Отчий дом

Глава 1

Я жила в городе лет с шести, наверно. Может даже и раньше мама переехала вместе со мной в многоэтажку, я точно не могу сказать. Времени прошло много, а те воспоминания, что были о жизни в деревне, стерлись из моей памяти практически полностью. Хотя, есть одно, но я до сих пор не уверена, что оно настоящее.

Было лето. Точно лето. Зеленая высокая трава, яркое солнышко, бабочки и стрекозы летали рядом со мной, и я, кажется, засмотрелась на одну из ярких оранжево-черных бабочек, и вдруг ноги сами понесли меня.

Я шла к колодцу. Зачем, я и сама не знаю. Ведь я была еще маленькая, чтоб самостоятельно поднять тяжелое ведро с водой, но у колодца кто-то стоял, кажется, молодая женщина, она махала мне рукой.

– Подойди, дитя, - и протягивала конфетку, такую красивую, кажется с “мишками на севере” или “каракум”, точно не скажу, но фантик был знакомый…

Я было собиралась подойти и взять угощение, но тут меня окликнула мама.

– Алена, что ты там увидела? Пошли домой! - звала она.

А когда я оглянулась на ту приветливую тетю, она тут же нырнула в колодец, как будто ее здесь и не было, только юбка мелькнула.

– Мама, мама, там тетя в колодец упала! - показывая на то место, где только что стояла женщина, тараторила я.

– Там же не было никого, что ты выдумываешь.

– Нет, там тетя, ей надо помочь! - не унималась я.

И она все же сдалась и подвела меня к колодцу, чтоб я своими глаза удостоверилась, что там никого нет. А оттуда, с самого дна, та тетя смотрела на меня и грозила пальцем, я заплакала и сказала, что она там. Но мама лишь еще сильнее прижала меня к себе и быстро-быстро понесла домой. Кажется, это был последний день, когда мы жили в деревне…

Уже к вечеру мама собрала вещи, и мы поехали в город. Мы жили у бабушки с дедушкой. Двухкомнатная квартира, мы с мамой в одной комнате, ее родители в другой. Взрослые почему-то все время ссорились, кажется, нам здесь были не особо рады. Но я не уверена, ведь когда мне исполнилось десять, дедушка с бабушкой заболели, и наше присутствие стало жизненно необходимым для них.

Отца я, тогда тоже видела в последний раз, он отказался уезжать, а когда мы жили в городе, то ни разу не навестил. Мне было обидно и больно, но мама говорила, что это к лучшему. Хотя, на мое восемнадцатилетие я получила от него конверт, там было письмо. С удивлением я его открыла и прочитала.

“Дорогая дочь, - гласило письмо, - тебе уже должно было исполниться восемнадцать, а значит, ты уже взрослая и должна понять все, что произошло тогда, в тот летний солнечный день. Я надеюсь, ты помнишь ту женщину, что стояла у колодца. Так вот, она не игра твоего воображения, она настоящая, и ты можешь видеть то, что неподвластно другим. Я бы хотел тебя предостеречь от использования своего дара, он не принесет тебе ничего хорошего. Ведь если ты видишь их, то и они видят тебя! Будь осторожна!

И еще, я уже стар, я старше твоей матери, да и жизнь в моих условиях не прибавляет спокойствия. Поэтому я хочу попросить тебя, ни в коем случае не приезжать в свой дом, точнее, когда он станет твоим, документы наследования оформлены на тебя. Договорись, чтоб его просто продали и все, забери деньги и потратить их на учебу или на первый взнос на свое собственное жилье, в общем, реши сама. Я хочу, чтоб у тебя все было хорошо. И прости меня за все. Твой папка!”.

Прочитав эти строки, я вдруг вспомнила, как мама в тот день ругалась на отца, называла его психически больным человеком и орала, что и я унаследовала его заболевание. Он же отпирался, утверждая, что это все дар, дар видеть почивших, и когда я вырасту, этот дар может открыться в полную силу, и надо меня обучать. Но мама и слышать не хотела ни про какое обучение. Она хотела лишь одного, чтоб я больше никогда не видела ничего выходящего за грань реальности.

И в городе ее план удался. Меня закрутила нормальная жизнь, и даже если я что-то улавливала краем глаза, то тот круговорот, который крутился вокруг меня, не давал мне времени рассмотреть показавшееся внимательно. А со временем я и замечать перестала.

Но вот, когда я уже заканчивала институт и злилась на отца, за то что не помог с деньгами на обучение, раздался телефонный звонок. Звонили из больницы, оказывается отца привезли на срочную операцию и он оставил наши координаты, но вот откудау него мой номер ума не приложу, он ведь никогда не звонил мне. И вот теперь я являюсь единственным родственником, который должен позаботиться об усопшем.

Мама не бросила меня в этом нелегком деле, и вдвоем мы все организовали и решили похоронить его на ближайшем кладбище, так как в деревне у него не было никого из родных.

И через пару месяцев я получила документы о наследстве. И придя к маме озвучила свою мысль, что хочу вернуться в отцовский дом, о предупрждении в письме я уже забыла.

– Не вздумай! Я не для того тебя из этого болота вывозила, чтоб ты сама, по собственной воле, в него лезла!

– Мам, я хочу найти старые фотографии, я хочу посмотреть, как мы жили в моем детстве, может у него что-то сохранилось?

– Ален, не лезь туда, не надо. Я тебя Христом Богом заклинаю! Не лезь! - не унималась матушка.

И чтоб окончаельно ее не расстраивать, я сдалась.

– Хорошо, я договорюсь с риэлтором, чтоб там мне нашли покупателей и все без моего появления в этом доме сделали, - про себя решив, что в выходные точно возьму билет и поеду, хоть в приличный вид все приведу.

