюстрации к жуткому рассказу. «Жуть», — подумал он, и тут изображения сменились на самые опасные зеркала, которые становились свидетелями кровавых преступлений.

Одно из средневековых преданий рассказывало как раз о таком предмете. «У одного купца дома находилось большое и весьма ценное зеркало прекрасной работы мастера, — начал клон. — Именно в нём отразилась трагедия, во время которой глава семейства узнал об измене супруги. Не раздумывая, мужчина убил неверную жену. Позднее он уехал из тех мест, а дом вместе с зеркалом был продан другой семье. Вскоре новая хозяйка была найдена мёртвой около странного предмета. Дом переходил от одного владельца к другому, но, увы, многие женщины, смотревшиеся в проклятое зеркало, загадочным образом погибали».

Таинственное зеркало, которое рассказало Алексу предысторию разных фотографий в разной эпохе и времени, словно погружало его в пучину древних тайн.

«Я понимаю, что ты хотел донести мне, — произнёс Алекс, — но что ты хочешь именно от меня? Я понял после своего погружения в воспоминания, что с отражением шутить не стоит!»

«Я тогда был стажёром, — начал хранитель, — и меня отправили на первое задание. Мы среагировали моментально, и я тогда пожалел тебя, и забрал тело твоей маленькой подруги, а твой друг потерялся в зазеркальном мире! Я понимал, что будут последствия, так что будь терпивей и не груби мне», — его глаза снова вспыхнули ярко-синим цветом.

Алекс испугался, и почувствовал, как к горлу поднимается ком, и он с трудом его проглотил. Хранитель почувствовал страх и увидел крапинки пота на его лбу. На мгновение его глаза остыли, и он расплылся в насмешке.

Молчание повисло над Алексом, и хранитель продолжил свой рассказ: «Я запустил цепочку необратимых событий, это касается твоей подруги. Никто из смертных не помнит её, но когда я забрал тело с собой, душа ещё хранилась в ней и нарушила баланс природы — мёртвым место среди мёртвых».

«Не совсем ясно, — проговорил Алекс. — В прошедшие годы я упрятал её от других глаз, чтобы никто не узнал о её существовании! Но магическим образом тело исчезло, оно долгие годы хранилось в комнате, и только у меня был доступ к нему».

«И ты здесь, чтобы помочь мне отыскать её, — ответил хранитель. — А как же мы? Ты упоминал, что вы реагируете быстро, если кто-то решит шутить с вашим миром?»

«Я остался один, — продолжил хранитель. — Они стали исчезать необъяснимым для меня образом, поэтому я решил обратиться к тебе за услугой, которую сделал когда-то для тебя! Что скажешь?»

«А есть выбор?» — спросил Алекс.

«Я могу уйти, и ты не вернёшься к своей семье никогда, — ответил он с ухмылкой. — Значит, шантаж?»

«Получается так», — оскал смотрителя преобразился.

«Я весь к вашим услугам», — и Алекс смиренно поклонился.

«Не стоит, — улыбнулся страж. — Давай без этого. Готов?»

Наш герой кивнул в знак согласия.

Охранник зеркального мира начал что-то колдовать руками, и появилось круглое зеркало во весь рост. Протеже шагнул в него, и зеркало поглотило его, оставляя после себя волны, как на воде, которые постепенно исчезли, достигая стенок своей чаши. Алекс шагнул за ним, и мир вокруг него мгновенно изменился.

ВЫБОР

Алекс переступил порог одной из рам, в которой находилось зеркало, и увидел ещё одну комнату. Она разительно отличалась от предыдущей: в невесомости витали многочисленные изображения, словно застывшие кадры из фильма, хранившие в себе разные моменты и формы. Они кружились в причудливом танце, иногда сталкиваясь и сливаясь, а затем вновь разделяясь. Он видел отблески своей жизни, которые напоминали о забытых воспоминаниях: о радостных и грустных моментах, о людях, которые были ему дороги. В этих изображениях были и светлые, и тёмные стороны его прошлого — всё то, что он когда-либо пережил, было здесь, в этом странном месте.

«Что это?» — спросил наш герой у Хранителя, его голос дрожал от волнения и непонимания. В его глазах читался страх перед неизвестностью и в то же время — любопытство, желание разгадать тайну этого места.

«Это вся твоя жизнь, — ответил Клон, его голос звучал спокойно и уверенно, словно он был знаком с каждым мгновением, запечатлённым в этих изображениях. — Но здесь не хватает одного важного фрагмента — того, что произошло в ту роковую ночь с тобой и твоими друзьями». В его словах чувствовалась тяжесть невысказанных тайн, и наш герой понял, что перед ним не просто хранитель, а существо, которое знает о нём больше, чем он сам.

«И что мне делать?» — с недоумением посмотрел Алекс в сторону своего близнеца, как две капли воды. В его душе бушевали противоречивые чувства: с одной стороны, он хотел узнать правду, с другой — боялся того, что может обнаружить.

«Оглянись, посмотри в каждую картинку. Что ты видишь? Ты должен увидеть то, что я не могу уловить! — сказал Хранитель. — Вглядись в прошлое, настоящее и будущее». Его слова звучали как приказ, но в то же время в них чувствовалась надежда — надежда на то, что Алекс сможет разгадать загадку, которая не поддаётся даже ему.

Наш парень стал пристально вглядываться в изображения. Среди множества картин его внимание привлекло одно странное зеркало. В нём он увидел будущее: его дочь росла и развивалась, говорила первые слова, делала первые шаги. Несмотря на скромные условия жизни, это казалось самым лучшим, что могло случиться с Алексом. Он видел, как она смеётся, как играет с игрушками, как тянется к нему своими маленькими ручками. В этот момент он почувствовал, как его сердце наполняется любовью и гордостью.

«Стоп, ты что-то увидел?» — хранитель подошёл ближе и пристально посмотрел на одно из вариантов будущего. В его взгляде читалось любопытство и в то же время — тревога, словно он боялся того, что может увидеть.

«Дедушка? Ты видишь?» — воскликнул Алекс. — «Но он давно мёртв, почему он здесь?» В его голосе звучала растерянность и недоумение. Он не мог понять, как его дедушка, который ушёл из жизни много лет назад, может появляться в его будущем.

«Я никого не вижу, кроме твоей семьи, — ответил протеже. — Вот почему я не смог его вычислить». Его взгляд стал задумчивым, он поднёс руку к подбородку, словно что-то заподозрил. В этот момент Алекс понял, что Хранитель не всесилен, что и у него есть свои слабости и тайны.

После некоторого времени, проведённого в раздумьях, наступила безмолвная тишина. Воздух стал тяжёлым, словно пропитанным ожиданием чего-то неизбежного. И тогда отражение произнесло: «Тебе стоит отправиться туда и выяснить, кто это. Я думаю, это не твой дедушка, а существо, которое выбралось отсюда, приняло облик знакомого тебе человека и скрывается от моих глаз». В его словах звучала уверенность, но в то же время — тревога, словно он понимал, насколько опасно то, с чем предстоит столкнуться нашему герою.

Алекс продолжал наблюдать сквозь призму картинки. Он видел, как его дедушка веселится и играет с повзрослевшей дочкой. На вид ей было лет пять, но это будущее ещё не наступило. В этих моментах было столько тепла и нежности, что на глазах навернулись слёзы. «Значит, я могу изменить это! — подумал он. — Но меня нет в этом воспоминании. Где я и что со мной случилось?» Мысли путались, он не понимал, за что взяться и куда бежать среди своих собственных воспроизведений в многочисленных зеркалах разной формы. Он чувствовал себя потерянным в лабиринте собственной жизни.

Двойник отвлёк его и с улыбкой произнёс: «Тебе стоит начать с самых истоков — с того момента, когда ты начал полноценную жизнь, повстречал свою супругу. Выясни, что это за существо». В его голосе звучала надежда, словно он верил, что Алекс сможет разгадать эту загадку.

«Я думаю, оно следило за тобой всю твою жизнь», — добавил он. Эти слова заставили Алекса содрогнуться — мысль о том, что за ним кто-то наблюдал все эти годы, была невыносима.

«Но ты сказал, что тело подруги исчезло недавно!» — возразил Алекс. В его голосе звучала растерянность — он не мог понять, как все эти события связаны между собой.

Одним взмахом руки близнец создал золотистую нить, которая спокойно текла, словно река времени. Затем он хлопнул в ладоши, и появилась синяя нить, которая колебалась и отдавала вибрации, словно в ней бился пульс будущего.

«Золотая нить — это твоя жизнь, — объяснил Хранитель. — Синяя нить ведёт от твоего прошлого к твоему будущему. Но в этом отрезке жёлтая нить прерывается, а синяя продолжает течь спокойно. Видишь? Я предполагаю, что в этом отрезке тебя не стало, поэтому ты и не видишь себя сквозь это зеркало». Его слова звучали как объяснение, но в то же время оставляли больше вопросов, чем давали ответов.

И то, что исчезло совсем недавно, здесь, в этом загадочном месте, словно обретает новую жизнь — законы физики и времени здесь кажутся бессильными. Мы словно находимся в пространстве, которое существует вне привычных нам измерений, не подвластны ни течению времени, ни ограничениям пространства. Кажется, что здесь возможно всё: прошлое, настоящее и будущее переплетаются, а границы между мирами стираются.

«Ты прав! — воскликнул Алекс. — Я должен остановить того монстра и не готов прощаться со своей семьёй. Жизнь слишком длинная, чтобы перечеркнуть всё, что тебе дорого». В его голосе звучала решимость — он был готов бороться за свою жизнь и за тех, кто был ему дорог.

«Значит, ты здесь по своей воле? Ты решил мне помочь?» — обратился Алекс к своей копии. В его вопросе звучала надежда на то, что Хранитель станет его союзником в этой борьбе.

«Нет, Алекс, я хочу всё изменить, — ответил он. — Мой мир рушится из-за того, что я нарушил баланс существ своего народа и живых людей земного мира. Когда я вмешался, всё начало постепенно исчезать. Я не сразу заметил, как всё вокруг меняется, но когда исчезла моя семья, я стал изучать причину. Оказалось, что теряются только хранители этого мира. Когда исчезну я, печать, в которую заключены самые страшные существа, будет разрушена. Начнётся хаос, и существа смогут проникнуть в земной мир». В его словах звучала боль и отчаяние — он понимал, что его действия привели к катастрофическим последствиям.

Клон объяснил, что если последний из хранителей исчезнет, то и земной мир будет под угрозой. Он попросил Алекса помочь изменить ход истории и предотвратить катастрофу. В его просьбе звучала мольба — мольба о помощи, о спасении не только его мира, но и мира людей.

«У тебя есть шанс вернуться к началу и изменить всё, — сказал Охранник зеркального мира. — Если ты мне поможешь, я попробую сохранить твою цепочку событий, и ты сохранишь всё, как есть. Возможно, ты приобретёшь нечто большее, чем одиночество после той ночи». В его словах звучала надежда — надежда на то, что Алекс сможет изменить судьбу не только свою, но и всего мира.

Алекс задумался. Он понимал, что от его решения зависит судьба не только его семьи, но и всего мира. В его душе бушевали противоречивые чувства: страх перед неизвестностью, желание защитить близких и в то же время — неуверенность в своих силах. «Я готов выплатить тебе долг, — сказал он, — но после этого наши дороги не пересекутся». В его словах звучала твёрдость — он был готов пойти на риск, но не хотел быть связанным с этим миром и его тайнами навсегда.

Хранитель положил руку на плечо крепкое плечо человека. «Ты можешь всё изменить, — сказал он. — Ты знаешь, что должно произойти, а чего не должно быть. Ты спасаешь не только свой род, но и мой». В его голосе звучала вера в Алекса — вера в то, что он способен на великие дела.

