Осторожно: Хэллоуин

Зеркальный дом

Этот дом на углу улицы давно обходили стороной. Говорили, что он появился из ниоткуда: ещё вчера на пустыре лежал мокрый гравий, а сегодня уже высились стены, облицованные зеркальными панелями. Дом быстро завоевал дурную славу: прохожие замечали, как в стёклах мелькают чужие лица, а по ночам из окон лился не электрический свет, а холодное мерцание, словно внутри шевелилась сама темнота.

Но Алёна не знала об этих слухах. Она брела по пустынной улице, не замечая ничего вокруг — день выдался тяжёлым, мысли путались, а ноги сами несли её домой. Вечерние сумерки сгущались, асфальт блестел после дождя, и резкий порыв ветра закрутил перед девушкой вихрь из жёлтых листьев.

Боковым зрением Алёна уловила лёгкое движение в зеркалах дома. На секунду ей показалось, что в отражении мелькнула не её собственная тень, а что-то чужое, вытянутое, с длинными тонкими пальцами. Девушка тряхнула головой, решив, что это просто игра света, накинула капюшон и прибавила шаг.

Внезапно совсем близко пронеслась птица, её крылья рассекли воздух с резким звуком. По коже пробежал ледяной холодок. Алёна на миг остановилась, и её взгляд снова притянули зеркала. Теперь в них уже не просто мелькали тени — они жили своей жизнью, искривлялись, сплетались и расплетались, танцуя под неслышную музыку. Послышался шёпот, тихий, но настойчивый: «Не отрывай взгляда… Смотри… Смотри…»

Сердце Алёны забилось так сильно, что, казалось, вот-вот выскочит из груди. Ноги словно налились свинцом. В ужасе подчиняясь этому шёпоту, она следила, как тени дрожат, сливаются, уплотняются, обретают очертания. Огромная тень вытягивалась, отращивала руки, ноги, голову. Зеркальная поверхность покрылась мелкой рябью.

Тень прогнулась вперёд и шагнула из зеркала прямо в лужу, разбрызгав воду. В этот момент резкий крик птицы прорвался сквозь туман страха, вернул Алёну к реальности, и она сорвалась с места, побежала, не разбирая дороги.

Послышался лёгкий, звенящий звук — как-будто кто-то рассыпал осколки стекла. Тень полностью вышла из зеркал и метнулась за девушкой. Из-за туч выглянула полная луна, залив улицу холодным светом. Алёна бежала, а тень скользила по стенам домов, преломляясь в лунном свете, и там, где она касалась стен, появлялись новые зеркала — тонкие, острые, как лезвия.

Раздались крики ужаса из приоткрытых окон. Алёна оглянулась и... тень прыгнула, накрыв её целиком.

Мир погас, а потом вспыхнул снова — но уже в других красках. Алёна оказалась в сумрачном месте, где густой туман стелился по земле, а из него резко проступали голые, скрюченные ветки, похожие на когтистые пальцы.

Неожиданно ветки закачались, и с них спрыгнул… не человек и не зверь. Существо напоминало человека, но было им лишь наполовину. На голове у него была копна из пожухлой соломы и сухих осенних листьев, красные глаза-пуговки не моргали, нос казался нарисованным, а огромный рот был зашит грубой нитью. Руки и ноги под серым плащом выглядели почти по-человечески, если бы не длинные изогнутые когти.

«Страшила», — пронеслось в голове у Алёны, и она сама удивилась, как спокойно прозвучала эта мысль. Прозвище придавало существу границы, делало его чуть менее пугающим.

Существо подошло ближе и громогласно заявило:

- Вкусняшка!

При этом зашитый рот даже не дрогнул.

- Мы старались, — прозвенели вокруг тоненькие голоса, похожие на звон хрустальных колокольчиков.

Алёна не выдержала и закричала:

- Где я? Это сон?

- Не кричи, тебя никто не услышит, — спокойно ответил Страшила. — Тени живут в вашем мире и добывают нам пищу и новых членов общества.

- Пищу?! — переспросила Алёна, чувствуя, как внутри всё сжимается.

- Страх, ужас, уныние — всё это питает наш мир.

- А в кого превращаются похищенные люди? — дрожа, спросила Алёна.

- Превращение надо заслужить.

- Как? — машинально спросила она, хотя уже не хотела знать ответа.

- А ты интересный экземпляр, - монстр по кругу обошел Алену. Она и без того маленького роста сжалась до предела. Высокие скулы свело, а губы тряслись. Его невидимый взгляд прожег ее насквозь. Казалось, он принюхивался своим кривым нарисованным носом.

Неожиданно туман рассеялся, и над серым, безжизненным ландшафтом взошла местная луна. Алёна увидела унылые деревья, чьи корни цеплялись за странных существ, похожих на огромных каменных черепах. Эти существа медленно ползли, таща за собой деревья, создавая жуткий, живой узор.

- Знакомься, — махнул рукой Страшила. — Твои бывшие соплеменники. Выбирай, какая форма жизни тебе ближе.

- Их тени остались на Земле? — заикаясь, спросила Алёна.

- Твоя тень тоже там, — с ухмылкой ответил монстр.

Алёна оглянулась, пытаясь найти свою тень, но её не было.

- Зачем всё это? — устало спросила она.

- Скучно стало, — равнодушно отмахнулся Страшила.

- А ты? Откуда ты?

- Из снов.

- Как так?

- Я тоже был человеком, увлекался осознанным сном, менял реальность, как хотел, пока не встретил его.

– Кого?

- Хранителя снов. Он предложил мне создать свой мир и спросил, как бы я хотел выглядеть внешне. Я прикололся и показал ему.

– Ужас!

- Затем он спросил, как должен выглядеть мир и его жители, - продолжил Страшила.

- Тоже прикололся?

- Конечно, я же не думал, что он серьезно!

- Оказалось куда серьезней, - с горечью произнесла Алена.

Постепенно страх уступал место злости. Алёна вдруг поняла, что перед ней не всесильное чудовище, а просто заигравшийся подросток, которому стало не по себе от того, что он натворил.

Страшила резко обернулся, видно, услышал что-то неслышимое, и Алена заметила его тень.

- А твоя тень осталась с тобой, - констатировала она.

Монстр повернулся к девушке.

- Конечно, я же здесь главный.

- Хранитель в наказание заточил тебя здесь, но почему страдают другие люди? Они чем провинились?

- Просто им не повезло.

- Как мне.

- Знаешь, я оставлю тебе человеческую форму.

- И на том спасибо.

- Будешь моей помощницей.

- Что я должна делать? – перестав дрожать, спросила Алена.

- Мне все это надоело, хочу другой мир.

- А этот куда? – удивленно спросила Алена.

- Отдам тебе.

- Мне? И что я с ним буду делать?

- Будешь его Хранителем.

- Хранителем вот этих камней и кривых деревьев?! – скривилась Алена.

- А ты хотела бы, чтобы здесь светило солнце на голубом небе, пели птички, зеленела трава, - с усмешкой проговорил Страшила.

- Цветы.

- Что цветы? – не понял Страшила.

- Чтобы цвели цветы и жили счастливые люди, - добавила Алена.

- Утопия, - сказал Страшила.

- А это не утопия? – зло спросила Алена. – Приколист чертов!

- Ну-ну! – погрозил Страшила пальцем с длинным когтем. Потом он как-то сник. – Самому тошно.

- Значит, все это действительно сон. Твой сон? – спросила Алена.

Страшила утвердительно махнул своей жуткой головой.

- А нельзя ли попросить Хранителя снов прекратить все это, - предложила Алена.

- Нет.

- А что по-настоящему происходит с людьми, попавшими сюда? – спросила Алена.

– Летаргический сон.

- Сколько тебе лет? По-человечески?

- Было пятнадцать, а сколько прошло с тех пор, не знаю. Здесь другое время, - устало ответил монстр.

- Я так и думала. Заигрался ты мальчик! Это, что же получается?! Мое тело лежит на мокром, холодном асфальте в летаргическом сне, а я здесь твои байки слушаю?

Алена внимательнее огляделась вокруг и заметила поваленные деревья.

- Это что? – с ужасом спросила она.

- Умерли.

- Ты настоящий монстр, да еще трусливый гаденыш! Хочешь снять с себя ответственность за погубленные жизни и переложить ее на меня?!

- Не хочешь, превращу в камень или вон, в дерево, - возмутился Страшила.

- Мне очень жаль, но твоей душе не будет покоя, - с горечью произнесла Алена.

Повисло тягостное молчание. Алена вздохнула. Страх отступил, и заработало рациональное мышление.

- Должен же быть какой-то выход, - задумалась девушка.

- Нет его, - отстраненно фыркнул Страшила.

- Ошибаешься, безвыходных ситуаций не бывает.

Она полезла в карман куртки и нащупала там горсть тыквенных семечек. В памяти вспыхнул вечер у подруги: Ирка, сияя от восторга, показывала свою тыкву страшилку, а Алёна скептически улыбалась, но подруга всё равно насыпала ей семечки «от нечисти». Тогда Алёна лишь махнула рукой, не веря ни в приметы, ни в чудеса. А теперь эти семечки оказались единственным якорем в чужом, враждебном мире.

Алёна вытащила одну семечку и положила в рот. Хрустнула шелуха, Страшила уставился на неё немигающими глазами.

- Останься с нами… — прошептали голоса.

Но Алёна уже провалилась в тёмную яму и очнулась на мокром, холодном асфальте.

Она лежала, дрожа от холода, ноги затекли и плохо слушались. С трудом поднявшись, Алёна огляделась. Рядом, слегка подрагивая, стояла тень из мира Страшилы — но теперь она казалась не такой огромной и страшной.

Алёна достала из кармана уже настоящую семечку, положила в рот, пожевала и почувствовала, как по телу разливается тепло, а в груди просыпается странная уверенность. Она бросила ещё одну семечку — и тень, взвизгнув, отскочила.

- Прекрати! Не подходи! — зашипело в голове. — Уходи! Мы тебя отпускаем!

- Нет уж, — дерзко крикнула Алёна. — Я не бросаю нерешённые проблемы!

Тень метнулась прочь, скользя по стенам, оставляя за собой звон разбивающихся зеркал.

Алёна побежала за тенью, разбрасывая по пути шелуху от семечек. В голове мелькнула фраза отца: «Если гонишь зверя, гони до конца». И она гнала, чувствуя, как страх тает, уступая место решимости.

Вскоре она добежала до зеркального дома. Тень скользнула внутрь, и стены дома ощетинились острыми осколками, преломляя лунный свет в тысячи холодных лучей.

- Не дури! Уходи! — прозвучал голос Страшилы, в нём слышалась не угроза, а усталость.

- Я смогу тебя вытащить? — спросила Алёна, вспомнив того мальчишку, который просто хотел поиграть. — Что мне для тебя сделать?

- Ты знаешь.

Дом съёжился, осколки опали, как сухие листья. Алёна подошла к зеркальной стене и уверенно протянула руку. Её тень коснулась поверхности, и в этот момент дом начал сжиматься, корчась от боли, пока не исчез совсем.

В тот же миг по городу прокатилась волна пробуждения: люди открывали глаза, стряхивая с себя тяжесть летаргического сна. В голове у Алёны прозвучало тихое: «Спасибо».

Её накрыло чувство победы — не над монстром, а над собственным страхом, который питал этот мир.

- Ирка! — крикнула Алёна в пустоту улицы, и голос её звенел от радости. — Я куплю тебе огромную тыкву, и мы вместе сделаем самую крутую пугалку!

Ветер, который ещё недавно нёс с собой холод чужого мира, теперь пахнул дождём и мокрым асфальтом — обычным, земным, настоящим.

Алёна разжала кулак — в ладони осталось несколько семечек.

- Получилось… — прошептала она, и голос прозвучал непривычно тихо после всей этой бури.

Дело о страхе

— Что скажете, Семён Васильевич? — Светлана старалась говорить ровно, но в голосе всё равно проскакивала упрямая нотка, словно она заранее не верила в простое объяснение. Судмедэксперт хмыкнул, потёр переносицу и, сняв круглые очки, достал из кармана мятый платок. Его худое лицо напоминало печёное яблоко — с морщинками, которые складывались в усталую карту прожитых лет. Он старательно вытер выступившие капли пота, стыдясь этой слабостью перед молодой следовательницей.

— Ну что, Светочка, — протянул он, возвращая очки на место, — при беглом осмотре вижу те же симптомы остановки сердца, как и в прошлый раз. В лаборатории, может быть, откроется что-то ещё. Но знаешь, мне это не нравится. Два случая подряд, в одном и том же автобусе… Слишком много совпадений для нашего городка.

Светлана кивнула, не сводя глаз с тела. Мужчина лет сорока сидел на заднем сиденье рейсового автобуса, прислонившись к стеклу. Его синюшное лицо застыло в выражении, которое пугало больше любой театральной гримасы: казалось, он до последнего мгновения пытался понять, что с ним происходит, и так и не успел.

— Странно, что его напугало, — тихо проговорил Семён Васильевич, оглядываясь, словно ожидая увидеть в углу автобуса какую-то невидимую угрозу.

— Но почему, и та пожилая женщина, и этот мужчина умерли от остановки сердца в одном и том же автобусе? — медленно спросила Светлана.

Она говорила не столько для эксперта, сколько чтобы услышать собственные слова вслух и проверить, не кажутся ли они ей самой нелепыми. Но они не казались. Они звенели, как натянутая струна.

Ей было лет двадцать пять, не больше. Молодая, но уже на хорошем счету у начальства — и именно поэтому эти два случая били по ней особенно больно Они портили послужной список, но хуже того — портили ощущение, что мир устроен логично и по правилам. А сейчас мир подмигивал ей одним глазом и шептал: «А вот и нет».

В автобусе под номером «11», курсирующем между центром города и посёлком «Змеиная балка», помимо следователя и судмедэксперта, находились: полицейский, проверяющий документы; напуганный водитель, нервно пересчитывающий мелочь в ладони, так если бы эти монеты могли объяснить ему, что происходит; и два пассажира свидетеля — мужчины неопределённого возраста с лицами, на которых усталость въелась глубже морщин.

Они сидели, уставившись в одну точку, и казались частью интерьера — такой же привычной и безликой, как облупившаяся обивка сидений.

— Выносите, — коротко бросил Семён Васильевич двум санитарам с носилками, которые топтались у дверей и нервно курили. Один из них кивнул, другой молча шагнул внутрь, стараясь не смотреть на покойника.

Светлана подошла к водителю. Тот поднял на неё глаза, и в этом взгляде мелькнуло что-то, чего она не ожидала увидеть, — не страх и не вину, а какой-то странный интерес. Он скользнул взглядом по её фигуре, задержался на тёмных волосах, собранных в высокий вьющийся хвост, на полных губах и красивых глазах, и только потом ответил, небрежно и с вызовом:

— А я здесь при чём? Последний рейс, набитый под завязку. Нечего было сердечникам сюда соваться.

— У вас каждый раз, как вы говорите, рейс под завязку? — строго спросила Светлана, чувствуя, как внутри поднимается раздражение. Ей не хотелось, чтобы этот человек превращал трагедию в бытовую ссору.

— У меня — да. Как у других, спрашивайте у них, — огрызнулся водитель, отводя взгляд и снова принимаясь пересчитывать мелочь.

Поняв, что больше ничего не добьётся от него, Светлана подошла к свидетелям. Мужчины напряглись, как звери, почуявшие опасность.

— Что вы странного заметили? Хоть что-нибудь, даже если это покажется ерундой.

Бомж с кривой улыбкой пожал плечами:

— Да ничего.

Второй, с большими грязными руками, заговорил неожиданно спокойно, как-будто рассказывал не о смерти, а о чём-то обыденном:

— Я выходил последним. Обернулся, а он сидит. На мой окрик не ответил. Я подошёл ближе, а он весь такой синий. Тут подошёл Кривой и сказал, что ему кранты.

— Клешня позвал водителя, а он вас, вот и всё, — закончил Кривой, снова становясь безликим и равнодушным.

— Пока свободны, — предупредила Светлана.

Полицейский, молодой лейтенант держался из последних сил. В академии он уже насмотрелся на мёртвых, но этот застывший ужас на лице покойника действовал на него иначе — он проникал под кожу и шевелился там, не давая дышать. Лейтенант проверил документы, скопировал данные и поспешил из автобуса. Глотнув свежего воздуха, он немного пришёл в себя, но руки всё ещё слегка дрожали.

— Да уж, Серёга, видуха не из приятных, — Светлана сочувственно похлопала его по плечу, и от этого простого жеста парень слегка расслабился.

— Слышал, что «Змеиная балка» имеет дурную славу, — прокашлявшись, сказал Сергей.

— Поселок запуганных стариков и бомжей, облюбовавших заброшенные здания, — добавила Света. — В основном кражи и мошенничество.

— Дурная аура, — проговорил лейтенант и запнулся.

— Точно, — прищурив глаза, с интересом посмотрела на парня Светлана. В её взгляде мелькнуло одобрение: он не пытался казаться непробиваемым, и это ей нравилось.

— Надо бы проехать туда, разнюхать, – предложил Сергей.

— Вот тебе и карты в руки, — улыбнулась она.

— Слушаюсь, товарищ капитан, — подобрался Сергей с решимостью, которая появляется, когда человек хочет доказать не только другим, но и себе, что он справится.

***

Название «Змеиная балка» само по себе звучало как предупреждение. Сразу представлялась глубокая балка, кишащая змеями — тварями, которые одним своим видом вселяют ужас, а в большом количестве — панический страх. В стародавние времена так оно и было, а потом змеи неожиданно исчезли, и пустующие земли постепенно заселили, оставив память о былых временах в названии посёлка.

Ког-дато здесь стояли добротные кирпичные дома, улицы были аккуратными,а в центре располагались поселковая власть, дом культуры, универмаг и продуктовые магазины. Теперь же улицы с остатками асфальтовой дороги утопали в грязи, а в рядах обветшалых домов зияли дыры развалин. Дом культуры и универмаг давно превратились в прибежище дурного люда, и только в маленьком продуктовом магазинчике теплилась жизнь — за счёт старушек,которые собирались здесь, чтобы узнать последние новости и перемыть косточки всему посёлку.

Именно сюда направился Сергей, выйдя из рейсового автобуса. Его высокая,слегка сутулая фигура в полицейской форме слегка напугала постоянных посетительниц магазина. Старушки, бойко обсуждавшие последние происшествия, мигом смолкли при его появлении, поджав губы. Нечасто можно было встретить полицейского в этих местах, даже участковый редко наведывался.

— Здравствуйте, — поздоровался Сергей и направился к прилавку. Окинув взглядом ряд продуктовых полок, он остановился на леденцах. — Триста грамм барбариса, пожалуйста.

Полная продавщица средних лет, яркий представитель прежних времён, была одета в белый фартук и накрахмаленный чепчик. Она взвесила конфеты и, улыбнувшись ярко-красными губами, спросила певучим голосом:

— Что-нибудь ещё?

Сергей обернулся к старушкам, чей коллективный взгляд он чувствовал спиной, и ответил:

— Хотелось кое-что узнать.

— Вы, наверное, по делу местной ведьмы? — услужливо спросила продавщица, кокетливо поправляя светлый завиток волос, выбившийся из-под чепчика.

— Ведьмы?! — удивился Сергей, расплатившись за конфеты.

— Ну как же, — проскрипела одна из старух, — местная достопримечательность.

— Откуда ему знать, Михайловна, — перебила её бойкая старушенция, сверкнув озорными глазами. — Пойдём, касатик, я провожу тебя к ней.

Сергей сунул в карман пакет с конфетами и, попрощавшись, вышел из магазина.

— Клавдия Ивановна, — представилась провожатая, поднимая ворот старой вязаной кофты.

— Скажите, Клавдия Ивановна, я так понимаю, ваша ведьма как-то связана с происшествиями в автобусе? — спросил Сергей, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё сжималось от нелепости ситуации: он, лейтенант полиции, идёт к ведьме по наводке старушки.

— А как же! — воскликнула старушка. — Ещё как связана. К ней со всей округи все едут и едут.

— Зачем?

— Ты, мил человек, с луны, что ли, свалился? — насмешливо спросила Клавдия Ивановна. Посмотрев на незадачливого полицейского, она сказала: — Будущее своё хотят узнать, порчу снять, одним словом, ведьмовские штучки.

— Те двое тоже ходили к вашему экстрасенсу? — догадался Сергей.

— Экстрасенс или ведьма — всё едино, тёмная сила, — констатировала старушка, подводя парня к красивому дому из красного кирпича с чёрной черепичной крышей. Из трубы торчала деревянная швабра.

Сергей усмехнулся и спросил:

— Почему не метла?

Но Клавдии Ивановны уже и след простыл.

— На швабре удобнее, — произнёс голос из-за сиреневого куста.

Сергей смутился и, покашливая, представился:

— Младший лейтенант полиции Моисеев Сергей Львович.

— Местная ведьма, Краснова Розалинда Степановна, — произнёс голос. Из-за куста вышла молодая женщина с модной стрижкой каштановых волос. Обтягивающее чёрное платье подчёркивало точёную фигурку Розалинды.

Она открыла резную калитку и внимательно посмотрела на лейтенанта, стараясь считать с него не слова, а мысли.

— Заходите, — пригласила она.

Молодой человек, придя в себя, последовал за ней. Розалинда привела его в беседку с вьющимися розами, где уже были расставлены чашки, в которых дымился кофе, а на блюдце лежало любимое пирожное Сергея. Он замер, чувствуя, как по спине пробегает неприятный холодок.

— Как вы… — начал он, но Розалинда подняла руку, останавливая его.

— Не надо вопросов, — мягко сказала она. — Лучше спросите, что нужно.

— Чего хотели узнать те двое? — хрипло спросил Сергей, усаживаясь удобнее, хотя ему хотелось вскочить и убежать.

— Страх, — просто ответила Розалинда, глядя ему прямо в глаза. Её зелёные глаза казались бездонными, и Сергею вдруг показалось, что он падает в них.

— Что, простите?

— Их убил страх, — Розалинда наклонилась к нему, и глубокий вырез платья ещё больше оголил её грудь. Сергей почувствовал, как что-то сдавило его горло, и ему стало страшно — не от того, что она могла сделать, а от того, что она знала.

— Страх — живое существо, и оно всегда охотится за жертвой.

Успокоившись, Розалинда откинулась на спинку стула. Сергей, тяжело дыша, постепенно пришёл в себя, горло отпустило.

— Чего они боялись? — хрипло спросил он.

— Чего боятся люди? Неизвестности, болезни… Да чего угодно, даже своей тени, — спокойно ответила она, как если бы говорила о погоде.

