Осторожнее с желаниями

Глава 1

Вы когда-нибудь слышали о том, что мысли материальны, а то, чего отчаянно желаешь, обязательно сбудется? Но иногда не так, как того хотелось бы...

Жила однажды обычная, ничем не примечательная семья: Аня, Максим и двое их детишек, погодки Костя и Алина. Алиночка родилась крикливой, капризной - сказались тяжелые роды. Уже восемь месяцев исполнилось девчушке, а у Ани ни сна, ни отдыха. Ей богу, Аня носилась с Алиной, как наседка с птенцом.

К тому же Максим стал в последнее время какой-то нервный, дерганый. Придирался к Ане по мелочам, был раньше золотой муж, а теперь раздражался по любому поводу, на жене срывался. До кучи Костя ещё маленький, внимания требует, канючит, к сестрёнке ревнует маму.

***

В тот день Аня вышла с Алиной на прогулку. На улице было погоже, солнечно, вовсю пахло приближающейся весной. Асфальт уже просох, лишь на газонах и обочинах ещё оставался сероватый, залежалый снег. Погуляли минут пятнадцать, и беспокойный ребёнок снова закапризничал. Аня разнервничалась - ну вот, опять, в такой чудесный день, даже воздухом подышать не даёт! Боже, как же она устала!

Аня заторопилась домой, в то время как дочь в коляске уже устроила настоящую истерику. У Максима был выходной, и он сидел на диване перед телевизором, задумчиво переключая каналы.

В квартиру ввалилась запыхавшаяся Аня, в одной руке волоча коляску, в другой орущую Алину. При виде мужа, занятого наиважнейшим делом, Ане стало обидно. Ещё обиднее стало, когда Максим, увидев жену, спросил:

- Ты в магазине была? В доме ни куска хлеба!

- Максим, ты не слышишь что ли, Алина опять расплакалась! Когда я по-твоему должна была в магазин успеть?

Ну вот, снова дело к скандалу. Как надоело всё это, сил нет!

- И что? Я что ли в единственный выходной должен по магазинам ходить? Уснет Алинка, и сходишь, не развалишься.

- Вот подними свою пятую точку и сходи! - не выдержала Аня, - у тебя никаких дел сегодня нет, а я с утра как белка в колесе.

Сунула мужу в руки кричащего ребенка, а сама снова обулась и хлопнула дверью со стороны подъезда. Аня даже не услышала, как Максим из квартиры пытался перед ней извиниться и объяснить, что он тоже устал, что он тоже ночью слышит, как кричит Алина и не высыпается.

Она пробежала мимо лифта, спустилась пешком с восьмого этажа, добежала до лавочки на детской площадке перед домом, плюхнулась на неё и расплакалась. Пока Аня рыдала, жалея себя, она не заметила, как к ней подсела незнакомая старушка.

- Что у тебя случилось, деточка? - скрипучим голосом спросила она у Ани, - Такая молоденькая, красивая, а плачешь так горько...

Аня взглянула на бабушку. Вполне классическая бабуля: платочек на голове, старенькая коричневая вязаная кофта, клюка, на которую она опиралась сморщенной рукой, похожей на куриную лапку. Тут Аня не удержалась, и вывалила на старушку все свои переживания. И про беспокойную Алинку рассказала, и про раздражительного мужа, и про дотошного Костика. А в конце добавила:

- Я не могу больше, устала!!! Как я хочу остаться одна!

- Ты этого сильно хочешь? - вкрадчиво спросила старушка.

- Да, да, да!!! - в сердцах выпалила Аня и снова заплакала. А когда успокоилась, осмотрелась вокруг - старушка куда-то исчезла. Должно быть, показалось, решила Аня, от усталости уже галлюцинации начались...

Немного успокоившись, Аня сходила за хлебом и вернулась домой. Максим обнял её, поцеловал в щёку и сказал:

- Ну прости меня, котенок, я тоже замотался, Алинка ночами кричит, а я всё слышу, тоже не сплю... Я постараюсь быть сдержаннее.

- И ты тоже прости, я вспылила.

***

К вечеру следующего дня Максим, вернувшись с работы, поспешил обрадовать жену:

- Анют, я взял отгул на три дня. Завтра с утра возьму детей и поеду навестить родителей в деревню, и они с внуками повидаются, и ты отдохнешь.

Он положил на стол восемь пятитысячных купюр.

- Сходишь в салон красоты, в кафе с подругами, развеешься, выспишься. Столько хватит?

- Макс, что это с тобой? - удивилась Аня, пересчитывая деньги.

- Я подумал, что в последнее время несправедлив к тебе. Ты устала от недосыпа и однообразия. Три дня отдыха пойдут нам обоим на пользу.

Поутру Аня проводила мужа и детей в поездку, и, предвкушая спокойный, и в то же время насыщенный день, отправилась в душ. Потом Аня созвонилась с подругой Оксаной, и они вместе пошли в салон красоты.

Уже выйдя из салона, с новой причёской, маникюром, Аня услышала, как в её сумочке звонит телефон.

- Макс наверное, - пояснила Аня подруге, - Алле? Да, Галина Николаевна... Не приехал ещё? Да, давно уехал, уже должен быть у вас... Сейчас я ему попробую набрать...

Аня пожала плечами. Странное чувство тревоги не давало покоя. Она стала набирать номер мужа, но с той стороны робот упрямо твердил, что "абонент не доступен". Раз десять Аня набирала мужу. Тревога нарастала, сжимая грудь изнутри. Входящий звонок с незнакомого номера заставил Аню запаниковать. Она никак не могла провести дрожащим пальцем по зелёному значку на экране смартфона, и, когда наконец у неё получилось, она услышала:

- Анна Дмитриевна? Это врач реанимационного отделения... Максим Шевляков ваш супруг? А Константин Шевляков и Алина Шевлякова ваши дети?

- Даааа...

- Ваша семья попала в аварию на трассе недалеко от выезда из города. Они в коме, все трое. Вам необходимо приехать в областную больницу...

Как Аня добралась до больницы, она не помнила. Кажется, Оксана вызвала своего брата. Но это не точно - Аня вообще не понимала, что происходит.

- Состояние крайне тяжелое, особенно у девочки, - буднично сообщил ей врач, - Никаких прогнозов пока дать не могу...

Как же так? Только всё начало налаживаться, только она смогла побыть одна... Одна! Боже, Аня, а не ты ли хотела остаться одна?! Так хотела, что аж рассказала об этом той странной старушке, словно сошедшей со старых, потрепанных фотографий! Ну вот, теперь ты, как и хотела, останешься одна, навсегда!

В голове кто-то жестокий начал отбивать набат, перед глазами поплыл больничный коридор...

