Осколки Молли( недописанный рассказ Исаевой Василисы)

Глава 1

Безумие-это тоже форма любви.

пролог

недалекое будущее.

после череды эпидемий и катаклизмов в начале 2000 г. население планеты сократилось почти вдвое.

То, что раньше называлось Россия превратилось в полицейское государство во главе с диктатором и военными лидерами. Крупномасштабные войны за оставшиеся ресурсы вспыхнули во всех уголках планеты.

Оставшиеся в живых занималось грабежом и мародерством. Для беспрекословного подчинения и контроля людям вживляли электронные чипы, тех кто отказывался от "вакцинации" объявляли вне закона.

больше жизнь человека ничего не стоила. Многие материки были заражены и не пригодны для проживания; голод , дефицит питьевой воды привели к гражданским войнам во многих государствах. Большинство крупных городов было разрушено ядерными ударами, но некоторые смогли устоять, сохраняя автономию и превратились в форты. Одним из таких фортов был Нейро-сити

глава 1

Я чувствую в кармане телефон своей пятой точкой. На улице ни души. На улице, обрамлённой потёртыми исписанными зданиями, где веет разнузданным весельем. Мой мозг как шкаф купе. Для этой улицы прилагается отдельная полочка. Всю жизнь я буду ставить новые полки. Если тебя занесло на неоновую улицу, значит ты сломал все полки и потерял все, чтобы обрести новые. Я рассматриваю свои татуировки. Они закрывают мое обнаженное тело, будто осуждают пошлость. Ветер приглашает меня на танец. Мои руки вытянулись по разные стороны. Ветер инициатор танца, я кружусь, будто на школьной дискотеке с симпатичным мальчиком. Позади мой друг. Его лицо расплывается в улыбке. Я как зажигалка, как костёр, который греет его с головы до пяток. Я как пожар в лесу, я-катастрофа. Меня завораживают граффити на облезлых гаражах. Граффити дают вторую жизнь архитектурным зданиям. Это как двойное дно в твоей сумке, чтобы спрятать пиво, когда тебе нет 18. В этом месте пахнет нищетой и преступностью, здесь атмосфера азарта. Нищета и преступность как две пересекающиеся прямые в пространстве. Я прохожу мимо зданий, меня провожают фиолетовые неоновые вывески. Всё, что обратит на себя внимание, будто на углу трущоб-твой амулет. Всё, что кричит: «возьми меня!» У предметов тоже есть душа, думает мебельный психолог. Ты можешь найти все, что угодно. Булавку, монетку, золотую серёжку, которые подписались на авантюру. Сережка точно пойдёт по рукам. Теперь кусок золота твой попутчик. Ты раскрасишь свой амулет акварелью, потому что попробовал на вкус гуашь. Полный абсурд. Кукловоды скажут, что пришлют наряд спецназовцев в твою квартиру. Они повяжут тебя, пока ты не признаешься, что смотрел порно вчера вечером. Ты скачиваешь прокси, чтобы люди в форме не отследили твою похоть. О, это чувство свободы и независимости. Попробуй на вкус свой палец, почувствуй вкус мяса, скажет людоед. Ха-ха-ха. Беги на красный свет, кричи велосипиздисту, чтобы он упал. Не говори про себя, говори вслух. Возьми в руки пистолет, чтобы почувствовать вину. Вот он лозунг неоновой улицы. Ты можешь показать средний палец, кармы нет. Хочешь не быть как все? Оторви себе ногу и поставь имплантат. Посмотри направо, это втирает тебе местная клиника неоновой улицы. Корпорация хочет процветать за счёт инвалидов. Сначала калечат, ставят эксперименты на изгоях, а затем предлагают помощь. Корпорация хочет модернизировать людей. Они выбрали этот город из-за высокого уровня преступности. Они подстраивают несчастные случаи, чтобы помочь именно тебе. Новичкам здесь нелегко. Жители неоновой улицы выбивают все дерьмо из них. У новичков изгоев есть несколько путей, например, стать шестеркой потного жирного мужика, который заправляет тем свингер клубом». Он жирный потому что уязвим, в каждой складке есть грязная тайна, которою он скроет от полиции. Он всего лишь пытается выжить. А чего только стоит его второй подбородок? Он как трёхэтажный бисквитный торт. Праздничный торт. Каждая складка- аргумент, доказывающий его невиновность. Сначала рождается мысль, а потом ты материализуешь ее в жизни. Я мечтаю слиться с куском металла, нет, не с изящным и стройным телом молодого красавчика, а с имплантом. Вижу неоплаченные счета, на моем ящике написано «сучья натура». Ещё неделю назад, поселившись в архитектурном здании, выхожу из парадного, который всем своим видом напоминает притон. Его спасут только граффити. Это отличная идея для преобразования местности. Каждая потертость, каждая щёлочка, паутинка- придают шарм Нейросити. Я люблю этот город. Рекламные вывески заставляют проглотить мимо летевшую ворону. Надпись: «Война и уродство». Проскользнула весьма интересная мысль, но абсурдная до усрачки. А вы никогда не думали, что уродство, в каком-то своем роде, тоже искусство? Передо мной местный парк, где обычно подрабатывают студенты изгои. Эти листовки, ммм, они пахнуть ещё лучше, чем памперсы, чем твоя новая книжка, лучше, чем газеты. Я собираю все листовки этого мира, все ящики в доме будут опустошены. Я бумажный маньяк, обклею целую стену яркими рекламками. Я любуюсь протезами. Мимо проходит чихуахуа с дамочкой, которой я кричу:

