Отель «DALIO»
Непрошенный гость
В провинциальном городке «Давнолиместо» есть один необычный и единственный в своём роде квартал. Его целиком окутывает тёмная пелена. Не абы какая, а имеющая идеально ровную кубическую форму. Всё, что за его пределами, — лишь крохотные улочки да переулочки. И на фоне всего остального поселения это место кажется совсем чужеродным.
Даже ребята из «Д.И.П.» сюда без лишней нужды не суются. Что за Д.И.П.? Ну... Кажется, расшифровывается так: «Департамент Иных Происшествий». Охотятся за всякой сверхъестественной дичью, если вкратце. Но не суть. О них как-нибудь в другой раз поговорим. А сегодня у нас на повестке дня сам «Сумеречный квартал». Да, так прозвали его местные.
Как он появился? Никто понятия не имеет. Сколько уже стоит? Никто не помнит. Ходит, правда, слушок, что не квартал тут первым возник, а городок вырос вокруг него. Когда-то я считал это бредом. А вот сейчас...
«Взгляд в сторону...»
Внутри кубического пространства — вы даже не представляете — всегда царит полумрак. Будто солнце уже село, но его последние лучи никак не могут исчезнуть за горизонтом. И да, здесь идёт нескончаемый дождь. Постоянно. Словно мы застряли в задрипанной нуар-киношке. В этом есть и свой плюс: синоптики нам не нужны. За окнами что утром, что днём, что вечером — одна и та же пасмурная погода. Хэх...
А в самом центре этого, с позволения сказать, милого квартальчика, возвышаясь над всеми постройками, стоит отель. Не какой попало... А главная достопримечательность всего этого захудалого местечка. Его лицо, его гордость. Местные жители им гордятся, хвастаются перед чужаками, но оказаться внутри... О нет, нет, нет. Извольте. Желания не возникает ни у кого.
Сама постройка обладает крайне причудливой формой. Сейчас... Подождите... Как же её называют местные... Ага! Вавилонская отрыжка. Слишком узкая (площадью с однокомнатную квартирку), слишком высокая (десять этажей) и слишком странная, чтобы казаться безопасной. Кирпичный фасад красноватого оттенка будто собран из случайных частей: этажи смещены, комнаты выступают наружу, прямоугольные окна разбросаны в хаотичном порядке, а из стен тут и там торчат металлические трубы. Словно здание планировали десятки архитекторов, и у каждого были свои чертежи.
На правой стороне отеля, на каждом выпирающем этаже горит по огромной неоновой букве. Все вместе они складываются в слово, вертикально растянутое снизу вверх, — будто само здание произносит своё имя по слогам: «DALIO». Багровое сияние отражается в мокром кирпиче и дрожит на стёклах окон.
«Замирание...»
Вершину этой диковинной башни венчает старый лифт. Главный символ отеля и, по сути, его логотип. Металлическая кабинка напоминает музейный экспонат начала моего... Ой... Точнее, уже прошлого века: латунные детали, тяжёлая решётка... А самый примечательный элемент — механический указатель этажей со стрелкой над дверью. Он горит тусклым янтарным светом, словно одинокий маяк над бетонным океаном. Эх... Вот тогда были хорошие времена... До того как я... Ой, что-то меня не туда понесло...
«Сожаление...»
Лифт, кстати, — никакая не бутафория, он исправно работает по сей день. Его стрелка иногда перескакивает между цифрами с тихим металлическим щелчком. Даже когда во всём квартале случаются перебои с электричеством.
Что? Я не расслышал? Вы и вправду впервые слышите об этом чудном отеле? Тогда давайте я всё расскажу... А лучше — покажу!
***
Стоит только переступить порог, как шум дождя остаётся позади, отделяя два разных мира.
Первым делом мы проходим под высоким, но довольно узким проемом и минуем вращающиеся двери — тёмный, почти графитовый тон, источающий едва уловимый древесный аромат, в прозрачных стеклянных вставках. Ох, как они мне нравятся. И звук этот приятный, солидный такой... Вжу-у-ух... Вжу-у-ух...
Так, опять отвлекся. О чём я говорил? Ах да!
Только потом мы попадаем в вытянутый холл отеля. Он больше напоминает старинную галерею или коридор богатого особняка, чем гостиничный вестибюль. Стены почти целиком облицованы панелями из лакированного дерева глубокого кофейного оттенка — тёплого, с едва уловимой рыжинкой, как у зёрен свежей обжарки. Лишь у самого потолка тянется узкая полоса обоев цвета старого пергамента — с замысловатыми рисунками. То ли глаза, то ли рты, то ли уши… Я так и не смог разобрать эти закорючки, сколько бы ни вглядывался. Пол, набранный широкими досками, застелен бархатным бордовым ковром во всю длину холла. Даже сквозь подошву чувствуется, какой он мягкий. Мяф... Мяф...
Под самым потолком и вдоль стен пролегает целая сеть медных и латунных труб. Одни — широкие, уходящие в тёмную глубину здания. Другие — тонкие, почти незаметные, исчезающие за дубовыми панелями. Среди них легко узнать почтовые трубы с небольшими приёмными капсулами: по ним письма до сих пор бесшумно путешествуют между этажами.
Правую стену подпирала пара выцветших кушеток — одна угольно-черная, другая грязно-белая. Обе, заметьте, с высокими спинками. Зажатый между ними миниатюрный кофейный столик служил приютом для раскрытой местной газетёнке «Сумеречный вестник». Страницы которой едва заметно подрагивали от сквозняка. И, заметьте, номер совсем све...
О! Вы уже здесь!? Как неожиданно… Сидите на одной из кушеток. Конечно, бархатная обивка не нова, и кое-где торчат нитки, но зато как современно. Ой... В ваши дни это уже раритет. Ну ничего.
Хм... Странно... А почему смотрите на выход? И задаёте себе столько вопросов:
«Что это за место? Как сюда попал? И какого чёрта я вообще здесь делаю?»
А-а... Теперь мне всё ясно. Вы — очередной «непрошенный гость». А это значит, что пришло время для... Упс... Чуть не оговорился... Правила...
«Тишина...»
В общем, сами всё узнаете чуть позже. А сейчас продолжим экскурсию по отелю «DALIO». Сразу скажу: пахнет здесь довольно странно. Будто бы смешали дешёвую свечу с химозным ароматом лаванды и любимый бабушкин крем от бородавок. Но, судя по встревоженному взгляду, вас гораздо больше занимает бурый чемоданчик у самых ног. Его, как видите, не открыть. Или вы знаете пароль от кодового замка? Да...? Нет...?
Прищурившись, мы изучаем бирку на потёртой ручке. Что? Чемодан не ваш? Вы точно уверены? Тогда объясните, пожалуйста, почему на бирке — ваши инициалы?
Вопросы... Вопросы... Одни лишь вопросы возникают в вашей беспокойной черепной коробке. И ни одного внятного ответа. Я прав? Понимаю... Тогда скажите: почему вы до сих пор здесь? Может, просто наслаждаетесь уютной мелодией радиостанции «ЭХ0 FM», что вечно играет в этом отеле? Такая спокойная... Такая умиротворяющая... Медлительный блюз с нотками потрескивающей пластинки. Фортепиано и губная гармошка ведут свой бесконечный разговор, а игла старательно шуршит по винилу, и чудится, будто одна и та же нота повторяется уже целую вечность. Иногда сквозь мелодию проступают голоса — тихие, далёкие, как помехи с чужой радиостанции. Слов не разобрать. Да и кому это нужно? Слушаешь — и просто забываешься.
А может, вам, как и мне, приглянулась необычная коллекция картин, занимающая всю противоположную стену? Полотна самых разных размеров — от маленьких прямоугольных до крупных вертикальных композиций. Все они заключены в тяжёлые медные рамы ручной работы. Только вместо привычных изображений по чёрным холстам извиваются латунные линии. Кто их создал, мне неведомо. Но на каждой стоит подпись. Некто А.Х.
