Отметина

Глава 1

Отметина

1

Ливень не прекращался ни на минуту. Крупные капли барабанили по крыше автомобиля и широкими струями стекали по его окнам. Ребята сидели в салоне авто и с тоской смотрели на улицу. Непогода разрушила все их планы, а казалось все так прекрасно начиналось… Рано утром в дверь Карины позвонили. Девушка еще не успела, как следует, проснуться. Она неохотно вылезла из теплой постели, зябко поежилась от утренней прохлады и, шаркая тапочками, подошла к двери. - Кто там? – громко спросила она, стараясь придать голосу бодрость.

- Да это я – Марик! Карина узнала голос своего друга и соседа – Марка, вечного генератора идей. Она открыла дверь и увидела радостно улыбающегося молодого человека. - Ты чего, еще дрыхнешь? – добродушно поинтересовался он. – Поднимайся скорее! Сашка со своей девчонкой в аквапарк едут. Ну и нас с тобой приглашают – для компании. Карина давно мечтала попасть в столичный аквапарк, этот храм водных аттракционов и брызг, но добираться до него целый день на электричке с пересадками было проблематично. А тут подворачивался такой отличный вариант – на собственном транспорте! Ведь Саша был старшим братом Марика, и у него была собственная машина. Да еще и с хорошей компанией! Сама судьба, казалось, протягивала ей руку. Девушка очень быстро собралась, договорилась со своей мамой о том, что заночует в гостинице при аквапарке, и выбежала на улицу. Здесь ее уже поджидали Саша, Марик и Маша - девушка Александра. Карина очень быстро нашла общий язык с Машей, и девчонки, весело болтая, забрались на заднее сиденье автомобиля. Погода стояла чудесная. По небу бежали кучевые облака, похожие на большие комки белой ваты, а на востоке поднималось яркое солнце. Воздух был чистым и свежим. Саша сел за руль, а Марк – на соседнее сидение. - Девчонки, вы поесть-то захватили? – спросил Александр. – А то путь неблизкий! Не раньше, чем к девяти вечера доберемся. - Бутерброды и чай! – указала на свой пакет Карина. - А я курицу жареную взяла, помидоры, огурцы и компот, - добавила Маша. – Так что, с голода не умрем. - Тогда отдать швартовы! – скомандовал, шутя, Саша и нажал на газ… Автомобиль фыркнул и легко вывернул на трассу, оставляя позади суету просыпающегося города… Сначала дорога всем показалось весьма легкой. Молодые люди шутили, смеялись, пели песни. В три часа дня Александр остановился недалеко от прекрасного ромашкового луга, где ребята решили сделать привал и пообедать. Маша вытащила из багажника клеёнку и постелила ее на траве, а Карина достала съестные припасы, расставляя их с заботой настоящей хозяйки. - А небо-то начинает хмуриться, - заметил Марик, запрокинув голову и щурясь от солнца, которое уже начало прятаться за тонкую вуаль облаков. – Кто-нибудь слушал прогноз на сегодня? - Не-а… - протянули девчонки. – Да не боись! Половину пути уже проехали! Парень с недовольством посмотрел на небо, где облака уже начинали наливаться свинцом, и произнес: - Мда… Похоже, накрылся мой долгожданный загар… Ребята быстро пообедали, собрали вещи и поехали дальше. Теперь уже и Саша с тревогой поглядывал на черные тучи, виднеющиеся впереди. Они наступали быстро, словно живая стена, готовая поглотить все на своем пути. - Блин, - наконец, сказал он, нервно постукивая пальцами по рулю. - Надо было новую резину поставить - эта лысая! Если дождь будет сильный, то занести может… - А ты медленнее езжай, – посоветовала Маша. – Авось, нормально проскочим! Тем временем небо становилось все мрачнее и мрачнее, словно кто-то невидимый натягивал над миром черный бархат. Свинцовые тучи, буквально, нависали над землей, давя своей массой. Сразу стало темно, будто наступили сумерки посреди дня. Вскоре по крыше машины застучали первые крупные дождевые капли, тяжелые и холодные.

- Сколько времени? – спросил Саша. - Без пяти семь вечера, - ответила Карина. - Будем надеяться, что мы успеем добраться до города, — заметил парень, в голосе которого уже звучала плохо скрываемая тревога. И тут верхушки деревьев сильно качнулись, и налетел ужасный ветер. Вслед за ним раздался первый раскат грома, такой громкий, что задребезжали стекла, и дождь пошел сильнее. Постепенно капли стали превращаться в сплошные струи, начали полыхать молнии, рассекающие небо на части. Гром гремел, практически, над самыми головами ребят, сотрясая землю.

