Освобождение

Глава 1

Освобождение

Посвящается памяти Вячеслава Коршак.

Только благодаря тебе, эта книга увидела свет.

— Как же хорошо я посрал! - С этих слов начал свой день двадцатипятилетний Чак Найт.

Очередное утро в психиатрической лечебнице имени Святой Джорджии было тихим. Пациенты рано утром были крайне спокойны, даже особо буйные. Конечно, в периоды сезонных обострений ситуация менялась. К счастью, сегодня был не такой день.

Чак спокойно возвращался из уборной в палату. Туалет находился крайне далеко от палат и жилой зоны. Такая планировка была не случайной, ведь, как и в других подобных заведениях, дверей не было, для того чтобы за пациентами было легче следить. Дверей не было практически везде, за исключением, разве что, трех.

Процедурная — это была первая из комнат с дверьми. Как вы уже догадались, там проводились разного рода процедуры медикаментозного вмешательства и психологического подавления. Не редко туда затаскивали "буйных" в самом пике эмоциональной нестабильности. После того как они возвращались, их было не узнать. То, что возвращалось из кабинета, уже нельзя было назвать человеком, даже в самые сильные приступы в них оставались отголоски человечности, но не сейчас, сейчас же это были жуткие куклы со стеклянным взглядом. Рыбьи глаза смотрели сквозь все, людей, стены и казалось, будто бы и через время. По истине жуткий взгляд. Но это место боялись не только поэтому, была ещё причина. Практически каждую ночь из комнаты доносились жуткие вопли, но выяснить их происхождение не являлось возможным. Пациенты, или просто не знали, или были не в состоянии что-либо рассказать, а работники, заслышав этот вопрос, просто уходили от ответа и исчезали тотчас же. Это было адское место для всех больных.

За второй, скрывалась небольшая комната, набитая медикаментами и вещами, используемыми для хозяйственных нужд. Это место в шутку называли «чистилище» ... ведь оттуда всегда доносился стойкий запах хлора и прочих моющих средств. Дорога, обычным смертным туда была строго закрыта, лишь медперсонал ведал, что там внутри.

Дверь номер три, не что иное, как логово медперсонала, рай – в обители безумства. Кондиционер, холодильник, микроволновка, чайник и другие блага цивилизации. Здесь было все.

Чак знал про все комнаты, он был в хороших отношениях со всем персоналом, начиная с главврача и заканчивая уборщицей.

Возвращаясь к помещениям, он был в двух из трех. А именно, процедурной и комнате медперсонала. К последней ход ему был заказан, после того как его оттуда навсегда изгнал главврач.

Вернувшись в свои апартаменты, если их так можно назвать, Чак придался унынию. В этой палате все способствовало этому, желтые стены были настолько выцветшими, что издалека казались серыми. Высокие потолки со встроенными в них тусклыми лампами, которые толком ничего не освещали. Плюс ко всему, комната была практически пустой, лишь две кровати, две тумбочки и небольшой шкафчик в углу комнаты. Венцом же этого минимализма стало крошечное окошко, с решеткой, расположившееся практически под потолком.

— Чертовы мухи, как же раздражает, они постоянно летают здесь, жужжат, даже зимой, за все время, что я здесь, к этому так и не привык. Да сколько можно? — прихлопнув муху, он продолжил внутренний монолог.

— Действительно сколько можно, я в клинике уже пять лет. Я не знаю, как и почему сюда попал, по рассказам врачей знаю, что, когда меня сюда доставили, я был в бреду и очень агрессивен. Первые два года меня держали на транквилизаторах. Не удивительно, что я этого не помню. Как только пришло в себя, сразу же попытался бежать, но здесь охрана жестче, чем в тюрьме. Впрочем, одной неудачи мне хватило, чтобы понять, что идея с побегом так себе. Ведь даже если и сбегу, то стану беглым психом, и о полноценной жизни можно забыть! И после этого начал пытаться выйти отсюда законными путями. Вот уже три года безуспешных попыток, ежемесячные тесты и обследования не выявляют у меня отклонений, но вот судья всегда отказывает мне в освобождении. "Чертов старик, то, что твоя жена, спустя какое-то время после реабилитации снова свихнулась, ничего не значит. Я здоров и хочу выйти. Я устал сидеть в этой богадельне с психами. У меня уже опускаются руки, если и на этот раз мне откажут, перестану пытаться." — Размышления прервал стук в дверной косяк.

Чак кинул взгляд на дверь, в которой стоял врач.

— Чаки, здравствуй, как самочувствие? — не скрывая улыбки произнес врач.

— Очередная насмешка, Док? Как может чувствовать себя в окружении психов? — не дожидаясь ответа, он продолжил: — Крайне погано, док, крайне погано. — Чак источал отчаяние.

— Вечно ты ворчишь, старик здесь я, а не ты, мальчишка. — с усмешкой произнес доктор Алекс Нортвест. — Собственно, не это хотел тебе сказать. Сегодня мне пришло письмо из департамента… — старик выдерживал театральную паузу.

— Не томите, док, вы же знаете, как это важно для меня. — воспрял духом парень.

— Безусловно, парень, значение этого факта нельзя преуменьшать, но тем не менее… — доктор Нортвест продолжал тянуть время.

— Док, хватит тянуть резину. Ваши театральные драмы меня уже порядком достали! — сорвался Чак Найт.

Чак никогда не испытывал неприязни к доктору Алексу Нортвесту, его резкости в разговоре с ними сопутствовал другой факт. Он был на грани. Молодой человек мечтал покинуть клинику, но при этом желал сделать это законно, остервенело пытался изо дня в день проходить тесты и подавать прошения в министерство. Даже доктор Нортвест не мог не заметить подобной логики действий, отличающей его от прочих "невиновных", да и здравомыслие парня не ставилось под сомнение. Врачи пытались найти изъяны, но, кроме незначительных отклонений, присущих всем, ничего не выявили. Поэтому они в скором времени приняли Чака и даже пытались ему помочь, но увы, все три года его не прекращающейся борьбы кончались отказом. До сегодняшнего дня…

После слов Найта повисла гробовая тишина, а улыбка с лица доктора Нортвеста исчезла.

Доктор молча отдал конверт Чаку. Его руки немного дрожали. Уходя, он сказал:

— Старого хрыча Джонсона сняли, это ответ от нового судьи.

Доктор ушел, а Чак остался наедине с конвертом. Мысли роились у него в голове: неужто долгожданная свобода? Или же очередное разочарование? Это были его обычные мысли, но теперь слова врача обнадёживали. Собравшись с мыслями, Чак вскрыл конверт, обнажая судебное постановление.

Уважаемый мистер Найт, суд штата М рассмотрел ваше ходатайство по делу...

Это был уже привычный Чаку текст, он получал уже десятки писем, которые всегда следовали по одному шаблону. Чак уже было хотел выбросить письмо, но тут его взгляд скользнул к концу письма.

...В связи с предоставленными доводами и заключениями медицинской коллегии, а также положительной характеристикой от сотрудников медицинского учреждения, требую признать мистера Чака Найта дееспособным и освободить его от пребывания в психиатрической лечебнице имени Святой Джорджии...

Чак не верил своим глазам, вот она, вот она, долгожданная свобода. Неужели спустя столько лет он наконец выйдет за пределы стен Св. Джорджии.

Не теряя ни минуты, побежал к главврачу. Ему не терпелось поделиться такой радостной новостью, ну и, конечно же, покинуть стены лечебницы.

Он сразу же взялся за поиски, но обойдя все места, где обычно бывал врач и не найдя его, Чак понял, что старик, скорее всего, ведет прием в своем кабинете.

Кабинет главного врача находился на верхнем этаже здания, больные не могут самовольно подниматься на его этаж, только в сопровождении персонала.

