Остров тишины

Пролог

В октябре 1900 года три смотрителя маяка — Кучков Сергей, Прагин Владимир и Волков Павел — пропали без вести на острове Шкота, находящемся недалеко от города Владивостока. Никто не знает, что именно произошло в ту ночь, и ни одна из версий не воспринимается всерьёз, потому что просто слишком много догадок и различных несостыковок. Местные же рассказывали байки про загадочных чудовищ и призраков; кто‑то просто предполагал, что смотрителей могло унести в море большой волной, но ни одна история не пролила свет на всю эту загадку. По сей день эта история считается одной из самых загадочных на начало прошлого века.

Маяк располагался на скалистом острове Шкота, откуда и по сей день открываются красивые виды на Японское море. Изначально на острове никто не жил, разве что располагалась небольшая заброшенная церквушка, больше похожая на полуразрушенный жуткий памятник архитектуры. Считается, что она была возведена главой древнерусского культа ересей.

В начале октября 1900 года один из смотрителей получил травму, поскользнувшись на лестнице маяка, и был отправлен на двухнедельный больничный. Поскольку он находился вдали от места происшествия, в одном из ближайших госпиталей, остаться в живых посчастливилось только ему.

Самые первые, кто заметил странности, стали местные рыбаки, которые промышляли в местных водах. Запись в их журнале гласила, что свет на маяке в то время уже не горел.

Пару дней спустя на остров Шкот должен был высадиться смотритель, восстановившийся после травмы. Сойдя на берег, он никого не встретил. У причала не было сделано никаких приготовлений перед прибытием корабля, а на флагштоке не был поднят флаг.

Смотрителю показалось это слишком странным, и, не теряя ни минуты, он отправился на поиски своих коллег. Его одолевал страх от неизвестности; поднявшись на маяк, он обомлел от увиденного. Спустя трое суток он описал, что же его так поразило:

«Когда я подошёл к воротам, то обнаружил, что они заперты. Я направился к входной двери, ведущей к кухне и кладовой, но она тоже была заперта, как и та, что за ней. Но сама кухонная дверь оказалась открыта. Когда я вошёл, то обратил внимание на очаг, который потух несколько дней назад. Мне удалось войти в жилые комнаты, где я увидел пустые кровати, как если бы смотрители покинули их ранним утром. Больше я не стал тратить время. Было очевидно, что случилось что‑то серьёзное».

Всё было похоже на то, будто произошедшее застало всех троих мужчин врасплох. На столе стояли кружки с недопитым чаем, кусок откушенного хлеба и тарелка с гречневой кашей. Всё выглядело именно так, будто они в спешке куда‑то бежали, но при всём при этом они плотно закрыли за собой входную дверь и ворота.

Было принято решение оставить кого‑то для поисков истины. Остальной экипаж корабля, обыскав ещё раз остров, отправился в ближайший город, чтобы сообщить о случившемся. Капитан судна готовил телеграмму для верхушки и изложил следующее:

«Ужасная беда произошла на Шкоте. Трое смотрителей исчезли с острова. Мы прибыли туда сегодня днём и не обнаружили на острове никаких признаков жизни.

Запустил сигнальную ракету, и, поскольку ответа не было, высадил последнего смотрителя на берег. Он поднялся к маяку, но смотрителей там не нашёл. Судя по остановившимся часам и другим признакам, что‑то случилось примерно неделю назад. Бедняг, должно быть, смыло с утёса, либо они утонули, пока чинили кран, либо ещё что‑то в этом роде.

Наступает ночь. Мы не можем оставаться и продолжать разбирательство, но вернёмся завтра утром и попытаемся что‑то выяснить об их участи. Я оставил своих помощников помогать смотрителю на острове, чтобы они поддерживали огонь на маяке до тех пор, пока вы не дадите дальнейших указаний».

Одна из самых первых версий случившегося стала предположением капитана судна — она же является самой правдоподобной: бедняг могло смыть большой волной в море, но за всё время поисков ни одно из тел так и не выбросило на берег. Другой самый важный вопрос: зачем всем трём мужчинам потребовалось спешно выйти, притом, что правила запрещают оставлять маяк без присмотра? Что же там произошло? Волна? Нападение? Быть может, сверхъестественное вмешательство?

Во время всего разбора того, что же могло произойти, сотрудники сыскной части обратились к отчётным записям в вахтенном журнале, который вели смотрители. В нём они отчитывались каждый день о проделанной работе, а также описывали своё физическое и эмоциональное состояние.

Судебный следователь заметил, что записи в журнале сильно отличаются друг от друга — слишком много противоречий. В отчёте было выявлено, что психологическое состояние команды было подавленным: один из смотрителей был максимально тихим, другого, с огромным опытом, что‑то сильно тревожило, отчего его часто замечали в слезах. Также было упоминание о сильных ветрах, которых не бывало за последние двадцать лет, хотя соседние острова не регистрировали никаких штормов. По имеющимся данным, был лишь один шторм, и то не такой сильный, как было в записях, но произошёл он через три дня после трагедии. Чем же так сильно были напуганы смотрители, почему они не могли переждать стихийное бедствие в стенах маяка?

С каждой новой уликой вопросов только прибавлялось. По другой достоверной информации, подумали, что, быть может, один из смотрителей потерял рассудок, решил убить товарищей и сбросил их тела в воду, а после решил покончить с жизнью самоубийством.

Для того чтобы не давать сильной огласки миру о произошедшем, по итогам расследования всё же была принята самая реалистичная версия: всех троих смыло в море. При том что одним из доказательств послужили новые улики, найденные на причале: обрывки верёвок, которые должны были храниться в ящике с припасами, расположенном в тридцати метрах над причалом.

Государство решило как‑то замять дело, и вскоре об этом все забыли. Но до недавнего времени один молодой человек спортивного телосложения, с короткой стрижкой, по имени Геннадий, увидел фотографию в старом семейном альбоме тех самых смотрителей. Решив узнать, кто же находился на этом фото, он спросил у своей прабабушки, и та ему поведала обо всём, в том числе о том, как она потеряла своего деда. Полный энтузиазма, Гена захотел добраться до сути и решил рассказать об этом своему лучшему другу Виталику, который был готов на любую заварушку.

Глава 1. Начало

После рассказанной прабабушкой истории Гена незамедлительно позвонил своему другу детства Виталику, которого называл просто «Олегыч». Виталик никогда не бросал Гену в беде.

Он часто вспоминал день знакомства со своим другом — в начале июня, когда Гена только переехал в плохо знакомый ему город. Из‑за потери отца он не мог найти друзей и был совершенно одинок — настоящий изгой. Его часто избивала местная гопота, требуя денег.

В один из очередных дней, когда его опять, избивая, прижали к стенке, мимо проезжал местный сорванец на отцовском велосипеде — большом «Аисте», — одетый в какую‑то грязноватую майку и плавательные шорты, со светловолосой короткой стрижкой и тройкой выбитых зубов. Кто же мог подумать, что паренёк услышал крики и поспешил на помощь? Со всего разгона он влетел на массивном велосипеде в толпу хулиганов, защищая незнакомца. Отряхнувшись после эффектного появления, Виталя не отступил: встав перед лицом опасности, он заслонил Гену спиной.

По итогу влетело им обоим — отметелили их сильно. А вечером Виталя получил ещё и от отца за то, что посеял где‑то велосипед. В то время ребятам было по десять лет. Это было начало самой большой дружбы.

С тех пор прошло ещё двенадцать лет, и ребята всё время были вместе, проходя через множество испытаний — начиная от воровства яблок у соседей и заканчивая посиделками в местном КПЗ за пьяные гонки на японских иномарках на улицах Владивостока.

— Алло, Олегыч, дело есть! Встречаемся через час.

Хоть Виталя и завоевал звание дамского сердцееда, другу он всегда был готов помочь. Закончив неугодные Богу дела со своей очередной пассией, он выдвинулся в путь.

Встретиться парни договорились в местной библиотеке — поискать записи, чтобы пролить свет на всю историю.

— Слушай, мне моя прабабка рассказала историю. Я бы хотел, чтобы ты помог мне добраться до правды.

Выслушав своего товарища, Виталя не поверил своим ушам и сказал, что это бред сивой кобылы, — даже немного усмехнулся. Но тем не менее он пообещал помочь. После Гена рассказал, что знает, где искать информацию.

— Мне одна птичка напела, что искать что‑либо про этот остров нужно в комнате с архивами.

— А ключи есть у тебя? — спросил его Виталя.

— Да не парься, она всегда открыта.

Когда ребята нашли нужную им дверь, они немного огорчились, увидев, что там творилось.

— Просто склад макулатуры, — пропыхтел Виталя.

Тем не менее друзья начали поиски. По большей части они просто дышали пылью, и единственное, что нашли, — карты самого острова Шкота, но без отметки маяка, и лишь одно описание: остров был скалистым и пустым. Помимо этого, было написано, что выход на остров запрещён якобы из соображений безопасности. «Слава богу», — сказали ребята, ведь остров оказался не таким уж и большим, а значит, поиски маяка будут недолгими.

Начав бурное обсуждение своих идей о том, как добраться до острова, Гена почувствовал чьё‑то присутствие.

— Да расслабься, здесь никого нет, сегодня выходной, — сказал Виталик.

Но Гена так не думал. Вооружившись старой табуреткой, которая стояла рядом, он начал прислушиваться к каждому шороху. Прочёсывая каждый уголок и готовый нанести удар, парень вздрогнул, когда перед ним выскочила парочка, захотевшая уединиться в тихих стенах библиотеки. Это были Никита и Лера — бывшие одногруппники ребят.