Мама успокоилась, а я заказала билеты на электричку. Конечно, их можно было купить и придя на вокзал, но я хотела быть уверенной, что точно попаду на нужный мне поезд.

Пару дней пролетело, как один миг. И вот я уже сижу в вагоне и наблюдаю за пролетающими мимо деревьями. Мне повезло, был какой-то очень хороший вагон, здесь даже столики были и сиденья мягкие. Людей, кроме меня, было немного. Две бабульки, что расположились за столиком, как на природе, и с удовольствием что-то ели, запивая чаем из бутылки. Подростки, мамы с детьми, несколько любителей заложить за воротник, как только выдастся свободный день, и все, вагон был почти пустой.

Ехать было недолго, чуть больше двух часов, и вот я вышла на нужной мне станции. Взглянув на общее запустение, я почувствовала себя неуютно. Кроме меня, здесь никто не вышел. Деревянный помост под ногами, чуть покосившаяся будка, в которой раньше сидел человек, следивший за поездами, и сломанный шлагбаум.

На улице было лето, как в тот самый день, который я помнила из детства, и яркая зелень рябила в глазах. Светло-голубое небо, на котором не было ни облачка, и теплый ветерок. А еще припекающее солнце, от которого, казалось, можно потерять сознание.

Достав из кармана смартфон и найдя там навигатор, я попыталась сориентироваться и даже нашла нужную дорогу. Хотя не найти ее было бы сложно, так как она была по факту одна. И весело и бодро я пошагала в нужном мне направлении.

Пройдя пару развилок, сверяясь со стрелкой на девайсе, я вышла к нужной мне деревушке. Марьино, гласила почти облезшая надпись на указателе.

И взглянув на общее запустение, поняла, что папенька мой весьма преувеличивал цену его угодий. А точнее, я поняла, что этот проклятый старый дом смогу продать только за ту сумму, за которую можно будет купить максимум велосипед, и то если мне очень повезет…

Здесь было домов десять всего, может пятнадцать. Я не была уверена, что из того, что я видела, было домами, а что хозяйственными постройками. Но все здесь выглядело обветшалым и заброшенным. Некоторые дома покосились, у парочки даже зияли огромные дыры в крыше.

Завалившиеся заборы и покосившиеся калитки были у каждого дома, что навевало на мысль о полной заброшенности сего поселения. Но вот в одном дворе мелькнул мужичок, а в другом женщина с ребенком, а значит все же надежда какая-то есть. Вот мальчишка бежит мне навстречу, держа в руках огромную жабу.

– Эй, погоди! - окликнула его я.

Но он лишь вылупился на меня диким взглядом и припустил со всех ног в первый попавшийся двор. Я не стала его преследовать, кто его знает, что здесь творится.

И найдя нужный, судя по документам, номер дома, вошла во двор. Все было нараспашку, и я уже даже начала переживать, что все, что было в доме, растащили. Но нет, сам дом был заперт на амбарный большой навесной замок, ключ от которого у меня и был. И в доме все было на своих местах. Вот старый пузатый телевизор, а вот обшарпанный диван, вот ковер на стене, его узор я тоже помню, так как рассматривала его перед сном. И даже допотопная хрустальная люстра с маленькими хрусталиками, что отражают блики света на все окружающее, висит на своем месте.

В доме стоит неприятный запах сырости и затхлости. Окна закрыты, даже форточки заперты изнутри. Немного повозившись, я открыла все настежь, надеясь, что летний знойный воздух быстро приведет дом в более жилой вид. Тем более, что я собиралась ночевать сегодня здесь. Я знаю, что это опрометчивое решение, но у меня уже был куплен билет на утреннюю электричку, что забрала бы меня отсюда.

На кухне нашлась газовая плита и баллон с остатками газа, что уже радовало, а вот электричества в доме почему-то не было. Но решив, что раз есть электроприборы, то значит электричество должно быть, я отправилась на поиски счетчика и нашла. Старый еще со съемными пробками электроприбор венчал собой стену, а рядом с ним была маленькая полочка, на которой нашлись сменные детали. Попыхтев и поругавшись, я заменила перегоревший элемент и клацнула тумблером, ничего не произошло.

Я достала телефон и посветила на полку, где виднелась какая-то бумажка. Изучив ее, поняла, что это расписание, по которому дают электроэнергию, и к вечеру здесь все же должно быть светло, а пока есть свечи, и даже керосиновая лампа, которая нещадно воняла. Сделав выбор в пользу свечей, я отправилась изучать дом. Нашла на кухне лючок в подпол, а в сенях лаз на чердак, после чего я немного подумала и все же отправилась на поиски лестницы.

Я обошла весь двор, заглянула в надворные постройки. Кажется, у отца были куры и еще какая-то живность, и я пожалуй даже рада, что кто-то ее забрал, и сейчас она не лежала здесь, сдоxшая от голода, и не смердела на всю округу. Но все же лестницы я не нашла нигде, зато нашла какой-то инструмент и мой старый детский стульчик для кормления. Воспоминания накатывали волной, и с каждым разом становились все отчетливее и отчетливее. Теперь я вспомнила, как сидела в этом стульчике, и мама кормила меня кашей, а к нам зашла женщина с младенцем. Но мама почему-то ее не замечала, та походила по дому, и тут малыш расплакался, и она ушла.