Дворники автомобиля работали без остановки, с бешеной скоростью размазывая воду по стеклу, но они совсем не справлялись с нахлынувшей стихией. - Дорогу не видно, - сказал Александр. – Так дальше ехать, да еще и на лысой резине – опасно. - Ну давай остановимся – переждем! – предложила Маша, стараясь, чтобы голос звучал увереннее. – Вряд ли такой сильный дождь будет идти долго. А как чуть тучи разойдутся, так сразу дальше и поедем. - Если на дороге остановиться, то я не гарантирую, что в нас кто-нибудь не врежется. Посмотри, что вокруг творится - в метре от нас ничего не видно. Сплошная стена воды! Действительно, ливень разошелся не на шутку. Вода мощным потоком извергалась с небес на землю, заливая всё вокруг. - Но переждать грозу, видимо, придется, - продолжил говорить Саша. – Только я сверну на обочину. Он повернул руль правее и начал съезжать на край дороги. Но тут, глинистая почва, размытая ливнем за считанные минуты, не выдержала веса автомобиля и начала под ним обваливаться, превращаясь в жидкую кашу. Машина «заюзила», колеса прокрутились в пустоте, и она стала заваливаться куда-то на бок, в сторону глубокого оврага. - Мамочки! – дружно заорали девчонки. – Сейчас разобьемся! Прилагая нечеловеческие усилия, Саша едва удерживал руль, чувствуя, как стальной зверь вырывается из повиновения. Ему удалось выровнять авто, и машина, прочертив борозду в грязи, достаточно благополучно съехала с обочины. Саша смог выбраться из глубокой колеи и подогнать автомобиль к стволу старого, темного дерева. Парень нажал на тормоз, и машина дернулась, остановившись в полной тишине, нарушаемой лишь бешеным стуком сердец. Никто из ребят ничего не говорил, поскольку все находились в шоковом состоянии. Только сильный ливень так и стучал по крыше, создавая ощущение, что они находятся внутри барабана. Прошло минут пятнадцать, которые показались вечностью. Постепенно все стали приходить в себя, дыхание выравнивалось.

- Ну ты, Саня, даешь! – пробормотал Марик. – И дернул тебя черт свернуть именно в этом месте. - Ладно, хоть не перевернулись, - примирительно произнесла Маша. – Ведь могли бы и разбиться. Саша чувствовал себя очень виноватым, поэтому просто молчал, сжимая руль. Его лицо было напряжено. Ребята сидели в салоне авто и с тоской смотрели на улицу. Непогода разрушила все их планы, оставив лишь холод и страх…

2

- Кажется, дождь стал меньше идти,- заметила Карина. Действительно, потоки воды начали распадаться на капли, и теперь уже можно было кое-что разглядеть сквозь мутную пелену. Автомобиль стоял у кромки темного леса. Деревья поднимались плотной стеной, черные стволы казались колоннами, уходящими в небо. Чуть левее среди деревьев виднелась грунтовая дорога. - Марк, пойдем посмотрим, что там на улице делается?! – предложил Саша. И парни вышли из машины, сразу же промокнув до нитки под холодным дождем. Их не было минут десять, затем они вернулись в салон, чертыхаясь и ругая все, на чем свет стоит. - Что случилось? – поинтересовалась Маша. - Да ничего хорошего! – парировал Александр, стряхивая воду с волос. – На шоссе мы выехать не сможем – подъем очень крутой. А глину размыло так, что и «Джип» вряд ли справится. Ехать вдоль трассы тоже нельзя – сплошные овраги кругом, вода их заполнила. Как только мы не перевернулись, ума не приложу? Остается одно – поехать через лес. Благо, и дорога здесь рядом имеется. Должна же она куда-нибудь привести?! Давай, Марк, доставай карту, будем определяться, где мы застряли… Марик вытащил из бардачка «Атлас дорог», и они с братом углубились в его изучение. - Смотри, - говорил Марк, - мы отъехали от этой деревни и проехали еще, примерно, 50 километров, значит, ориентировочно мы находимся здесь. Вот этот участок леса! - Согласен, - кивал Саша. – Но почему на карте не указана грунтовая дорога? - Ну, не знаю, - пожал плечами Марик, - может она новая, еще не успели в атлас занести. - Вполне вероятно, - согласился его брат. – А раз ее проложили, значит, она ведет к какому-нибудь населенному пункту, где мы сможем переночевать. - Что?! – воскликнула Карина. – Как переночевать?! Я матери обещала, что ночевать в отеле буду при аквапарке! А что, если она туда позвонит, а меня – нет?! У нее же разрыв сердца будет! - Карина, не кричи, - спокойно произнес Саша. – В любом случае, мы потеряли столько времени, что до ночи добраться до города не успеем. Придется с мамой объясниться завтра. А теперь пора трогаться, если мы не хотим заночевать в лесу. И брат Марика нажал на газ… Как только машина въехала на грунтовую дорогу, Карина поймала себя на мысли, что со здешним лесом что-то не так. Сначала она никак не могла понять – что именно?! Вроде бы, было все то же самое, что и в любом другом лесу – деревья, кустарники, папоротники… Девушка крутила головой, пытаясь рассмотреть все, как следует. Сделать это было довольно сложно из-за быстро наступающей темноты и моросящего дождя. - Опачки! – неожиданно воскликнул Саша. – Развилка! И куда нам теперь? Он притормозил, а Марк снова принялся изучать «Атлас дорог». - Похоже, нам направо, - произнес он, спустя пять минут. – Тут по курсу находится деревня «Змеиный лог». - Хорошо название! – расхохоталась Маша. – А вдруг там, действительно, змеи? А я их боюсь до ужаса! - Будешь ночевать в машине, – хмыкнул Саша. – Сюда ни одна змея не заберется. Он свернул направо, и автомобиль поехал дальше по узкой колее. Неожиданно деревья резко расступились, и пред ребятами открылось небольшое болотце, покрытое зелёной ряской. - Думаешь, проскочим? – спросил Марик у брата, разглядывая топкую гладь. - Не знаю… Дорога-то сюда ведет! Давай попробуем! Он нажал на педаль газа, и машина рванула вперед, взбалтывая мутную воду. Они проехали большую часть болотца, но вдруг правое переднее колесо автомобиля попало в глубокую яму, и он застрял в грязи по самые диски. Двигатель взревел, но колеса беспомощно прокручивались, засасывая машину еще глубже. - Придется толкать, - мрачно произнес Саша. – Машка, давай за руль! Мы с Марком толкнем! Парни вышли из салона, а Маша немедленно перебралась на переднее сидение и повернула ключ зажигания. Она начала газовать. Автомобиль фыркал, гудел, колеса прокручивались, но от этого машина только сильнее погружалась в вонючую жижу. Наконец, Саша крикнул: - Карин, ты не обижайся, но, видимо, тебе тоже придется нам подсобить! Девушка скорчила недовольную гримасу, но из салона вышла. Тотчас ее ноги «утонули» в грязи. Мерзкая жижа, холодная и липкая, поднялась намного выше щиколоток, засасывая ступни.