Сергей почувствовал, что на сегодня хватит. Он встал и, попрощавшись, направился к выходу. В этот момент из дома с криками: «Мама, мама» — выскочил мальчик лет девяти, очень похожий на свою мать.

— В дом, сейчас же в дом! — закричала на сына Розалинда. Мальчик повернулся и сердито уставился на Сергея. В этом взгляде было как в омуте — темно и пусто, и Сергей вдруг понял, что этот ребёнок пугает его сильнее, чем любая ведьма.

Он передёрнул плечами и, пробормотав: «Тёмное дельце намечается», поспешил было на автобусную остановку, но оклик неизвестно откуда взявшейся Клавдии Ивановны его остановил.

— Ну, что, милок? Всё узнал? — старушка, прищурив глаза, внимательно посмотрела на него.

— Да, так, — замялся лейтенант. — Сынок у неё странный.

— Какой сынок?! — удивилась Клавдия Ивановна. — У неё детей нет.

Сергей резко развернулся и вновь направился к дому Розалинды.

— Ты её хорошенько тряхни-то, — посоветовала ему бойкая старушенция.

Вернувшись к дому Розалинды, лейтенант обнаружил открытую калитку.Воспользовавшись этим, он вошёл во двор. Краем глаза Сергей заметил, как в большом окне шевельнулась розовая занавеска. Он уже хотел постучать в дверь, но услышал звуки стона, доносившиеся из глубины двора.

Среди яблоневых деревьев и малиновых кустов лейтенант обнаружил кирпичный погреб, двери которого также были открыты. Первой мыслью, которая пришла ему в голову, была: «Ловушка», — но, тронув рукой кобуру, он слегка успокоился и сделал первый шаг вглубь погреба. Стон повторился, и Сергей,нащупав выключатель, включил свет и быстро спустился по ступенькам.

По выбеленным бокам погреба стояли деревянные стеллажи с выстроенными в ряд банками купорки и варенья. Пустые кадушки ждали нового пополнения. Одна из них слегка качнулась, напугав лейтенанта. В этот момент кто то выключил свет и закрыл двери погреба.

В темноте бочка заходила ходуном и повалилась набок. Крышка отскочила в сторону. Сергей успел включить фонарь в телефоне, заметив, как серая лохматая тень, выбравшись из бочки, приготовилась к прыжку. Лейтенант не успел раскрыть кобуру — существо шапкой накрыло его голову, и он отключился.

***

Очнулся лейтенант на лавочке около городского отделения полиции. Не помня, как попал сюда, он первым делом проверил наличие табельного оружия. Пистолет, а также телефон оказались на месте. «Надо больше отдыхать», — подумал он, и, подняв глаза, увидел выходящую из отделения Светлану Игоревну. Вечерние сумерки заставили её накинуть джинсовую куртку. Заметив Сергея, она подошла к нему.

— Что-то ты не спешишь на доклад, расселся тут, — недовольно произнесла

Света.

— А что докладывать-то? — рассеянно спросил Сергей.

— Не смешно, — раздражённо заметила девушка. — Как съездил, что узнал?

— Куда съездил?!

— Серёга, ты что, издеваешься! И без тебя тошно, начальство давит, ты тут ещё в непонятки вздумал играть.

— Светлана Игоревна, — в его голосе появились всхлипывающие нотки, говорившие о том, что парень растерян и подавлен, — объясните, пожалуйста, куда я должен был съездить и что узнать?

Света заметила нездоровый румянец и, попробовав его горячий лоб, воскликнула:

— Да у тебя жар!

Сергей отключился, пришлось вызвать скорую.

***

Светлана Игоревна, в джинсах и ветровке, сидела на переднем сиденье «Ниссана», за рулём была её подруга Галка — серьёзная девица из администрации города.

— Давно я не была в «Змеиной балке», — задумчиво произнесла Света. — Там собирались строить элитные коттеджи, да что то не заладилось, и решили строить в «Роще».

— Галчонок, сейчас будет поворот вон за той сосной, не пропусти, — напомнила Светлана.

Вскоре они въехали в посёлок и остановились в так называемом центре. Бросив взгляд на неухоженные дома, Света грустно произнесла:

— Теперь понятно, почему перенесли стройку. У кого ты собираешься получить информацию, здесь же никого нет, не в дома же стучаться? — спросила Галка, сдувая со лба короткий чёрный завиток. Она вышла из машины и, потянувшись, огляделась. — Глухо, как в танке.

— Продуктовый магазин, Галчонок, кладезь информации, — смеясь, ответила Светлана, показывая на вывеску небольшого кирпичного строения. — Ты оставайся здесь, а я сама в разведку.

— Не очень-то и хочется идти в этот сарай, — буркнула Галина. Её брючный костюм фисташкового цвета, обтягивающий полноватую фигуру, сильно выделялся на фоне местной серости.

Светлану Игоревну в магазине встретили угрюмо. «Ещё одна краля приехала своего хахаля привораживать», — услышала за спиной она шёпот старух.

— Я так думаю, не за банкой же кофе вы приехали сюда? — ехидно спросила дородная продавщица в чепчике.

— Что вы к девушке пристали? — укоризненно спросила одна из бабуль. — Клавдия Ивановна, — вежливо представилась она.

— Светлана, — улыбнулась капитан полиции, подмечая озорные искры в глазах старушки. — Не покажете, где проживает ваша…

— Розалинда? — перебила её Клавдия Ивановна. — Отчего же не показать? Пойдём. Недавно молодого человека провожала к ней.

— А ему зачем понадобилась колдунья?

— Да нет, — махнула старушка, — он по другой части. Клиенты ведьмовские стали умирать, — наклонившись к девушке, прошептала Клавдия Ивановна. — Ты там осторожнее.

— Что-то я слышала, — протянула Света, — в автобусе.

— Вот-вот, полицейский и дознавался у Розалинды, потом вышел и говорит, что у неё странный какой-то сын, а какой сын? У неё отродясь не было детей.

— А потом что?

- Не знаю, больше я его не видела.

Светлана вышла из магазина под ручку со старушкой, и этот жест напомнил детективу бабушку из детства, которая всегда знает, куда идти и что сказать.

Света коротко кивнула Галке: мол, жди. Подруга, поджав тонкие губы, села в машину, но не завела мотор — просто сидела, теребя ключи, боясь, что если тронется с места, то потеряет подругу навсегда.

Вскоре Света уже сидела напротив Розалинды. Ведьма крутила в пальцах хрустальный шар, и тот не светился, не мерцал, а впитывал свет, делая комнату ещё темнее. Красные и чёрные тона здесь не просто создавали «мистический антураж» — они давили, сжимали пространство, словно хотели загнать гостя в угол. Свечи оплывали, карты Таро лежали веером, а череп на полке смотрел на Свету пустыми глазницами, зная что-то, чего не знала она.

— Вы ищете своего друга? — неожиданно спросила Розалинда, не поднимая глаз. Голос у неё был не театральный, не тягучий, как у гадалок из сериалов, а усталый.

— Да, — решила подыграть Светлана, стараясь говорить спокойно, но в груди уже шевелилось что-то колючее, тревожное. — Не видели его?

Розалинда покрутила шар, наклонила его, прищурилась, пытаясь разглядеть не будущее, а чью-то чужую, неудобную правду.

— Вижу, но расплывчато. Как сквозь запотевшее стекло.

— С ним всё в порядке? — Света подалась вперёд, пальцы сами собой сжались в кулаки.

— Не совсем, — осторожно произнесла ведьма, наконец глядя прямо на неё. — Всё зависит от тебя. На этом всё.

Света не стала спорить, не стала просить «ещё чуть-чуть», не стала умолять — она просто резко встала.

Двор был заполнен людьми — но не обычными прохожими, а какими-то странными, застывшими фигурами: кто-то стоял, уставившись в одну точку, кто-то бесцельно переминался с ноги на ногу, а один старик всё время поправлял воротник, хотя воротник был в порядке. От них веяло холодом, как от витрин в заброшенном магазине.

Профессиональное любопытство, смешанное с нарастающей тревогой, потянуло Свету к погребу. Она спустилась по скрипучим ступеням, вдыхая запах сырости и старого дерева. Среди бочек, банок и кадушек она заметила пуговицу — маленькую, металлическую, с характерным тиснением. Подняла её, повертела в пальцах, и память тут же щёлкнула: да, это пуговица с кителя Сергея. Света помнила, как ещё утром обратила внимание на её отсутствие — тогда она подумала, что парень просто неаккуратный, а теперь эта мелочь казалась гвоздём, вбитым в самую суть дела.

— Что вы ищете здесь? — голос Розалинды прозвучал не сверху, а прямо за спиной. Ведьма спустилась бесшумно, и от этого стало ещё страшнее. Она смотрела на Свету не зло, а с какой-то горькой усталостью, как-бы заранее знала, чем всё закончится.

— Это пуговица моего друга, — сказала Светлана, сжимая находку в ладони так, что острые края впились в кожу. — Что вы сделали с ним?

— То, что собиралась сделать с вами, — проговорила Розалинда. В её голосе не было угрозы — только обречённость.

Свет неожиданно потух, двери захлопнулись с тяжёлым, окончательным стуком, и живая меховая шапка накрыла голову следователя — не просто ткань и мех, а что-то тёплое, дышащее, липкое, само по себе обладающее волей.

***

Очнулась Света в рейсовом автобусе. Память возвращалась вспышками: вот она спускается в погреб, вот сжимает в руке пуговицу, вот смотрит в глаза Розалинде… и дальше — чёрная дыра, из которой выползали обрывки образов.

Она осмотрелась. Кроме неё в автобусе сидели два знакомых бомжа, Клавдия Ивановна и мальчик лет девяти. Клавдия Ивановна дремала, слегка склонив голову, и на её морщинистом лице было столько покоя, что казалось, она вообще не замечает, что происходит вокруг. Мальчик возился с телефоном, но пальцы его двигались как-то механически, без интереса. Бомжи спорили, но голоса их звучали глухо, как-будто доносились из-под воды.

Страх липкими лапками коснулся Светы и, как умелый паук, начал оплетать её нитями. Неожиданно белесая пелена закрыла кабину водителя, бомжи резко выпрямились, а мальчик, перестав играть, повернулся к Светлане. Его глаза были пустыми, без зрачков, и в этой пустоте было больше ужаса, чем в любом крике. Вместо мальчика на девушку смотрело лохматое существо, навевающее первобытный, животный ужас. Жизненная энергия тонкими струйками уходила к нему, и Света чувствовала, как слабеет, как мир становится серым и плоским.

И только вспышка где-то вдали говорила голосом Клавдии Ивановны:

— Борись, деточка! Страх боится, когда от него отвлекаются. Подумай о чём-нибудь хорошем.

Светлана закрыла глаза и вдруг увидела мамины руки — не абстрактно, не как воспоминание, а так чётко, словно мама стояла прямо перед ней. Эти руки всегда пахли ванилью и мукой, на них были мелкие морщинки и тонкие линии, которые Света когда-то пыталась обводить пальцем, думая, что это тайные знаки.

Она вспомнила, как мама гладила её по голове, и все неприятности действительно забывались. Вспомнила первую школьную форму, которую мама шила ночами, стараясь сделать её не просто аккуратной, а особенной. Вспомнила пироги — не просто еду, а маленькие праздники, ради которых стоило пережить любой трудный день.

Когда Света открыла глаза, она смотрела на существо спокойно, без страха. Она видела не монстра, а просто тень, которая слишком долго жила в углу. Существо взвизгнуло, разбило окно и бросилось в лес. Пелена спала, автобус дал по тормозам, двери открылись, и холодный воздух ворвался внутрь, возвращая реальность.

Света вытащила пистолет и бросилась за существом. Она бежала так быстро, что ветер свистел в ушах, а ветки хлестали по лицу и одежде. Охотничий азарт завладел ею, но это был не восторг, а холодная сосредоточенность — внутри щёлкнул какой-то переключатель, и она стала тем, кем должна была стать.

Серая шерсть мельтешила впереди, существо петляло между деревьями, но Света не теряла его из виду. Первый выстрел — мимо, второй — совсем рядом, третий — попал. Страшный крик ударил по ушным перепонкам, и на мгновение всё вокруг замерло.

Подбежав к раненому существу, Светлана увидела, как тёмная тень сползает с него в землю, напоминая чернила, впитывающиеся в бумагу. На месте монстра лежал мальчик, раненый в руку. Пуля слегка задела её, и кровь тонкой струйкой стекала по коже. Мальчик открыл глаза и тихо, почти шёпотом, сказал:

— Мама!

Света обернулась. Розалинда оттолкнула её, склонилась над сыном, прижала ладонь к ране, и та затянулась прямо на глазах. Мальчик неожиданно заснул. Ведьма взяла его на руки, села на поваленное дерево и прижала сына к себе, стараясь впитать его в себя, спрятать от всего мира.

— Кто вы? — отдышавшись, спросила Светлана. Её голос звучал хрипло.

Розалинда подняла на неё глаза, и в них было столько боли, что Света невольно отступила на шаг.

— Я всегда противилась своему дару, — проговорила ведьма, и голос её дрожал, но не от страха, а от тяжести сказанного. — Думала, справлюсь, думала, смогу использовать его понемногу, как лекарство. Но однажды прорвало, знания заполнили меня, мне стало мало, я хотела знать всё, видеть всё… и перешла черту. Моя неосторожность отразилась на ребёнке. В тот момент я была беременна, и тьма потянулась к нему ещё в утробе. Родился монстр. Я прятала сына, надеялась, что монстр в нем не проснётся, но в девять лет он проголодался, и появились первые жертвы. Он питался страхом — каждым криком, каждой дрожью, каждым взглядом в темноту. Я молилась всем богам, чтобы забрали у меня дар, чтобы послали Избавителя.

— Кого?! — Света всё ещё не могла поверить, что слышит это.

— Избавители появляются крайне редко. Не каждому дано побороть страх. Меня услышали и послали тебя, — по щекам Розалинды текли слёзы, но она не вытирала их. Они были частью признания, которое она должна была произнести до конца.

— Не поняла… — прошептала Света.

— Да, ты теперь Избавитель. Твоя миссия — избавлять этот мир от подселенцев.

Светлана усмехнулась, но смех получился нервным, дрожащим.

— Серебряными пулями? — спросила она, пытаясь вернуть себе хоть каплю привычного скепсиса.

— Обычными, — спокойно ответила Розалинда. — Главное, чтобы они были пущены тобой.

— Ты серьёзно? — Света смотрела на ведьму, и мир вокруг казался одновременно слишком реальным и совершенно нереальным.

— Фома неверующий, — сердито бросила Розалинда, но в её злости не было обиды — только усталость и надежда, что хоть кто-то наконец поверит.

— А ножом? — не унималась Света, поражённая не столько словами, сколько тем, что они начинали в неё проникать, оседать где-то внутри, становясь правдой.

— Да хоть кулаком, — эхом отозвалась Розалинда, и её фигура начала расплываться. Последнее, что увидела Света, — как ведьма прижимает к себе спящего мальчика, а потом она исчезла, оставив после себя только запах дождя и сырой земли.

Светлана не сразу поняла, что подрала ветками бок. Ссадины ныли и болели, но боль была хорошей, настоящей, она возвращала к реальности. Кривясь от каждого шага, она вышла из леса и направилась к автобусу. Около него стоял «Ниссан» Галки. Подруга заметила её и бросилась навстречу, глаза у неё были красные, словно она плакала всё это время.

— Осторожнее, бок! — крикнула Света, когда Галка кинулась её обнимать.

— С тобой всё нормально? — Галка оглядывала подругу, пытаясь найти на ней что-то страшное, что она могла пропустить. — Больше ни в какую балку тебя не отпущу, — причитала она, голос её дрожал. — Водитель сказал, что заснул за рулём и съехал с обочины. Благо, что автобус не перевернулся, но стекло разбилось, а ты, как сумасшедшая, помчалась в лес. Приспичило, что ли?

— Угу, — быстро сообразила Света, понимая, что объяснять сейчас ничего нельзя — никто не поверит, а она сама ещё не до конца верила.

— А почему в автобусе поехала, меня не предупредила? — подозрительно спросила Галка, но в её голосе уже не было злости, только обида и страх.

— Прости, Галчонок, так надо было, — Света прижалась лбом к плечу подруги, чувствуя, как напряжение, копившееся в ней, понемногу уходит.

— Это всё твоя работа, бросай её! — снова взмолилась Галка.

Дело Власа: между светом и тьмой

Светлана гремела ключами, пытаясь вытряхнуть из них упрямую непокорность. Каждый поворот в замке отзывался глухим, издевательским щелчком — и снова тишина.

— Ну давай же! — она почти прошипела это в сторону двери, надеясь, что та её услышит.

Наконец-то её отпустили на вольные хлеба. Полковник долго сопротивлялся, хмурил брови, листал отчёты - надеялся найти хоть одну зацепку, чтобы оставить её в отделе. А потом вдруг махнул рукой, подписал заявление и буркнул:

— Свободна, Страхова.

И в этом «свободна» было столько усталости, что Света даже не стала радоваться вслух. Радость пришла позже, когда она вышла на улицу и вдохнула воздух, который больше не пах дежурками, кофе из автомата и старыми папками.

Жаль только, пока она уговаривала начальника, понравившееся помещение увели. Она так хотела там открыть детективное агентство — в том тихом переулке, где витрины сами просились под вывеску «Детективное бюро «С. Страховой». Теперь об этом оставалось только думать, с лёгкой горечью, как о несбывшемся, но не забытом.

Замок снова не поддался. Светлана стиснула зубы. Дом был новый, наполовину заселённый: где-то звенели дрели, где-то хлопали двери, а мимо спешили соседи, молча и деловито, не замечая её маленькой катастрофы. Родители расщедрились и купили ей однокомнатную квартиру. При покупке она сама тщательно проверяла замок, крутила ключ, дёргала ручку, смотрела на петли. И вот теперь эта самая дверь смеялась над ней.

— Да что за… — она чуть не выругалась, но сдержалась, только выдохнула сквозь зубы.

— Проблемы? — голос прозвучал откуда-то снизу.

Она оглянулась и увидела молодого карлика. Он стоял чуть поодаль, в тени лестничного пролёта, и смотрел на неё без насмешки — скорее с любопытством, смешанным с лёгкой усталостью.

— Да… — протянула она, и в этом «да» было больше, чем просто признание неудачи: в нём была досада, раздражение и даже какая-то неловкость.

— Позвольте, — он протянул руку за ключами. Длинные ногти на его пальцах слегка смутили Светлану — они были аккуратными, почти изящными, совсем не подходящими к его образу. Но взгляд добрых глаз подкупил. В нём не было желания посмеяться.

— Пробуйте, — она положила ключи в маленькую ладонь.

Карлик проворно покрутил ключи в замочной скважине, и вдруг раздался тот самый, долгожданный щелчок. Дверь распахнулась, словно и не думала сопротивляться.

— Прошу, — он жестом пригласил её войти, слегка склонив голову.

— Спасибо, — улыбнулась Света, улыбка вышла искренней и тёплой.Он склонился в лёгком поклоне и направился к противоположной двери.

— Мы соседи? — спросила она, вдруг почувствовав, как важно услышать «да».— Родители купили, — смущённо ответил он, опустив взгляд. Его голубовато‑серые глаза прикрывали длинные пушистые ресницы, и на миг он показался совсем юным, почти мальчишкой, которому неловко от чужого внимания.

— Мне тоже, — удивилась Светлана, и в груди шевельнулось странное чувство — мир сделал маленький, но важный поворот, подбросив ей этого соседа именно сейчас.

— Влас, — он протянул руку для знакомства.

— Света, — она слегка пожала его ладонь, отметив, какая она тёплая и твёрдая, совсем не такая, какой можно было ожидать.

Влас скользнул взглядом по фигуре, но не с оценивающим интересом, а запоминая детали, как человек, привыкший подмечать мелочи. Потом подождал, пока за ней закроется дверь, и быстро шмыгнул в свою квартиру.

Светлана нутром чувствовала что-то неладное в его облике. Он носил маску невозмутимости, но под ней явно прятался страх — тонкий, едва уловимый как запах гари после пожара. После того случая с сыном Розалинды, когда она избавила его от подселенца, у неё и появилась эта способность: ощущать магию страха. Она стала её инструментом, её компасом в мире, где не всё было таким, каким казалось. Именно она подняла её раскрываемость до небес, именно из-за неё сослуживцы и прозвали её «детектив Страх» — то ли с уважением, то ли с лёгкой опаской.

Взяв Власа на заметку, она решила пока о нём не думать. Тем более, что с Галкой они договорились сегодня отметить её свободу и потусить в известном баре.

«Не думать» получилось плохо. Сама того не замечая, она украдкой подошла к двери и прильнула к глазку. То, что она увидела, ещё больше подогрело её интерес. Дверь квартиры Власа была необычной: по её периметру расположились странные иероглифы. Они не были выгравированы, не выглядели как рисунок — скорее казались живыми, медленно перетекающими друг в друга, меняя очертания. Светлана укорила себя за невнимательность: раньше она их не замечала.

С той стороны карлик тоже смотрел в глазок. На миг их взгляды встретились сквозь крошечное стекло, и Светлана почувствовала, как по спине пробежал холодок — не от страха, а от осознания: она наткнулась на что-то важное. Почувствовав на себе взгляд, девушка отпрянула от двери.

— Так, так, — прошептала она, и в её голосе прозвучало предвкушение, почти азарт. Инстинкт охотника обещал ей новую порцию адреналина, и она знала, что уже не сможет просто забыть про этого соседа.

Влас в задумчивости отошёл от дверного глазка, на миг застыл, прислушиваясь к чему-то, чего не слышали другие. Потом резко кивнул самому себе, словно принял решение, и стремительно переоделся. Теперь на нём вместо делового костюма красовались модные рваные джинсы и майка с логотипом «ПВ» в змеиной пасти.

***

На танцполе гремела музыка, молодёжь резвилась, как могла, выплескивая всю накопившуюся энергию. Подруги с головой окунулись в эту атмосферу праздника. Завтра выходной, и можно себе позволить пошалить. Короткая джинсовая юбка, обтягивающая майка, многоговорящие взгляды парней — что ещё надо для полного счастья?

Музыка стихла, и все разбрелись по столикам. Девушки заказали себе роллов их хорошего вина. Галка, неумело подцепив палочками аппетитный кусок, конечно же, уронила его на белые капри.

— Я, наверное, никогда не смогу есть этими дурацкими палочками, — пробурчала она и салфеткой смахнула его.

— Ешь, как вилкой, — посоветовала Света, запивая очередной съеденный

ролл.

