Открытый балкон

Глава 1

— Ну, всё, вот ключи, — и нервный мужчина средних лет в джинсах, кедах и лёгкой куртке придурковатого горчичного цвета передал Павлу всю связку. — Этот золотистый от подвала, два одинаковых — от квартиры. Вы же с девушкой переезжаете, да?

— Да, — кивнул Павел сдержанно, однако внутри всё ликовало. То-то любимка обрадуется! Наконец-то собственная квартира.

Съемная, конечно, но зато подальше от родительского ока и их вечного: «Ой, а когда жениться? А когда детишки?» Эти общепринятые правила старшего поколения очень раздражали Дашку, которая планировала как минимум года три-четыре спокойно «пожить для себя».

— Что ж, тогда и девушке своей передайте, чтобы балкон раскрытым дольше пяти минут не держала. Окно, форточку — сколько угодно, но балкон всего на пять минут — и баста, — напомнил риэлтор сурово, и его левый глаз перекосило тиком. На доли секунды, но... Выглядело это весьма неприятно. Затем мужчина развернулся и скоренько зашагал прочь от места встречи у «колодца» относительно старых многоэтажек.

С истинным владельцем Павел так и не сумел познакомиться. Хозяин меблированной квартиры в достаточно спокойном районе панельных домов 90-х постоянно то болел, то лечился в санаториях. Впрочем, в его присутствии острой необходимости не было.

Контракт парень, недавно перешедший на новую должность, подписывал как раз с этим нервным риэлтором. Ему же, согласно договору, Павел и должен в дальнейшем переводить деньги. Странно, но случается. Мало ли какие там договорённости с арендодателем? Тем более что небольшая однушка, располагающаяся на одиннадцатом этаже, выглядела вполне прилично. И даже могла похвастать новым ремонтом. Дашка его одобрила в первую очередь.

— А если передержать на полминуты? — уточняюще крикнул Павел вслед риэлтору, который подпрыгивающей походкой бодро преодолевал хмукренькое пространство и время.

— Не советую, — даже не обернувшись ответил мужчина в куртке придурковатого горчичного цвета и через секунду скрылся в мутном сентябрьском тумане.

— Ну и ладно, — буркнул парень и, поигрывая полученными ключами, зашёл в подъезд и вызвал вполне ещё добротный лифт всего с парочкой прожжённых кнопок — на месте девятого этажа и нужного Павлу одиннадцатого. «Что ж, почти не ошибёшься. Можно и наугад тыкать», — удовлетворительно подумал он, ничуть не смутившись хулиганской порче имущества.

На площадке его поджидали три двери. Правая — теперь его. На срок неизвестный, но достаточно длительный.

Павел мягко вонзил ключ в замок, но не успел сделать и пол оборота, как дверь посередине со скрипом и грохотом отворилась. В проёме возникла старушка. Почти божий одуванчик. Очень плотный и полный божий одуванчик в фиолетовой болоньевой куртке ниже колена и цветастом платке с красными маками.

— А, новенький, — констатировала она.

— Можно сказать и так, — попытался свернуть ненужный разговор Павел. Он провернул ключ, но тот так остался на месте. Неужели застрял?!

— Ну да, ну да, — хмыкнула старушка. — Третьим за полгода будешь. Я баб Зина, старшая тут по подъезду, — представилась будущая соседка. — Впрочем тебе это особо без надобности.

— Павел, — обречённо сказал парень, полагая, что дальнейших расспросов не избежать.

Но внезапно баб Зина, кинув взгляд на входной коврик под ногами парня, захлопнула свою дверь и, не вызвав лифта, молча и весьма бодро стала спускаться по лестничному пролёту.

— А вы не знаете случайно, почему балкон только на пять минут можно? — осторожно спросил Павел спину старшей по подъезду.

— Не знаю и знать не хочу! — отрезала баб Зина снизу. — И тебе узнавать не советую. Делай, что велят и не задавай вопросов. Может, проживёшь подольше любопытной Варвары...

