Опостылело

Глава 1

Однажды серым, слякотным декабрем решили мы с мужем сбежать из шумного навязчивого города на вольные просторы. Удариться в дауншифтинг, пока только на три недели отпуска. Посмотрели в южную сторону, потом в кошелек, потом опять на юг — и решили, что зима живописнее. Стали искать избушку в глухой деревне, чтоб лес вековой вокруг, речка без радужных разводов по поверхности, а вместо шума машин птичьи голоса. И чтоб обязательно настоящая печь, в которой будут уютно потрескивать дрова.

Нашли домишко совсем недорого в деревне с романтичным названием Высь. Поехали смотреть — и попали в сказку. Первозданной чистотой искрятся сугробы, иней на ветвях серебрится на солнце, деревенские дома свободно разбросаны по верхушке пологого холма, один бок которого обнимает речка, а к другому вплотную подступает лес. Мечта!

Маленький бревенчатый домик в снежной шапке, который нам предлагали снять, будто сошел с открытки. Низенький штакетник вокруг. Во дворе — баня и сарайчик с запасом дров. Есть электричество и огромная печь. Мебели немного, да и та ровесница постройки. Ничем не зашитые медово-желтые бревна стен и домотканый ковер на досках пола. То, что нужно для полного погружения в самобытный рай предков.

Постоянных жителей в Выси мало — большинство домов принадлежит дачникам. Но это неудивительно: работы в радиусе 40 км нет. Местные — в основном пенсионеры, которые выживают за счет даров леса. Об этом нам рассказала пожилая соседка, которая показывала дом. С владельцами мы договорились по телефону, скинув на карту деньги. Возвращение в грязный суматошный город было таким контрастным, что мы всерьез задумались: не выкупить ли домишко насовсем?

Сборы прошли в радостном предвкушении, и за десять дней до Нового года мы оказались в Выси. Далеко-далеко от предпраздничных распродаж, кричащих вывесок и бешеного ритма мегаполиса.

Поначалу просто отсыпались. Отсутствие интернета и постоянного шумового фона способствуют, знаете ли. Потом неспеша бродили по окрестностям с фотоаппаратом. Сверкающие сугробы, заснеженный лед на реке с прорубями для рыбалки, следы в лесу, на наш взгляд, принадлежащие невиданным зверям. Только мороз довольно быстро загонял обратно под защиту деревянных стен.

Первым разочарованием стало то, что название Высь произошло от «весь». Несмотря на возвышенное расположение, это была одна из многочисленных безымянных весей. В 50-е здесь заново поселились люди и, чтоб не путались советские почтальоны, назвали деревню Высь. Так мне рассказала соседка-пенсионерка, когда зашла попросить привезти лекарства из города, если соберемся ехать. А позже другой сосед — учитель, прибывший на новогодние каникулы отдохнуть в тишине — поведал, что раньше на горе этой было языческое капище, что место прям сакральное, благоприятно воздействует на энергетику. Но я к таким вещам отношусь скептически, так что романтический ореол был утрачен безвозвратно.

Второй проблемой стала нерабочая баня. Она жутко коптила и дымила внутрь. Местный, которого пригласили помочь, сказал, что это нормально: ведь дымит только пока топишь, а моешься-то уже потом. И посоветовал просто не касаться черных от копоти стен. Такая замена привычного душа меня не радовала. Хорошо, хоть техническую часть — натопить и наносить воды — взял на себя муж.

Иногда из леса доносился вой. Вспоминалось, что единственной собакой в Выси был мохнатый рыжий колобок Топик, которого на ночь обычно забирали в дом. Но у теплой печки мысли о волках только приятно щекотали нервы. Неотъемлемый атрибут дикого отдыха вроде детских страшилок у костра.

Куда больше нас заботила печь. Она пожирала дрова в сказочных масштабах. А если не покормить ее ночью, мстила стылым полом, жалящим босые ноги, и упорным отказом заново разжигать пламя. Поэтому, засидевшись с книгой допоздна, я обычно подкидывала охапку березовых поленьев. Читала дальше, пока дрова не превращались в угли, прикрывала поддувало и заслонку и отправлялась спать. Так я хотела поступить и той ночью.

Прошедший день был особенно холодным, и принесенные мужем дрова внезапно кончились. Какое-то время я колебалась, решая, что хуже: выйти на мороз сейчас или мерзнуть утром. Представила предстоящие пляски перед топкой с надеждой разжечь огонь, накинула пуховик и вышла во двор. Там было светло, несмотря на отсутствие фонарей. Полная луна оставляла на снегу четкие тени. Мороз сразу защипал кожу лица. Пожалев о принятом решении покинуть дом, я зашагала к дровнику. Оглушительно под ногами захрустел снег. Вдруг я замерла, услышав вдалеке печальную волчью песню. Без защиты стен вой показался слишком зловещим, пробуждая инстинктивный страх. Когда не прижимаешься к теплому боку печки, а оказываешься в ночном мире, черно-белом, словно старая фотография, все чувства обостряются сами собой. Переборов желание вернуться, я толкнула дверь сарая и тут же взвизгнула от неожиданности. В углу виднелся небольшой бледный силуэт. Присмотревшись, я поняла, что это всего лишь девочка в светлой одежде. На вид ей можно было дать лет двенадцать. Она сидела на колоде для колки дров и никак не отреагировала на мой приход. Я попеняла на свою дурацкую привычку не спать по ночам и слабые нервы. Когда пульс немного успокоился и вернулось умение говорить, я спросила:

— Кто ты? Что ты здесь делаешь?

— Просто прячусь от деда, — тихо ответила девочка.