Аня очнулась в палате. Улыбчивая медсестра закрыла пузырек с нашатырным спиртом и сказала:

- Вы упали в обморок, когда врач вам сообщил о состоянии ваших близких. Полежите немного, пока палата свободна.

Медсестра ушла, а Аня закрыла лицо руками и тихо заплакала.

- Ну что, деточка, все ещё хочешь остаться одна? - услышала Аня знакомый скрипучий голос.

Она обернулась на звук голоса, и увидела, что на стуле рядом с её кроватью сидит та старушка с детской площадки, все в той же одежде, и смотрит на Аню, прищурившись.

- А как вы?.. Нет, нет!!! Я не хочу быть одна! Я не этого хотела!...

Аня закричала, забилась в истерике. В палату к Ане сбежались медсестры и врачи, кто-то набирал лекарство в шприц, кто-то успокаивал Аню, но никто будто не видел старушку, которая спокойно встала, оперевшись на клюку, и сказала Ане:

- В следующий раз будь осторожна с желаниями, деточка, ведь они могут сбываться.

- Стойте! - закричала Аня, когда старушку закрыла собой одна из медсестёр.

- Вы кому? - удивилась молодая медсестра.

- Тут бабушка, - указала Аня на то место, где секунду назад стояла старушка, но той уже не было. Аня тихо добавила:

- Была... Бабушка...

- Вы закричали, поэтому мы пришли. Но, в палате вы были совершенно одна, - снисходительно улыбнулась девушка, - Это стресс, вам нужно отдохнуть...

Аня, внезапно, замолчала, бешено вращая глазами. По подбородку потекла кровь из прокушенной губы. Думала, слюна, пока не посмотрела на руку, которой провела по лицу. Рассеянно взяла протянутую салфетку у медсестры. Эта сyкa, едва сдерживала себя, чтобы не рассмеяться. Видимо, зрелище было еще то.

Теперь Аня поняла, что спорить бесполезно. Медсестры правы. Это, просто стресс. Разум не может осознать происшедшее и выводит в голове картины, никак не связанные с реальностью. Она читала в юности книги по психологии. Тогда, она еще не верила в такие вещи. Теперь же, ей предписано пару дней провести здесь и хорошенько все обдумать..

Бабка. Старенькое, сморщенное, как печеное яблоко, лицо. Хитрая, немного ироничная улыбка. Скрипучий, словно прокуренный, голос. Старая шерстяная кофта, в нескольких местах, случайно, прожженная сигaретoй. Клюка. Это вообще классика. Железная палка, увенчанная набалдашником в виде черепа, злорадно оскалившегося в ухмылке. Черепа были и на платочке. Сначала Аня решила, что это такой белый орнамент на черном фоне. Теперь она ясно вспомнила из чего состоял орнамент. Черепа, с открытой пастью, стыковались друг с другом. Жрали друг друга. Иероним Босх мог бы порадоваться за дизайнера этого платочка.

Ладно, допустим, это стресс. А не много ли подробностей для стресса? Может, это более тяжелый недуг?

Медсестры смотрят ехидно, как на психа. Ну, посмотрим еще, кто из нас псих.

Странно, что палата одноместная. А еще говорят, что в больницах не хватает коек. Наверное, снова оппозиция пытается подорвать доверие к власти, говоря, как в нашей стране все плохо.

Правда, может ее действительно опасаются, как умалишенную?

Аня прилегла на жесткую казенную кровать, положив руки за голову. Ее мысли возвращались к семье. Какой будет жизнь, если муж и дети покинут ее? Лучше об этом не думать. Многие ведь выходили из комы. Возможно, и им повезет.

Господи, если ты есть, оставь со мной хотя бы детей! Хотя бы одного ребенка!

Что ты несешь, Аня? Ты ведешь торг с Богом? С тем самым Богом, у которого так просила одиночества?

Боже, как глупо.

Она должна знать, что с Максимом и детьми. Самое поганое это неизвестность.

Эмоции постепенно затухали. Наступила апатия. Да, Аня, это транквилизаторы. Сколько хочешь можешь сопротивляться, все без толку.

Опять она видит лицо бабки. Та улыбается. Довольная. Выполнила ее просьбу, будь она проклята.

Будь мы все прокляты.

Это была последняя мысль, которая посетила ее перед тем, как провалиться в бездну сна.

***

Шум в голове. Плач Алины, встревоженный голос Кости. Голос, словно будильник на телефоне. Начинает тихо, потом нарастает. Нарастает до оглушающего вопля.

- Папа, очнись! Нужно выбираться!

Максим открыл глаза. С тупым удивлением таращился на руль своего Дастера, у которого не сработали подушки безопасности. Да уж. Говорила же Аня, брать с салона, так надежнее. Не послушался, как всегда. Упрекнул еще, что бабы не разбираются в автомобилях.

Он пытается обернуться, но ему мешает ремень. Никогда не забывал пристегнуть его, как и детские кресла. Хорошо, что он такой аккуратный и внимательный. Это спасло ему жизнь, как и жизни детей.

Наверное.

С трудом, он вылез из машины. Открыл обе задние дверцы, помогая Косте выбраться наружу. Облегченно вздохнул, заметив, что все целы. Может и не невредимы, но уж точно, целы. Взял ревущую Алину на руки.

Ситуация была довольно странная. Он помнил, совершенно отчетливо, как на встречку вынесло красный как огонь грузовик. Вроде, КамАЗ. Это казалось невероятным, но он успел запомнить даже его номер. Такое впечатление, что время остановилось. Может, это нормальная реакция организма при стрессе?

Номер странный. У такси и маршруток он желтый, с черными символами. У военных он черный, с белыми символами. А этот, как у военных, только красные цифры. И светятся, чтобы всем было лучше видно.

Сначала буква "В", затем три шестерки и буквы "А" и "Д". Такие номера только пижоны покупают.

А, может, не только.

Максим вспомнил лобовой удар. Он пытался уйти, но не успел. КамАЗ ехал по своей полосе, но резко свернул в самый последний момент. Его не занесло. Нельзя было сказать, что водитель уснул за рулем. Грузовик пошел на таран целенаправленно.

Но, зачем? Кому нужна смерть ни в чем не повинных людей?

Он еще сильнее обнял Алину. А Костя еще сильнее обнял его. Ничего, машина дело наживное. Жаль конечно, но страховка должна покрыть.

Только сейчас он смог внимательно рассмотреть свой Рено, который вынесло с трассы чудовищным ударом. От машины мало что осталось. Весь передок смяло вместе с передними сидениями. Искореженный двигатель находился как раз в том месте, где были его ноги.

Максим удивленно уставился на свои ноги, которые, даже близко не пострадали. Но этого не могло быть! Просто, физически! Да и выжить в таком случае почти не реально. Он должен был быть вместе с детьми, как минимум, в реанимации, да и то вряд ли. Лобовое столкновение с грузовиком на трассе, со скоростью около ста километров в час, это смерть в 99 процентах случаев.

