Оскал

Глава 1

Дверь квартиры с грохотом открылась. Из нее рвануло пятно в косухе и рваных джинсах. Кристина побежала вниз по лестнице, завязывая короткие рыжие волосы в мелкий хвостик – лифт все равно не работал. Уже через несколько мгновений под ней заурчал мотоцикл. Следующий момент – шум дороги. Девушка могла бы вечно слушать эту музыку для сердца: тихое рычание мотоцикла, шуршание асфальта под колесами…

Она уже час наматывала круги по ночному городу, который ее встретил прохладным воздухом, что неприятно засел в легких. Дорога – ее бетонные зигзаги и кольца – обычно успокаивала, вымывала все мысли из головы. Однако сейчас каждый метр позади или движение стрелки на спидометре никак не помогали. Кристине было тяжело, будто её сердце схватила чья-то рука и сдавила со всей дури…

Вскоре Кристина уже была в мелком баре на одной из непримечательных улиц, – «Лагуне» – который напоминал городу о своем присутствии лишь своей невзрачной голубой вывеской из неона. В баре было еще несколько людей, но девушке было наплевать на них... Она пила коньяк. Дешевый, вонючий, но он был сейчас необходим, как воздух. Было все равно, что потом ее могли остановить – уже не впервой кататься в таком состоянии. В мутном тёмном озерце на дне грязного стакана – не в «снифтере», пузатом бокале, а в стакане – она могла видеть себя в полутьме. Из искаженном отражении на неё смотрели красные опухшие глаза, в которых ядовито и неестественно блестели синие радужки. В голубых неоновых потёмках, что заливались в каждую трещину в стене, она могла даже видеть сухие потрескавшиеся губы, рыжие крашенные волосы.

– Да ну, пошел он, – тихо заворчала она дрожащим голосом, вновь отпивая вонючую жижу. Затем она завыла. – Не могу…

Саша. Вот в чем дело. Она до сих пор слышала его голос, словно он сейчас кричал на нее здесь, в «Лагуне». Его обезображенное недовольством лицо, слова, вылетавшие из его губ, как кинжалы.

«Я уйду. Вот увидишь! Уйду к ней. Я ее люблю, а не тебя! Задолбала к чертовой матери!» – от этих слов ей становилось хуже. Они так сильно ранили девушку, что после них в груди зияла огромная пропасть. За что он так с ней? Она же любит его, души в нем не чает.

Неосознанно Кристина включила телефон. Холодный свет экрана на момент ослепил своего владельца, привыкшего к полумраку. Там было только время – 22.30 – и обои с ее собакой Акелой. При взгляде на нее девушка невольно улыбнулась. Как же она любила эту дворняжку, которую она привела в дом, когда ей было пять лет… Ну да, конечно, ни одного звонка от него, ни одной СМС-ки. Внутри все опять свело и заныло, слезы так и норовили брызнуть из глаз. Закусив губу, чтобы не разреветься, девушка пролистала все переписки в телефоне. Лишь бы не думать о Саше. Дима, Макс, Никита, Леша, очередной Никита, Федя, Арсен, еще Макс… Кристина тяжело вздохнула. Мимо прошагал тяжелой походкой бармен. Он хотел ей что-то сказать, однако девушка зыркнула на него исподлобья, и мужчина поспешил удалиться. Кристина уткнулась в экран. С каждым пролистыванием она все углублялась в переписки. Неужели она их всех любила? «Как же мне с тобой хорошо рядом», «Я без тебя не смогу», «В смысле, ты меня не любишь?» – всё это сопровождало каждую переписку.

Это был сплошной цифровой водоворот. Он затягивал, запирал ее разум в этой клетке соцсетей, помещал ее в камеру из переписок, долгих и бесконечных сообщений.

Из мыслей ее вырвало всхлипывание рядом. Покрасневшими глазами Кристина взглянула на гостя бара. Это был мужчина лет сорока. Опухший от постоянного алкоголя, словно его в организме было больше крови, с синяками под глазами, с взглядом, дохлым от тоски.

– Ты чего? – неожиданно спросила девушка, а сама себя в мыслях ругала: «Зачем ты это делаешь, дура? Он же алкоголик, заядлый, а ты к нему с расспросами лезешь. Фу, гадость!».

– А тебе вообще есть дело до меня? – он перевел свой взгляд на нее. На нее уставились черные, полностью отупевшие глаза.

– Ну да, – она неуверенно кивнула головой. – Ты тут соплями все забрызгал…

Она никогда бы не подумала, что будет слушать такого человека. Тот говорил что-то, и она отчаянно пыталась вслушиваться – большинство слов сливалось в непонятный бред. Но по обрывкам фраз все равно история складывалась, как пазл, собранный из жалких остатков.