«И куда мне отправиться?» — спросил наш герой. В его вопросе звучала готовность к действию, но в то же время — неуверенность в том, с чего начать.

«Куда сам пожелаешь, друг мой, — ответил он. — Но запомни: если заглянешь в одно из зеркал, начнёшь жизнь заново и не сможешь вернуться сюда, пока не найдёшь существо, которое забирает твою жизнь и истребляет моих сородичей». В его словах звучала предостережение — предупреждение о том, что путь будет трудным и опасным.

Наш герой закрыл глаза и представил удивительное место. Перед ним образовалось одно из его воспоминаний, но Хранитель задержал его на мгновение. В этот момент время словно остановилось, и Алекс почувствовал, как в нём борются страх и решимость.

«Выбирай с умом, Алекс, — сказал он. — Обратного пути не будет». В его голосе звучала серьёзность — твердость, которая не оставляла места для сомнений.

Но если тебе понадобится моя помощь, я приду — однако лишь в случае крайней необходимости, понимаешь? Я последний в этом мире, к кому стоит обращаться, ведь мне совсем не хочется попадаться ему на глаза. Я слишком хорошо знаю, чем это может закончиться. Выбирай, — и он медленно убрал свою руку с моего плеча, словно давая мне время для размышлений. В воздухе повисла тяжёлая тишина, и я ощутил, как внутри всё сжимается от неопределённости и тревоги.

«Я понял тебя, и уже выбрал место», — ответил он и шагнул в зеркало, растворившись без остатка. В этот момент он почувствовал, как его уносит в пучину времени и пространства, и он не знает, что ждёт его впереди.

«Удачи, друг мой», — произнёс Хранитель и стал пристально наблюдать за прошлой жизнью Алекса. В его взгляде читалась надежда — надежда на то, что Алекс сможет справиться с тем, что ему предстоит.

«Теперь я понимаю это место, — улыбнулся он. — Ты решил прожить жизнь заново и почувствовать свою значимость. Но помни: не забывай о существе». В его словах звучала забота — внимание о том, чтобы Алекс не потерял из виду главную цель своего путешествия.

Эхо слов его близнеца доносилось до Алекса, пока он летел в одном из пространств. «Не забуду!» — произнёс он про себя и очнулся в знакомом месте. В этот момент он понял, что его ждёт долгий и опасный путь, но он готов пройти его, чтобы спасти свою семью и весь мир.

ОСОЗНАНИЕ СЛУЧИВШЕГОСЯ

Алекс открыл глаза. Он находился в своём укромном домике — небольшом, но уютном, словно застывшем во времени. Простая деревня, окружённая густыми лесами и зелёными полями, чистый воздух, наполненный ароматами хвои и цветов, и знакомый запах печного дыма, который проникал сквозь приоткрытое окно.

Ему снова было восемь лет, но в глубине души он знал, что впереди его ждёт будущее: рождение дочери, которая будет так похожа на него — его улыбка, его взгляд, его упрямый характер. Стоп, подумал он, а как же сын? Наверное, у меня двое детей, мысленно подумал он, но до этого ещё так далеко…

С кухни доносились крики восторженной матери. Она стояла у плиты, хлопотала, и её голос, полный любви и заботы, разносился по всему дому. Она любила его всем сердцем, отдавала ему всю свою нежность и внимание. В своём юном возрасте Алекс ещё не понимал всего этого, но сейчас, получив второй шанс, он мог взглянуть на всё с высоты своего накопившегося опыта. Он стремительно подбежал к матери и обнял её — так крепко, как только смог обхватить её тонкую талию.

— Что с тобой? — проговорила она, удивлённо глядя на него.

Алекс, закрыв глаза, прошептал:

— Я просто скучал!

— Ты чего? Мы же виделись ещё вчера. Не проснулся? — улыбнулась она. Алекс стоял в одних шортах, и цветной майке переливавшая лишь в бело синие цвета.

Солнце ярко светило в окно, он обернулся, и на часах заметил полдень. «Наверно, мам», — проговорил он с мягкостью и заботой в голосе. Ей было тридцать пять лет — совсем молодая, красивая, умная женщина. Алекс до сих пор помнил, как она вечерами читала книги, которые брала в маленькой библиотеке их городка с населением всего в тридцать тысяч человек. Она сидела в маленьком кресле с книгой в руках. Алекс посмотрел на то самое не совсем старое, но и не совсем новое домашнее кресло, которое стояло в углу гостиной. Оно было обито тканью приглушённого коричневого цвета, слегка выцветшей от времени, но всё ещё сохраняющей следы былой яркости. Деревянные ножки кресла слегка потёрты, а на одной из них виднелась едва заметная царапина. Это кресло когда-то было центром семейной жизни — смотрели телевизор и просто отдыхали после тяжёлого дня. Теперь оно словно хранило в себе воспоминания о прошедших годах и казалось молчаливым свидетелем перемен в жизни семьи.

Её звали Анел — странное имя, не правда ли?

— Не посидишь со мной? Он посмотрел прямо ей в глаза. С тобой всё в порядке, сынок? Не температуришь? — заботливо спросила она.

— Нет, мам, — ответил Алекс. Её голос звучал так живо и завораживающе, что он почти забыл его за все прошедшие годы. И её красивое лицо, которое светилось в лучах дневного солнца, тоже казалось ему чем-то далёким и почти забытым. Очки отражали свет, и в них невозможно было разглядеть её голубые глаза. И всё это дополняла красивая родинка, расположенная чуть выше носа, придавая лицу особую выразительность и загадочность. Она была небольшого размера, но очень заметной, и словно становилась центром внимания, притягивая взгляды.

— Вкусно? — спросила она, наблюдая, как он спокойно кушает и наслаждается каждым вкусом, который он, казалось, утратил за долгие годы. С набитым ртом он начал что-то невнятно бормотать.

«Кушай молчком», — сказал она, и, не дожидаясь ответа, продолжила сидеть рядом, словно наслаждаясь взглядами, как будто не виделись много лет — еда действительно была очень вкусной, и каждый кусочек таял во рту, оставляя после себя приятное послевкусие.

Анел молчала, размышляя о чём-то своём, и в этот момент Алекс вдруг словно провалился в пучину воспоминаний. Он увидел себя в зеркальном мире, где рядом с ним веселилась его будущая дочь. Она смеялась, бегала и играла, а рядом с ней был дедушка, которого уже давно не было в живых. Но вдруг всё потемнело, и мама словно растворилась в воздухе. Он пытался ухватиться за неё, но сумел взять себя в руки — для столь юного мальчика это было непросто.

— Стой, не уходи! — крикнул он, но она, словно серый дым, унеслась и исчезла на глазах. Наступила тьма — жуткая, страшная и холодная.

— Ты мне этого не обещал, слышишь? Ты сказал, что я проживу жизнь заново! — воскликнул Алекс. И тут откуда ни возьмись показались два красных огонька, словно пылающие глаза. Алекс сразу их узнал — они были такими же, как в ту роковую ночь. Они были на уровне, почти одного роста с ним.

— Как тебе моё убежище? — проговорил детский голос.

— Мэри, это ты? — спросил Алекс.

— Да, и ты, кажется, что-то забыл — меня, помнишь? — ответил голос, но тут же сменился чудовищным, злобным тоном.

— Мэри, прости, мы лишь хотели подшутить! — воскликнул Алекс.

— Подшутить? — эхом отозвалось в ответ. Глаза отдалились, и вскоре исчезли.

— Я тоже кое-что для тебя приготовила, Алекс, — прозвучало эхо Мэри в густой тьме. — Безобидную шутку, но прежде я напомню, чем тебе обернулось твоё упрямство и эгоизм.

Хотя внешне Алекс был маленьким мальчиком, в его голове крутились мысли взрослого человека, сформировавшегося под тяжестью знаний и опыта, которые он приобрёл в будущем, ещё не наступившем.

— Мэри, постой, мы были детьми! — попытался оправдаться он.

— Детьми, говоришь? — голос Мэри стал ещё более зловещим, а глаза загорелись ярче, но оказались ближе, словно в них таился пожар. Алекс хотел было что-то сказать, но тут ярко-красные глаза, извергая пламя, снова испарились, и тогда он ожидал, что они появятся совсем рядом, и страх одолевал его, детский невинный страх существовал, но Алекс решил сам шагнуть вперёд, и произнес ее имя. Осталось лишь маленькое эхо: «Мэри-эри-ри, стой-той-той».

Осознание пришло внезапно: это была та самая девочка, над которой они когда-то потешались, не задумываясь о последствиях. И тут издалека послышался давно забытый голос Анел:

— Алекс, Алекс!

Он словно вышел из гипнотического транса. Перед ним всё так же сидела его мать.

— Сынок, ты точно не болен? — спросила она, прикоснувшись к нему.

Он почувствовал её тёплые руки — такие настоящие, что не смог удержаться и удержал её руку в своей на несколько секунд, наслаждаясь этим прикосновением.

— Ты меня пугаешь, — сказала мама.

— Всё в порядке, мне сегодня приснился хороший сон, — ответил Алекс.

— И что тебе снилось? — поинтересовалась она.

— Я видел сына и дочь. Сын был ещё младенцем, а дочь — лет пяти, и она так похожа на меня! — с улыбкой проговорил он.

— Похожа на тебя, — повторила Анел. — Значит, это к лучшему. Понянчусь с внуками!

— А девушка, жена — красавица, — добавил Алекс детским голосом. — Умная, женственная и очень сильная.

— Как и ты, мой мальчик, — с нежностью сказала Анел.

— Как и я, — с грустью на лице повторил Алекс. — Даже не представляешь насколько.

Он мягко поцеловал Анел в её румяную щёчку и сказал:

— Спасибо за отличный обед!

— С тобой точно всё в порядке? — снова спросила она.

— Да, мам, пойду в комнату — ответил Алекс и направился через весь зал в свой укромный уголок.

Анел только проводила его взглядом, полным недоумения. Она словно не узнавала своего сына, как будто его подменили. Но в его голове всё ещё звучало осознание одного вопроса: «Мэри, что случилось с тобой?»

ВСЕГО ЛИШЬ СТРАШНЫЙ СОН

Наступил прохладный вечер, и сумерки медленно сгущались, наполняя мир нежным полумраком. Солнце, словно нехотя, уходило за горизонт, оставляя на небе яркие отблески оранжевого и розового цвета. Алекс стоял у окна, заворожённый этим зрелищем, и в его сердце разгорался огонь давно забытых чувств. Он не мог налюбоваться той искрой, по которой так скучал и которую так давно утратил. Время, казалось, остановилось, и он наслаждался каждой минутой, словно в последний раз, боясь, что этот момент исчезнет, как мираж.

«Это сон», — подумал он. Качественный, необычный, правдоподобный — он не мог поверить своим глазам, но видел всё очень чётко. Вокруг него словно развернулась картина из другого мира, где законы реальности больше не имели власти.

— Алекс, ты странно себя ведёшь, — обратилась к нему Анел. Её голос звучал мягко, но в нём чувствовалась лёгкая тревога.

Восьмилетний мальчик улыбался, но его глаза были полны растерянности. Он был настолько заворожён происходящим, что не мог связать и двух слов, чтобы что-то ответить. Его разум пытался осмыслить то, что происходило, но всё казалось слишком невероятным.

— Я… я просто счастлив, — выдавил он из себя, широко улыбаясь. Его сердце билось так сильно, что, казалось, готово было выпрыгнуть из груди. Он не мог рассказать, что случилось тогда в зеркале — словно он переместился во времени и оказался в совершенно другом мире. Перед ним стояла задача выяснить и понять, что случилось с Мэри, и как предотвратить то, что кажется невозможным.