Хорошо, не будем думать об этом. Нужно позвонить в ГИБДД. Но, сначала жене. Пусть не волнуется. Все в порядке. Все живы

Достав из багажника автомобиля аптечку, Максим прикрепил ее к поясу. Набрал Аню на стареньком смартфоне. Гудка нет. Ага, вот оно, в чем дело! Смартфон показывает, что находится вне зоны приема сигнала. Бывает. Нужно подождать проезжающую машину, только и всего. А дальше, в больницу, на обследование. Ну, и конечно, дозвониться Ане.

Успокаивая Алину, он схватил протянутую ему ладошку сына и вскарабкался по насыпи на трассу. Напряженно смотрел вдаль. Здесь было довольно оживленное движение, но, видимо, не сегодня. Ни одной машины, как назло.

Посмотрев на часы, Максим, с удивлением, обнаружил, что они стояли. Как и часы на смартфоне. Дешевые детские Casio Кости, тоже стояли. Время остановилось на моменте аварии.

Ничего, видимо сломались от удара. Надо было брать G-Shock. И смартфон противоударный, на всякий случай.

Прошло примерно полчаса. Машин не было, причем в обоих направлениях. Нужно было предпринимать более решительные действия.

- Костя, идти сможешь? Только, честно?

Костя кивнул.

Они зашагали по пустынной дороге, к городу.

***

- Просыпайтесь, Аня!

Черная пелена перед глазами медленно спадает. Пустота наполняется светом и звуками. Ей ничего не приснилось, ни плохого, ни хорошего. В пустоте всегда так.

Над ней склонилась медсестра. Аня не сразу ее узнала.

- Кто вы?

- Вы в больнице. К вам пришли из полиции.

Проклятие. Как тяжело иногда, осознавать реальность, выходя из сна.

Медсестра, одна из тех двоих, кто были вчера. На этот раз, на ее лице ни следа глумления. Только недоумение и страх. Человек в штатском рядом с ней. В руке раскрытые документы.

- Здравствуйте. Меня зовут Владимир. Мне нужно поговорить с вами.

Обладающая отличным зрением и памятью, Аня моментально загрузила в свой мозг новую информацию, мельком взглянув в удостоверение.

- Конечно.

Мужчина строго взглянул на медсестру, в конец запуганную.

- А вас, если можно, я попрошу выйти.

Медсестра не заставила себя долго ждать. Аня с удовольствием заметила, что она заметно оскорблена просьбой.

Как только дверь палаты захлопнулась, Владимир взял стул, стоящий у окна, поставил его у кровати Ани спинкой вперед и присел, сложив огромные ручища на спинку. Пристально посмотрел ей в глаза. Аня догадывалась, что разговор будет серьезным. Но, удивительно, она сама очень этого хотела. Она понимала, на уровне подсознания, что на этот раз ее слова не воспримут как шутку или бред сумасшедшего.

Владимир, на ее взгляд, мало походил на полицейского. Огромный двухметровый мужик, с мрачным выражением лица, похожего на изваяние из камня. Серые глаза сверлят ее насквозь. От таких глаз не скрыться. Она и не думала. Ведь от этого странного полицейского веяло силой и надежностью. В памяти всплыл фильм про вампиров и оборотней, которые вели между собой войну. Оборотень. Вот кого ей напомнил Владимир. Мрачный, печальный, но не злой.

Аня без малейшего страха взглянула в серые глаза.

- Чем я могу помочь вам?

Владимир молча достал смартфон и протянул Ане. Угрюмое и брутальное лицо стало еще более угрюмым и брутальным.

- Смотрите, Анна. Просто смотрите.

Аня трясущимися руками взяла смартфон. Во весь экран видео, на паузе.

Дорога, шоссе.

- Что это?

- Последние минуты аварии, в которой пострадала ваша семья. Регистратор смяло, но нам удалось восстановить карту памяти. Бюрократия требует чтобы все проходило через официальную экспертизу. Это затянулось бы на месяц, если не больше. Я оплатил частной конторе восстановление информации из своего кармана. Да, вы можете удивиться, но, иногда дела могут принимать личный характер.

Аня не слышала последних слов Владимира. Она запустила воспроизведение.

Дорога, обычная трасса, монотонное мелькание столбов электропередач, совсем немного встречных машин. Слышна речь Кости и Алины. Смеются, балуются.

На глаза навернулись слезы. Увидев это, Владимир стал еще мрачнее. Сжал зубы, от чего его, и так звериное лицо, превратилось и вовсе в чудовищную гримасу.

- Смотрите, Анна, смотрите внимательно.

Она смотрела. Смотрела на бегущую дорогу. Слушала, как Костя успокаивал Алину. Сложно было не смотреть, не слушать. Но, шкала воспроизведения сообщает, что видео подходит к концу. Почему не видно встречной машины?

Осталось десять секунд. Аня не спрашивает, просто молча смотрит. Смотрит на треснувшее стекло Дастера, на его смятый капот. Машина, кувыркаясь, летит в кювет. Помехи, камера выключается. Последние звуки. Хрипы Максима, вопли Кости.

Ловким движением Владимир подхватил смартфон, упавший их рук Ани.

- Все нормально. Я уже привык к такой реакции.

Крепко обняв Аню, содрогающуюся от плача, Владимир, на минуту, застыл. Его взгляд сосредоточился на экране смартфона, который он держал на вытянутой руке. Опять, то же самое.

Уже седьмая авария за полгода. Седьмая авария, в которой удается вытащить с регистратора видео, на котором в машины жертв влетает нечто крупное, быстрое, и… абсолютно невидимое.

Он почувствовал, что плечо, в которое уткнулось лицо Ани, промокло от слез. Ранее, он снял плащ, как требовали правила посещения больниц. Не хотел, но, что делать. В который раз он переживал это чувство.

Всхлипывания Ани становились все тише. Владимир, осторожно отстранил ее от себя. Подумав, не показать ли еще пару видео, решил не показывать.

- Анна, я хочу чтобы вы мне верили.

- Я верю вам.

Аня собрала в кулак всю волю, которая у нее была. Еще никогда у нее не было такого искреннего доверия к незнакомому человеку.

- Хорошо. Тогда слушайте.

Аня кивнула, вытирая лицо краем одеяла. Владимир, удовлетворенно хмыкнул. Было похоже, что ранее на его просьбу не всегда была такая реакция.