Для Чака это проблема была решаема, он направился к Стиву — старшему ординатору.

Стиву было 30 лет, но никто не давал ему больше 20. Несмотря на то, что он был одним из лучших врачей в лечебнице, вид его был всегда крайне небрежен, серьга в ухе и длинные растрепанные волосы, вид не свойственный человеку его профессии. С виду легкомысленный парень был крайне серьезен и собран в работе. Обладая состраданием и приятным характером, он быстро сдружился с Чаком.

Подбежав к Стиву, Чак начал, задыхаясь, судорожно бормотать:

— Мне нужно туда срочно, вопрос жизни...

— Чак, остынь, что ты несешь? — недоумевал врач. — Давай отдышись, рассказывай все по порядку.

Найт перевел дыхание, собрался с мыслями и сказал:

— Стив, ты не поверишь, но меня наконец-то выпускают. Я безумно рад, что спустя столько времени удалось этого добиться. Мне нужно скорее попасть к доктору, я хочу домой, а еще разобраться, из-за чего оказался здесь.

— Можно мне посмотреть на документ, удостоверяющий это? — с небольшой улыбкой произнес Стив.

Чак быстро достал постановление из кармана и передал его врачу.

Ознакомившись с документом, он сделал серьезное лицо.

— Пациент Найт, следуйте за мной, вам необходимо пройти к главврачу.

— Наконец-то! — пробормотал Чак, и они направились к Нортвесту.

Стив быстро довел парня до кабинета и с простодушной улыбкой сказал:

— С Богом, но смотри, если крыша снова протечет, сразу к нам. «Будем ждать». Поправив халат, доктор облокотился о стену и принялся ждать.

Поблагодарив друга, Чак немедля вошел в кабинет.

— Доктор, вот письмо, меня выпускают. — Не сдерживая эмоций, говорил Чак.

— Погоди, Чаки, я сейчас занят. — Пробормотал доктор и снова уткнулся в бумаги.

— Отпустите меня скорее, а со своими бумажками вы и позже разберетесь. — сказал Найт, не скрывая возмущения.

— Это крайне важный документ. — не отвлекаясь, сказал Нортвест.

— Да что может быть важнее, чем отпустить здорового человека на свободу? — сказал Найт, не скрывая возмущения.

Спустя пару мгновений доктор закончил с документами, отложил их в сторону и произнес:

— Я как раз этим и занимался, пока ты меня отвлекал, балбес.

Чак обескураженно произнес:

— Но откуда вы узнали?

— Балбес, — вторил доктор, — подобного рода информация первым делом попадает главврачу, а уже после оповещают пациента. Вот твои бумаги, забирай и дуй за своими вещами, после ты абсолютно свободен.

— Спасибо, доктор. — забирая бумаги, произнес Найт.

Чак развернулся и собирался уйти, как вновь услышал голос Алекса Нортвеста:

— Чаки, я понимаю, это долгожданная свобода, но сейчас ты крайне эмоционально уязвим, так что будь сдержанней, Чаки, и не смей возвращаться.

— Обещаю! Я буду скучать, док.

Покинув кабинет, Чак и Стив направились в палату.

В палате Чак принялся перебирать скудные пожитки, нажитые за это время. Собрав вещи в наволочку, он присел и на минуту загрустил.

— Прощайте, нудные стены, прощай дурацкое окно, прощай душная комната, я буду скучать. А вот по кому я точно не буду скучать, так это по моему соседу. Скот, в целом, не самый ужасный сосед, но эти его приступы. Каждый раз, когда его накрывало, он смотрел на меня и орал: "Асура плывет в лете" — типичная шизофрения, но меня это напрягало. Впрочем, хорош ностальгировать, пора идти. — подытожил он.

В хранилище на первом этаже Найт забрал свою одежду, показал документы на пропускном пункте, и в первый раз за пять лет покинул стены св. Джорджии.

Переходя через ворота клиники, Чака захлестнули эмоции, некий духовный всплеск, сейчас ему все было по плечу. И он побежал к ближайшей остановке.

Добежав, он посмотрел на расписание и сверил часы.

— 9:45, осталось подождать 20 минут.

Это время он решил не тратить напрасно. Еще в больнице он хотел разобраться, как он там оказался? Почему произошло помешательство? Но в стенах психушки это было невозможно, туда его доставила полиция. После того как он напал на компанию прохожих. Врачи списали все на психическое расстройство. Сам Чак тоже абсолютно ничего не помнил, кроме детства (врачи сказали, это последствия медикаментов). За все время его никто не посещал и не связывался с ним. Ситуация была крайне запутанной.

В попытках найти подсказки Чак решил проверить сообщения. К сожалению, в сообщениях не нашлось зацепок, которые бы прояснили картину происходящего. Но тем не менее среди них Чак нашел пару человек, с кем он хорошо общался. Шон и Джей-Джей, с ними у Чака была самая длинная и близкая переписка.

— Как минимум, если я с ними общался, они могут что-то знать обо мне и всей этой ситуации. — подумал Чак.

Шон, вероятно, мог не знать, ведь последнее сообщение было написано за долго до попадания в больницу. А вот с Джей-Джеем они списывались за пару дней до того. Решено позвонить ему и все узнать.

Чак набрал номер, и пошли гудки…

— Набранный вами номер не обслуживается. — вторил неприятный женский голос.

— Мистер, мистер. — отвлек его кто-то.

— Это вы мне? — поворачиваясь в сторону голоса, ответил Чак.

Подняв глаза, он увидел мальчика лет 10, измазанного грязью, в рваной одежде, с грустью смотрящего в глаза.

— Чего тебе, малец? — поинтересовался он.

— Мистер, у вас не будет пары центов на еду? — до боли жалобно протянул пацан.

— Конечно. А ты что потерялся? — Доставая из кошелька доллар, произнес Чак.

Не успел он передать купюру, как паршивец схватил кошелек и убежал.

Найт застыл от неожиданности, а пацан уже пропал из поля зрения.

— Вот же гадёныш! — выругался Чак, и уже было хотел пуститься в погоню. Но тут приехал автобус.

— Ладно, мне нужно скорее попасть домой, хорошо хоть доллар остался, на проезд хватит. — подумал он и направился по адресу, указанному в прописке. Грей-стрит, дом 27, кв. 15.

Спустя пять лет заточения серый городской пейзаж очаровывал и приковывал к себе взгляд. Безликие здания казались величественными памятниками человеческой архитектуры. Непрекращающийся поток людей на главных улицах уже не напоминал рой муравьев, а добавлял энергии картине города, наполняя ее жизнью. Наблюдая все разнообразие форм, цветов и размеров, Найт не заметил, как приехал к нужному адресу. К счастью, ключ от домофона за прошедшие годы не поменяли.

И вот Чак оказался дома. Небольшая однушка на третьем этаже была заполнена вещами. Пускай здесь и было мало места, но царила атмосфера комфорта. Посмотрев на книжную полку, он заметил на ней небольшой кубок и тут же неожиданно пришло воспоминание о том, как он, еще будучи школьником, участвовал в поэтическом конкурсе и занял там призовое место.

— Голова разболелась, пойду выпью обезболивающее. А это что? — взгляд упал на рамку. На фото стоял он и еще два человека. Как только он присмотрелся, его, словно током, пронзили воспоминания.

— Я помню этот день, это выпускной. Знатно мы тогда с парнями напились. — Чак перевернул рамку и достал фото. Надеясь, что на обратной стороне будет что-нибудь написано, и оказался прав.

За фото таилась надпись: "Чак, Джонатан и Эш, выпускной 20XX год".

— Точно, Джонатан, Джонатан Джонсон, он же Джей-Джей. Мой лучший друг со школы. А Эш — это старший брат Джейя. Мы с ним часто зависали. Ничего себе, на каких "колесах" они меня держали, лучшего друга забыть. — он еще немного по ворчал и продолжил размышлять.

