Они приходят после смерти

Глава 1. О чём ты, путник? Ты давно уж мёртв!

Странно смотреть на своё тело со стороны. Ещё более странно видеть, как оно, закованное в деревянный гроб, опускается в свежевыкопанную могилу, как его засыпают землёй, как знакомые и родственники, собравшиеся вокруг, тихо оплакивают тебя…

Максим стоял напротив собственного надгробия с некоторым недоумением. Его улыбающаяся фотография смотрела на него, напоминая, что совсем недавно парень был ещё жив.

Максим Егорович Агапов

11.06.2002 – 16.04.2025

Н-да… Умереть в 22 года…

Он теперь призрак? Неужели это и есть загробный мир? А где ангелы (или хотя бы черти, на худой конец)? Нет никакого пути наверх? Никакого столба света, служащего лестницей? Никакого голоса свыше? (Эй, Бог! Где ты там?)

Почему всё кажется таким же, как при жизни? Хотя, говорить «таким же», означает грешить против истины. Всё же это место отличается. Хотя бы тем, что мир казался более (гораздо более) ярким.

Максим посмотрел на собравшихся вокруг его могилы. Родители, тётя, пара институтских друзей да священник – вот все, кто пришли к нему на похороны.

- Упокой, Господи, душу раба Твоего новопреставленного Максима, и прости ему вся согрешения его… - священник монотонно читал заупокойную молитву, глядя в маленькую книжечку.

- Ох, деточка… - сквозь слёзы причитала мать, прижимаясь к отцу. Тот приобнял её и то и дело что-то шептал ей, пытаясь успокоить. Сам отец не плакал, по крайней мере сейчас, но глаза были красными.

Голоса собравшихся здесь (голоса живых) звучали для Максима приглушённо, не так, как при жизни. Точно они исходили откуда-то из-за стены. Видимо, теперь так будут звучать все живые для него? Но голоса были не единственным, что отличало Максима от них. Каждого живого окружало блеклое, полупрозрачное свечение, некая аура; и у каждого человека был свой цвет. Родители и тётя имела красный оттенок, друзья на пару разделили оранжевый, а священник был зелёным… Максим опустил взгляд, посмотрел на себя – сам он такой ауры не имел. Всё та же одежда, какая была на нём, когда он вышел из дома в день смерти (ещё одна странность), и никакого намёка на свечение. Однако было нечто иное – тонкая, практически незримая нить, что выходила из центра груди, плыла по воздуху, а затем спускалась вниз, в могилу, проникая в его гроб. Эта нить, похоже, была последним, что связывало парня с его собственным телом. Максим коснулся нити – неприятное покалывание появилось в самом центре головы, так что он поспешил убрать руки от неё.

Парень подошёл к родителям. Максим осторожно протянул к ним руки, желая обнять, но случилось именно то, чего он боялся: руки прошли сквозь них, будто они были не плотнее воздуха.

- Проклятье!

Мама чуть вздрогнула. Она освободилась из объятий отца и посмотрела прямо на Максима – не на тело в гробу, а на его призрак. В какой-то момент парню показалось, что она видит его, но… Её красные, заплаканные глаза смотрели сквозь него. Спустя мгновение слёзы с ново силой хлынули из глаз матери.

- Господи, мне показалось, что он здесь, - прошептала она, уткнувшись лицом в пиджак отца. Тот лишь сильнее обнял её, ничего не сказав.

Когда Максим смотрел на всё это, тоска, собравшаяся в груди, кажется, начала разрывать его на куски. Тяжёлый ком сдавил горло. А из уголка глаза выкатилось нечто похожее на слезу, которая испарилась, даже не успев упасть на землю. Плакать было просто нечем – все слёзы остались в теле, что уже начало медленно разлагаться.

- Простите, - сорвалось с губ Максима.

Парень весь дрожал, и он никак не мог унять своё новое духовное тело.

И кто же знал, что так выйдет? Обычный поход в институт обернулся ДТП. «Ну, я хотя бы не мучился», - или по крайней мере не помнил об этом.

Всё, что он помнил, это как водитель сигналил ему, когда он, уткнувшись в телефон, переходил дорогу, а затем… Максим и не знал… В голове всплывал лишь монотонный писк кардиомонитора, пробивающийся сквозь тьму, запах больницы, громкие голоса врачей. Кто-то копошился над ним, но он даже не мог открыть глаза, чтобы увидеть, что с ним делают. А теперь парень стоял здесь, рядом с собственной могилой.

Максим схватился за волосы, с силой потянул. Боль была, но не такая, как раньше, будто бы лишь жалкая пародия на чувство, которое совсем недавно испытывало его тело. Он осел на землю, не в силах больше стоять на ногах. Грудь сдавило, дыхание стало спёртым, а удары сердца с каждой секундой становились всё громче. Максим посмотрел по сторонам – он не знал, куда себя деть. Встал, затем снова сел. Кинулся к родителям, но вновь лишь просто прошёл сквозь них, упав на землю и чуть было не свалился в могилу. Осознание… Осознание непоправимости ситуации нахлынуло на него, словно лавина, погребая его под собой.

- О, Боже! Боже-боже-боже. Нет!

Он был мёртв, и теперь это было не исправить. Но… но ведь…

- Я же ещё не… нет… пожалуйста… ещё слишком рано…

Максим лёг на землю: трава проходила сквозь руки, но он даже не обращал на это внимания. Перед глазами плыли круги. Яркий мир… слишком яркий мир теперь тускнел… «Что же происходит? Как мне?.. Как мне выбраться отсюда? Как вернуться?» Но ответом было лишь молчание тёмной могилы, заупокойная песня священника да горькие всхлипы родных…

Глава 2. Они приходят после смерти

Могилу начали закапывать, все стали расходится, и Максим решил двинуться прочь. Сидеть на собственных поминках он не желал: плачущая мать и монотонный напевный голос священника начинали действовать на нервы. И самое страшное, что парень даже ничего не может сделать, чтобы утешить родителей. Не может подойти к ним и сказать: «Эй! Посмотрите сюда! Да я умер, но пока что ещё рядом с вами, и всё со мной в порядке, так что можете не переживать!». Вернее, сказать-то он может, но был ли в этом хоть какой-то смысл? Для них его больше не существовало. Думать об этом было невыносимо.

Максим брёл по знакомому городскому кладбищу, а нить неустанно двигалась вслед за ним. Кажется, здесь в парной могиле были похоронены бабушка с дедушкой. Быть может, если он постарается, то сможет найти их могилы. Интересно, их призраки тоже были где-то здесь? Но, судя по тому, что видел парень, он сильно в этом сомневался…

Одни лишь могилы вокруг. И нити… множество нитей, что выходили изнутри каждой из могил. Тонкие, незримые для живых связи душ с телами уходили куда-то ввысь, переплетаясь в гигантские ветви и корни, образуя гигантское мощное светящееся дерево, ствол которого уходил высоко в небо, скрываясь высоко в голубом небе. Древо Душ – подобная ассоциация сразу всплыла в голове парня.

Когда Максим увидел, как нити других умерших уходят куда-то вверх, его навело на мыль, что место, в котором он сейчас находится, ещё не загробный мир. Что-то было и дальше, а это лишь какой-то перевалочный пункт. Но почему тогда он застрял здесь?

По ноге что-то проползло. Максим явно ощутил это – не так, как это было при жизни (тактильные ощущения претерпели сильные изменения после смерти), но всё же… Парень посмотрел вниз: маленькое существо, напоминающее каплю силикона на пухлых ножках, проползло прямо у его ног. Травинки и камешки проходили сквозь полупрозрачное тело чудно́го зверька.

Максим нагнулся к зверьку, потянулся к нему, но тут же остановился. «Пальцы же не пройдут насквозь?» Неуверенно парень сжал руку – для него это странное существо оказалось более чем осязаемо.

Максим выпрямился, потянув зверька за собой – тот протестующе извивался в его руках.

- Ладно-ладно, извини, - сказал парень, чуть улыбнувшись, - ползи дальше по своим делам.

Максим вернул «живую каплю» обратно на землю. Мелкий дух – одни из обитателей этого пространства – проворно зашагал прочь и вскоре скрылся за одной из могил.

Если приглядеться, то таких астральных тварей – духов – вокруг было полно. Похожие каплевидные зверьки; странные прозрачные жуки, напоминающих сколопендр, что уютно лежали, свернувшись калачиком, на некоторых надгробиях; стрекозы, размером с чайку, летали в небе, и многие-многие другие. Перечислить всех было невозможно. Максим даже видел призрак кошки, что пробежал вдалеке (наверное, она даже не поняла, что померла). От духов её отличало наличие нити, вырывающейся из спины и уходящей куда-то далеко прочь.

Да и само место – это посмертие – отличалось от такового в живом мире. Небольшие полупрозрачные холмики, в которых, судя по многочисленным норам, кто-то гнездился, возвышались над некоторыми участками кладбища – кресты и надгробия, что оказались под холмиками, просматривались сквозь их мутную «землю». А в небе… «Там летающий остров или мне кажется?» - среди облаков недвижимо стояли гигантские летающие глыбы. И таких в небе было немало.

Вдруг раздалось злобное рычание (не приглушённое, как голоса живых, а более ясное, отчётливое). Шумело создание астрального мира. От этого звука засосало под ложечкой. Максим повернулся в его сторону – рычание исходило от заброшенной части кладбища: в стороне могил, за которыми давно никто не ухаживал, людей, которых уже все позабыли, там, где стояли древние склепы, которые были возведены больше ста лет назад, во времена Империи.

Максим сделал неуверенный шаг в сторону звука. Что-то подсказывало ему, что идти туда не стоит, что это может быть опасно. Но, с другой стороны, чего бояться? Он и так уже был мёртв. Парень двинулся посмотреть на нового, неведомого доселе зверя, что рычал в глубинах кладбища.

Непроходимые кустарники, разросшаяся трава, да покосившиеся кресты с проржавевшими оградками вокруг «сваленных в кучу» могил преграждали дорогу. Будь Максим жив, он бы потратил не один час, пробираясь сквозь эти дебри. Но теперь парень бестелесный призрак, так что он просто шёл насквозь. Растения проходили через его тело, а Максим даже не ощущал этого.

И вот он был у источника звука. Старый, полуразрушенный склеп возвышался над ним. Вокруг почему-то не было ни единого духа, что кишмя кишели до этого. Они точно опасались этого места, держались его стороной.