— Придётся, — вздохнула подруга и воткнула одну палочку в ролл, словно это был маленький акт бунта.

Неожиданно захрипел микрофон, и диджей выдал:

— Есть желающие спеть?

Реакция присутствующих была неоднозначной: кто-то свистел,кто-то смеялся, кто-то радостно кричал.

— Я хочу! — сквозь свист послышался чей-то голос.

— Давай, давай! — крикнули ему.

— Пусть поёт, жалко, что ли, — поддержали желающего.

Затем послышался смех и громкие аплодисменты. К микрофону поднялся карлик.

Светлана не удивилась. Подсознательно она была готова к тому, что Влас появится здесь, но вот что он будет делать — этого она не знала. И в чём подвох?

А карлик запел. Его завораживающий баритон постепенно окутал всех окружающих, проникая глубже, чем звук, глубже, чем музыка. Он пел на незнакомом языке, и слова, которых она не понимала, всё равно находили дорогу к сердцу. В голосе звучала щемящая тоска по безвозвратно утерянной любви, печаль от несбывшихся надежд, горечь потерь, которые невозможно исправить.

Слезы текли сами собой, и даже Света, привыкшая держать эмоции под контролем, почувствовала, как к горлу подступает ком. Галка достала носовой платок и громко высморкалась, словно пыталась вернуть себе хоть каплю реальности. Влас запнулся, бросил косой взгляд на неё и неожиданно заголосил. Верхние ноты вибрировали на пределе, и присутствующие остолбенели в прямом смысле: время замерло, а воздух стал густым, как желе.

Светлана почувствовала резкое падение, как на американских горках в сочинском парке, когда земля уходит из-под ног, а сердце остаётся где-то наверху.

***

Сумеречная зона — первое, что промелькнуло в голове Светланы от увиденного.

— Где мы?! — послышался хриплый голос Галины, полный паники и недоумения.

— Слава богу, я не одна здесь, — выдохнула Света, оглядываясь вокруг. Их окружала незнакомая местность, окутанная промозглой сыростью и густым зеленоватым туманом, который казался не просто плотным, а почти осязаемым, будто состоял из чужих воспоминаний.

— Не дыши, Светка, обычно такой туман токсичен, — прозвучал совет подруги. Она оголила живот, прикрывая нос майкой, и в этой нелепой позе было столько искреннего страха, что Света едва не рассмеялась, но вовремя сдержалась.

— Не здесь, — голос карлика прозвучал не из воздуха, а будто изнутри головы, одновременно близко и бесконечно далеко.

— Влас, ты куда нас притащил? — возмутилась Света, но в её голосе уже не было злости — только холодная решимость разобраться.

— Так вы знакомы? — удивилась Галка, переводя взгляд с карлика на подругу, будто пыталась сложить пазл, который никак не хотел складываться.

— Мой сосед, — коротко бросила Света, не сводя глаз с Власа.

Что-то в его позе изменилось: не было больше той лёгкой неловкости, что мелькнула у двери. Теперь он стоял прямо, будто сбросил маску.

Галка, не выдержав, рванулась к нему, сжав кулаки.

— Тише, тише! — Влас отступил на шаг, подняв ладони, но в его жесте не было страха. Скорее усталость, древняя, как само время. — Успокойтесь. Сейчас всё объясню.

— Колись, туманный ты мой, — процедила Света, но уже не с яростью, а с холодным спокойствием

Влас обвёл пространство рукой, и туман послушно расступился, открывая скамью, которой секунду назад не было.

— Здесь переходный мир, — сказал он, усаживаясь. — Душам нужен посредник, чтобы не заблудиться.

— Переходный… куда? — запинаясь, прошептала Галка.

— На тот свет, — спокойно закончила за него Светлана. В её голове щёлкнуло: картинка сложилась. — То есть мы… умерли?

— Не совсем, — Влас наклонил голову, и в его голубовато‑серых глазах мелькнуло что‑то, чего раньше Света не замечала: бездонная печаль, приправленная смирением. — Ваши тела сейчас прикорнули за столиком, как и все остальные. Здесь только ваши души.

— Египтяне называли тебя Хароном, — пробормотала Света, вспоминая лекции по мифологии, которые когда‑то казались бесполезными. — Только где же река Стикс?

— Это было очень давно, — усмехнулся карлик. — Река обмелела. Превратилась в то, что вы сейчас видите.

Галка плюхнулась на скамью, обхватив себя руками, словно хотела удержать себя в целостности.

Светлана села рядом с подругой, чувствуя, как холод этого мира пробирается под кожу. Но внутри, вопреки всему, разгорался знакомый огонёк — огонёк охотника.

- Но, помнится, египетская мифология рисует тебя в образе дряхлого старика. Почему ты в образе Власа? – вставила свои три копейки Галина. Видно, кулачный бой встряхнул ее, и она стала адекватно относиться к этой реальности.

- Навряд ли вам понравится мой образ старика, - крякнул Проводник. Он прищурил глаза, - да и мне он не нравится. А с Власом у меня был договор. Он мне тело, я ему всякие там сверхспособности.

- Понятно,- усмехнулась Светлана, - а мы зачем тебе понадобились?

- В этом мире живут сущности, которые поддерживают эту реальность. Они делятся на ранги. Некоторые души по собственному желанию превращаются в эти сущности, - начал рассказ Влас.

- Продолжай, - в один голос произнесли подруги.

- Власу много, очень много лет. У него была любимая, способная ведьма. Но пришло время, и она покинула ваш мир. Я проводил ее сюда и уже начал готовить к переходу, как неожиданно она изъявила желание остаться здесь и превратилась в местную сущность. Мы с Власом были в ужасе, уговаривали ее от опрометчивого шага, но все напрасно. Видно, так было прописано в высшем плане. – Влас сверкнул голубовато-серыми глазами и поднял перст вверх.

- Что было дальше? - увлекшись рассказом Проводника, спросила Галина.

- А дальше у жителей Переходного мира начались проблемы,с сожалением сказал карлик.

- Шерше ля фам, - догадалась Светлана и хихикнула.

- Ничего смешного, - кинул упрек Проводник. - С женщинами всегда было трудно.

- Как ее звали? - поинтересовалась Галка.

- Катрина.

- А по-нашему Екатерина, - перевела Света.

- Что же Катька натворила и мы здесь, причем?- спросила Галка. Ей уже все надоело и жуть как хотелось домой.

- Она дослужилась до верхнего ранга, набралась сил и сбежала в ваш мир.

- Молодец, баба! Так вам и надо, - съязвила Галка.

- Вы мне нужны, - выдохнул Проводник.

— Ты хочешь, чтобы мы её нашли, — кивнула Света.

— Да. Ты — потому что умеешь видеть страх и изгонять подселенцев. А Галина — потому что она потомок Катрин. Галка вскинула голову, её лицо исказилось смесью ужаса и неверия.

— Брехня! — выкрикнула она, но голос прозвучал слишком громко, как-будто пытался заглушить внутренний шёпот: «А вдруг правда?»

— Ты спасла мальчика на реке, — мягко напомнил Проводник. — Не умея плавать. Это не случайность.

Света положила ладонь на плечо подруги. Галка дёрнулась, но не сбросила руку.

— Значит, мы должны найти её и вернуть, — подытожила Света. В её голосе не было вопроса — только констатация факта.

— Обездвижь её, если сможешь, — кивнул Проводник. — Дальше я сам.Он поднял руку, и из его пальцев посыпалась золотистая пыль, похожая на звёздную крошку.

— Что это? — успела спросить Галка.

Но слова растворились в воздухе, как и они сами. Последнее, что увидела Светлана, — просачивающиеся сквозь туман отвратительные морды сущностей из Нижнего мира.

***

Светлана очнулась в баре. Было странно тихо. За столиками сидели застывшие в разных позах посетители, казалось, что время остановилось, но постепенно все стали оживать, очнулась и Галка.

— Что это было? — первое, что спросила подруга. Она уставилась в тарелку с недоеденными роллами и резко отодвинула её. — Не хочу есть. Меня сейчас стошнит, — с этими словами она поспешила вон из бара.

В это время послышался пронзительный крик:

— Убили! Карлика убили!

На сцене в луже крови лежал Влас, в его груди по рукоять торчал нож.Светлану тоже подташнивало, видно, сказалось посещение столь необычного и опасного места, но она нашла в себе силы, чтобы подняться на сцену, сделать беглый осмотр и вызвать полицию.

***

Они сидели на кухне в махровых халатах, пили крепкий чай и вели долгий разговор.

— Кто такой этот Влас? Ты его знаешь? — спросила Галка. Вид у неё после допроса был замученный.

— Я же тебе уже говорила, что он был моим соседом, — ответила Света.

— Серьёзно? Ну, с тобой не соскучишься, — усмехнулась подруга и потянулась к вазочке с печеньем.

— Ты как? — обеспокоенно спросила подругу Светлана. Галка скривилась, но печенье взяла.

— Я с Власом только сегодня познакомилась.

— Круто.

— Дверь заклинило, и он мне помог.

— Один сосед — древний маг и Харон в одном флаконе, а другие соседи у нас кто? Вампиры? — хмыкнула Галка и сунула в рот уже два печенья.

— Да успокойся ты, — Света встала и обняла подругу. — Ведьмочка, ты моя.

— Напомнила, — обиженно отстранилась от неё Галина. — Я серьёзно, что мы имеем?

— Харон в теле мага Власа, которого убили. Катрин — бывшая любимая ведьма Власа, теперь некая страшилка в нашем мире, которая находится в неизвестном теле.

— Харон не простой. Не верю я, что в нашем мире нет подходящего для него тела, — с сомнением произнесла Гала.

— Он явно что-то не договаривает, — согласилась Света, намазывая маслом квадратик печенья.

— Что нам делать?

— Найти и обезвредить, — ответила Света. — Только меня мучает вопрос: почему Катрин решила остаться в Переходном мире и почему, дослужившись до высшего ранга, сбежала?

— Ну, пошло, поехало. Ты берёшься за расследование? — Галина была поражена блеском глаз подруги. Так они блестят, когда внутри неё просыпается охотник.

— У меня не выходит из головы пение Власа, — Светлана уже была на своей волне и не слышала Галки. — Как он пел, помнишь? До костей пробивало. Так поют, когда мучается душа.

— Да ты не слушаешь меня! — возмутилась Галка. — Всё, я домой.

— Погоди, не обижайся, — остановила её Света. — Уже поздно. Заночуешь у меня. Завтра выходной, и мы сможем посетить одну очень известную личность в городе.

— Значит, всё же ты в деле, — насторожилась Галка.

— А вдруг от нас зависит существование двух миров? Представляешь, какая ответственность ложится на наши с тобой хрупкие плечи, — в глазах Светланы плескались золотистые сполохи. — Ты со мной?

— Да с тобой, с тобой, куда же я без тебя, — Галка поняла всю свою безнадёгу. - Разве попрёшь против такой силы? Твоя чуйка тебя не подводит. Видно, всё это и вправду произошло с нами, а не причудилось.

— Дверь! — воскликнула Света.

Галка поперхнулась чаем, зашлась кашлем. Светлана вскочила и стала колотить по спине.

— Да ну тебя. Хватит. Что за дверь?

— Извини, Галчонок, мысль пришла.

— Следующий раз предупреждай, когда тебя очередная мысль стукнет по голове, а то так и заикой можно остаться, — ворчала Галина, откашливаясь.

— У Власа необыкновенная входная дверь, — не обращая внимания на ворчливость подруги, продолжила Светлана.

Она подошла к своей входной двери и заглянула в глазок. Заинтригованная Галина подошла к подруге. Та дала ей заглянуть в глазок.

— И что?

— Пока ничего, — пожала плечами Света.

— А что должно быть? — непонимающе спросила Галка и удивлённо уставилась на подругу.

- Прошлый раз, когда Влас помог мне с замком, я подсмотрела за ним в глазок и увидела странные иероглифы по периметру его двери.

- Не вижу в этом ничего странного, - заметила Галка, - сейчас можно заказать какую хочешь дверь.

- Да, но сейчас иероглифов нет.

- Ну и что? – растерянно спросила Галина.

- Подруга, не тупи, - с укором произнесла Света.

- Поняла, иероглифы иногда появляются. Непростая квартира.

Галка топталась рядом, теребя край майки. Её пальцы подрагивали от липкого напряжения, которое накатывает, когда понимаешь: ты влез в историю, где обычные правила не работают.

— Слушай, ну правда, может, это просто… ну, дизайнерская фишка? — неуверенно проговорила Галка, но сама не верила своим словам.

Света медленно повернулась к ней, и в её взгляде мелькнуло что-то жёсткое, охотничье.

— Галчонок, ты не видела, как они бежали по металлу Как живые. Это не «фишка». Это магия, которая дышит. И она знает, когда её замечают.

Галина сглотнула.

— Ладно, ладно, — выдохнула она. — Непростая квартира. У непростого колдуна.

Светлана кивнула, и напряжение чуть отпустило её плечи. Ей не нужно было, чтобы Галка верила безоговорочно. Достаточно, что подруга не отворачивалась.

***

Утро ворвалось в квартиру долгим, настойчивым звонком. Светлана моргнула, пытаясь стряхнуть остатки сна, в котором Влас снова пел, а воздух становился густым, как смола.

— Кто там ещё? — пробурчала она, потирая виски.

Галка, свернувшаяся на диване, приподнялась на локте, зевнула и хрипло спросила:

— Ты кого-то ждёшь? Если да, скажи, я хоть волосы приглажу.

— Никого, — процедила Света, уже подходя к двери. Она прильнула к глазку и тут же закатила глаза. — Розалинда припёрлась.

Щелчок замка прозвучал как выстрел в тишине.

— Привет, я к тебе, — виновато улыбнулась Розалинда, стоя на пороге в платье в стиле бохо. Ткань струилась вокруг неё, пытаясь скрыть нервозность хозяйки.

— Ясно, что не к соседям, — буркнула Светлана, но всё-таки посторонилась, пропуская гостью. — Без звонка. Что-то срочное?

— Ой, Розалиндушка, привет! — Галка уже сияла, словно визит старой знакомой был лучшим событием дня.

Розалинда переступила порог, и в воздухе на миг запахло сухими травами и чем-то пряным, почти забытым.

— Девочки, простите, что вот так, без приглашения, — тихо сказала она, опуская глаза. — Но у меня… ну, чуйка сработала.

— Да проходи уже, не стой в дверях, — махнула рукой Света. — Кофе? Мы ещё не завтракали.

— Кофе, — выдохнула Розалинда.

На кухне всё пошло как по накатанной: кофеварка заурчала, чашки звякнули, и на несколько минут напряжение отступило. Но только на несколько.

— У нас в городе жил очень сильный маг, Влас, — начала Розалинда, и её голос сразу стал тише, будто стены могли подслушать.

Света резко подняла голову, чашка замерла у губ.

— Знаю. Я была на месте преступления, — отрезала она.

— А он ещё и соседом Светкиным был, — вставила Галка, представляя историю ещё более невероятной.

Розалинда кивнула, подтверждая свои догадки.

— Значит, моя чуйка не подвела, — прошептала она, глядя в чашку.

— Ты его хорошо знала? Кто мог желать ему смерти? — Света не спрашивала, она нажимала, как на спусковой крючок.

— Его все знали, — вздохнула Розалинда. — Он был сильнее всех. Зависть — штука ядовитая, но чтобы вот так… Нет, не верю, что кто-то из наших пошёл на это.

Она наклонилась вперёд, голос упал до шёпота:

— Говорят, его убили артефактом.

Галка так резко дёрнулась, что чуть не опрокинула сахарницу.

— Артефактом? Но там же был обычный нож!

— Тот, кто видел, говорит: на лезвии были иероглифы. Блуждающие. Они появлялись и исчезали. Власа ведь называли блуждающим магом не просто так.

Светлана сорвалась с места. Её шаги простучали по коридору, дверь щёлкнула, она приоткрыла её и уставилась на соседнюю дверь.

— Смотрите! — голос её дрожал от смеси азарта и ужаса.

По периметру двери Власа бежали тонкие светящиеся линии, складываясь в незнакомые символы. Они мерцали, словно внутри металла текла ледяная река. И вдруг — раз, и погасли. Дверь стала обычной, только замок на ней теперь выглядел запечатанным, чужим.

— Следственная группа поработала, — глухо сказала Света, захлопывая свою дверь. В её голосе слышалась обида, почти детская: её не позвали, не доверили, оставили снаружи.

— Свет, ну нам и так досталось, — мягко проговорила Галка, топчясь около двери.

— Там могли быть улики, — упрямо повторила Света. — Важные. — Даже записи с камер не помогли. Кто-то стёр этот момент из реальности.

Светлана усадила вскочившую Розалинду на диван, сама встала напротив, как перед допросом, только без протокола.

— Ты знала про подселенца?

Розалинда подняла на неё глаза, и в них мелькнуло уважение.

— Конечно. Откуда бы у него была такая сила? Подселенец давал ему возможности, но забирал свободу.

— И эти иероглифы были его защитой, — добавила Галка, пытаясь собрать пазл из обрывков.

Света ходила по комнате, шаги её были точными, как удары.

— Защита, подселенец, сила… И всё равно его убили. Причём именно в тот момент, когда подселенец покинул его тело, чтобы встретиться с нами.

Розалинда побледнела.

— Вы видели подселенца? — выдохнула она.

— Это тайна следствия, — отрезала Света, но в её голосе не было злобы — только необходимость защитить то, что они едва поняли сами.

— Понимаю, — кивнула Розалинда. — Подселенцы — твоя территория.

— Влас теперь свободен, — напомнила Света. Мысли складывались в мозаику — И он теперь встретится с любимой.

— С Катрин, — поправила Розалинда. — Да. Говорят, она когда-то была его единственной настоящей слабостью.

— Но зачем она сбежала из Переходного мира? — спросила Галка. — Если она его любила, почему не дождалась?

Розалинда помолчала, подбирая слова.

— По слухам, она не столько любила его, сколько чувствовала долг. А потом поняла, что долг тянет её вниз. Она хотела спасти оба мира, но выбрала свой путь.

— Какой? — тихо спросила Света.

— Пандемия. Война. Катастрофа, которая встряхнёт реальность и заставит её заново собраться. Жестоко, но… в её логике есть смысл.

Галка обхватила себя руками.

— То есть она хочет устроить апокалипсис, чтобы спасти мир?

— Не она одна так думает, — пожала плечами Розалинда. — В Переходном мире многие считают, что наш мир слишком расслабился. Слишком забыл о магии.

— А Влас был против, — догадалась Света.

— Он верил, что можно иначе. Что любовь и верность — это тоже сила. И его убили, чтобы не дать ему помешать.

В комнате повисла тишина, густая и тяжёлая.

— Ладно, засиделась я, — наконец сказала Розалинда, поднимаясь. — Дел невпроворот.

— Каких дел? — не удержалась Галка.

— Теперь я астрологией занимаюсь, — вздохнула гостья. — Говорят, звёзды тоже умеют рассказывать правду.

Дверь за ней закрылась, и подруги остались одни, с этой правдой, которая теперь давила на плечи.

***

До дома с Авророй Дмитриевной они добирались в молчании. Галка вела машину уверенно, её пальцы крепко сжимали руль,как будто он был единственным, что удерживало её в реальности.

Аврора Дмитриевна месила тесто, когда зазвучал смартфон. Она вытерла руки о передник, поправила волосы, мазнула губы помадой и вышла встречать гостей.

— Здравствуй, Светочка, — улыбнулась она, встречая Светлану.

— Добрый день, Аврора Дмитриевна, — ответила Света, пропуская вперёд Галку. — Знакомьтесь, моя подруга — Галина.

— Мы заочно знакомы, вы из администрации? — спросила Аврора.

— Да, — кивнула Галка, разглядывая цветники. — А у вас красивый двор.

— Спасибо, люблю природу, — просто сказала хозяйка и повела их к беседке, обвитой розами и колокольчиками. — Угощайтесь, — предложила она, когда на столе появились чашки, чайник, варенье и печенье.

После чаепития девушки разомлели — цветочный запах слегка вскружил им головы, а тишина двора убаюкивала. Но Аврора Дмитриевна не собиралась давать им расслабиться.

— Светочка, так что там с Власом? — вдруг спросила она, глядя прямо на Светлану.

— Ну, конечно, вы тоже знаете его, — фыркнула Галка.

— Что значит «тоже»? — удивилась хозяйка.

— Оказывается, он был известной личностью в узких кругах, — пояснила Света.

— Ещё бы, Влас — это легенда, — протянула Аврора. — Знаете, сколько ему лет? У-у-у…

— Несчастная любовь и всё такое, — махнула рукой Галка.

— Кто вам сказал? — строго спросила Аврора. — Такой любви сейчас нет. Он сохранил её на многие века.

— Но любовь-то была невзаимной, — тихо сказала Галка.

— Неправда! Катрин любила его всей душой, — Аврора посмотрела на Галку. — Хотите узнать, как погибла Катрин?

Галка поёрзала на стуле, а потом вдруг застыла под гипнотическим взглядом хозяйки. Аврора взяла её за руку, и ток колючей энергии пробежал по коже, ударив прямо в мозг.

Вспышка — и Галка оказалась свидетельницей страшной сцены:на площади небольшого средневекового города загорался костер. Языки пламени подступали к голым ступням рыжеволосой девушки. Измученное пытками тело дрожало как осиновый лист. Безумный взгляд некогда красивых глаз кого-то искал в толпе. И не напрасно! Толпа внезапно расступилась перед неизвестно откуда взявшимся потоком воды, который волной обрушился на костер и разлился по всей площади. Мокрые веревки обмякли на запястье несчастной, и она с легкостью сбросила их. Помогал ей в этом карлик.

- Колдун! – закричал, барахтающийся в грязной луже монах инквизитор.

Рыжеволосая и карлик уже бежали по мокрой мостовой и вот-вот должны были уже скрыться, но пущенная палачом стрела догнала девушку в самое сердце. В тот момент беглецы исчезли.

— Ух! — только и смогла выговорить Галка, когда вернулась в реальность.

— Так ты у нас потомок Катрин?! — спросила Аврора, не сводя с неё глаз.

— Как в кино! — воскликнула Галка. — Это было ужасно! И сердце разболелось, будто меня стрела догнала…

Аврора молча накапала валерьянки в рюмку с водой.

— Пей, — сказала она. — Иногда обычные средства действуют быстрее магии.

— Я не хочу быть частью этого, — прошептала Галка, и слёзы блеснули у неё на ресницах. — Я просто хотела посидеть с подругой, поесть роллов…

— Судьба не спрашивает, чего мы хотим, — мягко сказала хозяйка. — Но ты не одна.