А потом я почувствовала, что пора бы подкрепиться, и отправилась в дом. С собой у меня была еда быстрого приготовления и чай, кофе на кружку. Оставалось найти воду и вскипятить ее. Чайник нашелся сразу, а вот за водой пришлось идти на тот самый колодец. Мне кажется, с того времени он не изменился, ну почти, только разве что стал более ветхим и перестал прикрываться сверху крышкой, и теперь там, наверно, плавает всякий мусор. Да, точно, я вспомнила, когда я была еще меньше, на колодце лежала такая деревянная крышка, чтоб дети туда не лазили, а когда видела ту женщину, крышки не было, и мама ее точно не снимала… И сейчас крышки нет.

Женщины у колодца тоже нет. Но все равно страх не отпускал меня, пока я подходила ближе. Мне казалось, что вот стоит мне только заглянуть внутрь, как длинная костлявая рука схватит и потащит меня на дно. Преодолевая уже практически животный ужас, я заглянула внутрь и никого не увидела, ни женщины, ни костлявой руки…

Вздохнув с облегчением, я скинула вниз ведро и начала крутить за ручку, чтобы наматываемая цепь поняла ведро. К моему удивлению, рабочую часть колодца держали в хорошем состоянии, так чтоб им можно было пользоваться, и он даже не скрипел при поворотах. И вот ведро поднято. Так как для меня это был первый опыт, то я с трудом разобралась, как зафиксировать ручку, чтоб снять ведро.

Перелив воду в свою тару, я отправилась домой.

Когда я пришла и поставила чайник на плиту, меня начало мучить ощущение, что здесь кто-то был в мое отсутствие. Но я ведь запирала дверь на замок, привычка из города. Но проверив и поняв, что все на месте, я занялась подготовкой к обеду. А пока я копошилась, помыла кружку и тарелку от пыли, что-то клацнуло, и кухню залило желтоватым неярким светом, от которого глазам было неприятно. Казалось, что не хватает света, что я нахожусь в какой-то подземной норе...

Подготовив все и поставив завариваться, я решила проверить комнаты. В доме их оказалось аж три, больше чем в нашей городской квартире. Но в каждой комнате лампочка была только одна, хотя некоторые люстры были рассчитаны на несколько, по всей видимости папенька экономил. Но и в этом свете можно было рассмотреть скудное убранство. Вот фото его родителей, вот его детское, армия и свадьба, а вот они с мамой, выписка из роддома, а вот я уверенно стою, на этом фотогалерея заканчивается. Есть еще сервант со старой советской хрустальной посудой, и несколько картин репродукций того же времени. А вот полки с книгами. Альбомов, которые представляли для меня интерес, так и не видно. В сенях рядом с лазом висит та самая лестница, которую я почему-то не увидела сразу.

Но для начала я решила поесть и накидать в своей голове план действий. Немного поколебавшись, я решила начать с подпола, пока еще светло, и мне не так страшно туда лезть. Хотя, может вообще туда не лезть? Может, ну все это нафиг, взять пару фотографий со стены и поехать на обратной электричке домой?

Я достала телефон и только сейчас поняла, что он не ловит сеть и из-за этого почти полностью разрядился. Выключив девайс в надежде, что он мне еще пригодится, я решила не устраивать панику. Тем более, что до станции идти больше часа и торчать там в ожидании поезда не самая умная идея, а завтра утром точно едет нужный мне состав, и у меня даже куплены билеты, уговаривала себя.

Закончив с едой и немного осмелев, я полезла в подпол. Там, как и ожидалось, ничего интересного не нашла. Банки с заготовками, проросшие овощи… Осмотревшись и проверив почти каждый угол, я уже было направилась к выходу, как раздался громкий и страшный звук. Я подпрыгнула и выскочила из подпола пулей. Но потом все же взяла себя в руки и заново спустилась вниз, чтоб удостоверится, что это всего лишь навсего очередная взорвавшаяся банка с компотом. По хорошему, конечно, стоило это все отсюда выкинуть, так как запах они создавали не особо приятный, но я решила, что времени у меня и так мало, а я еще и половины дома не осмотрела.

И закрыв подпол, я полезла на чердак, пристроив рядом стоящую лестницу. На чердаке было пыльно, очень душно и жарко. От раскаленной крыши парило, балки, по которым я старалась передвигаться, были плохо обтесанные, и посадила несколько заноз. И самое неприятное, не нашла там вообще ничего интересного. Наши люди на чердаке хранят совсем не то, на что стоит смотреть, здесь старые вещи и дырявые кастрюли, много пыли…

– А ты думала, как в американском кино? Открыла, а там комната, а в ней коробка со всем, что искала? - со смехом спросила я себя, чтоб развеселить.

Но от этого неожиданно стало не весело совсем, вспомнилась мамина ругань, и подозрение о моем психическом нездоровье закралось в подсознание.

Спустившись, я принялась за осмотр дома. За окном раздавались детский голос и смех, но было в этих звуках что-то неестественное, а может это просто я себя накручиваю. Но выглянув в окно, я никого не увидела и, пожав плечами, приступила к дальнейшим поискам.

Альбомы нашлись ближе к вечеру, неожиданно для меня под диваном. Решив разложить старый диван, чтоб спать на разобранном, в ящике под ним я увидела практически все то, что искала. Там были мои детские вещи, старые альбомы, и альбом моих родителей, несколько моих детских фото и игрушки, часть из которых от времени начала рассыпаться прямо в руках. Аккуратно собрав свои воспоминания в пакет, я прошлась еще раз по дому и выбрала себе несколько вещей, которые хотела захватить на память. После чего взглянув на часы, поняла, что пора уже и спать ложиться, а то не ровен час просплю. И только сейчас я поняла свою главную оплошность, я не поставила телефон на зарядку. Поругавшись на себя, я подключила его к источнику питания и легла спать. Чтоб уже через пять минут услышать, что свет выключился, и все в доме затихло.