Дверь у склепа отсутствовала, и вход смотрел на парня огромной чёрной пастью. Судя по скрежету, доносящегося снизу, там кто-то бродил. Максим осторожно подошёл ко входу, заглянул внутрь: лестница была обрушена, так что проход продолжался резким обрывом. Если свалиться туда, выбраться будет ой как не просто.

Ужас тьмы сочился из глубины склепа. Что-то неведомое и страшное сидело там и ждало его. По «телу» побежали мурашки, когда звериный рык с новой силой вырвался из темноты и окатил парня с головы до ног. Зверский голод этой твари – Максим буквально ощущал его на небе. Дыхание спёрло; он было хотел закричать, но звук застрял в горле.

Зверь, точно зачуяв его, кинулась на стену. Скрежет когтей о камень раздирал уши. Он всё рычал и рычал, пытаясь вырваться из западни, желая сожрать его. Злобные красные глаза… о, эти глаза… Максим видел, как они, выскользнув из тьмы, уставились прямо на него.

На дрожащих ногах парень поспешил отойти от склепа, но…

Он поскользнулся.

Потеряв равновесие, Максим полетел вниз, в саму тьму склепа, в пасть ужасной твари. Парень буквально видел, как клыки впиваются в его жалкую душонку, раздирая её на части. И вот он уже умер во второй раз, а дальше лишь тьма и… и… и…

Кто-то держал Максима за плечо. Ещё немного и он бы действительно упал вниз, но его успели поймать.

- Дурак совсем? К бесу полез! Ты окончательно помереть захотел? – взволнованный (отчётливый, не приглушённый) голос звучал за спиной.

Максим поспешил отойти от склепа на безопасное расстояние, и только затем он посмотрел на своего спасителя. Парень, чуть постарше него, одетый в клетчатую рубашку и брюки, стоял чуть поодаль. Отсутствие ауры у незнакомца и вырывающаяся из груди нить бросались в глаза. Перед Максимом был ещё один призрак.

- Стоило на пять минут глаза отвести, как ты уже сюда попёрся! – недовольно продолжал призрак. – Это ж надо?! Каким надо дураком быть?! – он глубоко вздохнул, затем отвёл взгляд и продолжил более спокойным тоном: - Слушай, извини, что накричал, просто… - призрак покачал головой. – Эта тварь в прошлом немало наших сожрала. И, уверен, что сожрала бы и больше, если бы на не удалось его сюда заманить; благо в наших местах обитает всего один. А если бы ещё ты к нему свалился… Пророк милосердный, я бы себе этого не простил. Ты же ведь новенький, ещё не знаешь ничего, а я, получается, не доглядел.

Максим слушал весь этот монолог и даже не знал, что ответить. Внезапно он почувствовал себя ребёнком, который заставил волноваться своих родителей и теперь вынужден слушать их бесконечные пререкания.

- С… спасибо… - только и смог выдавить из себя парень.

Призрак лишь махнул рукой:

- В общем, - сказал он протяжно. – Меня Гришей звать.

Максим кивнул. Затем вдруг понял, что ему тоже следовало бы представиться.

- Максим.

Они коротко пожали друг другу руки – необычное ощущение (как тогда, когда парень поднял на руки каплевидного духа).

- Слушай, запомни это место и никогда сюда не подходи. Это обитель беса, и лучше держаться от неё подальше. Такие монстры, как этот, только и ждут, чтобы сожрать нас.

Максим вновь посмотрел на склеп: недовольное рычание и скрежетание лап о стены ещё доносились оттуда. По спине пробежал холодок.

- Ага.

- Кладбище вообще опасное место для призраков. – видимо Гриша не собирался замолкать. – Не сильно захаживай сюда. Бесы только и делают, что поджидают свежие души, что не успели уйти за Горизонт.

- Да, я понял. – голос Максима стал более уверенным.

Наступило неловкое молчание.

- Ты следил за мной? – вдруг спросил Максим.

Гриша почесал затылок:

- В каком-то роде. Ты новенький – по себе знаю, как поначалу трудно осознать, что ты умер. Тем более в таком молодом возрасте… - он неловко переминался с ноги на ногу.

- Что ж сразу не подошёл?

- А ты бы хотел этого в тот момент?

Подобный вопрос застал Максима врасплох. Перед глазами пронеслось, как он в панике лежит у собственной могилы, хватая ртом воздух. Да, решение нового знакомого дать ему время освоиться показалось парню здравым.

- И что мне делать дальше? – спросил Максим.

- Ты о чём?

- Ну… как мне пойти дальше? В смысле… в загробный мир…

- Если б я знал. Слушай, Макс, - верно? я не ошибся? – мы бы с тобой сейчас не разговаривали, обладай я такой информацией. В любом случае, ты застрял здесь на какое-то время, так что наслаждайся своим бестелесным существованием.

- Но… ведь… как я?..

- Погуляй пока. Освойся. Приди в себя. А вечером приходи к нам. Знаешь беседку у леса? Ту, что рядом с оврагом?

- Да, мы там часто с друзьями сидели после пар.

- Ну вот! Сегодня вечером у нас там будет что-то вроде посиделок. Небольшое собрание, так сказать. – Гриша широко улыбнулся. – Приходи, с другими познакомишься, постараемся объяснить тебе что здесь к чему. Я понимаю: ты только что умер и у тебя скорее всего шок от всего происходящего вокруг, но всё же… Не стоит оставаться одному. Там все хорошие ребята.

Максим дал неуверенное согласие. Человек, которого он в первый раз видел, зовёт его куда-то; парень сам не знал, стоит ли ему идти. Да, этот незнакомец только что спас его от лап той твари, но всё же…

- Погуляй, а вечером приходи. Заняться тебе всё равно пока что не чем. Я буду ждать.

На этом они разошлись.

Подождав, пока новый знакомый скроется из виду, Максим посмотрел на его нить, что плыла по воздуху. Парень решил двинуться по её следу.

Григорий Дамирович Мамаев

01.02.1965 – 13.09.1994

Он стоял у заросшей могилы, нить уходила прямо в неё. На обвитом плющом памятнике висела давно выцветшая чёрно-белая фотография. Его новый знакомый смотрел на него с серьёзным лицом.

Он умер более 30-ти лет назад.

В голове всплыли слова призрака: «ты застрял здесь на какое-то время»…

Глава 3. Прошу, ответь! Ты знаешь меня?

Максим шёл по городу, в котором прожил большую часть своей жизни. Но почему он теперь казался каким-то другим? Чужим что ли? И дело было не в изменчивом восприятии астрального мира, не в многообразных духах, что тут и там шныряли по округе, охотясь друг на друга или играя, не в многочисленных прозрачных пульсирующих, точно кровеносные сосуды, «лианах», которые опутывали здания, или в участках вздымающейся в воздух и парящей над поверхностью неосязаемой почвы, - нет, всё это было вторичным.

Максим чувствовал, что он больше не был привязан к городу. Он здесь лишний. И точка. Отделаться от этого ощущения было невозможно. Люди ходили вокруг: кто-то весело разговаривал по телефону, кто-то куда-то бежал, видимо опаздывая на важную встречу, кто-то гневно бубнил себе под нос, - но ни один из них не видел его. Даже не было нужды обходить парня стороной – все эти разноцветные ауры просто продирались сквозь его «тело», даже не оглядываясь.

Он стал маревом для этих улиц.

Позади слышался детский смех (приглушённый, отдалённый). Ещё секунда и девочка с жёлтой аурой пробежала сквозь него, даже не заметив. Да и сам парень ничего не почувствовал от подобного «проникновения».

Максим невесело хохотнул.

Края глаз коснулось нечто отличное от того, что было вокруг. Что-то тёмное стояло посреди проезжей части. Максим повернулся в его сторону.

Чёрный, как смоль, призрак шёл по дороге, не замечая машин. От бывшего живого человека в нём практически ничего не осталось, лишь силуэт тела. Призрак чуть покачивался, то и дело поднимал руки к лицу (само лицо было размыто), бил себя по голове, поднимал взгляд к небу, а затем возвращался в исходное сгорбленное положение. И всё по кругу. Он повторял ритуал раз за разом, изнемождая себя, проклиная собственное прокажённое существо. Нить, вернее жалкий её обрывок, бесцельно трепетался в воздухе – связи души и тела больше не существовало. До Максима донёсся тихий шёпот: слова находили друг на друга, заглушали и комкали речь.

От вида на этого призрака становилось не по себе, беспокойство заполоняло душу. Привидению было плохо, он страдал, мучался, что-то безутешно искал. Он был в беде.

Максим шагнул на проезжую часть. Ноги сами повели его. Как он мог оставить этого призрака? Нутро подсказывало парню, что подобное рано или поздно может случиться и с ним, но…

Но может ли он помочь ему?

Один из автомобилей пронёсся прямо перед лицом Максима. Рефлекторно он отпрыгнул назад.

Звук удара собственного тела о капот машины. Хруст собственных костей. Чувство, как рот наполняется кровью, и он, не в силах удержать её внутри, выблёвывает всё наружу. Дышать становилось труднее. А вокруг обеспокоенные голоса. Матерящийся водитель, что выскакивает из собственной машины. Кто-то звонит в «скорую». Протяжный звук сирен слышен где-то вдали.

Воспоминание о собственной смерти пронеслось перед глазами.

Быть может, если бы парень отпрыгнул так же в тот день, сейчас он был бы ещё жив.

- Ох… - судорожно выдохнул Максим.

О том, чтобы снова шагнуть на дорогу, не могло быть и речи.

Парень стоял на тротуаре, и тут в голове появилась вполне разумная мысль, которая вытиснила все признаки жалости к чёрному привидению: может, вообще не стоит подходить к этому непонятно чему? как бы не вышло тоже самое, что с бесом… Но, судя по внешнему виду, этот чёрный тоже был призраком. Не дух и не бес, а призрак. Только немного иной. Да и враждебности от него не исходило – духи не убегали от него, не сторонились, как это было у склепа. Но всё же…

Похоже, что тёмный призрак сам заметил парня. Пустые белые глаза смотрели на Максима, пока машины проносились мимо. Чёрный вытянул к парню трясущиеся руки. Несколько неуверенных шаркающих шагов, и вот он уже стоял перед ним. Шёпот, который источал призрак, теперь, казалось, исходил отовсюду, и за его гулом парень услышал:

- Ты знаешь меня? Прошу! – эхо опережало слова. – Ты помнишь меня? Знаешь кто я? Подскажи! Напомни мне! Молю Тебя!

Все звуки вокруг вдруг исчезли, померкли за речью призрака, и он почти что закричал:

- Помоги мне! Умоляю! Спаси меня от этого кошмара!