— Что вы тут вообще делаете? — возмутился Гена.

Оказалось, влюблённые голубки, воспользовавшись случаем, решили незаметно пробраться в библиотеку, зная, что в выходной день никого не будет. Но как только они зашли в подсобку с архивами, услышали, как открываются двери, и спрятались, затаив дыхание.

— Что вы вообще слышали? — напрягся Виталик.

Лера очень испугалась и со страху начала утверждать, будто ничего не слышала, и вообще пообещала никому не говорить, что видела тут кого‑то. Ребята переглянулись: Леру они знали чуть дольше, чем Никиту, и мнение о ней у них сложилось не самое лучшее.

Привычка одеваться вызывающе у Леры осталась. Она была рыжеволосой стервой — той самой, по которой в школе сохли все парни. Лера почему‑то при самой первой встрече невзлюбила Виталика и Гену и всегда настраивала одноклассников против этого дуэта. То могла оклеветать ребят — и почему‑то каждый раз ей верили, после чего дети получали ремнём по своей пятой точке. То подсыпала слабительное в тарелки Гены и Виталика, чтобы те страдали, сидя на белом троне. И в крайний раз она перешагнула все границы.

В сознательном возрасте, когда мальчики начинают думать о девочках, Лера сообщила матери, будто мальчишки надругались над ней и над её телом, показывая на кукле, где её трогали. Но органы правопорядка опровергли эти высказывания, сделав заключение, что её никто не трогал и она просто выдумывает. Никто не знал, почему она вела себя так и вечно наговаривала на ребят. Как обычно говорил Виталя: «Просто тупая стерва, обиженная на жизнь». После того случая ей уже никто и никогда не верил.

Никита перебил Леру, зная, в каких отношениях она была с Геной и Виталиком. Ещё бы мгновение — и они бы точно «переубивали» друг друга. Никита был кучерявым парнем с профилем Пушкина, он был очень ухоженным. Иной раз парни думали, что он какой‑то «латентный», потому что уделял много внимания бьюти‑процедурам. Помимо этого, в городе ходило множество слухов о том, как он получил свой «грязный бизнес».

Он признался, что слышал абсолютно всю историю, которую обсуждали ребята, ничего не тая. Никита молвил, что хочет поехать на остров вместе. Он начал уговаривать ребят взять его и Леру с собой, поставив ультиматум: если те не возьмут его, он просто «спалит с потрохами» весь их план.

Друзья стояли с широко открытыми глазами. Они категорически не хотели брать его и всячески высказывали своё несогласие, но Никита стоял на своём. Тогда ребята попросили минутку, чтобы всё это обдумать, и немного отошли в сторону.

— Генка, я не хочу его брать. Ты посмотри на него: он же просто лошок, задрот, который родился с золотой ложкой в заднем проходе. Да и змея эта с ним только из‑за денег.

— Думаешь, я этого хочу? Я недоволен больше твоего, на минутку. В принципе, у нас ещё с тобой большие проблемы с тем, как добраться до острова. У нас нет выбора — придётся его взять.

С максимально недовольной гримасой на лице Гена сказал:

— Хорошо, но при одном условии: ты найдёшь для нас лодку.

Пускай парни решили использовать его, но в этой ситуации нужно было получать любую выгоду. Гена не хотел останавливаться на таких мелочах. Остался последний вопрос: составить точный план — «Что? Куда? И во сколько?».

Никита пообещал, что до острова все доберутся без проблем. Он уже думал, что нашёл настоящую команду, и наконец‑то подумал, что впервые в жизни никто не будет сравнивать его с отцом. Он протянул руку в знак того, что все обо всём договорились, но ни Гена, ни Виталя не стали жать ему руку. Гена лишь произнёс:

— Собираемся завтра в восемь утра в бухте Патрокл. И пускай только хоть кто‑то узнает!

Следующие остатки дня были потрачены на подготовку к «походу». Операция приняла решающую фазу.

Вечером за семейным застольем прабабушка начала спрашивать, как прошёл день.

— Да вот с Виталиком встретился, договорились на завтра на рыбалку скататься на пару ночей, — ответил Гена.

Объяснение выглядело немного глупым, но тем не менее прабабушка Роза промолчала. Гена хотел рассказать о том, что они задумали, — что собираются пролить свет на пропажу своего предка. Но он знал, что её и без того слабое сердце просто не выдержит этого волнения, тем более — не дай бог, что‑нибудь может произойти.

После ужина парень взял свою походную сумку с брелоком Человека‑паука на заднем кармашке и начал собираться. Он взял спальник, фонарик, тёплые носки, которые ему связала прабабушка, и другие вещи.

Он позвонил Виталику, и они ещё раз обговорили все детали, похваставшись друг другу своими наборами вещей. Ребята были по‑своему хороши: Гена, в свою очередь, любил готовить и делал это очень недурно — из каких‑то остатков мог сделать отличный обед, а Виталик знал все походные тонкости: как развести костёр, как ориентироваться по звёздам и тому подобное.

Друзья достаточно долго проговорили по телефону. Гена признался, что немного возбуждён от всей этой задумки, а Виталя только и делал, что зевал. Поэтому было принято решение набираться сил перед завтрашней высадкой на остров.

Следующая ночь была самой долгой за всю сознательную жизнь Гены. Он очень долго ворочался в постели и не мог уснуть. Он знал, что обязан докопаться до правды — что же скрывает этот таинственный остров.

Утром Гена взял все вещи и встретился с Виталиком в указанном месте. Теперь осталось только дождаться Никиту и Леру.

Глава 2. Остров

Друзья начали нервничать, когда Никита стал задерживаться, — особенно Гена. По его взгляду можно было заметить, что он постоянно смотрит на часы. Да что там взгляд — он уже в десятый раз измерял расстояние в шагах местного причала, на котором они собрались.

— Может он решил нас кинуть? — спросил Виталя.

— Давай подождем еще немного, — ответил ему Гена.

Какое же сильное было облегчение, когда из‑за мыса показалась яхта! Никто не сомневался, что это был Никита. Вблизи судно выглядело ещё более внушительно. Яхта выглядела очень эстетично: это было сочетание стиля и надёжности. Звук мотора был почти не слышен, вода била о белые борта. Она казалась не вещью, а застывшей картинкой с обложки журнала — всё было максимально лаконично.

Никита выглянул с капитанского мостика и с огнём в глазах пригласил всех на борт.

— Вот это да… — произнесли ребята с открытыми ртами.

А Виталя с ухмылкой добавил:

— Наверное, яхта в кредит.

Никита ничего не ответил, но было видно, что его будто немного задело.

После всех приготовлений яхта отплыла от причала. Море было максимально тихим. Спокойная гладь, сверкающая под солнцем, заставляла забыть обо всём на свете. Перед глазами открывались бескрайние просторы Японского моря, которые сливались с горизонтом. Лёгкий бриз приносил приятный запах соли.

Вся эта лёгкость дала о себе знать: сам того не заметив, Гена поднялся на мостик и начал разговор с Никитой. Пока они были одни, Гене стало интересно, почему все вокруг так часто обсуждают его отца.

— Может, я, конечно, лезу не в своё дело, но расскажи, пожалуйста, про своего отца и ваш бизнес. Люди вокруг говорят много гадостей, а ты вроде не такой.

В этот момент повисла достаточно тяжёлая тишина. Никита устремил взгляд вдаль и начал свой рассказ:

— Понимаешь, просто мой отец был и остаётся очень влиятельным. В девяностые он заработал авторитет — дурная слава, так сказать, — за счёт которой его знал почти весь город. В процессе всего, когда денег у него было более чем достаточно, он решил взяться за ум: открыл свою фирму, отошёл от бандитских дел, начал путешествовать по миру. Потом встретил любовь всей своей жизни — это была моя мама. О ней я почти ничего не знаю: она скончалась при родах.

Я начал расти, дела у отца шли в гору. А потом… Потом произошёл несчастный случай. Мы вместе хотели заняться дайвингом в тот день, но до этого не дошло: начался сильный шторм, хотя его не передавали. Нас накрыло волной, и отца унесло в открытое море — тело так нигде и не нашли.

Когда я, опечаленный, вернулся домой без отца, люди начали пускать слухи: мол, я сделал это специально, чтобы стать наследником его миллионов. Но зачем мне всё это богатство, когда его нет рядом?.. А во всю вашу авантюру я ввязался потому, что когда‑то я пообещал отцу, что моя жизнь станет интереснее, чем его.

Не успев договорить, ребята были перебиты Лерой, которая крикнула:

— Смотрите! — указывая пальцем на остров.

— Больно быстро мы доплыли, — отметил Гена. — Очень странно, что не было никакой береговой охраны, никакого контроля, да даже никаких запрещающих табличек. Будто дорога нам сюда заказана.

— Виталь, посмотри ещё раз карту, — попросил он друга, но в ответ — тишина. Куда он делся?

Гена нашёл Виталика, сидящего на другой стороне палубы: тот переживал морскую болезнь и выглядел, мягко говоря, не очень.

Вдалеке виднелось какое‑то очертание. На фоне ясного неба и моря, в котором оно отражалось, остров казался каким‑то серым: скалистый берег, небольшой причал и сам маяк. Гена почувствовал мурашки от возбуждения: скоро они сойдут на берег.

Когда они подплыли ближе, то увидели старый причал, почерневший от времени и влаги, пропахший солёной водой. Тяжёлые пеньковые канаты лежали на досках, рядом, на перевёрнутых ящиках, были разложены багры. Всё выглядело так, будто их кто‑то ждал. Это тоже показалось очень странным, но Никита сказал, что это просто бешеная удача.