На первый взгляд полотна кажутся абстрактным искусством, лишённым смысла. Однако о «DALIO» ходит старая легенда. Говорят, если перевернуть картины в определённом порядке, все линии сложатся в единый узор — тайный символ отеля. Никто не мог подтвердить эту историю, ведь Управляющий строго-настрого запрещает их трогать. Вот сколько я ни пытался мысленно их перевернуть — выходила какая-то несусветная белиберда. А вы что думаете?
Похоже, разговор у нас односторонний. Я болтаю — в ответ тишина. Иногда кажется, что вы меня и вовсе игнорируете.
Наверное, изучаете письменный стол под картинами. Изготовлен он из простого тёмного дуба. Смотрится совсем обыденно для такого места. И это мне нравится.
На столешнице — куча безделушек: старинные настольные часы в потемневшем латунном корпусе с давно застывшими стрелками. Рядом деревянная шкатулка с маленьким навесным замком и стопка неаккуратно сложенных бумаг. Кажется, они вот-вот вывалятся и разлетятся по всему холлу, устроив ужасный беспорядок.
Ах да, чуть не забыл. Особого внимания заслуживают настенные лампы-бра в форме человеческих рук, расположенные по обе стороны письменного стола. Покрытые бронзой, они выглядят удивительно реалистично. Можно различить суставы пальцев, складки кожи и даже тонкие линии на ладонях.
Слева — светильник в виде кепки-восьмиклинки. Две руки. Одна крепко держит её за козырёк, другая бережно придерживает лампочку, спрятанную под тканью. Свет сочится сквозь швы между клиньями, превращая кепку в подобие абажура, по которому разбегаются тёплые золотистые прожилки.
Справа — второй причудливый светильник. Его поддерживает раскрытая ладонь, а над стеклянным плафоном нависает старая фетровая шляпа с мягкими полями, что обычно носят детективы. Например, «Никола Кирпич» из одноимённого фильма «Придумать название». Головной убор удерживает ещё одна рука — двумя пальцами касаясь края. Поля шляпы заслоняют часть света. Из-за этого янтарное пламя не освещает коридор полностью, а лишь пробивается узкими полосами, оставляя вокруг густые тени.
И эта нелепица мозолит глаза не только в холле. Такие же светильники установлены по всему отелю. Сами их скоро увидите.
Помню, когда я попал сюда, то часто задумывался: почему здесь нет ни одной люстры? Поднимаешь голову — а там лишь уходящие во тьму трубы. Управляющий однажды обмолвился, что верхний свет мешает слушать. Слушать — что? Он промолчал. Но со временем ответ проступил сам...
«Воспоминание...»
А быть может, вы ждёте, пока кто-нибудь из персонала обратит на вас внимание? Только вот много ли народу тут прошло за последнее время? И ещё один вопрос на подумать: а сколько уже длится это ожидание?
***
Внезапно, перебив ваше начавшееся раздумье, раздался скрип механизма. Задребезжали шестерёнки.
Вы резко вскинули взгляд и уставились на стойку регистрации — вычурную конторку-ресепшен из тёмного дуба. По фасаду вырезаны изящные геометрические орнаменты, а отполированная столешница мягко отражала тёплый свет еще одной чудной лампы, о который я чуть позже поведаю.
За стойкой возвышался шкаф-ключница, разделённый на десятки аккуратных квадратных ячеек. В одних покоились тяжёлые медные ключи с резными номерками, в других — пожелтевшие конверты, книги регистрации и папки, перевязанные бечёвкой. Некоторые отделения пустовали, иные были закрыты деревянными дверцами без единой подписи. По бокам шкафа темнели трубы пневматической почты. Они изгибались плавными дугами и уходили под потолок, теряясь в лабиринтах верхних этажей.
Хм... Странно... Только сейчас вы заметили серую кошку, безмятежно спавшую прямо на стойке. Её пушистая шёрстка убаюкивающе вздымалась и опускалась. Белоснежные лапки были аккуратно поджаты, грудь и живот скрывались под мягким мехом, а мордочку украшала белая маска, будто выписанная искусной рукой. Глядя на нее, на мгновение можно позабыть, что мы вообще находимся в этом странном отеле.
Потом ваш взгляд скользнул правее. Там, в густой тени, угадывалась декоративная решётка лифта с геометрическим орнаментом... Над ней располагался механический указатель этажей с единственной стрелкой, что сейчас медленно, рывками, ползла справа налево.
Кто может спускаться? Наверное, вы подумали об этом... Друг? Враг? Поможет — или нет?
Стрелка приближалась к римской цифре 1.
Вот... Вот... С минуты на минуту...
Скрежет шестерёнок стих.
За решеткой показалась массивная дверь старого лифта. Арочная, точно из чёрно-белых фильмов. В самом центре красовался рельефная эмблема отеля «DALIO» — тонкие линии в стиле ар-деко. Вертикальная композиция начиналась со строгого геометрического цветка. Я даже знаю вид — лаванда. Из его чашечки поднимался старинный ключ, верх которого венчала ромбовидная рамка, а в самом центре темнела изящная замочная скважина. В стороны от ключа расходились изогнутые линии — ровно по три с каждой, — удивительно напоминавшие кошачьи усы.
Металлические двери лифта с тяжёлым стоном начали открываться. Из кабинки вышел портье — длинный, худощавый мужчина с пепельными волосами, зачёсанными назад.
Взгляд сам собой зацепился за униформу. Жилет цвета потемневшей бронзы, по которому тут и там проступали пятна бирюзовой патины — словно сама ткань переняла характер старого металла. Два ряда крупных латунных пуговиц тянулись вдоль груди, напоминая кнопки старинного лифта. Под жилетом — белоснежная рубашка, заправленная в графитовые брюки со стрелками, уходившие в начищенные до блеска тёмно-бронзовые ботинки. Её высокий воротник был застёгнут наглухо, и лишь у самого горла виднелась тонкая латунная булавка с фирменной эмблемой «DALIO». На поясе покачивались цепочки с тяжёлыми медными ключами, негромко звеневшие при каждом шаге.
Завершал образ мягкий берет бордового оттенка, свисавший набок небрежной складкой. Лишь крошечная латунная булавка у виска выдавала в нём часть униформы. Смотрелась она, честно говоря, нелепо.
Ну, это как всегда в его духе. Подобрать отличный костюмчик, а шапочку... С этим у него вечная беда. Однако именно эта деталь придавала портье странное очарование, сочетая в себе строгость гостиничного служащего и театральный шарм.
— *?:%;"!*?:%;"!*
Эм... Мистер Песчинка. Да, вы не ослышались. Именно так завут данного сотрудника. Можете сами взглянуть на медный бейджик у него на груди. Вы говорите не на той частоте.
Портье остановился и поправил берет.
— Кхм... Кхм... Сейчас всё стабильно?
Да.
— Отлично! На чём меня прервали... Ах да. Хватит этих вычурных описаний, — произнёс он элегантным голосом. — Дальше я сам.
До сих пор не сдвинувшись с мягкой кушетки, вы смотрите, как портье потихоньку приближается к вам, заложив руки за спину. На его остром, строгом лице зрачки отливают янтарным блеском.
Это почему-то тревожит. И не зря скажу я вам честно...
— Эй! Я кому говорю?!
Дрожь пробрала не только вас. Его глаза... Белки, только что бывшие белыми, на мгновение почернели, усиливая зловещий желтоватый блеск.
Они смотрели прямо на меня...
«Неловкость...»
Ой... Простите, сэр... Вот ваш новоприбывший бедолага... Ой, то есть постоялец. Он с нетерпением ожидает грядущего... Заселения.
— Ну здравствуйте! — произнёс Мистер Песчинка, остановившись в нескольких шагах напротив вас.
Странно, что с первого взгляда не заметили на его тощем лице чёрный фарфоровый протез вместо носа. Отполирован до зеркального блеска. Ну конечно... если стоять часами перед зеркалом...
— Цыц... — шикнул мужчина в мою сторону и продолжил свою блистательно заученную до дыр речь: — Добро пожаловать в отель DALIO!