Чёрный призрак схватил Максима за предплечье. Парень почувствовал, как от этого прикосновения натянулась его нить. Боль прорезала голову, а затем пустила свои щупальца ниже, заполоняя всю душу. Ещё немного и связь порвётся. Господи, она же ведь сейчас порвётся! Максим буквально услышал скрежет натянутой лески – там, в гробу, у его тела начали седеть первые локоны, и почему-то парень знал это. Нить начала волокниться, надрываться и…

В голове вспыхнул образ: Неизвестный ему пухлый мужчина в плаще, держа наперевес книгу, копошился над мёртвым телом, что-то делал с ним, вернее с его нитью, которая ещё сохранилась в нём. Он действовал неаккуратно, быстро, куда-то спешил, опасался чего-то. И эта расторопность привела к…

- Он разорвал мой поток.

Максим оттолкнул призрака, рывком вырвав руку из его хватки. Боль чуть поутихла, связь ослабила опасное натяжение; и парень кинулся прочь от про́клятой души. Он слышал всхлипы и плачь позади себя.

- Нет! Нет! Стой! Прошу! Спаси! Умоляю, спаси! – но голос про́клятого снова начал скрываться за его же монотонным шёпотом.

- Я… Я не могу тебе помочь… Отстань от меня! Мне нечего тебе предложить!

Максим бежал прочь, но он знал, что чёрный призрак шёл за ним по пятам, не желая отпускать. «Да что вообще твориться в этом месте?! Почему каждая подобная херня пытается меня убить?!» Но парень понимал, что с ним только что чуть не случилось кое-что похуже смерти.

Максим нырнул в переулок, ведущий на соседнюю улицу, где начиналась жилая часть города. Несколько одиночных каменный домиков стояли рядком. А чёрный всё шёл позади, что-то кричал, молил парня. В панике, не зная, куда деться, Максим побежал к одному из домиков и сам не заметил, как пройдя сквозь дверь, оказался внутри.

***

Максим стоял за закрытой дверью, пытаясь перевести дух. Сердце ещё бешено колотилось, но чувство натяжения нити утихало, проходила и боль в голове. Он посмотрел на ноющее предплечье, за которое прокажённый призрак схватил его: отпечаток руки остался на ней тёмным пятном. Но оно уменьшалось, постепенно исчезало вместе с болью. Ещё мгновение, и от них ничего не осталось. И как только с руки ушли последние следы отпечатка, парню окончательно полегчало.

Максим осторожно приблизился к глазку на двери (главное, случайно наружу не вывалиться): призрак топтался там, беспокойно оглядываясь по сторонам. Он толи не понимал, куда делся парень, толи не решался войти внутрь. «В любом случае, лучше пока что здесь пережду. Может, он и не заметил, как я сюда вбежал?»

- И почему Гриша не предупредил об этом? – прошептал Максим. – «Погуляй»… Он издевается что ли? Нарочно хотел меня с этой хренью столкнуть?

Хотя парень понимал, что вряд ли новый знакомый желал ему зла. От беса-то он его спас. Может, он просто не думал, что Максим пересечётся с этим?

Весёлый смех живых донёсся до парня. И только сейчас Максим осознал, что находиться в чьем-то доме.

- Ну, они всё равно меня не видят, так что…

Нет, что-то было не так. Среди смеха живых, было нечто… нечто… нечто такое же астральное, как и он сам.

Максим прошёл по коридору и заглянул в гостиную. Молодая семья, сидя на диване, смотрела юмористическую телевизионную передачу, порой оживлённо переговариваясь друг с другом. Они отдыхали, расслаблялись. Возможно, впервые за долгое время всё совпало так, что у обоих родителей выпал выходной на один и тот же день, и теперь они могли провести время со своими детьми. От этой умиротворённой картины щемило сердце (он сам больше не сможет посидеть так со своими родными).

Но погодите-ка…

Отец и мать имели красные ауры (но у отца, кажется, цвет всё же был потемнее), младший ребёнок, которому по виду было лет 7-8, - фиолетовую, а вот старший, который находился в подростковом возрасте… Стоп. Он вообще не имел никакого свечения. Да и его голос отличался от голоса живых. Ещё бы нить, выходящую из груди, и он точно вылитый призрак.

С экрана телевизора прозвучала очередная шутка - снова раздался смех: Да, он точно такой же мёртвый.

- Эм… - Максим не был уверен, стоит ли ему давать о себе знать. Может, стоит просто тихо подождать у двери?

Но подросток уже гневно смотрел на него, выгнув шею под неестественным углом.

- Эй! – крикнул он. – Какого хера ты делаешь в моём доме?!

Подросток вскочил с дивана и, прободая его, подошёл к Максиму. Босые ноги, пижамные штаны и футболка с рок-группой, которая была популярна лет десять назад. И, хоть мальчик выглядел младше Максима, парень вполне понимал, что тот может быть гораздо старше него (Гриша, вон, уж больше тридцати лет здесь). Но как его можно воспринимать не ребёнком?

- Ты что оглох?! – снова выкрикнул подросток. – Родители тебя не учили, что заходить к другим без приглашения не вежливо? Убирайся отсюда!

- Извини, я здесь новенький…

Максим мельком глянул на семью, мирно сидящую позади них. Они и не слышали всего этого. Или же… Ему показалось, или младший ребёнок сейчас на секунду покосился на них?

- Приходите извне, считаете себя лучше других. И так нет покоя, так ещё вы докучаете… Уходи!

- Погоди, но ведь…

- Уходи! – более настойчиво.

- Ладно-ладно.

Максим уже направился наружу, - с кем-то спорить сейчас у него не было желания («Какой грубый. А сам ещё про вежливость затирает.»), - но подойдя к двери, он тут же остановился…

- Ну! Чего встал?! Ты нарываешься или что? Не думай, что если ты помер, то я не смогу сделать тебе больно.

- Слушай… там просто это…

- Что? – мальчик недовольно топал ногой. Насколько же он не рад гостям?

- Извини, там просто тот чёрный. Я не могу подождать тут чуть-чуть?

- Чёрный? Ты о чём? – ещё секунду мальчик гневно смотрел на Максима, как вдруг его взгляд резко переменился: подросток понял, о чём тот толковал. – Боже, и ты сюда его привёл? Ну, спасибо, блин, большое!

Мальчик подошёл к двери и посмотрел в дверной глазок:

- Ох, чувак.

Он потёр лицо, соображая, что делать.

- Ладно, можешь подождать, - наконец изрёк он. – Внутрь он не пойдёт. Но дальше коридора не суйся.

- Угу. И спасибо.

Мальчик лишь махнул рукой. Наступило неловкое молчание.

- Я Максим. А ты?

Мальчик недоверчиво посмотрел на него, но всё же ответил:

- Женя.

- Так ты тоже?..

- Я «тоже» что? Мёртвый?

Максим кивнул.

- А сам не видишь? Я не живее тебя.

- Но где же твоя нить?

Действительно, если присмотреться, то у мальчика не было связи души с телом. Даже тот чёрный призрак имел её, пускай и оборванную, но Женя…

Мальчик усмехнулся:

- Нить, - повторил он, точно пробуя на вкус новое название. – Дом – моя нить.

- Я не совсем тебя понял.

Но Женя не собирался объяснять. Он вновь посмотрел в глазок, а затем покачал головой. «Ну! Ты скоро уже?!» - пробубнил мальчик, «подгоняя» призрака за дверью.

- А кто это? Этот чёрный вдруг накинулся на меня, типа ему помощь нужна, а потом… - Максим скривился, вспомнив отвратительное чувство от натянувшейся и начавшейся рваться нити.

- Увлекательная история, ага. Чувак, ты что, первый день, как помер?

- Вообще-то да. Я же сказал, что новенький здесь.

Женя вздохнул. Ему явно не хотелось заниматься объяснениями.

- Это испорченная душа. Печальное создание. Жертва некроманта.

- Некроманты тоже существуют?

- Ага. Но не надейся благодаря ним вернуться к жизни. Скорее всего это сделает тебя этим, - мальчик кивнул на дверь. – Он не виновен в том, что стал таким. Но, в любом случае, если не хочешь «заразиться», лучше не прикасайся к нему. И поток свой береги.

- Что за «поток»?

- «Нить», дубина! Или как ты там его обозвал?

Женя в очередной раз приложился к глазку:

- Наконец-то. Всё, путь свободен. Мы можем с тобой распрощаться.

- Эм, спасибо.

- Только в следующий раз сюда от испорченного не беги.

- Ага. Как скажешь.

Максим уже сделал шаг к двери, но снова остановился:

- Извини, меня пригласили на какое-то собрание сегодня вечером. Ты тоже там будешь?

Взгляд мальчика вновь помрачнел:

- Иди уже… Новенький…

- Тогда до встречи.

- Не стоит.

Максим зажмурил глаза, не желая видеть, как плотная дверь просачивается сквозь них, и шагнул обратно в город.

Глава 4. Добро пожаловать в Промежуток!

После встречи с испорченной душой, с Максимом ничего значимого в этот день не происходило. Уже наступил вечер – закат в посмертии выглядел по-настоящему захватывающе. Солнце опускалось к горизонту, переливаясь различными цветами, по небу начали плыть множество разноцветных волн, напоминающие мимолётные северные сияния. А затем резко наступила тьма. Но даже ночью астральный мир был ярок, отчего Максиму не требовалось освещение – он прекрасно видел и в темноте.

Древо Душ возвышалось вдалеке. Оно чуть посвечивалось, отчего в ночи выглядело своеобразным маяком. Где-то позади, далеко-далеко, со стороны соседнего города, виднелось ещё одно. Наверняка, подобный ствол из сплетения связей душ с телом, был на каждом кладбище.

Духи не прекращали своей деятельности. Наоборот, кажется, к ночи они активизировались ещё сильнее. Да и стало их несколько больше. От всего этого многообразия астральных зверей, что шныряли вокруг, голова ходила кругом.

Не зная, чем ещё себя занять, парень решил-таки посетить «собрание» и направился к беседке. Найти её не составляло проблем. Сколько раз он засиживался там с друзьями? Кажется, там даже прошло и их первое свидание с одногруппницей (жалко, что у них так ничего не вышло – хорошенькая была девочка).

Несмотря на то, что было уже за полночь (на то, чтобы добраться до нужного места с другого конца города на своих двоих, ушло много времени), спать совсем не хотелось. Максим сомневался, что теперь ему вообще требовался сон.