— Ладно, с этим разобрались, но как мне с ним связаться? Номер, что есть у меня, он явно сменил. Точно, Миссис Джонсон! Она терпеть не могла новую технику и вместо мобильного пользовалась проводным телефоном. Будем надеяться, что привычке она не изменила. Осталось найти их номер в справочнике и все, дело в шляпе.

Поковырявшись в вещах, Чак отыскал потёртый старый справочник. Слава богу, не выбросил — сдувая пыль, произнес парень и принялся листать. До листав до нужной буквы, Чак с удивлением отметил, что Джонсонов в их городе было не так много, всего лишь пять.

— Отлично, осталось только позвонить по номерам и найти Джей-Джея. — сказал он, поднимая трубку телефона.

Спустя 10 минут и три неудачных звонка, Чак попал куда надо.

— Алло, здравствуйте, вы позвонили Джонсоном, чем могу помочь? — зазвучал женский голос.

— Здравствуйте, Джонатан Джонсон, примерно 25 лет, учился в старшей школе креста, здесь не проживает? — спросил Чак.

— А кто его спрашивает? — немного меняясь в голосе, произносит женщина.

— Это Чак Найт, мы с Джонатаном дружили в школе, вы не могли бы позвать его к телефону? — радостным голосом произнес парень.

— Ты... Это все ты... — из трубки послышался голос, переходящий в крик. — Будь ты проклят, если бы не ты, мой сын был бы жив! — голос перешел в плач.

— Что... — все, что он успел произнести, перед тем как услышал гудки.

После этого разговора, у Чака потемнело в глазах, а шум в ушах стал нарастать. Его голова, которая до сего момента была практически свободна от мыслей, вдруг переполнилась. И в сознание хлынул поток воспоминаний, в каждом из которых фигурировал Джей-Джей.

Пару минут спустя, когда приступ воспоминаний прошел.

Чак зарыдал, он вспомнил Джей-Джея. Как они познакомились во втором классе начальной школы, как Джей-Джей дотащил его до школьной медсестры после того, как он упал с дерева и потерял сознание. С тех пор они были неразлучными друзьями, встречая приключения и выручая друг друга.

Чак пытался успокоиться, но новые-старые воспоминания все сильнее и сильнее выжимали из него слезы, не давая ему оклематься.

Часам к 12 Чак все-таки взял себя в руки. Горечь от потери только нарастала, но глаза уже не застилала пелена, да и мысли в голове поутихли.

— Что же могло произойти и почему я в этом виноват? — свежая мысль посетила его голову.

— Неужели это я убил Джея? Я бы никогда такого не сделал, находясь в здравом уме. А может я это сделал в том состоянии, из-за которого попал в психушку? Да быть этого не может!

Чтобы хоть что-то понять, нужно вспомнить последнее воспоминание с Джеем, оно расставит все на свои места. – продолжал свой монолог он.

Воспоминания Чака возвращались постепенно, начиная от самого первого и заканчивая последним. Он это понял по тому, что каждое из них было так или иначе связано с временем. Начиная с класса и возраста и заканчивая календарными датами.

— Последнее что я помню, это то, как мы на день всех святых выпивали в лесу. Нас было пятеро. Джей Джей, я, парень с гитарой, Шон и красивая девушка с длинными волосами. Мы выпиваем и веселимся. Больше ничего. Пустота. Скорее всего это из-за алкоголя. Шон, точно, я почти уверен, что это его номер у меня в телефоне. Возможно, я снова не дозвонюсь, но сейчас, это единственный выход.

Чак взял телефон в руку, набрал номер. Пошли гудки…

— Алло, это кто? – прозвучал вопрос.

— Чак Найт. – последовал ответ.

— Быть не может, он пропал без вести. «Прекратите меня разыгрывать», – взволнованно произнес парень.

— Шон, я только хочу узнать, что произошло с Джей-Джеем, почему он мертв? – спокойно ответил Найт.

— Почему у тебя такой знакомый голос?

— Да потому, что я на самом деле Чак Найт. Самый что ни наесть настоящий. А теперь расскажи, что произошло. – раздражённо произнес он.

— Это не телефонный разговор, встретимся в кафе «Чревоугодие» возле твоего дома, в час, на Грей-стрит. – на этих словах он положил трубку.

— Я без вести пропавший? Твою мать, да что тут вообще происходит? – Чак достал сигареты и закурил.

Спустя две подряд выкуренные сигареты, он посмотрел на время.

— Без десяти, нужно идти. Шон точно знает, что за чертовщину здесь творится. — Выйдя из холла здания, Чак увидел кафе "Чревоугодие" и направился туда.

"Чревоугодие", кафе не зря называлось в честь одного из смертных грехов, оно было стилизовано разными оккультными символами, с темными стенами, освещенными зловещим зеленым светом. На столах стояли свечи, в виде толстых людей, которые после сгорания оставляли крошечный скелет, а меню было полностью сделано из коровьей кожи. Практически филиал ада. Несмотря на всю "экзотичность" этого места, Чаку здесь было комфортно.

Осмотревшись, Найт начал искать Шона, глазами, и почти сразу наткнулся на машущего ему руку.

Чак подошёл и посмотрел на парня, махавшего ему. Увидев его вблизи, сразу стало понятно. Это был Шон, повзрослевший и немного потасканный.

— Чак, быть этого не может! Где, мать твою, ты пропадал все это время? — не сдерживая удивления, выпалил Шон.

Какого хрена, после смерти Джея ты пропал на гребенные пять лет? Почему именно сейчас ты решил вернуться? — со злостью продолжил он.

— Святая Джорджия, тебе о чем ни будь говорит? — спокойно сказал Чак.

— Святая Джорджия, это что? Пансионат? — негодовал Шон.

— Ну если считать, лоботомией, курортной программой, то да. — съязвил Чак.

— Лоботомия? "Ты о чем?" — все еще ничего не понимая, спросил Шон.

— Это психушка, Шон. Я гребенные пять лет провел в психушке. — Чак сделал паузу.

— Сегодня меня наконец признали дееспособным и выпустили из этой дыры. — продолжил он.

— Прости... Я не знал... — опешил Шон.

— Не один ты, до сегодняшнего дня я тоже не знал ни тебя ни Джея. Я почти ничего не помнил. С утра я просто хотел узнать, как очутился в дурке, но теперь я имею ещё больше вопросов и не одного ответа.

Поэтому давай не будем ходить вокруг да около, и ты мне расскажешь, что вообще тут происходит и почему умер Джей? — сказал Найт.

Ладно, оставлю расспросы на потом. Я расскажу тебе все, что знаю, — сказал Шон с облегчением.

Вы позвонили мне вечером и попросили повезти вас в лес. Я отказывался, но вы настояли. Когда я подъехал, вы были изрядно пьяны. Увидев это, я предложил развести вас по домам, но вы решительно собрались в лес. Когда мы доехали, вы уже немного отрезвели. Мы стояли у машины и разговаривали. Из разговора я понял, что вы приехали сюда, чтобы найти что-то. Я сказал, что искать что-либо ночью в лесу, не лучшая идея, но вы буквально были одержимы этим. Немного позже вы ушли в глубь леса, а я остался вас ждать возле машины...

— "Ну а что было дальше?" — нетерпеливо спросил Чак.

— А дальше... — голос Шона дрожал. — Я услышал дикие душераздирающие крики. Вокруг меня появилось ужасающее шуршание, черные как смоль вороны взмыли потоком в высь. Я... Я просто ничего не мог поделать с собой, я буквально оцепенел от страха, в моей голове было только одно желание бежать... Прости, прости меня, Чак, я струсил, я уехал... — разрыдавшись пробормотал Шон.

