Ошибки в коде реальности

Чужой почерк

Чужой почерк

Я веду дневник со школы. Это помогает мне переживать приятные и неприятные моменты жизни. К тому же, ведение дневника помогает лучше выражать свои мысли, что мне, как журналисту, очень помогло в жизни.

Каждый день я записываю планы на день, мысли по ходу дня и общую картину в конце. Получается что-то вроде чек-листа и обычного дневника с записями о прошедшем дне. Ещё я люблю вести записи ручками разных цветов. Это помогает мне отслеживать настроение и вовремя замечать периоды апатии или депрессивные настроения и вовремя принимать необходимые меры.

У меня в кабинете есть отдельная полка под дневники. Обычно одного дневника хватает примерно на год ежедневных записей, так что на полке стоит десять дневников в кожаных переплетах. Они примерно одинаковы по толщине и высоте, но отличаются по цвету - синие, фиолетовый, несколько черных и бордовый. На корешке каждого из них в конце года я пишу золотом год и ставлю на полку, к остальным.

Я люблю перечитывать свои дневники. Приятно вспомнить хорошие моменты - свидания, дружеские встречи, удачные шутки, дни рождения. И я вижу, как сильно я выросла за это время и стала взрослой.

На прошлой неделе я, как обычно, забралась в любимое кресло с ногами, укрылась пледом и достала один из дневников. Год моего выпускного из школы. Я открыла на дне выпускного бала, погружаясь в приятные воспоминания.

В тот день я пошла на выпускной одна, но уже на балу меня пригласил на танец мальчик, который мне нравился, Нейт Бихари, и протанцевал со мной весь вечер. Мы даже поцеловались во время одного из медленных танцев. Я чувствовала себя, как Золушка. До сих пор вспоминаю, как он держал мою руку, провожая до дома под утро, и как старался не показать страха перед моим суровым отцом. Мы потом встречались ещё несколько месяцев, пока не поступили в разные колледжи и отношения не прекратились сами собой.

Прожив этот замечательный вечер моего выпускного ещё раз, я перевернула страницу и замерла. Я помню, что в этом дневнике запись про выпускной была последней, а на следующей странице был рисунок, изображающий меня и Нейта, танцующих на балу. Но в дневнике была ещё одна запись.

“Нейт Бихари - самый отвратительный придурок, которого я только встречала! Мало того, что он не отлипал от меня весь вечер выпускного, так ещё и попёрся за мной до самого дома, выкрикивая пьяные песни и размахивая бутылкой пива! И что я только нашла в этом придурке? Он же двух слов связать не может, не запустив руку под подол юбки. Да, он мне нравился, но я же не обязана сразу прыгать в его койку из-за этого? А он был уверен, что так и есть. Хорошо, что мой отец вышел меня встречать и спустил Нейта с крыльца. Надеюсь, я больше не увижу этого козла.”

Я замерла в кресле, перечитывая запись. Она определённо была сделана моей рукой. У меня есть особенность писать букву Б с завитком, который никто не может повторить, и в этой записи все буквы Б были с таким завитком. Но я точно этого не писала. Я просто не могла такого написать! Я помню тот вечер совсем другим - светлым, теплым, с чувством исполненной мечты и ожившей сказки. Я перевернула страницу, ожидая увидеть там свой рисунок танцующей пары, но увидела ещё одну запись. Перед самым поступлением в колледж.

“Мне пришлось поменять колледж для поступления. Каким-то образом Нейт Бихари узнал, в какой колледж я поступаю, и подал документы туда же. О чем и рассказал мне, самодовольно улыбаясь. В его больных фантазиях я от него без ума и мы даже встречаемся. Но это же не так! И, главное, его не останавливает ни мой отец, ни заявление в полицию. Так что мне пришлось в последний момент перевести документы в другой колледж на другом конце страны. Что угодно, лишь бы подальше от Бихари.”

Я просто не могла поверить своим глазам. Я попыталась вспомнить то время после выпускного и точно помнила прогулки под луной, свидания в парке, походы в кафе. Это было романтическое время.