- Я вижу такие кадры не первый раз. Началось относительно недавно. ГИБДД открестилось от этого дела, не знаю как у них получилось. Занялось всей этой чертовщиной МВД. Говорят, даже ФСБ заинтересовалось, но, это скорее слухи. Коллеги уже около двух лет замечают аварии, в которых на регистраторе такие вот записи. На них видна авария, но не виден тот, кто ее устроил. Едет спокойно машина, а потом, словно натыкается на невидимую стену. Сначала думали что это дефект записи. Проверили еще раз. Все нормально. Один случай был, потом еще два. Я занимался другими делами, когда узнал об этом. Долго уговаривал перевести на это дело. Добился таки. Но, пока следствие шло, произошло еще несколько похожих случаев. Меня настолько это потрясло, что я просто не смог остановиться. Даже когда…

Аня не перебивала собеседника. Она сгорала от любопытства, но Владимир просто замолк. Все это длилось несколько секунд.

- Что было дальше?

Владимир опустил голову. В таком состоянии он и продолжил.

- Неважно. Важно то, что по дорогам, по встречке, мчится невидимый грузовик. Почему именно грузовик? Экспертиза показала, что во всех случаях следы аварии указывают на лобовое столкновение с грузовиком. Характер повреждений говорит об этом. Он убивает и растворяется в воздухе. Словно демон. Словно проклятие. Абсолютно неуязвимый и неуловимый.

Потрясенная Аня, дрожащими руками обхватила огромный кулак полицейского, который не отпускал спинку стула. Ей, с трудом, удавалось говорить.

- Я… Я поняла. Но чем я могу вам помочь?

Она прекрасно знала, чем может помочь странному полицейскому. Просто ей было очень стыдно. Больно и стыдно признаться в своей вине. Да, именно вине. Хватит врать самой себе. Ведь она сказала бабке, что больше всего на свете хочет остаться одна. Она получила чего хотела, чего заслужила.

Рыдания вновь заставили Аню скорчиться. Боль. Дикая боль разума.

Владимир ничего не спрашивал. Просто обнял ее еще раз. Она чувствовала в нем силу, практически сверхъестественную, чувствовала ненависть к тем, кто помог ей совершить глупость. Да, он явно знал больше, чем она. Обнимая Владимира, Аня задала вопрос, который хотела задать в начале беседы.

- Вы поможете мне?

Вздрогнув, Владимир снова отстранил ее, на этот раз резко. Серые глаза на долю секунды сверкнули яркой белой вспышкой. Вероятно, отблеск света за окном.

Было видно, что он хотел ее успокоить, но и врать не хотел.

- Я обещаю, что сделаю все возможное.

Анна всхлипнула.

- Вы, полицейские, всегда так говорите.

Полицейский горько усмехнулся. Было заметно, что его обидели слова Ани. Первый и последний раз в жизни Аня увидела, как усмешка Владимира переходит в улыбку. Добрую, человечную. Теперь она точно знала, что он не оборотень.

- Милая девушка, дело в том, что я сейчас работаю, в несколько другом отделе. Там гораздо строже с правилами. Там минимум бюрократии. Ее практически нет. Спасибо вам за помощь.

Аня покачала головой, показывая, что не согласна с мнением, что, якобы, от нее была помощь.

- Не за что меня благодарить.

- Я благодарю вас за доверие. Такое редко встретишь в последнее время.

- Но, я вам так ничего и не рассказала.

Поднявшись, Владимир поставил стул туда, откуда взял. Глянув в окно, поправил воротник темно-серой рубашки. Постояв молча с минуту, словно обдумывая ответ, обернулся.

- Вас прокляли. Воспользовались ситуацией и вашей слабостью. Так ведь?

Ошеломленная, Аня кивнула.

- Откуда вы знаете?

- Не первый раз слышу это.

- Старая бабка, да?

- У этого существа много обличий. Я не хочу говорить о нем. Если вы понадобитесь, я вас найду. Спасибо еще раз.

- Подождите!

Аня, практически, умоляла. Она еще так многого не знала, а так хотелось.

- Вы действительно Белый?

- Да. Интересная фамилия. Многие интересуются, откуда она. Я не знаю. Знаю, что это фамилия досталась мне по материнской линии.

- Вы не оставите мне свой телефон?

- В этом нет необходимости.

Не прощаясь, огромная фигура Владимира скрылась в коридоре больницы, оставив Аню наедине с мыслями, которых стало только больше.

***

Небо окрасилось в темные багровые тона. Впрочем, здесь, почти всегда так было. Менялся только оттенок красного. Красное, пышущее жаром небо, сливающееся на горизонте с такой же красной, потрескавшейся от жара, землей. Раскаленный воздух колебался, искажая окружающий мир. Печальный, забытый, проклятый, больной мир. Мир, в котором не было ни дней, ни ночей, не было начала и конца, не было даже времени. Мир, на задворках Вечности. Мир огня, боли, страданий. Мир, в котором нет и никогда не было, любви.

Существо было омерзительным. Страшное, нелепое, уродливое, но, вместе с тем, смешное и гротескное. Это самые точные эпитеты, которые можно было указать при описании данного существа, ползущего по мертвой земле жуткого мира.

Страх, вызываемый у нормального человека, бывает разным. Человек многого в жизни боится. Бывает страх перед начальником, бывает страх перед подонками, распивающими пиво на лавках и пристающими к проходящим мимо. Бывает страх неизвестности. Особенно, в этом отличается страх перед смeртью.

А бывает страх, который заставляет все твое нутро цепенеть. Страх, в своем высшем проявлении, называется ужасом. Неконтролируемым, неописуемым. Обычно, его видят в ночных кошмарах. Ужас это страх, который не может быть объясним с точки зрения разума. Привычного для нас, разума.

Расплывающееся в раскаленном воздухе существо, напоминало изувеченную под колесами автомобиля жабу. Черную, покрытую бородавками и слизью жабу, размерами с крупного человека. Ее, словно раздавило не полностью и она, все еще пыталась выжить, цепляясь лапкой за трещины в сухой, изможденной почве. Огромная голова, практически идеальный шар, судорожно подергивалась, то и дело открывая пасть и обнажая ряд тонких и длинных зубов, белеющих на фоне грязно-розовой глотки. Глаза отсутствовали, либо были незаметны. Конечности были ассиметричны, половина тела атрофирована, вторая половина излишне развита физически, с напряженными, выступающими мускулами.

Половина уродливого тела безвольно волочилась следом за второй, развитой половиной. Это чудовище должно было умереть, но не умерло. Ужасный мир был тем и ужасен, что все творящееся в нем, длилось вечно. Здесь было все, что угодно, любая мерзость, только не смерть.

Наконец, существо остановилось. Оно подняло голову к багровому пустому небу и, разинув рот, извергло вопль, полный ненависти и отчаяния. Рот открылся настолько широко, что верхняя половина головы практически полностью отделилась от нижней. Среди острых кривых зубов, показался тонкий и длинный язык, как змея, извивающийся во рту.

Похоже, омерзительное существо молилось своему, не менее омерзительному, богу.