- Отгрызи мне руку, Бобик!

Они ускоряют шаг. Нет, мне нужна борзая бродячая псина. Интересно, медиков корпорантов возбуждает их работа? Мне приснилось, как мой дедушка выдавливал мои опухшие синяки, как оторвал мою ногу. Я смотрю в землю. Интересно, если посадить одуванчик в квартире, у меня вырастит двор? Я медленно поднимаю голову наверх, передо мной вырастают пышные деревья. Веточка, слегка покачиваясь, касается моего плеча. Я смущаюсь. Нет, дорогуша, сегодня я не в форме, чтобы принять твое приглашение потанцевать. Я понимаю насколько одиноки деревья и кусты, но всё равно не хочу, чтобы ты украла мой первый танец! Белую полоску, как на спине 1-го апреля у каждого гражданина, еле видно, даже если прищуриться. Со стороны выглядит так, будто я подозреваю дорогу. Я буду играть с дорогой в молчанку. Диски сверкают искрами. Меня, стоящую посреди белой полосы-невидимки, застал инкассаторский фургон. Стоп слово. Бронеавтомобиль остановился, кажется у него отказали тормоза. Молли это нравится, ей нравится запах денег. Она меркантильная сука. Ловкие руки водителя застрелили напарников, они прячутся в машине, только уже мёртвые. Киберпреступник замешкался, электроблокировка дверей не сработала. Ветки деревьев указывают мне путь, я пробираюсь к машине. Водитель не заметил меня и спустился через аварийный люк. Его ботинки грубо прикоснулись к асфальту, нарушая молчанку. Дороге это не понравилось. У сирены истерика. Копы стремительно вываливаются из тачки. Молли хлопает в ладоши. Получив пулю в ногу, водитель роняет пушку. Она скользит по асфальту, как коньки по льду. Время замедляется. Я будто наблюдаю за шайбой на льду, это её сольное выступление, но волнуюсь я. Я дрожу, направляя ствол на копа. Он один на горизонте. Что важнее? Человек или новая банда? Выбор тяжёл. Молли стискивает нервную улыбку, когда направляет ствол на угрозу нашей жизни. Я нажимаю на курок. Так я получила прозвище «Сучья натура». Я представляю шахматную доску, когда высматриваю копов. Они поочередно падают. киберпреступники не церемонятся. Я добиваю двух противников, пока водитель впускает в бронированный фургон сообщников. Пушок пролетает мимо меня. Он ловко извивается в воздухе, мои глаза не могли его не заметить. В критической ситуации все под прицелом. Парни забрали все деньги. Киберпреступники подхватили водителя напарника, который кричит в мою сторону:

- Эта девка с нами!

Они затаскивают меня в свою тачку. Я осматриваюсь на заднем сидении, а парни осматривают меня с головы до ног, пока мы добираемся до убежища.

-Хватит булки греть, нахрен ты убила копов?

Мы проезжаем под мостом, салон накрывает тьма.

- Ты в историю себя вписать решила? Хочешь выделиться, напиши на памятнике своё имя, а не суйся в теневой бизнес.