Я полезла в компьютер, в свои социальные сети. Я довольно активно веду свои странички в Инстаграм и на Фейсбук, часто выкладываю фотографии и оставляю комментарии. Я хотела найти фотографии с того года. Подтверждение, что мои воспоминания верны. Но я уже начала сомневаться. мое сознание само подсовывало мне картинки, которые я только что прочитала. В ленте соц сетей было много фотографий. Я с друзьями, я в парке, в кафе. Я помню, что многие из них делал Нейт во время наших свиданий. Как, например, фотография из “Краб Баскет”, куда мы ходили отметить поступление в колледжи. Нейт тогда заплатил музыкантам, чтобы они играли весь вечер мои любимые песни. А я вся измазалась соусом, пытаясь поместить слишком большой кусок краба в рот.

Я перелистывала фотографии одну за другой, читала комментарии. И до меня медленно доходило. Ни на одной фотографии не было Нейта. Да, были места, метки, лайки, мои воспоминания. Но не было фотографий с моим парнем. Или он не мой парень?

В смятении я позвонила отцу и спросила, не помнит ли он парня по имени Нейт Бихари. Отец удивился моему вопросу.

“Конечно, помню. Это мальчик, за которым ты бегала в школе и после выпускного. Ты даже уговорила меня подать документы в тот же колледж, что и он.”

Я замерла. Что происходит? У меня теперь целых три версии того времени. Мои воспоминания, запись в дневнике и то, что сказал мне сейчас отец. Я почувствовала, что мой мир дал трещину. Какая из версий - правдивая? Я стала вспоминать то время. Но теперь в моей голове смешались все версии, и я не была уверена, что происходило на самом деле, а что было выдумкой. И выдумкой ли? Я словно попала в альтернативную реальность своей жизни несколько раз подряд.

Чтобы найти хоть какую-то опору, я снова открыла дневник. Да, запись о Нейте осталась такой же. Тогда я взяла дневник за следующий год и открыла его. В нём была лишь одна запись.

“Он теперь никогда не уйдет от меня”

Написано было красными чернилами. От этой записи у меня побежали мурашки по коже. Я точно не писала такого. Все дневники я начинала планами на год. Но что это? Я не понимала уже ничего.

Я снова вернулась к компьютеру. Вбила в поисковик имя Нейта, его возраст, город. Мне выпал некролог. Перед самым поступлением в колледж Нейт Бихари разбился в машине. Рядом с некрологом была фотография рукотворного алтаря, куда приходили все знакомые Нейта и оставляли записки, игрушки, цветы и свечи. И среди записок я увидела рисунок. Это был мой рисунок, на котором мы танцевали на выпускном балу.

Лишний прибор

Эмили пританцовывает под музыку из колонки. Веселый мотивчик, незамысловатая мелодия, легкое настроение - для готовки самое то. Длинная растянутая домашняя футболка забавно мотается около колен в такт движения бёдер девушки. Венчик для взбивания соуса отлично заменяет микрофон.

У Эмили отличное настроение. Сегодня вечером Дерек наконец-то придёт в гости, она сама готовит ужин. Каре ягнёнка с овощами под сладким соусом, рецепт, которым Эмили по праву гордится. Для первого свидания дома - отличное решение. Эмили втайне надеется, что Дерек останется до утра.

Мясо в духовке, пора накрывать на стол. Мельком взглянув в зеркало и поправив бигуди в волосах, Эмили достаёт скатерть и свечи. Праздничные тарелки из набора бабушки. Серебряные (если верить маме) приборы. Осторожно спускает с верхней полки коробку с бокалами. Они звонко дребезжат, если сделать резкое движение, поэтому Эмили двигается осторожно.

Довольно улыбнувшись и разгладив складку на скатерти, Эмили смотрит на стол. Большое блюдо для ягнёнка по центру стола. Три свечи. Три бутылки вина. Три кувшина с соком. Три вида салата. Три вида закусок. Три набора посуды. Все расставлено идеально, ничто не задевает друг друга. Сам шеф Рамзи похвалил бы такой стол.

Эмили поправляет помаду, когда звенит звонок. Эмили ещё раз оглядывает себя в зеркало. Каштановые локоны обрамляют лицо, делая его выразительнее, помада выгодно подчёркивает цвет лица. Платье глубокого аметистового цвета сидит по фигуре идеально, подчёркивая все достоинства девушки.

Дерек дарит цветы. Восхищение во взгляде мужчины поднимает настроение Эмили. Комплименты мужчины не просто дежурными, они искренни.