- Ой, блин! – ахнула Карина. Она обошла автомобиль, с трудом выволакивая каждую ногу, и уперлась руками в багажник вместе с ребятами. Маша в очередной раз нажала на газ, и ребята дружно навалились на машину. Грязь полетела во все стороны. Карина завизжала и начала отплевываться, когда комок липкой жижи попал ей в рот. - Налегай! – кричал Саша. - Давай, давай! – вторил ему Марк. Машина гудела и выла, но постепенно стала двигаться по направлению к противоположному берегу болотца. Вскоре автомобиль выехал на твердый грунт, и ребята с облегчением вздохнули. - Ну, хороши! – заметила Маша, выбираясь из салона и оглядывая друзей с ног до головы. – Особенно Карина! Вам нужно где-нибудь помыться. - Вон, ручеек бежит! – указал Марик. Ребята подошли к ручью и как следует вымылись, смывая с себя вонючую липкую грязь. И хотя шел холодный дождь, все почувствовали себя намного лучше. - Я замерзла, - сказала Карина, у которой зуб на зуб не попадал, и руки тряслись от холода. - А я есть хочу, - протянула Маша. - Тогда в машину и поехали! – произнес Саша. Все заняли свои места, и автомобиль снова тронулся в путь, оставляя болото позади. И тут Карину посетило озарение… - Я поняла! – воскликнула она. - Что поняла? – поинтересовались ребята. - Я поняла, что с этим лесом не так! - И что же? – усмехнулся Саша. - Здесь растут совершенно другие деревья и кустарники! Такие, которых мы с вами не знаем. - Что за чушь! – поморщился Марик. – Сань, высвети небольшой участок леса, плиз. Саша кивнул, переключил фары на «дальний свет» и притормозил. - Ну и где совершенно другие деревья и кустарники? – хмыкнул Марк. – Ёлки, как ёлки. И тут он осекся… Ёлки, конечно, росли, но они были совсем не похожи на те, которые все привыкли видеть. Ветви деревьев тянулись к небу, словно скрюченные пальцы. А иголки у них были очень длинными и завивались по спирали, что делало деревья весьма необычными. - Ух, ты! – восхитилась Маша. – А ёлки-то, действительно, странные. Как будто из другого мира. - Ну, все, хватит, - жестко сказал Саша, возвращая себе контроль над ситуацией. - Уже девять вечера, а мы еще не определились с ночлегом. Плевать на ёлки! Поехали! И он тронулся вперед.