Однако последние слова старушки Павел уже не услышал. Внезапно самостоятельно повернулся ключ в двери съемной квартиры. Этот звук разнёсся по всей площадке, и парень вздрогнул. Под входным ковриком что-то предательски захрустело.

— Ой, да ладно тебе! — успокоила его вечером Дашка. — Дом старый, а ты молодой. А замок и поменять можно, если с владельцем договориться. В счёт оплаты аренды, разумеется, — и она хитро прищурилась.

Вообще девушка Павла слыла очень рассудительной особой. Правда, они часто спорили по самым разным поводам — от вкладов в будущий семейный бюджет и покупок продуктов на неделю до угла, куда ставить сушилку для белья, и нужны ли в двадцать первом веке тюлевые шторы.

Дашка постоянно отстаивала своё мнение по любому поводу и без, но и Павел, знаете ли, уступал не всегда. Всего в 15% случаев. Он справедливо полагал, что без конфликтов и притирок нет отношений. Да и что плохого в человеке, который может и умеет отстаивать свою точку зрения в быту?

Наверное,вот за такую житейскую, рачительно-экономную мудрость и самодостаточность парень Дашку и выбрал. Сам-то он вести хозяйство и финансы не очень-то умел, хотя и старался.

Три дня ушло на переезд, за время которого о балконе ни Павел, ни Дашка даже не вспомнили. Поначалу пришлось поссориться из-за рабочего места. Зал-спальня хоть и казался обширным, но два компьютерных стола туда не влезли. Потому один так и не разобрали, а парень устроился работать на кухне.

Затем выясняли, возможна ли покупка посудомоечной машины и куда её устанавливать. Павел доказывал, что на данной кухне данный гаджет точно не встанет, а его любимая, заламывая руки, твердила, что она не его мама и жить в Какраньшии не собирается. В итоге специально вызванный мастер резюмировал, что парень прав. Посудомойка тут точно не впишется, ввиду определённого устройства трубо-водо-мойкопровода.

Но Дашка всё равно настаивала на посудомойке. Она вечно продолжала спорить даже после того, как становилось очевидно: она не права. Павла её упрямство не отталкивало. Напротив, он считал это последовательностью.

Да и центральное отопление дома велело дождаться, как минимум, октября. В квартире стоял вечный дубак, так что ради проветривания хватало двух форточек — в зале-спальной и на кухне.

Однако ближе к концу ноября, когда батареи раскочегарились на полную катушку, вопрос открытия балкона встал очень остро.

— Паш, ну, хватит! Ну, это какой-то странный бред про пять минут! Никто от этого не умрёт, — и Дашка грудью встала на защиту распахнутой балконной двери.

В любой другой момент Павел бы переключил всё своё внимание именно на дашкину грудь. В тонком халатике с закосом под шёлк она выглядела неимоверно соблазнительно. Но пять минут открытого балкона стремительно таяли, а парень отчего-то не хотел нарушать правило.

— Дашуль, давай закроем балкон и откроем две форточки. Или окно на кухне, — примирительно сказал он, скосив глаза на свои смарт-часы. 4 минуты 30 секунд. До закрытия оставалось полминуты.

— Послушай себя! — вскричала девушка. — Ты ведёшь себя как... как... эзотеричка какая-то!

— Я не эзотеричка, — обиженно засопел Павел и застыл, как вкопанный. На балконе, на их балконе одиннадцатого этажа появилась тёмная мерзкая фигура, очертаниями напоминающая человеческую, но в то же самое время и далёкая от контуров хомо сапиенс.

Парень пару раз моргнул, но фигура никуда не исчезла. Её рука, такая же тёмная и мерзкая, вся в коричнево-фиолетовых пятнах, потянулась к свету и дверному проёму.

— Ты ведёшь себя именно так, — напирала Дашка.

— Нет, не так! — заорал Павел и, оттолкнув девушку от балкона, захлопнул дверь, вроде бы попав по пальцам фигуры. Однако никакого крика не последовало. Фигура с балкона пропала.