Зато не затихло снаружи дома. Там кто-то ходил, кажется, под самыми окнами, было слышно как под его ногами ломается сухая трава. Единственно что радовало, это то что я закрыла окна и двери на ночь. Не то чтобы я боялась местных жителей, но все же не известно, чего можно ожидать в этих глухих местах. Вдруг зверь какой из леса дикий ночью в дом прокрадется?

А через несколько часов к монотонному шорканью добавились еще голоса. Что они говорили, было не слышно, но они были недовольны и, кажется, даже злы. Мне казалось, что я слышала, как они скреблись в окна и дверь. Я думала, что я не усну, но вот за окном забрезжил рассвет, и я моментально провалилась в сон. Чтоб вскочить по будильнику. Глядя на время и пытаясь сообразить, где я, и что происходит, я поняла, что будильник звенит уже не первый раз, и я опаздываю на электричку.

Взяв все, что мне было нужно, и надев наушники с веселой музыкой, я закрыла за собой дом и бодрым шагом направилась на станцию. Сегодня погода была другая. Дул промозглый ветер, пахло чем-то не живым, точнее мертвечиной несло откуда-то из домов. Небо заволокло серыми тучами и иногда начинал моросить противный дождик. Под утро же, по всей видимости, был ливень, и теперь дорога стала сырой и скользкой, пришлось идти вдоль нее, надеясь на свою память.

Зонта у меня не было, и уже через полчаса я была сырая. И когда подул очередной порыв ледяного ветра, я оступилась и, поскользнувшись, шлепнулась в дорожную лужу. Возвращаться я не видела смысла, у меня все равно нечего надеть, поэтому я стоически шла до станции. Прошло, по моим ощущениям, часа два, и я вышла к той же самой деревушке. Ругаясь про себя, направилась в сторону дома, надеясь, что смогу там найти хоть что-то, что поможет мне согреться, да и может где-то в шкафу найдутся мамины вещи, которые она не взяла с собой…

Когда я шла по улице, то краем глаза замечала движение в окнах, но когда я поворачивала голову, то там уже никого не было, лишь пару раз увидела чуть колышущиеся занавески.

Придя домой, мне показалось, что меня здесь ждали. Что здесь стало как-то теплее и уютнее… Или это мое воображение нарисовало картину теплого дома после холодной и промозглой улицы. К моей радости, в шкафу действительно нашлась старая мамина одежда, которая даже оказал мне в пору. Так что я разжилась футболкой, теплым свитером и старыми модными вареными джинсами…

Снова появилась электроэнергия, и я решила зарядить телефон, а заодно и посмотреть телевизор. Но последний, к сожалению, ничего не показывал, кроме белого шума, чем весьма меня расстроил.

В моем рюкзаке нашлись еще пара пачек лапши и кофе. Так что обед у меня был, а вот ужин я решила пропустить. Неизвестно, что еще завтра будет. За окном уже началась откровенная гроза. Сверкали молнии, лило как из ведра, раздавались раскаты грома. И вот сверкнуло, выбило пробки, и мой стоящий на зарядке девайс выключился, чтоб больше уже не включиться.

Вот пожалуй теперь мне по настоящему стало страшно. Если раньше даже не работающий телефон создавал иллюзию, что я смогу позвать на помощь, стоит мне только добраться до станции, то сейчас я поняла, что я здесь одна, мама не знает, где меня искать, и если случится что-то непредвиденное…

Проверив еще раз все окна и двери, я закуталась в одеяло и уснула, глядя, как за окном колышутся ветки от порывов ветра. Чтоб проснуться от раската грома и увидеть за окном страшное белое лицо, которое тут же исчезло, как и мой сон.

Пролежав на диване до утра, смотря в окно и ожидая, что там еще кто-то появится, я решила, что надо поговорить с местными. Ну не может же так быть, чтоб сюда не ходил какой-то еще транспорт. Дорога-то идет куда-то, а там куда она идет, точно должны быть другие люди. Надо только знать, как часто ходит транспорт. Хотя за все время, которое я здесь пробыла, я не слышала ни одной машины.

Дома оказались пустыми, заброшенными уже несколько лет, если не больше. Здесь никто не жил и, видимо, последним жильцом этой Богом забытой деревушки был мой отец…

Нет, но ведь я видела людей, я слышала смех, слышала шаги, и тот мальчишка с жабой… Может здесь рядом еще одна деревушка есть, и они оттуда сюда приходили?

– Но зачем? - спросила я сама себя, а потом и ответила, - деревня, работы нет, вот они из старых домов и забирают, что получше, чтоб в хозяйство пустить или продать.

Эти аргументы мне показались весьма достоверными, и на этот раз я пошла в другую сторону. По началу дорога была с клочками асфальта, но потом стала полностью земляной, а позже вообще перешла в пешую тропинку, которая затерялась в лесу меж деревьев. Поняв, что так я никуда не приду, только еще сильнее заблужусь, мне пришлось развернуться и пойти назад. Как и по пути сюда, ни машин, ни людей я не встретила и через пару часов вернулась туда, откуда начинался мой путь, в проклятую деревню, Марьино!

Глава 2

Пока я ходила, время подошло к вечеру, паника подступала, но еще пока не овладела мной. Прихватив из дома керосиновую лампу, я направилась к станции, точнее, я так думала. Но кажется, где-то свернула не туда и уже впотьмах вышла к деревне, как выяснилось при ближайшем рассмотрении, все к той же. За день я устала и вымоталась. Напившись оставшейся с утра кипяченой воды, я хотела просто немного отдохнуть, но по всей видимости уснула. И я бы хотела проспать до самого утра, но ночью меня разбудил звук, кто-то ходил по дому, отчетливые шаги раздавались на кухне. Потом они перебрались в мою комнату, я затаила дыхание. Во тьме мне было ничего не видно и, если обычно луна дает хоть какой-то свет, то сегодня, кажется, даже ночное светило отсутствовало на небосклоне, и в доме творилась кромешная тьма. Незнакомец повел носом, шумно вдохнув, и пододвинул стул к диванчику, на котором я лежала.