3

Ребята ехали по грунтовой дороге еще некоторое время, и тут перед ними, чуть в стороне, показался мрачный деревянный дом. - Похоже, это и есть «Змеиный лог», – констатировал Марк. – Давай, Сань, сворачивай к дому. Авось, на ночлег пустят. Саша притормозил недалеко от калитки, и наши герои, промокшие и окоченевшие, наконец, выбрались из салона автомобиля. Марик первым поднялся на крыльцо, которое противно скрипнуло под его весом, и постучал в тяжелую дубовую дверь. Звук получился глухим, странным. Через несколько минут раздался хриплый голос: - Кто там? - Заплутавшие путники, - громко ответил парень, стараясь придать голосу уверенность. Через минуту дверь открылась и на крыльце показалась старуха. Вид у нее был крайне недовольный. Лицо, покрытое глубокими морщинами, напоминало печеное яблоко, а глаза горели недобрым блеском.

- Что за напасть такая?! – с возмущением произнесла она. – Как только кто заблудится или дорогу потеряет, сразу все ко мне тащатся. - Да вы не сердитесь, - примирительным тоном сказал Марк, - просто ваш дом самый близкий от леса, видимо. Старуха стрельнула на него недобрым взглядом, словно пронзая насквозь, а затем пробормотала: - Так и быть… Ужином вас накормлю, но на ночлег можете не рассчитывать. Заходите, только тихо! Марк не стал ничего говорить, поскольку очень хотел есть, и от запаха пищи у него свело желудок. Он махнул ребятам, и те последовали за ним — в дом. Хозяйка быстро разогрела нехитрый ужин — жареную картошку с мясом, от которого шел странный, слегка сладковатый запах, молча поставила еду на стол, а потом заметила, шипя: - Не вздумайте болтать! У меня муж очень болен, сейчас спит. Разбудите - хуже будет! Ребята кивнули и принялись за еду. Покончив с трапезой, Маша тихонько сказала: - Спасибо большое, было очень вкусно. А теперь вы можете нам подсказать, где бы нам переночевать? А то на улице очень холодно, а в машине не уснуть… Старуха внимательно на нее посмотрела и кивнула. - Ладно, - произнесла она, - дам я вам ключ от дома соседки. Она там давно уже не живет. А я ее дом сдаю иногда постояльцам. Но вам придется заплатить… - Сколько? – поинтересовался Саша. - Сколько дадите. Муж у меня болен, а лекарства дорого стоят… - Хорошо, - согласились парни. – Куда-то ехать еще – у нас нет ни сил, ни желания. Марик отсчитал и отдал старой женщине несколько крупных купюр, а та, непонятно откуда, извлекла ключ - ржавый, старый, тяжёлый... - Держите! – сказала она. – И пошли, я вам покажу, где находится дом. Ребята вышли вслед за старухой. На улице продолжал нудно моросить дождь, и холодный ветер пробирал до костей. Старая женщина провела их вокруг своего дома, и направилась куда-то к лесу, в сторону, где тьма была еще гуще. Шли они, примерно, минут десять, петляя между деревьями. Вдруг впереди показалось высокое кирпичное строение, темное и массивное, как мавзолей.

- Ну надо же! – удивились парни. – В такой глуши – и дом из кирпича! Старая женщина подошла к входной двери, покрытой ржавчиной, и произнесла: - Свечи и спички сразу в передней – на столе. Чистую постель найдете в шкафу. Утром приходите – покажу вам дорогу. Она развернулась и отправилась назад, шаркая ногами по мокрой траве. Затем внезапно остановилась, повернулась и крикнула, ее голос прозвучал резко, как удар хлыста: - Только не ложитесь спать на первом этаже! Там… мыши! После этого старуха ушла, ни разу больше не оглянувшись, и вскоре растворилась в темноте, словно ее и не было.