Портье артистично развёл правой рукой, с гордостью обводя ресепшен. Ваш взгляд, однако, продолжал изучать его физиономию. Под носом у Мистера Песчинки притаились тончайшие белоснежные усики-ниточки — две идеально ровные, не смыкающиеся полоски, словно прочерченные карандашом по краю губ. Завершали чудной образ две чёрные фарфоровая серьга, покачивающаяся в левом ухе.
— Что вас привело сюда?! — риторически поинтересовался он, чуть наклоняясь.
Кажется, слегка недоволен, что гость проигнорировал его шикарное приветствие.
Янтарные зрачки забегали по вашему телу, внимательно изучая каждую мелочь. Будто вторгаясь в самую душу...
Знаю... довольно странный персонаж. Но мы по-прежнему находимся в Сумеречном квартале. А здесь и не такое бывает. Уж поверьте мне.
— Вы готовы заселяться? — Спросил портье, перебив меня. — Или будете весь день тут прохлаждаться?
Нет, вы не готовы заселяться... Просто скажите так — и всё! Но вместо этого снова глухое молчание. Или же просто не можете...
— Цсс! — Снова шикнул Мистер Песчинка. — Не мешайте думать потенциальному постояльцу.
Ага, потенциальному... Как же. Будто у него есть выбор.
— Ну хорошо... Молчание — знак согласия! — воскликнул элегантный мужчина с легкой ухмылкой.
Я не удивлён.
— Щи-и-и... А теперь давайте отнесём ваши вещи в номер!
Портье вытащил из-за спины левую руку и поднял вверх. Вы заметили, что ладонь его была в белой перчатке. Лишь большой и средний пальцы выделялись чернотой. Ими он и щёлкнул.
Щелчок!
Звук раздался необычный — будто звякнули бокалом о бокал. Портье на мгновение замер, склонив голову, словно прислушиваясь к затихающему звону. — Чудесно... — прошептал он. — Никогда не надоедает.
Наверное, в голове сейчас вертится: что за чертовщина здесь происходит? Какого лешего я не могу даже встать с кушетки и покинуть это злосчастное место?
Нет... Поздно. Теперь вы здешний постоялец. Раньше надо было бежать, пока не...
— А наш болтливый друг прав, — вмешался Мистер Песчинка, убирая руку обратно за спину. — Вы теперь почётный постоялец отеля «DALIO», и я как следует позабочусь о вас.
И невозможно было не заметить, как его улыбка зловеще расширилась, а лицо будто погрузилось во мрак.
Из-за его тощей спины показалась человеческая фигура.
Наконец-то хоть кто-то нормальный! — наверняка подумали вы. Но увы... Возможно она когда-то и была человеком, но сейчас от нее осталась лишь тень былого. В буквальном смысле. Вся черная. С двумя белоснежными точками вместо глаз.
Тень вяло двинулась в вашу сторону — словно зомби из классических ужастиков.
— Цыц! — цыкнул портье. — Хватит пугать нашего постояльца.
Чья бы корова мычала...
— Не обращайте внимания, — продолжил доходяга в берете. — И не бойтесь эту, на вид страшную, особу. Это всего лишь местный персонал отеля «DALIO»!
Название он снова произнёс с особой гордостью.
Тень приблизилась вплотную. Лениво наклонилась и нехотя взяла чемодан с кодовым замком. Потопала к лифту. Внутрь не зашла, а скрылась в тёмном проёме где-то дальше.
— Теперь пришла ваша очередь! — произнёс Мистер Песчинка и довольно широко улыбнулся.
Неестественно идеальные белые зубы сверкнули в полумраке. Среди них выделялся один — чёрный фарфоровый клык. От этого зрелища сделалось не по себе. А может, просто страшно от того, что вы до сих пор не понимаете, что происходит, и думаете, будто это очередной дурной сон? Словно зритель, который наблюдает за главным героем фильма, но не в силах повлиять на сюжет.
— Идёмте! Идёмте! — жестом пригласил мужчина. — А то слушаете всякие бредни этого глупца. Нам ещё предстоит официальное оформление.
«Ожидание...»
***
Вы тут же встаёте с мягкой кушетки и покорно следуете за тощим портье. Каждый шаг даётся с трудом — чужой воле сопротивляться почти невозможно. Тяжело... очень тяжело. Но сила духа у вас, надо признать, крепка. Пока что. Рано или поздно рвётся и самая тугая верёвка. Могу лишь пожелать удачи — она ой как пригодится.
«Сочувствие...»
Мистер Песчинка прошёл за стойку регистрации, и отполированное дерево тускло блеснуло в полумраке. На самом её краю, словно встречая гостей, поднимался еще один чудной светильник. Помните, я хотел поведать о нем чуть позже? И сейчас как раз настало то самое время.
Две бронзовые руки бережно придерживали форменную шапочку консьержа. Под её козырьком прятался стеклянный плафон. И тёплый янтарный свет мягко струился вниз, выхватывая из темноты раскрытую книгу регистрации и безмятежно спящую кошку.
Портье элегантным жестом погладил пушистого зверька. Та лениво приподняла голову. На шее вы заметили нетипичный для этого места простой ошейник — грубую пеньковую верёвку с привязанной к ней деревянной пластиной, на которой была выжжена кличка «Мурка». Она посмотрела сначала на Мистера Песчинку, а затем перевела взгляд холодных голубых глаз на вас. Следила, как вы медленно плетётесь нога за ногу, пока наконец не добрались до стойки. После чего моргнула и продолжила спать.
Рядом стоял старый радиоприёмник — пузатая арка из тёплого коричневого дерева, «Комета-54», с длинной латунной антенной, хищно задранной вверх. Его полукруглая шкала с поблёкшими частотами тускло подсвечивалась янтарным светом, а из матерчатых динамиков на весь ресепшен лилась успокаивающая мелодия радиостанции «ЭХ0 FM».
— Та-ак... — протянул Мистер Песчинка. — Давайте сделаем всё по правилам.
По каким ещё правилам? — наверняка подумали вы.
— Он что, не знает правил? — с удивлением обратился ко мне мужчина.
А я лишь отвечу: да, вы не знаете правил отеля «DALIO». Или знаете?
— Не беда... — Он широко улыбнулся, и в полумраке снова блеснул чёрный клык. — Я всё объясню и покажу. Для начала дважды нажмите вот сюда. Сущий пустяк. — портье постучал пальцем по медному звоночку.
Вы ничего не делаете.
— Я жду... — в голосе Мистера Песчинки проступили нотки нетерпения. — Конечно, можете не спешить, но так рискуете пропустить всё самое интересное.
Ваша рука невольно, медленно потянулась к драгоценной безделушке и застыла в нескольких сантиметрах над ней.
Я скажу так: хватит бороться. Игра уже проиграна...
Ваша ладонь опускается на заветный звоночек.
Дзинь!
Только что блаженно уснувшая Мурка резко вскочила, шикнула на вас и, спрыгнув со стойки, скрылась во тьме коридора.
Хм... интересно. А почему освещён только ресепшен? Остальная часть отеля тонет во мраке. Наверняка жмутся на электричестве. А может...
— А может, не будем совать наш любопытный носик туда, куда не стоит? А и наче... — мягко, но строго произнёс портье, обернувшись ко мне.
Хорошо... Хорошо. На чём мы остановились? Ах да... надо нажать на звоночек ещё раз.
Дзинь!
— Отлично! Теперь перейдем к следующему шагу. Нужно подписать всего одну бумажечку.
Мистер Песчинка достал откуда-то из-под стойки лист плотного пергамента и шлёпнул его перед вами.
— Вот здесь распишитесь — и всё! — он указал пальцем на самый конец листа, рядом с фирменным штампом отеля «DALIO».
Вы заметили, что черные пальцы мужчины по всей длине испещрён странными узорами из тончайших выгравированных линий.
Затем, взгляд упал на документ. Конечно, можно было просто черкнуть не глядя — как сделал когда-то ваш дорогой рассказчик. Но это был глупый поступок... Я-то теперь знаю. Всегда читайте, что подписываете.
«Ирония...»
Хм... любопытно. Откуда ему известно ваше полное имя, дата рождения и прочая конфиденциальная информация? Может, вы всё же зарегистрировались заранее? Тогда почему ничего об этом не помните? Наверное, ударились головой и всё забыли — ну, знаете, как бывает фильмах, чтобы глазами героя заново открывать новый чудный мир.