– Моя жена… Вроде… Да-да, Ира, она опять не разрешила… увидеть Верду. Тьфу ты, Герфу... Герду, – в его руках был телефон, покоцанный и разбитый, каким-то неведомым чудом включившийся в его руках. Перед глазами Кристины проносились картинки, такие яркие. Они казались неестественными на фоне бледной, почти прозрачной фигуры мужчины. Полноватый отец, которым когда-то раньше был Евгений, как его звали, без жесткой щетины, царапин на лице, синяков и жуткого перегара. Жена была безумно красивая, а рядом маленькая девчушка, которая улыбалась, показывая впадины от бывших молочных зубов.

– А что случилось потом? – Кристина отдала телефон в грубые руки мужчины.

– Я-я… работу потерял. Завод тот проклятый закрыли… Ублюдки. Я пытался найти работу. Прям пытался… Ну и в бар иногда заходил. А жена нового хахаля нашла. Так и выгнала меня. Как пфину, ой, псину какую-то. А Герда словно про меня забыла. В общем, батю надо беречь…

Кристина неожиданно вспомнила своего отца. Она обычно редко о нем вспоминала, но сейчас его образ сразу врезался осколками в память. Сколько девушка себя помнила, он ею не занимался никогда. Она отлично помнила, как он на её день рождения не сказал ни поздравления, ни слова, а всего лишь одну фразу, которая на была у него на автомате: «Принеси пива...». А когда она уже ушла из дома после выпускного, он ни разу ей не позвонил. А мама? А что мама, которая ушла из семьи, когда Кристине было всего лишь девять лет? Она изредка звонила – в новый год и день рождения.

Она вышла из бара, достав телефон. Девушка долго думала, нажимать или не нажимать на экран, но все-таки в ухо ударила череда протяжных гудков.

– Кто это, твою мать, звонит? – Кристина услышала грубый бас.

– Пап, это я.

– Кто «я»?

– Кристина.

– Не помню таких…

Трубку повесили. В груди было пусто, словно что-то последнее живое оборвалось вместе с этими предательскими гудками. Стало так одиноко, заныло, заело. Её дрожащие пальцы машинально набрали другой номер.

– Саш… – её голос осип совсем, вылетал лишь хрип.

– Что надо? – холод тона Саши пробрал её до костей. – Я все сказал. Люблю другую.

– Ты мне нужен, пойми! Я не смогу без тебя. мне хорошо только когда ты рядом и мне плохо, когда тебя нет. Не уходи, – голос дрожал, а по щекам лились слезы.

– Да ты ненормальная, – эти слова ударили наотмашь.

– Я сделаю все, только не уходи.

– Господи, да ты меня задолбала. Впилась, как клещ, и не слезаешь. Все, меня это достало. Завтра я съеду.

Снова гудки...

Кристина была рада услышать его голос, но затем такая режущая боль и пустота, словно она упала в чан с кислотой. Девушка вернулась в бар, глянув на эту покосившуюся пальму из голубого неона.

Она уже и раньше видела эту пальму. После расставания с Никитой она впервые сюда попала, а теперь «Лагуна» стала её родным прибежищем, где она могла укрыться от всего. Арсен сказал, что любит какую-то Машу – «Лагуна», Дима – «Лагуна», Макс – «Лагуна»... Она всегда тут сидела, во всём том же голубом мраке, за вечно липкой стойкой.

Вот и сейчас она села за стойку. Кристина ощущала себя так, словно всё внутри у неё выскоблили, оставив лишь обертку из кожи. Она глянула на Евгения, но тот уже не обращал на неё никакого внимания. Все вокруг не обращали на неё внимания. Она была одна.

Девушка видела, как Евгений опустошал очередную стопку. Но это было замедленно, а звуки, что так наполняли пространство «Лагуны», превратились в низкий гул несвязной мелодии. Кристине стало плохо, её тошнило. Вдруг в голову ударил треск и шипение, как на канале на телевизоре. От этой какофонии в висках запульсировало с новой силой.

Перед ней сидел Евгений. Черная субстанция окутывала его, когтями придерживала его на стуле, а другим когтем помогала вливать алкоголь внутрь. На него смотрела волчья морда. Она улыбалась, обнажая ряд белых зубов до ушей. Круглые, как блюдца, глаза смотрели куда-то в пустоту, но Кристина отлично понимала - это смотрело на неё. В этих глазах, где не было даже зрачков, была буйная смесь эмоций: животное наслаждение, злоба, издевка, смех. Волк моргнул одним глазом с трудом, словно нерв защемило, и расплылся в дикой улыбке.