4

Саша открыл дверь, и она жалобно застонала на ржавых петлях. Ребята зашли внутрь дома. Маша посветила своим сотовым и обнаружила неподалеку стол, на котором стояли три толстые восковые свечи и лежали спички. Девушка быстро подожгла их, и в комнате сразу стало светло, но свет был странным, мерцающим, отбрасывающим длинные, искаженные тени на стены. В доме пахло затхлостью, сыростью и еще чем-то сладким, приторным. - Красота-то какая! – ахнула девушка. – Похоже, хозяйка этого особнячка не из бедных. Смотрите, какой ремонт! Действительно, все стены были оклеены свежими обоями, а под ногами поблескивал новенький паркет, хотя кое-где он вздулся от сырости. - За такие апартаменты бабка с нас недорого взяла, – заметил Марик, рассматривая старинную люстру, покрытую пылью. - Ладно, ребята, я спать хочу, – произнесла Карина. – Давайте-ка дом осмотрим и на ночлег располагаться будем. На первом этаже находились кухня с огромной печью, столовая с массивным столом и гостиная, а на втором — спальня и кабинет. В спальне стояла только одна широкая кровать под балдахином. - Увы, - заметила Карина, - все вместе мы тут не поместимся. - А на первый этаж я не пойду! – капризным тоном произнесла Маша. – Бабка сказала, что там – мыши! А я их боюсь не меньше, чем змей! Вдруг выползут ночью? - В таком случае, на первом этаже буду спать я, - твердо сказала Карина. – А вы устраивайтесь здесь. - Ладно уж, составлю тебе компанию, - хмыкнул Марик, - а то еще начнешь визжать посреди ночи. Они взяли пару одеял, подушки и спустились вниз. В гостиной у окна стоял небольшой диван, обитый выцветшим бархатом, а у противоположной стены располагалась кушетка. - Ложись на кушетку, – обратилась Карина к Марику. – А я на диван у окна лягу, тем более, он небольшой, ты на него все равно не поместишься. - Ок! – кивнул парень. – Устал до жути, даже сопротивляться не буду. Он кинул на кушетку подушку, снял мокрую одежду, бросил ее на стул и быстро залез под одеяло, стараясь согреться. - Господи, кайф-то какой! – удовлетворенно протянул Марик. Карина, не долго думая, последовала его примеру. Свечи ребята решили не тушить, благо, они были толстенные, и вряд ли бы прогорели за ночь. Еще некоторое время Карина и Марик переговаривались, а потом девушка услышала мирное сопение своего друга. Она чисто автоматически посмотрела на часы и увидела, что стрелки показывают без пяти минут полночь. Дождь продолжал нудно стучать в окно, и этот звук начинал действовать на нервы, превращаясь в бесконечный повторяющийся ритм, похожий на заунывную колыбельную. Карина попыталась заснуть под его мерный шум. Она закрыла глаза, проваливаясь в дремоту, на грани сна и яви... И тут что-то произошло. Тишина стала вязкой, как патока. Карина открыла глаза и с удивлением обнаружила, что дождь неожиданно прекратился. Наступила оглушительная, мертвая, абсолютная тишина, нарушаемая лишь бешеным стуком её собственного сердца, которое колотилось где-то в горле. Сквозь мутное стекло окна на девушку глядела яркая желтая луна — неестественно большая, похожая на глаз мертвеца, который пялился на неё с холодным безразличием. Вдруг Карине почудилось какое-то движение снаружи. Она насторожилась, вглядываясь в темноту, и заметила, что какое-то растение, буквально, на глазах поднимается из размокшей земли, вырастая до невероятных размеров, чуть ли не до верхнего края окна. Крупные мясистые зеленые листья, и огромные белые цветы, раскрывающиеся прямо на глазах с едва слышным хлопком, показались девушке очень знакомыми, но разросшимися до чудовищных, почти неестественных размеров. - Дурман! – прошептала она. – Но какой огромный! Такого не бывает... Карина попыталась сесть, чтобы разбудить Марика, но её тело не слушалось. Она с ужасом осознала, что не может пошевелить ни рукой, ни ногой. Паралич сковал каждую мышцу, каждое сухожилие. Она могла только вращать глазами.

Она осмотрелась и с ужасом увидела, что вместо уютной гостиной, они с Мариком находятся в каком-то старом ветхом деревянном срубе. Гнилые почерневшие бревна стен покрывала бархатистая черная плесень, которая, казалось, дышала. С потолка на них капала вязкая маслянистая жидкость, оставляя на полу тёмные лужи. Вместо свежих обоев - голые, шершавые доски, испещрённые странными символами, похожими на руны. Ощущался тяжелый, удушающий запах сырости, гнили и ещё чего-то кислого, металлического, напоминающего запах старой крови и разложения. Этот запах был настолько плотным, что его можно было попробовать на вкус, и он оседал на языке горечью.

В этот момент по комнате прошелся ледяной пронизывающий порыв ветра, хотя все окна и двери были плотно закрыты. Одна из свечей погасла с шипящим звуком, выпустив струйку чёрного дыма, и в гостиной воцарился зловещий пульсирующий полумрак. Карина завращала глазами и увидела, что по всей комнате бесшумно, словно призраки, парили полупрозрачные черные фигуры в ниспадающих капюшонах. Они не касались пола, а скользили в воздухе на высоте около метра, бесшумно перемещаясь. Их движения были плавными, как у рыб в воде. Их очертания постоянно менялись, текли, словно расплавленный воск, то сжимаясь, то растягиваясь до невероятных размеров. Девушка могла сквозь них спокойно разглядеть противоположную стену, словно они были сделаны из сгустков тумана. Казалось, они поглощают свет свечей. Их пламя заметно потускнело, съежилось, словно пытаясь спрятаться от чужого присутствия. - Марик! – хотела, было, закричать Карина, но из её горла вырвался лишь сдавленный утробный стон: «М-м-м!» Язык стал неподъёмным, ватным и не слушался её.