И ещё кое-что...
— Да сколько можно болтать?! — не выдержав, рявкнул Мистер Песчинка и уставился на меня своими чёрными глазищами.
Я мгновенно покрылся холодным потом...
Миг спустя он выдохнул и пришёл в себя.
Фух... Вот это было действительно страшно. Но я не договорил. Чем, собственно, будет подписывать документ наш замечательный постоялец? В бронзовой подставке, что стояла на стойке, зияла пустота. Ручки не было на месте.
Тут-то портье и сам удивился.
— Минуточку! — вскинул он палец и нырнул под стойку.
Секундой позже оттуда высунулась рука с самой обычной перьевой ручкой. Медной, потёртой, с фирменной эмблемой «DALIO» на боку. Мистер Песчинка протянул её вам.
— Прошу, и простите за доставленные неудобства. Все жалобы можете оставить вот здесь.
Он указал на книгу жалоб и предложений, стоявшую в подставке у другого края стойки. Судя по неестественно толстому слою пыли — тому самому, что лежал там ещё со времён моего прибытия, — ею не пользовались. Очень давно. Словно никто из постояльцев никогда не жаловался. Я прав?
Мужчина в бронзовом жилете посмотрел на меня с ехидной улыбкой и тут же перевёл взгляд на вас, ожидая, когда же ручка окажется в вашей руке.
Вы потянулись к вожделенной пишущей вещичке. Медленно, словно нехотя, взяли её слегка дрожащими пальцами и, сопротивляясь изо всех сил, начали опускать кончик пера к листу бумаги. Уже ничего не поделаешь... Но почему-то продолжаете бороться. Наконец кончик коснулся пергамента. Вы повели рукой — вышел корявый штришок. Так себе роспись, но сойдёт.
«Точка невозврата...»
Оу... И вас даже не смутило вот это условие? Даже эти пункты?
Документ, что лежал перед носом, на первый взгляд казался обычной формой заселения. Плотный пергамент кремового оттенка, по краям — выцветшие геометрические фигуры, напоминающий то ли щупальца, то ли нелепые водопроводные трубы. В шапке — фирменный штамп отеля «DALIO»: вытянутый по вертикали ключ, прорастающий из распустившегося цветка в обрамлении кошачьих усов, оттиснутый тёмно-багровой, почти бурой краской. А ниже — строки. Много строк.
Стандартные графы: имя, дата рождения, место проживания — всё заполнено заранее вашим аккуратным, будто бы типографским, почерком. Только вы не помните, чтобы держали в руках эту ручку прежде.
Но дальше — интереснее. Пункт 4: «Постоялец соглашается, что он уже не может покинуть отель». Не «обязуется не покидать», не «временно пребывает», а именно — уже не может. Словно факт свершился до подписи. Пункт 7: «Плата взимается вниманием. Постоялец обязуется выслушивать истории — те, что расскажет администрация. Отказ не предусмотрен». Пункт 9: «Постоялец осведомлён, что жалобы не предусмотрены». А в самом низу, под всем этим, мелким, почти исчезающим шрифтом, приписка: «Подписывая настоящий документ, вы подтверждаете, что становитесь членом клуба DALIO».
И вот в самом конце — место, где вы расписались.
А я-то думал, поумнее меня будете и всё же ознакомитесь с...
— Отлично! — воскликнул портье, с нескрываемым вожделением наблюдавший за вашими нерешительными движениями. За вашим сопротивлением. За вашей бесполезной борьбой.
На секунду даже показалось, будто преодолели влияние...
— Цыц! — резко бросил он мне. — Помни о правилах, друг мой...
Точно, точно!
Мистер Песчинка резко выхватил у вас из-под носа заполненную форму, ловко свернул и засунул в приёмную капсулу пневмопочты. Запечатал её и поместил в трубу.
Бууп.
И нет больше документа. Отправился прямиком к...
— Щи-и-и... — недовольно шикнул мужчина. — Я что говорил?!
Не нарушать правила. Понял сэр. Больше не буду.
— Надеюсь, друг мой... Надеюсь... — протянул он и повернулся к вам: — Прошу! Следуйте за мной.
***
Портье убрал руки за спину и с идеально прямой осанкой двинулся в сторону лифта. Остановился. Элегантно нажал на большую кнопку вызова.
Я без понятия, как можно нажать на кнопку элегантно. Это же всего лишь кнопка. Просто ткнул — и всё. Но Мистер Песчинка это сделал.
Двери с тяжёлым скрипом разъехались в стороны.
— Извольте! — одной рукой мужчина пригласил вас в кабинку.
Что будете делать? Правильно!
Как миленький вошли внутрь — в неизвестное, тускло освещённое жёлтым светом, крохотное пространство.
— А вы с нами? — обратился портье ко мне с ехидной ухмылкой.
Ну... Наверное я бы отказался... Но выбора у меня очевидно нет.
В кабинке оказалось довольно тесновато. Особенно для троих. Даже здесь её освещал нелепый светильник в виде вязаной шапочки с кроличьими ушами. А воняло тут так, будто...
— Не преувеличивайте, — недовольно буркнул Мистер Песчинка, заходя последним. — Вам просто не нравится чудесный лавандовый аромат.
Да кому он может нравится!
А вы тем временем внимательно изучали панель. Ничего необычного: большие, выпуклые кнопки с номерами этажей. Все медного оттенка. Правда, цифры — сплошь римские. Ну, какая разница. Рядом — служебные кнопки: открыть двери, закрыть двери, вызов диспетчера. В самом низу — динамик, а возле него — узкая щель для приёма жетонов.
Я ещё кое-что вспомнил! Когда вы входили в отель, то заметили, что снаружи этажей всего десять. А кнопок на панели — тринадцать. Лишние этажи? Или просто для красоты? Подозрительно. Не правда ли...
— Молчать! — резко оборвал дорогой портье. — Правила, друг мой. Правила...
Да знаю я. Знаю. Ох уж эти правила. Как я завидую: вы пока свободны от них. Но только пока...
— Ваш номер располагается на восьмом этаже, — продолжил Мистер Песчинка и, опустив жетончик в разъем, снова элегантно нажал на нужную кнопку.
Сначала с лязгом закрылась наружная металлическая сетка, затем, с тяжёлым скрипом, — основные двери лифта. Кабинка с небольшим толчком тронулась. Внутри, как вы могли слышать, тихо играла знакомая мелодия радиостанции «ЭХ0 FM».
Ну что ж... Готовьтесь. Теперь начнётся самое интересное. И неизбежное.
«Ожидание...»
— Цсс! Я же просил не пугать гостей! — бросил он мне, поправляя дурацкий берет.
— Эй! Не дурацкий он!
Извините... Забыл, как вы печётесь о шапочках. Больше такого не повторится.
Мистер Песчинка кивнул в знак одобрения, но его почерневшие глаза выражали совсем другое. Затем он посмотрел на вас. И вы заметили, как белки его глаз начали медленно белеть. Фух... И в этот раз пронесло.
— Пока мы едем, пожалуй, расскажу вам одну занятную историю. Если, конечно, вы не возражаете?
Я против...
— Тебя не спрашивали!
И что же вы ответите на предложение портье? Может, всё-таки откажитесь? Я уже вдоволь наслушался его «великолепных» историй.
— Ох, за это спасибо! — саркастично улыбнулся он мне. — За такое спасибо могу рассказать сразу две истории, раз вы так просите...
Молчу. Как и вы — ни слова в ответ, будто язык проглотили. А... знаю. Хотите лишь одного... Но, как говорится, не судьба.
— Молчание — знак согласия, — довольно пробормотал мистер Песчинка. Он щёлкнул фарфоровыми пальцами, и в тот же миг из густой тени за его спиной выскользнула тонкая чёрная рука, услужливо протягивая ему старую тетрадку. Одна сторона её переплёта была обтянута белой, как первый снег, кожей, а другая — чёрной, будто уголь.
Пожалуйста, не выпучивайте так глаза... Как я ранее говорил, мы все-таки находимся в «Сумеречном квартале».