Ребята собрали всё необходимое и отправились к маяку. Подойдя немного ближе, Виталя увидел на верхней площадке тёмный силуэт.

— Кто это там? Ты же говорил, что остров давно забросили!

Гена обратил внимание на верхнюю площадку маяка, но никого там не увидел. Виталя решил поспорить: он поставил на кон свою машину и быстро поспешил вперёд.

Когда ребята подошли ближе, они обнаружили, что на тяжёлой железной двери со следами ржавчины на креплениях вовсе висят большие замки. Ребята решили обойти маяк со всех сторон, но все двери были заперты — и уже очень давно. Виталик недоумевал: как человек мог попасть наверх, если всё было закрыто наглухо?

Тогда из портфеля Никита достал болторез и начал возиться с замками. В это время Гена внимательно изучал само здание и происходящее вокруг. Старый маяк, хоть и нёс на себе отпечаток времени и стихии, но выглядел целым: стены покрылись мхом, некоторые кирпичи были с трещинами и тёмными пятнами от влаги. Смотря на всё это, Гене стало не по себе, и он почувствовал холодок, пробежавший у него по спине.

Зайдя внутрь, ребята сильно озадачились: картина, которая предстала перед ними, повергла в шок. Всё выглядело так, будто на маяке всё ещё кто‑то живёт.

— Ребята, давайте уже вернёмся домой, мне страшно, да и всё это похоже на глупый розыгрыш, — начала ныть Лера. Но Виталя с Геной сделали вид, будто не слышали её.

Оставленные вещи на вешалке, пустая тарелка с кружкой, которые стояли на столе… Даже кровати выглядели так, словно кто‑то совсем недавно с них встал. Немного осмотревшись, Виталя сказал:

— Я же говорил, что тут кто‑то есть! — и быстро побежал наверх. Но и здесь всё было закрыто.

Ребята вскрыли люк, ведущий наверх, и стали карабкаться по лестнице.

— Сейчас‑то мы и осмотрим остров, — сказал Гена.

Поднявшись наверх, ребята никого не обнаружили — только ржавые перила и сам фонарь, который выглядел в рабочем состоянии. Гена подумал, что, может быть, в этом странном месте остановилось время — это было единственным разумным предположением. Но такое ведь невозможно.

Сам же остров выглядел уныло и одиноко. Он был пустым, лишь вдали виднелся небольшой чахлый лесок, деревья которого склонялись к земле от постоянных ветров. Весь остров выглядел какой‑то декорацией: не было слышно птиц или животных, только чарующий шум волн, которые бились о скалы. Виды, как с яхты, уже не казались такими безмятежными. Всё это приводило к мысли, что остров будто хочет, чтобы ступивший на него чувствовал себя обречённым.

Было принято решение обыскать маяк. В ходе долгих поисков были найдены некоторые вещи смотрителей. Самой странной находкой оказался журнал, в котором постоянно должны были вестись записи, пока маяк ещё работал.

— Почему его не забрали? — растерянно спросил Никита.

Ребята сдули пыль и начали его листать. Каково же было потрясение, когда последняя запись была сделана пару месяцев назад и гласила:

«Я не знаю, когда это закончится. Бог давно покинул нас. Мы все сходим с ума. Вова ушёл в туман и не вернулся. Я потерял счёт времени».

Все тут же переглянулись.

— Что за чертовщина тут творится? — встревоженно спросил Виталя.

— Да это полный бред. Мне надоело тут находиться, Никита, отвези меня обратно домой! — жалобно сказала Лера.

— Да успокойтесь вы все! — прикрикнул Гена. — Надо всё выяснить, прежде чем чего‑то опасаться.

Немного поразмыслив, ребята пришли к единому мнению: нужно обыскать остров — быть может, что‑то даст подсказку о случившемся. Ребята разбились по парам и отправились на поиски. Гена не мог до конца доверять этой парочке: он забрал ключ от яхты, боясь, что кто‑то из них что‑то выкинет, и пошёл с Виталей, а Никита — с Лерой. Так они и разошлись в разные стороны.

— Это всё из‑за тебя! Я не должна была сюда попасть. Опять ты во всём виноват, — произнесла Лера с наездом. Но Никита был погружён в свои мысли о великом: его совсем не интересовала эта болтовня. Он не замечал ничего вокруг — как и того, что надвигался шторм. Он очнулся только тогда, когда Лера стукнула его. Заметив неладное в погоде, он сказал, что нужно быстро бежать обратно на маяк.

Прибежали они на маяк сырые насквозь, где их уже ждали Виталя и Гена.

— Ну вот, не успели мы отойти, как погода испортилась. Придётся продолжить поиски завтра, а пока переждём тут, — расстроенно сказал Гена.

Пока остальные разбирали вещи, Лера пошла в атаку на Никиту, продолжая недавнюю ссору:

— Спи, где хочешь, а меня не трогай. — Было видно, Лера обиделась: она забрала свой портфель с вещами и закрылась в одной из комнат.

Ребята разбрелись по комнатам, переоделись и собрались за общим столом, затем стали открывать консервы, которые взяли с собой. Ужин получился весьма недурным, даже немного душевным, пока из комнаты не вышла Лера.

— Фу, что это такое? Что вы тут, как бомжи, расселись? Есть что‑нибудь нормальное? — Она произнесла это с таким недовольным видом, что Виталя начал закипать.

— А что тебе ещё надо? — закричал он. — Зачем мы тебя вообще взяли? Только и делаешь, что ноешь без конца, уже всем поперёк горло твоё присутствии, закройся в комнате и сиди тихо.

— А не то что? — с ухмылкой спросила Лера.

Напряжение начало расти. В этот момент в перепалку вступил Никита, сказав, что всё уладит, и увёл Леру в комнату.

— Олегыч, успокойся, скоро всё закончится. Завтра мы осмотрим остров и уплывём отсюда, — попытался успокоить своего друга Гена.

— Ладно, всё же ты прав. Надо гасить свет и ложиться спать, — ответил ему Виталя.

В этот момент на улице блеснула молния, и парень увидел чёрный силуэт — тот самый, который заметил днём на вершине маяка. От испуга он упал со стула.

— Ты видел это? Это он!

Ребята быстро схватили дождевики и выбежали на улицу. Они обыскали всё вокруг, но никого не нашли.

— Может, ты бредишь? Тут нет никого. Я думаю, у тебя разыгралось воображение, — сказал Гена.

— Надо бы мне отдохнуть, пошли обратно, — ответил Виталя.

Все легли спать. Ребята думали, что страх отпустил их, но никто не мог подумать, что остров отпускать их уже не хотел.

Глава 3. Церковь

Когда дождь стих, луна возвысилась над островом, как серебряный серп. Звёздное небо, как покрывало, окутывало всё вокруг. Было так тихо и спокойно, что можно было услышать биение своего сердца, а шум волн был как колыбельная. Ничего не предвещало беды.

Первым из ребят проснулся Гена.

— Просыпайтесь! — закричал он.

— Что случилось? Зачем столько шума рано утром? — протирая глаза, сказал Никита.

— Ну и кто здесь был? — начал возмущаться Виталя.

Картина, которую увидели ребята на кухне, была похожа на то, будто ураган пронёсся по комнате. Стулья перевернуты, ящики вытащены из стола, и всё содержимое тоже разбросано. Вокруг — вырванные листы из учётного журнала. Вещи, которые висели на вешалке, оказались на полу.

— Может, какая‑нибудь зверушка искала что‑то вкусное? — предположила Лера.

— Ты в своём уме? Остров необитаемый. Всё, что связывает нас сейчас с внешним миром, — это яхта! — грубо ответил ей Гена.

Было понятно, что такой разгром устроил тот, кто хотел что‑то найти. Первым делом ребята проверили двери и окна — они были закрыты. Тогда они начали проверять свои вещи, но и тут ничего не пропало, всё оставалось на своих местах. Что же это могло быть? И почему никто ничего не услышал, словно все были будто под гипнозом?

— Может, это тот человек в чёрном, которого я тогда заметил? — предположил Виталя. — Может, и правда тут есть какая‑нибудь потайная дверь или скрытый выход в подвал? Иначе я никак не могу это объяснить.

— А может, это сквозняк? — спросил Никита.

— А может, ты рот свой закроешь? — начал грубить ему Виталя.

— А ну прекратите оба! Полы здесь из цельного камня, а про сквозняк и думать забудь, — ответил ему Гена. — Надо осмотреться получше и проверить яхту.

Так как ребята больше не нашли ничего подозрительного, они собрали необходимые вещи, навели порядок и вышли на улицу, заперев за собой входные двери маяка.

На улице потихоньку собирался туман. Он не был таким уж густым, но был похож на белую оживлённую массу, которая хотела проглотить тебя, если ты полностью зайдёшь в него. Ребята держались рядом друг с другом. Увидев, что яхта стоит на своём месте и выглядит целостно, они спокойно выдохнули — но так казалось только на первый взгляд. Внутри она была в точно таком же виде, что и маяк: тут тоже был полный погром. Ничего не пропало, за исключением вырванных плат управления, без которых яхта была просто корытом и плыть уже не могла. Количество вопросов росло точно так же, как и волнение у ребят.

Тут Лера начала истерить: она говорила, что это проклятое место, и вообще Никита виноват, что она попала сюда, и что Гена зачем‑то забрал ключи от яхты. Она начала обвинять его, что он изначально хотел остаться тут подольше, а остальные — тут как подопытные кролики.