Она попыталась сползти с подушки на пол, напрягая все силы, но ей это не удалось. Тело девушки словно было залито свинцом, налилось мертвенной тяжестью. Она не могла пошевелить даже пальцем. Только глаза, полные ужаса, метались по комнате, пытаясь отследить перемещение теней. Фигуры начали кружить вокруг нее и спящего Марика, издавая шелестящие звуки, похожие на шум крыльев ночных бабочек, на шелест сухих листьев или на шёпот на незнакомом языке. Этот шёпот проникал в самое сознание, заполняя его разными образами. Карина вдруг увидела своё детство, но в искажённом кошмарном виде, увидела лица людей, которых она знала, но они смотрели на неё пустыми глазницами. Одна из фигур, самая высокая и тощая, с неестественно длинными паучьими конечностями приблизилась к лицу Карины. Она наклонилась, и девушка почувствовала ледяное дыхание, пахнущее тленом, сырой могилой и чем-то кислым, похожим на уксус. Это дыхание обожгло кожу, оставив на щеке ощущение холодного ожога.

Карина попыталась закричать снова, но из горла вырвался лишь беззвучный сиплый хрип. В этот момент один из исполинских цветков дурмана проник сквозь стекло, словно оно было водой, и залил всю комнату ярко-белым, болезненным, режущим глаза, светом. Свет был настолько ярок, что на миг ослепил её, но она поняла, что исходит он не от цветка, а откуда-то из его недр, из его сердцевины, где пульсировало нечто белое и живое. В этом ослепительном свете Карина наконец-то смогла разглядеть лица, скрытые под чёрными капюшонами. Она поняла, что это не люди. Там, где должны были быть человеческие лица, зияла абсолютная бездонная пустота, чернее самой тёмной ночи. Но в этой пустоте горели две маленькие красные точки, похожие на раскалённые угли, на глаза самого Дьявола. Они не моргали, не двигались, но Карина чувствовала, что они видят её, изучают, проникают в самую душу, выворачивая наизнанку её страхи и тайны. Она увидела в этих глазах отражение своей собственной смерти, множество вариантов своей гибели, и это было хуже самой страшной пытки.

Она замычала громче, сильнее, отчаяннее, пытаясь вырваться из ледяных оков, которые сковывали её тело Слёзы текли по её щекам, но она не могла их вытереть.

И тут одна из фигур, самая объёмная и ужасающая, у которой руки были непропорционально длинными, доходящими почти до пола, отделилась от остальных и приблизилась к девушке. Она зависла прямо над ней, и Карина почувствовала, как от твари исходит невероятный холод, от которого у неё начали стучать зубы. Тварь протянула свою тонкую, костлявую руку с длинными когтями на костяных пальцах, и в этой руке блеснуло что-то острое, похожее на старый ржавый нож или осколок стекла с запёкшейся кровью. Карина смотрела, как зачарованная, на эту жуткую руку, не в силах отвести взгляд. Ей казалось, что если она посмотрит в сторону, то тварь исчезнет. Но та была реальной и осязаемой.

Тварь наклонилась ещё ниже, и Карина почувствовала, как ледяной воздух обжигает её лицо. Она услышала шёпот - не на человеческом языке, но она его поняла. Этот шёпот был старше самого времени, он содержал в себе боль миллиардов умерших, и он говорил ей: "Ты пришла. Ты увидела. Ты заплатишь". Карина попыталась закричать, но не могла, она захотела умереть, лишь бы всё это прекратить.

Тварь чиркнула ей по руке, прямо по запястью. Карина почувствовала острую, ледяную боль, которая обожгла ее, словно огонь. Из раны хлынула темная, почти чёрная кровь, которая не растекалась, а застывала на коже, превращаясь в странный замысловатый узор - спираль, уходящую в бесконечность. Боль была не физической, а какой-то иной - она проникала в самую душу, вырывая куски памяти, оставляя после себя пустоту. Карина почувствовала, что стала забывать что-то очень важное - имя своей мамы, свой адрес, своё собственное лицо. На мгновение она перестала быть собой, превратившись в пустую оболочку.

Она продолжала мычать, чувствуя, как этот холодный огонь растекается по венам, поднимается к плечу, к сердцу. Тварь наклонилась ещё ближе, и в пустоте ее лица Карина увидела что-то еще — не просто тьму, а целый мир, полный страданий, криков, агонии, бесконечного круговорота боли. Она поняла, что это не просто сон. Это не галлюцинация. Это что-то реальное, что-то древнее и злое, что обитает в этом доме и впиталось в его стены, в его фундамент и питается страхом и болью живых. Оно ждёт, притворяется, заманивает его в свои сети.