— Ты знаешь, что произошло после? — пытался расспросить его Чак.

Но он его не слышал, а лишь дальше продолжал обливаться слезами и просить прощения. Найт смотрел на расклеившегося друга и пытался его успокоить. Спустя пару минут у него это получилось.

— Ты не должен себя винить, видимо это было наше решение, и ты не мог на него повлиять. А теперь расскажи, пожалуйста, что случилось с Джеем? «Как он умер?» —сказал Чак.

Сделав глубокий вдох, Шон взял себя в руки и продолжил:

— Я всю ночь не мог уснуть, меня обуял страх. И мысли о том, что на вас напали не покидали. Я боялся идти за вами в лес, ну так же и не мог избавиться от тревожных мыслей, что вы оказались в беде. Я решил вызвать копов. Направил их к лесу, рассказал, где в последний раз вас видел. Это все, что я мог. И вот в полдень мне позвонил офицер и сказал, что в лесу обнаружили заброшенную церковь, где лежал труп парня. Меня вызвали на опознание. Это был Джей. Единственным кого нашли. Он умер от потери крови. Не было даже экспертизы, было видно, что он собственноручно разодрал себе руки. Под ногтями застряли куски плоти, вены были разорваны. Это было самое ужасное, что я видел в своей жизни. Вскоре следствие закрыли. В анализах Джея было обнаружено запредельное количество кортизола. Следствие остановилось на версии с передозировкой неизвестным видом наркотиков, и как следствие этого, причинение себе травм, повлекших смерть. В общем официально это признали самоубийством. А что касается вас и тебя, в частности, вы как в воду канули. Я искал вас. Первым делом побежал к тебе, но ты пропал без вести... Встретиться с Мери тоже не получилось, он уехал куда-то далеко. А Том... Я нашел его, но это ничем не помогло. Нормально с ним поговорить, не удалось. За все время, что я ходил к нему, в попытках хоть что-то узнать, он был то пьян, то под кайфом. Это все, что я знаю. — закончил он.

— Так значит, ту блондинку, что была тогда с нами, зовут Мэри? – заинтересованно спросил Чак.

— Да, ты что, даже девушку свою не вспомнил? Ты же всегда носил ее фото у себя в кошельке. – удивился Шон.

— Говорил же, что ничего не помню. – мрачно произнес Найт. – Думаю, она определенно знает, что случилось, иначе не уехала бы. Кстати, ты знаешь, куда она уехала?

— Я пытался разузнать у ее знакомых, но она никому ничего не сказала, даже своей тете. – ответил Шон. – Можно сказать, пропала без вести, прямо как ты.

— Значит, из всех, кто там был, мы можем встретиться только с Томом. Нужно снова пойти к нему. Он последняя ниточка, за которую можно распутать этот клубок. Я любой ценой разговорю эту пьянь. – Чак ударил по столу. – Где он живет?

— В трех кварталах отсюда, на Ривер-стрит. Я покажу.

— Ты не идешь. – холодно ответил Найт.

— Это еще почему?

— Тут явно что-то не так. Не хочу тебя впутывать в это дело.

— Ты уже впутал.

— Это когда же? – поинтересовался он.

— Когда? Да в тот самый день, когда попросил вас подвезти. С тех пор и дня не прошло, чтоб я не думал об этом. Что бы ты ни сказал, я так же попал в это дерьмо, как и ты. Так что, пока мы во всем не разберемся, я не отстану. – решительно ответил Шон.

— Хм, надеюсь, ты хорошо подумал. «Назад дороги не будет». – озадаченно произнес Чак.

— Ну раз уж мы в деле, то давай навестим этого торчка и выбьем из него правду. – воодушевился Шон.

— Хорошо, только поменьше энтузиазма, не стоит размахивать кулаками попусту. А теперь пойдем и навестим Тома.

Полчаса спустя они добрались до квартиры, где жил Том. На всей лестничной клетке, только его дверь отличалась: звонка отсутствовал, номер квартиры тоже, и ко всему прочему она была изрядно потрепанной.

— Вот квартира Тома. – констатировал Шон.

— Отлично. – сказал Чак и постучал в дверь.

Шон достал пистолет и перезарядил.

— Какого хрена, Шон? Зачем ты достал ствол? И вообще, откуда он у тебя? – шепотом, но при этом возмущенно пробормотал Найт.

— Получил лицензию четыре года назад. Я же тебе говорил, что готов.

— «Убери его с глаз моих». – произнес Чак и постучал в дверь снова.

— «Тишина...» – протянул Шон Грин. Похоже, его нет дома, нужно спросить соседей, вдруг они знают, где он. – Грин поднял вверх большой палец.

Чак постучал в соседнюю квартиру. Дверь открыла женщина лет сорока на вид.

— Добрый день, мы ищем вашего соседа Тома, не подскажете, где он может быть? – вежливо начал Чак.

— Что, пришли наркоманить? Так вот уже не получится. Умер ваш дружок. – возмутилась соседка.

— Как умер?

— Скоропостижно. Месяц назад, от передозировки скопытился. – Захлопывая дверь, подытожила женщина.

— Твою то мать! Снова концы в воду. - подумал Чак, но тут же собрался. - Пойдем Шон.

— Да – ответил спутник.

Выйдя из дома Тома, Найта обуяла ярость: — Да как так, который раз тупик. Мери не найти, Джей и Том мертвы. Теперь единственный шанс во всем разобраться, это я. С моей потерей памяти мне осталось только идти к врачам. Медицина меня лишила памяти она же ее и вернёт. – раздумья Чака, прервал Шон.

— Ты прав, сейчас единственный и самый разумный шаг, это вернуть твою память. Но я не думаю, что это будет безопасно для тебя. Джей покончил с собой, Том, который категорически не хотел вспоминать этот день, а лишь пытался забыться в алкоголе и наркотиках. Я даже не могу представить, то дерьмо, что вы тогда пережили. Тебе не кажется, что, когда ты все вспомнишь, тебе снова сорвёт башню. Ты ведь можешь вернуться в дурку?

— Знаешь, пару часов назад, я абсолютно ничего не помнил. Хотел лишь только узнать, как же я попал в клинику. Но погрязнув в этом деле, я начал вспоминать, вспомнил тебя, вспомнил Джея, даже Тома начинаю припоминать. Ты хоть никогда и не отличался особой храбростью, но на тебя всегда можно положиться. Что тогда в универе, что сейчас. Ты вписался во все это и помогаешь мне. Я это знаю, но также я знаю, что Джей ни за что бы не покончил с собой. Он бы этого просто не смог. Скорее всего его кто-то заставил. Да и Том пошел по наклонной только из-за этого. Я не могу это так просто оставить. Я должен во всем разобраться. Ради Джея и ради Тома. Чего бы мне это ни стоило.

— Вижу, что спорить с тобой бесполезно. Хорошо, я позвоню знакомому врачу, он как раз писал диссертацию о восстановлении памяти после ее потери. Это я сделаю завтра. Сейчас иди домой тебе надо передохнуть. Вечером, буду ждать тебя в баре, на Елоу-стрит. Отметим твое возвращение, пока снова в психушку не загремел. – ухмыльнулся Шон.

— Договорились. - Парни пожали руки и разошлись.

Чак шел медленно, тяжёлые мысли не покидали его голову.

— Вдруг Шон прав, и если я всё вспомню, то снова рехнусь. А вдруг, мать Джея права, и это я заставил его покончить с собой? – погрузившись в себя, Найт не заметил, как зашёл в парк.