Гена вроде и был самым сдержанным из всей компании, но его нервы были на пределе. Он схватил обеими руками шею Леры и начал её душить со злобным оскалом, говоря, чтоб она заткнулась. Никита сразу же начал разнимать их, но его сил не хватало.

— Да что ты стоишь как вкопанный, помоги ты уже! — кричал он Виталику. Только тот и сам не понимал, что происходит: он впервые видел своего друга таким.

Гену они оттащили. Он с ужасом посмотрел на произошедшее и быстро удалился к маяку.

— Будь тут, я присмотрю за ним, — сказал Виталя Никите, догоняя своего друга.

— Стой! Что это нашло на тебя?

— Я и сам не знаю. Это не было вроде накопительного эффекта. Ощущение, будто моим телом что‑то овладело и подтолкнуло сделать это. Сейчас мне было страшно не за то, что произошло и что я мог сделать, а страшно за то, что мне отчасти это нравилось, — ответил ему Гена.

— Дружище, ты меня пугаешь. Давай выбираться поскорее с этого проклятого острова.

Когда все успокоились, Гена извинился за произошедшее, склоняясь к тому, что и сам испугался, поэтому повёл себя так.

— Давайте лучше подумаем, как будем выбираться отсюда.

— Да никак! Яхта сломана, связи никакой нет, никто не знает, где мы. Нам только остаётся ждать, что кто‑то случайно проплывёт, но кто нас увидит в таком тумане! — выступил Никита.

— Значит, спасения нет… — подумал про себя Гена.

— Давайте осмотрим остров, как хотели сделать это ещё вчера. Вдруг мы найдём что‑то для нашего спасения, — решил успокоить их Виталя. С этим предложением страх немного отступил, и все согласились: пока что ребята не теряли надежды.

Видимость была около тридцати метров, но ребята договорились держаться вместе и не отходить далеко друг от друга. Прогулка была весьма тихой, всем было страшно.

Туман начал сгущаться. Он был холодным, липким. У ребят появлялось странное ощущение, будто он начинал душить их. Идти становилось всё тяжелее, казалось, что ребята ходят кругами. Видимость падала до нескольких шагов. Стены из мглы окутывали ребят, густой туман вызывал приступы клаустрофобии у Леры. Её охватила паника, она начала тяжелее дышать, она уже представляла, как они все сгинут в этой белой тьме. Никита взял её руку крепче — Лера немного успокоилась, но напряжение, которое обхватило ребят, только начинало расти. Было принято решение идти назад к маяку, но в какую сторону им вообще идти?

Так они и ходили вокруг да около, пока туман не начал понемногу рассеиваться и тревога не спала.

— Я что‑то вижу, — сказал Гена. — Тут какое‑то здание. Давайте сразу проверим его.

Подойдя ближе, среди кустов и деревьев они увидели какое‑то жуткое сооружение. «Как будто домик ведьмы среди леса», — подумал про себя Виталик. Серые стены, покрытые мхом, разрушенные ступени, большая деревянная дверь, над которой возвышалось круглое окошко.

Зайдя внутрь, ребята подумали, что тут они найдут что‑то дельное. Они достали свои фонарики и начали осматривать здание. Затем они увидели, что внутри было пыльно. Хоть здание и выглядело старым, но, тем не менее, крыша была целая. Посреди комнаты стоял большой стол с кусками рваной верёвки. Сам стол местами был покрыт какой‑то чёрной краской, а поверхность была изрублена, словно по нему били ножом или топором.

На стенах висели черепа — как животных, так и человеческих. Всюду находилось большое количество свечек, кругом были нарисованы неизвестные символы и рисунки.

— Давайте быстрее уйдём отсюда, тут очень жутко, — жалобно застонала Лера.

— Я её тоже поддерживаю. У меня коленки трясутся от всей этой картины, — продолжил Никита.

Но страшно было не только этой паре: все ребята были до смерти напуганы от всей этой жути.

— Что же тут происходит? Сначала я начал видеть этого деда в чёрном плаще, потом погром этот на яхте, сейчас же мы стоим в какой‑то старой церкви, в которой когда‑то резали козлов или людей. Я ничего не понимаю, мне страшно, — Виталя сел на корточки у стенки и начал что‑то тихо тараторить себе под нос от всего ужаса.

Гена попытался всех успокоить, но только ухудшил ситуацию. Виталя начал кричать в жуткой панике, он резко поднялся с колен и побежал в сторону леса.

— Быстрее, все за ним! — Гена схватил за руку Никиту с Лерой и побежал за другом. В моменте они потеряли Виталю из вида, уже не было слышно его криков. Накал страстей нарастал с бешеной скоростью. Лера начала говорить, что все они умрут и застряли тут навечно.

— Замолчи! Мы все выберемся, — заткнул её Гена. — Давайте лучше искать Виталю. Мы пойдём в разные стороны, но чтоб все были в поле видимости.

Так они и поступили. Ребята шли и всё время кричали имя Виталика. Тот же, в свою очередь, сам того не зная, лежал без сознания в какой‑то тёмной яме.

— А‑а‑а‑а‑а, как же болит голова, — простонал Виталя. Он попытался осмотреться, куда он попал, но свет был виден только из дыры, в которую он провалился. Какое же он почувствовал счастье, когда услышал знакомые голоса! Парень подал признаки жизни.

— Я ту‑у‑у‑у‑ут! — закричал он. Ребята тут же сбежались ему на выручку.

— Как хорошо, что ты цел, — выдохнул Гена.

Никита вытащил верёвки из своего рюкзака и спустил их в яму. Парни вытащили его, но Гена заметил кое‑что интересное на дне той самой ямы.

— Ну‑ка подержите меня, — начал спускаться с фонариком Гена.

— Что ты там увидел? — спросила его Лера.

— Куда ты полез, дурак? — спросил Виталя. — Я кое‑как выбрался отсюда, а ты сам лезешь в эту яму!

Гена взял что‑то в руки и начал подниматься наверх.

— Видимо, раньше тут был у кого‑то тайник, — сказал он. — Я увидел этот кейс и решил взять его.

Кейс уже сильно выцвел от времени: петли проржавели, да и ручка отвалилась, — но он был закрыт на замок. Гена попытался его открыть, но ребята остановили его, сказав, что нужно быстро добираться до маяка, пока не стемнело. Он взял его под мышку и ребята двинулись дальше.

Глава 4. Надежда

До маяка ребята шли достаточно стремительно. К большому счастью, Виталик ничего себе не повредил при падении, и парням не пришлось его тащить на себе.

Уже сильно стемнело. Фонарики у всех разрядились, только луна повисла над деревьями, как старый одинокий фонарь. Но свет был очень холодный, почти мёртвый. На улице было тихо — слишком тихо.

Все шли молча. Гена шёл замыкающим и что‑то бормотал себе под нос. Он только и делал, что прогонял в голове всю эту ситуацию с церковью. Он опять ощутил это знакомое чувство, как и тогда с Лерой. Он поймал себя на мысли, что должен был туда прийти, будто бы что‑то изначально звало его туда.

Продолжая идти вперёд и думая обо всём, он понял: что‑то действительно позвало его назад. Какой‑то хрипящий, но дурманящий голос нашёптывал ему: «Иди, иди‑и‑и ко мне‑е‑е‑е‑е…»

До маяка было уже рукой подать, как вдруг он всех остановил.

— Стойте, вы слышите это? — спросил парень у остальных.

Но внезапно всё затихло, и в ответ от леса была гробовая тишина.

— Генка, хватит прикалываться и тормозить нас, пошли скорее к маяку, — ответил ему Виталя.

Все и без того были сильно напуганы, но после слов Витали ребята замедлились буквально на секунду. Этого хватило, чтобы все с ужасом бросились бежать к маяку.

В этот момент из темноты раздался чей‑то смех. Он раздавался со всех сторон — ощущение, будто этот голос был в голове. Он был похож на смех какого‑то маньяка, больше смахивал на смех клоуна Пеннивайза, но только немного грубее.

Когда все переглянулись, стало ясно: это слышали уже все, а не только Гена. С воплями и страхом в глазах ребята, ломая всё на своём пути, побежали прочь. Они уже не думали, как долго им идти. Сейчас перед глазами всё пролетало очень быстро, и была только одна мысль — спасти свою шкуру.

Первым к маяку подбежал Виталя. Он хотел открыть дверь, но она ведь была заперта. Он начал дёргать её, пытаться сломать — но попробуй выломать такую махину!

Кровожадный смех продолжал преследовать. Вторым подбежал Гена. Он вытащил ключ из кармана, но тот выпал из его рук прямо на землю. Паника стала ещё сильнее.

Парни начали искать ключ в темноте, пытаясь его нащупать. Казалось, этот момент длился целую вечность. Наконец Виталя нашёл ключ и начал открывать дверь. К этому времени подбежали Никита с Лерой.

— Давайте, бегом! — кричали им парни.

Гена кинул ящик куда‑то в угол. Ребята закрыли дверь на засов и начали баррикадировать окна, а Никита побежал на верхнюю площадку. За мгновение он оказался наверху, но всё равно оглядывался вокруг с опаской. Парень пытался найти то, что их преследовало. Луна хорошо освещала равнину вокруг маяка — вряд ли что‑то могло проскочить или скрыться от человеческого глаза.

— Что это вообще было? Где же ты? — Никита несколько раз обошёл площадку, всматриваясь вдаль. Но не было никакого намёка на чьё‑то присутствие.

— Нет, нет, нет, этого не может быть. Тут ведь невозможно спрятаться, — раз за разом парень пытался себя успокоить и справиться с накопившимся страхом, убедить себя, что, может, это была массовая галлюцинация. Вдруг из‑за сложившейся ситуации всем просто показалось.