И тут всё словно застыло. Лицо Анел стало кристально чистым, как бриллиант, и в нём отражалась вся чистота и невинность мира. Жёлтые лучи уходящего солнца, которые проходили сквозь окно, словно отскакивали от Анел, как от зеркала, которое отражает свет, если сделать определённый угол. Алекс попытался дотронуться до неё, но его рука прошла сквозь, словно Анел была лишь проекцией, похожей на воспоминание, словно воспроизведение старой кассеты на видеоплеере.

В Алексе присутствовал страх — тот самый, необычайно детский и совсем наивный. Но он знал, что разум не даст завладеть им, так как он ожидал чего-то похожего. Время застыло, стрелки на часах не двигались и не издавали ни звука, словно весь мир остановился в ожидании чего-то неизбежного.

Он ожидал, что Мэри вернётся, он был готов, хотя сам не понимал к чему. И тут перед его глазами лицо матери стало таять, словно плавили восковую свечу.

— Нет! — крикнул он в порыве страха и человеческого гнева. Он попытался ухватиться за исчезающий образ, но Анел словно лопнула, как мыльный пузырь, напоминая ему, что это путешествие — его главная задача. И он проснулся весь в холодном поту в своей комнате, где временами оживал его старый шкаф. Темно, мрачно и холодно — мир вокруг казался чужим и незнакомым.

— Мама! — стал кричать Алекс, словно ребёнок, который потерял самое дорогое. Его разум не понимал, что происходит, и тут из темноты послышался милый голос Анел.

Он прижался к ней и крепко обнял, и сказал:

— Мне приснился плохой сон, посиди со мной немного, я скучал!

— Ничего, Алекс, ты так же забудешь этот сон, как и забыл меня! — ответила она.

— Что? Я не понимаю! — в его голосе звучала растерянность и боль.

— Ты забудешь мать, которую так сильно любил, и забудешь её лицо, которое так ускользнуло от тебя сквозь года, — сказала она, и её глаза засверкали ярко-красным пламенем, словно в них горел огонь древних тайн.

Алекс отпрянул от неё, хотел убежать, но тут словно невидимая стена не давала ему пройти. Он сквозь пучину боли и страданий видел тлеющую и угасающую Анел. Всё происходило так быстро, словно кассета на проигрывателе крутилась в перемотке, и каждый кадр был наполнен болью и отчаянием.

— Мэри, я не хотел, чтобы так вышло, — прошептал он, медленно опускаясь на колени. Осознавая, что ему больше некуда бежать, он закрыл глаза и заплакал, чувствуя, как сердце разрывается от боли и безысходности.

И тут на ушко ему шепнул страшный, пронизывающий

голос, который пробирал до костей: «Я тоже этого не хотела, но ты убил меня и бросил нашего друга, просто забыв о нас». Слёзы катились по щекам, страх сковывал сердце, а в душе бушевала буря противоречивых чувств. Желание понять, что Мэри оказалась права, было сильнее, чем признание собственного поражения.

Он судорожно пытался вспомнить, и вдруг перед его внутренним взором всплыли слова Анел: «Жизнь несправедлива, люди жестоки и очень коварны». Голос вновь зазвучал в его голове, на этот раз с назиданием: «Принимайте победу со смирением, а проигрыш — с достоинством».

Алекс вытер слёзы, с трудом поднялся на ноги и посмотрел в глаза той девочки, которая когда-то беззаботно смеялась и веселилась вместе с ним. «Прости меня, Мэри, — произнёс он с надрывом в голосе. — Я был ребёнком и просто испугался, поэтому согласился на условия Хранителя!»

«Хранителя?» — переспросила она, и тут же разразилась звонким, почти безумным смехом. Её глаза вспыхнули синим пламенем, и это зрелище было настолько жутким, что у Алекса мороз пробежал по коже. Эти глаза показались ему до боли знакомыми — они напоминали ему о человеке в зеркале, который когда-то притянул его в этот чуждый и пугающий мир.

«Все Хранители в заточении, все под печатью!» — с ласковой, почти издевательской интонацией произнесла Мария. Её голос звучал так мило, что это только усиливало ощущение кошмара.

«Но… но кто же меня сюда прислал?» — пролепетал мальчик, в недоумении вглядываясь в эти столь знакомые глаза.

«А ты разве не понял? — прозвучал ответ. — Давай я освежу тебе память, покажу, что произошло после того, как ты забыл нас!»

Глаза Марии вновь изменились — теперь они пылали ярко-красным огнём, от которого у Алекса закружилась голова. Он почувствовал, как его охватывает гипнотический транс, и сознание начало ускользать…

ТАНЕЦ ТЕНЕЙ

Огонь быстро стал окружать Алекса в его подсознании, словно живое существо, извиваясь и выбрасывая языки пламени в разные стороны. Постепенно в этом хаосе

начал вырисовываться причудливый узор, будто кто-то невидимый рисовал картину прямо в воздухе.

Тени от огня плясали, создавая иллюзию танца, и в этих полутенях проступали образы, рассказывающие историю о том кошмарном дне.

Внезапно сквозь мерцающую поверхность зеркала появился маленький мальчик. Его лицо было полно страха и растерянности — это был момент, когда его поглотила пиковая дама, и он звал на помощь.

Сквозь треск пламени, картинка сменилась, и звон стекла до него доносили обрывки разговора Хранителя и Алекса, и каждое слово врезалось в память, словно острый нож унося за собой эхо минувших дней.

Но Алекс, поглощённый вихрем событий, совершенно забыл о своих друзьях.

Мэри с переломанной шеей и Оливер остались в другом измерении, в мире, который казался теперь недостижимым, и чужим.

После того как Алекс ушёл, он, сам того не зная и словно по воле случая, оставил их в прошлом, полностью разорвав связь, и потеряв память словно их не существовало.

Он просто исчез из их жизни, перевернув страницу растворился в суете настоящего мира, где каждый день приносит что-то новое и не оставляет места для воспоминаний о былом.

Теперь его жизнь шла своим чередом, а Оливер остался наедине со своими мыслями и переживаниями, пытаясь понять, что произошло, как вышло так, что глупая шутка смогла изменить его жалкое существование.

Оливер блуждал по лабиринту зеркальных коридоров, надеясь найти выход, но с каждым шагом всё больше терялся.

Зеркала отражали бесконечность, и он не мог понять, где реальность, а где иллюзия. Годы шли, а он всё смотрел сквозь зеркальную гладь, наблюдая за миром, который продолжал жить без него.

Оливер скучал по родителям, но в то же время знал, что они смогли начать новую жизнь, воспитать приёмную дочь и, возможно, забыть о нём. Эта мысль тяготила его, разрывая сердце на части.

В очередной раз, стоя у окна и наблюдая за происходящим сквозь призму, он не мог избавиться от тяжёлых воспоминаний. Зеркало, показывающее комнату, словно портал в прошлое, вновь и вновь возвращало его к тому страшному дню, от которого у него до сих пор сжималось сердце.

Сжав кулаки так сильно, что побелели костяшки, он пытался отогнать мрачные мысли. В то же время его взгляд невольно упал на Алекса, который беззаботно играл в комнате. Мальчик рос в атмосфере безграничной заботы и любви своей матери, и это зрелище одновременно накапливало темную энергию.

Злость копилась годами, и Оливер, в свою очередь, оказался в не менее запутанной ситуации. Дни тянулись один за другим, и он не знал, что делать, пока однажды не наткнулся на странника.

Тот жил в избушке, которая с виду казалась крошечной, но внутри таила в себе неизмеримые просторы. Избушка напоминала Оливеру одновременно волшебство и зловещее колдовство, и от этого по спине пробегал холодок.

Собравшись с духом, Оливер медленно поднёс руку к двери и осторожно постучал. Звук удара о дерево эхом отразился в тишине, и на мгновение ему показалось, что он услышал приближающие шаги.

Дверь не отличалась ничем от тех, что он запомнил в своём мире: такая же простая, и долговечная.

Дверь ему открыл странный человек, который жил в совершенно другом мире, чуждом и непонятном.

Оливер остался у него, но с одним условием: когда-нибудь он должен будет помочь страннику освободиться от колдовства, которое сдерживает древняя печать этого места. Для этого Оливеру предстояло слиться с другими существами называвшие себя Хранителями зеркального места, стать частью их мира и научиться жить по их законам.

Странник начал обучать Оливера.

Он показал ему, как менять человеческое обличие, превращаясь в кого угодно, и научил некоторым вещам, которые помогали не выделяться среди остальных обитателей этого странного зазеркалья.

Но чтобы сломать печать, нужно было освободить невинную душу, которая томилась в заточении.

И вот, после долгих поисков и испытаний, Оливер сумел освободить эту душу, и сломать первую печать.

С этими словами Алекс вышел из гипнотического танца, который устроила ему Мэри, и следом огненная история словно утихла в её красных глазах.

- «Зачем ты мне это показала?» — спросил он, а её глаза всё так же горели красным светом.

«Я хотела тебе сказать…» — начала Мэри, но Алекс внезапно проснулся.

Он лежал в своей комнате, на металлической кровати уставившись в потолок, и на мгновение ему показалось, что всё это было лишь сном.

МЫ СНОВА ВСТРЕТИЛИСЬ

«Задремал», — подумал он. «Неужели такое возможно — блуждать по измерениям сквозь тысячу снов?» — подумал Алекс, ощущая, как путаница миров окутывает его сознание.

Собравшись с силами, он мысленно призвал Хранителя, он ощутил, как за его спиной образовалась пустота — будто пространство разорвалось, и он словно оказался в лёгком падении. Но полёт был недолгим: мгновение — и перед ним уже привстал куратор, его фигура вырисовывалась в странном, мерцающем свете.

Он с ужасом вскочил с зеркального настила, как будто опаздывал на работу в будущем, как это случалось очень часто. В голове промелькнули образы большого города, бесконечные пробки, суета и спешка — и это даже улыбнуло его, но лишь на мгновение. Эти мысли тут же исчезли, вытесненные другим, более сильным желанием — вернуться домой, к привычной жизни, к тому, что было ему знакомо. Он сосредоточился на случившемся, пытаясь осмыслить происходящее.

Алекс с ошеломлённым видом кинулся к своему протеже. В его голове вихрем кружились мысли, а разум отказывался принимать реальность. «Что происходит?! — вскричал он, его голос дрожал от напряжения.

— Ты сказал, что мне нужно прожить жизнь заново, чуть ли не пригрозил он ему указательным пальцем, но почему вы так похожи?

- Твои глаза… Алекс уставился в них. Скажи, они тоже могут становиться красными?!» Вопросы сыпались из его уст нескончаемым потоком, стремительно и хаотично, словно осколки разбитого зеркала — хранитель не успевал следить за ходом его мыслей.

В этот момент Алекс не заметил, как вновь превратился во взрослого мужчину — метаморфоза произошла незаметно, словно по щелчку пальцев, и его одежда изменилась вместе с ним.

Ситуация становилась всё более тревожной и непредсказуемой. «Дела приняли куда более опасный оборот», — мрачно произнёс хранитель, и в его голосе прозвучала тяжёлая нотка обречённости. «Печать, которая сдерживает древнее зло, вот-вот сломается. Тебе нельзя терять ни минуты», — проговорил Страж Зазеркалья, и его слова повисли в воздухе, словно тяжёлые камни.

Самый главный злодей скоро вырвется на свободу. «Мы зовём его Раван, — продолжил хранитель. — Он — древнейший из хранителей, которого изгнали за использование чёрной магии и свершение страшного колдовства. В отличие от остальных, он не желал быть хранителем и служить высшей цели. Его заветной мечтой было стать Царём и подчинить себе все измерения, происходящие во вселенной».