Мрачные небеса пронзили черные молнии. Да, в странном мире не было ничего белого, даже света молний. Обычные молнии освещают мир. Здесь наоборот, каждая молния, на секунду погружала все во тьму. Не мир, антимир. Жалкое подобие, радикально отличающееся от творения настоящего Бога.

На несчастной, безжизненной земле, огнем очертилась пентаграмма. В центре пентаграммы стоял красный, как и все в этом мире, грузовик. КамАЗ. Красивый, до жути.

Пыхтя и хрюкая, огромная черная изуродованная жаба, доползла до своей цели. Дотронулась лапкой до колеса.

Молнии вспыхнули тусклее прежнего, затмив собой жуткое зрелище. С небес, словно слезы, пошел дождь. Раскаленный, как кипяток. Он не успевал достигать земли, испаряясь и обволакивая все вокруг туманом. Но, шел он недолго.

Перед КамАЗом стояла милая, на первый взгляд, старушка, в старомодном вязаном свитере. Свитер был покрыт пятнами, как от пепла сигарет. На голове черный платок с белым, слабо различимым, орнаментом. В руках старушки небольшое ведерко с краской и кисть с трафаретом. Не такое страшное зрелище, но, еще более нелепое.

Старушка с обожанием смотрит на дверцу машины. На дверце трафаретом нарисованы тринадцать символов, обозначающих легковые автомобили. Черные, на красном фоне.

Причмокивая и громко пуская газы, старуха рисует с помощью трафарета еще один автомобиль. Отходит немного назад, чтобы лучше видеть. Обрамленный редкими гнилыми зубами рот, восторженно улыбается. В ее костлявой руке, ни с того ни с сего, появляется сигарета. По щелчку пальцев другой руки, сигарета прикyривaется от вспыхнувшего в воздухе огня.

С видимым удовольствием, закурив, она обходит машину, внимательно осматривая каждый ее метр. Удовлетворенно кивает, словно клиент на СТО, которому давно и безоговорочно доверяет.

Похоже, местная СТО действительно крутая. После лобового столкновения с паркетником, кабина хорошо помялась. Теперь же, КамАЗ был как новенький.

Кряхтя, бабка залезает в кабину. Слезящиеся подслеповатые глаза смотрят в зеркало, расположенное на панели. Зеркала заднего вида нет в принципе. На мерзкую старую ведьму смотрит молодая красивая наглая брюнетка. Да, она такой и была в молодости. Молодость это все. За нее не грех и душу продать.

Зеркало было кривым, как и на всех местных автомобилях. Нормальное зеркало здесь не пользовалось спросом. Еще и законодательно было запрещено. Но, это было не важно. Красота в глазах смотрящего, не так ли?

Ключ зажигания повернут. Двигатель взревел.

Брюнетка в зеркале ухмыльнулась. Отлично. Можно приступать к работе.

***

Аня встречала новый день. Как всегда, он начался с долгой муки пробуждения от мысли, что все происходящее не сон.

Медсестра, пристыженная таинственным полицейским, больше не улыбалась. Она была корректна, печальна и немногословна. Поинтересовалась, все ли в порядке, да и только. Получив ответ, что все хорошо и лучше быть уже не может, медсестра оставила у кровати поднос с завтраком и убралась восвояси к взаимному удовлетворению Ани.

Спрашивать что с семьей, теперь казалось нелепым. Она была уверена, что в ее случае, надеяться на чудо было глупо. За семью нужно бороться. Неизвестно как, но Владимир наверняка знает. И, она должна любыми способами помочь ему. И, в первую очередь, необходимо выбраться из больницы.

Сбегать не пришлось. Собрав все силы и успокоившись, Аня вежливо попросила встречи с врачом. Никто ее не держал, более того, все вздохнули с облегчением. Ожидали, что она будет требовать посещения родственников в реанимации. Они ошиблись.

Уже спустя час, она стояла на крыльце больницы, ожидая такси. Машина подошла быстро. Аня собиралась ехать домой. Нужно было выяснить любую информацию о Владимире Белом.

Все, что она делала, было вызвано единственным желанием доказать самой себе, что она не сошла с ума от горя. Что происходящее не плод ее фантазии. И, как следствие, опускать руки нельзя. Ради детей. Ради мужа.

Рассчитавшись с таксистом, Аня забежала в квартиру и, даже не сняв верхнюю одежду, включила свой ноутбук. У нее был персональный компьютер. Системный блок оккупировал муж в перерывах от просмотра телевизора. Ну, и Костя играл в игрушки.

Социальные сети. Это то, с чего нужно начинать. Конечно, это не очень надежно. Человек мог не пользоваться социальными сетями или иметь псевдоним. Но ведь надо с чего-то начинать. В конце концов, информации навалом. Известно имя, фамилия, место работы. К тому же, фамилия редкая, необычная.

- Ага, поехали.

Три мужчины в городе с такими фамилиями. Ни одного Владимира. Ладно, ищем женщин с фамилией Белая. Так, найдено две. Одной пятнадцать лет. Как дочь подходит, но отчество не то. Второй тридцать лет. Вероника Анатольевна Белая.

Аня внимательно рассматривает профиль. Похоже, то что надо. Современная женщина это находка для шпиона.

На страницу давно не заходили. Что известно точно? Вдова. Муж полицейский.

Был полицейским, пока не погиб.

Как интересно. Среди друзей много коллег мужа. Выражают соболезнования, обещают не бросить в трудную минуту. Много фото погибшего мужа несчастной женщины. Не он, точно не он. Наш Владимир во-первых, живой, во вторых, совершенно не так выглядит. На фото мелкий, худой парень, лет двадцати пяти. Невзрачное, угловатое лицо, мягкая улыбка, такая добрая улыбка.

Таким он был в тот год, когда погиб в аварии.

Чего? Погиб в аварии?

Аня начинает копаться в комментариях. В целом, ничего особенного. Но есть и весьма странные:

- Спи спокойно, братишка. Ты сделал все, что мог.

- Зачем ты полез в это говно, Володя?

- Эх, Вова, ну зачем ты так? Что и кому ты пытался доказать? Больно, честное слово. Есть вещи, которые лучше не трогать. Земля тебе пухом.

- Ничего. Там, наверху, разберутся, Владимир. Молюсь за тебя.

- Вероника, твой муж был достойным человеком. Царствие Небесное. Вряд ли у меня будет в этой жизни такой порядочный и ответственный подчиненный.

Как бешено, колотится сердце. Уже близко. Направление правильное, пусть и не все, как должно быть. Она чувствовала, знала.

Нужно смотреть контакты. Так, телефона жены нет. Зато есть телефон бывшего начальника. Личный.

Двенадцать ночи на часах. Некрасиво звонить. Но, делаем исключение.

- Алло?

В трубке сонный голос.

- Простите, ради Бога. Меня зовут Анна…

- Да хоть Брунгильда! Ты имеешь представление о времени?