— Да, скорее всего, это просто глюк. Это всё нереально, — Никита всё же убедил себя в том, что этого не было. Он уже собирался уходить к ребятам, как вдруг что‑то блеснуло в темноте.

Никита сильно насторожился, но не переставал верить, что это нереально. Он начал спускаться по лестнице, как вдруг услышал тот самый смех.

— Кхе‑кхе‑кхе, ты умрёшь так же, как и твой отец, — слышался ему голос отовсюду.

— Откуда ты знаешь про отца? Кто ты? Покажись! — Слова про отца сильно напугали парня и открыли старые раны.

Никита метался из стороны в сторону, пытался хоть что‑то разглядеть в темноте. Он стал прислушиваться к окружающему, начал всматриваться в тьму вдали, где совсем недавно что‑то сверкнуло, пока не почувствовал, что кто‑то стоит прямо за ним. Его переполнял страх. Ощущение было такое, будто за ним стоит что‑то, что больше его. Он с огромной осторожностью оглянулся — но никого не увидел.

— Фух, — выдохнул он. — Видимо, просто показалось.

Парень уже собрался уходить к друзьям и развернулся к лестнице — и тут перед ним стояло что‑то большое, одетое в какой‑то старый плащ.

Время остановилось. Дыхание замерло. Сердце хотело выпрыгнуть из груди. То, что явилось перед ним, не поддавалось никакому здравому смыслу.

— А‑А‑А‑А‑А‑А! — закричал он от ужаса. Из‑за страха ноги онемели, и парень свалился, продолжая кричать.

Услышав крики, Виталя и Лера побежали наверх, посмотреть, что же там произошло, оставив Гену внизу за старшего.

— Что с тобой? Почему ты кричишь? Что ты такого увидел? — растерянно спросил его Виталя.

Тем временем Лера осматривала окрестности, но всё было пусто и тихо. Она не понимала, что могло его так напугать.

— Давай успокаивай своего мужика!

— А как, по‑твоему, я должна это сделать?

Виталя понял, что на эту «инфузорию» нет никакой надежды. Немного подумав, он взял ситуацию в свои руки и вмазал Никите по лицу. Удар был такой силы, что Никита немного потерял ориентацию в пространстве, но оставался в сознании.

Лера стояла тихо. Она думала о том, как бы ей не прилетело тоже. Хотя, впрочем, на Никиту по большей части ей было наплевать — это читалось на её лице: полное безразличие.

— Пошли скорее вниз, — сказал ему Виталя.

Немного придя в себя, Никита отряхнулся, и все вместе пошли вниз.

— Похоже, опасность миновала, — сказал Гена, встречая ребят внизу. — Что у вас там произошло? Почему Никита кричал?

Проверив ещё раз все двери и окна, ребята сели посреди кухни, где ещё недавно стоял стол, и начали обсуждать всё происходящее.

Никита начал первым:

— Я пошёл наверх проверить, кто нас преследовал, но сначала никого не увидел. Я уже подумал, что, может, нам всем это кажется, и начал уходить, пока не заметил кое‑что вдалеке. Я заметил, что что‑то блеснуло в темноте со стороны леса. Поначалу мне не было страшно, я просто наблюдал и уже думал уходить. Но что‑то начало меня звать. Потом оно сказало про отца, и я обернулся — но в темноте почти ничего не смог рассмотреть…

Это чудовище ни на что не было похоже. Я плохо разглядел в темноте, но увидел, что это было что‑то чёрное и большое. Единственное, что я почувствовал помимо страха, — это то, что у меня будто копались в голове. Что это что‑то было счастливо, потому что трогало мои душевные раны. Я никогда прежде не испытывал такого страха. Было чувство, словно мне приказали бояться. Потом оно исчезло, когда вы пришли, а дальше сами знаете.

Ребятам было страшно. Никто не знал, во что верить.

— Надо что‑то придумать, — решительно сказал Гена. Виталя знал, что на него можно положиться: его друг всегда отличался лидерскими качествами и старался брать инициативу на себя.

— Давайте пока посмотрим, что осталось у нас. Соберём необходимые вещи и припасы. Потом, я думаю, нам нужно будет организовать дежурства, чтобы каждый ночью был на страже.

— Я думаю, в первую очередь нужно решить, как отсюда выбраться, — возразила Лера.

— Как, по‑твоему, мы это решим? — спросил у неё Никита.

— Я не знаю. Вы ведь тут мужчины, сами и решайте, — после своих слов Лера ушла в комнату и закрыла дверь.

Парни переглянулись, обомлев от такой дерзости.

— Чёрт с ней, справимся втроём, — сказал Гена.

— Быть может, если найдём спасение, оставим её тут? — пошутил Виталя.

— Может, ты закроешь свой рот? — попытался его заткнуть Никита. Ссора начала переходить от словесной перепалки к физическому насилию, но ребят быстро разнял Гена.

— Вы совсем идиоты? Не хватало ещё, чтобы вы переубивали друг друга тут! — Гена дал задание одному пересчитать и собрать все припасы, а второму найти что‑то ценное на маяке.

Никита начал собирать всё в одну сумку, чтобы ничто никуда не пропало. А вот Виталя по большей части слонялся без дела, пока не обнаружил кое‑что интересное.

Это была достаточно толстая книга — «Инструкция смотрителя маяка».

— Ребята, смотрите, что я нашёл! — с улыбкой на лице сказал Виталя.

Прочитав всё от и до, ребята поняли, что не хватает самого важного — топлива, которое помогло бы зажечь маяк. И тут ребята растерялись.

— Я знаю, где достать топливо! — закричал Никита. — В яхте ведь ещё полно солярки!

— Точно, это то, что нам надо… Но вдруг эта тварь ещё там? — настороженно добавил Гена.

Ребята ещё посидели и немного подумали над всем. А затем приняли решение сделать это с приходом рассвета, а пока легли спать. Первым на дежурство вызвался Гена.

Глава 5. Наедине со страхом

Гена пошёл на самый верх, надеясь что‑то заметить с высоты. Периодически он посматривал на стрелки часов, которые достались ему от отца, и, чтобы, как он думал, не сойти с ума, вспоминал дом.

«Как было бы здорово сейчас оказаться в детстве», — думал он про себя. Как же было бы здорово оказаться мелким мальчишкой в деревне, особенно летом — в то замечательное время, когда нет никаких забот, в то время, когда ты проживаешь свою лучшую жизнь! Бегать по двору, играть с той самой чёрно‑белой лайкой, воровать яблоки у соседа, ходить в баню, без конца бегать купаться со своим другом Виталиком, уснуть в стоге сена, без конца просить соседа, который был как родной дед, дать покататься на старом мопеде, резвиться под тёплым дождём и бегать в ужасе от гусей…

Пока Гена предавался воспоминаниям на верхней площадке, Виталя уже глубоко спал, а вот Лера с Никитой всё никак не могли выяснить отношения. Но, как обычно, Лера приняла решение за двоих, и в итоге Никита ушёл спать на другую койку. Пока он размышлял обо всём, сам не заметил, как уснул.

Глаза он открыл на том же самом месте, поняв, что кошмар этот не закончился. Лера лежала, укутавшись в одеяло с головы до ног. Немного повалявшись, Никита понял, что пора бы уже подкрепиться, и пошёл на кухню.

На кухне было тихо. Он подумал, что встал слишком рано, но не мог посмотреть время, поскольку часы остановились. Он начал искать ту самую тушёнку, которую специально положил отдельно от всего — для особенного повода.

— Вдруг никто уже из нас не вернётся — зря пропадать добру, что ли? — говорил он сам с собой.

«Мысль, конечно, здравая, — подумал он про себя, — но почему я не могу найти эту банку? Я ведь сам её убирал, никто не мог знать, где она лежит».

Никита немного задумался, затем огляделся и понял, что на маяке пропала абсолютно вся еда. Он быстро побежал в комнату, где должен был спать Гена, но там никого не оказалось.

— Точно! Они, наверное, наверху, — после чего он скорее устремился наверх.

Вот он уже пробежал последние ступени, уже собирался подняться по лестнице и открыть люк, говоря при этом: «Ребята…»

Но не было ничего и никого — просто сплошная тишина, которая сливалась с природой острова, больше похожая на какой‑то плохо прогруженный мир в игре.

Он не понимал, куда все делись, почему так тихо. Он спустился вниз, чтобы разбудить Леру и рассказать ей всё, но, когда Никита спустился, кроме скомканного в рулет одеяла, он ничего больше не нашёл.

Парень не знал, чего бояться больше: страха одиночества и того, что внезапно все пропали, или страха неизвестности и того, что дальше может с ним произойти.

— Быть может, они где‑то внизу… — он пытался ухватиться за последнюю надежду и отправился на поиски своих друзей, вооружившись фонариком и сапогами.

На улице начинало светать, но по‑прежнему стоял туман. Трава была какой‑то склизкой, будто по ней прополз огромный слизень. Воздух был сырой, и при этом стоял какой‑то незнакомый неприятный запах. Он обошёл почти весь остров — в этот раз он уже почему‑то не казался таким большим. Страх в его душе рос с каждым шагом, пока он не услышал, что кто‑то его зовёт.

— Наконец‑то я кого‑то нашёл! — Никита сильно обрадовался и уже не чувствовал себя таким потерянным в этом тленном мире.

Голос шёл со стороны каменистого пляжа, он становился всё более отчётливым. Подойдя ближе, он понял, что это мужской голос. Он уже подумал, что кто‑то из парней его зовёт, но, когда вышел на местность, не было никого — только острые камни и бесконечный шум волн. Только неприятный запах стал сильнее.