Я сжимаю кулаки, меня накрывает первая волна ярости:

- Чёрный пиар, тоже пиар.

- Спорим ты вскроешься завтра?

В моём городе преступный мир выглядел иначе. Беременные женщины воровали телевизоры в детских клиниках. В телеках разъезжали бронированные джипы зашитые стальными листами, которые способны выдержать обойму бронебойных пуль. Меня накрывает вторая волна ярости:

- Надеюсь твоя тачка также легко переваривает дешёвое низкокачественное горючее, как я усваиваю твой лексикон. - А ты мне нравишься! Как тебя зовут, сумасшедшинка ?

-Молли.

Он целует мою руку, целует мою руку после того, как каждый из нас пролил кровь. Я всматриваюсь своими глубокими и ошеломительными глазами в его хитрый взгляд, будто пытаюсь увидеть, что в его глазницах.

***

Дождь идёт, и мы идём. Что вы представляете себе, когда вам говорят словосочетание «записка в штанах», где лежит листок? В кармане? Какого цвета брюки и какой длины? У всех разное представление о вещах, о которых пишут в книгах. Мы заходим в фуд-корт, чтобы перекусить. Заведение похоже на развалюху, но мне нравится. Атмосферное место. Подо мной скрипит пол, пока я подхожу к зачуханному продавцу, который задумался о том, чтобы его тело обмазали соусом Тартар и положили между салатиком и котлеткой. Думая о таком, я ещё больше проголодалась. Подойдя к нему так и хочется спросить, чистили ли сегодня зубы сотрудники. Я не хочу есть бургер, в котором будут слюни нечистоплотного человека. Я присаживаюсь за стол к своей теперь команде и пытаюсь достать из пакета газировку. -Я проткну эту девственницу!-Молли сказала стакану. -Да ты чокнутая! Только посмотрите, она говорит со стаканом. А можешь заткнуть скрипучий пол? Это сказал мальчик спальник. Его прозвали так за великие интимные достижения. Его зовут Август. Блондин жеманный. Всегда до блеска натёртые чёрные туфли, белоснежная рубашка, на которой остался след от помады, аккуратно постриженные бакенбарды, всегда ухаживает за ногтями, даже покрывает блестящим бесцветным лаком. Он соблазнитель, не любит крови, из оружия предпочитал револьвер смит энд вэссон 38 калибра. Его лексикон пестрел шутками. Не любит, когда на его тонкой шее остаются засосы, считает это меткой, которая подрывает его холостой статус. Носит с собой щеточку для обуви, из одежды предпочитает только дизайнерскую. Даже во время ограбления делал комплименты дамам. Говорили, что он был женат, и жена, узнав пароль от сейфа, обчистила его до нитки и умотала в Вегас ( кто-то говорил что он все ещё ищет её, кто-то, что нашёл в каком-то борделе и накормил монетами до смерти, пока она не задохнулась) Его голос похож на пение птиц. Однажды на него напали в баре, потому что приняли за гея, первого нападавшего он уложил бутылкой, об второго сломал стул, третьему свернул челюсть. Его тонкая и эстетичная талия сводит с ума даже мужиков. Однажды, дамы в баре так рьяно пытались раздеть его, что даже вырывали пуговицы на рубашке. Его поведение обуславливается тем, что его нарциссическая мать не разделяла его чувства, она использовала сына для утех. Жанна пользовалась успехом у мужчин, даже будучи старой девой. Она приоткрывала дверь, перед тем, как впускала очередного красавца в шикарные покои, чтобы Август видел, как с нее снимают чулки, нежно целуя уже оголённые ноги. Чтобы он услышал каждый её вздох. А она дразнила его взглядом, прикусывала губы и гладила себя за круглую пышную грудь. Она была прекрасна, пока Август, из ревности не вонзил нож в её сердце. Она кричала, как оперная певица, при каждом оргазме, чтобы он услышал даже на первом этаже. Жанна любила роскошь, в гостиной, сидя на кожаном диване, она покуривала сигарету, на которой писала имя покойного возлюбленного, рассматривала эксклюзивные модные журналы и планировала в каком ресторане встретит любовника.

Август любезно открывает мне дверь его кроваво красной тачки. Красный - не просто цвет, красный- вызов. На красном корпусе кабриолета не будет заметно крови раненой жертвы.

Он спокойно отпускает руль на полной скорости, машина продолжает движение.