Я мысленно перебрала известных мне жителей деревни. Вроде есть не очень благополучная семья, но у них два мальчика, и они еще маленькие. Может, это их старшая сестра? В белой шубке и уггах? Вряд ли. Может, на каникулы к кому-то внучку привезли, а она с дедом поссорилась — осенило меня. Сколько же она тут сидит?

— Ты замерзла, наверное?

— Я давно уже замерзла, — произнесла девочка, соскочила с колоды и пошла к выходу.

— Постой! Куда ты ночью сама пойдешь? Если надумала к деду возвращаться, так давай хоть провожу.

Я ухватилась за пушистый рукав. Девочка медленно повернула голову. Ее бледное лицо будто светилось в темноте. Глаза-льдинки в опушке белых ресниц лишали воли. Ее голос доносился до меня будто сквозь толщу воды.

— Освободи меня. Я устала его сопровождать. Он сам от меня устал. Да только люди привыкли за столько лет, что мы все время вместе. Если видят Северного деда, зовут и меня: «Снегурочка! Снегурочка!» А я больше не хочу. Раньше меня бы сменили через год, а теперь люди совсем разучились приносить жертвы. Дед и сам себе душ непослушных наберет, ему-то оброк положен. А мне за три сотни лет так опостылело все. Помоги мне. Я все тебе расскажу: как правильно делать, какие слова говорить. Чтоб не просто душу забрал, а нового прислужника получил. Вон в той избе и мальчик есть. Ему шесть уже, подойдет.

Я поняла, что мы проходим мимо дома той самой семьи с двумя мальчишками, родители которых любят заложить за воротник. Почему-то совсем не удивилась, что отошла уже так далеко от собственного дома. Холод не ощущался. Мелодичный голос завораживал и звал дальше, звучал то требовательно, то просительно, то жалобно и капризно.

— Просто привяжи его к жертвенной ели на вершине холма. Потом отрежь курице голову и поливай землю вокруг дерева кровью, пока птица еще трепещет. Курицы должно хватить. Там испокон века кровь жертвенную проливали, нужно только разбудить. Слова правильные я тебе нашептывать буду — повторяй. Потом тушку распотроши, по еловым ветвям...

— Там же нет ели! На холме!

Меня вдруг ужасно встревожил этот факт. Все остальное казалось правильным, даже необходимым. А без ели как помочь Снегурочке? Послышался нежный звенящий смех.

— Посмотри, вот она.

Над Высью раскинулась огромная ель. Седая от бликов луны или от времени. Сколько лет, веков, тысячелетий скрыто в кольцах ее ствола? Сколько мальчиков и девочек засыпали от холода вечным сном, прижимаясь к ее шершавой коре, чтобы стать слугой Северного деда, пока на смену не придет следующий ребенок, принесенный в жертву в ночь ближайшего к зимнему солнцестоянию полнолуния?

— Ее нельзя увидеть простому смертному, но я помогла тебе заглянуть за грань. Теперь ты поможешь мне. Подойди к ели, войди в тень ее ветвей и жди. Я приведу мальчика. Только не касайся — умрешь раньше времени, и у меня опять ничего не выйдет.

Ослушаться я не могла. Двинулась вперед. Прошлое стерлось, и всё в жизни потеряло значение. Меня волновало только отсутствие ножа, без которого не зарезать курицы, и веревки, чтобы привязать мальчика. Немного мучила зависть — ему предстояло стать помощником самого Северного деда.

Дерево выглядело неприветливым и подавляло своей мощью. В неподвижном воздухе разлилась вязкая тишина. Шаг, еще один. Если протянуть руку, почти дотронешься до хищных иголок. У ствола в тени я заметила замершую курицу. Она была больше похожа на чучело, чем на живое существо, но я, думаю, мало чем от нее сейчас отличалась.

Ель манила. Обещала избавить от тревог и подарить безмятежность. Нужно было только пролить кровь. Просто уколоть палец серебристой иголкой. Я подняла руку, но замерла в нерешительности: «А как же Снегурочка? Ведь я должна помочь ей». Ель зашуршала настойчивее, и сил сопротивляться не осталось. Палец почти коснулся хвои, которая потянулась навстречу...

Вдруг прямо у моих ног взорвался лаем рыжий, даже в лунном свете рыжий, лохматый метеорит. Топик прыгал, царапая колени, яростно вертел хвостом. Или не совсем Топик? Обычно неопрятные клочья длинной шерсти походили на языки пламени, и хвостов вроде было несколько. Я очнулась от забытья резко, словно меня окунули в прорубь. Почувствовала, что замерзла так, будто успела в этой проруби вдоволь поплавать. Неуклюжим, но все ускоряющимся бегом я спешила домой, под защиту теплой печи. Мне вслед встревоженно кудахтала курица и разочарованно шуршали седые иглы.

К счастью, больше мне по пути никто не встретился. Я заперла за собой дверь на ключ и ржавый крючок. Под недовольное ворчание мужа забралась к нему под одеяло. Уснула, пытаясь вспомнить какую-нибудь молитву и все доступные методы борьбы с нечистью.

Наутро ничего не напоминало о ночном приключении. Но, как вы понимаете, идея с дауншифтингом полностью провалилась. Порой незнакомая среда обитания только кажется приветливой и прекрасной, а на деле таит неожиданные сюрпризы. Лучше уж выхлопные газы и толпа, сметающая все из магазинов, будто не Новый год впереди, а конец света. Привычнее фонари вместо звезд и звуки присутствия тысяч людей рядом, а не стылая тишина. По крайней мере, городской шум, который так раздражал меня раньше, теперь помогает заглушить обиженный шепот в голове:

— Вернись. Ты обещала помочь. Вернись...