- Светик, я такое видела! – воскликнула Галина.

Она рассказала о видении.

- Жалко их, - вздохнула Светлана.

- Катрин все-таки сбежала? – неожиданно спросила Аврора. – Земля слухом полнится, - ответила она на немой вопрос Светланы.

- Быстро же он распространяется, - пробурчала Галка.

- В нашей среде – мгновенно.

- Не знаете, почему она сбежала? – спросила Светлана.

- Я думаю, что это как-то связано с Переходным миром, силу он теряет, как, впрочем, и наш мир, - посетовала Аврора Дмитриевна.

- Она появилась у нас, чтобы исправить ситуацию, – озарило Свету.

- Каким образом она может изменить мир? – включилась в разговор Галка, изо всех сил старавшаяся не упустить нить разговора. Она все еще была под впечатлением транса.

Хозяйка вздохнула:

- Война или пандемия, но скорей всего пандемия.

- Кошмар! Вот почему ее ищет Харон , - выдала Галина. Светлана с укором посмотрела на нее. - Да ладно, думаю, и это было известно Авроре Дмитриевне, - выставила защиту подруга.

- Верно, Галочка, а Власа убили, чтобы помешать Харону.

- Неужели Катрин причастна к этому убийству? – ужаснулась Светлана.

- Не думаю, скорей всего черный маг выполнял задание своего начальства. Ведь пандемия на руку темным. Сколько людей погибнет.

- Зачем же Катрин потакает темным?! – возмутилась Галка.

- Малой кровью решить большие проблемы, - спокойно ответила Аврора Дмитриевна. – Разве Харон не говорил вам, что, если дела и дальше так пойдут, то скоро исчезнет Переходной мир, а следом и наш.

- Нет, - ответила Светлана. Ее лицо отразило бурю чувств.

- Хотя ясно было, что он что-то не договаривает, - пояснила Галка.

- Многие в Переходном мире не согласны с методом Катрин.

- Еще бы!

- Аврора Дмитриевна, как вы думаете, кто убийца, кто он – этот черный маг? – тихо спросила Света.

- Не знаю, - повела плечом экстрасенс.

Светлана положила ладонь на плечо подруги.

— Мы разберёмся, — пообещала она.

Обратно ехали молча. Галка высадила Свету у дома, посидела минуту, глядя прямо перед собой, потом тихо сказала:

— Если ты пойдёшь дальше, я с тобой. Но честно: мне страшно.

— Мне тоже, — призналась Света. — Но если не мы, то кто?

***

Уже у подъезда её окликнули.

— Светлана Игоревна!

Она обернулась. Со скамейки на детской площадке поднялся Сергей, её бывший сослуживец. В его глазах читалась смесь надежды и страха — как у щенка, который боится, что его снова прогонят.

— Серёга! — обрадовалась Света. — Как дела?

— Нормально, — ответил он, слегка сутулясь. — Я тут… по делу. По убийству карлика.

— Ты в деле?

— Да. Хотел бы с тобой поговорить. Если не обижаешься…

- Да что ты Серега, дела давно минувших дней, - махнула рукой Светлана, заходи в гости, побеседуем, - пригласила она парня.

Засиделись они допоздна. Светлана кое-что рассказала Сергею, тот, в свою очередь, поделился интересной информацией, в частности, об орудии убийства. Оказалось, что нож принадлежал Стасу.

- Я после того случая, стал замечать необъяснимое, - заявил Сергей, - только вы это, не смейтесь, - засмущался он, - я решил, что только вам об этом скажу.

- Ты не смущайся, мне можно, я пойму, - пообещала Света.

- Так вот, - оживился Сергей, - по лезвию ножа периодически появляются какие-то иероглифы и как понял, вижу их только я, думал, что схожу с ума, — признался он, глядя в стол. — А теперь понимаю: что-то во мне изменилось.

— Ты не сходишь с ума, — твёрдо сказала Света. — Ты начал видеть невидимое. Это дар, хоть и неудобный.

Он поднял на неё глаза, в них блеснула благодарность.

— Спасибо, что не смеёшься.

— Над этим не смеются, — ответила она. - Ты правильно сделал, что никому об этом не сказал.

- Вы знали? – удивился Сергей.

- Слушай, мы с тобой уже долго беседу беседуем, прости за тавтологию, давай на «ты». И да, я знала. Видимо, встреча с экстрасенсом не прошла для нас даром и мы кое-что приобрели.

- Что именно? – испугался Сергей.

- Видеть невидимое.

Серега слегка задумался.

- Я сейчас набросаю тебе списочек известных в городе магов, попахивает ритуальным убийством, - Светлана из сумочки достала ручку, блокнот и склонилась над ним.

Сергей замялся:

- Мы уже допрашиваем некоторых из них, ведь карлик тоже был в их рядах.

- Оперативненько, - Светлана вырвала лист из блокнота и передала Сергею, - сверь списки.

Сергей взял лист, открыл смартфон, поискал список, сверил его с листом в руке.

- Совпадают, - вздохнул он.

- Что с камерами? Кто-нибудь из допрашиваемых магов засветился? – спросила она.

- Нет.

Сергей собрался уходить, но Светлана остановила его у двери.

- Ты с машиной?

- Да, а что?! – удивился Сергей.

- Смотаемся к бару, осмотримся на месте, - Света сложила руки в просительном жесте.

***

Около ночного бара тусила молодежь. К нему бесшумно подъехала белая Лада.

- Запись с камер наблюдения, конечно же, изъяли, - вслух рассуждала Светлана, - а с дома напротив? – Она указала на хрущевку.

- Да откуда там камеры, - скривился Сергей, глуша мотор.

Светлана вышла из машины и направилась к пятиэтажке. Около нее с таксой прогуливалась девочка лет десяти. Такса на натянутом поводке с недовольным видом плелась за девчушкой.

- Красивая такса, - задела она девочку.

- Шоколадка красивая, но вредная, - звонко заявила девчонка.

- Так и с людьми бывает, - подколол подошедший Сергей.

Девочка с подозрением посмотрела на них.

- Мы из полиции, - лейтенант показал корочку.

- Вы по поводу вчерашнего убийства? - шепотом спросила девочка.

- Да,- ответила Светлана, - ты ничего странного не видела?

- Видела, - кивнула девочка, - я как раз смотрела в окно, мы живем на первом этаже, людей около бара уже не было, как вдруг, дверь распахнулась, и вышел человек весь в черном.

- И что же в нем тебе показалось странным, кроме черной одежды? – спросил Сергей.

- Он побежал в сторону торгового центра.

Такса закрутилась на одном месте и рванула к подъезду. Девочка побежала за ней.

- Вы проверяли камеры торгового центра? – спросила Светлана у Сергея.

- Нет, - растерянно проговорил Сергей.

- Тогда, вперед, к торговому центру.

Кафешки на первом этаже торгового центра еще работали и Сергею показали запись с камер наблюдения. Светлана внимательно просматривала их, пока не заметила промелькнувшую тень. Сконцентрировав внимание, и расширив сознание, ей удалось уловить черты лица убегающего человека.

- Что-то заметила? – спросил Сергей.

- Нет, все расплывчато, - солгала Света.

У нее на лица была фотографическая память, и она умела рисовать.

- Ладно, будем искать, - разочарованно протянул Сергей.

***

- Это подозреваемый? – спросила Аврора Дмитриевна, рассматривая портрет, выполненный карандашом.

- Да, я отчетливо увидела его лицо, - подтвердила Светлана.

- Это маг губернатора, его правая рука, - выпалила экстрасенс.

- Час от часу не легче, - произнесла Света. Она тяжело вздохнула и приземлилась на роскошный диван.

- Ты показывала портрет Галке?

- Нет.

- Покажи, тогда ему будет крышка, - хлопнула по столу хозяйка.

-?!

- Если Галка увидит его, то и Катрин тоже.

***

Светлана ехала в такси домой и думала: « А не используют ли меня? Не готовят ли ловушку для Катрин? Какая истинная цель нахождения Катрин в этом мире? Надо через Галку пообщаться с ней. Пришло время ».

На ловца и зверь бежит. Галка позвонила и предложила встретиться. Голос у нее был каким-то грубоватым. Подруга ждала ее около подъезда.

- Ты мне нужна, - выходя из машины, сказала Света.

- Ты мне тоже, - коротко бросила Галка.

Светлана заподозрила неладное, чем ближе она подходила к Галке, тем больше убеждалась в своей правоте: у подруги подселенец.

Детектив молча поднялась на свой этаж, открыла дверь ключом и пропустила Галку.

- Катрин? – спросила Света переобуваясь.

- Учуяла, - вместо ответа сказала Катрин.

- Галке не повредишь? – Света скосила взгляд в сторону Катрин.

- Нет.

Света села на диван, а гостье предложила кресло напротив.

- Зачем вы пришли в наш мир? – спросила Света.

- Чтобы спасти его.

- Пандемией?

- Вирус не я запустила в ваш мир.

- А кто?

- Высшая иерархия Переходного мира раскололась на два лагеря. Одни хотят полностью переформатировать планету: ее физическую составляющую и духовную – для этого они запустили вирус. А другие – против.

- Вы к какому лагерю относитесь?

- Я против их демонической задумки, если они победят – цивилизация исчезнет.

- Армагеддон?

- Да.

- Проводник вас ищет, он на стороне тьмы?

- Да. Чем больше жертв, тем ему лучше.

- Как вы можете помешать, если вирус уже запущен?

- Я изучила действие вируса в земных условиях и приготовила вакцину – ее важную составляющую.

- Вы все это время находились в теле ученого?

- Можно и так сказать.

Катрин протянула руку Свете. Их ладони коснулись, и детектив ясно увидела лицо серьезного мужчины средних лет, затем картинка сменилась изображением добротного здания.

Катрин убрала руку и запустила ее в брючный карман. Оттуда она выудила маленькую коробочку, открыла ее и показала ампулу.

- Спасение мира теперь в твоих руках, - она протянула коробочку Светлане. – Через месяц после объявления пандемии передашь эту ампулу ему. Она спасет Россию, а Россия весь мир.

- А ты? Почему сама не можешь? – Света осторожно взяла коробочку с ампулой.

- Мне надо отомстить за Власа, его душа мучается.

- Это ловушка.

- Я знаю.

Света достала портрет из сумочки и протянула гостье.

- Он.

Катрин впилась в портрет и легким дымком покинула тело Галки.

Светлана бережно уложила подругу на диване и накрыла пушистым пледом. Коробочку с драгоценной ампулой она спрятала в укромном месте, прилегла и впала в крепкую задумчивость: « Можно ли верить Катрин? Ее ампула – спасение или погибель?»

***

Новость разлетелась сразу. Еще бы: громкое убийство губернаторского любимчика и его друзей в его особняке. Говорят кровищи было море!

Светлану вызвали в отделение.

- Здравия желаю, - с такими словами детектив зашла в кабинет бывшего начальника.

Полковник УВД Бур Станислав Викторович, мужчина средних лет с залысинами и прищуром хитрых глаз был рад видеть бывшую подчиненную. В свое время он с большой неохотой отпустил толкового следователя.

- Страхова, заходи, - позвал полковник и переставил на столе орлиную статуэтку. Сразу видно – волнуется.

- Прибыла по зову, Станислав Викторович.

- Присаживайся. Как живется на вольных хлебах?

- Не жалуюсь.

- Тогда сразу к делу, - полковник выложил фотографии с места происшествия.

- Жуть, - прокомментировала Светлана, перебирая фотографии, - сколько же их было?

- Взяли одного хлыща, топтался там. Весь в кровище и невменяемый. Пробили по базе, оказался бывшим зэком. Но он слабоват для таких дел, хотя в нескольких убийствах его подозревали, - ответил полковник. - Давай присоединяйся, губернатор взял это дело под контроль, - попросил он.

- Я хотела бы на месте ознакомиться, оглядеться, - в свою очередь, попросила Света.

- Хорошо, держи пропуск, надеюсь на постоянное сотрудничество.Чертовщина - твой конек.

Заручившись поддержкой полковника, Светлана вместе с Сергеем приехала на место преступления. Особняк как особняк, все они, в принципе на одно лицо: триста и более доведенных до абсурда квадратных метров. Огромная гостиная вся в кровищи. Следственная группа уже покинула зловещее место.

- Видуха та еще, - прокомментировала Света.

- Да уж, - зажимая нос, проговорил Сергей.

- Ты как? – обеспокоилась Света.

- Нормально, - сердито ответил Сергей и отпустил нос.

Светлана застыла на месте и прислушалась к себе. Неожиданно перед ней развернулась ужасная картина: тощий бомж разорвал на части толстого хозяина и его пятерых гостей. Они явно кого-то ждали, однако не успели даже пошевельнуться. Не спасла и охрана.

Подоспевший Проводник черным облаком опустился перед бомжом, тот неожиданно застыл, и из его головы вышла тонкая струйка светлого дыма. Призраки смешались и исчезли.

- А ты как? – Сергей увидел застывшую Светлану и забеспокоился.

- Тоже нормально.

- Один так не смог бы, - заметил Сергей.

- Один нет, вдвоем – да, - констатировала детектив.

Сергей с удивлением посмотрел на нее.

- Медэксперт говорил, что так может зверь.

- Все верно, человек и зверь.

- Оборотень, что ли? – не унимался Сергей.

- На записях с камер, конечно же, ничего нет?

- Нет.

- Думаю, что все спишут на бомжа и быстро прикроют это дело. Мне слегка намекнули.

Так все и случилось. В убийстве обвинили бомжа и спрятали его в психушку.

***

Светлана и Галка стояли около могилы Власа.

- Так ему было всего тридцать лет? – удивилась Галка надписи даты рождения и даты смерти.

- По паспорту, - напомнила Света.

- Ах да. Я после своей гостьи с того света до сих пор, как не в своей тарелке, - смутилась Галка. - Жалко Власа, но Катька молодец, отомстила!

- Еще как, почистила ряды городской нечисти.

- И все-таки, зачем убили Власа?

- Он был наживкой для темных, в том числе и для Проводника. Харон при помощи Власа искал Катрин, чтобы та не успела помешать их дьявольскому замыслу, а когда понял, что ничего не получится, разрешил его убить.

- У Катрин получилось? Мы в безопасности? – спросила Галка, заглядывая в глаза подруги.

- Пока, да.

К ним тихо подошла Аврора Дмитриевна, она поздоровалась и положила букет роз на могилу.

- Он любил розы, - сказала она.

- Земля ему пухом, — прошептала Галка.

- Что теперь будет? — спросила Аврора, глядя на Светлану.

- Поживём — увидим, — ответила Галка и многозначительно посмотрела на подругу.

А Света молчала.

Дверь

Жара накрыла небольшой южный город плотной, почти осязаемой пеленой. Воздух застыл, будто сварился, и даже ветер не решался шевельнуться. По улицам, еле передвигая ноги, брели редкие прохожие — на их лицах читались усталость и отрешённость, словно сама жизнь на время замерла. И только вдали, среди серой, вялой массы людей, выделялось яркое пятно.

По мере того как оно приближалось, пятно обретало очертания: это была женщина среднего возраста, будто сошедшая с обложки пёстрого журнала. На ней были зелёные капри — они плотно обтягивали полные ноги и ловко сидели на пышных бёдрах. Оранжевый топ, не прикрывая пупка, свободно свисал с плеч, добавляя образу непринуждённости. На голове — творческий беспорядок из рыжих кудряшек, а в больших зелёных глазах плясали озорные искорки. Женщина шла с лёгкой улыбкой, в руках у неё была пачка рекламных листовок.

Она приблизилась к Валентине и, чуть наклонив голову, протянула одну из листовок:

— Возьмите, может пригодиться, — произнесла она приятным, певучим голосом.

Валентина, выдавив из себя выжатую улыбку, взяла буклет. На нём красовалось изображение дверей, а под ним кричала надпись: «Спешите! Распродажа дверей по сниженным ценам». Усмехнувшись, Валентина пошла дальше, чувствуя, как жара обволакивает её, будто тяжёлое одеяло.

Нестерпимая парилка давила, и, зацепившись взглядом за вывеску кафе, Валентина нырнула в его спасительное нутро. Ей повезло: внутри работали кондиционеры, и прохлада тут же обняла её, как старая добрая подруга. Она заказала коктейль и села за свободный столик. Расслабившись, потянула освежающую жидкость через трубочку, чувствуя, как холод ползёт по горлу и немного возвращает силы.

За соседним столиком две женщины вели бойкий разговор.

— Вчера на распродаже купила отличную дверь. Очень дёшево, — с энтузиазмом рассказывала одна.

— Ой, да они на каждом шагу продаются, — ответила ей подруга, отпивая сок из высокого стакана.

Валентина невольно вспомнила яркую незнакомку с рекламными буклетами. Допив коктейль, она снова шагнула в раскалённый город и тут же почувствовала себя поджаренной на сковороде. На городском табло горели немыслимые цифры температуры — казалось, сам асфальт вот-вот начнёт плавиться.

Вдруг до неё донёсся знакомый певучий голос:

— Не проходите мимо! Редкая возможность купить отличную дверь по самой низкой цене. Почти даром!

Валентина повернула голову и увидела знакомые зелёные капри. Рыжеволосая женщина махала ей рукой, а рядом с ней на подпорках стояли необычные двери. Старинная резьба выдавала в них глубокую старину, а коричневый глянец заманчиво блестел на солнце.

— Какие красивые двери! — воскликнула Валентина, невольно подходя ближе.

— Так покупайте, совсем недорого отдам, — предложила женщина, называя цену, которая и правда казалась смешной.

— Купила бы с большим удовольствием, тем более так дёшево, — удивлённо ответила Валентина, — да только пока некуда её вставлять. Мы живём на съёмной квартире.

— Купите дверь, и вскоре появится дом, — заманчиво произнесла продавщица, чуть прищурившись, будто знала какой-то важный секрет.

— Интересное предложение, — протянула Валентина, обходя дверь со всех сторон и внимательно разглядывая искусную резьбу. Убедившись в отменном качестве покупки, она всё же решилась и заплатила торговке требуемую сумму.

Когда створка двери приоткрылась, словно приглашая войти, Валентина не стала сопротивляться этому молчаливому зову и шагнула сквозь неё. А когда вышла обратно, продавщицы уже не было — она исчезла так же загадочно, как и появилась.

Валентина вызвала грузовое такси, и вместе с водителем они с трудом затащили дверь в квартиру.

— Отличная покупка, — похвалил водитель, забирая оплату и подмигивая Валентине.

Оставшись одна, она ещё раз осмотрела свою неожиданную покупку, будто пыталась разгадать её тайну.

Время за мелкими заботами пробежало незаметно, и ночь подкралась тихо, как кошка. Уже в полудрёме Валентина вдруг услышала: «Скрип, скрип!»

Она резко вскочила с кровати, включила свет и, с бешено бьющимся сердцем, осторожно вышла из спальни. В полусвете коридора она ясно увидела, что створка её новой двери приоткрыта.

Сердце забилось ещё сильнее, а страх сковал движения. Валентина застыла на месте, не в силах пошевелиться. Из полуоткрытой створки сначала показалась лысая макушка, затем широкий лоб, мохнатые брови, острый нос, глаза-пятаки без ресниц, а венчали эту картину огромные уши.

— Привет, — мило улыбаясь, сказало существо.

Немного придя в себя и выдавив подобие улыбки, Валентина пробормотала:

— Привет. А ты кто?

— Я — это я, — просто ответило существо.

— Ты откуда? Где живёшь?

— Дома.

— Так, понятно. Где именно твой дом?

— Везде.

Валентина поняла, что разговор заходит в тупик, и в воздухе повисла липкая, неловкая пауза.

— Хочешь заглянуть в мой мир? — вдруг предложил незваный гость и, не дожидаясь ответа, исчез за дверью.

Любопытство, которое не раз подводило Валентину, снова взяло верх. Она заглянула в приоткрытую створку — и замерла.

Перед ней раскинулась изумительной красоты картина чужого мира: высокие деревья над величественной рекой сплетались кронами, образуя великолепный ажур. По речной глади плавно скользила небольшая лодка, а в ней, мастерски управляя веслом, сидел тот самый лысый незнакомец. Вид был настолько завораживающим, что Валентина на мгновение забыла, где находится.

Но тут раздался громкий звук, и дверь резко захлопнулась, едва не прищемив ей нос. От неожиданности Валентина плюхнулась на пол. «Нет, такая дверь мне не нужна!» — пронеслось у неё в голове.

Весь следующий день она безуспешно искала фирму по изготовлению дверей. Но все попытки были тщетны. В офисе молодой менеджер, стандартно улыбаясь, спокойно произнёс:

— Наша фирма изготавливает самые современные двери, антикваром мы не занимаемся.

Поняв, что влипла, Валентина поплелась домой. Уже вечерело, и жара понемногу отпускала. Воздух наполнился запахами южных цветов, но ничто не могло её порадовать — тревожные мысли роились в голове, как злые осы.

«Это сон», — пыталась успокоить себя Валентина, цепляясь за эту мысль, как за спасательный круг. На мгновение ей стало спокойнее, но стоило ей увидеть дверь в коридоре, как тревога снова накрыла её липким покрывалом.

Ночь выдалась ужасной. Дверь то и дело скрипела, из неё доносился тихий шёпот, от которого волосы на голове Валентины вставали дыбом. Она закрылась в спальне, дрожала и затыкала уши, пытаясь отгородиться от этого кошмара. Только под утро дверь с грохотом захлопнулась.

Утром, набравшись смелости, Валентина вышла в коридор. Решение пришло мгновенно: «Ключ! Нужно закрыть дверь на ключ. Почему я раньше об этом не подумала?!»

Но поиски ключа не дали результата. Валентина вдруг вспомнила, что его и не было. Тогда она решила поменять замок, но быстро поняла, что это бесполезно. В отчаянии она нашла толстую верёвку и осторожно обмотала ею дверь, затянув тугой узел. Осмотрев свою работу, пошла на кухню варить кофе.

И тут раздался тихий чих.

— Привет, — раздался знакомый голос.

От неожиданности Валентина поперхнулась горячим кофе. Вся её работа оказалась напрасной: верёвка валялась на полу, а из полуоткрытой двери, небрежно облокотившись на створку, на неё смотрел знакомый Лысик.

— Хочешь избавиться от двери? — грустно улыбнулся он.

— Хочу, — сердито ответила Валентина. — Неизвестно, кто ещё может войти в эту дверь.

— В полуоткрытую дверь можно только заглянуть, — философски заметил Лысик.

— Но однажды она может раскрыться полностью. И что тогда?

— Да, такое может случиться. Тогда наступит хаос, — развёл руками незнакомец.