— Похоже, я начинаю бредить. Надо возвращаться на маяк, — парень уже начал уходить, как вдруг его опять начали звать хриплым голосом — уже не похожим на голос Гены или Виталика: «Помоги‑и‑и‑и‑и…»

— Кто здесь? Где вы? — Никита пробирался сквозь препятствия, пока не увидел тело, лежащее на животе между камней. Он подбежал ближе, чтобы помочь встать, но, когда развернул тело, запах ударил прямо в нос. Это был утопленник — он уже начинал разлагаться, а запах, который стоял в воздухе, был трупным, вперемешку с запахом морских водорослей.

Никита отпрыгнул назад от страха, но, когда немного успокоился, попытался приблизиться к телу, чтобы рассмотреть поближе. Это был его отец.

— Папа… Нет, тебя тут не может быть… — со слезами на глазах смотрел он на тело своего отца, который давно пропал в море. Внезапно тот открыл глаза и схватил парня за рукав с фразой: «Помоги‑и‑и‑и‑и…»

Охваченный ужасом, Никита откинулся назад. Он попытался встать, чтобы быстрее бежать, но снова упал — в этот раз его схватила за ногу Лера, но и она была трупом: «Помоги‑и‑и‑и‑и…»

— Нет, не трогайте меня! Отстаньте! — он пытался отбиться от них, но их становилось больше. Никита уже видел лица всех своих знакомых: Леру, Виталю, учителей, отца — и все молили о помощи. Он буквально был раздавлен кучей трупов.

Внезапно Никита проснулся. Он тяжело дышал, был весь в поту: «Это всего лишь сон, слава богу». Немного осмотрев комнату, он увидел стоящую перед ним Леру.

— Я разбудил тебя? Или тоже не спится? — спросил он у неё, но она молчала. Никита подумал, что она всё ещё обижена на него, пока она не сделала шаг ближе, и голубоватый лунный свет не показал всю картину. В руке у неё был нож. Она накинулась с ним на Никиту и неразборчиво что‑то шептала.

— Да успокойся ты! — пытался сдержать её Никита, но, к большому удивлению, сил у неё было как у взрослого мужика, а не как у хрупкой девушки. Она махала ножом налево и направо, и в моменте немного резанула Никиту. Чисто случайно парень ударил ногой в руку Лере, в которой она держала нож, и выбил его. Не теряя ни минуты, он накинулся на неё сверху, повалив на пол.

— Проснись же ты! — кричал он, пытаясь привести её в чувства. Наконец она перестала сопротивляться и начала внезапно плакать, обнимая парня.

— Прости, прости, прости, я не понимала, что я делаю, — она была в полной истерике. — Это был долгий полёт в пропасть, я просто падала в темноту, но слышала всё, что происходит… — Она захлёбывалась в слезах, а Никита в это время истекал кровью.

В это время вниз спустился Гена:

— Что у вас тут опять происходит? Зачем так кричать?

Увидев Никиту в таком состоянии, Гена побежал искать аптечку, разбудив Виталика, чтобы тот тоже подключился к поискам. Обработав рану, парочка рассказала, что произошло

— Ну, значит, в караул пойду я, а вы отдыхайте, — произнёс Виталя.

На этом ребята и затихли, а Виталя поднялся наверх и стал наблюдать. На улице был полный штиль. Впервые за всё пребывание на острове парень почувствовал спокойствие на душе. Лунный свет освещал море и остров, а шум волн был едва заметен.

«Мне кажется, я слишком беспечен», — думал парень про себя. Виталя достал свою последнюю сигарету, которую так сильно берёг на особый случай, но подумал, что лучшего случая уже может и не быть. Он достал свою старенькую бензиновую зажигалку и прикурил. С первым вдохом парень подумал, что попал в рай.

— Бог мой, даже не знаю, что может быть лучше в такой ситуации, чем это, — сказал он вслух. Каждый вдох, который делал парень, был будто последним и самым сладким для него в тот момент.

Пока он наслаждался этими минутами, на другом конце острова показался тот самый силуэт, который явился Виталику при высадке на остров. Он не поверил своим глазам — от удивления он даже выронил остатки сигареты.

— Вот чёрт! — начал он ругаться, смотря на свою недокуренную сигарету. Посмотрев опять вдаль, он никого не увидел.

— Нет, нет, нет, куда он делся? — начал паниковать Виталя. Он начал бегать вокруг огромной лампы и пытаться найти глазами то самое существо, но ничего не увидел.

— Не бойся, — послышался ему голос сзади.

— Да как тут не бояться, — подумал Виталя. Развернувшись, он увидел того, кого пытался найти. От испуга парень упал назад и уже захотел закричать.

— Я не трону тебя, — начал общаться с ним старик.

Охваченный страхом, он не мог ничего ответить.

— Зря вы ходили к той церкви, — сказал старик. — Нужно было убираться ещё тогда, когда увидели замки на дверях маяка.

— Но кто ты такой? — спросил Виталя.

— Я был смотрителем этого маяка. Славные были дни, когда мы работали тут с мужиками… Я не знаю, как умер, но теперь я привязан к этому месту. Скажу я тебе одно: давно люди не оставались тут так долго. Меня даже немного это веселит. Кстати, меня Паша зовут.

— Для призрака ты слишком болтлив, — хмыкнул Виталя. — Ты можешь сказать, что тут произошло? И почему только я тебя вижу?

— Знаешь, как бы я ни пытался, я не могу вспомнить, что произошло. Это будто проклятье. Постоянно я был в роли наблюдателя все эти годы, и на острове почти никто не появлялся. Туристы, конечно, были, но они приплывали буквально на несколько часов. Кто бы мог подумать, что найдётся человек, который сможет меня видеть.

— А тебе точно можно доверять?

— А как, по‑твоему, ты нашёл ту самую инструкцию для смотрителя? Думаешь, потому что внимательный? Да, конечно, это я её подкинул тебе.

— Может, тогда ты знаешь, как выбраться отсюда?

— Я даже не знаю, как сам умер. Зачем так много вопросов? И вообще, пора бы тебе уже проснуться.

Виталя резко поднял голову. Уже начинало рассветать.

— Вот чёрт, я всё пропустил! — Он бегом побежал вниз.

В это время, пока Виталя ещё не уснул, его друг Гена отдыхал в своей комнате, думая обо всей произошедшей ситуации и о том, почему только он один слышал странный голос. Лера с Никитой уже давно затихли, а вот Гене всё не удавалось уснуть. Его так и терзали мысли о том, что он, возможно, сходит с ума.

Он попытался уснуть, чтобы отвлечься от всего, но вдруг услышал шорохи у себя в комнате. Он подумал, что это крыса, и начал шуметь, чтобы отпугнуть грызуна. Но какая может быть крыса на необитаемом острове?.. Он стал всматриваться в темноту, пытаясь что‑то разглядеть, пока снова не почувствовал уже знакомое чувство: кто‑то наблюдает за ним.

Вскоре в темноте заблестели два глаза, а затем и улыбка. Гена совсем не боялся — даже наоборот, проявлял больший интерес, чтобы узнать, что это за существо.

— Пойдём со мной, парень, — начал звать его голос из темноты.

Они вышли из маяка и направились в сторону церкви. Это было ни на что не похожее существо: у него были оленьи рога и большая улыбка, которая сверкала при лунном свете.

Когда они пришли к церкви, все свечи горели. Теперь можно было увидеть полную картину того, что находилось внутри этого старого здания. При свете всё выглядело не так уж и плохо. «Атмосферно», — подумал Гена.

— Зачем ты привёл меня сюда? И зачем кошмаришь моих друзей? — строго спросил он.

— Узри, смертный, это священное место, — произнёс голос. — А ты — спаситель, избранный, тот, кто должен положить конец этому хаосу. Тебе откроется истина всего сущего, но при условии, что ты уничтожишь всех неугодных нашей вере.

Внезапно Гена проснулся от криков Виталика. Он начал всех будить, думая, что с ними что‑то случилось.

Гена сел на кровати, тяжело дыша. Сон казался таким реальным, что он ещё несколько секунд оглядывался по сторонам, пытаясь понять, где заканчивается грёза и начинается реальность.

Глава 6. Новый день

— Ребята, ребята! — кричал Виталик.

— Что случилось? — спрашивал у него Никита, ещё не открыв до конца глаза.

Виталик, поняв, что просто проспал свои часы дежурства, не захотел признавать своей вины и сказал:

— Я просто решил, что пора просыпаться и начинать новый день. Пора бы уже выбраться отсюда.

День начался достаточно спокойно, если не считать криков Витали. Ребята все сели на кухне. Гена приготовил вкусный завтрак из гречки, тушёнки и остатков овощей. Он решил проявить заботу о близких и разложил еду по тарелкам, но никто не притронулся — на ребятах не было лица.

— Что случилось? Я пересолил, что ли?

— Ты издеваешься? — грубо спросил его Никита. — Может, лучше обсудим, что тут у нас происходит?

— А что не так? — удивлённо спросил Гена.

— Ну давай начнём с того, что мне этот сон приснился, потом Лера бредила. Разве это совпадение?

— По правде говоря, мне тоже снился один сон, хотя на сон это не было похоже, — начал Виталя. — Ко мне ночью приходил старик, которого я видел ещё при высадке. Он сказал, что раньше был тут смотрителем, и мы должны были уплывать отсюда сразу же, как увидели замки на дверях. Вроде бы его Пашей зовут. Больше ничего толкового он не смог сказать. Кстати, а как там твоего предка‑то звали?