– Можешь не таиться, я тебя чувствую! - я вздрогнула от его слов, и холодок прошел вдоль позвоночника, - Я же просил, не приезжать! - снова раздался чуть хрипловатый злой голос, - Теперь они тебя не отпустят. Я тебя не отпущу.

Он тяжело вздохнул и вышел, оставив меня одну со своими мыслями и ужасом, не дающим даже пальцем пошевелить.

Так я пролежала до самого рассвета, прислушиваясь к звукам, но больше ничего не происходило. А когда я выглянула за окно, то увидела туман. Я надеялась, что выйдет солнце и он развеется, но чуда не произошло, и когда я вышла на улицу, то казалось, что я хожу в густом дыму. В голове всплыл старый советский мультфильм про ежика, и представив себе подобные встречи, поняла, что это уже не кажется таким веселым. Побродив вокруг дома и поняв, что сегодня мне не светит никуда уйти, сходила за водой.

На этот раз мне отчетливо виделась та женщина у колодца, в особенности издали, но когда я подошла, это видение оказалось лишь особо плотными клоками тумана, который сформировался вблизи воды. Придя домой, я заварила чаю, а за одно и порадовалась, что взяла сухпайков с запасом и в первые дни пребывания здесь не налегала на еду. Не особо плотно, но достаточно сытно позавтракав, я поняла, что меня морит в сон, и не заметила сама как уснула. Проснулась после полудня, улицу заливало яркое солнце, а за окном снова слышались голоса.

И только когда в дверь постучали еще раз, я поняла, почему проснулась. Радости моей небыло предела, я подумала, что меня наконец нашли и сейчас выведут к дороге, чтоб я могла вернуться домой.

Когда я открыла дверь, то не поверила своим глазам. Передо мной стояла та самая женщина с младенцем, что я видела в первый день, когда приехала, и кажется, в детстве. Она мне так мило и ласково улыбалась, и я решила, что все это было лишь сном. Я приехала из города и так перенервничала, что уснула на диване, а эта добрая женщина просто пришла меня проведать.

– Алена, мы так рады, что ты вернулась! - начала она, а я немного опешила от такого приема, - Отец про тебя рассказывал. Мы ждали тебя, - улыбалась мне женщина со спящим на руках младенцем.

– Здравствуйте! Я рада тому, что вы знаете обо мне, но мне бы хотелось вернуться на станцию, или дождаться автобуса? Когда сюда приедет транспорт? - решила не упускать такой шанс я.

– Транспорт, - она задумалась, - кажется пару лет назад сюда еще ходили автобусы, но сейчас в деревню нет пути. Дорога, что к нам ведет, она… Там мост был, старый, он рухнул, и все. С тех пор нет снабжения, кому надо, те ходят на станцию, оттуда в город за нужными вещами… А тебе что-то надо? Я могу тебе помочь, если ты согласишся вывести нас отсюда, - тут же улыбнулась она.

– Я? Вас? Это же вы местные, я же здесь ничего не знаю, и как я вас выведу? Вам тоже к станции или с ребенком неудобно? - попыталась догадаться я.

– Нет, мне не туда. Но одна я не дойду, мне нужен проводник. Нам всем нужен, но я не думаю, что ты можешь всем помочь, - грустно сказала незнакомка, а я поняла, что она так и не представилась.

– Простите, а вас как зовут?

– Марфа, на руках у меня Василек, а Оксану ты еще в детстве у колодца видела.

Василек повернулся ко мне и посмотрел на меня слишком взрослым для младенца взглядом, взглядом, полным мольбы и кажется злости, от чего мне стало как-то не по себе.

– А кто еще здесь живет?

– Мы здесь не живем, - снова улыбнулась женщина, - в деревне есть еще дед Михей. Но ты к нему не ходи, злой он, задурит голову и заставит тебя его волю выполнить. Еще мальчишка Никитка, сорванец и пакостник, он уходить-то и не хочет, и чтоб мы уходили, не хочет, а то ему некому будет гадости делать. И говорят, отец твой где-то бродит, но я его не видела.

– Спасибо, что все мне рассказали. Я хотела бы умыться и чаю сначала попить, а потом может и пойдем.

– Это правильно, я вон в том доме, напротив. Как готова будешь, заходи. Да смотри, в дверь не стучи, просто пройти и позови меня, я тут же и появлюсь.

Марфа с Васильком ушли. А я начала искать тетради отца. Я точно помнила, что видела их под диваном. Он что-то писал, я для начала думала, может сказки какие, может их потом с собой забрать и в книгу превратить. Но по всей видимости, он не сказки писал, а все, что сам видел. Тетради нашлись, и я погрузилась в чтение.

Мысли его были сумбурны. Рассказывал он все, как вспомнится, перескакивая с момента на момент, иногда записывая дополнения к ранее уже написанному. Но из того, что я прочитала, стало понятно немного, и я надеялась, этого достаточно, чтоб вернуться домой.

Он видел будущее и видел тех, кого надо проводить за грань, кто потерялся в этом мире. Не все они были добрые, некоторые были злые и хотели затащить с собой. Хотели, чтоб кто-то вместо них ушел туда, а они бы здесь заняли освободившееся тело и прожили еще одну смертную жизнь. Отец знал, что у него будет дочь. Та, что унаследует его “талант”, та, что продолжит его дело, и та, для которой он бы не хотел такой судьбы.