Свидание проходит великолепно. Они ужинают, слушают музыку, танцуют в свете свечей в гостиной. Как-то незаметно уходят в спальню.

Утром, проводив Дерека, Эмили танцующей походкой направляется на кухню. Идёт мимо столовой, в которой проходил вчерашний ужин. Весёлый мотив прерывается на середине мелодии, когда девушка замирает и возвращается ко входу в комнату.

Блюдо с ягнёнком посередине стола. Три свечи. Три тарелки с салатами. Три тарелки с закусками. Три бутылки вина. Три кувшина с соком. Три использованных набора посуды. Три? Почему три?..

Городской гул

Мой брат уверен, что мы живем в некоем подобии матрицы. Точнее, в каком-то шоу, типа шоу Трумана.

Когда он рассказал об этом впервые на семейном ужине, мы все посмеялись, считая это его очередной шуткой или увлечением. Юджин вообще всегда увлекался теориями заговоров и всякой подобной мутью, но после того, как он посмотрел шоу “Большой Брат” и фильм “Шоу Трумана”, он загорелся новой идеей. По его словам, мы все находимся в симуляции и вся наша жизнь - заранее спланированный сценарий, а мы - лишь развлечение для кого-то, кто готов заплатить большие деньги за продолжение шоу.

В тот вечер мы посмеялись над братом и начали вспоминать все его прочие убеждения. Что планета принадлежит на самом деле муравьям, что Орден тамплиеров ещё существует, что где-то в Атлантическим океане на самом деле на дне лежит остров, накрытый куполом и ещё множество теорий. Но на этот раз брат продолжил настаивать на своём. А когда мы не поверили ему, он ушёл, хлопнув дверью.

Где-то через неделю я решил навестить его. Он недавно переехал в новую квартиру и понемногу он перевозил свои вещи, а я ему помогал. Так что я загрузил несколько коробок в машину, купил по дороге пачку пива и поехал к брату. Несмотря на его странные увлечения, я его люблю и в общем-то с ним можно общаться. Да и мы часто проводили вечера, обсуждая те или иные теории заговоров и даже несколько строили сами, подкладывая уже известные факты на какую-нибудь бредовую теорию. Типа “Человечество живет в режиме энергосбережения, потому что энергия нужна для чего-то иного. Мир уже много лет работает в режиме энергосбережения: детали стираются, новое не создаётся, память упрощается, потому что реальность оптимизируют, как систему с умирающей батареей. А редкие моменты «слишком яркой» жизни — это не вдохновение, а краткий сбой, когда кто-то проверяет, есть ли смысл держать нас включёнными дальше.”

Брат обрадовался мне и впустил. Он вообще легко отходит от ссор и с ним очень легко мириться. Я помог ему разложить вещи и мы сели на балкон с пачкой пива.

Перед нами развернулся потрясающий вид. Вечерний город, украшенный яркими огнями, дорога, уходящая в горизонт, похожа на две текущие рядом реки - одна с бело-жёлтыми водами, вторая с красными. Небо удивительного тёмно-синего неба, по ощущениям похожее на бархат. Я отхлебнул пиво и с восторгом вздохнул, восхищаясь тем, что вижу.

Мне всегда нравилось жить в высотках в центре города. Именно поэтому Юджин и купил эту квартиру - я всё равно довольно часто приезжаю к нему на выходных и остаюсь на ночь.

Юджин скосил на меня глаза и понимающе кивнул. Вид большого города, простирающегося до самого горизонта, нравится и ему. Как и все звуки, связанные с ним. Шум дорог, шуршание колёс, писк светофоров на пешеходных переходах, музыка на рекламных автомобилях, сигнализация и даже громкие песни или разговоры. Все это словно привязывает к особому сообществу, будто ты стал частью группы, связанной одной тайной или целью.

Мы просидели так около часа. Мы не разговаривали, просто пили пиво и наслаждались видом и странным ощущением спокойствия и принадлежности к чему-то особому. К Большому Городу.

Внезапно что-то где-то щёлкнуло. Я отхлебнул ещё пива и замер. Я видел город. Огни, машины, людей внизу. Но всё, что я слышал - это тихий шум и треск, как в пластинке, которую забыли перевернуть. Я вскочил, опрокинув стул, но звук падения был каким-то подавленным. Я словно зашёл в комнату с шумоподавителем, но я по-прежнему сидел на балконе своего брата.