— Прекрасно! — воскликнула Валентина. — Откуда она вообще взялась?

— Она была всегда. Путешествует по мирам.

— Замечательно! Что мне с ней делать? Ты знаешь?

— Есть два способа. Первый — продать её. Второй — найти ключ, замкнуть, и она исчезнет.

— Где же искать этот ключ? — уже злясь, спросила Валентина.

— Не знаю. Он потерян в одном из миров. Кстати, другой замок вставить невозможно.

— Отлично! Второй вариант отпадает. Значит, воспользуюсь первым. Мне же её буквально подсунули, — вслух размышляла Валентина.

Лысик сердито посмотрел на неё и снова исчез за дверью, а створка с грохотом захлопнулась.

Валентина позвонила знакомому водителю, и вместе они погрузили дверь в машину и подъехали к рынку. Прислонив дверь к стене, водитель пожелал ей удачи и уехал.

Теперь Валентина стояла рядом с дверью и чувствовала себя не в своей тарелке. Прохожие с любопытством поглядывали на неё, шептались и шли дальше.

Вдруг к ней подбежала маленькая девчушка с чудными косичками, украшенными множеством разноцветных бантиков. Она смеялась и хлопала в ладоши.

— Мама, посмотри, какая дверь! — воскликнула девочка.

— Мама, покупай! Поставим в мою комнату! — затараторила она, подпрыгивая от восторга.

Молодая женщина, улыбаясь, согласилась:

— Хорошо, милая, сейчас мы у тётеньки купим эту замечательную дверь.

Валентина в ужасе наблюдала за ними, перед глазами проносились жуткие картинки, от которых её начинало мутить. Голова закружилась, а к горлу подступила тошнота.

— Извините, но дверь не продаётся, — хрипло произнесла она.

— Но как же так? Вам плохо? — озабоченно спросила молодая женщина.

— Нет, всё в порядке. Просто я передумала продавать дверь. Извините, — ответила Валентина и вызвала такси.

Вернувшись домой, она поставила дверь на прежнее место и приготовилась к худшему. Безнадёжно обняв колени, Валентина сидела рядом с ней, время от времени проваливаясь в лёгкую дрёму.

— Привет, — снова услышала она.

— И тебе не хворать, — вяло ответила Валентина.

— Есть ещё один способ, — хитро улыбнулся Лысик. — Но он самый опасный.

— Говори! — решительно потребовала она.

— Если ты заглянешь внутрь и скажешь: «Дверь, забери меня», — она исчезнет.

С этими словами Лысик нырнул вглубь створки.

Собравшись с силами, Валентина поднялась. Сквозь полуоткрытую створку просачивался густой туман. Почувствовав себя настоящей заложницей этой странной двери, она заглянула внутрь. Перед ней закружилась туманная воронка, манящая и пугающая одновременно. Нервно глотнув, Валентина прошептала:

— Дверь, забери меня.

Огромная сила тут же втянула её в себя, и сознание померкло…

Из распахнутой двери вышло странное лысое существо с большими ушами. На руках оно бережно держало бесчувственное тело Валентины. Лысик зашёл в спальню и аккуратно уложил женщину на кровать, накрыл одеялом и тихо пробормотал:

— Ключ, ключ… Ты же и есть ключ.

Кряхтя, он подошёл к окну. За стеклом в окружении звёзд сияла полная луна, заливая комнату серебристым светом.

— Хорошо-то как! Этот мир ещё поживёт, — шёпотом произнёс Лысик.

Он бросил прощальный взгляд на спящую Валентину и, превратившись в тонкую струйку дыма, влетел в таинственную дверь. Створка захлопнулась — и дверь исчезла без следа.

Сознание медленно возвращалось к Валентине. Еле разлепив глаза, она увидела рядом своих мальчишек и мужа, вернувшихся с дачи.

— Мама, мамочка, ну что с тобой? Очнись! — кричал младший сын, теребя её за руку.

Валентина приподнялась на локтях, а потом, вспомнив про Лысика, быстро вскочила и выбежала в коридор. Двери не было. Вздохнув с облегчением, она подумала: «Сон?»

Муж с удивлением посмотрел на неё. В руках он держал конверт.

— Письмо?

— Да, вот, в нашем почтовом ящике лежало, — ответил он.

Валентина вскрыла конверт. Письмо извещало её о наследстве: давно пропавший без вести дед оставил ей большой дом.

«Нет, не сон», — услышала она знакомый голос где-то на границе сознания.

Аренда

В мегаполисе по вечерам зажигаются тысячи огней — неоновые лампы реклам, фары машин, окна в квартирах. Всё живёт своей вечерней жизнью, пульсирует, дышит — это гигантское живое существо, которое только к ночи раскрывает настоящую суть. Но в одной высотке, в элитном комплексе «Аллея Роз», светилось лишь одно окно. Казалось, оно не столько освещает пространство, сколько бросает вызов всему этому световому хаосу.

Владелец квартиры, Марк, прохаживался по комнатам с видом человека, который привык, что мир под него подстраивается. Подтянутая фигура, тонкие губы, небольшая горбинка на носу — в этом профиле читалась упрямая, почти колючая гордость. Он вышел на шикарную лоджию и на миг замер, любуясь вечерним городом. В этом восхищении было что-то почти детское.

Неожиданно до него долетел ароматный запах кофе — тёплый, густой, с лёгкой горчинкой. Марк вздрогнул. Уловив запах, он поспешил на кухню. И замер на пороге.

У барной стойки расположился шустрый старичок. Его плащ выглядел древним, но в нём не было ни пыли, ни унылой ветхости — скорее, в нём чувствовалась история, как в музейном экспонате, который всё ещё умеет двигаться. Старичок ловко разливал кофе по чашкам и, не поднимая глаз, спросил:

— Кофейком не угостишь?

Марк не шевельнулся. Внутри у него что-то сжалось, как перед ударом.

— Договор дороже денег, — раздражённо проговорил старик, как бы продолжая давно начатый спор. — А квартирка ничего, тебе нравится?

— Д‑д‑да, — промямлил Марк, и сам удивился, насколько жалко это прозвучало.

— Давай побалуемся кофейком, — предложил старик, доставая из кармана плаща бутылку коньяка. Разлив его в чашки с кофе, он поднял одну и хитро прищурился: — Разговор у нас с тобой будет долгим.

***

Около дома, на скамейке, в терпеливом ожидании сидели двое. Пара зелёных глаз, не отрываясь, смотрела в единственно светящееся окно. В темноте они мерцали, как у хищника, который уже выбрал жертву.

А на другом конце города, в обычной хрущёвке, за столом сидел молодой человек приятной наружности. Иван, фотограф, пытался сосредоточиться на снимках, но мешала стильная чёлка, постоянно падающая на глаза. На столе в творческом беспорядке лежали кадры, а наиболее удачные экземпляры украшали стены небольшой комнаты, превращая её в личную галерею.

Иван уже в двадцать пять лет стал известным в городе фотографом. Заказы сыпались, казна пополнялась, и теперь он мог позволить себе не просто жильё, а пространство, которое будет отражать его вкус. И он замахнулся на «Аллею Роз». Высокий красавец дом выделялся среди соседей, словно издевался над остальными зданиями, показывая, кто здесь главный. Ивана неустанно тянуло к нему — не как к месту, где можно жить, а как к вызову. На покупку квартиры ещё не хватало, но снять приличную — он мог.

Утром Иван уже прохаживался по аллее. Завидев пустую скамейку, он поспешил к ней. Поглядывая в окна дома, замечтался: вот он заходит в подъезд, поднимается на нужный этаж, открывает дверь — и попадает в свою идеальную жизнь.

— Молодой человек, вы здесь живёте? — вдруг услышал он.

Рядом стояла полная женщина. В руках она держала огромного рыжего кота, и волосы женщины, и шерсть кота сливались в одно яркое рыжее пятно. Женщина улыбалась, и казалось, что кот тоже улыбается — широкой, почти нахальной улыбкой.

Зелёные глаза кота притягивали к себе.

— Нет, но хотел бы, — ответил Иван, и в этот момент даже не притворялся. Он действительно хотел.

— Мечты сбываются, — протянула женщина бархатным голосом. Пушистый хвост кота забился маятником, отсчитывая секунды до исполнения желания.

— Вы не знаете, может, кто сдаёт квартиру в этом доме? — Иван указал на выбранный дом.

— Да, сдаёт. Записывайте номер телефона, — ответила женщина.

— Во! Как мне повезло! — воскликнул Иван, чувствуя, как внутри всё подпрыгивает от радости.

— Как знать, — загадочно ответила женщина, и в её голосе прозвучало что-то такое, от чего у Ивана на секунду похолодели кончики пальцев.

Позвонив и договорившись о встрече, Иван с нетерпением ждал её. Представляя квартиру, он уже мысленно расставлял в ней свои вещи, развешивал снимки, зажигал свет.

Наступил долгожданный час, и молодой человек, стоя около дорогой двери, жал на кнопку звонка.

Ему открыл хозяин. Солидный, но с грустным лицом.

— Входите, — вяло пригласил Марк.

Иван зашёл и ахнул. Действительность превзошла ожидания. Он давно мечтал именно о такой шикарной квартире — светлой, просторной, с видом, который обещает: здесь ты сможешь всё. В восторге молодой человек ходил по комнатам, касался стен, проверяя, не сон ли это.

Хозяин не отставал от него и мямлил:

— Квартира хорошая, но я точно знаю, холодная.

— Здесь же тёплые полы! — с удивлением заметил Иван.

— Но я дорого прошу! — крикнул Марк, будто пытаясь отпугнуть.

— Сколько? — спросил молодой человек. Хозяин назвал завышенную цену.

— Я согласен, — не думая, сказал Иван. — Давайте подписывать договор.

Заплатив требуемую сумму и подписав договор, Иван на следующий день въехал в квартиру. Расставив всё по местам, он поспешил в супермаркет — сегодня с подругой они собирались отметить новоселье.

Спустившись, он вышел из дома. Двор был пуст, и эта пустота вдруг показалась Ивану неестественно аккуратной, как на постановочном фото. Не обращая внимания на этот факт, он закупил продукты и вернулся в лифт. Нажав кнопку этажа, он вдруг почувствовал движение около ног. От испуга Иван выронил пакет с продуктами и неожиданно наступил на что-то мягкое. Раздалось обиженное «Мяу‑у». Дверь лифта неожиданно открылась, и из неё с воплем выскочил огромный рыжий кот.

Иван недоуменно смотрел на разбросанные по всему лифту продукты. Собрав их, он продолжил путь наверх. На душе «скребли кошки» — и не только потому, что он наступил на одну из них.

Забив холодильник продуктами, он вышел на лоджию. Вечерело. В окнах соседнего дома зажегся свет, и этот обычный, бытовой жест вдруг показался Ивану чем-то бесконечно уютным — и бесконечно далёким от его собственной жизни. Подруга не пришла, эйфория прошла. Поработав немного, он отправился в спальню.

В кресле вальяжно возлежал рыжий знакомец.

— Косолапость лечить надо! — мурлыча, недовольным тоном проговорил кот. — А договор соблюдать!

Иван, похолодев, плюхнулся на кровать. Протерев глаза, он посмотрел на кресло. Кота в нём не было, но лист договора лежал на подлокотнике.

Ночью его мучили кошмары. Утром молодой человек проснулся в поту, с ощущением, что его всю ночь кто-то тянул за ноги. Квартира уже не радовала. Решив расторгнуть договор, он набрал номер телефона хозяина. В трубке промяукал знакомый голос:

— Договор дороже денег! Прочти мелкий шрифт!

Иван взял договор и судорожно прочитал его. И увидел вещи, которые раньше ускользали от взгляда.

Арендатор вместе с квартирой арендует тела знаменитых исторических личностей — по своему выбору из списка в договоре. Надо только поставить галочку напротив выбранного субъекта, и ты уже в нём и в его времени.

Иван, собрав вещи, бросился вон из квартиры. Но квартира его не отпустила. Ночные кошмары и съеденные припасы сделали своё дело. Молодой человек взял договор и внимательно присмотрелся к списку.

Иван долго изучал предложенный список. В нём были имена, от которых у любого любителя истории замирало сердце. Но зацепила его одна неординарная личность. Наконец-то он решился. Выбор пал на Николу Теслу. Глубоко вздохнув, он осторожно поставил галочку.

***

Перенос произошёл мгновенно. Чувство раздвоенной личности накрыло Ивана с головой: он одновременно находился в чужом теле и мог наблюдать его со стороны.

Перед ним в кресле незнакомого помещения сидел усталый человек с грустными глазами. В нём проглядывалась худоба, почти изнеможение, но в то же время в каждом движении чувствовалась пружина, готовая распрямиться. Чёрные с проседью волосы были аккуратно уложены, на коленях лежала открытая тетрадь с вычислениями и схемами. Взгляд вдаль застывший, наверное он видел не стены комнаты, а бесконечные ряды формул, которые тянулись в будущее.

Немного привыкнув к новому состоянию, Иван осмотрелся по сторонам. Из поверхностного наблюдения он сделал вывод, что находится в легендарной башне Ворденклиф, в пригороде Нью‑Йорка. Вспомнив всё, что знал о Тесле, он перевёл взгляд на него.

В сознании сверкнула молния. Она унесла Ивана в мыслительный мир Николы Теслы. Там мыслеформы выстраивались в ряд последовательных операций, как ноты в симфонии. Октавы складывались в божественную мелодию, и Тесла успевал её слышать, записывать, понимать. Он был открытой системой, воспринимающей процессы Вселенной и её законы. Результатом этой мистической работы мозга явилась вновь созданная теория природы резонанса и её головокружительная перспектива. Чувствуя себя в чужом мире, как заноза, Иван усилием воли вышел из учёного. В тонком теле он чувствовал себя паршиво, словно его пропустили через мясорубку и собрали обратно, но не совсем правильно.

Очнувшись от транса, Никола проговорил:

— Мой друг или враг, откуда вы?

Не услышав ответа, он продолжил:

— А вы немногословны! Вы мой гость, и поэтому будете свидетелем экспериментов. А для начала я проведу небольшую экскурсию.

Иван застыл в паническом страхе. Тесла, расхаживая туда-сюда, разговаривал с предполагаемым собеседником:

— Вы находитесь в знаменитой башне Варденклиф. Для всех она строилась как передаточная вышка для телеграфической системы. А на самом деле — это врата в параллельные миры. С помощью башни я хочу овладеть техникой визуализации астрального мира. Построив ещё четыре таких, я смогу переместить Землю в иное измерение.

Глаза гения блестели азартным огнём экспериментатора — в них не было ни страха, ни сомнений, только чистый восторг перед неизвестным.

— Сегодня я продемонстрирую всему миру малую возможность моих изобретений, — Тесла посмотрел на часы. — Ровно в полночь вы станете свидетелем грандиозного события! — высокопарно произнёс учёный.

«Шоу», — бросил мысль Иван.

Тесла застыл.

— Шоу! Вы сказали «шоу»! — удивился он. — Точно сказано! Спасибо за подсказку!

Иван смолк. Ровно в полночь произошло обещанное удивительное зрелище. Небо охватили зеленоватые сполохи северного сияния. Длинные пряди электрических плазм соединяли сферический купол башни с взбесившимся небом. Колдуя, Тесла испускал из рук красочные молнии и шары. Многочисленные зрители застыли в немом восхищении. Их тела окружало мистическое светло‑голубое пламя.

Иван также светился, что и выдало его. Тесла с удивлением смотрел на него.

— Юный друг! Вы прекрасно смотритесь! — весело воскликнул гений.

— Спасибо! Предстать перед вами — большая честь в любом виде. Даже в таком экзотическом, — парировал Иван.

— Откуда вы?

— Из будущего, — ответил Иван, с интересом разглядывая свои зелёные руки.

— Отлично! — с восхищением проговорил Тесла, заканчивая представление.

Иван вновь стал невидимым.

— Вы где? — спросил физик. — Во мне, — ответил он сам себе. — Хорошо, будем общаться мысленно, — Тесла взял тетрадь с карандашом.

— Идёт, — ответил Иван.

— Итак, вы находитесь в моей умственной лаборатории. Следите за мыслью! И помните: она материальна! — предложил гений.

Иван почувствовал импульс, идущий от мозга Теслы к сетчатке глаза. Неожиданно он увидел загадочные образы иного мира. Они выстраивались в форму необычного аппарата. Тесла только успевал зарисовывать его. Когда рисунок был уже готов, учёный, упустив карандаш, обессиленно упал на стул.

— Странный аппарат, — проговорил Иван.

— Да, он опережает время. Его возможности безграничны. С его помощью я проникну в самую суть творения, — прошептал Тесла, и в его голосе звучала не гордость, а почти религиозный трепет.

— Подумайте о человечестве! — прокричал Иван.

— Я только и думаю о нём, о его эволюции.

— Эволюция не терпит насилия! — возмутился Иван.

— Да что ты знаешь об этом! — воскликнул Тесла.

Он подошёл к накрытому брезентом аппарату. Сбросив брезент, гений произнёс:

— Знакомьтесь, моё новое изобретение! Сейчас вы увидите, как я приоткрою дверь в иные миры. Их электромагнитная природа отлична от земной. Но с помощью этого аппарата можно установить связь между частотами колебаний нашего мира и других миров. Могут появляться отдельные картины.

Тесла запустил аппарат. Иван интуитивно приготовился к худшему. Из ионосферы в размытом виде проявился высокоэнергетический столб плазмы диаметром в несколько сот километров. Небо над Атлантикой воспламенилось. Аппарат содрал завесу, отделяющую наш мир от иного. Перед Теслой и Иваном открылся тонкий мир злобных духов — это напоминало безумие, хаос, который рвался наружу.

— Закрывай портал! — крикнул Иван.

— Не могу! Не хватает мощи! — в страхе крикнул Тесла.

— Можешь меня послать туда! — предложил Иван.

— Они сожрут твою душу! — ответил физик.

— Подавятся! — возразил Иван.

Он вышел из Теслы в зеленоватом свечении. Подхваченный лучом, он вмиг оказался в огненных небесах. Тиски злобы сжали его. Давление оказалось невыносимым. Он пал на колени. В голове пронеслись слова спасительных молитв. С жаром произнося их вслух, он вознёс руки. Помощь пришла мгновенно: белым пламенем загорелась звезда. Постепенно она, расширяясь, обожгла нечисть и загнала её в логово. Портал захлопнулся. Луч погас. Учёный ещё долго находился в оцепенении. Затем, немного придя в себя, навсегда покинул башню.

***

Иван очнулся в съёмной квартире. На диване сидел старик. Его взгляд насквозь пронзал молодого человека. Он видел не только его тело, но и все его страхи, мечты и ошибки.

— Неплохо, — бросил гость.

— Да пошёл ты… — огрызнулся Иван, приходя в чувство. — Кто вы такие?

— Силы, уравновешивающие мир, — спокойно ответил старик.

— Понятно. Надеюсь, я свободен? — с надеждой в голосе спросил Иван.

— Да нет. За тобой ещё два выбора, — испаряясь, проговорил старик.

— Ну, достали! — чертыхнулся Иван. Он устало завалился на диван и проспал до самого утра.

Проснувшись, Иван почувствовал жуткий голод. Отправившись на кухню, он был приятно удивлён: холодильник под завязку оказался забитым продуктами. Насытившись, молодой человек неожиданно почувствовал еле слышный зов к новому приключению.

Удивившись этому факту, он взял лист договора. Список исторических личностей изменился. Его глаза зацепились за явное недоразумение: среди известностей появился нищий. Ухмыльнувшись, Иван сделал выбор.

***

Соломон никогда не жалел, что в своё время попросил у Бога силу мудрости. Царь в задумчивости стоял около трона, украшенного золотыми львами и орлами. Они сидели на двенадцати ступенях напротив друг друга, охраняя не только трон, но и саму справедливость. Венчал трон золотой голубь с голубятником в когтях — знак мира, который Соломону приходилось защищать снова и снова.

Вздохнув, Соломон вступил на первую ступень. Ожившие львы подняли лапы, и царь оперся о них. На последней ступени орлы приподняли царя и усадили его на трон. Воистину, царю помогали все. Ему был подвластен язык животных, и даже камни шептали ему правду.

Вскоре перед его взором предстали две молодые женщины со слезами на глазах. Стражник держал кричащего младенца. Каждая из женщин заверяла, что это её ребёнок.

Решение пришло мгновенно. Соломон, вскочив с трона, грозно произнёс:

— Разрубить ребёнка на две части! Каждой достанется половина дитя!

Одна из женщин, с искажённым от злости лицом, крикнула:

— Пусть никому не достанется!

Другая женщина, протянув руки к мудрейшему царю, с мольбой в глазах воскликнула:

— Нет! Отдайте ей моего ребёнка! Пусть живёт!

Соломон взмахом руки остановил палача.

— Забирай ребёнка и уходи, — ласково сказал он доброй женщине.

Резко указав на другую, воскликнул:

— А тебе за твоё зло — сто плетей!

Злодейка, зарыдав, упала на колени. Стража, подхватив её, поволокла во внешний двор.

«Тяжела царская ноша. Всем не угодишь. Жёны туда же: одна желает храм в честь её божка, другая требует казнить ей неугодного. Как найти равновесие для души?» — думал Соломон.

В тяжёлых думах Великий Соломон вышел на террасу. Любая несправедливость выводила его из себя, царапая сердце острым камнем.

Взору царя открылось строительство Храма. В людской массе кипела работа — каменщики тёсали глыбы, носильщики тащили на спинах брёвна, а надсмотрщики покрикивали, размахивая посохами. Улица гудела повозками с материалами, богатыми колесницами и нищими, которые жались к стенам, боясь, что их затопчут. Зоркий глаз царя выхватил из этого хаоса одну деталь: из колесницы, блеснув на солнце, выпало золотое кольцо — маленькая искра, тонувшая в дорожной пыли.

Нищий, сидевший у обочины, заметил его первым. Он кинулся за кольцом с такой прытью, словно ему двадцать, а не все его годы. Подобрав находку в пыли, он замахал руками и закричал вслед колеснице, но его голос потонул в грохоте улицы. Колесница быстро удалилась, и её хозяин даже не обернулся. Попрошайка растерянно развёл руками, посмотрел на кольцо, повертел его в пальцах — и снова уселся на своё место. Его руки бережно сжимали чужое золото, и в этом жесте было что-то почти детское, трогательное.

Соломон, наблюдавший эту сцену с террасы, чуть приподнял брови. Он видел многое — предательство и лесть, жадность и трусость, — но честный нищий? Это было редкостью, достойной внимания. Царь коротко кивнул, и стража бросилась исполнять.