Другие фигуры начали кружиться вокруг них с Мариком. Они танцевали какой-то странный медленный танец, но постепенно их движения становились всё более резкими, агрессивными. Они стали издавать звуки, заунывные завывания, которые нарастали, переходя в оглушительный, пронзительный вой, от которого у Карины заложило уши, и начала кружиться голова. Она чувствовала, как её сознание начинает распадаться на части, как реальность трещит по швам. Тени начали касаться её лица, скользить по коже ледяными пальцами, оставляя за собой следы, похожие на ожоги.

Она поняла, что они пытаются забрать её душу. Не тело, а именно душу - ту часть, которая делает её человеком. Они хотели заменить её пустотой, оставить в этом доме пустую оболочку, которая будет доживать свой физический век где-нибудь в психушке.

Вдруг вой прекратился. Тени дёрнулись, их очертания начали расплываться, таять, как чернила в воде. Свет, исходящий из цветка, стал пульсировать и начал угасать. Карина почувствовала, что оковы паралича начинают ослабевать. Она смогла пошевелить пальцами руки. Тени исчезли с тихим умирающим стоном, втянувшись в стены, в пол, в потолок, словно вода, уходящая в песок. Свет погас, и всё погрузилось в густую непроглядную тьму...

5

Внезапно её тряхнуло, затем ещё и ещё... Чей-то голос далёкий и приглушённый пробивался сквозь толщу кошмара. Она услышала своё имя, но оно звучало чуждо, как будто принадлежало кому-то другому. Карина открыла глаза и увидела над собой обеспокоенные лица Саши и Марика. Они склонились над ней, глаза расширены, на лбу выступил пот. Маша стояла чуть поодаль, прижимая руки к груди, её пальцы дрожали. - Ну, слава Богу! – пробормотал Марик, вытирая пот со лба. Его голос дрожал, и он явно старался скрыть охвативший его страх. – Проснулась! А то мы уж думали, что ты в кому впала или того хуже... - В следующий раз буди людей правильно! – заметил Саша и дал брату подзатыльник, но лицо его было бледным. - А не тряси, как мешок с картошкой. Ты мог ей что-нибудь повредить. - Что случилось? – озираясь по сторонам, спросила девушка.

В голове у неё шумело, а тело ломило так, словно её переехал грузовик. - Да ничего, если не считать, что ты лежала как бревно и мычала, - ответил Марик, и в его голосе послышались истерические нотки. - Мы полчаса не могли тебя добудиться. Уже волноваться начали… Думаю, что тебе приснился кошмар. Но почему ты тогда не крутилась и не возилась во сне, как все нормальные люди? Лежала точно, как бревно – прямо, руки по швам, и мычала. Жесть какая-то! А глаза были открыты, но стеклянные, как у куклы. Мы заглянули - а там пустота! Это было жутко, Карин! - Ой, ребята, что со мной было! - воскликнула Карина, и голос её сорвался на истерический плач. И девушка, захлёбываясь слезами и дрожа всем телом, всё рассказала своим друзьям, не упуская ни единой детали — про тени, про дурман, про деревянный сруб, про боль в запястье... Каждое слово давалось ей с трудом. Она словно заново переживала ночной кошмар и задыхалась от ужаса. Когда она закончила, в комнате повисла гнетущая тишина. Маша побледнела и отступила поближе к двери, словно боясь, что тени могут появиться снова. Саша молчал, сжимая кулаки, на его скулах ходили желваки.

- Понятно теперь, почему бабка не разрешала нам на первом этаже ночевать, - наконец произнёс Марик, стараясь не смотреть в тёмные углы комнаты. – Только я-то ничего не заметил. Почему? - Уж не знаю, - пожала плечами Карина. - Наверное, спал, как убитый.

- В любом случае, мы сами виноваты, - процедил сквозь зубы Саша. - Нас предупреждали, а мы ослушались. Ладно, надо отсюда убираться. Марк, Карина, идите и проверьте - растёт ли под окном дурман? Запах его цветов галлюциногенный. Возможно, Карина просто надышалась этим запахом, и всё, что с ней произошло, это последствия нейротоксичного отравления? А мы с Машей пойдём собирать вещи. Солнце уже взошло, и его бледные лучи пробивались сквозь кроны деревьев. Марик и Карина вышли из дома. Дождь прекратился, и сквозь облака проглядывали веселые теплые лучи, но они не согревали. Ребята сразу же обнаружили под окнами дурман, только был он совсем маленький и даже не доставал до подоконника. Его цветы были сморщены и не раскрылись. Он выглядел обычным безобидным сорняком.

- В любом случае, он здесь есть, - произнес Марк. - Но вряд ли ты отравилась запахом его цветов, бутоны даже не раскрылись. И он не мог вырасти за ночь, а потом уменьшиться... Это невозможно. В общем, что-то здесь не так...