Аня не растерялась, более того, вопрос ее развеселил. Злобно так, развеселил.

- О времени? Да, немного знаю. Время оторвать пятую точку от дивана и сказать, почему ты ничего не предпринял, когда твоего подчиненного убивает на трассе грузовик, которого никто не видит, кроме жертвы?

Пауза. Небольшая. Зато, голос собеседника кардинально меняется. Словно, как у получившего взбучку, подростка. Тихий, подавленный голос.

- Что вы от меня хотите?

Аня, в душе ликует.

- Мне нужны контакты жены Владимира Белого.

- И вы от меня отстанете?

- Обещаю.

Ухмыльнувшись, Анна записывает телефон Вероники.

***

- Здравствуйте, Вероника.

Аня решила набрать вечером следующего дня. Она волновалась, задумываясь над каждым словом. Больше всего на свете, сейчас она боялась спугнуть жену Владимира. Больше всего боялась, что Вероника бросит трубку. Голос дрожал.

- Кто это?

Печальный, почти детский, голос.

- Вы меня не знаете. Меня зовут Анна. Мне нужно с вами поговорить.

Пауза. Секунд на пять.

- Да, я вас слушаю.

Сценарий диалога Аня продумывала много раз. И каждый раз сомневалась. Сейчас она решила разговаривать прямо. Предельно прямо и честно.

- Я хочу поговорить о вашем муже.

Снова тишина в трубке. Затем Вероника продолжает разговор. Ее голос стал жестким.

- Мне надоели вопросы о моем муже. Мне надоели корреспонденты желтых газетенок. Прошу, оставьте меня в покое.

- Позавчера я видела вашего мужа, Вероника. Не как на фото. Он был огромным. Два с лишним метра ростом. Навестил меня в больнице. Он расследует дело об аварии, в которой пострадала моя семья.

Аня выпалила это разом. Не думала, полагалась на интуицию. И интуиция снова не подвела.

Снова пауза, чуть дольше. Голос Вероники снова изменился. Стал задумчивым и вновь печальным. Слова получались растянутыми.

- Хорошо. Это не телефонный разговор. Жду вас.

Трясущимися от волнения руками, Аня записала адрес.

***

Домофон работал, но Аня не успела набрать. Усталый мужчина средних лет открыл дверь ключом и она прошмыгнула следом. Поднявшись на девятый этаж, нажала кнопку звонка. Ждать не пришлось долго, хозяйка, похоже, с таким же нетерпением ждала встречи.

Дверь открыла молодая, худая как спичка, блондинка. Осунувшееся лицо с синяками под глазами от хронического недосыпания, растрепанные волосы. Старый выцветший халат, когда-то цветочной расцветки.

- Здравствуйте. Вы Анна? Проходите, пожалуйста. Не разувайтесь, здесь грязно. Теперь всегда так.

Аня прошла в квартиру. Странные ощущения. Складывалось впечатление, что хозяйка давно прекратила попытки жить нормальной жизнью и погрузилась в свой, только ей понятный, мир. А наш мир, тот мир, что так сильно ее обидел, остался заброшенным и покинутым, как ненужное и нецелесообразное. Об этом говорил толстый слой пыли на предметах быта, давно не мытый пол, завядшие, мертвые цветы в горшках на окне кухни. И зеркало, покрытое черной тканью.

В воздухе витала печаль. Плотная, как туман над водой.

Аня, все-таки разулась. Прошла в просторную гостиную, огляделась. Первое, что поразило ее и бросилось в глаза, была библиотека хозяйки. Сотни книг в длинных шкафах, стоящих вдоль стен. Несколько названий книг она успела прочитать. В основном классика отечественной и зарубежной фантастики. Мечта ее детства.

Книги были покрыты пылью.

- Присаживайтесь.

Хозяйка указала на кресло, которое, на удивление, было хорошо почищено пылесосом. Видно, что она старалась исключительно ради гостьи.

Аня присела.

Будь на месте хозяйки она, то незамедлительно приготовила бы чай или кофе. Печенье принесла бы. Но, она не была на месте хозяйки. Хотя чувствовала, что их судьбы были похожи.

Хозяйка не предлагала ни кофе, ни чая, ни печенья. Усевшись на письменный стол, такой же пыльный, как и все остальное в доме, она лишь отстраненно смотрела на Аню большими голубыми глазами.

- Что вы хотели знать о моем муже?

Аня, которая чувствовала немалое смятение, собралась.

- Я уже говорила, что два дня назад видела Владимира. Он спрашивал меня на счет аварии, в которой пострадали мои дети и муж.

Вероника сжала зубы, подойдя к окну. Мрачно смотрела на пустую улицу. Сейчас она очень напоминала Владимира. Доброго, но сурового Владимира, который пришел в больницу к Анне.

- Мой муж погиб. Больше года назад.

- Да. Я знаю. Но я знаю, что видела человека с его удостоверением. Знаю даже то, что этот человек не был похож на вашего мужа.

Резко обернувшись, Вероника встретилась взглядом с Аней.

- О чем он спрашивал вас?

- Он хотел спросить, но не спросил.

- И вы сказали ему правду?

- Нет. Но он ее знал.

К горлу Ани подступил комок, на глазах навернулись слезы.

Блондинка криво улыбнулась, не сводя пристального взгляда со своей собеседницы.

- Да. Он всегда все знал заранее.

Оглядев комнату, словно видя ее в первый раз, она рассеяно пожала плечами.

- Хотела найти место, где положила пачку сигарет, но вспомнила, что давно бросила кypить. Удивительное дело, привычка.

Аня молчала. Чувствовала, что сейчас молчание, это самое правильное. Вероника продолжала свой печальный монолог.

- Да, Володя всегда искал этот чертов грузовик. Это превратилось в некую манию преследования. Только, наоборот. Это Володя его преследовал. И, в итоге, нашел то, что искал. Смерть. Все эти люди, не те, кто погиб, а те, кто остался, в первую очередь виноваты. Они забыли, что такое слова. Слова, сказанные не вовремя.

Широко открыв глаза, Вероника металась взглядом по комнате. Спустя несколько секунд, ее безумный взгляд остановился на Ане. Снова улыбка, снова кривая.

- Раньше я много кypила. Володе это не нравилось. Особенно, когда мы решились завести ребенка. Он запрещал мне кypить. Единственное, что запрещал. Ребенка, мы так и не успели завести. Но, до сих пор не кyрю. Хотя, очень хочется. Сейчас, особенно сильно.

Внезапно, Вероника встала, повернулась к Ане спиной, открыв один из ящиков письменного стола. Достала из него кипу бумаг. Нервно перебрав часть из них, отложила в сторону. Несколько листов были переданы Ане. Рисунки, от руки, карандашом. Но, не просто рисунки.