- Лысый, не хочешь порулить , или пускай сама едет, а я пока порулю со своей стервочкой. – сказал Август и начал пересаживаться на заднее сиденье, Лысый перехватил руль.

Он смотрел на мою помаду так глубоко, как глубоко мой рот никогда не принимал ручки в школе. Его мерзкий, похотливый взгляд прожёг меня так, что моя нога неосознанно дергалась в быстром темпе. Мне хотелось убежать от него. Нет, он мне понравился, но я не готова к его вниманию, к тому, что придется удерживать его взгляд на себе.Я прикусываю губу.

- Девочка моя, расслабься. Когда начинаешь откусывать кожу с обветренных губ, главное вовремя остановиться и не съесть все лицо.- смеется он ,- Скажи , ты специально для меня подбирала эту помаду? Нет, молчи. –манерно произнёс Август надувая губы и делая жест словно он готовится припудрить носик, затронув указательным пальцем мои пухлые губы и медленно проведя вниз до подбородка. Он засмеялся, потому что размазал мою помаду. Он берет указательным и большим пальцем невидимый тюбик и медленно проводит от одной щеки до другой, широко улыбаясь. - Ха-ха-ха,Больно смотреть на губы, которые не можешь целовать, но еще больнее вдыхать аромат шашлыка, который не можешь съесть! в следующий раз выбери помаду под цвет своих половых губ. Я хочу углубиться в познание твоей личности, точно также как и в тебя.

- Зачем? Открыться тебе полностью, это как ехать по встречке.

- Ха-ха-ха. Вот видишь, ты сама ответила на мой вопрос. Азарт. -Молли, чем ты отличается от водопада Ниагары, такая же мокрая и бурная, наверное ничем. -Он играется со мной!-подумала Молли. -Ну держись, Казанова!-вскрикнула я. Я схватила Августа за его тонкую шею, поднесла к окну, так что его волосы начали заплетаться в порыве воздуха и его лицо скорчилось от ударяющих выхлопных газов. Кабриолет резко останавливается, и я по инерции ударяюсь об переднее сидение. Я вижу приближающегося к машине нахмуренного копа. Лысый достаёт документы из бордочка, в котором я замечаю рукоятку пистолета. В зеркале заднего вида я замечаю своё испуганное лицо, с выпученными глазами. Инспектор проверяет документы, внимательно оглядывая каждого из нас. -Отройте багажник.-требовательно произнёс коп. -Может мне ещё трусы снять?-усмехнулся Август. Лысый и Альберт резко оглянулись на Августа и стали прожигать его ненавистным взглядом. -Всем выйти из машины.-приказал коп. Я выхожу из машины. Я прикасаюсь к его плечу и начинаю гладить. -Офицер, извините нас за грубость, мы едем с праздника и немножко на веселе. Можем мы как-то отблагодарить вас за службу. Я засовываю купюру в его карман. На мечанных купюрах, которые используют для взяток остаются следы рук, поэтому я не подаю ему купюру в ладонь. Я подмигиваю Августу и сажусь обратно. Краем глаза замечаю ревность в лице Августа и чувствую его напряжение. -Будьте внимательнее на дороге.-презрительным тоном сказал коп.

***

Дан резко повернулся назад, цепь, украшающая его толстую шею, блестела на солнце, - Какого хера, Август?

- Ненавижу легавых, несмотря на то , что ты бывший коп, - огрызнулся Август.

Дан докуривает сигарету и стреляет окурком в Августа, тот уворачивается и хохочет.

Август облокачивается локтями на переднее сиденье Альберта, обращая взгляд на Молли: - Всё это благодаря нашей новой жертве, с меня причитается.

Молли резко достает револьвер и направляет ствол в его лицо.

Нажимает на спусковой крючок, слышится удар бойка о капсюль, выстрела не происходит.