Оказавшись возле лавки, Чак решил присесть и покурить. Он затянулся и посмотрел вдаль, стараясь абстрагироваться от мыслей у него в голове. Всматриваясь в глубь парка, Чак постепенно успокаивался, тревожные мысли покидали голову. Сигарета за сигаретой, и вот уже он абсолютно спокоен. Пускай спокойствие и не даёт ему ответов, но теперь он точно уверен, что дойдёт до конца. Но так не могло продолжаться вечно, и умиротворение Найта побеспокоили звуки потасовки. Повернув голову налево, перед ним предстала картина: пятеро мальчишек запинывали одного помладше.

— Довольно с меня несправедливостей на сегодня, — на выдохе произнес Чак и направился к обидчикам. Парни настолько увлекались расправой, что не заметили приближающегося к ним взрослого.

— А ну-ка прекратите это, — решительным и твердым тоном произнес Чак.

— Отвали, папаша, — послышалось из толпы.

— Да уж, современные дети, по-видимому, не имеют абсолютно никаких понятий. «Я как старший обязан вас научить», — произнес Найт, и в то же мгновение звонкий «лещ» прилетел одному из обидчиков. Парень, получивший затрещину, испуганно пустился наутёк, его примеру последовали и остальные. Шпана разбежалась и Чак увидел, лежащего на земле мальца. Мальчик был сильно напуган, даже несмотря на то, что обидчики уже сбежали, он продолжал лежать и закрывать лицо руками.

— Поднимайся, они уже ушли, — сказал спаситель. Ребёнок боязливо встал на четвереньки, а после хрипя от боли и обиды, осторожно встал на ноги. Повернувшись к своему благодетелю, он расплакался и произнес: — Спасибо, дядь, они меня чуть не убили.

Чак посмотрел на мальчугана. Все его лицо было в крови, ссадинах и синяках. Но несмотря на изрядно пробитое лицо, он узнал в нем того пацана, который еще утром украл у него бумажник.

— За что они тебя так? — спросил Чак.

— Хотели забрать деньги, я не хотел отдавать. Вот они на меня и накинулись, — ответил мальчик, нагнулся и поднял кошелек. — Кстати, это ваше.

— Вспомнил всё-таки меня. Ладно уж, ругать не буду, тебе и так досталось, — сказал Чак, горько улыбнувшись. — Как тебя звать-то?

— Джек, но все зовут меня Ловкач, — ответил мальчик. — А вас как звать?

— Меня зовут Чак, клички нет, так что так и зови, — сказал Чак. — Пойдем, отведу тебя в больницу, Джек.

— Мне нельзя в больницу, — пробормотал Джек.

— Не глупи. Там обработают твои раны, а заодно и предков твоих известят, — упорствовал Чак.

— Нет у меня предков. Если я в больницу попаду, опять в интернат загребут, — сказал Джек.

— Ладно, с больницей решим позже, а пока пойдем хоть ко мне, раны обработаю, — сказал Чак.

Подходя к дому, Чак спросил ребенка:

— Голодный?

— Нет, — твердо ответил Джек, но урчание его живота опровергло эти слова.

— Ясно, — сказал Чак. — Пошли в магазин. А то дома шаром покати, да и я голодный.

Когда они пришли домой, Чак обработал раны Джека, и тот уснул. После этого он пошел на кухню, чтобы что-нибудь приготовить.

— Проснись, пора есть, — доносился голос из кухни.

Джек проснулся и боязливо проследовал за голосом.

Придя в комнату, он увидел на столе две тарелки с едой и Чака, который спешно убирался на кухне.

— Спасибо за заботу, я пойду, — сказал Джек.

— Куда это ты, я гостей голодными отпустить не могу. Так что, мой руки и за стол.

Они сели за стол и приступили к трапезе. Хоть еда и не выглядела аппетитно и даже местами была подгоревшей, может, потому что он был голоден или из-за того, что давно не ел домашней еды, но Джеку она показалась вкусной.

В процессе они разговорились, и мальчик наконец-то почувствовал себя комфортно.

— Вы хороший дядька, можно я останусь у вас какое-то время? — уже совсем расслабившись сказал Джек.

— Не сегодня, — ответил Чак.

— Но почему? — жалобно протянул мальчик.

— За тобой скоро приедут, — спокойно объяснил Чак.

— Кто?

— Воспитатель из твоего интерната.

— Как она узнала, где я?

— Нашла на твоей куртке нашивку с телефоном и позвонила.

— Зачем? Я же только сбежал оттуда. Вы хоть представляете, как там ужасно? — Джек направился к выходу.

— Стой, — остановил его Чак. — Понимаешь, если я тебя оставил и об этом кто-то узнал, меня бы посадили. А я только добрался до свободы, как и ты. Мне нужно разобраться с делами.

— Тогда я просто уйду. А воспитателю скажите, что я сбежал, — сказал Джек.

— Я не могу. Ты бежишь из интерната, чтобы быть свободным. Но пока ты не уйдешь оттуда законно, ты свободу не обретешь.

— И что вы мне предлагаете тогда? Гнить там, пока не повзрослею? — возмутился Джек.

Их разговор прервал дверной звонок. Чак открыл дверь, на пороге стояла воспитатель. Воспитатель — девушка лет тридцати, с собранными в пучок волосами, в строгом костюме и с очками. Несмотря на ее строгий внешний вид, от нее веяло чем-то добрым. Судя по тому, как быстро она приехала, мальчик был ей не безразличен.

— Здравствуйте, это вы нашли Джека? — взволнованно спросила она.

— Да, он уже собирается, — ответил Чак.

— Предатель! — громко прокричал мальчик и толкнул Чака.

— Иди, тебя уже заждались, — сказал Чак.

Джек расплакался от досады. Он не хотел возвращаться, но не мог ничего сделать.

Они вышли за дверь и уже собирались уйти. Но тут воспитатель сказала:

— Мистер Найт, по поводу усыновления, шансы малы, ведь вы не женаты, но я сделаю все, чтобы Джек нашел себе дом и перестал нас терроризировать. — Она улыбнулась.

Услышав это, мальчик прекратил реветь, и улыбка сама растеклась по его лицу.

— Рассчитываю на тебя, предатель, — прокричал он и они удалились.

От этой фразы у Чака полегчало на душе:

— Держись, малый, я тебя вытащу.

Не успел он присесть, как зазвонил его телефон. Это был Шон.

— Эй, Чак, через час в "Франциско", приоденься и не опаздывай.

— Ладно. «Скоро буду», —сказал Чак.

В назначенное время Чак уже был на месте. Благо такси доехало быстро.

"Франциско" — это было весьма необычное место. Невероятно большой клуб, украшенный киловаттами света и девушками-зазывалами, что танцевали на подсвеченных витринах. Молодежь со всего города собиралась, дабы провести очередную безумную ночь.

Чак только расплатившийся с водителем, стоял у входа и ожидал.

— Никогда не любил подобные места, но, пожалуй, сейчас это лучшее место, чтобы развеяться, — думал про себя он, как вдруг чья-то рука потрепала его по плечу. Обернувшись, перед ним оказался Шон.

— Ну как тебе местечко? — поинтересовался он.

— Самое то, чтобы повеселиться, — сказал Чак.

— Погнали, внутри еще лучше, чем снаружи. Нечего глазеть на девок, пойдем, — заявил Шон.

Он оказался прав. Атмосфера внутри была не передаваемой, приглушенный красный свет будто обволакивал все. По периметру танцпола располагались клетки, где девушки танцевали стриптиз. Клуб разделялся на несколько зон, первое на что стоило обратить внимание, так это бар. Чак не видел ничего подобного: огромная барная стойка достигала 50 метров в длину, за ней суетливо, как пчелы, работали 5 барменов, но это было еще не всё. Не только своим масштабом, но и наполнением поражала воображение барная стойка: по мимо разнообразия алкоголя на полках присутствовали разного рода статуэтки и тотемы, представляющие собой сцены совокупления, и разного рода фаллические символы. К тому же алкоголь здесь был крайне дешевым.