Недалеко виднелся знакомый институт. В окнах погашен свет, и без оживлённой толпы студентов вокруг здание казалось заброшенным. По идее, парень мог бы продолжить ходить на занятия. Но был ли в этом толк? Разве что время убить.

С боку на Максима смотрел лес. Что-то тёмное выглядывало из-за деревьев. Ещё одни духи? Или чего похуже? Н-да, всего день, как умер, а уже дважды в передрягу попал. «Лучше-ка я буду держаться подальше от деревьев.»

Где-то поодаль, чуть дальше в рощу виднелся небольшой холмик, из которого вверх уходила тонкая ниточка, исчезающая далеко в небе. Кого-то здесь прикопали, - была первая мысль. Он и не замечал этот холмик при жизни. Наверняка, раньше эта могила находилась глубже в лесу, но город разрастался – лес вырубался. Глядишь, через пару лет этот безымянный труп-таки найдут. «Тындец, даже этот жмур смог в загробный мир уйти, а я здесь застрял.»

Наконец показалась беседка. Она чуть мерцала, словно внутри неё был разведён костёр; виднелось несколько силуэтов. Видимо, это и были другие призраки. До Максима долетали обрывки фраз – что-то весело обсуждали.

- Я уж боялся, что ты не придёшь. – Гриша махнул Максиму рукой, приглашая присесть рядом.

Помимо уже знакомого привидения, здесь были ещё двое: чуть полноватый мужчина средних лет и рыженькая девушка. Они сидели в обнимку и, похоже, были парой. Стоило Максиму подняться в беседку, как эти двое с улыбками на лицах помахали ему.

- Приветики! – весело крикнула девушка. – Что-то ты припозднился.

Максим увидел от чего было мерцание света. По центру беседки был костёр. Вернее, не совсем костёр, это скорее был очередной дух, что мимикрировал под огонь – тепла от него не было, но был приятный мягкий свет. Чуть позже парень узнал, что несколько месяцев назад его притащила сюда рыженькая девушка, и она очень гордилась своей находкой. «Хоть чуть-чуть поуютней стало», - говорила она.

Максим решил сесть поодаль от всех. Он ещё не знал этих людей, поэтому было как-то некомфортно подсаживаться к кому-то.

- Какой молоденький, - видимо, разговор решила разжечь именно девушка. – Ну, как звать? Представься старикам.

- Эм… Максим… Макс… - парень не привык, чтобы девушки разговаривали с ним с таким напором, отчего становилось неловко. Тем более, что она выглядела лишь чуть постарше него самого.

- Хорошо, Максим-Макс! Я Настя. А это мой муженёк, Дима. – Она озорно потрепала его по голове.

На лице Димы расцвела улыбка, он чуть зарделся от действий своей супруги, но коротко махнул рукой Максиму:

- Приятно познакомиться.

- Ну, меня ты уже знаешь, - кивнул Гриша.

- А это все? – спросил Максим.

- Ну, думаю, что да.

- Просто я тут встретил ещё одного призрака. Он живёт в доме на Сезонной улице с одной семьёй. Женей зовут. Я думал, что он тоже придёт.

- На Сезонной? – спросил Дима, почесав затылок. – Дом не 6-й случаем?

- Да, скорее всего.

- Слушай, лучше не трогай этого парня. Я раньше пытался захаживать к нему. А то он, целыми днями дома сидит в одиночестве, поговорить не с кем, и даже наружу выйти не может. Но, похоже, он не очень общительный, да и гостей не слишком жалует. Один раз чуть ли не силком меня выпроводил, как за связь схватит, я аж…

- Погодите-погодите, - прервал его Максим. – Что значит «не может выйти наружу».

Лицо Димы скривилось:

- Ну, понимаешь. Проклят он.

- В смысле?

- Ну… - Дима поглядывал на своих товарищей, ища от них помощи. Видимо, он очень не хотел затрагивать эту тему.

- Да, проклят. – подхватил Гриша (Дима с облегчением выдохнул, но всё равно было видно, что ему было не по себе от разговора). – Суицидник он. Себя убил сдуру, и на этой стороне застрял. А выйти из дома он не может, так как привязан к месту своей смерти. Ни один покончивший с собой не может его покинуть. Это и есть проклятье. И снять его никак нельзя.

Действительно неловкий разговор…

Максим посмотрел в ночь, что расцвела за пределами беседки. Мимо пробежал какой-то первобытный зверёк (вернее, его душа). Максим не знал его названия, но помнил, что видел атлас с его изображением. Вид этого зверька не сильно-то обнадёживал…

- Так странно. Вроде бы столько людей каждый день мрёт, а привидений раз-два и обчёлся. – решил перевести тему Максим.

- Ну, - ответил Гриша, – большинство сразу же отправляются за Горизонт…

- Он так загробный мир называет, - пояснила Настя.

- …далеко не все решают остаться.

- Как так «решают остаться»? – Максим негодующе посмотрел на Гришу. – Я вот ничего не решал. Не помню, чтобы у меня был выбор.

- Как и у всех нас. Но, тем не менее, мы здесь.

- И как мне уйти дальше? Упокоиться и уйти в загробный мир? Или вы прикажете мне здесь вечность торчать?

- Кто знает? – Гриша пожал плечами.

Максим с надеждой посмотрел на парочку, но те лишь повторили жест своего друга. Печаль, застывшая в их глазах, говорила сама за себя. Если бы они только знали…

- Вроде бы при первой нашей встрече я уже говорил тебе нечто похожее. Ни я, ни кто-либо из присутствующих здесь не знает этого. Порой, это происходит само собой, и мы не особо знаем причину. А вся эта муть про «незаконченные дела»… с каждым годом я верю в неё всё меньше.

- Тебе остаётся только смириться, что на какое-то время ты застрял здесь, - подвёл итог Дима. – Просто надейся на лучшее и наслаждайся тем временем, что ты ещё можешь провести с родными. Да, они тебя не видят, но ты их ещё как.

- Так! Хорош на парня тоску наводить! – осадила парней Настя. – Он и так переживает, так ещё вы.

- Пусть лучше узнает об этом сразу, - сказал Гриша. – Всяко лучше, чем он будет искать пути, как уйти, а потом расстраиваться, что ничего не получается. Я здесь уже приличное время, и, поверь, если бы мне это сказали ещё тогда, то я был бы очень благодарен.

Тяжёлая тишина повисла в беседке.

- Кстати, а что насчёт ещё одного члена нашей «банды»? – вдруг спросил Дима.

- Есть кто-то ещё? Я думал, что из призраков это все.

- Да, есть один. Но я сильно сомневаюсь, что он явится. – Настя.

- Ну, я звал его. – сказал Гриша. – Он сказал, что подумает, а затем упорхнул на один из летающих островов. Ну, вы знаете, как это с ним бывает. Он не любит наши посиделки по ночам. Да и на людях не появляется. Как-то целый год пропадал, думал уж нет его на этом свете, а пару месяцев назад вернулся весь измотанный. Не знаю, в общем. Лучше его не ждать, я думаю.

- Да, он птица вольного полёта, - шуточным тоном произнёс Дима.

Настя коротко хохотнула, а затем озорно спросила:

- Что ж, Максим-Макс, рассказывай! Как ты умер?

- Погоди. Может, ты будешь потактичнее? – осадил девушку её муж. – Сама же только что говорила, что он переживает и всё такое. Парень первый день здесь.

- Нет-нет, всё в порядке. – заверил их Максим. – На самом деле и рассказывать-то нечего. Обычное ДТП. Помню удар о машину, больницу, а потом я уже на кладбище у собственной могилы с этой штукой стою, - парень осторожно прикоснулся к нити, но как только почувствовал в голове гудение, поспешил убрать от неё руку.

- Не тереби, а то отвалиться. Ты же не хочешь стать испорченной душой? – полушутя спросила девушка. – Хотя вряд ли у тебя получиться… - задумчиво продолжила она.

Испорченная душа. Максим вздрогнул при её упоминании (Помоги мне! Умоляю!), но решил ничего не говорить по этому поводу.

- А вы как померли? – спросил парень, пытаясь отогнать жуткие воспоминания сегодняшнего дня.

- В 90-х дело было. Случайно в бандитскую перестрелку попал. – ответил Гриша, хотя по лицу было видно, что скорее всего он был в той перестрелке вовсе не случайно.

- О! А у нас тоже ДТП! – отозвалась Настя. – Ну, почти. Машина управление потеряла, и мы вдвоём с моста в реку упали. «И умерли они в один день», как говориться. Ой! – девушка осеклась, словно поняла, что говорит то, чего не следует.

Она посмотрела на своего мужа: Дима резко помрачнел, коленки затряслись, а подбородок начал чуть подрагивать. Мужчина отвернулся. Он пытался сдержать слёзы?

- Эй, котёнок, ну ты чего? – Настя нежно погладила его по лицу, поворачивая голову обратно к себе, и поцеловала. – Мы же уже обсуждали это. Не важно, что ты был за рулём. Ты ни в чём не виноват. Это лишь ужасный поворот судьбы – не более.

Дима замотал головой.

- Я люблю тебя, и мне больно видеть, что даже спустя столько лет ты переживаешь по этому поводу. Мы до сих пор вместе. И разве это не главное?

Максиму стало не по себе. Ему захотелось уйти куда-нибудь и оставить этих двоих наедине. У них и своих проблем хватает, куда уж ему? Парень посмотрел на Гришу, но тот лишь с тёплой улыбкой смотрел на парочку.

Вскоре атмосфера в беседке вернулась в прежнее состояние. Единственно, что Настя стала потише себя вести. Девушка поглаживала Диму по коленке. Улыбка исчезла с лица мужчины, но он всё ещё был настроен на «посиделки».

- И какого тебе быть призраком, Макс?

- Не знаю. Если честно, то до сих пор не верится, что я умер. В плане, у меня есть одежда, хотя каким образом у души, оставившей тело, она может быть? Я даже не прозрачный, как все эти чубрики, которые ползают вокруг. Или, я же дышу. И сердце моё бьётся. И как это может быть?

- Твой образ, ты сейчас – это то, как твой разум помнит твой тело. – ответил Гриша. (Из всех троих он был самым осведомлённом в этом вопросе. Может, потому что находился здесь дольше других?) - Ты помнишь, что у тебя было сердце и оно билось, что ты дышал. Но, по сути, это всё тебе сейчас не нужно. Ты дух. Бестелесный призрак, который по какой-то причине решил не идти за Горизонт и остаться в Промежутке.

- На самом деле, - подхватил Дима, - ты вполне можешь прекратить дышать. Тебе, чтобы говорить, даже воздух в лёгких не нужен. Если приноровишься, то даже сможешь произносить слова, не открывая рта.