— Павел… — отвечает ему Гена. — Но я ведь не говорил тебе. Что же тут происходит? Ничего непонятно.

Гена решил, что не будет рассказывать о своём сне, чтобы не поднимать ещё большей паники. Но легче ребятам от этого не стало. На улицу уже никто не хотел выходить: страх неизвестности одолевал всех сразу.

— А где твой чемодан? — спросил Виталя у Гены.

— Какой чемодан?

— Ну тот, который ты в яме нашёл.

— Точно, надо найти его. Он должен быть где‑то тут.

Чемодан нашла Лера и положила на стол. Ребята попытались вскрыть замки сначала с помощью отвёртки, но ничего не вышло. В какой‑то момент Никита устал от всего этого и разбил чемодан об стол.

— Ты совсем конченый? Я такое от Витали ожидал, но не от тебя, — сказал ему Гена.

— Главное, что ящик открылся, — ответил ему Никита.

Внутри ребята обнаружили всякие бумаги, чьи‑то записи и какие‑то рисунки.

— Так, тут какой‑то непонятный язык, а рисунки похожи на церковь. Может, это старые записи для проведения древних ритуалов? — предположил Виталя, пока копался в бумагах.

— А это что такое? — с ужасом на лице сказал Никита. — Что это за прикол?

Следующее, что прочитали ребята, были записи из бортового журнала смотрителей — но записи были свежие, от самих ребят.

— Хватит прикалываться, ребята! — начала паниковать Лера.

— Это и правда какой‑то прикол… — отметил Виталя.

Гена скидал всё в чемодан и закрыл его обратно.

— Мы не должны поддаваться панике. Я понимаю, как вам сейчас страшно, но нам в любом случае нужно добраться до топлива, иначе мы отсюда не сможем выбраться.

Ребята тяжело вздохнули, но стали готовиться. Они взяли самое необходимое и забрались на самый верх маяка, чтобы осмотреться.

— Вроде всё чисто, можно идти, — сказал Гена.

Друзья постоянно оглядывались, осторожно шагая по улице, но всё было тихо. Ощущение было такое, словно зло просыпалось только ночью. Тем не менее они медленно, но верно пробирались ближе к яхте.

— А вот и она, — прошептал Никита.

Все забрались на палубу.

— Так, Лера — наблюдатель, Никита, ты принесёшь канистру со шлангами, а мы с тобой, Виталя, попробуем попасть к двигателю и на ощупь найдём шланг, который идёт из бака. Так что давайте ускоримся, — распорядился Гена.

Под командованием Гены работать было как‑то спокойнее. Приятно было осознавать, что такой человек взял ситуацию в свои руки, и все это понимали. Даже Лера, которая обычно возражала по любому поводу, в этот раз молча выполняла то, что ей сказали.

Никита, зная, где и что лежит, быстро принёс всё необходимое. Лера стояла и наблюдала за берегом, но у Гены с Виталей что‑то совсем не получалось. Люк, за которым находился двигатель, никак не поддавался. Пришлось пренебречь осторожностью и прибегнуть к помощи топориков.

Наконец получилось пробраться внутрь, и парни начали поиски тех самых трубок, по которым должно было перемещаться топливо.

— Я нашёл! — сказал Виталик, подзывая к себе друга.

Пока Гена перетаскивал канистры, Виталя уже начал откачивать топливо и в итоге немного глотнул солярки.

В конце концов они набрали четыре канистры по десять литров.

— Этого должно хватить, — уверенно сказал Виталя.

Подняв топливо на палубу, Никита подал руку, чтобы помочь ребятам, и после все стремительно отправились обратно на маяк.

На маяке ребята начали подготавливать всё к работе лампы.

— Где книжка? — спросил Гена у Виталика. Тот достал её из‑за штанов и передал Гене.

— Ты серьёзно всё это время носил её с собой?

— Ну да. Сам знаешь, какая тут чертовщина происходит.

Начав читать, чтобы точно разобраться в принципе работы лампы, Гена попытался объяснить на пальцах, что и как нужно делать.

— Значит, смотрите, — начал Гена. — Получается, что под действием силы тяжести гиря медленно опускается на дно. Потом звенит предупреждающий колокольчик. Когда она опустится, надо будет поднять её с помощью ручной лебёдки. Пока кто‑то поднимает гирю, кто‑то будет крутить линзу вручную.

Для начала нам нужно всё почистить. Лера, ты пойдёшь наверх — чистить линзу и заодно следить за островом. Виталя, почистишь горелку и найдёшь колокольчик. Никита пойдёт осматривать механизм для вращения самой лампы, а я буду осматривать насос. Потом ты, Никита, возьмёшь Виталю и установите гирю на место. Тот, кто закончит раньше, пусть спускается ко мне — поможет заправить баки.

«Да почему я вообще ему что‑то должна?» — подумала про себя Лера, в очередной раз посмотрев на всех с презрением. Ей казалось, что она вовсе не обязана идти наверх и выполнять чьи‑то приказы. Но она молча ушла протирать линзу.

Потихоньку начинало вечереть. Все старались изо всех сил. Уже почти всё было готово, и у ребят появилась надежда: быть может, это сработает.

Хоть Лера и закончила первой, спускаться вниз она не хотела. Чтобы её никто не трогал, она затихла, следя за горизонтом — чтобы это существо не появилось вновь.

Первым спустился Никита.

— Думаешь, получится? — спросил он у Гены.

— Я не знаю, но это наше единственное спасение, — ответил он. — Я всё осмотрел и почистил, заменил канаты. Визуально всё целое, но тут остаётся только молиться Богу, чтобы всё получилось.

— Хорошо, давай тогда пока заправим бак.

Подставив стул, ребята начали заливать топливо: один держал воронку, второй — канистру. К этому времени спустился Виталя. Увидев, чем занимаются парни, он начал подавать другие канистры.

— Ну всё, зовите Леру сюда, будем пробовать, — сказал Гена.

Накачав насосом соответствующее давление, Гена выдохнул:

— Фу‑у‑ух, ну хотя бы нигде не течёт.

Затем Никита пошёл открывать горелку.

— Зажигаю! — крикнул он. Но, какая же жалость, у зажигалки, которую дал Виталя, кончился кремень. — Тащите бегом спички!

После этих слов началась суета. Ребята начали осматривать каждый уголок, каждый карман, каждый ящик стола. Они перевернули всё вверх дном за считаные минуты, но спичек так никто и не нашёл.

— Нашёл! — радостно закричал Виталя, обнаружив их на самом видном месте, и кинул коробок Никите.

— Да будет свет, — сказал Никита, чиркая спичкой о коробок.

В этот момент все замерли, дыхание остановилось. Конечно, ведь сейчас решалась судьба ребят: будут ли они спасены или останутся гнить на этом острове до скончания своих веков?

Получилось!

— Ура‑а‑а‑а! — кричали ребята во весь голос. Да и кто бы мог подумать, что эта старая «железяка» заработает?

— Пошли бегом наверх, посмотрим, как он светит! — сказал Никита. Поднявшись на площадку, ребята сильно удивились. — Почему туман так быстро появился?

— Ощущение, будто на этот туман есть какой‑то стол заказов, и кто‑то без конца его заказывает, — начал рассуждать Виталя.

— Да это мелочи. Посмотрите, какой луч яркий! — вставил своё слово Гена.

Это был настоящий праздник за всё время пребывания на острове. Радости не было предела.

— Давайте не будем радоваться раньше времени, — начал Никита. — Давайте лучше поделимся на дежурства на ночь. Только теперь будем следить за морем и за кораблями.

— Я не буду этим заниматься, я днём сидела, — отвечала Лера.

— Ты чего несёшь? Ты пару часов всего лишь посидела, и только потому, что тебя попросили протереть стекло, — начал наезжать Виталя.

— Ну тихо ты. Я первым пойду. Если надо, могу за двоих подежурить, — успокоил всех Гена.

Глава 7. Спасение

После всех разговоров ребята посидели ещё немного на кухне, обсудили все детали и разошлись по комнатам. Гена ушёл наверх, думая о том, какой странный сон ему приснился.

В этот особенный для друзей вечер стало холоднее, чем обычно. Виталя забрался с головой в свой спальный мешок и запер дверь, чтобы его никто не беспокоил. В это время Никита и Лера ещё не спали: парень пытался успокоить свою пассию.

— Никита, я так больше не могу, — говорила ему Лера. — То у тебя эти сны, то я во сне творю что‑то непонятное. Мои нервы просто на пределе.

Парень даже не знал, что сказать.

— Ну, всем сейчас тяжело. Сейчас мы починили маяк — помощь придёт за нами.

— Да как ты не понимаешь? Ты действительно думаешь, что мы выберемся отсюда настолько легко? Не бывает такого, не бывает, — начала плакать Лера.

Было видно, что девушку давно покинули терпение и какая‑либо надежда. Она просто рыдала взахлёб.

Никита прижал её к себе, пытаясь успокоить, но ничего не выходило. Он всячески старался держаться, но в один момент внутри него что‑то «переклинило», и он словно стал другим человеком.

— Меня уже достало твоё нытьё, — сказал он ей очень грубым голосом. — Ты только и делаешь, что ноешь. Как можно вообще так жить?

После этого Лера замолчала от сильного страха. Она попыталась что‑то возразить, вставить своё слово, но Никита схватил её за волосы и начал швырять по комнате. Началась борьба.

— Нет, стой, что ты делаешь? — плакала она, стоя перед ним на коленях. Но парень продолжал доминировать над ней.