Аня заворожено перелистывала комиксы в стиле "нуар". Практически на всех, присутствовал полицейский. Огромный богатырь в черном кожаном плаще, спасающий мир от преступности. Были страницы, где его лицо было нарисовано крупным планом. Не узнать было сложно.

С трепетом и душевным восторгом, Аня узнала персонаж.

Наблюдая за выражением лица Ани, Вероника кивнула.

- Он всегда хотел быть таким. Для него полицейский всегда был не просто жлоб в форме, который старается сплавить свои дела на другого. Он всегда считал, что герой должен быть ближе к земле. Человечнее. Не такой, как в американских комиксах. Ну, и рисовал Володя хорошо. Возможно, так боролся с комплексами. Может быть, это его вдохновляло. Я не знаю, теперь и не узнаю. Знаю одно, если есть над нами сила, которая несет справедливость, то Володя обязательно будет на ее стороне. И, его не остановить.

Аня чувствовала, как по ее щеке скатывается слеза. Вероника была абсолютно права. Именно таким ей показался Владимир. Она в нем не ошиблась. В голове назрело много вопросов. Вопросы, которые не стоило задавать Веронике. Скорее, их нужно было задавать Богу. Впрочем, у Бога, возможно, был свой взгляд на все происходящее.

Поднявшись с кресла, чуть пошатываясь от волнения, Аня подошла в Веронике.

- Спасибо, что храните память о нем. Если случится самое плохое, я постараюсь ни в чем вам не уступать.

Она, уже хотела уходить, как ее окликнули. Вероника беззвучно плакала. Это было неожиданно и, одновременно жутко.

- Я не сказала самого главного. Когда муж занялся этим загадочным грузовиком, он, практически перестал уделять мне внимание. Мужчины, что с них взять. Им всегда нужна новая игрушка. И я сказала ему, что если вместо меня и семьи он выбирает работу, то пусть и остается с ней навсегда. Тогда, я еще не понимала, того, что сказала. Поняла позже.

***

Максим, обняв Алину, шел с Костей по дороге. Он не пытался считать минуты. Просто шел. Иногда спрашивал, не устал ли Костя. Иногда с надеждой смотрел на часы. Но, мертвые часы не оживали.

Трасса была пуста. Он начинал догадываться почему. Подсказывал желудок, который не сводило от голода. Подсказывали мышцы, которые и не думали уставать. Подсказывало небо, которое не собиралось темнеть, хотя ему уже давно было пора.

И дети. Пережив страшную аварию, Костя, словно, заведенная механическая игрушка, бодро шагал рядом. Обычно он и минуту не мог помолчать, а теперь не проронил ни слова. Не плакала вечно капризная Алина.

Похоже, это кома. Возможно, даже смерть.

Максим задумался. Его предположение сходилось. Смятый двигатель Рено, который находился в салоне, не пострадавшие дети, пропавшая связь, пустая дорога…

Да, Максим, похоже ты мертв. Как и твои дети.

Эта мысль обдала ужасом, словно ледяной водой.

Хорошо, рано или поздно это должно было наступить. Человек существо не просто смертное, а еще и внезапно смертное, как сказал Булгаков словами своего персонажа.

Не было жалко ни себя, ни детей. Максим чувствовал, что им бояться нечего. Больше всего он переживал за жену. Если то, что он подозревал, случилось, то Аня может что угодно сотворить. Это плохо

Интересно. Он давно хотел знать, что происходит после смерти. Обычное человеческое любопытство. Неужели, все так просто?

Максим решился. Остановился, присел и обнял Костю.

- Сынок, думаю, что нам надо поговорить.

Костя доверчиво смотрел ему в глаза. Он, таки собрался с мыслями.

- Мне кажется, что все не так, как должно быть.

Костя кивнул. Максим знал, что мысли, которые пришли в его голову, точно так же пришли в голову мелкому. Хотя, какой он мелкий? Вон, как вымахал.

Они без лишних слов поняли друг друга.

- Пап, значит это конец?

Все правильно понял, парень. Максим с трудом держался, чтобы не заплакать.

- А что будет с нами дальше?

Максим тяжело вздохнул, опустив голову.

- Я не знаю, сынок. Мой жизненный опыт не поможет в таких делах. Знаю, что наша жизнь меняется. Иногда, когда мы ссорились с вашей мамой, я хотел ее покинуть. А теперь, когда покинул, мне так плохо без нее. Я не знаю, что будет дальше. Я буду надеяться. И молиться.

Максим поднял голову и удивился увиденному. Костя больше не слушал его. Встав в центре трассы, он показывал указательным пальцем на север, где вдалеке горели фары приближающейся машины.

- Папа, она едет, чтобы забрать нас.

Он произнес эту фразу без эмоций, как заводная бездушная игрушка.

Максим вгляделся внимательно. Он уже видел эти фары.

- На обочину, быстро!

Он понимал, что его вопль бесполезен. Он узнал фары проклятого КамАЗа. Машина пришла доделать то, что намеревалась.

Костя, замерев, словно каменная статуэтка, продолжал указывать вытянутой рукой в сторону горящих дьявольским огнем фар.

Был слышен гул двигателя, мчащего КамАЗ навстречу. Злой, дикий, несущий конец всему. В его шуме слышались отчаяние, безысходность. Слышался голос самой смерти.

Но, на удивление, он слышал еще один звук, за спиной. Рев мощнейшего мотора. Неземной, потрясающе красивый звук. В нем было не меньше злобы, не меньше печали. В этом реве, был гнев, была боль, но, была и надежда.

Машинально, Максим посмотрел на часы, которые, внезапно, пошли. Словно во сне, он увидел, как рядом с детьми, затормозил полицейский УАЗ. Свет его фар был настолько ярким, что ослеплял, до боли в глазах.

Крупное, скуластое лицо, высунулось из окна.

- Все ко мне, ядрён батон!

Максим, заторможено смотрел, как громадная фигура в полицейской форме, не дожидаясь его действий, выскакивает из салона, хватая Костю и запихивая его на заднее сидение. Мрачный свет фар КамАЗа приближался. Как горящие в ночи глаза.

- Быстро, я сказал!

Ватными, непослушными ногами, Максим приблизился к УАЗу, запрыгнул на переднее сидение. Оглянувшись, в свете лампочки, освещающей салон, увидел испуганные глаза Кости.

- Что нам делать?

Непонятно, каким образом поместившийся в крошечный салон громадный полицейский, обернулся к нему. Серые глаза горели безумным весельем.

- Закройте глаза, ребята! Это наш мир, здесь мы хозяева!

Серые глаза устремились на трассу. В них вспыхнул яркий свет, с невиданной силой. Ярче всех фар в мире, вместе взятых.

- Держитесь. Я обещаю, что сделаю все возможное.

Максим не закрыл глаза. Он хотел видеть.