Приняв любимую тетрадку, мистер Песчинка неторопливо перелистнул несколько страниц и продолжил: — Пожалуй, начну вот с этой! Она про одну любопытную особу. Очень напоминает нашего дорогого друга, что любит совать нос не в свои дела.
Ха. Очень сме...
«Обречённость...»
Номер 107: Любопытная Варвара
Блошиный рынок «Черничный уголок» гудел, как старый радиоприёмник — сплошные помехи из выкриков, и в них каждый искал свою частоту.
Сквозь этот шум, мимо прилавков с пожелтевшими книгами и дохлой электроникой, тяжело дрейфовала Тамара Степановна. Её грузная фигура в зеленоватом пальто тревожно металась от лотка к лотку, разрезая неспешную толпу.
— Варвара! — выкрикивала она, и в голосе её звенело раздражение пополам с отчаянием. — Живо сюда, кому говорю!
Те не многие, кому «посчастливилось» встретить её на своем пути, старались лишний раз не сталкиваться с ней взглядом и невольно ускоряли шаг. Растрёпанный вид и нервно бегающие глаза отпугивали бедолаг, вынуждая обходить женщину стороной.
Тамара подбежала к палатке, где продавали декоративную посуду. С силой оперлась руками о деревянный прилавок. Ближайшая к ней фарфоровая тарелка с синим васильком на донышке вздрогнула, едва не упав.
— Вы не видели девочку? — обратилась женщина к усатому торговцу в кепке, какие обычно носят таксисты. — Лет одиннадцати, в красной ветровке!
— Эмм... Нет. Не видел... — мужчина даже не поднял головы, переставляя с места на место заварочный чайник.
— Точно? У неё ещё такая белая шапочка с нелепыми кроличьими ушками...
— Женщина... Послушайте, – торговец поднял на неё тяжелый взгляд и заговорил сухим, чуть раздраженным голосом, перебив её на полуслове. — Каждый день мимо меня проходят сотни человек. И думаете, я каждого запоминаю?
— Но...
— Я всё сказал. Не загораживайте товар.
— Извините... — только и смогла промямлить Тамара Степановна, отступая от прилавка.
Отходя, она заметила, как усатый мужчина слегка покачал головой и, поправляя свою дурацкую кепку, тихо, но отчетливо произнес: «Детей нужно хорошо воспитывать, а не абы как. Шляются тут без присмотра...»
Женщина прекрасно всё слышала. Острая игла обиды кольнула в сердце, но она с трудом подавила желание вернуться и закатить скандал. Такой же, как вчера в супермаркете «Восьмёрка», когда курица на кассе оказалась дороже, чем значилось на ценнике. И тогда Тамара чувствовала себя абсолютно правой. Но сейчас страх за дочь пересилил гордость.
«Да где же эта маленькая засранка! — про себя подумала женщина, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Найду - уши оборву».
И она поковыляла дальше, в самую гущу блошиного рынка.
В это самое время Варвара, навострив свой острый, чуть вздернутый носик, словно гончая, спешила на манящий аромат. Запах, который пленил её воображение с самого входа на «Черничный уголок», был поистине волшебным. Одновременно сладкий, как ванильная булочка, и терпко-кислый, как черноплодная рябина, с тонкой нитью восточной пряности. Передать словами это сочетание ой как непросто, но оно обещало что-то невероятно вкусное. Так, по крайней мере, думала девочка.
Варвара постоянно дергала маму за рукав, уговаривая пойти в нужном направлении, но та лишь стыдила её за «безобразное поведение» и тащила к скучным вещам. И вот, когда любимая мамочка в очередной раз вступила в жаркий спор с продавцом из-за микроскопической трещины на дне глиняного цветочного горшка, удача улыбнулась юной особе. Она тихо, по-мышиному, юркнула за спины зевак и растворилась в толпе.
Прошмыгивая сквозь лес чужих ног, Варвара будто шла за невидимой нитью. Ароматной, зовущей нитью. Вот она ловко увернулась от молодого юноши в наушниках, что стоял около музыкальной палатки. Тот увлеченно изучал аудиокассету с логотипом группы «Сериал», пока девочка не задела его локоть своей головой в нелепой шапке. От неожиданного толчка покупатель выронил драгоценный раритет прямо в грязную лужу.
— Эй! Ты куда прешь! Смотри под ноги, малявка! — грубо окликнул он, но Варвары уже и след простыл.
Вскоре девочка, запыхавшись, стояла около удивительно скромной, потрепанной палатки с выпечкой. Оранжево-белый тент был весь в разноцветных заплатках и трепетал на ветру. На деревянных прилавках, застеленных пергаментом, остывали горы свежеиспеченных пирожков. С мясом, с нежным сладким творогом, с картофельной пюрешкой и жареным луком, с яйцом и капустой, с рыбой... Продолжать можно было до бесконечности.
Варвара по-звериному зашевелила ноздрями и принялась тщательно обнюхивать товар. Она чуть ли не касалась кончиком носа румяного теста. От такого вопиющего нарушения санитарных норм светловолосая девушка со стаканчиком кофе, которая уже почти выбрала пирожок с вишней, нахмурилась, брезгливо фыркнула и удалилась.
— Да где же...?! — воскликнула девочка, не найдя источник того самого аромата.
А что же продавец? Почему он её не остановил? Ответ оказался прост. Его просто не было, а на прилавке лежала картонка с небрежно выведенными буквами: «Перерыв 5 минут. Не воруйте!»
Любопытство жгло её изнутри сильнее огня. Аромат, что привел её сюда, исходил откуда-то из недр палатки. Варвара, поддавшись порыву, аккуратно обошла прилавок и протиснулась за грязную занавеску, что служила дверью в тесное рыночное закулисье.
Манящий аромат стал гуще и плотнее. Он окутывал её, заставляя дышать чаще.
Внутри крохотной палатки царил полумрак. Прямо по центру стояла пластиковая табуретка, а на ней - старая газовая плитка, над которой в маленькой закопченной кастрюльке что-то кипело и булькало. Варвара на цыпочках подошла ближе, заглянула внутрь алюминиевого чана, и в ту же секунду поморщилась от отвращения.
— Фу-у-у...
Внутри бурлила болотно-зеленая, маслянистая жижа. Она пузырилась и лопалась, издавая странный запах, который теперь вблизи уже не казался таким приятным. Девочка разглядела ломтики разварившейся морковки, полупрозрачные кольца лука, спутанные в космы волокна какой-то бурой травы, сморщенные корни неизвестных растений и разноцветные лепестки, похожие на крылья бабочек.
— И это так вкусно пахло... — разочарованно прошептала она.
Словно в ответ на её слова, жидкость забурлила сильнее. Варвара слегка подалась вперед, и тут из глубины густой массы, медленно всплыл белоснежный шар с тонкими алыми прожилками.
— Это ещё что за... — не успела договорить девочка, как шарик дернулся.
Он повернулся набок, и на неё уставился налитой кровью карий зрачок. Человеческий... Быть может...
От ужаса Варвара резко отпрянула назад и тут же со всего маху врезалась спиной во что-то мягкое.
— А кто это тут у нас? — раздался прямо над ухом скрипучий, как не смазанная телега, голосок.
Девочка резко обернулась, и крик застрял у неё в горле.
Перед ней, опираясь на трость, что по сути являлась обыкновенной, грубо обструганной корягой, возвышалась сгорбленная старуха в темных лохмотьях. Её наряд был будто сшит из сотни лоскутов.
— Хмм... — наклонилась бабка так близко, что Варвара почувствовала её затхлое дыхание. — Последний ингредиент...
Её единственный глаз утопал в паутине глубоких морщин и смотрел остро, цепко, с голодным любопытством, пронизывая Варвару насквозь. Второй был скрыт за грязной повязкой.
— П... простите... — из трясущихся губ девочки вырвался лишь слабенький, жалкий писк. — Мне нужно... к маме...
Варвара перепуганными голубыми глазками судорожно искала путь к отступлению. И стоило девочке сделать крохотный шажок, как прямо перед её лицом со свистом опустилась коряга, преграждая путь.