*** Они гнали, обгоняя все машины на пути, все дальше погружаясь в пром зону. Через пару миль мы достигли намеченной цели. Альберт знает каждое пустующее здание, которое может обрести краски и место, где мы можем разделить куш. Склад раньше принадлежал заводу металлоконструкций, и после кризиса завод обанкротился, склад пустовал уже много лет. Ржавая крыша завода прохудилась от частых дождей и от отсутствия ремонта. Темно-синяя невзрачная краска облупилась на стенах здания. Вход на территорий зарос бурьяном, которую жевала дикая козочка. Август на ходу выпрыгивает из машины с воплями, несмотря на недоумение сообщников. Подбегает к козе вприпрыжку, протягивая ей купюру. -Привет, Козочка, запомни, это твой самый дорогой ланч! - Я вычту эти пять тысяч из твоей доли. – крикнул Дан, выходя из тачки. - Не будь занудой, давай скормим ей весь мешок.- с усмешкой заметил Альберт. - Теперь я знаю, куда потрачу свою долю. – засмеялась Молли. Дан припарковал кабриолет в тупике между стеной склада и бетонным блоком так, чтобы с автострады машины не было видно. Альберт отправился осматривать склад и территорию на предмет засады и прочих неожиданностей. Остальные взяли сумку и оружие и зашли внутрь. Под крышей склада вспорхнули голуби, и Молли с испуга вскинула руку с пистолета вверх. -Давай стреляй, наш спортивный судья, начало гонки, на старт, внимание, марш!-выстрелил своей очередной шуткой Август. Молли резко поворачивается, тыча пистолет ему в пах. Август рефлекторно уворачивается от пистолета, хватая его за ствол с визгами

-Ай-яй-яй- убери эту штуку от моего хозяйства!

Склад из себя представлял жалкое зрелище: сквозь разбитые окна струился солнечный свет, ржавые стены были исписаны граффити. Бетонный пол был укрыт ковром толстого слоя пыли и птичьего помёта. С потолка склада свисала кран-балка. Повсюду были разбросаны рваные коробки и пакеты. Половину склада занимали пустующие стеллажи. Валяющиеся тут и там поддоны придавали дополнительный эффект беспорядка. Запах мочи врезался в нос и сообщал о том, что когда-то здесь ночевали бродяги. В дальнем углу склада виднелся административный кабинет. Раньше этот кабинет использовали как спальню для бездомных. А теперь мы делим здесь добычу. В центре огромный стол, на который Дан вывалил деньги и начал считать. Мы сортировали купюры по номиналу, а потом выкладывали их в ровные кучки. На счету 200.125.000 р и 5 кг чистого золота.

***

Это событие заслуживало, чтобы его отметить. В баре было многолюдно и пахло алкоголем и развратом. Официант с фальшивой улыбкой принимает заказ.Электронная музыка орет так громко, что приходится наклонятся вплотную к лицу , чтобы услышать собеседника.

Август сидит рядом с Молли по одну сторону стола, Альберт и Дан с противоположной стороны.

-это было самое удачное дело в моей жизни - Август отправляет порцию виски в себя.

-Смотри не обожгись, - смеется Дан, - это горячая цыпочка.

Молли уже достаточно пьяна, обнимая Августа впивается в его губы страстным поцелуем.

Друзья громко аплодируют, замер даже подошедший официант.

-Мы оба этого хотели- шепчет в конце Молли.

-Пора повысить градус- кричит Август и они отправляются в центр танцпола.

***

Утро начинается не с кофе , а с жесткого похмелья.

Знаю, что произойдет в тот миг, когда я открою глаза. Открываю их, и тут же все мои предвиденья сбываются. Несколько паровых молотов начинают изнутри раскалывать мой череп, а комната медленно вращается вокруг моей постели.

Зажмуриваюсь, но это не улучшает ситуацию. Оказывается, что если я уж решился на то, чтобы открыть глаза, далее следует держать их открытыми. В противном случае я стремительно падаю в пропасть, как в лифте, у которого оборвался трос. Итак, я держу глаза открытыми и стараюсь не моргать, потому что этот, такой безболезненный в обычных условиях процесс, снова пускает в ход всю батарею паровых молотов.

Поднимаюсь в постели и сажусь. Реакция на это безумно смелое движение не заставляет себя ждать: мой череп разлетается на куски, а комната закручивается в стремительной карусели.

Левой рукой осторожно, стараясь не поворачивать голову, ощупываю столик, стоящий у кровати. Что-то падает. Часы. Рука прикасается к телефону, пачке сигарет— и вот уже край столика. Постепенно поворачиваю голову вместе с верхней половиной туловища влево. Это вызывает приступ боли в области позвоночника и стреляет в виски. Самое обидное, что я при этом не нахожу на столике предмета, которого так настоятельно требует мой организм — стакана с водой.