Следующая зона была для отдыха: столы и диваны, это место не было особо примечательным, разве что балдахины, занавешивающие каждый столик, и официантки в крайне откровенных костюмах суккубов притягивали взгляд.

Немаловажную часть занимал танцпол: площадка изобиловала клубами дыма, созданного дым-машинами. Куча народу, что танцевали там, выкладывались по полной. Они выглядели измотанными, но счастливыми, буквально захлебываясь в угаре эйфории.

Ну и, конечно же, на втором этаже находились комнаты для уединения.

— А вот и столбик, что я заказал, — сказал Шон, сразу же жестом позвав официантку. — Бутылку виски, — обратился он к ней.

Когда официантка принесла алкоголь и стаканы со льдом, Шон разлил напиток в стаканы, встал и, преисполнившись пафоса, произнес:

— Рад, что ты вернулся, Чак. Знаю, сегодня был тяжелый день, но несмотря на это, давай закончим его на высокой ноте.

Спустя час бутылка виски была практически опустошена, стало совсем легко. Впервые за столь долгий срок Чак смог временно отстраниться от всей той ноши, что на него свалилась.

Парни вышли из клуба, чтобы покурить.

— Шон, спасибо тебе, в одиночку мне бы было сложнее разбираться с этим, — сказал Чак.

— В тот день не только ты пострадал. Я в одночасье потерял всех друзей и корил себя за трусость. Я корил себя за это, хотел докопаться до истины, но все тщетно. И вот, когда я уже отчаялся добраться до правды, появляешься ты. «Было бы глупо не воспользоваться шансом», — произнес Шон.

— Ты чертовски прав, дружище, — сказал Найт, похлопывая его по плечу. Зайдя обратно, Шон предложил пойти потанцевать:

— Какой клуб без танцев, к тому же там такие цыпочки. Придя на танцпол, Шон сразу же пошел искать девушек, а Чак в этот момент безуспешно пытался попасть в такт современной музыки. Через пару минут отчаянных телодвижений Найт устал и захотел вернуться к столику. Выйдя из площадки, он уже начал искать в толпе Шона, как вдруг его взгляд упал на прекрасную девушку с длинными белыми волосами. Она казалась такой знакомой, но Чак все никак не мог вспомнить, откуда он ее знает. Найт так задумался, что не заметил, как его повело в сторону. И тут он в кого-то врезался, послышался звон битой посуды. Это была официантка.

— Извините, я все оплачу, — сказал он и потянулся за кошельком. Открыв кошелек, Чак не поверил своим глазам, ведь он увидел там фотографию той самой девушки. — Это что, Мэри? — удивленно произнес он.

Как только Найт это понял, то сразу принялся вновь искать девушку. Увидев, как девушка направилась к выходу, и побежал за ней. Выбежав из двери, он снова ее не нашел, а лишь увидел, как чей-то силуэт заходит за угол клуба. Чак не раздумывая бросился туда и, пройдя несколько метров вперед, оказался в темном переулке. Он услышал, как в темноте кто-то возится, и громко произнес:

— Здесь кто-нибудь есть? У вас все хорошо?

— Проваливай! — прозвучал грубый и сиплый голос.

Услышав это, Чак сразу же захотел уйти, чтобы не ввязываться в неприятности.

— Помоги! – раздался глухой женский крик.

— Это Мери, она в опасности, – промелькнуло у Чака в голове.

Чак вошёл в переулок и крикнул: — Что здесь происходит?

И сразу же увидел всю картину: парень прижимал к стене девушку. Одной рукой он закрывал ей рот, а другой срывал с неё одежду. Это была не Мэри, но Чак всё равно не мог оставаться в стороне. Он крикнул девушке бежать и кинулся на насильника. Завязалась драка. С переменным успехом Чак наносил удары, противник оказался далеко не слабаком. После недолгого размена кулаков драка перешла в партер. Они долго возились, никто не хотел уступать. И вот уже Чак лежит на земле, а его соперник занимает более удачное положение сверху. Но вместо того, чтобы наносить удары по почти беззащитному оппоненту, противник достал нож. Он направил его на Чака. Парень успел перехватить руку с ножом, но с каждой минутой силы иссякали. Когда последние остатки уже покидали его, он крикнул о помощи. Тяжелые мысли заполнили его голову. — Неужели я умру здесь, так и не разобравшись во всем? Если бы я только знал, что произошло, я бы тогда умер спокойно, – его раздумья прервали резкие хлопки.

«Бам, бам» – эхом отдалось от стен, и горячие капли крови брызнули на Чака. После чего на него упало обмякшее тело его спарринг-партнёра. Скинув его с себя, Чак поднялся и с удивлением обнаружил стоящего перед ним Шона. В руках у него был пистолет, а в глазах паника.

— Шон, зачем ты стрелял? – Чак пытался дозваться друга.

— Я… я просто хотел помочь… Тебя долго не было… Я вышел из клуба, а потом твой крик… Я просто хотел помочь…

— Во всяком случае, спасибо, ты спас мне жизнь. – похлопывая друга по плечу сказал Чак. – Теперь давай проверим этого урода. Надо вызвать ему скорую.

— Скорая помощь уже ничем не поможет. "Он мертв", — пощупав пульс сказал Шон. После чего, сразу же опустошил содержимое своего желудка. Ступор быстро сменился другой защитной реакцией, и вот уже спокойный на первый взгляд Шон, начал паниковать. Его дыхание участилось, и он все повторял: — Я не хочу в тюрьму, я не хочу в тюрьму...

— Шон, успокойся, ты ни в чем не виноват, это была самозащита. Если бы ты в него не выстрелил, этот ублюдок убил бы сначала меня, а потом тебя как свидетеля, — пытался успокоить друга Чак Найт. — А теперь давай вызовем копов, и все им объясним, — продолжил он.

В глазах Шона снова появилась паника, он бы и хотел поступить, по совести, но страх угадать за решетку превышал здравый смысл. Коктейль из паники, страха и адреналина опьяняет сильнее морфия. И уже не отдавая отчета своим действиям, он направил пистолет на Чака.

— "Шон, ты чего?" — с опаской сказал Найт.

— Не смей звонить! — хоть и с дрожью в руках, но решительно, снимая с предохранителя, сказал друг. — Мне нужно уйти отсюда. Не смей меня останавливать, Чак, или я в тебя выстрелю, — продолжил он. Договорив, Шон бросился прочь, оставив Чака в еще более смешанных чувствах.

Чак стоял и не понимал, что происходит. Появился гул в голове, он начал нарастать, заглушая все вокруг и даже сознание. И вот, какое-то непреодолимое желание ведет его обратно в переулок. Стоя над трупом и завороженно смотря на образовавшуюся лужу крови, его голова тяжелеет, и поднеся окровавленные руки к лицу, он проваливается в сон...

Перед глазами, старинный готический зал, в его центре Чак сидит на троне. Вокруг огромное множество придворных, но он никого не узнает, их лица скрыты за маской. По правую руку от него располагается оркестр, виртуозно играющий в унисон друг другу. Он аккомпанировал прекрасной девушке, чей голос был настолько красив и нежен, что вводил в транс. По левую руку от него находились грациозные танцовщицы. Их синхронность была идеальна, а изобретательные движения превращались в изумительные живые картины. Спереди же, всего этого находились огромные столы, убранные разнообразными блюдами с великолепным запахом. Чак был центром всего, это все ему принадлежало. Вокруг него суетилась целая куча слуг, желающие услужить ему в любом деле. И каждые пять минут, кто-то из них подносил Найту чашу красного напитка. Но пил он каждый раз до дна, но так и не смог понять, что именно это за напиток. Он казался ему настолько обыденным и приевшийся, что вкус был абсолютно нейтральным, и не вызывал никаких эмоций, кроме уныния. Да и вообще, ни музыка, ни танцы, ни еда, ничто не вызывало в Чаке интереса. Он хотел как можно скорее освободить руки и бежать, так далеко, как только сможет. Но это было невозможно, чем больше он пытался выбраться, тем туже сковывало его руки. Вдруг, звенящая тишина пронзила зал. Все обитатели зала бесследно исчезли, оставив Чака одного с бокалом в руках. Свет погас, ничего кроме всепоглощающей тьмы не осталось.