И вот, когда он встретил ее мать, он сначала пытался избежать судьбы. Но ему недвусмысленно было сказано, что от судьбы не уйти, либо он женится и исполнит предназначение, либо его любовь не доживет и до тридцати лет. И он женился, и родилась я, и в пять с небольшим лет я увидела Оксану, что напугало мою маму. А он и сам ее пугал, рассказывая, что он видит и что чувствует. И она поняла, что в этой Богом забытой дыре, еще и под влиянием рассказов моего отца, моя, тогда еще детская фантазия и восприимчивость, примут слишком серьезный оборот. Мама забрала меня в город, запретила отцу общаться со мной, запретила и мне видеть то, чего я не должна была. И так бы продолжалось и дальше, но пробил час принять отцовское наследие, и отец написал мне письмо. Нет он, конечно, видел и знал, что все так получится, но не мог не предупредить меня, надеялся, что разумные доводы возьмут верх. Но этого не произошло. И вот теперь я здесь, как и было предначертано. Читаю его тетради.

Тут же в голову пришло воспоминание о душевной болезни моего отца, как говорила мама, но может это и не болезнь вовсе, может, это все на самом деле? Хотя почему может, учитывая последние события, это все действительно правда. Я полезла в рюкзак в поисках кофе, и поняла, те три дня мне не приснились, все было по настоящему, и кофе у меня уже нет, есть пара пакетиков чая и сахар. Заварив себе бодрящий напиток, я задумалась о том, как стоит поступить дальше. И тут в окно мне прилетел ком грязи, хорошо, что не разбил его, но размазался он сильно и начал стекать вниз, оставляя коричневые разводы, а за окном раздался мальчишеский смех и ругань старика. Сегодня я решила, не смотря ни на что, добраться до станции. К Марфе я решил не ходить, кто ее знает, что у нее на уме, как и к Михею.

Поплутав почти до самой ночи, я все же вышла к станции, узнала покосившийся домик и трухлявый настил. Но так как было уже темно, то скорее всего, я уже не смогу отсюда уехать. Пришлось забраться в эту кибитку, где должен был сидеть станционный смотритель. Здесь была скамейка, чего мне вполне хватило, а рядом вбитый прямо в пол столик у маленького окошка. Закрыв за собой дверь и устроившись, я затушила керосинку, которая просто спасала мне жизнь последнее время. Я смотрела вдаль, туда где должны были быть железнодорожные пути, и мечтала, что вот сейчас поедет состав, он остановится и заберет меня из этого чертового места, но ночь уже заканчивалась, а поезда все не было видно. Над горизонтом забрезжил рассвет, туман начал подниматься над землей, а меня начало клонить в сон, и чтобы немного взбодриться, я аккуратно выглянула из домика, вдруг какие звери на человеческий запах пришли из соседнего леса. Но все было тихо.

Одухотворенная мыслью, что вот сейчас поедет утренний поезд, тот самый, на который я должна была попасть еще в воскресенье, и заберет меня домой, а дома еда и вода и теплая постель, я ждала, напрягая глаза. Но поезда не было. А потом, когда солнце наконец вышло из-за горизонта и осветило мое скромное пристанище, я поняла, поезда не будет.

Рельсы, они выглядели не просто заброшенными, они выглядели так, как будто стоят без действия несколько десятилетий. Они проржавели, заросли травой, а кое-где даже выросли небольшие, с пару пальцев толщиной, деревца.

Осознание нереальности и безысходности происходящего накатывало, и бессильные слезы потекли по моему лицу. Я не знала, что делать, я хотела есть, хотела домой, хотела просто, чтоб весь этот кошмар наконец закончился!

– Алена, пойдем домой, - большая теплая ладонь легла мне на плечо, и я обернулась.

Передо мной стоял он, мой отец, ровно такой, каким он был на свадебных фотографиях, как будто ничего не изменилось, как будто бы не было тех двадцати лет, что прошло с того момента. Он смотрел на меня своими добрыми и внимательными глазами и улыбался. Но мне казалось, что во всем этом есть что-то неправильное, что-то лживое, как будто бы меня хотели обмануть. Я закрыла глаза и потерла их с усилием, наваждение тут же пропало. Я снова стояла одна на этой заброшенной людьми станции…

Не найдя другого выхода, я решила, что если пойти по путям, то я, наверно, должна когда-нибудь прийти к другой станции, а может и городу. И я пошла, я шла долго, уже начало смеркаться, когда я вышла к уже знакомому покосившемуся домику на платформе. Устав за день, я обреченно пошла в сторону деревушки. Там хоть над головой была крыша, в погребе проросшая картошка, какие-то заготовки и чай. Да, пить хотелось, я конечно с собой налила бутылку воды, но бредя под палящим солнцем, я ее быстро опустошила и не знала, где бы взять еще.

Дом встретил меня приветливо светясь окнами. Кажется, я забыла выключить свет, когда уходила, или его теперь дают на постоянной основе. Заперев за собой дверь и проверив окна, я была рада тому, что еще вчера принесла целое ведро воды. Поставила чайник, слазила в подпол, достала оттуда картошку и банку огурцов с помидорой и, сварив “картофель в мундире”, я приступила к скромной трапезе. Наевшись и напившись горячего, я чуть не уснула прямо за столом, но все же взяла себя в руки и добрела до диванчика. Сил думать о том, что делать дальше, не осталось.

Проснулась я в полдень. Солнце стояло уже высоко, и в дверь снова навязчиво стучали. Я открыла, на пороге снова была Марфа.