Алекс был ошарашен этими словами. Язык словно провалился в горло, и на мгновение он потерял способность говорить. «У вас есть король? — с недоумением выдавил он, потому что на ум больше ничего не приходило. Его разум пытался охватить масштабы угрозы, но всё казалось слишком невероятным.

— Нет, Алекс, — покачал головой смотритель. — Король в наше время звучит несовременно, но Владыкой мы его можем назвать! Раван всегда об этом мечтал — стать всемогущим и подчинить себе всех».

— Меня терзает последний вопрос, — говорил его протеже, словно разговаривая сам с собой. — Почему я не уследил за Оливером? Возможно, я просто не видел его? — Защитник словно погрузился в свои мысли, не замечая Алекса говорил вслух.

«Что думаешь, и всё-таки он не забыл о нём! — прозвучал голос в сторону Алекса. — Мэри говорила, что странник научил его менять обличье — разве такое возможно?» — с загадочной ноткой произнёс он, пытаясь собрать разрозненные кусочки головоломки.

«Возможно, — ответил хранитель, — но только с помощью чёрной магии. Именно поэтому ты видел дедушку в будущем, а твоя жизнь так внезапно прервалась!»

— Помнишь две линии, которая плыла? — спросило его протеже, и в голосе Алекса прозвучала надежда на то, что он сможет понять происходящее.

— Конечно, как такое забыть, когда речь идёт о моей судьбе! — ответил Алекс, и в его глазах мелькнула тень сомнений.

Мысли его лихорадочно метались в поисках ответов. «Но как в этом всём замешаны Мэри и Оливер? — размышлял он.

— Неужели они объединились и смогли заточить всех хранителей?» Его отражение так же беспокойно ходило из угла в угол, словно пытаясь найти выход из этой запутанной ситуации, но он даже не замечал Алекса, погрузившись в те же мысли.

Его взгляд был устремлён в отражающий угол комнаты, а лицо выражало глубокую задумчивость — казалось, он полностью отключился от окружающего мира и перенесся в пространство своих размышлений. В голове крутились обрывки идей, вопросы без ответов и образы, которые никак не удавалось упорядочить. Алекс попытался привлечь его внимание, и внезапно у него в памяти всплыл образ смеющейся Мэри, которая с торжествующим видом заявляла, что заперла всех хранителей.

- «У неё были такие же глаза, как у тебя! — вспомнил он, и его сердце сжалось от недоброго предчувствия. — Они менялись с красного на синий! Слышишь меня?»

Обрати наконец внимание: как только он набрался смелости и решился приблизиться, его клон неожиданно заговорил, и в его голосе прозвучали нотки беспокойства, словно он знал что-то, чего не знал оригинал. Слова клона повисли в воздухе, наполнив пространство неясной угрозой и в то же время обещанием раскрыть какую-то важную тайну.

«Алекс, — мягко произнёс хранитель, — это был всего лишь сон. Не забывай, ты сейчас находишься в другом измерении. Не верь всему, что видишь и слышишь», — и тут он остановился, посмотрел на Алекса и произнес:

- «Тебе пора идти». Но наш герой не мог так просто уйти. «Стой! Но что мне делать дальше?!» — в отчаянии воскликнул он, его голос дрожал от напряжения.

«Помни: проживи жизнь заново», — повторил хранитель, и в его голосе прозвучала странная уверенность.

«Я снова тебя не понимаю!» — взмолился Алекс. «Дай мне ответы!» — крикнул он в его сторону, и в его глазах вспыхнула отчаянная надежда.

«Ты поймёшь, когда мы встретимся в другой раз», — загадочно ответил его защитник и толкнул Алекса. Серебристая субстанция мгновенно поглотила его и перенесла обратно, оставляя после себя уходящие волны, которые медленно растворялись в воздухе.

ЦЕПИ

После разговора с хранителем зеркального мира Алекс наслаждался падением, но оно не было похоже на то, что он испытывал в первый раз — что-то изменилось, и эта мысль не давала ему покоя. Он пытался понять, что именно все ощущается по-другому, но мысли путались, а сердце билось чаще.

И вдруг серебристое свечение, окутавшее его, перелилось в темноту.

Алекс закрыл глаза от страха, или неизвестности, и в следующий миг оказался в месте, которое было ему до боли знакомо — в доме, где когда-то жил его дедушка.

Но дом давно пустовал и пришёл в упадок: повсюду висела паутина, пыль покрывала все поверхности, а тёмный коридор, ведущий вглубь дома, казался зловещим. В конце коридора виднелась старая, облезлая красная дверь, которая словно манила Алекса к себе.

Он слышал тихий отголосок, который призывал его: «Алекс-лекс-с». Чем ближе он подходил к двери, тем чётче становился этот звук, и тем сильнее охватывали его ужас и мрак. Кожа холодела, каждый волосок на теле вставал дыбом, вызывая мурашки. Алекс чувствовал, как страх проникает в каждую клеточку его существа.

Наконец он добрался до красной двери, которая была вся покрыта паутиной. Защёлка давно заржавела от времени, но Алекс с силой толкнул дверь, и перед ним предстал дедушка.

Он был закован в цепи: массивный чёрный металл спускался от потолка, идя к запястьям, обвивая их кандалами, а от пола тянулись к его ногам натянутые цепи, словно струны, которые растягивали тело дедушки, формируя фигуру в виде буквы «Х».

Поддавшись чувствам, которые он когда-то испытывал к своему деду, Алекс кинулся на помощь.

Он заметил морщины, залитые кровью, опухший глаз — всё это разрывало его сердце. Но вдруг он осознал, что дедушка давно мёртв. «Разве такое возможно? — подумал Алекс. — Может, это просто очередной сон? Или иллюзия, как говорил хранитель?»

Дедушка произнёс: «Ты пришёл за мной?» — ответил старческим хриплым голосом.

«Но ты мёртв», — произнес наш герой. Алекс смотрел на мучительную гримасу боли на лице почти забытого деда, и его глаза округлились от удивления. Синяки на теле дедушки выглядели так, словно он был жив, и это вовсе не иллюзия!

Дедушка не берёг сил и говорил: «Я был заточен здесь после смерти. Мне сказали, что за мной придёт спаситель, но мне придётся ждать. Она мучила меня годами, сынок, понимаешь?» Из глаз дедушки скатилась слеза, и Алекс не смог больше смотреть на дорогого ему человека.

— «Что я могу для тебя сделать?» — спросил он. Дедушка ответил: «Ты должен разорвать цепи, и тогда я освобожусь».

Но как это сделать? Алекс был в растерянности. И тут он услышал знакомый голос:

- «Привет, Алекс». Он обернулся и увидел Мэри. Она щёлкнула пальцами — и дедушка освободился от цепей, а Алекс занял его место!

- Зачем этот спектакль, Мэри? Алекс дёргался, но человеческие силы никогда не смогут сорвать прочную магию металла.

Она медленно подошла к Алексу и сказала: «Я говорила, что для тебя есть сюрприз, весь сюрприз в шоу, чтобы сбить тебя с толку, и ты не смог думать рационально, и это оказалось проще, ты всё же не утратил способность доверять каждому».

Перед ним снова появились дедушка. Алекс был в смятении: «Почему ты не схватила меня, когда рассказывала про то, что я вас бросил?» Он кинул злобный взгляд в сторону Мэри.

Дедушка заговорил: «Сны, сны, сны…» Алекс перевел взгляд на Оливера: «Не прячься за этим лицом, ты этого недостоин, друг!» «Друг?» — с усмешкой проговорил дедушка, который на самом деле им не являлся. «Ты бросил нас», — добавил он.

Следом за ним: Мэри вспыхнула от ярости, и глаза снова загорелись в ярко красном свечении.

- «Я вижу, ты не ребёнок, как в своих снах. Мы успели тебя перехватить, когда ты возвращался. У нас была попытка, и мы успели». Алекс был совершенно сбит с толку: «Что успели?»

Оливер продолжил: «Ты приманка. Мы не могли вычислить, в каком ты измерении и времени. Нам оставалось лишь выманить тебя с помощью твоего погружения в сонное видение.

Мы ждали, когда ты обратишься за помощью к Хранителю, последнему Стражу этого мира. И тогда мы сломаем последнюю печать!»

Алекс впервые в жизни оказался в безвыходной ситуации. Злость усиливалась, глаза вспыхнули синим пламенем, как у его протеже. Он начал дёргаться, пытаясь вырваться из оков, но ярко-синий цвет постепенно утих, а глаза продолжали светиться синим.

Оливер посмотрел на Мэри и сказал: «Он слушает, они связаны. Хранитель, ты слушаешь меня? Я думаю, да, он слышит». Затем он щёлкнул пальцами перед глазами Алекса и произнёс: «Я думаю, ты почувствовал, где он. Приходи, мы будем ждать. Или он будет мучиться веками, пока ты отсиживаешься в безопасной комнате или измерении. Решать тебе, Стражник».

Глаза Алекса угасли, и он снова принял человеческую оболочку зрения. В его голове вихрем кружились мысли, а сердце билось так сильно, что, казалось, готово было выпрыгнуть из груди. Он понимал, что оказался в самом центре какой-то грандиозной игры, правил которой не знал.

СТРАХ БУДУЩЕГО

Удары наносились с особой жестокостью, словно это был не измученный старик, где годы брали свое, а молодой человек, полный неукротимой энергии и нечеловеческой силы!

Алекс сплюнул алый сгусток крови на тёмный, покрытый пылью трещинами пол, и, с трудом приподняв один глаз, посмотрел на давно забытого мудреца.

В его сознании вспыхнули воспоминания: смех, голос, светлые волосы и голубые глаза — они были словно две капли воды.

Бровь Алекса была глубоко рассечена, и струйка крови медленно стекала на уже заплывшее от побоев правое веко, оставляя на нём багровый след.

— Сними маску! — прохрипел едва слышный голос. С потолка, раскачиваясь из стороны в сторону, свисало почти безжизненное тело, казалось, из него выбили всю жизненную энергию, оставив лишь оболочку, лишённую сил и воли.

— Что? Не расслышал тебя, Алекс? — проговорил Оливер с явным презрением в голосе. И тут, словно из ниоткуда, появилась тень с ярко-красными, пылающими глазами — это была Мэри. Но почему-то сам Оливер выполнял грязную работу за неё, словно наслаждаясь каждым мгновением мучений Алекса.

— Оливер, не упрямься, перевоплотись, — проговорила тень нежным, почти ласковым голосом в кромешной темноте комнаты, где каждый шорох отзывался эхом.

— Зачем? Пусть смотрит и страдает. Ведь такую участь мы для него уготовили, или нет? — в голосе Оливера звучала явная издевка.

— Оливер, я сказала! — настаивала тень. И тут он метнулся к ней, и в его поле зрения остались только два силуэта, словно весь мир сузился до этой мрачной сцены.

Злобный голос приказал:

— Не забывай, кто тебя освободил! И, можно сказать, вдохнул в тебя жизнь. Не тебе приказывать или говорить что-то — тебе понятно?

Наступила тяжёлая, давящая тишина. Мэри, словно подчиняясь приказу Оливера, отступила в сторону, растворяясь в тени.

— Как? Скажите, как? — хриплый голос Алекса продолжал искать ответы в тёмном измерении давно заброшенного дома, где каждый уголок хранил следы былого величия и нынешнего упадка.

Голова старика повернулась в его сторону, словно его перебили в ходе разговора о собственной власти, и он ухмыльнулся, обнажая зубы в зловещей улыбке.

Но Алекс уже не боялся. Ему было всё равно, что с ним произойдёт. Он помнил первую встречу с собственным протеже, и после неё страх исчез, оставив лишь горькое осознание неизбежности. Он был готов признать поражение, понимая, что зеркальный мир и он сам скоро исчезнут.