***

Иван, ещё не привыкший к своему новому образу, сидел на пыльной земле и пытался разобраться в ощущениях. Тело нищего оказалось дряхлым, но каким-то на удивление жилистым: руки и ноги покрыты струпьями, спина ноет, а в животе урчит так, как-будто там поселился сердитый зверь. Но хуже всего было ощущение абсолютной чужеродности — он, двадцатипятилетний фотограф из XXI века, сидел в лохмотьях на дороге древнего Иерусалима.

То, что он попал в Иерусалим в годы правления Соломона, Иван нисколько не сомневался. Строительство Храма, язык, одежда, запахи — всё подтверждало. Но когда двое дюжих стражников подхватили его под руки и поволокли ко дворцу, Иван похолодел. «Все допрыгался, — мелькнуло в голове. — Пришёл мой последний час. Жаль умирать убогим. Хотя, может, это и к лучшему — хотя бы не от скуки».

Его втащили в тронный зал, и первое, что почувствовал Иван, — как воздух здесь стал другим: тяжелее, торжественнее, пропитанным властью. И тогда он увидел Соломона.

Царь сидел на троне, украшенном золотыми львами и орлами, и даже на расстоянии от него исходило что-то подавляющее, давящее — не угроза, а сила, которую невозможно противопоставить. Но Иван, вместо того чтобы пасть ниц, с большим любопытством разглядывал его, как фотограф, нашедший редкий кадр: «Вот это профиль! Вот это освещение! Какая игра теней на скулах!».

Соломон, привыкший к тому, что перед ним трепещут, слегка смутился. Этот нищий не дрожал, не заискивал, а смотрел на него с таким выражением, будто разглядывал неведомую зверушку.

— Ты хотел вернуть кольцо? — спросил царь, чуть нахмурившись.

— Да, а что в этом такого? — Иван сам удивился, как легко и непринуждённо прозвучали эти слова. Нищий голос был хриплым, но интонация — абсолютно спокойной.

— Но почему? — не унимался Соломон, наклоняясь вперёд. В его голосе звучало не столько недоумение, сколько искренний интерес. — Ты же нищий!

— Нищий человек не может быть честным? — обиделся Иван, и его выцветшие глаза вдруг блеснули так, что царь невольно откинулся на спинку трона.

Повисла пауза. Соломон, казалось, пытался понять, не разыгрывают ли его. Он медленно произнёс:

— Как-то странно ты говоришь. Откуда ты?

— Где я только не был, — начал было Иван, но тут же осёкся, сообразив, что подробности его биографии могут вызвать ненужные вопросы.

— Безумец! Нищий не может путешествовать, — сказал царь голосом, в котором прозвучала почти отеческая строгость. — Посмотри на свои ноги и руки. Они в струпьях. Удивительно, как ты ещё так бойко подобрал кольцо.

— Так хотел же его вернуть! Но он пулей умчался, — громко заявил Иван, и в этот момент подумал: «Ели — пали, попался. Ну, давай, Соломон, удиви меня».

— Странно. Не пойму, на каком наречии ты говоришь, — вслух рассуждал царь голосом, в котором звучало не раздражение, а любопытство. — Мне подвластен даже птичий язык! А тебя я плохо понимаю.

Соломон пронзил Ивана тяжёлым взглядом, и Иван почувствовал, как этот взгляд доходит до самых костей рентгеном, от которого не спрятаться.

— Дай мне кольцо! — неожиданно приказал царь, и голос его прозвучал как удар гонга.

Иван протянул ему находку. Соломон повертел кольцо, прищурился, поднёс к глазам. На нём была надпись: «Всё пройдёт».

— Какие мудрые слова, — тихо произнёс царь. В его голосе мелькнула тень усталости.

— Там ещё есть надпись, — подсказал Иван, не выдержав. — На внутренней стороне написано: «И это тоже пройдёт».

Соломон крайне удивился. Он перевернул кольцо, прочитал, и на его лице промелькнуло выражение, которое Иван не мог толком расшифровать: то ли потрясение, то ли узнавание, то ли благодарность.

— Кто ты? — ещё раз спросил царь, и в этот раз его голос был лишён всякого величия — это был вопрос человека, которому действительно важно знать ответ. — Божий посланник?

— Вообще-то, вы правы, меня послали, — смутившись, сказал правду Иван. Он не мог обманывать царя. Это было выше его сил. Взгляд Соломона добирал до костей, и любая ложь показалась бы в нём глупым детским фокусом.

Царь протянул кольцо Ивану:

— Забирай! Оно твоё!

— Нет! Оно вам нужнее! — твёрдо произнёс Иван. Он наконец понял свою очередную миссию: Соломон должен был получить кольцо именно от нищего, от человека, у которого ничего нет, — тогда оно обретало настоящий вес.

— Точно посланник, — благоговейно произнёс Соломон, и от этого слова по спине Ивана пробежал холодок. Царь осторожно надел кольцо на палец. Подняв голову, мудрец уже не увидел нищего. Он исчез.

***

Рыжая женщина развалилась на диване. В руках она держала шлем времён правления Соломона — потёртый, с вмятиной на боку, но всё ещё блестящий. Рыжий кот вальяжно сидел рядом, обвив хвостом лапу.

— Устала? — сочувственно спросил кот, и в его мурлыканье слышалась плохо скрытая издёвка.

— Ещё как! Думаешь, легко управлять колесницей? — раздражённо ответила рыжая, поправляя растрёпавшиеся волосы. — Лошади норовистые, дорога ухабистая, а я, между прочим, привыкла к такси!

— Ну, не знаю. Я всё по части напугать там, — замялся кот, скромно потупив зелёные глаза. — Залезу на дерево, зашиплю — работа сделана.

— Да, герой, — фыркнула женщина.

Их разговор прервался появлением Ивана. Он материализовался посреди комнаты, пошатываясь. Он уже ничему не удивлялся.

— Подвинься, — сказал молодой человек коту, тяжело опускаясь на диван.

— Устал? — спросил кот, с любопытством принюхиваясь к его лохмотьям, от которых пахло пылью и веками.

— Ага, — просто ответил Иван. — Ты не представляешь, как тяжело быть честным нищим.

— Учись у него, — больно толкнув рыжую лапой, произнёс кот. — Не жалуется.

Женщина, скривившись, ничего не ответила, только покрутила шлем в руках и вздохнула.

— Ну, бывай! Отдыхай! Остался последний временной выброс, — попрощался кот, почесывая бок. — И не думай сбежать. Договор помнит.

Незваные гости растворились в воздухе — рыжее пятно, мерцание, и ничего. А Иван самозабвенно захрапел на диване, даже не удосужившись переодеться.

***

Ему снился сон. Солнце быстро заходило за море, и вода горела расплавленным золотом. Вечерний пляж был полупустым, и следы на песке казались единственным доказательством того, что здесь кто-то был. Небольшая группа туристов поднималась на горную поляну, окружённую редкими деревьями. На ней находился мегалит — дольмен, сложенный из огромных плит песчаника, молчаливый и древний, как уснувший великан.

Один из туристов, подбежав к дольмену, воскликнул:

— Дом духов!

— Да брось ты, Антон! — возразил ему другой молодой человек. — Начитался эзотерики.

— Серега, а что это, по-твоему? — не унимался его друг, обводя рукой мегалит.

Сергей буркнул первое, что пришло на ум:

— Похоже на хранилище, например, зерна.

— Чепуха! — отмахнулся Антон.

— Я думаю, что это портал между мирами, — предположила симпатичная девушка с живыми тёмными глазами. Она подошла ближе к дольмену и провела ладонью по шершавой поверхности плиты.

— Алёна, полностью согласна с тобой, — поддержала подругу светловолосая девушка. — И ещё, посмотрите, из каких огромных плит сложено это грандиозное сооружение.

Друзья окружили мегалит.

— Высечен из песчаника, — заметил Сергей, постучав по камню костяшками.

— Такие глыбы впору поднять только великанам, — проговорил Антон, задрав голову.

— Жалко, что отверстие не закрыто пробкой, — отметила светловолосая, заглянув в круглое отверстие дольмена.

— Юлька, неужели ты думаешь, что этот факт как-то влияет на нас? — усмехнулся Сергей, скрестив руки на груди.

— Конечно, неверующий Фома! — ответила за подругу Алёна, и в её голосе прозвучала такая убеждённость, что Сергей невольно покосился на отверстие. — Энергия портала поступает в наш мир.

— Духи разговаривают с нами, — дурачась, произнёс Сергей.

— В сакральных местах такими вещами не шутят, — предупредил друга Антон. Его лицо стало серьёзным.

Сергей пожал плечами и предложил:

— Хорошо, я согласен переночевать около дольмена. Так сказать, поговорю с духами.

Друзья поддержали его. Поставив палатку, они развели небольшой костёр. Ужин и разговоры на эзотерические темы сделали своё дело. Вскоре молодые люди уснули в палатках, и их дыхание сливалось с шелестом ночного ветра.

Не спал только Сергей. Он продолжал сидеть около гаснущего костра, подбрасывая ветки и глядя в угли. Ночь была тихой, почти звенящей, и в этой тишине ему было не по себе.

— Не спишь? — раздался голос.

Сергей вздрогнул так, что чуть не свалился с бревна. Перед ним стоял незнакомец с фонарём в руках. На шее висел профессиональный фотоаппарат. Стильная чёлка постоянно падала на глаза, и незнакомец то и дело откидывал её привычным жестом.

— Фу, напугал! Откуда ты взялся? — испуганно спросил Сергей, прижимая руку к груди.

— Иван, — протянул руку незнакомец и присел рядом с Сергеем, словно они были старыми знакомыми. — Я изучаю дольмены.

— И какие твои выводы? — с сарказмом в голосе спросил Сергей, хотя сердце у него ещё колотилось.

— Дольмены — это древние кинопроекторы, — неожиданно заявил Иван голосом, в котором не было ни тени шутки.

Сергей уставился на него, ожидая подвоха.

— Хочешь, покажу! — Иван уже направился к мегалиту.

Заинтригованный Сергей потянулся за ним, хотя здравый смысл вопил: «Не ходи!». Иван посветил фонарём, присел перед круглым отверстием дольмена. Сергей примостился рядом, чувствуя, как от камня тянет холодом — не обычным, а каким-то глубинным, древним.

— Смотри! — воскликнул Иван.

Сергей заглянул, и дыхание перехватило. Перед ним появилась дрожащая поверхность экрана, похожая на рябь воды, только не воды — чего-то другого. Она пульсировала, набирала плотность и вдруг начала проявлять картины: прошлое, настоящее, будущее — всё сливалось в один поток, и невозможно было понять, где кончается одно и начинается другое.

Молодой человек заворожённо следил за быстро сменяющимися картинками бытия. В будущем он увидел себя крупным учёным, и это было так неожиданно, что он едва не рассмеялся: он никогда не блистал знаниями точных наук. В лаборатории рядом с ним трудилась полная женщина приятной наружности с рыжими волосами, что-то сосредоточенно объяснявшая. А на окне сидел огромный рыжий кот. Его немигающие зелёные глаза внимательно следили за Сергеем, и от этого взгляда стало так не по себе, что он отпрянул от дольмена, как от удара током.

— Ничего себе, — прошептал Сергей, пытаясь отдышаться. — Что это было?

Но на его вопрос никто не ответил. Незнакомец исчез. Он растворился в глубинах мегалита, словно его втянуло внутрь, и только лёгкое мерцание в отверстии дольмена ещё секунду назад напоминало о том, что он был здесь.

***

Иван проснулся в своей старой квартире. За окном светало, и утренний свет, мягкий и безжалостный, заливал комнату. На столе лежали снимки. На одном из них Иван увидел красивый многоэтажный дом, и в груди что-то сжалось: он вспомнил. Он хотел снять квартиру. Он хотел — и сделал. И всё, что было потом, было.

Через некоторое время он уже прохаживался около дома, но без прежнего восторга. Здание казалось другим — или он стал другим. Засмотревшись на фасад, Иван присел на скамью и задумался, глядя на свои руки, которые всё ещё помнили тяжесть золотого кольца.

— Нравится? — вдруг спросил женский голос.

Рядом сидела полная рыжеволосая женщина с огромным рыжим котом. Хвост кота постоянно дёргался, а на его морде периодически появлялась противная, все понимающая улыбка. Зелёные глаза сверлили Ивана насквозь.

— Хотите снять квартирку? — продолжила расспросы женщина, и её бархатный голос был всё тем же, что и в первый раз. — Могу посодействовать.

Кот гнусно улыбнулся, обнажив острые зубы. Ивану стало не по себе. Нет, не так: ему стало понятно. Вполне, абсолютно, кристально понятно, что произойдёт, если он скажет «да». Договор, список, галочка, чужое тело, чужое время, и всё сначала. И снова старик с коньяком, и снова кот, и снова всё это бесконечное колесо.

— Нет, спасибо! Я пойду, — промямлил молодой человек, и встал так быстро, словно скамья обожгла его.

Он шёл прочь, не оборачиваясь, и ветер бил ему в лицо, и впервые за долгое время этот ветер казался ему настоящим.

Хроник

В парке было шумно. Детские голоса звенели, перекрывая друг друга, словно стая невидимых колокольчиков. На скамейках сидели мамаши, усталые, но довольные, и единым взглядом контролировали сразу троих детей. Разноцветные коляски стояли рядом, как маленькие корабли у причала. Молодёжь тесными компаниями вальяжно расположилась на зелёных лужайках, и смех их гулко разносился по аллеям.

Наталья грустно брела по парковой аллее, и каждый шаг давался ей с трудом, будто ноги налились свинцом. Заметив пустую скамейку, она опустилась на неё с таким облегчением, будто эта скамейка была последним тихим уголком на земле. В этот день ей не везло — всё валилось из рук: утром рассыпала крупу, автобус ушёл прямо перед носом, начальник обвинил в чужой ошибке, а подруга не ответила на звонок. Головная боль пронзала острыми иголками, подступала тошнота, мир вокруг поплыл, словно отражение в воде, в которую бросили камень.

Застонав, девушка схватилась за голову, вжимая ладони в виски, пытаясь удержать череп от раскола. Детские голоса замедлились и превратились в отвратительный бас заезженной пластинки — низкий, скрипучий, бесконечный.

***

Через миг всё пришло в норму. За исключением одного: её скамейка находилась не в парке, а на лужайке среди незнакомого леса. Деревья здесь были другими — выше, темнее, и их кроны сплетались так густо, что небо едва угадывалось за ними.

Наташа с опаской осмотрелась по сторонам. Глаза ещё были полны слёз от боли, и мир расплывался в слезистой дымке. Откинув пряди длинных русых волос, она осторожно поднялась, держась за спинку скамейки, будто та могла в любой момент исчезнуть.

«Где это я?» — промелькнуло в голове, и мысль эта прозвучала не столько испуганно, сколько устало.

— Ну, наконец-то! Хоть кто-то заглянул ко мне. Приветствую тебя, дорогая гостья, — неожиданно услышала девушка приятно льющийся голос — густой, бархатистый, словно тёплый мёд.

Вздрогнув, она обернулась и обомлела. За скамейкой стояло лохматое существо ростом чуть выше пояса, покрытое бурой шерстью, которая торчала во все стороны, как-будто на неё дул вечный ветер. Глаза-пуговки, чёрные и блестящие, с любопытством рассматривали гостью, а маленький нос смешно подёргивался, принюхиваясь. Не ощутив агрессии — скорее, почувствовав, что от этого существа пахнет мхом и чем-то древним, но не злым, — девушка немного успокоилась. И уже совсем осмелев, спросила:

— Ты Леший?

Существо так и подпрыгнуло, словно ему на ногу наступили.

— Ещё чего! Я Хронохранитель! — оно выпрямилось, и в этом жесте было столько достоинства, что Наталья невольно прижала ладонь ко рту, пряча улыбку.

— Хранитель чего? — переспросила она.

— Времени, — добродушно ответило существо. Его глаза-пуговки вдруг блеснули.

— Не знаю, какой ты хранитель, а по мне, так чистый Леший, — заметила Наташа, скрестив руки на груди.

Хранитель обиделся. Его шерсть встала дыбом, губы сложились в обиженную гримасу, и он отвернулся, буркнув что-то себе под нос. Но затем, хитро улыбаясь — а улыбка у него получилась кривоватой и обаятельной, — проговорил:

— У меня много обличий.

— Значит, многоликий. Может быть, ты знаешь, почему я здесь оказалась? — спросила девушка с усталым любопытством.

— Сейчас узнаю, — просто ответил Хранитель и без предупреждения сел на траву, скрестив короткие ножки, закрыл глаза. Его небольшие уши зашевелились, как локаторы, а шерсть по всему телу начала медленно переливаться, меняя оттенки — от бурого к серебристому и обратно.

Наталья удивлённо наблюдала за ним, боясь шевельнуться. Прошло минут пять, может, больше; время здесь текло странно, и она не была уверена, что минуты идут в привычном направлении. Открыв глаза, Хранитель встал, отряхнулся и произнёс, подняв длинный палец:

— Так. Всё ясно. Ничего случайного нет. Ты появилась здесь не зря и должна выполнить задание.

— Ещё чего! — возмущённо воскликнула Наташа.

Хранитель, пожав плечами растворился в воздухе. Просто исчез.

«Так мне и надо», — подумала девушка.

Она нервно села на скамейку, встала, опять села. Солнце в этом мире уже садилось за лес, и его последние лучи лежали на траве длинными полосами. Осмотревшись, Наталья неожиданно заметила небольшой дом. Но его очертания были призрачными — стены мерцали, и сквозь них едва угадывались деревья позади. Она решительно направилась к нему, и с каждым шагом дом становился плотнее, реальнее. Её приближение придавало ему плоть.

Дом оказался настоящим. Поднявшись на крыльцо, Наталья толкнула дверь, и та поддалась с тихим скрипом. Внутри находились стол и диван, покрытый выцветшим, но чистым покрывалом. На столе, на красивой скатерти с мерцающей каймой, лежал каравай хлеба, рядом — кувшин с водой. Всё. Больше ничего не было.

«Негусто», — усмехнувшись, подумала Наташа, и усмешка её была горькой.

Не притронувшись к еде, она легла на диван. Он оказался неожиданно мягким, словно облако, которое научилось притворяться мебелью. Переживания дня сделали своё дело — сознание Натальи погрузилось в мир Морфея.

Утром солнечный луч разбудил её, ткнувшись в лицо, как любопытный котёнок. Наталья по-прежнему находилась в необычном доме. На столе стоял кувшин с водой, а каравай, в отличие от вчерашнего дня, лежал аккуратно нарезанными кусочками — ровными, тонкими. Кто-то позаботился о ней, пока она спала.

Под ногами валялась сумка. Девушка вспомнила, что вчера бросила её на пол и не думала поднимать. Покопавшись в сумке, Наталья выудила мобильник, но он не включался — экран оставался мёртвым. Она выбежала из дома — всё было напрасно: небо, деревья, трава — и ни вышки, ни сигнала.

— Он здесь не работает, — услышала Наталья знакомый голос. — Этот мир вне времени.

Перед ней стояло вчерашнее существо. Оно улыбалось, и улыбка его была другой — мягче, теплее, как-будто за ночь Хранитель успел соскучиться. Но самое удивительное: его шерсть превратилась в маленькие кристаллики, которые переливались всеми цветами радуги, и от него исходило тихое свечение, как от бенгальского огня.

— Леший?! Опять ты. А я уж надеялась, что это всё сон, — с сожалением проговорила Наталья, разглядывая его с ног до головы. — Похож на новогоднюю ёлку.

Хранитель сник. Его улыбка погасла, кристаллики потускнели, и он весь как-то сжался, точно из него вынули пружину.

— Так легче скользить во времени, — прозвучала нотка, которая была почти детской — обида существа, которое старается, а его не ценят.

— Понятно, — усмехнувшись, проговорила Наталья, и в её усмешке, против воли, мелькнула искренняя симпатия.

Махнув рукой, она вернулась в дом. Взгляд упал на хлеб, и под ложечкой засосало так сильно, что стало стыдно. Она съела кусок хлеба — тёплый, душистый, и глотнула из кувшина. Вода оказалась прохладной и сладковатой, как родниковая.

— Голод не тётка, — произнёс знакомый голос.

Повернувшись, девушка заметила Хранителя. Он сидел на диване, поджав ноги, и тихонько посмеивался, наблюдая за ней.

— Отпусти, пожалуйста. Я не гожусь, — всхлипывая, занудила Наталья.

— Вершители не ошибаются, — вдруг жестко произнёс Хранитель, его тон стал другим — низким, тяжёлым, будто говорили не из горла, а из глубины земли. — Именно ты нам нужна.

Наталья подошла к Хранителю и села рядом с ним. Кристаллики на его шерсти тихо звенели, как колокольчики.

— Но почему? — с грустью спросила она, и в этот раз без вызова, без злости — просто хотела понять.

— Хорошо, я объясню тебе, — сказал Хранитель, поднимаясь с дивана. — Постарайся понять. Время течёт по-разному. Как река на равнине течёт спокойно, размеренно, но, встречая уклон, ускоряет бег, а то и вовсе стремительно падает водопадом.

Хранитель, объясняя, смешно жестикулировал — его короткие руки рисовали в воздухе то плавную равнину, то крутой обрыв, и он так увлёкся, что едва не свалился с дивана.

— То есть течение времени зависит от искривлений пространства? — спросила Наталья, и её глаза вдруг загорелись — она вспомнила что-то из школьной физики, и это воспоминание было таким уютным, таким «оттуда», что на секунду стало легче.

— Умница! — воскликнул Хранитель, и кристаллики вспыхнули ярче. — Чем больше искривлений, тем быстрее течёт время. При критических искривлениях время несётся ураганом, сметая всё на своём пути. Искривления могут вызывать и люди. Ты одна из них.

— Замечательно, — возмущённо прошептала Наталья с выражением ни злости, а растерянности.

— Причина кроется в глубине времён. Куда тебя занесёт, мы не знаем. Знает твоя родовая память, — продолжил Хранитель голосом потише, словно он говорил о чём-то, что и самого его пугало.

Закончив речь, он устало плюхнулся на диван, и диван скрипнул.

— Поняла? — с мольбой в глазах спросил Хранитель, и в его взгляде было столько тёплой надежды, что Наталья не выдержала и улыбнулась.

— Да поняла я, неглупая! — посмотрев на него, воскликнула Наталья.

— Отлично! Надеюсь на тебя, — довольно улыбаясь, произнёс Хранитель. Его улыбка засияла, как солнце.

— Хорошо, — согласилась девушка, вздохнув. — Говори, что мне делать.

— Ждать, — коротко ответил Хранитель, растворяясь в воздухе.