– Алена, это не шутки! - уже злилась она, - тебе все равно отсюда не уйти, пока мы здесь!

– А почему вас не проводил мой отец? - наконец нашлась я.

– Не знаю! Он просто не захотел! Но ты-то другая, ты-то отведешь нас!

– Можно я чаю сначала попью?

– Ты уже пила чай, а потом прихватив свои вещи, пыталась от нас уйти! - уже откровенно злилась женщина, а Василек на ее руках противно покряхтывал.

– Я не знаю, как это сделать, отец не научил меня, - попыталась выкрутиться я, но ей по всей видимости было не до моих объяснений.

– А чего тебе знать-то надо? Веди да и все, отвела одного, вернулась за другими, всех выведешь и свободна!

– А если я не смогу!

– Посмотрите на нее, фифа городская, не сможет она! - черты лица некогда приятной женщины заострились, как и зубы, глаза наливались кровью, а сама она расходилась все сильнее.

– Марфа, вы успокойтесь, Василька успокойте, я к вам через полчаса зайду, - попыталась утихомирить ее я.

Видимо увидев, что своей изменившейся внешностью она наводит на меня страх, женщина извинилась и ушла. А я снова осталась одна. Но тут в комнату вошел страшный мужик, заросший, небритый и старый. Но глаза, глаза его казались мне знакомыми.

– Что, дочка, не признала? - спросил он.

– Вы не мой отец! - подумав, что меня снова пытаются обмануть, отнекивалась я.

– А кто я? Черт с горы? - рассмеялся он, - ведь просил же, как путную, остаться в городе, не приезжать, продать проклятый дом!

– А ты думаешь, кто-то купит эту халупу на краю мира, куда даже транспорт не ходит?

– Ходит сюда транспорт, автобус три раза в неделю! Ты Марфу не слушай, она просто запугать тебя хочет, и чтоб ты с ней пошла. А точнее вместо нее, чтоб Василька туда переправила, а то он сам не может.

– А она, что же, здесь хочет остаться?

– Здесь. Твою жизнь прожить, тебе-то все равно не вернуться.

– А почему, раз ты знал, что время твое истекло, не увел этих с собой?

– Так и они чуют, что время мое истекло, а насильно я их не мог отвести. Да и сам вот теперь здесь застрял.

– И чего ты от меня хочешь? Вывести тебя? А я здесь одна с ними останусь?

– Ален, да будет тебе. Может, меня проводишь, тебе ворота и откроют. Я ведь как в свое время уехал? Я проводил человека, и мне выход открыли. Правда, ненадолго, на пару лет всего…

– Это я что же, должна сюда еще и возвращаться?

– Почему сюда, может в другую деревню, где люди еще живут, а может вообще в городе своем будешь жить… - попытался выкрутиться отец, но я понимала, что лукавит, в тетрадях-то он совсем другое писал… - пожалей старого человека, я все ж таки твой отец!

Совесть у меня, конечно, не взыграла, а появилась даже какая-то обида на вот этого странного человека, который одарил меня столь сомнительным даром и сейчас еще и пытается заставить делать то, что ему нужно…

Он еще что-то рассказывал о том, как любил мою маму, как по мне скучал, о том что я его единственная наследница и ещё что-то, но я слушала вполуха, пытаясь решить для себя, как лучше поступить. Хотелось домой, а не вот всего этого. И тут я поняла, что не разговаривала еще с двумя жителями деревушки. И дождавшись, когда отец уйдет, направилась к ним. Но оказалось, что я просто зря теряю время. Старик Михей обложил меня с порога матом и погнал, что называется, поганой метлой. А мальчишка просто не захотел со мной говорить.

На обратном пути я зашла к Марфе. Та в это момент играла с Васильком, которому, кажется, уже надоели эти детские забавы, и он нехотя переворачивался и полз к зовущей его женщине.

– Марфа, я вот что хотела спросить? Ты ведь уйдешь с ним и вам там хорошо будет?

– Конечно, уж так мы здесь намучались! - подтвердила мои догадки женщина.

– Тогда бери его и пошли, пока не поздно.

Подхватив младенца, Марфа поспешила и шла впереди меня, показывая дорогу. И вот дорога кончилась, перед нами лишь тропинка теряется в деревьях.

Как-то резко и неожиданно стало серо и даже пасмурно, снова зарядил моросящий дождь, и над землей начал подниматься туман.

– Не к добру это, - сказала Марфа, уводя меня вглубь леса.

Вдруг неожиданно она сунула мне в руки Василька и быстро пошла куда-то в деревья.

– Подержи, я сейчас, - сказала она, прежде чем скрыться.

Маленьких детей я боюсь, ну в смысле не самих, а держать их на руках. Мне постоянно кажется, что я могу слишком сильно сжать и навредить, хотя мне каждый раз говорят, что они не стеклянные… Я держала его, боясь переложить поудобнее, пока у меня не затекли руки, и вот все же собравшись с силами, я попыталась перехватить его, прижав к себе. Василек оказался еще меньше, чем мне думалось, глядя на него.

– И что мне с тобой делать? - не ожидая ответа, спросила я у младенца.

– Ты дура, Алена, - сказал мне малыш, от чего я еще сильнее растерялась, – Она вот сейчас назад ускакала, а мы здесь торчим. Она сейчас тобой на станцию уйдет, и все, пиши пропало, а ты тут стоишь, таращишься на меня….

– А куда идти-то?

– Назад!

– А ты?

– А что я-то? Вон тот камень видишь? - он указал на валун вдалеке, где туман становился густым, как кисель. - Отнеси меня туда, да распеленай!