Говорить, не открывая рта. Максим не очень понимал, каким образом он может это сделать.

- Ахах. Точно. Смотри, что могу. – И Настя вытянула руку вперёд.

Лицо девушки стало напряжённым, сосредоточенным. Она нахмурила брови, напряглась всем телом. И тут пальцы на вытянутой руке пошли рябью. Максим потёр глаза, пытаясь понять, не кажется ли ему. Но нет, пальцы девушки изменяли форму, раздваивались, шли волной. Но секунду спустя всё вернулось в исходную – рука Насти стала такой же, как была до этого короткого представления.

- Фууух, - выдохнула девушка.

Она потирала руку, с которой только что вытворяла невероятные манипуляции. Настя как-то поникла – это пятисекундное действие отняло у неё много сил.

- Вы в порядке? – забеспокоился Максим.

- Да-да. Просто надо чуть-чуть отдохнуть. Это не просто, знаешь ли. Ты должен всё равно, что верить в то, что у тебя такое тело. Будто бы «знать», что это так. Тогда может что-то получиться. А убедить самого себя, что ты может выглядеть по-другому, хотя всю жизнь знал обратное, - задача не из лёгких.

- Из присутствующих здесь Настя единственная, кто способна на такой фокус. Я сколько не пытался, так и не понял, как это делается, - Дима с интересом рассматривал свои руки. Максиму показалось, что сейчас и он отважится на что-то подобное, но этого не произошло.

- Знаешь, будь здесь Эманон, он бы показал настоящий класс. То, как он манипулирует собственной душой… - Гриша покачал головой. – Это нужно просто видеть.

«Эманон? Это тот другой призрак, который не факт, что явится?»

И, как по команде, с неба слетело что-то крупное, размером с человека. Оно мягко приземлилось, маша руками-крыльями, и направилось к месту «собрания». Максим увидел, что это очередной призрак, а не дух. И вырывающаяся из груди нить ясно говорила об этом. Вот только его внешний вид… Крылья начали исчезать, принимая вид обычных знакомых рук; рост стал чуть меньше, когда он подходил ближе, да и одежда изменилась: из длинного плаща она превратилась в короткие шорты с футболкой. «Это и означает манипулировать душой?» - глаза Максима округлились от увиденного.

Слетевший с неба призрак махнул рукой, приветствуя собравшихся. Пройдя сквозь перила беседки, он направился к Максиму и уселся прямо рядом с ним.

Парень заметил недоверчивый взгляд Насти на призрака. У них была какая-то вражда?

- Это и есть наш новоприбывший? – спросил призрак. Он пристально разглядывал Максима.

- Ага. Здравствуй, - неуверенно поприветствовал парень.

Только сидя близко к нему, Максим заметил, что лицо призрака чуть размыто – не такое как у остальных, будто замылено.

- Думал, ты будешь покрупнее и постарше.

- Ну, какой уж вышел, – парень рассеяно улыбнулся.

- Что ж, Максим, это и есть Эманон. – сказал Гриша.

- Какое необычное имя. – Максим всё пытался переварить увиденное.

- Ничего необычного. «Noname» наоборот, - пояснил Эманон. – А что ещё остаётся, когда у тебя нет имени.

- Что ты имеешь в виду? У всех же есть имена. Разве ты…

- А вот у меня нет.

- Эманон – душа мертворожденного младенца. – и вновь Гриша подался в разъяснения. – Большая-большая редкость. Обычно, такие не задерживаются в Промежутке, ибо… ну что может держать младенца в мире живых? Но он…

- Так-так. Хорош-хорош. – Эманон вскинул руки, спеша остановить Гришу. – Давайте не будем лезть в мою «трагическую предысторию», - призрак сделал пальцами «кавычки», когда это говорил. – По крайней мере не при мне. Косточки можете потом мне перемыть.

- Я не «перемываю косточки». Просто хотел объяснить новенькому…

- Да-да-да, - Эманон махнул на Гришу. – Прошу, избавь меня от этого. Я вообще не хотел приходить. Только вот на этого салагу хотел посмотреть.

Душа младенца. Но он выглядит как взрослый. «Уж не хотите ли вы сказать, что он всю жизнь провёл в посмертии и фактически вырос здесь?» - Максим не верил своим ушам. Или же он обрёл взрослое духовное тело, изменяя свой внешний вид? Эманон никогда не видел реальной (живой) жизни. Сколько лет он вообще находится здесь?

- Эманон, а сколько тебе лет?

- В душе не чаю. Знаю лишь, что я старше любого из вас.

Даже старше Гриши? По спине Максима пробежал неприятный холодок.

- Эй, Эманон. Может, покажешь Максу, как ты можешь? – Дима толкнул Эманона в локоть. – Он в этом настоящий спец.

- Не-а.

- Что? Почему? – Дима явно был раздосадован внезапным отказом. – Покажешь мастер-класс новенькому.

- Не хочу. Делать мне больше нечего, кроме как перед салагой красоваться. К тому же он видел, как я прилетел сюда. С него и этого хватит.

Настя тихо цыкнула. Эманон мельком глянул в её сторону.

- Ладно. Скучно здесь с вами. И чего я вообще припёрся? Бывайте.

Эманон вскочил с места, чуть пошевелил плечами, делая вид, что разминает их. Его руки стали крыльями, и призрак вспорхнул вверх, пройдя через крышу беседки.

- Н-да, был да сплыл. И пяти минут не прошло. – Дима всё ещё смотрел на крышу, сквозь которую ушёл Эманон.

- И хорошо. Терпеть не могу этого придурка. – пробурчала Настя.

Девушка пренебрежительно покачала головой. Пока здесь был Эманон, она не промолвила ни слова.

- Вообще он хороший парень, просто немного грубый.

- Для тебя все хорошие, Гриша. – всё бурчала Настя. – Этот самодовольный призрак слишком много о себе мнит. Бесит.

Гриша лишь пожал плечами. Он не зал, что ответить подруге.

Глава 5. Петля на моей шее

Восьмилетний Арсений проснулся посреди ночи в своей комнате. Было лето, а потому он спал с открытым окном. Мальчик слышал завывание ветра снаружи, то, как он мягко колыхал кроны деревьев, которые росли у дома. Облака закрыли луну, отчего в комнате царил мрак. Силуэты привычных вещей выглядели какими-то странно-жуткими. Мальчик помнил, что включал ночник перед сном, но, видимо, мама отключила его, как только он заснул – она всё время говорила о том, как важно спать в полной темноте (несмотря на его «солидный» возраст, заставить себя идти спать без него Арсений никак не мог, тем более, что последнее время в доме происходило нечто странное).

Мочевой пузырь был переполнен. Нужно было вставать, а то мама снова наругает за мокрую постель. Сене и самому было стыдно за это: если в школе узнают об этом позоре, то ему житья не дадут. Да, насмешек будет море. Но, блин… Это означало, что ему нужно было идти до туалета по тёмному жуткому коридору. Одному.

Заставить себя встать, было непосильной задачей. Стоило ему высунуть руку за пределы одеяла, как страх того, что может скрываться в темноте, накатывал на парня. Под одеялом было спокойнее. Здесь никто тебя не достанет. Любой знает, что нет безопаснее места, чем одеяло. Правда, под ним было уже достаточно жарко. Да и мочевой пузырь не унимался. Ещё чуть-чуть и он даст слабину.

Ладно, была не была.

Сеня уже было собрался с силами, переборол себя, был готов разом сорвать с себя своё укрытие и побежать к туалету, распугивая своим громким топотом всех монстров в округе (а заодно, наверное, будя родителей), как ужас полностью парализовал мальчика. В комнате помимо него кто-то был.

Тёмный силуэт стоял у его письменного стола и во что-то пристально вглядывался. Вернее, Сеня не совсем видел его, скорее ощущал. Как некто незримый стоял совсем рядом. Это было что-то на границе восприятия, но мальчик был полностью уверен, что сейчас в его комнате был чужак.

Одно радует, он не смотрит на него, - почему-то мальчик знал это. – Главное не дать понять, что он уже проснулся и видит его.

Сеня поспешил зажмурить глаза. Но теперь, когда он не видел, что делает силуэт, становилось ещё более жутко. Из горла вырвался тихий стон, и сердце мальчика упало. Он же не слышал? Не слышал ведь?

От чужака не было слышно ни звука. Видимо, всё же не услышал.

Сеня постарался посильнее въёжиться в кровать. Но, боги, как же хочется в туалет. Ещё и шум листвы за окном, как на зло, напоминает звуки воды. «Нет, я больше не могу…» Мальчик постарался незаметно сдвинуть ноги вместе, чтобы было легче терпеть.

Сеня и раньше замечал кого-то постороннего в доме. Но это было настолько мимолётно, что он даже не всегда понимал, показалось ему это или нет. То и дело до него доносились звуки, как кто-то бродит по дому, хотя при этом родители были рядом с ним. Или вещи порой меняли своё расположение, а ведь он точно помнил, что они лежали по-другому. А однажды в подвале Сеня увидел чудище, что скрылось в темное, стоило ему включить свет. Папа сказал, что это, наверное, была бродячая кошка, но мальчик-то знал обратное.

И по ночам всё только ухудшалось.

Ну почему мама выключила ночник? С ним бы было спокойнее. Он бы отогнал всех монстров от него.

Арсения пробила дрожь. Ему не было холодно, наоборот, под одеялом уже становилось невыносимо жарко. Он велел себе прекратить, но тело не слушалось его. Слёзы начинали подкатывать к горлу.

«Он же уже ушёл? – думал мальчик. – Ушёл же ведь?»

Сеня медленно приоткрыл глаза и…

Чужак был всё ещё там. И (о, ужас!) он смотрел прямо на него.

Крик вырвался из груди мальчика, слёзы покатились из глаз, а между ног начало расплываться тёмное мокрое пятно.

***

Мальчик с фиолетовой аурой спал в своей кровати. Женя знал, насколько уникален был этот цвет свечения, но этой летней ночью его интересовало не это. Призрак внимательно всматривался в рисунки мальчика, который тот неряшливо разбросал на своём столе (благо, ночь в Промежутке всегда была светлой).

«Он видит меня?» - мелькнула мыль.

[Одинокий тёмный силуэт стоит у шкафа.]

[Тот же силуэт, сидящий на диване рядом с семьёй: отец, мать и маленький мальчик. Видимо, мальчиком был сам автор рисунков.]