В этот момент их окликнули Маша и Саша. Как оказалось, они уже успели сходить за вчерашней старухой и расспросили дорогу к трассе. А теперь старая женщина поджидала ребят в доме, где они ночевали. Маша категорически отказалась снова заходить в дом, и они с Сашей остались в машине, а Марик и Карина отправились отдавать ключ. У входа Марик замялся, и Карина поняла, что он боится. Она забрала у него ржавый ключ и одна прошла в гостиную.

Старая женщина сидела на том самом диване, где спала девушка. Она не шевелилась, только глаза её следили за движениями Карины. И тут она заговорила. Её голос был низким, скрипучим, как ржавая дверная петля, и в нём звучала зловещая ледяная усмешка.

- Все-таки ослушалась? – сказала она, растягивая слова, словно наслаждаясь каждым слогом. – Я же вас предупреждала. Первый этаж - не для живых. Ты думала, я шучу про мышей? Мыши - это меньшее из зол, которое здесь обитает. Они тебя хоть не сожрут. А вот те... они хуже мышей, гораздо хуже.

Карина замерла на месте, чувствуя, как её ноги наливаются свинцом. Старуха медленно поднялась со стула, и девушка заметила, что она выше, чем казалась вчера. Её тень на стене была непропорционально длинной и изогнутой, словно она принадлежала не человеку. - Так вы все знали… - прошептала Карина, чувствуя, как по её спине пробегает холодок.. - Ну, не всё, — пожала плечами старуха, и ее губы скривились в усмешке. — Знаю только то, что все, кто остаются ночевать на первом этаже, рассказывают всегда одно и то же — про летающие тени, про дурман, вырастающий до небес, про ледяные руки и пустоту под капюшонами. И про метку...Если метку оставили, большого несчастья жди... Это плата за то, что вы заночевали в их доме. И не откупишься никакими деньгами, никакими молитвами, ничем...

Она медленно приблизилась к Карине и вдруг неожиданно схватила девушку за руку и начала задирать ей рукав кофты, чтобы посмотреть запястье.

- Да отстаньте от меня! – воскликнула Карина, вырываясь. Но старуха уже заметила царапину в виде спирали на её руке. Лицо её изменилось, усмешка сползла, уступив место странному смешанному выражению - ужаса и зловещего удовлетворения.

- Что?! Что всё это значит? - в отчаянии прокричала девушка. - Что это за метка? Зачем они это сделали?

Старуха отступила на шаг, вглядываясь в лицо Карины с каким-то болезненным любопытством.

- Они не просто так это делают, - наконец сказала она, понизив голос до зловещего шёпота. - Они всегда выбирают. И когда они ставят метку на живого человека, значит, в нём есть что-то особенное. Что-то, что им нужно. Твоя душа, девка. Она им понравилась, они хотят её забрать. Но не сразу. Они терпеливые, они подождут. Год, два, десять. Но они вернутся. Они всегда возвращаются за отмеченными. Ты связана с ними через метку. И рано или поздно они придут за своей платой. Но ты можешь попробовать их обмануть. Приведи другую душу взамен своей - такую же светлую и чистую. Может они отпустят тебя? Хотя вряд ли... они коварные. Они любят играть со своими жертвами.

- Нет! - крикнула Карина, и в её голосе послышался ужас. - Этого не может быть! Вы врёте! Это просто сон, галлюцинация!

Карина повернулась и бросилась к двери. Здесь девушка ненадолго остановилась, бросила на стол ключ и крикнула: - Я никого не приведу! Вот ваш ключ! Вы - сумасшедшая старуха, и всё это полный бред! И девушка выбежала на улицу, чувствуя, как сердце колотится в груди. Там её поджидал Марик. Они вместе добежали до машины и забрались на заднее сидение. Саша и Маша уже ждали их, и по их лицам она поняла, что они увидели ее испуг.

- Ну что, поехали?! – произнес Саша. Он повернул руль и нажал на газ, увозя их от этого жуткого места… В аквапарк они уже не поехали. Всю дорогу до дома Карина молчала. Она смотрела на свой шрам, который, казалось, слегка пульсировал, и в глубине души она знала, что старуха не солгала. Тени не отпустят её. Они будут ждать. Они всегда ждут. Она чувствовала это каждой клеткой своего тела - холодное липкое присутствие, которое теперь всегда будет рядом. За спиной. В углу комнаты. В отражении зеркала. Тени будут ждать, когда она останется одна.

И в этот момент Карина поняла, что самое страшное - не метка, не тени, не старуха. Самое страшное - это осознание того, что она больше не будет чувствовать себя в безопасности. Нигде и никогда. Даже в собственном доме. Даже в объятиях матери. Даже при ярком солнечном свете. Потому что ночь всегда возвращается. И тени всегда голодны...