Краем глаза Алекс заметил, что у старика моргнули глаза — их цвет был необычным, он не был похож на цвет глаз Хранителя или Мэри. Они оказались ярко-жёлтыми, и тогда старик начал меняться на глазах: кожа разгладилась, морщины исчезли, волосы стали русыми, брови — густыми, зубы — ровными, а глаза остались всё теми же голубыми. Злой оскал, однако, остался без изменений, словно часть его сущности, которая никогда не исчезнет.

— Смотри, раз хотел. Но я всё равно займу твоё место в жизни после того, как сломаем последнюю печать и освободимся! — заявил старик с уверенностью, от которой по спине Алекса пробежал холодок.

— Станешь стариком, ты серьёзно? — Алекс рассмеялся, а после выразился: — Тебе не стать им никогда, и ты не можешь занять его место!

Но тут Оливер, словно издеваясь над Алексом, поднял указательный палец вверх, подчёркивая своё превосходство.

— Ты кое-что не знаешь. Я был в будущем. Не забывай, что зеркала хранят не только силы зла, добра, чёрной и белой магии. Не забывай, что за занавес можно заглянуть в будущее и прошлое, где, к сожалению, я тебя не увидел!

Глаз Алекса расширился от удивления, и он задумался. Он вспомнил тот момент, когда Хранитель показал ему ход истории, когда он видел дочь, совсем взрослую, и совсем невинную. Но если это ещё не наступило, значит, это можно изменить!

— Ты не посмеешь! — восклицал Алекс, чувствуя, как в нём просыпается последняя искра надежды.

— Ещё как смогу! Я займу твоё место и заберу твою жизнь, а ты останешься гнить в этой темнице! — голос Оливера звучал уверенно и безжалостно.

В Алексе проснулся первобытный страх за близких и родных. Он начал кричать, извиваться, словно рыба, выброшенная на сушу, пытаясь освободиться от оков, которые сковывали его тело и душу. Но попытки были тщетны, и силы вскоре иссякли, оставив лишь отчаяние и безнадёжность.

После остались лишь звук сердцебиения Алекса и его тяжёлое, прерывистое дыхание. Когда его силы окончательно иссякли, последовал злобный смех, который эхом разносился по каждому уголку заброшенного дома, а после и вовсе затих, оставив Алекса наедине с его мрачными мыслями и неизбежным будущим.

ЗОВ ПОМОЩИ

Алекс тяжело дышал, его грудь вздымалась от напряжения, но мысли о спасении не покидали его.

Он отчаянно цеплялся за надежду, хотя в глубине души уже закрадывалось сомнение: неужели все попытки были тщетны?

Неужели хранитель не придёт на помощь в этот критический момент?

Но в то же время он чувствовал некую связь, словно его разум был связан с чем-то далёким, за пределами измерений. Какая-то невидимая нить, тонкая, как струна, связывала его с другим миром, с кем-то или чем-то, что было ему близко — словно родственная душа.

Импульс в голове пульсировал с такой силой, что Алекс не мог понять, было ли это от боли или от ментальной блокировки. Мысли были заняты первобытным чувством тревоги за своё будущее, за исход этой опасной игры.

Он попытался успокоиться, медленно выдохнул и начал считать до десяти, как делал раньше в самых сложных ситуациях.

Один, два, три... Постепенно пульс восстановился, дыхание стало более ровным, а нервы пришли в норму.

Этот приём помогал ему даже в земном мире, когда он сталкивался с непреодолимыми трудностями, когда не было никакой возможности изменить ситуацию, или когда он просто принимал всё слишком близко к сердцу.

Но вдруг боль усилилась — он вспомнил о заплывшем глазе. Как будто кто-то переключил тумблер, и боль начала пульсировать с новой силой. Он ощущал вкус железа во рту — кровь, попавшая на вкусовые рецепторы, напоминала о его ранах и уязвимости.

Но Алекс не сдавался. Собрав всю волю в кулак, он закрыл единственный здоровый глаз и попытался мысленно связаться с хранителем — тем, кто когда-то втянул его в зеркальное измерение, требуя уплаты долга.

В его голове крутились мысли: «В моей жизни молитва не занимает значительного места, и я редко обращаюсь к Богу с просьбами о помощи. Возможно, это связано с тем, что я больше полагаюсь на собственные силы и рациональный подход к решению проблем, чем на высшие силы. Хотя я не отрицаю существования Бога и уважаю право других людей на религиозность, мой личный жизненный опыт и мировоззрение сформировались таким образом, что молитва не стала неотъемлемой частью моей повседневной жизни.

Страж, или моё протеже — даже не знаю, как тебя называть. Но оставим всё как есть. Я не знаю, что сказать, но надеюсь, ты меня услышишь, как бог слышит наши молитвы. Я верю в тебя и всегда буду верен. Каждый человек должен во что-то верить, и я верю в тебя, Стражник. Прошу тебя о помощи! Если я подвёл тебя, прости меня. Но если есть хоть малейшая искра надежды на спасение, прошу, помоги!»

Вокруг была тишина, ни души, ни звука. Но Алекс чувствовал присутствие Оливера и Мэри — они где-то рядом, выжидают или, возможно, подготовили ловушку.

Неудивительно, что они поджидают его — он слишком долго был у них на виду. Искра надежды в его сердце начала угасать, но вдруг он почувствовал лёгкий ветерок на своей коже. В этот момент в его сознании раздался голос хранителя, словно эхо в подсознании: «Я здесь».

Алекс огляделся, но не видел никого. «Я тебя не вижу, покажись», — мысленно произнёс он. И тут из темноты вышел его протеже. Он выглядел куда лучше, чем измученный и раненый Алекс, но на его лице появилась улыбка, словно он был рад встрече. Однако почти сразу он скорчился от боли. «Тише, тише, береги силы», — сказал клон, медленно ступая по деревянному полу, который скрипел, словно протестуя против вторжения.

Из темноты появилась Мэри — она двигалась бесшумно, словно тень, сливаясь с мраком. Левым ухом Алекс услышал щелчок пальцев — и в тот же момент хранитель оказался в клетке, под магической печатью, как и все остальные. «Вот ты и попался», — сказала Мэри, подходя к клетке.

Металлические прутья образовывали квадрат, в котором был заточен последний охранник Зазеркалья. «Оливер будет доволен», — добавила она, показав своё истинное лицо.

Следом за ней появился парень, который, казалось, ощущал вкус победы. «Вот ты и попался в капкан», — произнёс он с торжествующей улыбкой.

Они оба забыли об Алексе, утратив бдительность. Но в этот момент из тени вышел хранитель. Он приложил указательный палец к губам, давая понять Алексу, чтобы тот вёл себя тихо.

Обхватив Алекса, он провёл ладонью по его оковам — и те рухнули, исчезли без следа. Магия сделала своё дело.

Затем он открыл портал и обратился к похитителям: «Я живу в этом мире веками, и чтобы какой-то мальчишка обхитрил самого фокусника!» Повисло секундное молчание — такое тяжёлое и густое, что, казалось, его можно было потрогать руками. Все присутствующие словно замерли, не зная, как реагировать на только что сказанные слова. В воздухе витало напряжение, и каждый думал о своём, пытаясь осмыслить произошедшее.

Оливер и Мэри увидели, как в клетке медленно исчезает копия хранителя, словно проэкция.

Они обернулись со злобой в глазах, но было уже поздно: страж придерживал Алекса, и не давал ему соскользнуть с его крепких плеч.

А после, не медля ни секунды, он решительно прыгнул в сверкающий портал, который выглядел как вихрь разноцветных серебристых искр.

Занавес медленно и торжественно закрылся, погружая зал в темноту, и все мучения Алекса закончились.

ДОМ МИЛЫЙ ДОМ

Портал открылся с оглушительным треском, и мы мгновенно оказались в прошлом — в том самом месте, откуда всё началось.

Это было место, которое Алекс выбрал неслучайно. С того момента, как мы призвали пиковую даму, здесь ничего не изменилось: всё то же старинное зеркало, та же массивная стенка с выцветшими от времени узорами, и снова это зеркало, словно наблюдающее за нами.

Красный диван, обшарпанный и видавший виды, по-прежнему стоял у стены, а кривые заштукатуренные стены были небрежно обклеены обоями, которые местами отходили от стены, другое время, время где не существовало матери, словно другое измерение, похожее на убежище.

Хранитель с осторожностью положил Алекса на диван, который за годы изрядно помялся. Алекс тяжело хрипел, его дыхание было прерывистым и затруднённым. И вдруг, словно по волшебству, в руке стража появилась чашка горячего кофе, от которой поднимался ароматный пар.

— Значит, ты фокусник? — с лёгкой улыбкой произнёс он, глядя на своё неповреждённое отражение, и размышляя о том, что действительно смотрит на своего клона.

— Это одно из моих развлечений, — ответил Хранитель, едва заметно улыбнувшись.

— Как Локи? — с удивлением спросил Алекс, в его голосе слышалось недоумение.

— Локи — божество, а я — страж зеркального мира, — спокойно ответил смотритель разных измерений. — Мы все в какой-то степени фокусники.

Порой, чтобы что-то создать или убрать, мы прибегаем лишь к доброй магии. Чёрную магию мы полностью отрицаем, а тот, кто к ней обращается, со временем превращается в страшных чудовищ. Помнишь, вы когда-то призвали одно из них?

Повисла недолгая пауза. Страж посмотрел на избитого Алекса, который медленно попивал кофе, пытаясь восстановить силы, и произнёс:

— Значит, Раван — один из них?

Хранитель кивнул, не говоря ни слова.

Вопросы медленно роились в голове Алекса, и поскольку Хранитель обещал ответить на них при следующей встрече, он держал своё слово.

- А как же Оливер?

— Оливеру не грозит исчезнуть или превратиться в одного из монстров этого мира, потому что в какой-то степени он человек, — продолжил Хранитель.

— Так же, как и Мэри, верно? — уточнил Алекс.

И тут из-за угла появилась Мэри. Она словно возникла из ниоткуда — прекрасная, словно ангел. Тень исчезла, и её блондинистые локоны засияли в лучах солнца, которые пробивались сквозь щели в шторах. Её улыбка была настолько женственной и тёплой, что никто не мог увидеть в ней монстра — только прекрасную девушку.

Алекс резко подскочил с дивана, держась за переломанные рёбра, и выкрикнул: «Берегись!» Но Хранитель остановил его, мягко положил руку на плечо и успокоил:

— Она с нами, не переживай, Алекс. Восстанови свои силы, не трать их попусту.

Алекс, после короткого колебания, уселся обратно на диван, понимая, что Хранитель прав, и новые мысли снова посетили его голову — словно птицы, влетевшие в открытое окно. Они кружились в его сознании, принося с собой образы которые не вмещались в его голове. Он закрыл глаза, пытаясь уловить каждую из этих мыслей, понять, что происходит.

И наступило полное непонимание происходящего — всё казалось каким-то нереальным, словно сцена из сна или фантастического фильма. После нескольких мгновений замешательства Мэри осторожно подошла ближе.

В её движениях не было ни тени того ужаса, который царил в доме его дедушки: ни страха, ни напряжения, только спокойствие и уверенность. Она мило улыбнулась, её глаза светились теплом, и затем Мэри медленно провела руками по его лицу, словно пытаясь передать ему свою внутреннюю силу и уверенность.

Алекс глубоко вздохнул, чувствуя, как напряжение покидает его тело. Боль, которая ещё мгновение назад терзала его, постепенно утихла, а синяки, украшавшие его лицо и тело, начали стремительно исчезать, будто их никогда и не было.

Он посмотрел на Мэри с удивлением и благодарностью, осознавая, что только что произошло нечто невероятное.