Все эти «художества» говорили как раз о том, что мальчик действительно видел его. И не только его:

[Среди старых ящиков, - Женя узнал обстановку подвала, - сидел некий чёрный комок с широкой пастью и маленькими глазками.]

«А это?»

[Два спорящих тёмных силуэта, стоящих у входной двери. И у одного из них из груди выходит тонкая линия.]

«Это же буквально вчера было. Он видел и того придурка, что сюда от испорченного прибежал?»

Разумеется нет, не видел. Это знал и сам призрак. Женя неоднократно пытался контактировать как с мальчиком, так и с другими членами семьи, но ничего не выходило. Однако, ребёнок явно что-то ощущал. Что-то, что позволило ему изобразить всё это. Возможно, даже мальчик сам не понимал, что именно видит или чувствует. И эта способность обострялось по ночам.

«Занятный ты малый. И цвет необычный, да ещё всё это…» А, может, это как-то связано?

Женя не был склонен к размышлениям, но мальчик был действительно ему интересен. Уж сильно он напоминал ему его самого.

До призрака донеслись ворочающиеся звуки. Мальчику явно было беспокойно в своей кровати.

- Чувак, чего ты там копощишься?

Женя подошёл к кровати, как вдруг мальчик открыл глаза и начал кричать.

- Твою ж… - Женя подскочил от неожиданности. – Ты совсем что ли?!

Но мальчик не унимался. Он кричал и плакал (и, похоже, даже описался). Из коридора начал доноситься обеспокоенный разговор родителей, которые приближались к детской.

- Опять он за своё. Господи, сколько можно? – бурчал отец.

Дверь в комнату отрылась. Показались оба родителя: в помятых пижамах, волосы растрёпаны от сна. Они с тревогой смотрели на мальчика, трясущегося в ужасе.

- Ох… - вырвалось у матери.

Она потянулась к выключателю, и комнату озарил свет.

***

Стоило включиться свету, как чужак исчез. Вернее, не совсем, он точно поблек, но не ушёл полностью. Еле заметный, почти что невидимый. Но мальчик всё ещё ощущал его присутствие.

Мама поспешила к Арсению. Мальчик беспокойно метался на кровати, плакал и кричал, смотря в одну точку. Она проследила за его взглядом, но никого там не заметила.

- Мама! Мама! Прогони его! – надрывался Сеня.

Девушка села рядом на кровать и обняла сына.

- Тише, ну ты чего. Здесь же никого нет, - мягко говорила она.

- Нет! Нет, он здесь! – и вновь раздался приступ плача.

- Всё хорошо. Мама рядом. Успокойся.

Мама погладила Сеню по голове.

Ощутив её тепло, мальчик начал понемногу успокаиваться. По крайней мере, он перестал кричать, но слёзы всё ещё катились из глаз. Сеня дрожал, и жался к матери. Она чувствовала запах мочи, стоявший в комнате, ощущала противную влагу на пижаме сына, но не отстранялась от собственного ребёнка, лишь крепче прижимала его к себе.

- Мама, он здесь. Он опять пришёл. – шептал мальчик, уткнувшись в плечо матери.

- Дина, он опять описался, - сказал отец.

- Ну так займись этим! – она гневно посмотрела на мужчину.

Мама подняла мальчика на руки (задача не из лёгких, учитывая его возраст) и пересела вместе с ним в рядом стоящее кресло.

Мужчина почесал за ухом и принялся стаскивать мокрые простыни с кровати, при этом делая мысленную заметку, постелить клеёнку в следующий раз. Боги, теперь придётся матрас сушить…

За спиной мужчина слышал тихие всхлипы сына. Дина поглаживала его, и страх мальчика уходил. Да и сам чужак, похоже исчез.

- Тише-тише, зайка…

***

Женя, недоумевая, смотрел на мальчика. Мать успокаивала его, но тот, похоже, и не собирался останавливаться плакать. Это был первый раз, когда мальчик настолько сильно испугался его присутствия. Да, раньше он мог покричать, позвать родителей (тем более, что мальчик ещё и боялся темноты, так что его плачь порой был и не из-за присутствия призрака в комнате), но, чтобы настолько… он же прямо вопил. Точно и взаправду увидел живой труп.

- Господи, пацан, хорош орать, - недовольно ворчал Женя. – Вообще-то раньше это была моя комната. Я имею полное право здесь находиться.

Плачь мальчика стал лишь сильнее.

- Ладно-ладно. Ухожу-ухожу. Ну ты и плакса.

Женя вышел из комнаты. Стоило этому произойти, как мальчик стал успокаиваться. Призрак слышал, как родители о чём-то переговаривались, как мать шептала что-то своему ребёнку, но Женя решил не вникать в суть. Стоять в той комнате всю ночь и кошмарить парня не входило в его планы.

Женя направился ко входу в подвал.

***

В темноте подвала заскрипели половицы лестницы. Эхом раздался топот босых ног. На пол посыпались горстки пыли и грязи, что осталась здесь ещё со времён ремонта. Кто-то невидимый, незримый спускался вниз.

Снаружи слышалась ночная возня: мать вела ребёнка в душ, отец закидывал бельё в стиральную машину. Похоже, оставшуюся ночь, ребёнок будет спать в одной кровати с родителями.

Ну а здесь, под землёй, царила другая жизнь, невидимая и не слышимая обычным живым людям.

Из дальнего угла подвала послышалось недовольное рычание, больше походившее на шёпот.

***

- Тише, чувак, не ворчи. Не собираюсь я тебя трогать.

Чёрный мохнатый комок сидел среди пыльных ящиков и недовольно смотрел маленькими алыми глазками на незваного гостя. Это был один из мелких духов, что не переносил света, не более…

- В следующий раз принесу тебе чего-нибудь.

Женя проследил, как дух беспокойно забирался в глубины завалов из старых вещей. Он всё ещё рычал и беспокойно отплёвывался от призрака, но поделать с ним ничего не мог. Последнее время этот незваный гость слишком уж к нему зачастил, так что приходилось мириться…

Женя направился к старым ящикам. Они хранились здесь с тех самых пор, как его мать продала дом. Отец нового семейства всё хотел разобрать здесь беспорядок и «избавиться от ненужного хлама», но пока что у него всё не доходили руки. И Женя молился всем богам и богиням, чтобы они так и не дошли. Расставаться с ними было бы слишком болез… О чём это он? Разумеется, он беспокоился за бедного маленького духа. Как можно лишать такого милашку домика?

- Правильно я говорю?

Дух лишь недовольно заворчал.

- Эх, эх, и тебе я не по душе, - со смешком в голосе произнёс Женя. – Сначала Сеня меня прогнал, теперь ещё ты за дверь выпроваживаешь.

Призрак чуть слышно рассмеялся.

Он схватился за один из ящиков и свалил его на пол.

(В темноте подвала некая невидимая сила скинула коробку на пол. Ящик раскрылся и оттуда вывалилась разбитая фоторамка.)

Взаимодействовать с миром живых трудно, но можно приноровиться (за столь долгий «срок» в Промежутке Женя смог научиться не только этому). Это как ходить по земле. Привидений же не затягивает к центру планеты под действием гравитации, нет. Они спокойно ходят по поверхности. Так же и здесь. Надо лишь запомнить ощущение в ногах и перенести их на руки.

Женя поднёс к глазам старую фотографию…

(Разбитая рамка сама по себе поднялась в воздух и на какое-то время застыла над полом.)

…На ней была запечатлена его семья: мама, папа и он сам. Ему на снимке было лет не больше, чем сейчас Арсению.

Призрак потёр шею – место, где её когда-то давно сдавливала верёвка, вдруг зажгло. В груди саднило. Чёрт, а ведь на этой фотографии он ещё улыбался…

После его самоубийства родители развелись. Трудно осознавать, что из-за тебя распалась целая семья.

Проклятье! Думал, что его ждёт тьма и покой, а в итоге… стало ещё хуже. К переживаниям, что и так наковальней висели над ним, добавились ещё и переживания родителей. И из-за того, что он заперт в этом проклятом доме, он даже не мог сбежать от всего этого. Он сам загнал себя в тюрьму и теперь не знает, как из неё выбраться.

- Мама… Папа…

Женя провёл рукой по выцветшим лицам собственных родителей. Теперь их место заняли Виктор и Дина. Но они были не его родителями. Да и место Жени тоже было занято. Он стал лишним в этом доме (в своём родном доме).

«Я хочу вернуться обратно. – Из глаз потекли слёзы. Они испарились прежде, чем соскользнули вниз с лица. – К маме и папе.»

Ох, ну что за дурак? Женя поспешил загнать старые эмоции в самые глубины своей души. Уже больше десяти лет прошло. Чего это на него вдруг нахлынуло?

Призрак прислушался: сверху ещё доносились шаги членов семейства. Подниматься обратно, пока всё не уляжется, стало бы совсем невыносимо.

Прислонённый к стене, стоял старый промятый матрас. Немного усилий, и он упал на пол, подняв в воздух тучи пыли. Парень всё ещё сжимал в руках фотографию, когда ложился на грязную постель. Постельных клопов можно было не бояться. После смерти можно было не переживать о таких вещах, как быть искусанным насекомыми.

(Что-то невидимое опрокинуло матрас, а затем плюхнулось на него. Заскрипели древние ржавые пружины, проминаясь под несуществующим весом.)

- Если хочешь, можешь присоединиться, - Женя мягко похлопал по матрасу.

Злой комок не ответил. Лишь гневно смотрел на него из своего логова. «Уходи! Тебе здесь не рады!» – так и говорил этот взгляд.

- Ну, как знаешь.

Спать Женя не мог. Но среди знакомых вещей, держа в руках напоминание о том, что когда-то он всё-таки был живым, парень мог ввести себя в состояние, похожее на сон. Нужно было лишь закрыть глаза, расслабиться, освободить голову от постоянных мыслей, и вот уже начинали мелькать абстрактные образы. Ещё мгновение, и Женя стал проваливаться в тихое забытие, а в голове всплыло старое, такое же запылённое, как и матрас, на который он улёгся, воспоминание: родители сжимали его в объятьях…

***

Потирая глаза, Женя вышел из подвала, даже не потрудившись открыть для этого дверь. За окном брезжил рассвет, а значит уже настало утро. Парень и не думал, что проспит так долго. Обычно его хватало на час-два подобного забытия, но что-то нашло на него сегодня.

