Отмена рейса

Глава 1

ОТМЕНА РЕЙСА

(рассказ)

— Так больше продолжаться не может, — и облако пшеничных волос вздрогнуло.

Городок этот был затерян среди южных плоскогорий, жары и путеводителей. Странное место, где духота рождала лень, а лень становилась образом жизни. Зачарованное место.

Центральной площадью и одновременно автовокзалом служил пятачок, покрытый белой затоптанной пылью. В центре него стоит почерневший, сколоченный из старых ящиков, навес. Именно отсюда каждый день отправляется рейсовый автобус в Сити. Ровно в полдень уезжает и к восьми вечера возвращается: это явствовало из грубо намалеванного на досках расписания.

Солнце палило невыносимо. Я сидел на самом ближнем от открытой двери месте в начале салона. Вокруг стоял приглушенный жарой шелест: каждый обмахивался своим импровизированным веером – газетой, шляпой или просто руками.

В мареве сиесты притаилось напряженное ожидание.

На откидном кресле возле водителя, который тщетно спасался от жары с помощью старенького пожелтевшего вентилятора, сидела девушка в короткой джинсовой юбке с облаком пшеничных, закрывавшим её лицо.

— Так больше продолжаться не может, - и облако качнулось.

— Зачем ты ходила на почту? – прошипел водитель, лихорадочно пробежав глазами по салону автобуса, - ты ждала денег, дрянь?!

Я сидел к ним ближе всех, и только до меня долетали обрывки их задавленной жарой беседы.

— Нет, нет, нет, - шептала девушка-с-голыми-коленками. Она всхлипнула; копна её волос тоже говорила «нет», но, казалось, совершенно отдельно от головы.

Мало я плачу тебе, сука? Мало?! – Лицо его исказилось.Не кричи на меня, нас могут услышать.Водитель покосился на меня, но я сделал вид, что смотрю в окно на то, как чумазый мальчишка пытается накормить бездомную собаку луковицей.

Думаешь, я не видел, что ты вытворяла с тем парнем с бензозаправки в фургоне у Марио? Ты же обыкновенная потаскуха! – Он закурил сигарету. Шелест вееров нарастал.Эй! Алекс, может пора ехать?! – Крикнул кто-то сзади.Он резко повернул своё побагровевшее лицо и смерил салон презрительным взглядом.

Да, - прошептала девушка-с-голыми-коленками, - да, я ходила на почту… - она запнулась и подняла голову. Тут я в первый раз увидел её детское заплаканное лицо с серыми, словно выгоревшими на солнце, глазами.С меня довольно, - произнесла она, сама испугавшись своей смелости.Вот, Алекс, возьми за проезд, - сказал вошедший в автобус старичок.Водитель некоторое время глядел то на свою спутницу, то на руку, протягивающую ему деньги.

Какого чёрта! – взревел он. – У меня нет сдачи!Сейчас разменяю, - сказал старик спокойно и вышел из автобуса.С меня довольно, - повторила твердо девушка-с-голыми-коленками, - я не желаю, чтобы тётя Рози заставляла делать меня то, чего я не хочу. Меня уже тошнит от её оранжереи и этого мерзкого далматина.Вот как ты заговорила?! – стиснув зубы прошептал водитель.И ещё, - она достала из-под сиденья маленький кожаный рюкзак, - я действительно была на почте. Вот! – И она кинула на приборную панель две старые фотографии.Мне не удалось увидеть, что на них было изображено.

Водитель задвигал желваками, и вдруг его огромная ладонь в мертвой, придавленной жарой раскаленного автобуса тишине описала дугу, сверкнув в лучах полуденного солнца. Облако пшеничных волос качнулось. Духота тяжелым прессом сдавила салон; миллионы пор, словно маленькие рты, стиснули от боли свои челюсти. Кто-то вскрикнул.

У кого есть валидол?! Тут женщине плохо!В салоне поднялась возня; тучная женщина обмякла на сидении. А водитель, нервно потушив сигарету о приборную доску и вцепившись в руль, наблюдал сквозь лобовое стекло за хрупкой фигурой с облаком светлых кудрей. Девушка направлялась в сторону шоссе. Её силуэт, словно во сне, медленно удалялся на фоне ярко освещенных ослепительно белых стен домов.

Водитель резко вскочил и повернулся лицом к салону, полураскрыв рот, будто хотел что-то сказать. Пробежал глазами по недовольным лицам пассажиров, потом, будто ответив сам себе на какой-то вопрос, махнул рукой и, достав из-под кресла вещевой мешок, направился к двери.

Вот, Алекс, разменял, - сказал давешний старик.Водитель смерил его диким взглядом, и тот посторонился. Закинув мешок на плечо, водитель зашагал в сторону синеющих вдали гор. Некоторое время была тишина.

Простите, - спросил я молодого загорелого парня, - как добраться до железной дороги?И тогда, сначала неуверенно, потом будто очнувшись ото сна, люди стали собирать вещи и выходить из автобуса.

Х Х Х

Недавно, перебирая в уме события последних пяти лет, я случайно вспомнил об этом происшествии. Тогда оно показалось мне малозначительным, да и сейчас я не вижу в нем ничего необычного. Но все пять лет с того дня в глубине моего сознания сохранялось чувство какой-то безвозвратной потери. Хорошо ещё, что я не веду дневников.

Я помню, как добравшись все-таки до станции, я позвонил Элизе и узнал, что она уже не проживает по этому адресу. Ещё помню длинные тоннели и взгляды проводников (будто у меня что-то не в порядке с внешним видом). Так часто бывает: пытаешься вспомнить нечто важное, а в голову лезут мелкие, незначительные детали.

И сейчас, когда мы с Дэвидом едем к нему в загородный домик, я чувствую, что окончательно победил свое прошлое. Дэвид беззаботно болтает, мы курим и слушаем радио. И я ловлю себя на мысли, что хочу поскорее навсегда забыть эту историю.

Чёрт! – Говорит Дэвид, прервавшись на полуслове, - по-моему, я не туда свернул.Вечерело. В довершении всего, мотор странно кашлянул и замолчал. Мы вылезли из машины, и Дэвид открыл капот.

Ирэн с ума сойдет, - причитал он, бряцая гаечными ключами, - я же обещал быть к восьми.Я огляделся вокруг: стены домов облупились и потрескались, глядя на вечерний закат пустыми провалами чёрных окон. Ни души. Пятачок, покрытый белой пылью, выровнен ветром – здесь видно давно не ступала нога человека. Навес почти развалился, а ржавый автобус так и стоит в центре площади, покосившись на переднее колесо, словно споткнулся или преклонил колено. Я курю и гляжу на вечернее багровое солнце.

Что это за место такое? – Дэвид, постелив на землю скатерть, скрылся по пояс под своей машиной, - на карте я его что-то не помню. Ничего, сейчас починим эту колымагу и тогда…А я продолжаю курить и улыбаюсь, наблюдая, как солнце медленно прячется за плоскогорье: я-то знаю, что мы уже никогда отсюда не уедем…