ОТВЕТЫ

Двое людей, и одно существо зазеркалья находились в комнате — не то в прошлом, не то в будущем, было совершенно неизвестно, в каком времени они оказались!

Но чувствовалось, как напряжение в воздухе нарастает с каждой секундой, словно невидимая пружина сжимается всё сильнее, грозя в любой момент распрямиться с огромной силой.

Первым решил проявить инициативу Хранитель — он вышел из комнаты, оставив Мэри и Алекса наедине. За столь долгое время, наполненное загадочными событиями и неопределённостью, первый диалог начала его подруга — та, которую он на какое-то время забыл, но благодаря вмешательству стражника детские воспоминания вернулись.

— У тебя появились вопросы? — проговорила она мягким, почти ласковым голосом, в котором, однако, чувствовалась скрытая напряжённость.

Алекс просто молчал. Он не знал, как сформулировать ответ на её вопрос, как выразить те мысли и чувства, которые бушевали у него в душе. И она продолжила, словно читая его мысли:

— Я хотела предупредить тебя, но тогда от испуга ты проснулся — и, как ни странно, это оказалось к лучшему. Всё пошло по плану, и я не удивлюсь, если здесь был замешан наш с тобой общий друг!

— Оливер? — Алекс выдавил из себя это слово, и оно принесло ему только боль и разочарование, словно острый нож вонзился в сердце.

— Нет, — отрезала она. — Наш милый фокусник… — она обернулась и посмотрела на Оливера, который терпеливо сидел на кухне, словно ожидая своего выхода на сцену.

— Но как ты стала той, кем стала? — спросил Алекс, в его голосе звучала смесь удивления и тревоги. — Я помню тебя совсем юной, совсем ребёнком… И с ужасным звуком — твоим хрустом… — он показал рукой в сторону своей шеи, и в его глазах мелькнула тень страха.

Она усмехнулась, но эта усмешка не расстроила Алекса — в отличие от того, что он видел раньше. «Красивая актёрская игра», — подумал он. И наконец лёд тронулся — Мэри начала свой рассказ:

— Когда я почувствовала, как завладела мной пиковая дама, я стучалась к вам, в испуге кричала, просила о помощи. Но вы меня не слышали — словно я была заперта в собственном теле, пытаясь сквозь невидимую призму стучать кулаками о прозрачное стекло, словно я была мимом, который никто не видит и не слышит.

А когда испытала резкий укол в шее — было не больно, если ты об этом, словно комар укусил, — и услышала хруст, я так и осталась заперта в собственном теле, не имея контроля над ним! А когда неопытный Хранитель переместил меня в зеркальное измерение, я осталась запертой и какое-то время лежала обездвиженная. Но душа была в этом теле — я кричала, но никто не слышал моих криков…

Шло время — часы словно остановились, казалось, время не в моей власти. Шли дни, недели, месяцы, годы… И тогда пришёл Оливер. Я слышала, как он что-то колдовал, чувствовала, как воздух вокруг наполняется магией. Я почувствовала тепло — словно тело снова ожило, кровь пошла по жилам, и я открыла глаза.

В тот момент, когда всё вокруг словно замерло и время остановилось, я стала тем, кто находится сейчас перед тобой, — магия, — неторопливо и с каким-то таинственным оттенком в голосе проговорила Мэри, глядя собеседнику прямо в глаза. В её взгляде читалась уверенность и сила, а слова звучали так весомо, будто она раскрывала древнюю тайну, известную лишь избранным.

Тогда Оливер предложил мне план мести — и я, не раздумывая, согласилась, чтобы просто освободиться и вернуться в мир живых, потому что сейчас я наконец чувствую себя живой. Но чем дальше, тем ожесточённее и коварнее становились его мысли, его злоба копилась, и тогда со мной мысленно связался Страж — так же, как в доме твоего дедушки.

Алекс тут же возразил, сказав:

— Поэтому у вас глаза похожи — синее сияние глазниц?

— Ты совершенно прав! — подтвердила она и продолжила свой рассказ:

— Я убедила Оливера, что мы заперли всех Хранителей. Но он как-то прознал про тебя и тогда сделал вывод, что тебя сюда кто-то привёл — сам ты не мог попасть сюда. И тогда он приготовил ловушку. Но я лишь хотела помочь!

— А что в замен? Око за око, как говорится? — спросил Алекс, и в его голосе прозвучала настороженность.

И тут неожиданно появился Страж и произнёс:

— Я пообещал новую жизнь для всех вас. Помнишь мои слова: «Проживи жизнь заново!»

И тут они все вместе переглянулись. Алекс проговорил, в его голосе звучала надежда, смешанная с неуверенностью:

— А это в твоих силах? Если вы поможете разобраться с Раваном, я думаю, мои братья и сестра, и высшие смотрители смогут нам помочь — ради спасения человечества и зеркального мира.

— А как же моя семья и будущее? Сын? Дочь? Супруга? — спросил Алекс, в его голосе прозвучала тревога за близких.

— Не переживай, Алекс, я об этом позабочусь, — ответил Страж, и в его голосе прозвучала уверенность.

На этой ноте повисла тишина, окружающая их тихим спокойствием. Алекс доверился Хранителю — потому что по-другому не мог, так как тот недавно спас ему жизнь!

НЕОЖИДАННЫЙ ПОВОРОТ

«Вечер подходил к концу, и время уже поджимало — чувствовалось, что наступает решающий момент. «Я не хочу переживать за вас, — говорила Мэри, её голос звучал твёрдо, но в нём проскальзывала нотка тревоги. — Но я думаю, вы найдёте комнату, чтобы собраться с силами и противостоять Оливеру с Нуаром!»

«А ты видела его?» — спросил Алекс, в его голосе слышалось напряжение. Повисла недолгая пауза, а затем слегка страшный голос произнёс: «Однажды». Она сдерживала свой страх, словно боялась произносить его имя, и это придавало ситуации ещё больше таинственности.

Хранитель заметил напряжение в воздухе и решил действовать. «Ты прости, Мэри, но тебе пора», — сказал он, его голос звучал решительно, но в то же время с ноткой сочувствия. «Да, вы правы», — с грустью в голосе проговорила она, словно не хотела возвращаться обратно, в мир измерения, который оставлял её сердце тяжёлым.

Хранитель Зазеркалья хотел произнести хоть одно слово, но Мэри резко подняла руку в знаке «стоп», её ладонь устремилась вверх, словно барьер, преграждающий путь. Движение было чётким и решительным, и он сразу понял, что она не хочет продолжать разговор или идти дальше. В её глазах читалась уверенность, которая не оставляла места для сомнений — она была настроена серьёзно.

— «Я не хочу знать, куда вы отправитесь и какое убежище посетите, чтобы не подвергать вас опасности! — произнесла она на прощание. — Я хочу, чтобы ты сберёг Алекса, и он не отклонялся от заданного курса, от нашего с тобой плана!»

«План? — с загадкой проговорил Алекс. — Какой у вас проект по поводу меня?» В его глазах мелькнуло недоумение. — А меня не желаете посвятить в свои заговоры? Почему я последний об этом узнаю?»

Хранитель покачал головой, словно не хотел раскрывать секрет, но понимал, что пришло время. — «Не желал я этого говорить, — произнёс он, — но, похоже, придётся». В его голосе слышалась тяжесть невысказанных слов.

— «Алекс, мы с тобой и есть последняя печать!»

Голова Алекса закружилась, словно давление резко поднялось, в глазах потемнело — он не хотел слышать нечто подобное, но судьба распорядилась иначе.

— «Откуда? И почему ты говоришь мне об этом сейчас?» — спросил Алекс; в его голосе звучали смятение и недоверие к своему протеже.

— «Ты знала?» — обратился он к Мэри. «Да», — с грустью проговорила она и испарилась, словно дым, исчезнув из поля зрения своих друзей. Её уход оставил после себя лишь пустоту и множество вопросов.

«Теперь она ушла, не дав ответов», — проговорил Алекс, глядя в пустошь. «Ей незачем оправдываться, — продолжил Хранитель, — это мне стоит рассказать тебе правду».

Он повернулся к своему клону, в его глазах читалась решимость. «Но пообещай, что ты будешь внимательно слушать и сделаешь всё так, как я тебе скажу, независимо от того, что случится в финале проговорил Хранитель. Обещай, Алекс».

«Даю слово!» — ответил он, хотя в его душе бушевали опасения. «Значит, ты знаешь конец?» — спросил наш герой, надеясь на чёткий ответ.

«Нет, — покачал головой Хранитель зеркального мира, — но представляю его часто. Я же могу заглянуть за занавес, помнишь?»

«Да, и какой исход?» — с нетерпением спросил Алекс.

«Разный, — ответило его протеже. — Всё зависит от нас троих, и Мэри играет тоже важную роль в каждой из этих историй».

«Какую?» — хотел узнать Алекс, но Хранитель уклонился от ответа.

«Не важно, — сказал он. — Главное — цель и наш план действий!»

«И какой план?» — спросил Алекс, чувствуя, что от этого зависит всё.»

ПЛАН

Но после того, как я расскажу тебе наш заговор против Оливера, — произнёс Хранитель с серьёзным видом, — я хочу увести тебя подальше, чтобы ты в полной мере осознал всю серьёзность нашего намерения.

Мне необходимо сберечь тебя. Если Раван доберётся до меня раньше, у тебя будет шанс всё исправить! В его голосе звучала непреклонная решимость, и Алекс почувствовал, как по спине пробежал холодок.

Алекс не понимал, что сказать. Как он оказался последней печатью, да ещё и вместе со своим клоном? Мысли путались в его голове, и он не мог осознать весь масштаб происходящего.

Прежде чем прыгнуть в другое измерение, он бросил прощальный взгляд на давно брошенный дом. Этот дом когда-то служил им укрытием от небольшой, но свирепой бури.

Воспоминания нахлынули волной, но времени на раздумья не было. Два парня, не отличающиеся друг от друга ни внешне, ни внутренне, шагнули в зеркальный портал, который мерцал и переливался всеми оттенками синих цветов.

«Темно, сыро и холодно», — подумал Алекс, оказавшись в новом мире. Он не видел ничего дальше собственной руки, и это усиливало чувство тревоги и неопределённости. Вдруг рядом вспыхнуло ярко-синее пламя, словно кусочек голубого неба упало на землю и стало освещать всё вокруг. Свет был мягким, но в то же время каким-то зловещим, и Алекс невольно поежился.

— А я так смогу? — проговорил он, глядя на пламя с восхищением и страхом.

— Нет, конечно, — ответил Хранитель, — этому надо долго учиться, а у нас времени совсем не осталось. Но ты можешь радоваться!

— Чему? — спросил Алекс, не скрывая своего недоумения.

— В зеркальном измерении неподвластны время, место и событие. Здесь всё иначе, чем в обычном мире.

— Не понимаю, — признался Алекс, чувствуя, как его разум пытается охватить новые концепции.

— В любом измерении ты можешь не стареть, — терпеливо объяснял Хранитель. — Человек сам выбирает свой облик, но твой облик, к сожалению, земной, и он останется таким, каким ты шагнул сюда в свой первый день.

— А как же Мэри? — спросил Алекс, вспомнив о ней.

— Если ты помнишь, она стала тем, кем стала, благодаря магии,

— ответил Хранитель. — Поэтому она не меняется.

Они продвигались вглубь голубого пространства, и Алекс чувствовал, как каждый шаг уносит его всё дальше от привычного мира.

— Куда мы идём? — спросил он, пытаясь разглядеть что-то в этом бесконечном свете.

— Тсс, — проговорил Хранитель, приложив палец к губам. — Мы ищем потерянную душу.