Было даже слишком рано. Наверняка всё семейство ещё спит. Придётся снова думать, чем себя занять. Блин, даже телевизор не посмотришь… Он, конечно, мог бы его включить (техника была удивительно чувствительна к его нематериальным прикосновениям), но, после вчерашней ночи, пугать людей он больше не собирался. «Похоже, стоит прекратить наведываться к пацану в комнату, - думал Женя. – По крайней мере по ночам. – и тут же в голове пронеслась совершенно противоположная мысль: - Но… Это же и моя комната тоже. Почему я должен уходить из неё?»

С кухни донеслись знакомые голоса.

- И чего этим придуркам не спиться? – парень был полностью уверен, что никого не встретит.

Родители мальчика сидели за столом, всё в тех же пижамах. Они держали в руках уже наполовину опустошённые кружки с кофе, а между ними лежал один из рисунков Арсения. Тот самый, где чёрный силуэт сидел на диване вместе с семьёй.

Судя по раскрасневшимся глазам и мешкам под ними, родителям так и не удалось нормально поспать этой ночью.

- Ну, сорян, - сказал Женя, зевая. – Я не специально.

Но учитывая, как тихо они говорили, сам мальчик, «а капеллы» которого слышали даже соседи, ещё спал.

- Витя, меня пугает всё это. – Дина постучала пальцем по рисунку. – Сначала эти картинки, а теперь он всё чаще просыпается с криками по ночам.

- Успокойся, дорогая. – (хотя по глазам мужчины было видно, что и он сам порядком обеспокоен). – Детям в его возрасте всякое может видеться. Ты сама, разве, не плакала по ночам, когда тебе казалось, что в углу комнаты кто-то стоит?

- Нет. По крайней мере я не помню такого.

Женя подошёл ближе, внимательно вслушиваясь разговор.

- А у тебя разве дедушка не… Ты же сам рассказывал, что у него была… - девушка замялась, не желая произносить «страшное» слово (как бы не сглазить).

- Ты про того шизофреника?

Лицо Дины чуть скривилось, губы сжались в тонкую полоску. Она кивнула.

- Ну, был такой. Но я про него знаю только по рассказам отца. Говорил, как дед к нему по ночам садился, будил его и говорил, что мёртвые с ним разговаривают, просил прогнать их и всё такое. Но я не сильно помню.

- Я боюсь, не наследственное ли это. Вдруг он тоже болен?

Виктор три раза постучал по столу, Дина последовала его примеру.

- Знаешь, этот дом сам по себе кажется довольно жутким. – Виктор огляделся по сторонам, ища подтверждение своим словам.

(- Да, чувак, - сказал Женя. Разумеется, его никто не слышал. – Знал бы ты, что перед тобой стоит настоящее приведение…)

- Тут хочешь – не хочешь мерещиться всякое начнёт, - продолжил отец. – Тебе по ночам не кажется, что кто-то по коридорам шастает? Или в подвале что-то то и дело гремит?

- Нет конечно! – Крикнула Дина, но тут же осеклась. Она прислушалась, не разбудил ли её выкрик сына, а затем, убедившись, что всё в порядке, продолжила более тихим голосом: - Сколько лет здесь живём, ничего такого не было. Витя, не пугай меня!

Но Виктор про себя подумал: «Мы словно в каком-то дешёвом фильме ужасов. Обычно после таких вот диалогов в доме всякая хренотень начинает твориться.»

Женя не стал слушать оставшуюся часть диалога и решил ретироваться в гостиную. «С парнем действительно надо быть поосторожнее.» - подумал он.

Виктор вздрогнул и с тревогой посмотрел на пустой коридор. «Мне показалось, или сейчас рядом кто-то прошёл?»

Интерлюдия. Девятый день

Был уже девятый день после смерти Максима. На третий произошло захоронение, и именно в тот день парень осознал себя как астральную сущность. А значит в Промежутке он был уже неделю. И что-то в этот день изменилось в Максиме. Он стал «плотнее», заимел некую «несуществующую массу». В любом случае, теперь парень стал более привязанным к миру духов, чем прежде.

Родители пришли к Максиму на могилу, которая уже успела подёрнуться травой. Да, Гриша говорил, что от кладбища стоит держаться подальше, но парень не мог оставить их в такой момент. По сути, это был единственный способ хоть немного «поговорить» с ними. Максим давно не заходил к себе домой: там, в траурной атмосфере и в неестественной тишине (родители особо не разговаривали друг с другом после его похорон), было тяжко находиться.

Мать, не боясь замарать платье, уселась на колени рядом с памятником, где висела фотография Максима. Отец стоял рядом, положив руку ей на плечо.

- Здравствуй, сынок, - тихо произнесла мама. Слёзы тут же навернулись у неё на глазах, и женщина поспешила утереть их носовым платком.

(- Привет. Мама. Папа. – голос Максима дрожал.)

Было необычно говорить так с ними: отвечать, зная, что они не слышат. Он стоял прямо перед родными, но они не видели перед собой ничего, кроме холодного камня с дуратской фотографией.

- Как ты там?

(- Да неплохо. Если честно, то думал, что после смерти будет всё немного по-другому.)

- У тебя всё хорошо?

(- Тут неплохие ребята. Я, вроде как, подружился со всеми.)

- Знаешь, к нам в последнее время заходят твои друзья.

(- Эти оболтусы всё-таки вспоминают обо мне?)

- Антон с Серёжей очень помогли нам с организацией похорон. Да и одногруппники денюшек пожертвовали чутка. Не знаю, чтобы мы без них делали.

- Нас очень тебя не хватает, - отец и сам еле сдерживал слёзы. Его привычно-грубый голос теперь стал слабым, обмякшим.

(- А мне-то вас как…)

Максим скользнул к родителям. Парень осторожно, стараясь случайно не пройти насквозь, обнял их. Ни он, ни они ничего не почувствовали, но на душе Максима стало чуточку спокойнее.

Красные ауры колыхались под его руками. Он не хотел отпускать их, как вдруг мама сама наклонилась вперёд, прободая его. Она быстро поцеловала фотографию и поднялась, отряхивая подол платья от земли.

Родители постояли ещё немного, молча смотря на безмолвную могилу, и двинулись к выходу с кладбища. Им стало чуточку легче после этого короткого «диалога», и Максим был этому только рад. У парня разрывалась сердце видеть их горе. Но теперь, похоже, всё будет хорошо. Скоро они отойдут от его потери, а он, никуда и не терявшись, будет рядом. Максим, улыбнувшись, двинулся следом за ними. Почему бы сегодня не побыть немного в кругу семьи?..

Глава 6. Почему?

Женя, прячась за шторами, выглядывал из окна. Арсений в свой единственный от школы выходной сидел на улице и играл в одиночестве. Ему бы смотреть мультики, но парень набезобразничал на днях, а потому ему на какое-то время было отказано в доступе к телевизору.

- И чего это он ошивается возле него последнее время?

Женя прикусил губу, глядя на Эманона, что сидел на корточках напротив Арсения. Эманон пристально смотрел на мальчика, пытаясь в нём что-то разглядеть.

Недалеко от Сени лежал старый мяч. Эманон подтолкнул его к мальчику. Сам же Сеня с некоторым скепсисом посмотрел на то, как мяч сам по себе сдвинулся с места и покатился к нему. Пожав плечами, он подтолкнул его обратно, но тут же Эманон повторил своё действие. Мальчик опять оттолкнул мяч, на этот раз сильнее, так что тот перемахнул через поребрик и выкатился на проезжую часть.

- Тц, - Сеня уже начал подниматься, чтобы принести мяч назад, но он тут же полетел в его сторону, точно кто-то пнул его. Мяч прилетел в стену, буквально в паре сантиметрах от окна. Сеня облегчённо выдохнул: он уже предвкушал крики родителей за разбитое окно. Хотя беспокоило его теперь уже не потенциальное наказание. На улице помимо него (если не считать нескольких зевак на автомобилях, что в знойный летний день решили куда-то поехать) никого не было. А мяч… Парень боязливо прикоснулся к нему, чем только вызвал улыбку на лице Эманона.

- Не знал, что можно касаться чего-либо в реальности. Как ты это делаешь? – Максим проходил мимо и некоторое время наблюдал за происходящим со стороны. «Тебя ещё не хватало», - покачал головой Женя, видя, как тот подходил к его дому.

- Это проще, чем кажется. – Эманон и не удивился его присутствию. – Ты ещё слишком мало здесь находишься, твоя душа не успела окрепнуть в Промежутке.

- Так, всё дело во времени?

- Не, не думаю. Некоторые и спустя полвека так и не могут ни с чем взаимодействовать.

- И как же тогда?..

- Знаешь, я не силён в объяснениях, да и объяснять что-то новенькому у меня желания нет. Лучше спроси у Гриши. Ты же, вроде как, сдружился с ним уже, или как?

Сеня вертел в руках мячик. У мальчика возникло желание запулить его куда подальше.

- Ты любишь детей? Да? – спросил Максим.

- Можно и так сказать. Вернее то, чем они занимаются. Знаешь, каждое их поколение интересно по-своему.

Максиму это странным не казалось. Эманон вырос в Промежутке, и, похоже, не знает какого это быть настоящим (живым) ребёнком. Не удивительно, что мальчик заинтересовал его.

Фиолетовый… Цвет ауры мальчика был фиолетовый. Максим не сразу обратил на это внимание. Кажется, он впервые видел кого-то с таким цветом.

- Да, я тоже, - сказал Эманон.

За свой долгий срок в Промежутке?., Неужели «фиолетовый» действительно настолько редок?

Эманон протянул к Сене руку, желая потрепать того по голове. Мальчик тут же отпрянул от его призрачных прикосновений, а затем начал оглядываться по сторонам, сам не понимая, от чего только что отстранился.

- Мальчик поистине удивительный.

- Он что видит нас? – глаза Максима округлились от удивления.

- Нет конечно, - из Эманона вырвался смешок.

Арсений решил для себя, что лучше вернуться в дом. Да, там тоже последнее время полно странностей (особенно по ночам), но хотя бы было поспокойнее. К тому же, может, мама уже не обижается на него, и он сможет посидеть в планшете или посмотреть мультики по телевизору.

Женя облегчённо выдохнул, когда мальчик зашёл обратно в дом и запер за собой дверь. Не нравилось ему, что Эманон подходит к парню. Внутри сразу появлялась странная тревога – нутро подсказывало Жене, что что-то здесь было нечисто.

- Слушай, я могу тебя спросить о бесе? – Максим решил разорвать неловкое молчание, к тому же Эманон был единственным, кого он не спрашивал про это.

- А что с ним?

- Ну, что случилось пару лет назад? Я хотел поподробнее узнать про ту историю. Как заманили монстра в ловушку, и всё такое прочее. Но никто не горит желанием что-либо рассказывать.