— Постой, деточка... не спеши, — произнесла одноглазая ведьма, почесывая длинным ногтем повязку. — А знаешь, что с такими любопытными особами делают тут, на базаре?
Варвара медленно, словно во сне, замотала головой из стороны в сторону. Кроличьи ушки на шапке жалобно обвисли. В ответ старуха лишь широко улыбнулась, обнажив неровные желтые зубы, среди которых ярко выделялся один - неестественно большой, рубиновый.
Тамара Степановна уже сбилась с ног. Изможденная поисками, она обессиленно сидела за пластиковым круглым столиком у ларька и давилась горячим чаем, закусывая его безвкусной сосиской в тесте. Слезы то и дело наворачивались на глаза.
— Варя... Доченька... Где же ты? — шептала женщина про себя, нервно шмыгая носом.
И вдруг, словно сама судьба сжалилась над ней. Где-то вдалеке, перекрывая ровный гул толпы, раздался знакомый тоненький голосок.
— Ма-мо-чка...
Тамара подорвалась с места с неожиданной для её габаритов лёгкостью. Бросив недоеденную сосиску на асфальт, она ринулась на плач.
— Варвара! Варечка! Мама здесь! — закричала она, расталкивая людей. Толпа возмущённо гудела, кто-то выкрикивал оскорбления, но женщина не замечала ничего, устремившись на звук, как ледокол сквозь тонкий лёд.
Голос дочери становился всё ближе, пока Тамара Степановна не приметила знакомые белые ушки, мелькавшие над головами. А затем и ярко-красную куртку.
— Варя!
Слепая надежда захлестнула сердце. Женщина, задыхаясь от бега, прорвалась сквозь последний ряд зевак и замерла.
Её дочь стояла к ней спиной.
— Слава богу! — выдохнула Тамара, падая на колени прямо в грязь и хватая девочку за плечи. — Я здесь, родная моя, здесь! Ну-ка, повернись, дай посмотрю на тебя...
Варвара медленно развернулась. Рыдание сотрясало её хрупкое тельце, но лицо - лицо было закрыто маленькими ладошками, между пальцев которых сочилась влага.
— Мама... Ма... — давилась она слезами. — Она... Она...
— Что случилось?! Что она сделала? Кто?! — Резко спросила мать, силой отводя детские ладони от лица. — Ах!
Горло перехватило спазмом.
Посреди аккуратного детского личика, между щёк, перепачканных слезами, зияла гладкая, алая пустота. Идеально ровное углубление там, где только что был любопытный, острый, вечно сующийся не в свои дела нос.
— Она... — прошептала Варвара, и голос её звучал глухо. Неестественно. — Она оторвала мой носик...
Бесконечный коридор
Лифт остановился ровно в тот момент, когда Мистер Песчинка закончил одну из своих «замечательных» историй. Наконец-то...
«Облегчение...»
Двери с тяжёлым скрипом разъехались в стороны.
— Прошу, следуйте за мной, — произнёс портье, первым покидая душную кабинку. Котелок на его голове качнулся вперёд — едва заметно, как маятник метронома, — и замер.
Следом должен был направиться наш дорогой гость. Но ваши ноги не сдвинулись с места. Может, рассказ напугал? Понимаю. Мне и самому становится не по себе от этих баек — будто в самом деле оказываешься на месте главного героя. Переживаешь всё, что ему уготовано. Страдание. Печаль. Боль. Страх. А возвращаясь обратно, чувствуешь, словно частичка тебя осталась там... навсегда.
Брр... аж дрожь пробирает.
Или, быть может, вы обратил внимание, что поднимался лифт подозрительно долго? Пункт назначения — восьмой этаж, а двигались так, будто их тут все сто, а то и больше. Честно скажу: сам не понимаю, как это работает. Могу лишь дать полезный совет на будущее: не пытайтесь понять отель «DALIO». И тогда жить станет намного проще.
А быть может, вас заинтересовал его новый головной убор...
— Чего застыли как угорелые?! — выкрикнул мистер Песчинка, стоя посреди очень длинного и довольно тесного коридора. — Идёмте! Идёмте!
Эх... вот если бы у нас оказалась с собой жетончик. А так... что ж, пойдёмте.
Покинув кабинку, мы очутились в узком, невероятно вытянутом пространстве. В отличие от холла с его мрачной, давящей атмосферой, здесь было на удивление комфортно. Наверное, всё дело в освещении. Вдоль стен, через каждые два метра, висели чудные бра — на этот раз в форме ночных колпаков. У каждого свой цвет и узор: розовый с белыми сердечками, фиолетовый с жёлтыми звёздочками, голубой в горошек... Подробно описывать все — увольте, язык отсохнет. Хорошо хоть, что они выдержаны в едином стиле.
— Эй! Не стойте столбом! Пошевеливайтесь! — послышался голос тощего мужчины, у которого явно заканчивалось терпение.
Мы пошли. Вернее, пошли вы с портье. Я-то всего лишь... Ой. Чуть не проговорился.
«Смущение...»
Мистер Песчинка шагал впереди — левая рука, как всегда, за спиной, в правой позвякивала увесистая связка медных ключей. От всех комнат отеля. Даже от потаенных...
— Цыц! — шикнул на меня он через плечо. Да так, что дернулась фарфоровая серьга на его левом ухе. — Нашему дорогому постояльцу не нужна эта бесполезная информация. Лучше поведайте, какой на этом этаже великолепный интерьер.
Как скажете. Стены здесь оклеили обоями цвета старого пергамента — без вычурных узоров, лишь кое-где попадались каракули, будто нарисованные детской рукой. И в отличие от холла, дубовые панели занимали всего-навсего четверть пространства. Даже металлические трубы встречались реже. И в основном от пневмопочты, что разбегались по обе стороны — видимо, уходили в каждый номер. Точнее, должны были уходить, вот только я не заметил ни одной двери... Ну да ладно... Как говорится, меньше знаешь — крепче спишь.
— Всё, всё! — перебил меня портье. — На сегодня хватит нудной болтовни. Наш дорогой постоялец устал и хочет поскорее попасть в свой уютный номер.
Он резко обернулся. Правильнее сказать, развернулась лишь его голова на сто восемьдесят градусов.
— Я прав?
Вы застыли. Тело покрылось мурашками.
Мистер Песчинка, мне кажется, или так вести себя на людях некультурно?
Он перевёл на меня янтарный взгляд и — с влажным хрустом — вернул острую кочерыжку в нормальное положение.
— Да... думаю, мой дорогой друг, вы правы. С моей стороны это было неуместно. Прошу меня извинить.
Извиняться надо не передо мной, а перед нашем постояльцем.
— Это обращение и так было адресовано не вам.
Понятно...
Пока мы вели эту дружескую беседу, вы всё это время стояли как вкопанный. Да, зрелище не из приятных. И, честно скажу, отвратительное. Но вполне обыденным, если живёшь в Сумеречном квартале. Так что давайте, как говорится, двигайте задом: Мистер Песчинка уже ушёл далеко вперёд.
«Безнадежность...»
***
Мы всё шли и шли. И шли. И шли... Снаружи отель казался крохотным — не больше комнатушки в коммуналке. А внутри оказался бесконечным. Коридор не кончался. И на это есть лишь одно внятное объяснение...
За всё время пути не встретилось ни одного постояльца. Ни одного сотрудника. Ни одной двери от номеров — пока вы смотрели под ноги. Конечно, бордовый ковер красивый. Мне он тоже нравится, но хотя бы оглянитесь по сторонам. Насладитесь пустым коридором. Или же ваша голова забита другими вещами? Например родной дом, что пытаетесь вспомнить?
«Тоска...»
— Мы пришли! — воскликнул портье, резко остановившись.
Вы, не услышали его, сделали ещё несколько шагов и со всего маху врезались лбом во что-то твёрдое. Потёрли ушибленное место и подняли голову.
Прямо над вами нависало лицо Мистера Песчинки. Котелок сидел под углом — заслонив часть лица. Из-под полей блеснули только янтарные зрачки и кончик острого фарфорового носа.
— Как я уже говорил... — процедил он, сдерживая что-то внутри, — вот ваш номер.