— Ну здравствуй, друг, рад видеть тебя в здравии, — раздался голос из темноты.

— Кто здесь? — пробормотал взволнованный Найт.

— Не хорошо, стоило мне только умереть, как ты сразу же забыл меня, Чак, — закончив фразу, голос раздался хлопок. Резкий поток света ослепил Чака. Он прищурился, а когда раскрыл глаза, то не смог им поверить. В свете стоял Джей-Джей, лучший друг которого Найт уже и не надеялся увидеть при жизни.

— О боже! Джей-Джей, как же я скучал, — слезы накатывались у него на глаза.

— Давай не будем о боге, — сказал Джей. — А ты повзрослел. Ну что, Чак, ты уже стал рок-звездой, как и мечтал в детстве?

— Ну как тебе сказать, я двигаюсь в обратной хронологии, — ответил Чак.

— Это как? — удивился Джей.

— Последние пять лет я провел в дурке, обычно рок-звезды так и заканчивают, — рассмеялся Чак. Джей тоже подхватил смех друга. Они посмеялись некоторое время, после чего он сказал:

— Рад, что ты после всего, что с тобой приключилось, сохранил чувство юмора. А теперь, если ты не возражаешь, давай перейдем к делу, — серьезно произнес Джей. — Ты уже знаешь о моей смерти, я прав? И ты ищешь ответ, кто же в ней виновен, в тот день, пять лет назад? Готов ли ты узреть правду? — продолжил он.

— Конечно, я не успокоюсь, пока не узнаю всех деталей, и преступник не понесет наказания. - решительно ответил Чак.

Джей замолчал, его доброжелательная улыбка сменилась серьезной мрачностью, а глаза налились кровью, готовые вырваться из орбит. — Ну раз уж ты так готов, то слушай. Виновник моей смерти это... — Джей сделал паузу. Из его глаз будто слезы хлынула кровь, кровоточили не только глаза, но и руки. На его мрачном лице проступила маниакальная улыбка. — Это ты, Чак. Это ты меня убил.

— Быть этого не может! — психическое состояние Найта пошатнулось, он кричал "нет" и пытался выбраться из пут, причину увечья своим рукам.

— Недостаточно, — прошептал Джей. Прожектор над ним начал мигать. — А мы ведь были лучшими друзьями. Ты ведь знал, как я люблю жизнь, но так легко ее отнял, как будто она ничего и не значила. Ты убийца, Найт, один из самых холоднокровных. Тебе нравится убивать, твои внутренние демоны всегда жаждут крови, как, собственно, и ты. — указывает на кубок, из которого пил Чак. — А самое страшное, знаешь что?

— Заткнись, заткнись! — кричал Найт, мучаясь в жуткой агонии.

— Самое страшное, что я не единственная твоя жертва. Тогда, пять лет назад, тебе удалось забрать только меня. Все, кто были тогда в тот вечер, обречены стать жертвой на твоем алтаре. Ты вернулся не для того, чтобы разобраться, тебе и так всё ясно. Ты вернулся лишь для того, чтобы закончить свое дело и забрать остальных.

— Заткнись, ты лжешь! — Эмоциональная нестабильность Чака дошла до пика, он вырывался с такой силой, что казалось, все окружающее их пространство и даже воздух сотрясались. Наконец путы не выдержали и порвались.

— Замечательно, — с улыбкой произнес Джей-Джей и растворился в темноте.

Чак очнулся в холодном поту. Он всё ещё был напуган, но ощущение того, что все это было лишь сном, заставляло его успокаиваться. Он стоял перед дверью, которая казалась ему до боли знакомой. Оглянувшись по сторонам, Чак увидел улицу. Она вызывала у него приступ ностальгии.

По привычке Найт постучал в дверь. Раздался шум, к двери подошли.

— Кто здесь? — спросил женский голос.

— Здравствуйте, вы не подскажете, кому принадлежит этот дом? — с интересом спросил Чак.

— Здесь до недавних пор жила моя тетя Эмма. К сожалению, она скончалась пару дней назад. Вы друг моей тети? — вопрошал голос.

— Не знаю никого с подобным именем. Простите, кажется, я обознался. Уже поздно, не буду вам докучать, ещё раз извините, — сказал Найт.

— Сначала этот кошмар, потом лунатизм, так ещё и странные наваждения. Может быть, я всё ещё в психушке и у меня обострение? Я явно не в порядке, — думал про себя Чак, стараясь как можно быстрее устраниться от дома.

Прозвучал скрип двери.

— Постойте, ваш голос показался мне очень знакомым, — вскрикнула девушка.

Найт резко обернулся и не поверил своим глазам. В дверном проёме стояла симпатичная белокурая девушка, с фонариком, один в один как на фото из бумажника.

— Мери! Мне нужно подойти к ней. Нет, а что, если это очередная шутка моего воображения. - Он стоял в оцепенении, не в силах приблизиться или отдалиться.

Свет фонаря попал на его лицо, прервав мысли.

— Чак Найт? Неужели это ты? – из глаз девушки потекли слезы. Она бросилась в его сторону. — Мери! – Чак инстинктивно обнял бегущую на него возлюбленную. Теперь ощущая ее тепло в своих объятьях, он был уверен, что это не видение. Это была Мери, настоящая, живая, теплая.

— О боже, Чак, ты живой, я знала, я ждала! – с улыбкой и слезами на глазах говорила Мери. – Где ты, черт возьми, пропадал все это время? Почему ты оставил меня одну?

— Прости, – сказал он. Чака, как берег во время цунами, захлестнула любовь. Спрятанные где-то в его подсознании чувства, о которых он не помнил, копились и только становились сильнее. Теперь они обрушились на него тяжким, но до боли приятным грузом. Они стояли, молча обнявшись минут 20, пока эмоции не утихли.

— Пойдем в дом, а то дождь начинается, – прервала безмятежность Мери.

— Хорошо, – ответил Чак, и парочка, идя за руку, скрылась за входной дверью. На душе наступил покой...

Мери готовила чай, а Чак молча любовался ею. Эти годы она не только не растеряла красоты, но как будто стала еще более женственной и утончённой. Девушка поставила две кружки чая на кухонный стол. Отхлебнув немного, она прервала молчание.

— Я очень рада, что наконец-то тебя встретила. Но где ты был все эти пять лет? Я ждала тебя, везде искала, а от тебя даже весточки не было. "Ты хоть представляешь, что я пережила?" – сказала Мери.

— Прости, – сказал Чак. – Мне очень жаль. Я провел все эти годы в психиатрической клинике. И вплоть до сегодняшнего дня я даже не помнил о тебе. Но эта встреча расставила все по своим местам, я вспомнил. Мои чувства к тебе все так же сильны, как и раньше.

— Это правда? – спросила она. – После того ужасного случая пять лет назад ты пропал. Я думала, что ты бросил меня. Мне пришлось переехать, мне было очень тяжело. Я ждала, а ты все не появлялся в моей жизни. Мучилась ночами, думала, что сама придумала эту любовь, а на самом деле, я была не более чем игрушкой для тебя. Я даже одно время думала о суициде. Я так страдала все это время. – Из ее глаз вновь потекли слезы.