— Эй! Ты куда? — возмутилась Наталья, но от Хранителя осталась лишь дорожка из мерцающих кристалликов, которые таяли один за другим, как звёзды на рассвете.

Немного подумав, она направилась к выходу. Открыла дверь и шагнула в никуда — в густой, ослепительный туман, который обнял её, как вода, и понёс куда-то.

***

Очнулась Наталья, уткнувшись носом в старинную дверь. Дерево пахло смолой и веками. С опаской оглянулась по сторонам и поняла, что попала в восемнадцатый век — не потому что знала, а потому что воздух здесь был другим: тяжёлым, пропитанным духами, пудрой и лошадиным навозом. По улицам двигались экипажи, в которых сидели напомаженные кавалеры и дамы с высокими причёсками, и от этих причёсок нельзя было отвести глаз — они были похожи на архитектурные сооружения. По улицам сновали торговые люди, громко выкрикивая товар. На углах сидели нищие, одетые в тряпьё, и их глаза были пустыми и голодными.

Сглотнув, Наташа осмотрела себя. Она была одета в простое, но чистое платье — грубая ткань, длинный подол, тесный лиф. Успокоившись, девушка подняла глаза вверх. Там висела вывеска, выписанная золотом по тёмному дереву: «Портной Ф. Мербер».

Постояв немного и набравшись храбрости — будто собираясь прыгнуть в холодную воду, — она толкнула дверь. Та со скрипом открылась, и скрип этот прозвучал как приглашение.

За дверью оказалась просторная мастерская, залитая тусклым светом свечей и керосиновых ламп. Народу в ней, особенно женщин, было много. Их наряд отличался строгостью: облегающий лиф платьев переходил к прямой сборчатой юбке, длинные узкие рукава заканчивались небольшими манжетами, передники, украшенные сборками, дополняли наряд. На головах красовались чепцы разного калибра — от скромных до вызывающе кружевных.

Каждый занимался своим делом, и в мастерской стоял тот особенный гул, который бывает только там, где много людей делают одно дело: стук ножниц, шорох ткани, тихий переговор. На столах лежал ворох тканей — бархат, атлас, парча с растительными и цветочными узорами переливались фиолетовыми, зелёными, коричневыми, серыми оттенками, и от этого зрелища у Натальи, привыкшей к джинсам и футболкам, захватило дух.

Мужчина во фраке, вооружённый ножницами, разрезал ткань по заранее начерченным линиям с такой точностью, будто резал не материю, а чертил будущее. Женщины вручную сшивали куски тканей, и из их рук выходило настоящее произведение искусства — швы были ровными, невидимыми, как если бы ткань срослась сама. По всей мастерской стояли манекены, одетые в мужские и женские платья, и в полумраке они казались живыми людьми, замершими в ожидании.

В центре мастерской находился хозяин — толстый немец. Его короткий жилет с трудом сходился на животе, открывал кривые ноги в гетрах из тонкой кожи. На ногах — башмаки с бляшками, начищенными до зеркального блеска. Он, жестикулируя пухлыми руками, разговаривал с посетителем — грузным мужчиной, от которого исходила такая тяжесть, точно он был вылит из свинца. Багровое лицо, чёрные смолянистые брови, заплывшие мешками глаза, двойной подбородок и чувственные губы выдавали человека эмоционального и властного, привыкшего, что мир прогибается под его взгляд. Мужчины повернули головы на скрип двери.

— Ну, наконец-то! — раздражённо произнёс хозяин, и его голос был таким, будто он ждал целую вечность и устал ждать. — Милочка, я давно жду!

Наталья оказалась в центре внимания всех присутствующих, и эти взгляды — оценивающие, любопытные, недовольные — как-будто сотни мелких иголок впились в кожу. Глупо похлопав глазами, она неожиданно присела в реверансе — так глубоко и грациозно, словно всю жизнь только этим и занималась, — и пробормотала слова извинений, которые потонули в шорохе тканей.

Хозяин указал на пустующий стол. Потеряв к ней интерес как к мухе, которую прогнал, — он продолжил диалог с клиентом. Наталья подошла к столу. На нём лежал ворох атласа, и ткань эта была такой красивой, что хотелось уткнуться в неё лицом. Не зная, с чего начать, она растерянно села на стул.

К ней подскочил подмастерье — прыщавый парень с шустрыми глазами.

— Ты чего сидишь? — с интересом рассматривая её, спросил он. В его голосе было столько бесцеремонного любопытства, что Наталья невольно улыбнулась.

— Понимаешь, полная отключка. Ничего не помню. Подскажи, с чего начать? — жалобно попросила она с искренней растерянностью, которая обезоруживает лучше любой лжи.

— Ты чудная и говоришь чудно, — констатировал парень, склонив голову набок, как воробей.

— Познакомимся! — предложила девушка. — Наташа.

Покраснев до ушей — так, что даже корни волос стали пунцовыми, — парень, заикаясь, произнёс:

— Ванькой меня кличут.

— Кличут собак, а ты человек, — возмущённо заметила Наталья.

Парнишка ошеломлённо уставился на неё, словно она заговорила на китайском. Махнув рукой, он тихо проговорил:

— Говорю же — чудная.

Но девушка ему понравилась — это было видно по тому, как он то и дело поглядывал на неё, когда думал, что не замечают. Он с удовольствием помогал ей, показывал, как держать иглу, как затягивать узел, и каждый раз, когда их пальцы случайно встречались, краснел так, что казалось — от него можно прикуривать.

Задумавшись, Наталья один шов прошила современным стежком — мелким, ровным, едва заметным. Очнувшись, она заметила, что Ванька с удивлением наблюдает за её творчеством, держа в руке незаконченный шов и забыв про него.

— Где ты научилась так шить? Ничего подобного я не видел, — продолжал удивляться Ваня, и его глаза так и сияли.

— Да так, само собой получилось, — смущённо произнесла она, и в самом деле не знала, откуда взялась эта уверенность — может, родовая память, а может, просто руки вспомнили то, что голова забыла.

Время за работой пролетело быстро. Наталья успела устать от ручного труда — пальцы ныли, спина гудела, и вообще она вдруг осознала, как сильно уважает всех этих женщин, которые шили с утра до вечера, и при этом ещё умудрялись разговаривать и не падать от усталости.

— А кормить нас собираются? — неожиданно громко спросила она.

Женщины, подняв головы от шитья, с удивлением уставились на неё. Некоторые переглянулись, одна прикрыла рот ладонью, пряча улыбку.

— Я что-то не так спросила? — уже шёпотом обратилась она к Ване, чувствуя, как щёки заливаются краской.

— О еде не спрашивают. Нас позовут, — также шёпотом объяснил Ваня, и в его тоне была та осторожность, с какой говорят о чём-то само собой разумеющемся, но не обсуждаемом.

Вздохнув, она продолжила работу. Оглядываясь по сторонам, Наталья изучала обстановку. Самой яркой фигурой был клиент немца. Он примерял фрак со скошенными полами, и каждое движение его было полно той тяжёлой грации, какая бывает у людей, привыкших к власти. Осмотрев себя в зеркале, он сделал несколько замечаний — тихо, но так, что немец подпрыгнул и закивал. Мербер услужливо склонился и согласился с каждым словом. Клиент, сняв фрак, оказался в вызывающе распахнутой рубахе, и его багровое лицо в полумраке мастерской казалось ещё более багровым. Почувствовав на себе изучающий взгляд, он безошибочно взглянул на Наталью. Это был взгляд пророка — тяжёлый, пронзительный, будто он видел её насквозь, до самого дна, и то, что находил там, его интересовало больше, чем любой фрак. Не выдержав его, она опустила глаза.

Ваня, присутствующий при этом, склонившись к Наталье, прошептал так близко, что его дыхание щекотало ухо:

— Ты знаешь, кто это?

— Иностранец? — не поднимая глаз, спросила Наталья.

— Известный итальянец. Кавалер Калиостро. Маг, алхимик, астролог, — ответил Ваня. В его тоне звучал почти религиозный трепет.

— Да ну! — воскликнула Наталья, и под сердцем вдруг защемило так, будто кто-то невидимый нажал на нужную кнопку. «Вот моё задание. Маг и алхимик, граф Калиостро», — подумала она, и мысль эта прозвучала не как догадка, а как уверенность.

— Говорят, он одной фрейлине из алмаза вывел тень мужа, — продолжил Ваня, и его глаза разгорались всё сильнее, как у человека, рассказывающего страшную сказку у костра.

— Ужас, — скривившись, произнесла Наталья, но слушала так, что не пропустила бы ни слова.

— Малые алмазы переделывает в большие, — не унимался Ваня. — Превращает неблагородные металлы в золото, — глаза подмастерья горели нездоровым огнём, и в этом огне было столько жадности, что Наталье стало не по себе.

— Да ерунда, — отмахнулась Наталья, и отмахнулась так искренне, что Ваня даже обиженно поджал губы.

— Ты не только чудная, но ещё и забавная. Тебя не волнуют алмазы и золото?! — он уставился на неё так, будто она призналась в чём-то невозможном.

— Я в безделушках не нуждаюсь, — обиженно поджав губы, неожиданно заявила новая швея с таким достоинством, что Ванька только руками развёл.

Зазвенел колокол. В мастерской началось движение. Женщины, оставив шитьё, дружно направились к выходу.

— Пошли, кормить будут, — просто позвал Ваня.

Наталья послушно последовала за ним.

Вскоре она оказалась во внутреннем дворе мастерской. Длинный стол, заставленный скромной едой, стоял посередине двора, и от него поднимался пар, точно стол дышал. С обеих сторон вытянулись длинные лавки. Женщины степенно расселись, и лучшие места заняли мастеровые — это было так же естественно, как то, что солнце встаёт на востоке. Наталья с Ваней сели последними.

Перед девушкой стояла деревянная миска с похлёбкой — густой, пахучей, с плавающими в ней кусочками овощей. Около неё лежала деревянная ложка, отполированная тысячью рук до зеркального блеска. На льняном полотенце расположился каравай хлеба, тёплый и румяный только что из печи. В деревянной кружке плескался прохладный квас.

Наталья, зачерпнув, осторожно поднесла ложку ко рту. Приятный запах, исходивший от похлёбки, вызвал приступ голода такой силы, что она едва не застонала. Она отломила большой кусок каравая и принялась с удовольствием поглощать еду, и ела так жадно, что Ваня продолжал с удивлением наблюдать за ней.

К концу трапезы во двор с большой коробкой в руке вышел итальянец. За ним, пыхтя, показался пузатый немец. Калиостро, наклонившись к немцу, громко произнёс одно слово, и слово это прозвучало как приговор:

— Её.

Кавалер, вытянув указательный палец, указал на Наталью. Их взгляды встретились, и Наталья на этот раз, выдержав взгляд мага — тяжёлый, давящий, как пресс, — нагло улыбнулась ему, и в этой улыбке было столько бравады, что Калиостро на мгновение удивлённо приподнял бровь.

— Да. Именно её, — с любопытством рассматривая девушку, подтвердил свою просьбу итальянец с тем особенным удовольствием, с каким коллекционер находит редкий экземпляр.

Немец подошёл к Наталье и нервно произнёс:

— Пойдёшь с ним. Платье для его дамы готово, пусть примерит.

Наталья вопрошающе посмотрела на Ваню. Смекалистый малый не растерялся — он быстро вскочил и повернулся к хозяину с такой физиономией, что отказать было невозможно.

— Можно мне с ней? — спросил он хозяина, и голос его дрогнул от волнения.

Немец открыл было рот, но Калиостро махнул рукой в знак согласия — небрежно, будто отпугивал муху, — и Ваня воспрял.

Вскоре молодые люди оказались близ Летнего сада на Дворцовой площади. В нём, разодетая в пух и прах, гуляла знать, и от этого зрелища у Натальи закружилась голова — столько парчи, бархата, кружев и золота она не видела даже в музее. Высокие причёски дам с зачёсами надо лбом требовали от парикмахеров богатой фантазии и вкуса, а некоторые из них были настолько сложными, что Наталья невольно подумала: «Как они спят?» Глубокий вырез дамы кокетливо прикрывали веером, и каждый взмах веера был как маленький спектакль. С интересом рассматривая всё вокруг, Наталья еле поспевала за Калиостро и Ваней, и Ваня то и дело оглядывался, проверяя, не потерялась ли она.

Попав в апартаменты, занимаемые графом, молодые люди оказались в сумерках. Такой эффект создавали занавешенные тремя плотными гардинами окна, и воздух здесь был тяжёлым, пропитанным ароматами, которых Наталья не знала. По квартире двигалась бледная дама приятной внешности — она скользила, а не ходила, и от неё исходило что-то хрупкое и печальное, будто она была сделана из фарфора, который боится света. Очнувшись, молодые люди поздоровались с ней. Она еле заметно кивнула головой.

— Моя жена не выносит света солнечных лучей, — объяснил граф с той небрежной нежностью, с какой говорят о любимой вещи, которая слишком хрупка.

Женщина с любопытством посмотрела на коробку в руках мужа, и в её глазах мелькнуло что-то детское, голодное.

— Лоренцо, примерь! Платье готово! — громко произнёс Калиостро, раскрывая коробку.

Ваня с Натальей, вытащив чудесное платье из китайского шёлка и лионского бархата, разложили его на затканном цветами диване, и платье это было такой красоты, что у Натальи перехватило дыхание.

Лоренцо, ахнув от восторга, схватила платье в охапку, прижала к себе, будто ребёнка, и позвав Наталью, скрылась в соседней светлой комнате. Девушка кое-как помогла итальянке надеть платье, и в этом «кое-как» было больше волнения, чем неумения — руки дрожали от ответственности. Платье великолепно сидело на ней, как-будто было сшито именно для этого тела. Покрутившись около зеркала, Лоренцо осталась довольна осмотром, и её бледное лицо впервые за всё время озарилось улыбкой — робкой, но настоящей. Она позвала мужа. Граф шумно сыпал комплиментами в адрес жены, и комплименты эти лились так щедро, точно он запасал их на всю жизнь и решил потратить за один вечер. Наталья с любопытством наблюдала за семейной сценой, и что-то в ней тронуло — несмотря на всю странность этой пары, между ними была нежность, и нежность эта была настоящей.

Немного успокоившись, Калиостро подозвал Ваню. Сунув монету подростку он подтолкнул его к выходу. Ваня уходил нехотя, оглядываясь, как бы не хотел оставлять Наталью одну с этим человеком. Затем граф обернулся к Наталье и произнёс:

— Ты останешься мне помогать. Вижу, ты смышлёная девица.

Граф повёл её в свои комнаты, и с каждым шагом воздух становился тяжелее, гуще, словно они погружались в глубину. Комнаты были заставлены колбами, пробирками и различного рода пузырьками, и от всего этого исходил тот особенный запах, который бывает в лабораториях — едкий, странный, щекочущий ноздри. Калиостро снял парик, под которым оказалась плешивая голова, и волосы чёрным вихрем торчали вокруг лысины, обрамляя её, как корона из тьмы. Плюхнувшись в кресло, он вытащил тяжёлую золотую табакерку. Понюхав её содержимое, граф сладко зажмурился и громко чихнул, и чих этот прозвучал так торжественно, будто был частью ритуала. Раздутые ноздри ещё больше увеличивали его широкий нос, и в этот момент он выглядел не как маг, а как старый кот, который получил свою порцию валерьянки.

Наталья заметила на его коротком мизинце бриллиантовый перстень. Грани камня переливались оранжевым огнём.

«Наркоман», — пронеслось в голове изумлённой Натальи, и она тут же одёрнула себя — может, в восемнадцатом веке это просто так называли — нюхать табак.

Поднявшись с кресла, он по-кошачьи гибко разогнулся, и эта гибкость в таком грузном теле была неожиданной и пугающей. Уставившись на Наталью, Калиостро вдруг резко спросил:

— А теперь, рассказывай, откуда ты?

— Я не понимаю, — промямлила напуганная девушка, и голос её дрогнул.

— Хорошо, — кисло усмехнувшись, произнёс граф. — Иди за мной.

Он направился в соседнюю комнату. Наталья, стараясь взять себя в руки, на деревянных ногах поплелась за ним, и каждая нога казалась чужой, сделанной из свинца.

Маг привёл её в странную комнату, которая заставила её забыть обо всём. Она была заставлена необычными зеркалами — под два метра высотой, они выстроились в ряд по обе стороны, создавая иллюзию зеркального коридора, уходящего в бесконечность. В левом ряду зеркала, исчезая, появлялись вновь, и этот ритм — появление-исчезновение — был гипнотическим, как мерцание звёзд. Картина, пронизанная нереальностью, завораживала.

— Не хочешь прогуляться по коридору времени? — продолжая противно ухмыляться, спросил маг, и в его ухмылке было столько двусмысленности, что хотелось его ударить.

Наталья не смогла ответить — язык не подчинялся, он стал деревянным. На бледном лице лихорадочным огнём горели глаза.

— Ну, хорошо! — воскликнул чародей. — Я первый. Он шагнул в зеркальный коридор. Затем, повернувшись к Наталье, подмигнул ей — и вдруг резко развернувшись, побежал по коридору, и бежал он странно, будто его отражения подгоняли друг друга. Чародей быстро растворился в глубинах, и Наталье стало плохо — она плюхнулась на пол, и пол был холодным, как лёд. Но представление авантюриста продолжалось.

Из крайнего зеркала показалась нога в башмаке, затем пухлая рука в манжете и затем сам Калиостро — целый, невредимый, с торжествующей улыбкой. Наталья провалилась в липкую тёмную яму…

Очнулась она в глубоком кресле от противного запаха. Граф, наклонившись к ней, тыкал в нос флаконом, и от этого запаха голова раскалывалась. Вскрикнув, Наталья отшвырнула злосчастный флакон от себя. Он покатился по полу, оставляя за собой мокрый след разлившейся жидкости. Едкий запах наполнил комнату. Граф по-итальянски громко выругался и подобрал флакон. Его ругательства звучали так певуче, точно он исполнял оперную арию. Закручивая пробкой, он продолжал бормотать ругательства себе под нос.

— Какое ты нежное создание. Я и не думал, — грубо произнёс маг, и в его голосе было разочарование — не в ней, а в том, что фокус не удался.

Наталья кинула злой взгляд в сторону Калиостро.

— Авантюрист!

Граф с удивлением посмотрел на неё и громко рассмеялся. Его смех напоминал карканье больной вороны — хриплый, надтреснутый, но в нём было что-то заразительное. Вдоволь насмеявшись, маг проговорил:

— Хорошо, я расскажу тебе. — И начал повествование. Рассказчиком он был великолепным — голос его менялся, то ускоряясь, то замедляясь, то становясь шёпотом, то громом, и Наталья, несмотря на всё своё недоверие, слушала как зачарованная. — Меня всегда влекли тайны. Я чувствовал их силу, стремился к ним. И однажды получил ответ. Передо мной появился вот этот временной коридор из волшебных зеркал. Он, как и тебя, напугал меня. Но затем я постепенно начал исследовать его. И вот что я выяснил, — граф сделал эффектную паузу, и пауза эта была отрепетированной, как выход на сцену. — Зеркала — это вход в иные времена и в другие измерения. Левый ряд — миры, их бесконечное множество. Правый ряд — времена. Вход в миры самый опасный. Зеркала, исчезая, появляются вновь. В одном зеркале миров множество. Из них очень трудно вернуться обратно.

— А вы пробовали, были там, в иных мирах? — немного успокоившись, спросила Наталья. Её голос дрожал, но любопытство было сильнее страха.

— Хм, нет. Но они меня влекут, — на миг, задумавшись, произнёс граф. а в его глазах мелькнуло что-то настоящее — не поза, не игра, а настоящая жажда, от которой стало не по себе.

— По временам, конечно же, часто прогуливаетесь, — не унималась девушка.

— Конечно! — очнувшись, воскликнул маг.

Жестикулируя руками, он продолжил в своей манере — руки его летали, как-будто дирижёрские, и каждое движение было рассчитано на эффект:

— Поверь, это абсолютно безопасно и интересно. Зеркала времени дают возможность быть лишь наблюдателем. Вмешиваться в ход человеческой истории мы не сможем, так как там мы невидимы и неслышимы. По сути, нас там просто нет.

Он вдруг застыл. Резко развернувшись, спросил:

— Кстати, таинственная незнакомка, как тебя зовут?

— Я Наталья, — просто ответила она, и в этой простоте была сила.

— Так, так, значит, Наталья, — протянул чародей, и его глаза блеснули коварным огнём.

Он улыбнулся и на цыпочках подбежал к девушке, и движения его, несмотря на грузную комплекцию, отличались кошачьей гибкостью, и от этой гибкости веяло опасностью.

— Тогда приглашаю тебя в увлекательнейшее путешествие по временам, — наклонившись в изящном поклоне, произнёс величайший авантюрист всех времён и народов, и поклон его был таким безупречным, что Наталья поймала себя на том, что хочет присесть в реверансе.

Наталья не доверяла магу. Но, поддавшись его гипнотическому взгляду — а взгляд его был именно гипнотическим, тёплым, тягучим, как мёд, — всё-таки приняла его приглашение. Калиостро, взяв её за руку, перешагнул зеркальную черту.

Оказавшись среди временных зеркал, Наталья почувствовала лёгкое головокружение, и отражения её размножились в зеркалах, и каждое отражение было немного другим — чуть моложе, чуть старше, чуть грустнее, и от этого зрелища перехватило дыхание.

— Как самочувствие? — ехидно спросил маг.

— Нормально, — привыкая к своей миссии, спокойно ответила девушка, и голос её не дрогнул.

Калиостро быстро шёл по коридору, и Наталья еле поспевала за ним, и его рука, державшая её за запястье, была горячей и влажной.

— Почему мы пропускаем первые зеркала? — поинтересовалась девушка, оглядываясь на них.

— Исток опасен. Он растворит тебя, — с тревогой в голосе объяснил чародей.

Пропустив ещё несколько зеркал, он вдруг шагнул в выбранный зеркальный вход, и шагнул так резко, что Наталья врезалась в него.

— Можно без резких движений? — возмущение застряло в её горле.

Они стояли на широкой дороге, и их окружал первобытный лес, и деревья здесь были гигантскими, как если бы они росли миллион лет и всё никак не могли остановиться. Воздух был напоён возбуждением и грохотом — таким, от которого вибрирует земля. К ним быстро приближалось стадо древних животных, и, несмотря на свои огромные габариты, они, вытянув длинные шеи, мчались на всех парах, и земля дрожала под их шагами. Вдруг появилось НЛО — бесшумно, как падающая звезда. Выстрелив сетью, оно поймало крупного монстра. Вожак беспомощно, как муха в паутине, забился в сетке, и луч из НЛО навсегда успокоил его.