Правая рука в белоснежной перчатке указывала на дверь 842.
Хм... интересненько. А вы знаете, что мы почти соседи?
— А ну-ка! — резко бросил портье.
Эй! Вот сейчас я не нарушал правил!
— Дорогому постояльцу неинтересна твоя занудная болтовня. Он хочет отдохнуть после тяжёлого дня.
Мне кажется, он хочет совершенно другого.
— Молчать!
Свет в коридоре на мгновение погас. Все эти нелепые колпаки разом потухли. Повеяло влажностью. А затем всё вернулось — лампы зажглись вновь, коридор приобрёл прежний вид.
«Тишина...»
— Думаю, нам всем нужен отдых, — голос Мистера Песчинки снова стал утончённым, будто ничего не произошло. — Я прав?
Он уставился на вас. Вы, как обычно, ничего не ответили.
— Видишь, дорогой друг? Гость так устал, что даже слов подобрать не может.
Предполагаю, дело не в словах...
Раздался щелчок. Портье повернул медный ключ в замочной скважине. Ещё щелчок. И ещё. Дверь с лёгким скрипом приоткрылась. Изнутри потянуло тем же странным запахом — застоявшаяся пыль пополам с лавандой.
— Прошу, — он пригласил вас внутрь.
Вы почувствовали, как ноги начинают подгибаться от напряжения. Снова пытаетесь сопротивляться? Удачи. Я заметил, как у Мистера Песчинки дрогнули уголки губ — едва заметно, на долю секунды. Вы ему действительно интересны. Давненько не было таких постояльцев.
— Не преувеличивайте, — ответил он почти дружелюбно. — Вам показалось.
Нет, не показалось.
Не прошло и десяти секунд, как ваши ноги сами понесли вас вперёд. На удивление хороший результат, по сравнению с прошлыми. Миновали портье, опустив взгляд, — на этот раз почти добровольно, — и переступили порог своего нового дома...
Мужчина резко перевёл взгляд в мою сторону.
Ой, прошу прощения... своего самого обыкновенного номера.
Мистер Песчинка выдернул ключ из скважины и, стоя в дверном проёме, слегка поклонился.
— Располагайтесь...
«Покорность...»
***
Внутри оказалось не так темно, как я ожидал. Наверное, из-за того, что в узкое прямоугольное окно билось багровое свечение неоновой буквы «A». Той самой — с фасада. Оно заливало комнату, и без того мрачную, жуткими кровавыми отсветами.
«Неуютно...»
— Не преувеличивайте, мой дорогой друг... — возразил Мистер Песчинка, заходя следом. — Не так уж тут и плохо. Конечно, скромненько, но зато сразу чувствуется домашний уют. Верно я говорю?
Он слегка наклонился в вашу сторону, ожидая ответа.
Даже не знаю, что страшнее в этом багровом сиянии: его янтарные глазища или чёрный, острый носище. У-у-у... аж дрожь пробирает.
— Ну что вы так... — протянул он. — Перед гостем на обыкновенного человека наговариваете.
Ага... Ага... Прям человека...
Мужчина бросил на меня короткий взгляд прищуренных глаз.
А вы, не обращая на нас никакого внимания, пустыми глазами уставились в окно — на мокрое стекло. Тоже нравится любоваться вечно идущим дождем? А ведь могли бы осмотреть новые апартаменты. Вот, к примеру, в углу стоит «роскошная» одноместная кровать. Чёрный металлический каркас, просевшие пружины... Вашей спине обеспечены незабываемые ощущения. Уж поверьте мне.
— Эй! — буркнул портье. — Обыкновенная кровать. Ничего необычного.
А вы попробуйте поспать на ней хоть одну ночь.
— Ну... посмотрим. Когда пройдёт бессонница.
Значит, никогда.
Мистер Песчинка сдержал ухмылку, но тоненькие белоснежные усы слегка дрогнули — и этого было достаточно.
О... Я погляжу, вы уже разглядываете сиреневые обои с лепестками лаванды. Одни имели молочно-белый окрас, другие — глубокий черный. Мда... Это просто...
— Красота! — перебил белокурый, с восхищением рассматривая стены.
Ну-у... допустим.
Теперь ваш взгляд снова метнулся к кровати. А нет... ошибся. К бурой вещице, что лежит на белоснежном одеяле. И это, конечно же, тот самый чемоданчик с кодовым замком.
Вспомнили пароль? Да? Нет? Вижу по обескураженному взгляду, что нет...
Только не говорите, что удивлены. В конце концов, это ваш багаж. А весьма «любезный» персонал отеля заботливо доставил его в номер.
— Всё верно, — подтвердил Мистер Песчинка, всё ещё стоя у двери, будто нарочно перегородив выход.
Багровый свет от буквы скользнул по его жилету — и патина на правом плече вспыхнула зеленовато-чёрным, будто ткань окислялась прямо на глазах.
М-м... Сэр... Я понимаю, что уже поздно, но почему у нашего постояльца до сих пор нет ночного перекуса? Хрустящие овсяные печенья там и стаканчик тёплого молока...
Портье смерил меня пустым, ничего не выражающим взглядом ровно секунду, а затем переключил внимание на постояльца.
— Ох! — воскликнул он уж больно фальшиво. — Прошу прощения. Сейчас всё лично принесу.
С этими словами тощий мужчина вышел из номера. Послышался щелчок. Потом ещё один. И ещё.
Да уж. Основательно он нас здесь запер. Специально ведь.
За дверью раздались удаляющиеся шаги — уж больно наигранные, будто он старался, чтобы их расслышали.
Что ж... Мы остались по крайней мере вдвоём. Наконец-то можно поговорить по душам...
«Наконец-то...»
Ой-ой-ой... А что это вы заглядываете под кровать? И достаёте оттуда... конверт? Хм... От некой В. М.
Мне вот интересно: откуда он взялся? Это явно не по сценарию... Или этот носатый снова что-то провернул без меня? Впрочем, какая разница! Открывайте скорее — мне и самому жуть как интересно, что там.
«Любопытство...»
***
Не став медлить, постоялец вскрыл конверт и уткнулся в письмо:
«Если этот текст читает мистер Носатый или его прихвостень — идите к чёрту!»
Эй! Вот грубиянка! Ой… прошу прощения, что перебил. Продолжайте…
«Если это письмо читает такая же бедолага, как и я, — у меня для вас плохие новости. Выхода отсюда нет. По крайней мере, я его не нашла. Наверное, вы тоже пытались уйти, но не смогли. Что-то неведомое мешает сбежать. Я так и не поняла, что это была за хреновина... Но она повсюду. Понимаете? Повсюду! В этом поганом отеле! Наверняка вы теперь спрашиваете: что же делать? Я не знаю... Но попытаюсь хоть что-то предпринять. Надеюсь, у меня получится...»
«Тревога...»
Только мы дочитали, как раздался щелчок. Вы резко дёрнулись и посмотрели в противоположный угол комнаты.
Там, на скромной деревянной тумбочке, стоял выпуклый телевизор. Довольно старый — даже в мои годы это было раритетом. И он оказался включён, хотя жетончик в щель никто не опускал.
Почему он включился? Я удивлён не меньше вашего. И уж тем более поражаюсь, как эта рухлядь вообще функционирует. В комнате, по-моему, и розеток-то не видно.
По лучевому экрану бежали белые искажения.
Сериальчик точно не сможем глянуть...
Вы, нахмурившись, смотрели на помехи. И вдруг — на мгновение — среди шума мелькнули кошачьи голубые глаза. Странно... Телевизор-то чёрно-белый.
«Жуть...»
Внезапно раздался ещё один щелчок. Теперь не от техники.
Жаль... Вы даже не попытались сбежать, пока была возможность. Как делали остальные. Ну да ладно. Это и моя вина — надо было предупредить. Но я, как и вы, засмотрелся на этот ящик. Который, к слову, только что погас сам собой. Хм... Еще одна странность отеля.
Дверь со скрипом начала открываться. И пока не вошел «носатый», я бы на месте гостя спрятал находку...