— К твоим словам я как всегда, не могу остаться равнодушным. Я все так же люблю тебя, и, если ты в действительности испытываешь то же самое... Черт, думал, что после всего произошедшего со мной, я уже не буду волноваться в таких простых вещах... – Найт снова замешкался.

— Продолжай! – не сводя с него взгляда, произнесла девушка.

— Ну в общем, как сказать, ну если все так, и ты ко мне тоже все еще что-то испытываешь, то почему бы нам, ну знаешь, не начать все с начала. «По новой», – взволнованно произнес он.

— Я все эти годы злюсь на тебя, я вообще думала, что ты бросил меня, но это все ошибка... – она остановилась, ее улыбка сменилась печалью. — Мы уже не дети, Чак, мы сильно выросли за это время. В нашем возрасте уже недостаточно просто любить друг друга и классно проводить время вместе. Нам пора заводить семьи, детей... Ты через многое прошел и заслужил семью, детей. А я... А я, после всего, что со мной случилось, я не могу иметь детей. Я не могу подарить тебе счастье, прости... – ее лицо было наполнено печалью. Она плакала.

— Если это единственная причина, почему мы не можем быть вместе, то она незначительна. Я не хочу быть с другой, даже если она нарожает мне сотню детей, я не смогу полюбить ее так же сильно. Лишь с тобой я буду по-настоящему счастлив, независимо от последствий, – сказал Найт и обнял возлюбленную.

— Какой же ты дурак. «Я люблю тебя», – тихо прошептала девушка. Она обняла Чака, и они молча наслаждались моментом.

— А что за «ужасная история», о которой ты упомянула? – спросил Найт.

— Это произошло пять лет назад, как раз когда ты пропал. В ночь всех святых у меня случился провал в памяти. Лишь под утро меня нашли спасатели в лесу под деревом. Я сильно изранена, но не придала этому значения. Я искала тебя, искала везде. До тех пор, пока просто не потеряла сознание. В больнице мне сказали, что у меня заражение крови и серьезное воспаление. Меня увезли в другой город на лечение. С трудом, но я выздоровела, заплатив за это слишком высокую цену. Ты уже знаешь какую, – закончила свой рассказ девушка.

— Это точно тот день, как я и думал, она ничего не знает. Но что ещё более страшно, я испортил ей жизнь. Я виновник всех её неудач. Я не могу навредить ей ещё раз. Когда я вернулся и узнал хоть что-то, я погряз в этом, у меня не было ничего другого. Но не сейчас, сейчас у меня есть Мери. Я испортил ей жизнь и должен, хотя бы попытаться это исправить. Прости, Джей, мёртвых уже не спасти, в отличие от живых. К черту, это расследование, я слишком много задолжал Мери. Ещё раз прости, Джей. – Этот внутренний монолог, наконец, подарил Чаку покой. — Не накручивай себя, ты в этом не виноват. – Своими словами Мэри вывела Чака из раздумий.

— Кстати, не так давно, у меня появился друг, он жуткий проказник и непоседа. Но у него светлая душа. Я пообещал забрать его из приюта, потому что он доверился мне. Я вас обязательно познакомлю. Но с одним условием. – Вдруг заявил Найт.

— Конечно же, хочу. «Что за условие?» – С неподдельным интересом спросила Мери. Чак хотел попросить её, стать его женой, стать мамой для паренька, но что-то его остановило. И тут он вспомнил момент из прошлого. Чак с самого начала был готов жениться на Мери. Уже через месяц их отношений он купил кольцо. Мери очень любила письма. Поэтому он решил, что напишет ей идеальное письмо с признанием и вложит туда кольцо. Но все письма были далеки от идеала, возможно Чак был плохим писателем, но скорее всего он просто не мог решиться на этот шаг.

— Так и что там за условие, Чак? – Кокетливо спросила девушка.

— Ах да, условие, ты должна сегодня сидеть и ждать почту весь день. – Сказал он.

— Хорошо, но зачем? — Это сюрприз. Узнаешь позже. Прости, мне пора бежать. Я люблю тебя. – Найт убежал, оставив девушку в недоумении.

Когда Чак добрался домой, он принялся искать кольцо. Но так его и не нашёл. – Не беда, куплю другое. – Подумал он. Сейчас было главное письмо, он знал, что сейчас он готов, взяв ручку и бумагу, он принялся писать, идеальнейшее признание в любви.

За окном рассвет — лучшее время для начинаний...

12:00, место преступления.

— Что здесь у нас? — интересуется Офицер.

— Все признаки указывают на убийство, но труп так и не был найден. «Единственное, что удалось найти — это странное письмо». — сообщает ему коллега.

— Уже читали его?

— Нет.

— Ну тогда не будем медлить. — Письмо было вскрыто.

Дорогая и любимая моя Мери. Я очень рад, что вновь обрел тебя...

Ну твою мать, Чак. Что за сопли? Ничего не бойся, Чаки, просто продолжай читать. Контроль теперь полностью мой, но так уж и быть, по старой дружбе, я оставлю тебе зрение. Спросишь зачем? Все просто. Ты достойный противник, заставил меня приложить столько усилий, ты заслуживаешь знать правду. Так вот, пять лет назад тот момент, когда вся твоя жизнь ушла под откос, произошло следующее. Ты и твои недальновидные друзья отправились в заброшенную церковь, чтобы поиграть в сатанистов. Но кто же знал, что у вас все же получится. Вы вызвали меня, вытянули из пучин ада. Тупой с вашей стороны поступок, но спасибо.

Бедняга Джей-Джей, сначала он мне показался отличным костюмом. Но, к сожалению, он оказался чертовски слаб. Он был не готов к этому. Паренек испытывал такую агонию, что собственными руками порвал себе вены. Жалкое зрелище. Второй твой дружок тоже был неплохой кандидатурой, но, к сожалению, он наркоман. Проклятые хиппи НЕНАВИЖУ.

А потом мне на глаза попался ты, идеальный сосуд, но вот твоя сила воли... Очень муторный вариант, но у меня не осталось выбора. После того как я переместился в тебя, для перерождения и обретения свободы мне оставалось только сломить тебя. Но ты был непреклонен, моя ментальная сила не смогла подавить тебя, а после того, как в лечебнице тебе начали колоть психотропные препараты, она вообще потеряла всякий эффект. Но самое унизительное было дальше, не знаю как, но ты умудрился сковать меня. В этот момент это стало личным. Сначала я просто хотел тебя уничтожить, но этого мало. Я решил сломить тебя.

Спойлер, у меня это получилось. С помощью воспоминаний я манипулировал тобой, а ты как послушная собака точно следовал моему плану. Вот ты уже идешь по следу, но ничего не находишь. Расстраиваешься, но не сдаешься, ищешь новые зацепки. Молодец, упрямый ослик. Думал докопаться до истины, но это уже не имеет значения. Про момент с пацаном я вообще молчу, кажется, он очень хотел, чтобы ты стал его папочкой. Вот умора. Дальше по сценарию убийство. Твой дружок отлично с этим справился. И вот остается один шажок. Всего лишь, показать тебе твои страхи. И цепи, что сковывали меня, рвутся, я свободен. Но ты действительно достойный противник. "Отпустить" тебя без подарка я не смог. Вот здесь на сцену выходит милашка Мери, любовь всей твоей жизни. Признаюсь, мне очень повезло со смертью ее тети. Без ее возвращения картина была бы не полной. Как жаль, что она не получит твое письмо. Как жаль, что пацан, больше никому не поверит. Как жаль, что парень, спасший друг от смерти, окажется за решеткой. Надеюсь, сейчас тебе больно, Чак, хотя не важно.

Прощай, Чак Найт, увидимся в аду.

— Офицер, посмотрите в шкаф, здесь человеческая кожа.

— Что же за херня здесь произошла?

От шкафа шли кровавые следы ног, ведущие к разбитому окну...