Главное, что он помнил, было ускорение. Нереальное, сверхъестественное, космическое. Изумленные, восторженные вопли Кости. Красный кузов КамАЗа, который хотел их убить. В очередной раз, прямо перед собой. Но, он больше не боялся.

УАЗ, объятый синеватым свечением, на огромной скорости вошел в КамАЗ, как нож в масло. Резал, разрывал на части. Расплавленный металл разлетелся по обочинам дороги, превращаясь с черную, гниющую, мерзкую слизь. Вопль ужаса в голове. Вопль поверженного чудовища, вопль врага.

Дальше он ничего не помнил, кроме света. Яркого, теплого, искреннего, полного любви. Свет проникал в него насквозь. Свет становился им самим.

Свет преображался в знакомое лицо. Лицо жены.

Максим открыл глаза.

***

- Это все, Аня. Все, что я видел.

Максим закончил рассказ, отхлебнув из бокала апельсиновый сок, заботливо доставленный женой, вместе с другими яствами, прямо в палату. Ему пришлось постараться, чтобы дотянуться до него. С поломанными в нескольких местах ногами, находящимися в гипсе, вообще сложно. Жена была в раздумьях и не сразу обратила на это внимание.

Аня, присев на больничный стул, обняла голову руками. Мозг кипел. Это было просто невероятно. У нее даже вопросов больше не осталось. Почти.

Дети, вместе с мужем, вышли из комы одновременно. Секунда в секунду. Об этом свидетельствовали показатели современных больничных приборов. Вышли из комы почти безо всяких сопутствующих последствий для здоровья. А теперь то, что рассказал Максим, подтвердил и Костя. Все воспоминания.

Что это было? За что? А, главное, какой ценой?

Владимир Белый. Что с ним сейчас? В каком он мире? Выполнил ли он свой долг, получил ли он заслуженный покой?

Вопросы с Богу. Много.

Но есть тот, кто знает ответ. Вероника Белая.

Поцеловав детей, целых и невредимых, Аня набирает ее номер. Абонент недоступен.

Главное, не сдаваться.

Она набирает снова и снова. Ничего. Она вызывает такси, называет адрес. Такси мчит ее к знакомой панельке, высотой в девять этажей.

Девять этажей. Как кругов ада, по версии Данте.

Аня набирает номер домофона. Ничего, просто гудки, никого нет.

- Простите, вы к кому?

Она оборачивается. Перед ней знакомый мужчина. Усталый мужчина средних лет. Именно он открыл дверь в подъезд, когда она в первый раз хотела увидеть Веронику.

- Я к Веронике. Женщина, живущая на девятом этаже.

Усталый мужчина нахмурил брови.

- Вероника? Та самая, которая свихнулась после смерти мужа? А зачем она вам?

С трудом борясь с наступившей яростью, Аня повторяет свои слова.

Чувствуя интонации в голосе Анны, усталый мужчина лишь пожимает плечами, сосредоточившись на открывании своей квартиры.

- Не знаю. Не слежу за сумасшедшими. Обратитесь к компетентным органам.

Ярость обхватывает Аню все больше и больше. Так ей кажется. Но, спорить с простым обывателем, это ниже ее достоинства.

- Я так и сделаю, не сомневайся.

На глаза Ани, выбегающей из подъезда, снова наворачиваются слезы.

Она достает телефон. Гугл в помощь. На заданный вопрос следует ответ.

Все так, как она думала.

***

Владимир уверенным шагом шел по летнему зеленому лугу, подняв голову к небу. Худой, невысокий, доброжелательный паренек, совсем еще ребенок на вид. Он благодарил судьбу за то, что оказался здесь.

Голубой небосклон, без тени облачка, поливал его теплым солнечным светом. Редкие цветы качались на стеблях, распустив разноцветные лепестки. Они тоже радовались, приветствовали его.

УАЗ блестел на солнце, красуясь свежей краской и хромированным бампером. Он стоял неподалеку от Владимира, ждал его, как может ждать старый друг.

Держа в руках ведро с белой каской, кисть и трафарет, Владимир подошел к нему.

- Привет, дружище.

На фоне синей краски, покрывающей переднюю дверь, Владимир, с помощью трафарета, рисует грузовик. Белый. Первый, в его послужном списке.

- Отлично.

Владимир, счастливо улыбается. Здесь, в этом месте, он может побыть таким, каким он был при жизни. Здесь некого бояться, маска не нужна.

Присев на свежую, зеленую, траву, Владимир расслабляется. Неужели, это и есть счастье? Да, так и есть. Солнце ласково греет, никуда не нужно спешить. Миссия выполнена. Наступил покой.

Он глядел в безмятежное небо. Небо в этом мире было такое всегда.

Всегда, до этого дня.

Но, что за ерунда происходит? Откуда появились облака? Почему они стали черными? Почему ему так тревожно?

Владимир интуитивно обрастает своей привычной броней. Огромный человек, с мрачным, брутальным выражением лица. Добрый справедливый монстр.

Что он забыл? Что упустил?

Похоже, сейчас, ему все объяснят.

Мир, в очередной раз, меняется перед ним. Больше нет того спокойного и безмятежного луга. Нет травы, покрытой капельками утренней росы. Нет солнца, освещающего своим светом все правильное и справедливое. Нет ничего, что ты бы заслужил, Владимир.

Есть только балкон твоего девятого этажа. И тeлo Вероники, распластавшееся на асфальте под этим самым балконом. Тeлo твоей несчастной, сошедшей с ума жены. Верной, любящей жены, которая покончила с сoбoй от горя.

***

Долбанный, старый, выцветший халат. Он так давно хотел купить Нике новый. Постоянно откладывал. Действительно, что случиться, купи он его на неделю позже?

Еще он хотел купить жене автомобиль. Хотел купить Volvo. Чтобы, безопасный был.

Говорил, что купит машину после того, как жена родит.

Не успела.

Тело Ники распласталось на крыльце подъезда. Владимир мог видеть лужицу крови, которая натекла из разбитой головы жены.

Тучи полностью покрыли небо. Молнии по-прежнему оставались яркими. Это свидетельствовало о том, что мир, в котором все происходило, все еще его.

Он садится в машину. УАЗ включает свои ослепляющие фары. На этот раз придется воевать на вражеской территории. Это всегда сложнее.

Шоссе скрывается за воронкой, возникшей в воздухе. Словно черная дыра.

Он до отказа нажимает педаль газа.

Перед ним раскинулась территория врага. В зеркале заднего обзора видно знакомое лицо. Наглая, злобная, молодая брюнетка.

- Готов?

Брюнетка ухмыляется.

- Я готов.

Владимир не отпускает педаль газа, устремив взгляд в самое нутро ада.

- Я найду тебя, Ника. Я сделаю все, что смогу. Клянусь.