Его лицо было похоже на лицо человека, который полностью потерял рассудок. Когда в очередной раз он попытался схватить её за волосы, она оттолкнула его. После этого ей удалось открыть дверь и вырваться за пределы комнаты. В темноте она споткнулась об порог и упала на пол.

Она пыталась кричать и звать на помощь, но что могла хрупкая девушка против такого бугая? Никита не давал ей ни шанса.

— Прошу, прекрати, — с мольбой просила она его.

— Да что ты всё ноешь? Зачем я вообще взял тебя? Тебе важны только мои деньги, тебе плевать на меня вовсе. Ты изначально никому не нравилась своим дерзким характером. Между нами всё кончено, тупая ты сука, — он продолжал избивать её и даже не хотел слышать, о чём она его просит.

В процессе он толкнул её, вследствие чего она ударилась головой и больше уже не кричала.

— Вставай! — твердил он ей, сам не понимая, что она больше никогда не встанет.

— Эй, что с тобой?

Он положил её избитое тело на спину и словно вернулся в реальный мир.

— Нет, нет, нет, нет, нет… Что же я наделал?

Парень упал перед ней на колени, пытаясь привести её в чувство, но мёртвый уже никак не очнётся.

— Ты всё сделал правильно, — раздался довольный голос из самого тёмного угла.

Никита опрокинулся назад и произнёс:

— Гена… Это ты?

— Ну а кто же ещё? — сказал тот, вставая с кресла. — Она всё равно была нам не нужна.

— Что это ты такое несёшь? Это точно ты? — спросил у него Никита.

— Я избранный. Я был избран демоном Клуду, чтобы стать спасителем. Именно он открыл мне глаза на происходящее на этом острове. Он сказал, что поможет нам всем выбраться отсюда, но нужно принять его веру. Только так весь этот кошмар наконец‑то закончится.

— Нет, у тебя крыша поехала. Какой демон? Какая вера? Это место сводит нас с ума.

— Не смей так говорить — это просветление.

— Ты делай как хочешь, а я пойду разбужу Виталю, — сказал Никита.

Встав с колен, он немного оттолкнул Гену, чтобы открыть дверь в комнату Витали, но сильно расслабился — и это стало его фатальной ошибкой. Как только он повернулся к нему спиной, Гена достал из‑за пазухи канцелярский нож и нанёс несколько ударов Никите в шею. По злой случайности нож попал в сонную артерию. Никита начал заливать кровью всё вокруг — смерть наступила за считаные минуты.

Полностью залитый кровью, стоя посреди комнаты, Гена начал передвигать тело Никиты. В этот момент открылась дверь в комнату Витали — парень, потягиваясь, проснулся на своё дежурство.

Виталя отпрыгнул от увиденного: перед ним предстала страшная картина. Немного оглядевшись, он спросил:

— Как ты всё это объяснишь?

— Хорошо, что ты проснулся. Давай, помогай, — ответил Гена.

— Нет, что ты несёшь? Ты, конечно, мой самый лучший друг и почти как брат, но мой брат никогда бы так не поступил и никого никогда бы не убил.

— Это уже не твой друг, — сказал ему Паша, появившись посреди комнаты.

— Что ты имеешь в виду? — отвечает ему Виталя.

— С кем это ты говоришь? — спросил его Гена. — Тут же никого нет.

— Ты реально его не видишь? — удивлённо спросил Виталя у своего друга.

— Он находится под влиянием демона, — объясняет ему Паша.

— Ты говоришь, что я спятил, а сам говоришь с пустотой! Ты глупец! Лера и Никита были неугодны демону Клуду, они были нам не нужны. Пойдём со мной — и мы вместе выберемся с этого острова, прошу.

— Да ни за что!

— Пойми, я не хотел этого делать, — ответил ему друг.

После этого завязалась драка. Теперь их уже нельзя было назвать лучшими друзьями, тем более братьями. Они били друг друга, бросали на пол — кто бы мог подумать, что вся их дружба рухнет в таких обстоятельствах?

— Очнись, дружище, что с тобой стало? Это ведь не ты! — говорил Виталя, пытаясь привести в чувство Гену. Он повалил его на пол и стал бить друга по лицу. Гена пропускал удар за ударом.

— Да когда же ты уже отрубишься?!

Гена в это время схватил керамическую кружку, лежавшую на полу, и стукнул Виталика по голове. Тот, не ожидая такой подлости, свалился с Гены и попытался немного оклематься. Но Гена сел сверху на своего друга и стал душить его.

Казалось бы, всё уже предрешено, но Виталя поднялся вместе с Геной, пока тот вцепился в него, и рухнул со всего размаху спиной на пол. Виталя отполз от него и хотел взять вазу, чтобы ударить Гену по голове, но тот успел схватить нож, которым Лера немного порезала Никиту, и нанёс несколько ударов своему другу в живот.

Виталя умирал прямо на руках у Гены.

— Да уж, дружище, от тебя я такого не ожидал, — сказал он свои последние слова, захлёбываясь кровью.

Гене было очень прискорбно на душе: насколько ужасно держать перед собой мёртвого друга, особенно если ты сам его убил. Помимо горечи утраты сердце парня наполнилось яростью и злостью. Он осознал, что всему виной демон Клуду, который одурманил его разум.

Гена пошёл к церкви, вооружившись какой‑то кочергой. К сожалению, он подумал, что это будет лучшим оружием против демона — впрочем, другого под рукой не было.

Подойдя к церкви, парень начал кричать:

— Клуду! Клуду! Мы так не договаривались!

— Ха‑ха‑ха, я ждал тебя, — раздался голос.

— Ты воспользовался мной.

— Верно. Ты был самой лёгкой мишенью.

— Что ты имеешь в виду? — с недоумением спросил он демона.

— Я сломал тогда вам яхту. Я устроил погром на маяке. Я вселился в головы тебе и твоим друзьям, чтобы вы начали бояться. Именно я сводил вас всех с ума. Вы, люди, просто пища для меня. Вашим разумом так легко завладеть. Я обожаю смотреть, как вы начинаете бояться, убивая друг друга, — лучше развлечения не придумаешь. А ты — самая лёгкая добыча. Разве уже забыл, как шёл за мной в церковь?

— Значит, это был не сон… — подумал про себя Гена. — Рогатый урод! С помощью моих рук ты убил моих друзей! — кричал он, пытаясь размахивать кочергой.

— Тише. Я благодарен тебе за то, что ты избавился от своего лучшего друга. У меня даже во сне не получилось пробраться к нему в голову.

— Нет… Зачем я вообще затеял этот поход на этот чёртов остров?

— Это твоё проклятье. Я питаюсь телами людей. Я заберу и твоё тело, а твоя душа навеки будет прикована к этому месту, забыв половину прожитой тобой жизни — так же, как и душа твоего деда. Ты станешь новым призраком, а душа твоего деда навсегда исчезнет. Кстати, именно он когда‑то привёл сюда смотрителей. Именно твои предки когда‑то построили ту самую церковь, чтобы поклоняться мне. Каждые 120 лет ваш род постоянно приводит кого‑то в жертву мне. Эти глупцы хотели жить вечно, но получили родовое проклятье. А ты всю свою жизнь готовился к тому, чтобы стать моей закуской! Ха‑ха‑ха!

Гена попятился назад, кочерга выскользнула из его дрожащих рук и упала на землю. В глазах потемнело, воздух будто стал густым и тяжёлым — казалось, сам остров давил на него, не давая сделать вдох.

— Нет… Это не может быть правдой… — прошептал он, сжимая кулаки до побелевших костяшек.

Демон шагнул ближе, и от него повеяло ледяным холодом, от которого волоски на коже встали дыбом. Глаза его горели, а улыбка расползалась всё шире, обнажая острые зубы.

—Твои предки думали, что обманут меня, найдут лазейку, получат вечную жизнь… А вместо этого навечно приковали свой род к этому месту. Ты — очередной кусочек их великой ошибки. И знаешь, что самое забавное? Ты сам привёл себя сюда. Никто не тащил тебя за руку. Ты сам захотел разгадать тайну, сам полез в архивы, сам собрал друзей… Ты сам всё это начал.

Гена стиснул зубы, пытаясь удержать рвущийся изнутри крик. Перед глазами вспыхивали обрывки воспоминаний: прабабушка, её дрожащий голос, старая фотография, смех Витали, их планы, сборы… Всё это теперь казалось ловушкой, расставленной задолго до его рождения.

Последнее, что он почувствовал, — это как земля уходит из‑под ног, а потом — тишина. Тяжёлая, густая, беззвучная тишина, в которой не было ни страха, ни боли, ни даже самого Гены.

Через пару дней на остров высадились спасательные катера — они находили лишь странные вещи: старую кочергу, смятые листы с неразборчивыми записями, обрывок верёвки да одинокий носок, тот самый, что связала прабабушка.

Никаких следов Гены. Никаких следов борьбы. Только тишина, нарушаемая лишь шёпотом ветра, но никаких тел так никто и не нашёл. История с исчезновением повторилась — точно так же, как и тогда. Почему были следы борьбы? Что случилось с яхтой? Куда делись тела?

Вопросов, на которые нельзя было дать ответа, становилось всё больше. Но решение было одно: власти решили снести маяк, чтобы его никто и никогда не нашёл, а эту историю просто забыли, как страшный сон. Хотя местные говорят, что свет на маяке периодически мигает и виден сквозь туман.

Никто не знает, сколько людей пропало на этом острове, когда началось это проклятье и как долго всё это продолжалось. Но самое главное, что никто не знает, как всё это остановить — и кто же будет следующим.