Внизу проехала полицейская машина с мигалками. Я видел её, видел огни, но я не слышал сирены. Ушам стало больно, как при наборе высоты - от тишины и треска у меня заложило уши.

Внезапно треск стал громче, затем тише. Послышался какой-то ещё шорох.

- Вот блин, трансляция закончилась. Напомни мне в следующий раз ставить на повтор, - услышал я странный, смутно знакомый голос. Таким обычно читают рекламу дикторы на радио.

Послышался звук кликающей мышки и звук ударил по ушам сильнее, чем тишина до этого. Снова был слышен шум машин, звуки сирен, пьяные песни внизу. Город снова обрёл голос. Но я не мог пошевелиться, продолжая смотреть прямо перед собой.

Я сел на стул, который поднял Юджин. Я не услышал, когда он это сделал. Юджин протянул мне пиво, я сделал несколько глотков и ошарашенно посмотрел на него, не зная, не понимая, что только что произошло.

- А я говорил, - сказал брат, отхлёбывая пиво, - Я говорил.

Слишком долгое мгновение

Курсор мигает. Раз. Два. Три. Курсор мигает. Нужно написать статью. Дедлайн завтра. Раз. Два. Три. Солнце светит прямо в монитор.

Марк смотрит на курсор, не моргая. Пытается поймать мысль за хвост, но та ускользает, оставив лишь ощущение чего-то мягкого и невесомого на кончиках пальцев. Зудит недавняя царапина под свежим пластырем.

Раз. Два. Три. Дедлайн завтра.

Марк зажмурился, с силой растирая уставшие глаза. Сколько он уже пытается написать статью? Несколько часов. Но в голове пустота, стоит лишь посмотреть на мигающий курсор.

Раз. Два. Три. За окном темно, свет от фонаря светит в монитор. Нужно закрыть шторы. Но вставать лень. Нужно написать статью. Дедлайн завтра.

Пальцы ложатся на клавиатуру. Марк закрывает глаза, делает глубокий вдох, ловя концентрацию. открывает глаза.

Курсор мигает. Раз. Два. Три. Письмо со вложенной статьёй отправляется редактору. Марк смотрит на свою руку на мышке. Статья отправлена? Написана? Марк ничего не помнит. Наверное, это усталость. Ему нужно поспать - и станет легче.

Марк стоит перед зеркалом. На нём домашняя пижама, он чистит зубы, готовясь ко сну. Вода с мокрых волос падает за воротник футболки, холодя шею. Часы на запястье громко тикают, отсчитывая секунды. Тик. Так. Тик. Взгляд падает на пластырь на запястье. Тёмные края уже отклеиваются, надо поменять.

Марк наклоняется над раковиной, сплёвывает пену от зубной пасты. Умывается. Вытирает лицо полотенцем. Закрывает глаза. Тик. Так. Тик. Смотрит в зеркало. Рубашка, пиджак, ненавистный галстук. Солнечный луч золотит светлые волосы. Свежий пластырь на руке. Можно идти на работу.

Шум метро успокаивает. Колёса мерно стучат по рельсам. Бум. Бум. Бум. Из вентиляции дует так, что галстук шевелится. Пожилая женщина напротив вяжет. Куда ей нужно в такую рань? Снова чешется рана под пластырем. Снова край отлипает с одной стороны. Марк закрывает глаза, борясь с зевотой. Бум. Бум. Бум. Открывает глаза. Чернокожий подросток напротив смотрит на него с подозрением. Марк переводит взгляд на руки. Пластырь неровным комом гуляет между пальцами, отклеился, а выкинуть некуда. Нужно нацепить новый, рана еще кровоточит.

Бум. Бум. Бум. Коричневый свитер мягко облегает рукавом запястье, скрывая свежий пластырь. Этот свитер подарила бабушка, но Марк сразу убрал его в шкаф, обещая носить только по особенным дням.

Курсор мигает на экране монитора. Раз. Два. Три. Марк моргает, собирая мысли в кучу. Тик. Так. Тик. Белая пена зубной пасты уходит в слив водоворотом. Бум. Бум. Бум. Пожилая женщина что-то вяжет. Раз. Два. Три. Нужно поменять пластырь.