Кристине стало холодно. Девушка ощутила, как ее рукой что-то завладело. Её обволокло этой мерзкой черной субстанцией. Рука под давлением этой черноты тянулась к экрану, чтобы открыть первую попавшуюся переписку. Девушка хотела прыгнуть со стула, но её тут же пригвоздило на место. Волчья морда глянула на неё исподлобья. Она была уже другая. Существо дергало, а от его бесформенного тела исходили чёрные и белые пиксели. Над ухом раздавался все те же треск и шипение. Крик запрятался в глубине горла девушки. Кристина рванула со стола, и тут же привлекла Евгения и его Волка. Сумасшедшая – вот что говорили ей все эти взгляды в баре. Но сейчас ей было не до этого.

Когда девушка выбежала на улицу, она жадно глотала холодный воздух, что неприятно жёг внутри. Кристина не понимала, где находится. Вот вокруг неё город, её привычный город, затем глянула на руки. Одно мгновение – нормальные руки; другое – они начинали покрываться чёрными венами. Из ее тела угольными цветами сочилась субстанция, что сливалась вновь в ужасную звериную гримасу. Перед ней бесцветные крупные глаза заполыхали бешенством.

Девушка оттолкнула Волка от себя, но тот лишь зашипел, вцепившись ей в горло. Она задыхалась, а Волк лишь прижал коготь к своей клыкастой улыбке, как бы говоря: «Молчи». Девушка не хотела молчать, не хотела видеть мерзкую морду. Кристина ударила зверя в глаза, а тот взвизгнул, заскулил глухим треском. Девушка услышала, как её телефон упал и разбился. Высвободившись из хватки, девушка метнулась к мотоциклу, забыв про всё. Она бежала от зверя, который не хотел её отпускать – он зацепился за её ногу. Заревел мотор. Мотоцикл рванул с места, и Волк отстал. Кристина зашипела – ногу словно кипятком обожгло.

Она ехала по дороге. Все вокруг мигало пикселями, а в ушах всё ещё трещало. Иногда она видела людей, не обвитых волками, но видела и с ними. Кристина смотрела на них, а затем поняла, что ей впервые за всё это время было так легко. Легко дышать, сидеть за мотоциклом, смотреть по сторонам, будто она освободилась от груза, что горой сидел на плечах.

Позади она услышала волчий вопль. Это Он гнался за ней. Она нажала на педаль газа, и мотоцикл взревел. Все вернулось в нормальное движение: больше не было никаких «глюков». В лицо бил ветер, в уши ворвался шум города. Она проехала на красный цвет через перекресток. Он мог догнать ее в любой момент…

Город был давно позади. Фонарные столбы протекали мимо, освещая ночную дорогу. Кристина расслабленно вздохнула. Страх стал потихоньку отступать. Ей хотелось спрятаться, стать точкой. В разгоряченном мозгу иногда возникали вопросы, но она старалась сразу о них забыть.

– Что это было? – вопрос снова появился, как насекомое, от которого никак нельзя отделаться. – К черту. Надо уехать! Вопросы потом!

Чем дальше она была от города, то тем легче ей становилось, но руки еще крепко сжимали руль. Шуршание колес мотоцикла со временем восстанавливал бешеный сердечный ритм, поток мыслей замедлился, стал течь так же спокойно, как почти опустевшая дорога. Девушка глянула назад – сзади никого не было; все закончилось.

Вдруг в уши вновь врезался шипящий звук.

Кристина слетела с мотоцикла. Тот с визгом заискрился по пустой дороге. Девушка вскочила на ноги. Ни единой души, шоссе давно закончилось. Лес подступал к узкой дороге со всех сторон. Кристина схватилась за горло. Было тяжело дышать. В мутнеющем зрении она увидела прерывисто появляющуюся неморгающую морду волка. Тот насмехался над ней, клацая зубами.

– Нет! – крикнула Кристина, пытаясь вырваться из хватки. Она ударила в воздух, и все вокруг заскулило. Девушка отлетела в сторону. Спину жгло, а голова трещала. Теперь смогла видеть Волка отчетливо. Тот мотал головой, пока масса позади головы беспрерывно меняла свою форму, булькала, искрилась радужными помехами.

Он не бежал в ее сторону. Осторожно следил за ней, пока из субстанции вылезала когтистая черная лапа. А за ней вторая. Третья. Четвертая. Пятая. Шестая. Седьмая.

Глаза уже болели от вечных разрывов, взрывов кислотных цветов.

– Хватит! – Кристина захрипела, с трудом вставая. – Оставь меня в покое!

Волк дёрнулся и увереннее встал перед ней. Он не был готов отступать.

Кристина встала, понимая, что убегать было бессмысленно. Но сделать она все еще могла что-то. Мышцы в ногах напряглись. Она рванула в сторону Волка…