В тот вечер они разругались. Очень сильно. С матами. И Дашка, взяв подмышку свою сумку, где хранилась косметика, две расчёски, зеркальце, зарядки, минибук, даже кое-что из запасной одежды, срулила ночевать к подруге.

— И соль из-под коврика вымети! — крикнула она, зло захлопывая дверь на прощанье.

— Какую соль? — удивился Павел, но всё же взял совок с веником и вышел на площадку.

Входной коврик реально слегка вздыбился, пойдя бугорками. А из-под него тянулась белая дорожка мелких-премелких кристалликов. Явно не сахарных. Парень выругался и принялся за уборку.

Помахав веником с семь минут, он никак не мог уснуть, а потому, осилив пару глав в толстой книге по IT в твёрдом переплёте, полез сёрфить в Сети. Прочитав все статусы знакомых и коллег в соцсетях, даже успев поучаствовать в паре айтишных баталий, Павел чуть не задремал за столом. Но в сон ему не дал провалиться настойчивый звонок в дверь.

— Почти полночь, что за... — и парень пошёл смотреть в глазок.

На лестничной площадке, тонувшей в полумраке из-за старинной, полурабочей лампочки Ильича, стояла баб Зина, которую Павел не видел с сентября. Ведомый любопытством, он открыл дверь, но оставил её на цепочке.

— Да, я музыку не слушал, — начал сразу же с оправданий Павел, не понимая, чем вообще мог потревожить соседку.

— Но балкон больше пяти минут раскрытым держал, — констатировала баб Зина, пристально смотря парню в глаза. — А ведь предупреждали же.

— Да откуда вы... Так то не я! — возмутился Павел. — Это Дашка, девушка моя...

— Гляди за ней в оба, — пригрозила пальцем старшая по подъезду. — Не то худо припрётся.

— Угу, — и парень быстро закрыл дверь. В глазок было видно, как баб Зина что-то сыплет на порог их квартиры. Что-то белое.

Сон как рукой сняло, но проверять, что именно там навалила соседка, было не с руки. Потом. Да, в принципе, он и так знал — это соль. Завтра, да, завтра придётся опять сметать и, видимо, выяснять отношения со старшей по подъезду. Чего в одиночку не особо хотелось. Павел вообще никогда не любил это вот всё —наезды, стычки, перебранки, соседские войны. Хватало и Дашки с её стойкой позицией.

Парень заварил себе ромашкового чаю и снова нырнул в Сеть. Под утро на одном из форумов он нашёл пару городских легенд про убийства в одной «нехорошей» квартире. Сначала братки порешили девушку главы банды, потом умер ребёнок, затем — пожилая пара, холостой пожарный и за компанию с ним замужняя секретарша. Она вроде с пожарным встречалась, ну и...

Странным образом все умирали на балконе. Но вот ни номера дома, ни улицы ни один из пользователей форума, что так щедро делились красочной информацией о смертях, не сообщал.

— Бред какой-то, — зевнул Павел и закрыл браузер, открыв форточку. На город стремительно наваливался рассвет и законный выходной.

Дашка вернулась через пару дней, под вечер 1 декабря.

— Жарко, — первое что сказала она, переступив порог квартиры.

— Я открою окно на кухне, — обрадовался Павел.

— Не проветрит, — хмуро сказала девушка и быстро распахнула балкон.

— Пять минут, — напомнил парень.

— Да, да, пять минут, пя-я-ять мину-у-у-ут, это много или ма-а-а-ало-о-о, — с хитрой, почти джокондовской полуулыбкой пропела Дашка и внезапно обняла Павла сзади, руками гладя его грудь и спускаясь всё ниже и ниже...

Несколько дней воздержания не прошли для парня даром, и он полностью отдался ласкам своей девушки.

Павел проснулся от холодящего зимнего ветра в комнате и криков Дашки.

— Кто? Кто ты?! Говори, кто! — орала она, трясясь в своём лёгком халатике и выставив перед собой толстую книгу по IT в твёрдом переплёте.