Медленно опускаю ноги на пол. Встаю. И в тот же миг снова оказываюсь на постели. Головокружение нокаутирует меня. Выждав некоторое время, пытаюсь повторить свой трюк. На этот раз мне удается, опираясь о стену рукой, удержаться на ногах. Еще минута, и я буду в силах добраться до ванной комнаты.

Снимать пижаму мне не приходится, так как, оказывается, я ее вовсе не надевал. Висит себе преспокойненько над ванной. Холодный душ творит чудеса. Выхожу из ванной с запасом сил, достаточным для того, чтобы побриться.

Я в номере люкс мотеля, который мы сняли, но Молли рядом я не вижу.

Я еще не совсем пришел в себя, но, к счастью, на помощь мне приходит автоматизм каждодневных движений и привычек: я чищу зубы, умываюсь.

Нужно чем-нибудь подкрепиться. Поджарить пару яиц с ветчиной. Нет, не с ветчиной, меня воротит при одной мысли об этом. Приготовлю себе пару яиц всмятку. Открываю холодильник…

И в этот миг припоминаю ВСЕ!

Только не думать об этом! Это единственный способ удержаться на поверхности и худо-бедно функционировать. Глотаю обжигающий кофе. Дую на него. Допиваю. Определенно помогает. Закуриваю. Наливаю еще одну чашечку кофе. Я в форме. Голова еще хрупкая, но боль прошла. Может быть, и с ТЕМ удастся управиться? В конце концов — мало ли что померещится!

Возвращаюсь в комнату, поднимаю с пола часы. Ходят. Десять минут десятого. Передо мной новый прекрасный день.

За окном солнце. Утро ранней осени. Смутно припоминаю, что ночью хлестал проливной дождь. Перед моими глазами снова возникает мерцающее стекло автомобиля, залитое струями воды, потоки дождя, пронзенные двумя лучами света, и в этих лучах, на мокрой улице…

Стоп, отключаюсь. Не буду об этом думать. Нужно собраться с силами, выйти из дома и совершить ряд обыденных дел, не слишком, к слову, утомительных.

Где ключи? В кармане плаща, кажется. А где плащ? В прихожей на вешалке его нет. А может быть, я пришел вчера без плаща? Такого еще никогда со мной не случалось. Плащ должен где-то быть.

Моя комната с нишей — огромна. В нише кровать, столик рядом, кресло, тумбочка. В комнате полный кабинетный набор мебели, включающий в себя кроме прочего большой диван, расположенный спинкой к входу. Он разделяет комнату на две половины.

Прошлая ночь и то, как мы с Молли веселились, а потом ... провал.

Я поднимаю матрас, именно туда , под кровать, мы спрятали нашу добычу.

Сумка с деньгами пропала, смотрю на серое пятно ковролина и пытаюсь сложить два и два в уме , но у меня получается пять.

Деньги пропали, Молли нет, неужели она...

Выхожу из номера, в коридоре встречаю Дана.

-Ты видел Молли?

-Думал вы вместе.

-собираемся, срочно.

-Мне надо побриться.

-срочно, прямо сейчас, - его тон не позволяет сомневаться в срочности сбора.

***

В тот день над Мексиканским заливом и над всей землей стояла ясная и безветренная погода. Небольшой городок Солтон прочно обосновался на южном побережье Флориды, а за ним, насколько хватало глаз, раскинулась водная гладь. С берега невозможно было разглядеть ни буровые вышки, ни тем более работающих там людей, хотя именно на них держалась вся городская экономика. Ночью платформы освещались, и их огни тянулись вдоль линии горизонта, как лампы в вестибюле.

Именно здесь выросла Молли.

Я вспоминаю наши разговоры, про ее детство, про родителей, которым она совсем была не нужна, про ее неспособность адаптироваться в школе, социофобию.

Может, какой-нибудь досужий психиатр и вывел бы целую теорию из того, что ее мать умерла от рака, когда она была еще маленькой, что ее отец алкоголик, что, когда отец пытался ее изнасиловать, Молли убежала из дома на две недели, захватив 500 долларов из копилки, и пистолет ,выстрелом из которого сама чуть не убила отца. Какую-нибудь теорию в духе Фрейда. Особо выделив при этом, что в доме было голодно, и ей пришлось оставить среднюю школу и связаться с плохой компанией, воруя в супермаркетах. Воспитывала ее бабушка со строгими консервативными взглядами и жесткой дисциплиной, никаких прогулок по будням, никаких мальчиков, при этом не имея представления о психологическим основах воспитания девочек, ее доктрина заключалась в основном на запретах и моральном прессинге.