Коллективное действие

Ник смотрит на часы. Опаздывает. Поплотнее запахнув пальто, он почти бегом направляется в подземку - вызывать такси по таким пробкам чревато ещё бОльшим опозданием.

В метро, под мерный стук колёс Ник почти засыпает. Он уже ловит себя на том, что моргает как-то подозрительно долго. Даже не замечает, в какой момент к нему подсел мужчина в кожаной куртке и шляпе. Такие предметы одежды редко сочетаются друг с другом, но именно этому мужчине с бородкой удивительно идут. Мужчина смотрит на Ник в упор, радостно улыбаясь.

Ник неловко кивает мужчине и тот радостно улыбается, дважды хлопнув в ладоши. Ник вздрагивает - звук хлопков раздаётся отовсюду. Все пассажиры в вагоне одновременно хлопнули. И все смотрят на Ника с радостными улыбками. Ник оглядывается, смущённо и растерянно улыбается и, почесав нос, достаёт телефон, желая убить время, скроля ленту.

Не прошло и минуты, как в вагоне снова раздаётся слаженный грохот - на этот раз все пассажиры в вагоне одновременно ударили пятками по полу. Ник от неожиданности подпрыгивает и испуганно смотрит на пассажиров. Но те занимаются своими делами и не обращают на Ника никакого внимания.

Ник возвращается к телефону. Какое-то время в вагоне не происходит ничего. Но, как только циферблат изменил цифры на минуту, всё изменилось. Все пассажиры синхронно убирают руку в карман и достают белоснежный платок. Протерев лоб, каждый в вагоне складывает платок и убирает в другой карман.

Ник чувствует, как волосы на затылке начинают шевелиться. Было в этом действии что-то… неправильное. Это не было похоже на розыгрыш, на пранк. И есть что-то неправильное в том, что одинаково белоснежный платок в правом кармане лежит и у школьника, и у пожилой женщины напротив Ника, и у девушки, флиртующей с мужчиной рядом с ней.

Ник снова смотрит на часы, отсчитывая ещё минуту. По его спине проходит холодок, когда все пассажиры одновременно поднимают свои телефоны и делают одинаковое селфи с двумя пальцами у подбородка.

Самое странное, что люди вокруг делают это все так, будто ничего странного не происходит. Это совершенно обычные вещи, но то, как они это делают - в этом было что-то неправильное. Что-то, отчего Нику нестерпимо захотелось покинуть вагон.

За следующие три минуты до станции произошло ещё несколько действий. Пассажиры в вагоне одновременно почесали головы на макушке, закинули ногу на ногу и сделали глоток из бутылки с водой. Откуда взялась вода, Ник так и не понял. Она просто появилась в руках людей, когда он посмотрел на часы.

Ник выскакивает из метро и бежит на работу. В его голове всё ещё не укладывается, чему именно он стал свидетелем. Оглянувшись на станцию метро, Ник врезается в кого-то. Извинившись, Ник продолжает быстро идти, пока не осознаёт очередную странность. Минутная стрелка на больших уличных часах сменила положение и все люди на улице сделали круг вокруг своей оси. Некоторые сделали это, не прекращая движения. Ник встал, как вкопанный. Прямо перед часами. Его взгляд прикован к минутной стрелке. И как только она передвинулась на ещё одно деление, вся улица подпрыгнула на месте. Включая самого Ника.

Старое фото

Виктор не очень любит старые фото. Они напоминают ему о детском доме - месте, в котором не хочет оказаться ни один ребенок. Только раз в году Виктор вспоминает об этом досадном факте своей жизни - в годовщину выпуска. Но он не может пропустить ни одну годовщину и, как выпускник школы возвращается в свою альма-матер, также и Виктор - летит через полстраны, чтобы увидеть те же лица воспитателей и внести чек на содержание детей. Тех, кому повезло чуть больше, чем самому Виктору. Во времена пребывания Виктора в детском доме бывшие воспитанники не помогали ничем.

В этом году день выпуска настаёт до неприличия рано. И теперь, вместо того, чтобы нежиться на солнце, мужчина вынужден стоять в очереди в аэропорту и ждать посадку. А затем лететь всю ночь под крики вон того шестилетнего пацана, которому родители дают слишком много сладкого, переполняя и без того полный энергии организм новыми источниками. Поспишь тут.