На Дашку медленно наползала та самая тёмная мерзкая фигура с распахнутого настежь балкона. То ли женская, то ли мужская. Даже в нормальном свете зала-спальни парень не сумел разобрать гендерную принадлежность.

— Д-даша, — только и успел вымолвить Павел, как фигура, оставляя за собой шлейф аромата подвала, помойки и чего-то гнилого, вдруг рывком преодолела расстояние до выхода из комнаты, даже не задев девушку.

— Нет, нет! — продолжала истошно вопить Дашка. — Ты кто?! КТО?! Кто ты такая?!

— Такое, — шёпотом поправил её парень и попытался схватить за руки, невзирая на то, что стоял посреди зала голышом.

Но девушка, не заметив движений Павла, рванула за фигурой и с криком «Нет, сука, нет!» начала наносить ей удары книгой. Из фигуры брызнула тёмно-красная с зелёным жижа. Но Дашку это не остановило. Она продолжала бить, бить и бить, пока гость (или гостья?) с балкона не упал на пол и не затих.

Девушка медленно развернулась к Павлу, и он увидел, как покраснели дашкины глаза, а с подбородка и левой щеки медленно стекала та самая жижа, что наверняка заменяла кровь фигуре.

— Кто ты? — спросила Дашка, надвигаясь на бойфренда. — КТО? ТЫ?!

— Заинька, родная, это я, Павел... Помнишь? Квартира. Балкон на пять минут. Это всё, — он с трудом подбирал слова, — наваждение. Надо просто закрыть балкон и...

— КТО! ТЫ-Ы-Ы! — взревела девушка и бросилась на Павла. Его висок пронзила тупая боль — Дашка ловко долбанула книгой по голове. Затем последовал второй, третий, пятый удары...

Парень поначалу прикрывался руками, но книга, толстая книга в твёрдом переплёте действовала решительно и молниеносно. Защита локтей и предплечий постепенно таяла.

— Даша, не надо! Да-ша! Это... Я! — и Павел примирительно опустил руки. Он слишком устал. Слишком.

— Кто? ТЫ! — кричала девушка, продолжая молотить Павла книгой по голове и по лицу.

Уже лёжа на полу парень почувствовал, как кровь заливает и рот, и нос, и даже глаза. А потом настала тишина.

Дашка остановилась вместе с последним его выдохом. Распахнутый халат и книга темнели от крови. Позади, ближе в прихожей лежало полусгнившее тело то ли мужчины, то ли женщины. Впереди, почти в позе зародыша — её Павел, Павлик, Паша. А в проёме открытого балкона толпились тёмные, мерзкие фигуры.

— Кто... вы... я... — девушка упала на колени перед телом своего любимого. Её горестный крик смешался с воем полицейской сирены на улице. А с балкона в комнату падал то ли первый снег, то ли соль.

— Да ты хоть приостанови свою шарманку-то, пару месяцев без сдачи обойдётся этот твой... клиент, — увещевала баб Зина нервного риэлтора в зимнем пуховике придурковатой модели.

— Не могу, — ответил тот, и нервный тик замкнул уже оба глаза. Но также на доли секунды. — У меня контракт. Вот покрасят полы — и ждите новых квартирантов.

— Тьху на тя! И на владельца твоего! Хоть бы совесть поимели, ну, четвертые за девять месяцев! До этого десять лет нормально ж жили. Ну, дед помер от старости и пара с ребёнком съехала. Всего-то.

— Ты, бабка, не тьхукай, — пригрозил мужчина. — Соль, кстати, тоже сыпать бесполезно.

— Чегой-то?

— Тогой-то! Аполлону Абадоновскому соль твоя ведьмовская, как об стенку горох. Так и запиши, — и риэлтор развернулся, быстро растворившись в декабрьской метели.

— Абадоновский, ну-ну, — пробормотала старшая по подъезду. — Эт мы ещё посмотрим. Кто кого. Посмо-о-о-отрим...