Все это звучало бы очень логично и в то же время ничего бы не значило. Потому что она не псих.

Она поступала на курсы и ее исследовали всеми тестами, он такой же уравновешенный человек, как вы или я.

Бабушка всегда сравнивала Молли с ее кровной матерью, наркоманкой, родившей ее в 17 лет.

Постоянное давление сделало из Молли одиночку, неуверенную в себе с низкой самооценкой, пытающююся хоть как то выделится в толпе.

Тогда в юности ей нужен ориентир, твердое плечо, надежный друг, которого она не обрела и потому пошла по кривой дорожке.

Плохая компания, алкоголь, наркотики, воровство в супермаркетах, ночевки в подвалах и улицах, первый аборт от кого она сама даже не знала, первое убийство - это был обычный бомж инвалид без ног на улице такой же как она - Молли была под воздействием наркотиков и решила проверить сможет ли убить кого-то, проверка прошла успешно- она заколола его осколком бутылки.

Говорят , к хорошему быстро привыкаешь, знаете, к плохому тоже.

Для нее такой образ жизни стал нормой.

Городок Солтон был ее родиной, именно здесь мы решили ее искать.

В век высоких технологий найти человека не так сложно, Дан позвонил знакомому копу и мы уже через пару часов стояли перед ее домом.

14-этажный обшарпанный дом с одним подъездом , первые этажи которого занимали алкомаркет и текстильный магазин, стоял на обочине шоссе, поэтому мы могли спокойно припарковаться не вызывая подозрения.

Голуби выискивают крохи пищи на асфальте, совсем не стесняясь прохожих, голуби воркуют, издавая мягкие, гортанные звуки.

как голубям удается ворковать с закрытым ртом?

Один крупный самец обхаживает самку всячески пытаясь обратить на себя внимание, но та полностью его игнорирует, заигрывая с другим самцом.

Ни чем не отличаются от людей.

Пришлось сменить тачку, чтобы она нас не узнала, темно синий Форд отлично вписывался в местный мрачный колорит промышленного городка.

Через полтора часа Молли появилась на горизонте. Спокойно прогуливаясь с сумочкой в руке, в легком леопардовом платье с отличной прической, но без сережек, черных туфлях направлялась наверное на прогулку.

Мы догоняем ее и запихиваем в машину.

Голуби единственные свидетели похищения Молли, продолжают свои любовные игры, ка ни в чем не бывало.

***

На опушке леса легкий ветерок колышет листья.

Ветер трогал верхушки деревьев: этот отдаленный — едва слышимый шум, где сопротивлялись, трепеща, неподвижные листья, где порывы ветра сгибали в разные стороны ветви, и листья полоскались в воздухе, порождая шелест, хлопки и общий шум; шум этот нарастал, по отдельным листочкам спускался едва ли не к земле, и гудел... теплой и шероховатой зеленью, шум дополнял световые и теплые коридоры в лесу, окружал их. Этот лиственный шум отвечал нашему подсознанию, открывал ему... требуемые им возможности, подобно тому, как третье измерение требовалось для объема.

Этот удачный день с привычным незаметным морозом к заходу солнца разрывает на западе небо и солнце садится в ореоле дневного света. Гонимые облака высвечиваются жарко-красным и льдинисто-белым, рваным полукольцом замыкают сверху далекую голубизну и солнце... А здесь на земле сумрачно, мы придавлены грязно-синим и лишь смотрим. Шумит ветер, обозначая какое-то начало. Сумерки незаметно приносят воздуху цвет, краски заката, напротив, затухают, и кусочек дня там, вдали, становится все меньше и пепельно-лиловым.

Где-то заливают свои песни соловьи, насыщенный кислородом и пыльцой воздух поднимает настроение.

Молли привязанная к дереву уже несколько часов хранит молчание.

В ее больших глазах я ловлю нотку стыда и жалости когда наши взгляды пересекаются.

Дан выступает словно на трибуне, по его виду чувствуется, что ему нравится сам процесс.