— Какую такую находку, друг мой бессердечный? — поинтересовался Мистер Песчинка, элегантно заходя внутрь. — Вы что-то замышляете за моей спиной?
Он с ехидной ухмылкой глянул в мою сторону.
Никак нет! Просто... Эм... Наш дорогой постоялец нашёл под кроватью... Эм... Жетончик. А я это... предложил оставить его себе. Так сказать, на память об этом «прекрасном» месте.
Повисла гробовая тишина. В воздухе витало что-то тягучее, липкое. Я аж взмок, будто снова очутился в кабинете службы безопасности Д.И.П. Да и у вас руки дрожат и никак не могут засунуть находку в задний карман.
«Страх...»
— Ну ладненько! — наконец произнёс портье. — У нас таких безделушек полно. И все они разбросаны по всему отелю.
Затем он резко уставился на меня.
— Я ведь об этом упоминал?
М-м... Да нет.
— Ты уверен? — его острое лицо сделалось суровым.
М-м... Да. Точно не упоминали.
Секундная пауза. У меня аж несуществующее тело покрылось гусиной кожей.
— Ох! — воскликнул мужчина после неловкой паузы. — Извините, что не рассказал о жетонах. В нашем отеле это не только основная валюта, но и способ взаимодействия с окружением. Например вот этот телевизор.
Он подошел к технике, наклонился, изучая её, и достал из кармана графитовых брюк жетон с эмблемой отеля.
— Продемонстрирую наглядный пример.
Жетон со щелчком провалился внутрь выпуклого телевизора.
— И-и... — Мистер Песчинка повернул выключатель, — Вуаля!
Ничего.
Он нахмурился.
Щелкнул выключателем еще раз, и еще... Всё бестолку. Телевизор упорно не включался.
— Вот зараза! — портье начал стучать по пластмассовому корпусу. — Давай! Работай!
Не только вы чувствуете, как накаляется атмосфера.
— Что ж ты меня перед дорогим постояльцем позоришь!
Долбёжка усиливалась.
— Ну же! Работай, проклятая железяка!
Удар!
На мгновение номер на ваших глазах изменился. Вы заметили, что обои на стенах отслоились, а под ними налипла какая-то субстанция. Вроде бы плесень... Или тина...
Удар!
Всё встало на свои места.
М-м... Сэр... По-моему, телевизор не подключен к розетке.
— Что?! — он резко перевел взгляд черных глаз на меня и ударил технику так, что его рука пробила корпус насквозь.
Котелок слетел.
Чёрная шерсть мелькнула в багровом свете — и покатилась по полу. Раз. Другой. Третий. Замер у ножки кровати.
Мистер Песчинка даже не взглянул на него. Он смотрел на вас. Белки чернели.
Не только вы дернулись от страха. Будь на мне трусы, они бы давно промокли.
Затем портье резко перевел взгляд на вас, и его глаза начали возвращаться в нормальное состояние.
— Ох! Извините меня... — Мистер Песчинка с легкостью вытащил руку из разбитого телевизора и стряхнул с бронзового жилета кусочки пластика. — Что-то я устроил сцену из-за какой-то ерунды.
Он наклонился. Поднял котелок. Отряхнул. Надел. Поправил.
Не то слово.
Мужчина резко поднял левую руку, готовясь сомкнуть два черных фарфоровых пальца.
Пожалуйста... Не надо...
«Мольба...»
Щелчок!
***
В дверном проёме появилась тёмная фигура.
Фух... Хорошо... Я то думал...
— Но в следующий раз всё может быть иначе, — холодно произнес портье, а затем уставился на постояльца.. — В общем, забудем пока что про эти жетоны... Давайте лучше перекусим!
Тень несла металлический поднос с вкусняшками.
М-м-м... Я аж отсюда чувствую пряный аромат свежеиспечённых овсяных печений.
Мистер Песчинка закрыл за обслуживающим персоналом дверь.
Тот неуклюже направился к вам, слегка покачиваясь. Остановился. Протянул поднос.
Постоялец внимательно разглядывал фигуру. Да, теперь вы убедились: когда-то он точно был человеком. Скорее всего, девушкой. Длинные волосы. Хрупкое телосложение. И взгляд, что смотрит на вас. Странным, почти умоляющими глазами. Будто вот-вот расплачется.
«Жалость...»
— Будьте так добры… — произнёс белокурый мужчина, отвлекая от любования. — Возьмите наконец поднос. Наш дорогой работник не может целый день тут стоять.
Ну, вообще-то....
— Ццс! — шикнул на меня Мистер Песчинка. — Не начинайте...
Извините...
Поднос с едой был принят.
Тень так же неуклюже поковыляла обратно, с трудом переставляя ноги.
Сэр... У меня вопрос. Вы ведь хотели сами принести угощение дорогому гостю?
— Ну... Мой дорогой друг… — Мистер Песчинка слегка замялся. — Мне, так сказать, немного помогли.
Тень шагнула за спину портье и исчезла.
— Ваш поздний ужин! — воскликнул мужчина. — Отведайте фирменные овсяные печенья отеля DALIO!
Беглый взгляд постояльца скользнул по ним. Да, они и впрямь фирменные. Эмблема на румяной поверхности не соврёт.
— Наш лучший повар специально для вас в такой поздний час изволил приготовить их! — добавил портье с неуловимой издёвкой.
М-м-м... Я бы тоже отведал.
— Тебе, друг мой, такое не положено... Сам знаешь.
Знаю. Только для постояльцев. Обидно.
Ур-р-р...
А это что ещё за звук? Неужели голод?
Манящий пряный аромат достиг ноздрей. Живот против воли снова заурчал. Даже над этим вы больше не властны… Ещё держитесь? Но по тому, каким голодным взглядом пожирается хрустящая корочка с кусочками тёмного шоколада. Ясно: надолго вас не хватит.
Хрусть!
Крошки посыпались на колени. В руках — стакан тёплого молока. На лице — довольная улыбка. Скудная, но всё же улыбка. Советую её запомнить…
«Запомните этот миг...»
— Вижу, вам понравилось, — лукаво произнёс портье, в который раз поправляя вечно сползающий котелок. — И, похоже, насытились вдоволь.
Лицо постояльца стало хмурым. Как — вдоволь?
А взгляните на поднос.
Так и было сделано. На нём лежал лишь огрызок недоеденного печенья и стоял пустой стакан.
Удивлены? Не помните, как всё съели? Даже мне не оставили...
«Провал...»
— Умоляю, не засоряйте голову дорогого постояльца. Скажите лучше, что является идеальной терапией для крепкого сна?»
Не буду я этого говорить.
Мистер Песчинка взглянул на меня, и его губы растянулись в хищной ухмылке, обнажив чёрный фарфоровый клык, сверкнувший в багровых отсветах.
— Разумеется, друг мой. Нет лучшей терапии для сна, чем хорошая история!
Ох... Вы меня прямо удивили.
— Если, конечно, постоялец не против?
Тощий мужчина повернулся к вам.
Не хотите ли что-нибудь ответить? Возразить? Прокричать, в конце концов? Но увы... Вы продолжаете молчать.
Почему?
— Отлично! — воскликнул портье и щёлкнул фарфоровыми пальцами.
Тут же из-за его спины выступила ещё одна тень с деревянным табуретом в руках. Интересно, давно ли она там стояла?
Прислужник — ой, то есть прислуга — поставила мебель у кровати, забрала поднос с остатками... Жалко, вы так и не доели это, наверное, восхитительное печенье... И, пятясь, растворилась в тени портьер. Будто её и не было.
Мистер Песчинка сел на табурет, элегантно скрестив ноги. Поправил, сидевший под углом, котелок. Спина — идеально прямая, ни одного выпирающего позвонка.
Поймав взгляд постояльца, он понимающе усмехнулся. Поднял левую руку.
Щелчок.
Темнота под табуреткой всколыхнулась. Чёрная рука вынырнула оттуда и вручила мужчине неизменную тетрадку.
— Что ж... — он пролистнул несколько страниц, прежде чем ткнуть пальцем в нужную. — Вот эта история убаюкает лучше любой колыбельной.
«Предвкушение...»
Спасибо за чтение
Вернуться к книге