— Душу? Но кого? — не унимался Алекс.

— Оливера! — произнёс клон, и в его голосе прозвучала нотка горечи.

Алекс вспомнил взгляд Оливера, его злость и отличительные черты жестокости. Что-то в душе начало колотиться от испуга или непонимания. Он не мог понять, как такой человек мог стать частью их плана.

— Запомни, Алекс, это лишь проекция, — проговорил Хранитель, словно предупреждая его о чём-то.

— Что-то может произойти обратился Хранитель к Алексу, или ты не сможешь держать себя в руках, помни, это лишь запись, словно проигрыватель на телевизоре.

И тут появился небольшой тёмный угол, парень был подростком, он словно потерялся, и искал выход.

Скрючившись от холода, в полуприсяде находился Оливер. Он звал на помощь, и в этот момент перед ним открылось окно.

Загадочный голос звал к себе, и Оливер, не раздумывая, шагнул в него.

Картинка сменилась светом, и неподалёку появилась избушка.

Зелёная трава словно завораживала, а потрёпанный временем дом манил своей таинственностью.

Голос продолжал призывать Оливера, и Алекс почувствовал, как напряжение в воздухе становится почти осязаемым.

— Он идёт к нему? — спросил Алекс у своего протеже, не скрывая беспокойства.

— Верно, это сам Раван, — ответил Хранитель, и в его голосе прозвучала нотка обречённости.

— Надо его остановить, и Алекс кинулся на помощь к Оливеру, но Хранитель остановил его лишь взмахом руки, тот оцепенел, и его клон напомнил, что это всего лишь проецирование.

Следом изоброжение сменилось, и теперь Оливер стоял и разговаривал словно с невидимым духом.

После некоторого времени он сказал:

— Я согласен.

Жёлтый свет ослепил Алекса, и он невольно зажмурился.

— Что произошло? — бросил он взгляд на Хранителя, пытаясь осознать случившееся.

Повисло недолгое молчание, а после Хранитель произнёс:

— Оливер и есть Раван. Наш план — освободить душу, которая заточена в теле Оливера.

— Он сам? — переспросил Алекс, не веря своим ушам.

— Правильно, — подтвердил Хранитель.

— Я слышал из кухни, что Мэри тебе рассказывала как она билась сквозь прозрачное стекло, но он всё так же заточен в собственном теле, но только с собственного согласия.

— Поэтому, когда тебя истязали и избивали, это был Раван, — продолжал Хранитель.

— Он был и Оливером, он думал так же, потому что они — одно целое!

— Понимаешь, Алекс, мы духи, но мы материальны, и некоторым из нас требуется оболочка, чтобы сразиться, — объяснял Хранитель, глядя Алексу прямо в глаза.

— Тебе нужно моё согласие, в этом был твой план? — спросил Алекс, начиная понемногу осознавать всю глубину ситуации.

— Верно, — кивнул Хранитель.

— Но как ты меня высвободил из заточения? — спросил Алекс, всё ещё пытаясь собрать воедино все кусочки головоломки.

— Мы одно целое, помнишь? Мы и есть печать, только вместе, — ответил Хранитель.

— Но почему ты не сказал сразу? — проговорил Алекс с загадочностью в голосе, чувствуя, как в нём просыпается новая сила.

— Я не мог, — ответил Хранитель. — Я ждал, пока ты станешь готов, и ты готов, Алекс.

— Если это твой план, то я согласен, — решительно произнёс Алекс, и в его голосе прозвучала твёрдость, которой раньше не было.

— Оказалось куда легче, чем я предполагал проговорил его клон, и улыбнулся.

И тут, словно по волшебству, синий свет вспыхнул, и глаза Алекса открылись, наполнившись силой.

Его тело оказалось в неведомом измерении, где правила иная логика и иные законы.

Два разума слились воедино и держали связь, и Алекс вдруг понял, что он готов покончить с этим путешествием по зеркальным мирам.

Хранитель, который приобрёл тело с новой оболочкой сказал: — Теперь мы сможем противостоять Равану и освободить душу, и тело Оливера.

АЛАСТЕР

Алекс передал управление своему Хранителю, словно вручил ключи от автомобиля или отдал высокотехнологичный костюм.

Он решил уйти в глубины своего подсознания, где царили тишина и спокойствие, которые так были ему необходимы.

Там, в этом укромном уголке души, он представил себе берег моря: золотистый песок нежно щекотал пальцы, а солёные волны подбирались так близко, что казалось, вот-вот коснутся его оголённых ног.

Воздух был наполнен ароматом моря и свежести, а лёгкий бриз ласкал кожу.

И тут перед Алексом возникла она — его любимая, красивая и умная женщина, которая всегда была для него опорой и вдохновением.

Рядом с ней бегал его сын, ещё совсем маленький, лет пяти, и его беззаботный смех наполнял сердце Алекса теплом и радостью. На мгновение он забыл обо всех заботах и проблемах, погрузившись в этот идеальный момент.

Но вдруг эхо проговорило: «Сильно не увлекайся!» — и словно буря, молния и гром показались за горизонтом воображаемого пляжа, нарушая идиллию.

Алекс улыбнулся, но в его сердце зашевелилось беспокойство. На какой-то миг он почувствовал себя абсолютно счастливым, свободным от забот, хлопот и проблем.

«Я передал тебе штурвал, теперь ты за рулём!» — ответил он с лёгким смешком, и за горизонтом словно появилось яркое солнце, освещая всё вокруг тёплым светом.

Алекс посмотрел на солнце и подумал: «Неужели солнце, небо, трава могут быть настолько прекрасными? Почему в повседневной жизни мы не замечаем этого великолепия?» Мысли путались, но голос Хранителя отвлёк его от раздумий: «Зови меня Аластер. Я один из немногих стражей, который выжил благодаря тебе. Хочу, чтобы ты знал, Алекс».

«Я знаю, друг! — ответил Алекс. — Хотя ты и обманом затащил меня в эту историю, надеюсь, мы квиты?»

«Мы квиты», — ответил Хранитель.

«Значит, Аластер!» — с радостью в голосе произнёс Алекс. Почему сейчас, после стольких дней неопределённости и недопонимания, Аластер решил раскрыть своё имя? Этот момент казался невероятно значимым, словно ключ к разгадке какой-то великой тайны.

И тут в голове Алекса словно раздался загадочное эхо, ответ Аластера проник в сознание, будто кадры старой киноплёнки промелькнули перед глазами — быстро, но отчётливо. Всё происходило в одно мгновение: мысли проносились одна за другой, и каждая из них оставляла свой след в сознании.

— Нам запрещено кодексом разглашать свои имена, — прозвучал голос Аластера. — Мы всегда должны показывать, что мы лишь скромные охранники этого места, не более того. Но ты проявил не только помощь, но и глубокое понимание ситуации. И только сейчас я окончательно убедился, что ты заслуживаешь знать правду. Твоя преданность и проницательность не остались незамеченными.

«Что бы ты ни задумал и какой бы план ни придумал, знай: я хочу вернуться домой!» — твёрдо сказал Алекс.

«Я обещал тебе, Алекс, и я сдержу своё слово! Верь мне, друг!» — заверил Аластер.

«Я верю! Удачи!» — сказал Алекс, чувствуя, как в его душе зарождается надежда.

Аластер оставил Алекса наедине с бушующим морем и семьёй.

Это не было просто проекцией — Алекс чувствовал всё так реально, словно это было настоящее: солёное море обволакивало его ноги, он слышал смех жены, по которой так скучал, и видел своего маленького сына. Он не хотел уходить отсюда, не хотел просыпаться, но внезапно перед ним появилась Мэри, словно предупреждая об опасности.

«Так вот о чём ты мечтаешь?» — проговорила она. Глядя на него сверху вниз, она невольно улыбнулась: он лежал на небольшом покрывале, раскинув руки, словно они с семьёй устроили пикник на пляже.

«Я хочу, чтобы всё закончилось!» — с отчаянием в голосе сказал Алекс. Приоткрыв один глаз и словно щурясь от внезапного света, он неспешно окинул её взглядом, но даже не удивился её появлению — будто такие визиты были для него чем-то обыденным, почти привычным. Его лицо оставалось невозмутимым, ни один мускул не дрогнул, и лишь едва заметная складка у рта выдавала лёгкое внутреннее движение.

«Я тоже! Слушай меня внимательно, Алекс. Я не смогла связаться с Хранителем! Но почему-то с тобой связь не нарушилась. Оливер догадался или прознал, что мы в сговоре, и теперь ищет меня. Передай Хранителю…» — она не успела закончить фразу, как вдруг словно испарилась, оставив после себя лишь лёгкий дымок и горстку пепла.

Алекс подорвался и стал кричать: «Мэри, Мэри, отзовись!» Но в ответ было лишь молчание, только шум прилива волн доносился до его ушей, напоминая о реальности, которая ждала его за пределами этого воображаемого мира.

МЭРИ

— Ты слышал, Аластер? — с тревогой в голосе спросил Алекс.

— Да, — с грустью ответил Аластер, обмениваясь только словами в подсознании Алекса. В его голосе читалось беспокойство, словно он уже знал, что произошло нечто ужасное, нечто непоправимое.

— Что будем делать? — проговорил Алекс, чувствуя, как внутри всё сжимается от тревоги.

— Ты отдыхай, остальное за мной! — твёрдо сказал Аластер. — Но ты просил не расслабляться, помнишь?

В голосе Аластера звучало не только беспокойство, но и отчаяние. Алекс понимал, что Страж в ужасе, что он чувствует тяжесть происходящего, они были как одно целое.

— Покажи, — проговорил Алекс, и тут, словно по волшебству, перед ним возникло одно из зеркал. Оно было треугольной формы, и в его поверхности отразилась Мэри — она лежала с переломанной шеей, совсем как в тот роковой день, когда они подшутили.

Но теперь Мэри снова стала ребёнком — хрупким и беззащитным.

У Алекса словно вырвали сердце. Он понимал, что это всего лишь хрупкое дитя, который оказался втянут в жестокую игру высших сил.

Внезапно изображение в зеркале сменилось. Теперь там был Оливер. Его тело отбрасывало тень, а глаза сверкали, словно искры, — всё тот же жёлтый цвет, который Алекс запомнил с их первой встречи.

Алекс наблюдал в своём подсознании за тем, что происходит в Зазеркалье.

— Поздравляю, Хранитель, — проговорил Оливер с насмешкой. — Ты обрёл оболочку, чтобы остановить меня. Теперь запереть тебя не получится — придётся сломать.

— Ты хотел сказать — убить, как Мэри? — с гневом в голосе произнёс Аластер. — Словно она вещь, которую можно сломать, покалечить душу? Всё это для того, чтобы ты мог быть свободным?

— Не переживай, Страж, — ответил Оливер. — Она всё так же жива, как и в прошлый раз. Просто заперта в собственном теле. Только в мире живых она может покинуть тело и устремиться в небеса, чтобы переродиться. Помнишь? Мы тоже когда-то были людьми.

— Я помню, — тихо произнёс Страж. — А ты?

— Я смотрю, ты забыл, что такое быть человеком и следовать собственному кодексу, — с горечью проговорил Аластер.

— Люди, стражи, хранители — они сами себя истребляют и не понимают, для чего находятся в каждом из миров, — усмехнулся Оливер.

— А ты понимаешь? — спросил Аластер.

— Я хотя бы не следую странному кодексу и знаю, что могу поработить не только человеческий мир, а жить одновременно в нескольких мирах, — ответил Оливер.

— Ты выпустишь всё зло, что мы храним в Зазеркалье, и тогда человечество вымрет! — воскликнул Аластер.

— В этом и есть мой план — истребить человечество на планете, чтобы оно само себя не истребило, — с лёгкой усмешкой оскалил зубы Оливер.