Лишившись вожака, стадо, ревя, бросилось врассыпную. Через Наталью проскочило несколько экземпляров, и она почувствовала, как воздух от их движения вдавил её в землю. Девушка, закрыв глаза, схватилась за сердце. Она почувствовала толчок. Это Калиостро выдернул её из древнего мира.

Когда девушка пришла в себя, то опять увидела зеркальный коридор и смеющегося гадким смехом мага. Он, нагло заглядывая в её глаза, спросил:

— Как впечатление?

Наталья, впервые улыбнувшись, довольно произнесла:

— Адреналин. Класс.

— Ты удивительная девица! — с восторгом заметил Калиостро, и восторг его был настоящим. — Хроник недаром тебя выбрал.

От этих слов Наталья поперхнулась, и улыбка исчезла с лица.

— Вы говорите странные вещи. Я вас не понимаю, — залепетала она, но в её глазах мелькнул страх — он знает.

— Хватит притворяться! Я гражданин Зазеркалья и знаю, из какого ты времени, — зло проговорил Калиостро, и в его голосе была та злость, которая бывает, когда человек долго играл и устал играть.

При этих словах он, схватив упирающуюся Наталью — она упиралась изо всех сил, но что значит сила против мага, — поволок её в дальнее зеркало. Шагнув в него, они оказались на лавочке в парке. Наталья узнала своё время — по запаху выхлопа, по рекламным щитам, по бетонным дорожкам. Она сглотнула. Посмотрев на побледневшую Наталью, граф воскликнул:

— Значит, я правильно угадал?! Ты из этого времени.

Мимо них проходила стайка девушек. Заметив пустующую скамейку, они сели на неё, и Наталья почувствовала, как чужой вес вдавил её в доски, и это было самое неприятное ощущение в её жизни — быть невидимой и ощутимой.

Маг, скривившись, дернул за руку Наталью. Они оказались вновь в коридоре.

Калиостро, вперившись взглядом в напуганную девушку, отчеканил вопрос:

— Что ты должна делать?

— Я не знаю. Да и сам Хроник не знает, — вздохнув, ответила Наталья. В её вздохе была вся тяжесть правды.

— Так-так. Это похоже на него. «Иди туда, не зная куда, и сделай то, не зная чего», — задумчиво произнёс чародей почти с отеческой грустью.

— Ну, хорошо. Будешь пока при мне. Ты, я вижу, смелая и смышлёная девица. А там посмотрим, — предчувствуя авантюру, потёр руки маг, и глаза его загорелись темным огнём.

Наталья действительно была при Калиостро. От общения с ним она получала свои плюсы — кавалер преподал ей отличные уроки химии, и преподавал он так увлечённо, с такими демонстрациями, что Наталья впервые в жизни поняла, что химия — это не скучные формулы, а волшебство, только без магии.

Калиостро, продолжая дурачить публику, устраивал блестящие маскарады, эффектные демонстрации. За ним закрепилась дурная слава, и эта слава его не то чтобы огорчала, а скорее злила — он хотел признания, а получал страх. Царица его на дух не воспринимала, и это было обидно, потому что именно её признания он хотел больше всего. Разъярённый таким отношением к себе, маг усердно колдовал над зловещим зельем, и колдовал не от силы, а от обиды — а от обиды рождается самое опасное.

— Они требуют от меня эликсир молодости?! Пожалуйте, я предоставлю его вам! — восклицал он, и голос его дрожал от злости. — Все считают меня шарлатаном? Я покажу им шарлатана!

Калиостро, потрусив колбу с бесцветным раствором, внимательно проследил его реакцию. Результатом остался доволен, и его лицо — багровое, с торчащими волосами — озарилось такой улыбкой, от которой Наталье стало холодно.

Заметив в углу тихо стоявшую Наталью, граф зло проговорил:

— Ты, не подозревая, помогла мне создать вирус времени. Я заражу им одну из дам.

Маг рассмеялся своим вороньим смехом, и смех этот эхом отразился от стен, и стены, казалось, содрогнулись.

Наталья, вздрогнув, спокойно ответила:

— Значит, моя задача — не допустить этого.

— Не получится! Кто ты такая?! — возмутился маг, убирая колбу на полку, и его руки дрожали.

— Время покажет, — продолжая действовать на нервы, спокойно ответила Наталья.

— Да что ты знаешь о времени?! — крикнул возмущённый чародей.

В гневе он был ужасен. Граф подскочил к Наталье, остатки чёрных волос встали дыбом, и от него повеяло такой силой, что хотелось отступить. Но, натолкнувшись на спокойный, уверенный взгляд девушки — взгляд, в котором не было ни капли страха, — он неожиданно сник, будто наткнулся на стену, которую не мог пробить.

— Ты права, время покажет, — вдруг согласился он, и в его голосе прозвучала растерянность, и Наталья поняла: он её боится.

Наталья вздохнула. Гроза прошла. Калиостро уселся в кресло. Вытянув ноги и закрыв глаза, он просидел так минут пять, и в эти пять минут его лицо было лицом старого, уставшего человека — не мага, не авантюриста, а просто человека, который играл слишком долго.

Наталья, наблюдая за магом, осторожно подошла к полке, где стояла колба с вирусом.

— Не смей. Даже и не думай, — не открывая глаз, зловеще проговорил чародей, и голос его был тихим, но от этой тишины было страшнее, чем от любого крика. — Сегодня вечером я устрою своё прощальное шоу! Этот мир надолго запомнит меня.

Тяжело посмотрев на девушку, маг произнёс:

— Собирайся. Лоренцо нездоровится. Сегодня ты будешь мне помогать.

***

Во дворце Потёмкина собралось много народу. Наслышанные о скором отъезде Калиостро, многие пришли посмотреть на его последнюю демонстрацию чудес, и в их глазах читалось то особенное возбуждение, с каким смотрят на пожар: и страшно, и хочется.

Дамы и кавалеры расселись по своим местам в великолепном зале дворца. Сцена отгородилась от зрителей тяжёлой занавесью.

Вот она дёрнулась… Зрители замерли в ожидании чудес. Через миг сцена открыла зеркальный коридор, и зеркала, преломляясь в лучах заходящего солнца, отражались бликами в глазах представительной публики.

Из глубин зеркального коридора появились двое. Мужчина и женщина. Они стремительно приближались к зрителям. Это был Калиостро с Натальей, и Наталья шла в джинсах, которые обтягивали стройные бедра, и в короткой майке, которая показывала пупок.

Зрители ахнули, и этот «ах» был таким единогласным, будто репетировали.

— Встречайте гостью из будущего! — показывая на Наталью, воскликнул Калиостро. В его голосе прозвенели нотки торжества.

Послышались аплодисменты. Наталья склонилась в грациозном реверансе, и в этом реверансе было столько изящества, словно она родилась в восемнадцатом веке, только надела джинсы.

— Сегодня мы будем гулять по коридору времени. Кто первый? — спросил маг, оглядывая публику.

Дамы, смущённо прикрываясь веером, дружно опустили глаза. Кавалеры, переглядываясь, зашептали, и в их шёпоте было больше любопытства, чем трусости.

— Где ваша смелость, кавалеры? — подбадривал Калиостро с той особенной обидой, с какой актер спрашивает: «Почему вы не аплодируете?»

Наконец-то вызвался смельчак — молодой человек с прыщавым запудренным лицом, и пудра на его лице была такой густой, что казалась маской. Он быстро поднялся на сцену. Его колени дрожали. Калиостро, снисходительно усмехаясь, спросил:

— Вы готовы?

Сделав глубокий вдох, молодой человек кивнул. Публика засмеялась, и смех был нервным — не над ним, а от напряжения.

— Тогда вперёд! — воскликнул маг.

Он первым шагнул в зеркальный коридор. За ним последовал юнец. Вскоре они скрылись во времени. Публика, затаив дыхание, наклонилась к сцене. Стоявшая в стороне Наталья решила разрядить обстановку.

— Не переживайте. Всё будет хорошо. Калиостро — мастер своего дела, — сказала она, таким спокойным и тёплым голосом, что несколько дам действительно расслабились.

Одна из дам, с лорнетом на носу, подозрительно уставилась на Наталью.

— Милочка, а вы действительно из будущего? — спросила она необычно певучим голосом, и в этом «действительно» было столько скепсиса, что хватило бы на весь зал.

— Да, — улыбнувшись, ответила Наталья, и улыбка её была такой открытой, что дама растерялась.

— Голый пупок у вас в моде? — спросил важный кавалер. Его лицо при этом было таким серьёзным, будто он спрашивал о государственной стратегии.

Его вопрос вызвал дружный хохот, и хохот этот снял напряжение, как клапан выпускает пар.

— Удобная одежда, — смеясь, осмотрела себя Наталья, и публика, расслабившись, вступила в полемику с гостьей из будущего. Наталья прекрасно справлялась с ролью шоумена — отвечала на вопросы с тем лёгким юмором, который обезоруживает, и через несколько минут зал уже дружно смеялся.

Через некоторое время в зеркальном коридоре появились Калиостро с молодым человеком. Калиостро — бодрый, весёлый, с горящими глазами. Молодой человек — заторможенный, с потерянным взглядом, как-будто его вынули из одного места и вставили в другое, а инструкция потерялась.

— Граф, что вы сделали с моим сыном? — с дрожащим голосом возмущённо спросила дама с лорнетом.

— Не волнуйтесь. Хотите, чтобы я стёр с его памяти увиденные картинки будущего? — успокаивая, предложил маг.

— Да! Я хочу, чтобы вы привели его в чувство! — согласившись, воскликнула дама.

Калиостро подошёл к обалдевшему парню и накрыл его лицо ладонью. Подержав её немного, он, толкнув молодого человека, отдернул её. Юнец, споткнувшись, упал задним местом на сцену. Зал грохнул от хохота.

Дама, вскочив, быстро поднялась на сцену. Со злостью бросив Калиостро: «Шарлатан!», она осторожно помогла сыну подняться. Юнец, ничего не понимая, с удивлением смотрел по сторонам, будто проснулся в чужой постели. Калиостро покраснел от ярости, и Наталья почувствовала грозу в воздухе — она видела, как его рука потянулась к карману, и знала, что там.

Маг вытащил из кармана небольшую колбу. В ней плескалась знакомая бесцветная жидкость с вирусом времени. Он, свесив ноги, уселся на край сцены, и поза его была небрежной, но руки — Наталья видела — дрожали. Встряхнув колбу, чародей произнёс:

— Обещанный эликсир молодости.

Зал притих. Кавалеры и дамы в летах с жадностью впились взглядом в предлагаемый эликсир, и в их глазах было то, чего Наталья боялась больше всего: голод — не физический, а тот, что страшнее, — голод по молодости, по ушедшей жизни.

Одна из дам, решившись, произнесла:

— Я хочу его испить.

Но в этот момент внимание публики перенеслось в зеркальный коридор. Калиостро с Натальей оглянулись. По коридору шёл древний человек, и шаг его был тяжел и уверен. В мощной руке он держал дубину. Рыча, он угрожающе ею помахивал, и рёв этот звучал из такой глубины времён, что стыла кровь. Зрители заворожённо наблюдали за ним. Переступив зеркальную черту, лохматый человек резко выскочил на сцену. Наступила немая сцена. Дикарь, громко рыкнув, оглядел присутствующих как еду. Затем, стукнув в грудь себя кулаком и взмахнув дубиной, прыгнул в зал.

Дамы, взвизгнув, слетели с мест, и визг был таким пронзительным, что, казалось, треснули стёкла. Напыщенные кавалеры, толкая и обгоняя дам, кинулись к выходу, и в этом бегстве было столько достоинства, сколько бывает у паникующего стада. Дикарь, рыча, сорвал с одной из женщин высокий парик. Под париком оказалась голова с редкими клочьями седых волос. Дама онемела от ужаса, и лицо её стало таким белым, что пудра была уже ни к чему. Дикарь, с удивлением рассматривая парик, словно не понимая, что это за странная шкура, зло бросил его в толпу. Затем оголил острые клыки и открыл пасть. Громкий рык вырвался из его глотки, обдавая слюной лицо несчастной. Она грохнулась оземь, как подкошенная.

Нашлось несколько смельчаков. Окружив дикаря, они обнажили шпаги, и острия их дрожали — не от решимости, а от страха. Но Калиостро крикнул им:

— Не трогайте его! Я сам с ним справлюсь.

Дикарь повернул голову в его сторону. Калиостро, вперившись взглядом в его безумные глаза, медленно подошёл к нему, и каждый шаг был как шаг по тонкому льду. Глаза дикаря заволокло пеленой. Граф взял его за руку — осторожно, как берут дикое животное, которое может броситься в любую секунду. Дикарь послушно пошёл за магом. Они поднялись на сцену. Наталья осторожно взяла дикаря за другую руку, и его рука была горячей, шершавой, и от неё исходила первобытная сила, от которой мурашки бежали по коже. Переступив зеркальную черту, они пошли по коридору. Возле одного из зеркал миров они остановились.

Калиостро толкнул дикаря в зеркальный вход. Зеркало поглотило его, и поверхность его сомкнулась, как вода. Маг вздохнул с облегчением. Но неожиданно из зеркала протянулась лохматая рука. Она, схватив Калиостро за руку, потянула его к себе, и хватка была железной. Граф, показывая недюжинную силу, отчаянно сопротивлялся, лицо его побелело от страха — настоящего, не того, что он играл для публики. Наталья мгновенно поняла ситуацию: Калиостро со своим вирусом времени погрузит мир в хаос. Она, собрав всю свою силу — не физическую, а ту, что глубже, — толкнула Калиостро в зеркальный вход. Он скрылся за ним. Девушка, учащённо дыша от перевозбуждения, побежала к выходу. Выбежав из коридора, она обернулась. Калиостро пытался вырваться из Зазеркалья и, размножившись, в панике перебегал из зеркала в зеркало — его отражения метались, как птицы в клетке. Но неожиданно зеркала исчезли вместе с Калиостро, и от коридора осталась лишь пустая стена.

После этого представления по городу поползли слухи, что великого мага и чародея видели выезжающим одновременно изо всех застав. И везде он оставлял свою подпись, и подпись эта была как последняя выходка человека, который не мог не играть даже в самый страшный момент.

***

А Наталья вновь оказалась на лужайке около знакомого дома. Появился Хроник. От восторга он переливался всеми цветами радуги, и свечение его было таким ярким, что больно смотреть.

Наталья, улыбаясь, отрапортовала:

— Задание выполнено! Служу Времени!

— Молодец! — похвалил Хроник, и в его голосе было столько тепла, что Наталья на секунду почувствовала, как ком подступил к горлу.

— Теперь, я надеюсь, свободна? — спросила соскучившаяся по дому Наталья. В её вопросе дрожала такая тоска по родному, что Хроник опустил глаза.

— Да, конечно, — тихо сказал Хроник.

Показывая на тропинку, он проговорил:

— Она тебя выведет.

Шагнув на неё, Наталья оглянулась. Хроник стоял и грустно смотрел ей вослед, и в его позе было столько одиночества, точно он остался последним существом во вселенной, у которого нет никого, кроме времени.

— Если нужна буду, зови! — крикнула она. Ее голос прозвучал так чисто, что эхо не хотело его отпускать.

Человек-мотылек

Военный городок вырос посреди густого леса, будто незваный гость, нарушивший вековую тишину. Серые бетонные строения занимали огромную территорию, и даже живописные окрестности не могли сгладить их угрюмую строгость. Лишь несколько новеньких пятиэтажек, раскрашенных в тёплые оттенки жёлтого, терракотового и голубого, вносили в пейзаж нотку уюта. В них поселился офицерский состав — семьи, которым обещали «временное, но комфортное» жильё. А наёмные рабочие ютились в тесных бараках на окраине, где ветер гудел в щелях, а по утрам воздух пах сырой древесиной и дымом.

Каждое утро автобусы с тусклыми жёлтыми огнями забирали рабочих и увозили к подножию невысокой, но неприступной на вид горы. Там, окружённая бетонным забором с колючей проволокой и вышками охраны, располагалась рабочая зона — объект повышенной секретности. Местные жители из соседних посёлков шептались между собой: одни клялись, что там ракетная шахта, другие уверяли, что это вход в секретную подземную лабораторию, третьи и вовсе вспоминали легенды про «метро-2» и «советскую Зону 51».

Анна искренне радовалась своей квартире в новенькой пятиэтажке. Здесь было светло, тепло и пахло свежей краской — а это, как ей казалось, пахло надеждой. Совсем недавно она познакомилась с соседкой Катей, и теперь вечера они коротали вместе: заваривали чай, доставали из шкафа коробку конфет и болтали обо всём на свете.

— Как ты думаешь, там действительно ракетная шахта? — спросила как-то Анна, нервно поправляя светлую чёлку.

Катя, уже допивавшая вторую чашку, хитро прищурилась. Её карие глаза сузились, а пальцы потянулись к очередной конфете.

— Может, шахта. А может, что-то куда более странное, — протянула она загадочно.

— Ага, метро-2, подземная лаборатория или Зона 51, — усмехнулась Анна, стараясь скрыть тревогу за иронией.

Катя вдруг наклонилась ближе, понизив голос почти до шёпота:

— Ты ничего странного не замечала за своим Степаном?

Анна замерла, чашка застыла на полпути к губам.

— Да нет… вроде ничего, — ответила она, но в голосе прозвучала неуверенность.

— А мой Олег… бывает, уставится в одну точку и смотрит, будто сквозь стены. И молчит. Долго так.

— Устают они, — пожала плечами Анна, но сама почувствовала, как внутри шевельнулось беспокойство. — Служба у них тяжёлая.

Тем временем под горой разворачивались события, о которых девушки могли только догадываться. Подземные работы шли по древней сети коридоров, чьи стены оказались неестественно гладкими и отполированными до зеркального блеска — будто их не вырубали в скале, а отливали из какого-то неизвестного материала.

Переполох начался внезапно: одна из зеркальных стен просто исчезла, словно её стёрли ластиком, открыв проход — портал в другой мир. Туман клубился на границе, и сквозь него проглядывал знакомый, и в то же время чужой лес. Живность заглядывала сквозь завесу, пугливо поводя ушами, будто сама не понимала, как оказалась у порога чужого мира.

Рабочих эвакуировали в считанные минуты, а в городок приехали серьёзные люди в строгих костюмах и с холодными взглядами. Портал спешно сковали титановой защитой, а коридоры заполонила научная аппаратура: датчики, спектрометры, камеры с инфракрасным зрением.

Первым в портал отправили робота. Он бодро шагнул сквозь пелену и уверенно двинулся по опавшим осенним листьям. Наблюдатели видели его на экранах: вот он прошёл несколько метров, вот скрылся в чаще… и связь оборвалась. Попытка за попыткой — результат был один и тот же. Тогда учёные и военные сошлись на одном: нужны люди, способные адаптироваться, чувствовать опасность, принимать решения. Стали готовить сталкеров.

Степан и Олег стояли перед порталом в полной экипировке. Олег — крепкий, широкоплечий, с тяжёлым взглядом, привыкший полагаться на силу и опыт. Степан — худощавый, с интеллигентными манерами, больше доверяющий логике и цифрам. Между мирами висела тонкая пелена, похожая на дрожащее стекло. Глубоко вздохнув, они шагнули вперёд.

Оказавшись по ту сторону, Степан огляделся, нахмурился, достал планшет и вывел на экране короткую фразу: «Мы на Земле. Около нашей горы».

Учёные в бункере не поверили своим глазам. Серьёзные люди отдали приказы, и вскоре предгорье было оцеплено военными. Степан и Олег сняли защитные маски — и лучше бы они этого не делали. Воздух по ту сторону портала оказался не таким, каким должен быть: в нём чувствовалось что-то чужое, живое, будто сам кислород был пропитан иной энергией. Почти сразу их тела начали меняться: кожа темнела, черты искажались, а в глазах появлялся странный, нечеловеческий блеск.

***

Анна и Катя стояли на балконе поздним вечером. Луна висела над лесом, огромная и холодная, а редкие облака скользили по её лику, словно тени чьих-то мыслей. Девушки смотрели в сторону Зоны, где мерцали огни прожекторов и мелькали фигуры в защитной форме.

— Говорят, там что-то нашли, — тихо проговорила Анна, кутаясь в тёплый свитер.

— Не зря же понаехали эти «очкарики» с аппаратурой! — выдохнула Катя, но в её голосе уже не было прежней бравады.

— Мне тревожно, — шепнула Анна. Катя молча обняла её за плечи.

Внезапно из леса донёсся крик — не звериный, не человеческий, а такой, от которого кровь стыла в жилах. Он рвал тишину, будто разрывал саму ткань ночи. Огромная тень метнулась между деревьями, заслонив на мгновение лунный свет.

— Что это?! — вскрикнула Анна.

Не успели они опомниться, как мимо балкона, едва не задев перила, пронеслось нечто большое, тёмное, с крыльями, похожими на рваные лоскуты ночи.

— Человек‑мотылёк?! — завизжала Катя, отпрянув назад.

Над домом завис вертолёт, его лопасти резали воздух, как ножи. Девушки с криками бросились в квартиру, захлопнув за собой дверь.

Охота на монстров длилась недолго. Вскоре несколько существ, в которых с трудом угадывались прежние люди, были пойманы и помещены в специальные клетки. Учёные рискнули использовать сам портал: они провели серию экспериментов, пытаясь «откатить» изменения, вернуть человеческую форму. К всеобщему удивлению, это сработало. Энергетический импульс портала словно стёр чужеродную трансформацию, и Олег со Степаном вновь стали собой — усталыми, измученными, но узнаваемыми.

После долгой реабилитации друзья вернулись на службу, хотя теперь их взгляды стали чуть тяжелее, а сны — полны странных образов. Иногда им казалось, что они слышат шёпот ветра, который звучит как чужой язык, или видят в отражении стекла мелькание теней, которых не должно быть.

Но городок не спешил забывать случившееся. Охотники по-прежнему находили на снегу странные следы — не звериные и не человеческие: широкие, с глубокими бороздами, словно кто-то тяжёлый волочил за собой крылья. Редкие ночные прохожие клялись, что видели огромного мотылька, бесшумно порхавшего в лунном свете, его крылья ловили свет, как шёлк, и казались почти прозрачными.

Насколько же глубоко чужая реальность успела проникнуть в привычную жизнь?

***

Благодарю, что выбрали мои страшилки для Хэллоуина!

Рада, что вы не испугались и дошли до финала. Если истории зацепили — расскажите в комментариях, какая из них запомнилась больше всего. А впереди ещё много тайн…