-Знаете, Объединенные арабские эмираты - Воровство в этом государстве изжито на корню как раз по этой причине - вору отрубают руку. Жители Эмиратов запросто оставляют на улицах машины с ключами в замках зажигания, ценные вещи на пляжах, сумки в аэропорту без присмотра.

В современном мире жестокий обычай сохранился в мусульманских странах. Связано подобное наказание с верой. В современном мире он выглядит дико. Что, впрочем, не отменяет эффективности наказания.

В современном мире наказание стало чуть-чуть более гуманным, так как сам процесс длится около секунды. Преступнику завязывают глаза, а сам процесс контролирует врач. При этом наказание публично, это придает ему большую эффективность.

В Иране за первую кражу отрубают 4 пальца руки, а за повторную - отсекают полступни левой ноги.

В Саудовской Аравии, за воровство отрубают руку, так карается первое преступление, за следующее отрубают ногу. При этом в стране людей с подобным увечьем могут не взять на работу, даже если человек никогда не воровал, а, например, получил производственную травму.

-Ты что учителем в школе работал?

-Нет, но мы сейчас проверим эту теорию в действии.

Он достает пилу из багажника, Альберт заворачивает ей рукав.

Молли невозмутима и не верит в саму операцию, думая что мы блефуем.

Дан хватает плечо Молли, проверяя его на прочность.

-Может не надо? - я с надеждой смотрю на Дана, он никогда не отличался особой жестокостью, наоборот любил птиц и детей, часто давал милостыню бездомным, потому что сам вырос в приюте.

-Она тебя предала и бросила.

-Я знаю!

Он включает пилу, от шума птицы срываются с верхушек деревьев и устремляются в небо.

-Где деньги? последний шанс!

Она с нескрываемой ненавистью смотрит на нас , но не произносит не слова.

Лезвие пилы касается кожи ниже плеча, Молли кричит от боли, брызги крови разлетаются во все стороны.

Я знаком с Даном пять лет, за это время он только один раз убил человека, это было в Денвера два года назад.

Тогда мы напали на автозаправку, у владельца оказалось ружье и он решил отстреливаться.

Дан обошел с черного хода и пустил ему пули в затылок.

Шум пилы заглушает ее крик, кровь льется ручьем, я бегу в машину и достаю полотенце, которое украл в мотеле.

На лице и шее Молли вздулись вены, слюна на щеках, размазанный макияж , бороздки от слез под глазами, растрепанные по лицу волосы, от былой красоты не осталось и следа.

Пила впивается в дерево и щепки летят в стороны.

Дан роняет пилу или она выскальзывает из его рук от крови.

Трава и земля настолько пропитались кровью , что не видно цвета листьев, в луже у корня дерева жучки пытаются выбраться из неожиданно образовавшегося водоема в их жилище.

Молли умолкла и свесила голову, я стягиваю ремнем руку возле раны, имитируя жгут.

Это должно остановить артериальное кровотечение.

Полотенцем обматываю открытую рану.

-неси бинты из аптечки.- кричу я и чувствую как дрожат мои руки,

-она предала и бросила тебя.

-Я знаю! - громко кричу я и вытираю пот со лба.

Молли однажды рассказывала в шутку, что хотела иметь имплант руки.

Надо быть осторожными в своих желаниях.

Отвязываю ее и укладываю на траву, трогаю шею.

Пульс есть, слабый но есть.

Вытираю платком ее лицо.

Она все еще без сознания. В аптечке кроме бинтов и активированного угля ничего нет.

Дан умывается из бутылки.

-Придется пробовать вторую, когда придет в себя. Иначе мы так и не узнаем где деньги.

С Альбертом и Даном мы очень близки, не раз они спасали мою жизнь.

В Юте я чуть не умер в пустыне, когда оторвался от погони- мы разделились и у меня заглох мотор, они искали меня неделю и я уже начал сходить с ума от жары и голода. хоть весь куш был у Дана, Но они все равно отправились искать меня в песках дюны.

Тогда я обещал, что отдам за них жизнь. Чтобы я сказал теперь?

я открываю багажник и достаю кольт. Проверяю обойму - полная.

Я НЕ НАХОЖУ СЛОВ.

Когда я направляю ствол на Дана он улыбается, ждет от меня очередную шутку.

Два выстрела разрывают тишину леса, два моих лучших друга замолчали навсегда.

Ветер раскачивал ветки. Вдалеке слышался шум движения на автомагистрали.

***