— Я не позволю тебе, Раван! — твёрдо произнёс Аластер, и треугольное окно закрылось перед Алексом, словно пришёл смерч, оставив после себя лишь помехи, как в старом телевизоре.

БИТВА

Раван с невероятной силой прижал тело Алекса к одной из стен Зазеркалья, словно тот был не живым человеком, а безжизненной игрушкой.

«Ты слаб», — проговорил Раван, и его глаза вспыхнули ярко-жёлтым светом, словно солнечные лучи, проникающие сквозь густую листву.

Его рука крепко сжимала горло Алекса, и кровеносные вены на шее вздулись так, что казалось: ещё немного — и от нехватки кислорода глаза Алекса вылетят из орбит, как шарики из пейнтбольного автомата.

«Вот что значит быть человеком, — продолжал Раван с торжеством в голосе. — Ты чувствуешь, как смерть приближается, как ломается печать вашего существования. Скоро вас не станет, а я смогу править многочисленными измерениями!»

«Я… я не позволю», — проговорил Аластер. Его глаза вспыхнули синим сиянием, словно магический огонь, полный таинственности и загадок.

Руки Алекса, которыми управлял Хранитель, схватили запястье Равана и начали выворачивать наизнанку. Резким движением он ударил Равана лбом в переносицу, и тот пошатнулся.

Равана охватили ужас и паника. В его голове вихрем кружились мысли: «Люди так слабы и беззащитны…» Но это не остановило его — он решил в последний раз попытаться нанести удар, чтобы покончить с этим.

Раван что-то нашёптывал, и из-за его спины показался острый клинок. Затем он аккуратно вытер левой рукой кровь, струившуюся из носа, размазав её по щеке.

«Отличный удар, — похвалил он Аластера, пытаясь отвлечь его внимание и снизить бдительность.

— А ты не потерял форму для человеческого тела» Раван слегка приподнял уголки губ и ухмыльнулся, в его взгляде промелькнуло нечто загадочное и едва уловимое — казалось, он знает что-то, чего не знают другие.

Они ходили по часовой стрелке, держась на расстоянии метра друг от друга, ожидая следующего удара.

Каждый ждал подходящего момента.

И вот, после того как напряжение в воздухе достигло пика и минуты тянулись словно часы, Раван выждал нужное время — момент, когда Аластер меньше всего ожидал нападения.

Его движения были расчётливы и точны, в глазах читалась решимость, а в душе не было ни тени сомнения.

Хладнокровно, без единого лишнего жеста, он накинулся на Аластера, словно хищник, который долго выслеживал свою добычу и теперь был готов нанести смертельный удар.

У Аластера глаза мелькнули, словно на лезвие упал свет и его отблеск блеснул в поле зрения.

Огонь в его глазах вспыхнул с новой силой, а руки оказались впереди, словно рефлекс останавливал летящий мяч. Опередив Равана на долю секунды, Аластер создал два портала — два новоиспечённых зеркала, которые переместили нож прямо в сердце Оливера.

Тот почувствовал ту боль, которая предназначалась для антогониста.

Жёлтый свет в глазах злодея заморгал, словно лампочка, которая вот-вот перегорит.

Глаза потухли, и Раван был побеждён.

Душа колдуна попыталась вернуться в хижину, но Аластер успел перехватить её в полёте, заковать в кандалы и запечатать в клетку.

Раван стал таким крошечным, словно из него выкачали всю энергию. Он больше не был похож на себя — темнота давным-давно поработила его.

«Говори!» — обратился к нему Аластер, и его глаза всё ещё пылали синим оттенком.

«Что ты хочешь услышать?» — ответил Раван детским голосом сквозь магические прутья, по которым текла, как жизнь, синяя печать, державшая его в заточении.

«Скажи главные слова, освободи всех, кого заточил, и верни порядок этому миру!» — потребовал Аластер.

«Никогда!» — проговорил Раван, словно плача, и детский смех разносился по всему Зазеркалью.

«Я закину тебя в самые укромные уголки вселенной, словно в небытие, — сказал Аластер с зловещей улыбкой, такой же, как при первой встрече с Алексом. — Ты потеряешься среди измерений и никогда не найдёшь выход». Глаза Аластера неустанно полыхали.

«Emancipare!» — произнёс детский голос Равана, и тут небеса Зазеркалья разверзлись и треснули, словно разбилось зеркало на множество мелких частиц.

Аластер устремил свой взгляд к небу, и на мгновение ему показалось, что радуга, раскинувшаяся от края до края небесного свода, ослепила его.

Яркие цвета — красный, оранжевый, жёлтый, зелёный, голубой, синий и фиолетовый — сливались в причудливый узор, создавая ощущение волшебства и нереальности происходящего.

Он стоял неподвижно, словно заворожённый этим зрелищем, и на его лице отразилась смесь удивления и восхищения. После нескольких секунд, проведённых в созерцании, он мысленно произнёс: «Алекс, ты слышишь? У нас получилось!» — воскликнул Аластер.

Он говорил, зная, что на другом конце его точно услышат — там, где его слова не останутся без внимания, где их воспримут всерьёз и тщательно обдумают. Это придавало ему уверенности и сил, ведь он понимал: его сообщение не будет проигнорировано или забыто.

А яркие лучи, которые долгое время были заточены в невидимой темнице, теперь освободились и устремились к земле, пронизывая воздух и принося с собой ощущение тепла и света. Они рассеивали сумрак, наполняя мир яркими красками и даря надежду всем измерениям.

ФИНАЛ

Алекс всё так же находился в своём подсознании. Время здесь текло иначе — казалось, что с момента встречи с Мэри и Раваном прошли не часы, а целые дни. Он уже успел освоиться, провести время с семьёй и настолько привыкнуть к этому месту, что мысль о возвращении в реальный мир вызывала нежелание.

Вокруг царила атмосфера спокойствия и уюта, которая обволакивала его, словно мягкий плед.

Но вдруг из-за горизонта вспыхнули яркие цвета, словно взрыв фейерверка. Алекс приподнял руку над головой, прищурившись, чтобы яркий свет не ослепил его.

В этот момент голос Аластера пронёсся по его сознанию, словно ветер, приносящий важные вести: «Алекс, ты слышишь? У нас получилось!» Эти слова эхом пронеслись в его голове, оставляя после себя чувство волнения и предвкушения.

Он открыл глаза — синий свет моргнул и исчез, оставив после себя ощущение пустоты. На мгновение Алекс испугался, что Аластер ушёл и больше не вернётся.

Но тут он развернулся и увидел перед собой своего протеже. Казалось, что ничего не изменилось, но в то же время перед ним возник новый город — он появился из ниоткуда, словно по волшебству.

— Значит, ты смог? — проговорил Алекс. — И моя помощь даже не потребовалась!

— Ты не прав, мой друг, — ответил Аластер с тёплой улыбкой. — Ты помог намного больше, и за это я буду благодарен тебе всю жизнь!

Алекс посмотрел на куб, парящий в невесомости, в котором было заточено зло.

— А что с Раваном? — спросил он.

— Его участь решать не мне, — ответил Аластер. — Он предстанет перед высшим судом Зазеркалья, и они будут решать его судьбу.

Аластер и Алекс наслаждались тем, как свет преобразовывает новый город. Казалось, что город никогда не исчезал, а просто был скрыт от глаз. Они не подозревали, что всё это время находились под печатью в своём заточении. Материальные души продолжали заниматься своими делами, словно никуда и не уходили.

— Значит, вот где ваш дом? — проговорил Алекс, радуясь тому, что зеркальное измерение приходит в норму.

— Да, — с ноткой радости ответил Аластер. — А теперь поговорим о тебе, Алекс! Чего ты желаешь?

Алекс задумался. В его памяти всплыли слова друга: «Прожить жизнь заново».

— Как ты смотришь на то, чтобы я последовал твоему совету и начал всё заново? — спросил он.

Аластер расплылся в улыбке и лёгким движением взмахнул рукой, словно это была волшебная палочка. Но Алекс остановил его:

— Подожди, не торопись! Я хочу оставить в своей жизни и сына, и дочь!

— Не переживай, об этом я позаботился, — сказал Аластер, словно зная Алекса как самого себя.

— Точно, — улыбнулся Алекс. — Ты же был в моей голове.

— И не только, — ответил Аластер. — Мы одно целое, помни!

Алекс кивнул в ответ и направился к зеркалу, которое только что появилось. Когда он подошёл ближе, ступеньки словно выдвинулись из зеркала, давая понять, что оно ждёт его. Он обернулся и посмотрел на своего друга. Аластер смотрел на него так, словно это была их последняя встреча.

— Мы ещё увидимся? — с загадочным голосом произнёс Алекс.

— Возможно, — ответил Аластер. — Но помни, я всегда буду приглядывать за тобой, чтобы ты не натворил чего похуже!

— Спасибо! — сказал Алекс.

— Тебе огромное спасибо за помощь! — ответил Аластер.

— Но ты не оставил мне выбора, помнишь? — с радостью в голосе сказал Алекс, смотря Аластеру в глаза и счастливо улыбаясь.

— Точно, — согласился Аластер. — Но ты сам меня вынудил прибегнуть к такому методу. Я был в отчаянии и пришлось действовать по наитию.

Алекса это не расстроило. Он кивнул в знак благодарности и шагнул вперёд, не представляя, куда приведёт его этот путь. Свет моргнул, словно выключили лампочку, и перед ним появились золотистые огоньки, а следом — огромное зеркало. Это оказались свечи, которые плясали в унисон, устремив свои языки пламени вверх, словно загадочно танцуя в отражении.

Рядом находились друзья Мэри и Оливер, которые словно призывали кого-то. Маленькие дети не понимали, что они делают. Страх мгновенно одолел Алекса, словно молния. Он помнил всё до мелочей и тут же задул свечи.

— Эй, ты чего? — крикнул на него его друг. — Мы же хотели разыграть Мэри!

Но Алекс, умудрённый опытом после всех своих приключений, ответил:

— Оливер, я помню. А давайте поиграем во что-нибудь другое? Может быть, не будем усложнять и просто приготовим что-нибудь простое и вкусное к приходу наших родителей? Например, жареную картошку на чугунной сковороде — она всегда получается особенно аппетитной и хрустящей. Чугунная сковорода хорошо держит тепло, и картошка равномерно прожаривается, приобретая золотистую корочку. Как вы смотрите на это предложение? Думаю, такое блюдо понравится всем и создаст уютную атмосферу за столом.

Дети, казалось, были рады этой идее. Алекс тоже соскучился по необычному блюду, которого совсем забыл.

Вскоре они отправились на кухню, где их ждала тёплая печь.

Войдя в комнату, Алекс обернулся и увидел, как свечи отражались и оставляли лёгкий дымок, который стремился к потолку. И тут словно по волшебству появился Аластер, он моргнул и исчез в своём измерении, оставив после себя синий дымок.

ОТ АВТОРА

Дорогой читатель, если ты прочитал мой маленький рассказ Отражение, я хочу сказать тебе огромное спасибо за то, что погрузился в необычный мир! В этом мире, который я старался создать с любовью и трепетом, переплетаются элементы фэнтези и частички моей души, моей жизни. Каждая деталь, каждый персонаж — это отражение моих мыслей, переживаний и мечтаний. Именно из этого и родился мой необычный рассказ, который, надеюсь, оставил в твоём сердце хоть немного волшебства.

Моя главная цель — поделиться с тобой частичкой своего волшебства, увлечь тебя в мир фантазий и дать возможность на время забыть о реальности. Спасибо, что нашёл время прочитать моё произведение! Я очень ценю твоё внимание и надеюсь, что тебе понравилось путешествие в мой выдуманный мир.