Детский дом встречает Виктора гомоном и музыкой. Внутри уже собираются взрослые - воспитатели, старые и новые, выпускники, некоторые родители-усыновители, возможные работодатели или спонсоры. И, конечно, дети. Дети выпускников и воспитанники, живущие в доме сейчас.

Виктор подходит к стойке регистрации, отмечается, получает свой бейдж с именем и фамилией, проходит дальше. За прошлый год поменялось мало, но, если вспомнить детство Виктора, отличия разительные. Новые окна, ремонт фасадов, новые столы, стулья, тарелки, шторы. Музыкальный центр. У детей - неплохая одежда и новая обувь. Не та, что достают из коробки раз в год и забирают потом обратно. Нет, конечно, есть и порванные кроссовки и стоптанные туфли. Но вся обувь по размеру и выпущена в этом году. А дети есть дети, обувь убивается за полгода.

Отдельное место занимает стенд с фотографиями. Архивные фото из приюта тех годов, усыновленные дети, успешные выпускники, общие фотографии выпуска.

Виктор подходит к стенду. Глаз радуют цветные фотографии повзрослевших сокурсников, успешных и уверенных в себе людей. Кто-то обзавёлся семьёй и усыновил ребёнка, кто-то посвятил себя карьере. Есть и те, кто не смог пережить жестокости мира и сейчас проходит лечение в бесплатной клинике от разных форм зависимости. Есть и фотография самого Виктора. Успешный бизнесмен, посвятивший себя логистике и основавший свою собственную фирму. На фотографии Виктор держит хрустальный бокал, как Леонардо ди Каприо в известном фильме.

К мужчине подходит директриса детского дома, Аманда. Хотя, это сейчас она - Миссис Роджерс, а во времена пребывания в этом доме Виктора была просто Аманда, самая молодая из воспитателей, не привыкшая, чтобы её звали Мисс.

- Как быстро идёт время, - улыбается миссис Роджерс, скользя взглядом по фотографиям, - Вот уже и десять лет прошло. А ты всё тот же мальчишка с чубом, каким я тебя помню, Виктор.

Аманда безошибочно указывает пальцем в Виктора на общем снимке выпуска. Мужчина улыбается, глядя на себя. Совсем мальчишка, но глаза серьёзные. И да, чуб. По сравнению со стоявшим рядом приятелем Виктор кажется слишком серьёзным ребёнком.

Виктор хмурится, глядя на фото. Он помнит девушку с хвостиками слева от себя, Хельгу. Помнит Задиру-Дэна, Рикки-Шустряка, даже милашку Матильду. Но вот парня справа - не помнит. Хотя на фотографии тот чуть ли не обнимает Виктора.

- А кто это? Я не могу его вспомнить, - Виктор кивает на парня на фото. Аманда смотрит на фотографию. Её взгляд теряет мечтательность и налёт ностальгии, становится сосредоточенным. Виктор почти видит, как женщина пролистывает в голове все личные дела его выпуска, скользя по улыбающимся лицам на фотографии. Но она не узнаёт этого парня.

- Хм. Если честно, я не помню. Может, он был из другого выпуска? Или приехал с родителями за младшим братом или сестрой? - голос Аманды звучит не очень убедительно, но Виктор согласно кивает, принимая её слова.

Однако этот парень не идёт у Виктора из головы весь оставшийся вечер. По фото выходит, что этот парнишка хороший приятель Виктора - слишком серьёзный Виктор не подпускал к себе незнакомцев, а на фото словно был не против дружеских, почти братских, объятий. Виктор помнит тот день, помнит, как у него чесалась нога в момент съёмки. Как болело вывихнутое за неделю до снимка в очередной драке с Задирой-Дэном плечо. То самое, на котором почти повис незнакомый парнишка.

Виктор подходил к остальным выпускникам. Но ни Хельга, ни Матильда, ни Рикки-Шустряк не помнили этого парня. Всех - помнили, а этого парня словно видели впервые.

Виктор возвращается домой поздно вечером. По привычке проверяет почту. Входящее письмо от незнакомого адресата, пришло через несколько часов после вылета домой. Общее фото, обведённая пара с Виктором и парнем красным. И подпись внизу.

“Я тебя помню.”