Не веря тому, что я сейчас это сделаю, добрела до валуна, и сняла пеленки с малыша, он был в штанишках, и когда я попыталась его уложить, ловко встал на ноги.

– Дальше я сам, а ты иди. Марфа меня не держит уже, а вот ты можешь в ее власти оказаться! Прощай! - он развернулся и резво побежал по дорожке в густой туман.

Как не странно, от камня шла дорога, но мне, видимо, надо было в другую сторону.

– Помогла мальчонке, а теперь пошли! - схватил меня за плечо отец.

Я не успела сообразить, как мы уже бежали по лесу. Вот и тропинка за деревьями, а дальше дорога, как будто бы машина проехала, а вот и Марьино показалось. И через заборчик Марфа лезет, в калитку пройти не смогла, видимо.

– Стой! - громко и как-то неприятно и жестко окликнул ее отец.

Женщина вздрогнула и упала, потеряв равновесие.

– Ты! - вдруг закричала Марфа, - Ты! Это ты во всем виноват! Ты запер нас здесь, чтоб тебе скучно не было! Ты не дал Васильку уйти сразу! А теперь ты еще и мне не даешь взять то, что по праву мое?

– Она не твоя!

– Моя! Ей ты отдал мою жизнь, привязав меня в этом проклятом месте! Ей! Ей достались Никиткины годы, чтоб прожила жизнь долгую, проклятый колдун! - орала, изменяясь в лице Марфа.

Мне стало жутко. Лицо женщины не просто исказилось, оно стало серым, даже землистым, глаза помутнели, а черноватые зубы скалились в провале рта. И она попеременно тыкала пальцем то в меня, то в отца, обвиняя его во всех смертных грехах…

– Ох и понесло же тебя Марфа. Вы с Васильком здесь застряли, потому что не хотела ты его, думала родить по тихому, да не сказать никому, да оба и сгинули здесь! - ответил ей отец, - а Никитка здесь, потому что лез, куда не просят, да пакостничал!

– Ты мне зубы не заговаривай! Ее жизнь моя!

– Марфа, ты уже Василька сгубила, держала его здесь. Он ведь почему уйти не мог? ТЫ его не отпускала!

– Все ты врешь! Проклятый колдун! Не приехал бы ТЫ, и ничего бы этого не было!

Я уже потеряла всякую веру в то, что весь этот конфликт как-то решится, но тут эти двое сцепились. А Никитка, сорванец, взял меня за руку да потащил дворами в обход сцепившейся парочки к дому.

– Ты иди отседова, и не приходи больше никогда! - сказал он мне и толкнул в сторону дома.

Не веря своему счастью, я залетела в дом и увидела саму себя, спящую на диванчике. Решив, что смогу, как в фильме, лечь и вернуться в тело, я уже было подошла к диванчику, но тут что-то больно ударило меня по голове, и я потеряла сознание. А ведь свобода была так близко. Придя в себя, выглянула в окно, по моему прошло не так много времени. Не веря в то, что все это происходит со мной, пошла на кухню умыться. И вот, когда я уже немного просветленными глазами посмотрела вокруг, то заметила лежавшую на столе записку.

“Прости, дочка, но так надо было. Ты не переживай, я вернусь, скоро, заберу тебя с собой. А пока отдохни, посмотри за домом, подготовь его к зиме, вдруг чего, придется задержаться. Да не держи на меня зла. Твой папка”

Земля ушла у меня из-под ног, и я больно шлепнулась на пятую точку. Злые слезы навернулись на глаза. Ведь он же мне помогал, ведь он же меня предостерегал. Что случилось с ним за столь короткий промежуток времени, почему он вот так меня подставил? Мысли крутились в голове. Но тут в окно заглянула Марфа, уже приобретшая свой обычный вид.

– Что, дуреха, сидишь, ревешь? Беги на станцию, авось успеешь! - рассмеялась она и ушла.

Время, точно, у меня же еще есть время, еще только начинает темнеть, я должна успеть, должна!

Бегом я побежала уже знакомой до боли дорогой, в надежде успеть на станцию. Что я буду там делать, я не знала, но надеялась, что смогу сделать все необходимое, чтоб решить эту проблему.

И вот она, станция. Я, нет, другая я, стою на дощатом настиле и смотрю вдаль, улыбаясь.

“Успела,” - обрадовалась я и, запыхавшись, чуть сбавила темп. И тут случилось непоправимое. Откуда ни возьмись, появился состав, вот прямо из воздуха. Он остановился у станции, и та, другая я, зашла в вагон, села у окна и определенно увидела меня, помахала мне ручкой. Состав тронулся и тут же исчез. Он исчез, а покосившийся домик смотрового и дощатая платформа остались, чтоб напомнить мне, на сколько я была близка к тому, чтоб покинуть это проклятое место!

Не веря во все произошедшее, я брела назад, в чертово Марьино. У самой границы деревни меня встретил Никита, кинув комом грязи и попав.

– Дура! - кричал и смеялся он.

– Где мой Василек? Что ты с ним сделала, проклятая ведьма! - кинулась на меня Марфа.

– А ну пошли отседа, балаболки! - приложив ее по спине тростью, выглянул злой дед Михей и обматерил нас всех.

Я добрела до своего домика и заперлась изнутри, закрыла окна и двери. И легла спать, надеясь что завтра не наступит никогда, но оно приходило каждый день. И каждый день мне казалось, что время застыло. Одни и те же выходки Никиты, злой ворчливый дед, мстительная женщина Марфа, которая потеряла и ребенка и себя в том, что сама натворила. И Оксана, что порой пыталась оставить меня без воды, а то и затащить к себе.

Видимо, меня ждет вечность в этом чистилище, и никто не собирается за мной возвращаться…