Да, Гриша говорил, что они заперли беса в склепе, но ничего более. Да и Дима с Настей ничего не говорили по этому поводу. Видимо, для всех это было болезненной темой. Но почему-то Максиму она не давала покоя.

- Да я и сам не ебу. Меня там не было, да и не желал я в этом учувствовать. В любом случае, бес мне не помеха. Я же к месту смерти не привязан, как тот лошок, - Эманон кивнул в сторону Жени: он прекрасно видел, что тот стоит за окном и следит за ними.

Женя поспешил уйти от окна. В любом случае, ничего интересного он больше не видел. «Лишь бы эти придурки сюда не сунулись», - подумал он, уходя в гостиную. Виктор смотрел какое-то ток-шоу – не плохой способ покоротать время, составив ему компанию.

- Знаешь, - продолжал Эманон, всё не спуская взгляда с дома Жени (дому Арсения), - бесы иногда могут сожрать душу и живого человека, да ещё и в тело его после этого вселиться. И у людей с фиолетовым цветом… - призрак прервался, мотнув головой. – Жуть какая, правда? – он чуть усмехнулся.

- И откуда ты всё это знаешь?

- За год странствий у старых призраков и не такого понаберёшься. Так, всё. Надоел ты мне. Да и дела у меня есть. Бывай.

Эманон махнул рукой и зашагал прочь. Призрак подумал было отрастить крылья, но решил этого не делать. Давненько он просто не прогуливался.

***

Дима ожидал у входа на городское кладбище. Парочка бабулек проковыляло мимо, недовольно перешёптываясь. Мысль, что одна из них может стать следующим призраком… Да не, вряд ли. Старики легче уходят за Горизонт: по мере течения жизни мало остаётся, что может удерживать их на этой стороне.

Недавно были ещё одни похороны. Одна молоденькая девочка. Гриша как обычно следил, не появится ли в Промежутке новый призрак, но, к счастью, этого не произошло. Гриша заверил их, что душа упокоилась. Хотя, может, в упокоении была и некая печаль. Ведь никто из них так и не узнал, что их ждёт в загробном мире. Единственная, кто действительно вернулся из-за Горизонта (вернее, его насильно вернули, попутно разорвав нить), — это испорченная душа. Но от неё ничего не дождёшься: она не то, что о загробном мире, так и о себе самой ничего не помнит.

«Что-то она не торопиться», - подумал Дима.

Каплевидный дух вразвалочку прошагал рядом с ним. Эти низшие существа, похоже, совсем людей не бояться. Мужчина замахнулся и что есть мочи ударил живую каплю мыском ботинка.

- Пиздуй отсюда, - сказал он, чуть смеясь.

Дух, недовольно ворча, кинулся прочь.

Вдалеке Дима заметил Настю. Похоже, она тоже увидела его, а потому радостно помахала ему, высоко вскинув руку над головой. Мужчина ответил ей тем же, пускай и не так уверено, как она. И вдруг девушка сорвалась с места и побежала к Диме. Ещё мгновение, и Настя на огромной скорости полетела к нему в объятья. Тяжёлый удар, чуть не сбил Диму с ног.

- Приветики! – крикнула Настя ему на ухо.

Дима, приподняв девушку над землёй, раскачивал её в объятьях.

- Пойдём? – сказала Настя, ослабив хватку спустя какое-то время. – Идея со свиданием на собственных могилах кажется довольно забавной.

- Прежде, чем идти туда, не хочешь прогуляться немного по кладбищу? Древо Душ сегодня особенно яркое, так что будет приятно побродить рядом с ним.

Девушка радостно кивнула:

- Спешить нам некуда. Можем наслаждаться обществом друг друга. – она чуть ущипнула Диму за бок. Боли не было, лишь странное чувство неестественного прикосновения (как, в принципе, ощущался практически любой «контакт» вне телесной оболочки).

Парочка шла между чужих могил, проходя через множество тонких нитей, образующих переплетения. Под стволом Древа Душ сегодня было спокойно. Оно и вправду казалось ярче. Видимо, свою роль сыграли недавние похороны. Даже духи были поактивнее сегодня. Их и так было на кладбищах пруд-пруди, а сегодня, кажется, они совсем расплодились, то и дело шныряя между ними.

- Знаешь, я последнее время волнуюсь за новенького. – начала Настя, проходя через один из многочисленных крестов.

- Да ладно тебе. Уже вон сколько времени прошло. Мне кажется, он вполне уже освоился.

- Нас вспомни. Мы после смерти долго в себя прийти не моги. А Максим-Макс ещё и такой молоденький.

- Не переживай. Этот салага справится. Мы же в конце концов привыкли. К тому же, не думаю, чтобы у него был какой-то выбор.

- Надеюсь, ему повезёт, и он не будет торчать здесь десятки лет, как мы или Гриша.

- Или Эманон… - Дима попытался прикинуть, сколько тот уже находится в Промежутке.

Лицо Насти скривилось, стоило ей услышать это имя:

- Ой, не вспоминай его.

- А чего ты на Эманона-то так взъелась?

- Напыщенный козёл. Только и делает, что всем грубит. Как такой может не бесить?

Но по глазам девушки было видно, что она явно что-то недоговаривает.

Настя вздохнула:

- Давай не будем сейчас о нём. У нас свидание всё-таки.

Девушка повернулась к Диме и чмокнула его в щёку.

Они и сами не заметили, как пришли в заброшенную часть кладбища. Духи куда-то все испарились, и причина этого была совсем рядом: в паре метрах от них стоял тот самый зловещий склеп. И грозное рычание беса уже доносилось до их ушей. Зачуяв свежие души, он пробудился. Голод взял верх, и монстр, не находя себе места, бродил в тёмном подземелье, мечтая наконец выбраться. Скрежет когтистых лап о камень, грохотание, рычание и что-то напоминающее гавканье – всё это создавало ужасную какофонию звуков, заставляющую замирать сердце.

- Ой, как это нас угораздило? – Настя с испугом смотрела на тёмный вход в склеп. – Давай уйдём отсюда.

Она прекрасно помнила, что случилось пару лет назад. Сколько труда стоило, чтобы заманить зверюгу в ловушку. И девушке совсем не хотелось раззадоривать голодного монстра.

- Да ладно тебе. – отмахнулся Дима. – Бояться нечего. Он же взаперти.

Мужчина шагнул к склепу.

- Дима, не надо! – голос девушки сорвался на крик. – Не пугай меня, прошу. Давай просто уйдём отсюда.

В голове сразу всплыли образы, как двое их друзей погибли от лап беса. Как их души распадались на части, как рвался их поток, а демон с упоением пожирал их остатки.

Настя потянула Диму за руку, желая увести его, но тот стоял как вкопанный.

- Да чего это на тебя нашло.

Бес с новой силой кинулся на стены. И этот грохот был слышен даже в мире живых. Рычание переросло в дикий вой. Монстр зазывал их, жаждал их, ибо обычными духами насытиться он не мог. Ему нужны были именно души – застрявшие на этой стороне путники, что так и не увидели Горизонта.

Слёзы выступили на глазах девушки. Ей уже было «до лампочки» на свидание; было лишь одно желание: уйти самой и увести отсюда Диму.

- Тише-тише, - сказал Дима, положив ладонь на щёку Насти и утирая пальцами мокрые бусинки, что катились по щекам. – Извини, пожалуйста, я не хотел тебя пугать.

На лице мужчины появилось раскаяние, но в глазах почему-то царила пустота. Настя отстранилась.

И в следующий миг она уже летела вниз, в самую тьму склепа.

Бес сомкнул пасть на её руке, стоило ей упасть. Дикая боль пронзила, кажется, всё тело. Тварь напрягает челюсть, и вот она уже лишилась руки. Легкое свечение вырывается из раны. Маленькие осколки света вздымаются в воздух – частички её души. Её нить надрывается, волниться – девушка чувствует это. Мысли в голове путаются, мешаются; думать становиться неимоверно трудно. А бес с жадностью раздирает в клочья её конечность, пожирая светящиеся осколки.

Настя на трясущихся ногах пятится в дальний угол склепа. Она хочет кричать, позвать Диму на помощь, но слова застревают в горле. Бес уже идёт на неё. Эта чёрная громадная фигура… Алые глаза твари смотрят прямо на девушку, из разинутой пасти капает слюна, что тут же испаряется, не успев достигнуть пола. Сколько он уже не ел? Похоже, что прошло уже изрядное количество времени. И Настя стала первой пищей за столь долгий промежуток.

Судорожные всхлипы сотрясают лицо девушки. Она знает: бежать некуда, выбраться отсюда практически невозможно (они сами выбрали это место, проверив всё несколько раз). С надеждой, Настя поднимает взгляд на вход. Там, загораживая свет, стоит Дима, засунув руки в карманы. Он полностью спокоен, и даже… ухмыляется?

«Прощай, сучка» - шепчет Дима. Девушка не слышит его, но читает это по губам.

Бес кинулся на Настю, грызя и раздирая духовное тело девушки. Новая порция боли пронизывает всё её существо. Она пытается отбиваться, но тело с каждой секундой подчиняется ей всё меньше. Крики становятся слабее и слабее. Нить напрягается всё сильнее, угрожая вот-вот порваться. А в глазах Насти, что не сводили взгляда с Димы, застыл лишь один единственный вопрос: «Почему?».

Глава 7. Пропавшая

Дима с Настей не появлялись на вечерних «посиделках» уже несколько недель. Слишком необычно, учитывая то, что они ещё не пропускали ни одного вечера. Даже Эманон последнее время зачастил на эти собрания, пускай он и предпочитал на них большую часть времени отмалчиваться. Так что Максиму с Гришей приходилось болтать вдвоём, порой слушая в свой адрес язвительно-шуточные комментарии от Эманона.

Но вот, в беседку, стоящую на окраине города, наконец явился Дима. На удивление он был без своей вечной спутницы. Гриша вскинул руку, приветствуя его:

- Эй, ты куда пропал, друг? – радостно крикнул он. – Я уж думал, что…

Гриша оборвался на полуслове. В глаза бросился осунувшейся, печальный вид Димы: призрак точно не отдыхал несколько дней. Исхудавший, бледный, глаза раскраснелись, волосы взъерошены, даже привычные предметы одежды казались какими-то неряшливыми, неестественными. Складывалось ощущение, что внутренние переживания призрака таким образом отразились на его внешнем виде.

- Ну и видок, - тихо сказал Эманон.

- Господи, парень, что с тобой? – Гриша поднялся со своего места и подскочил к Диме, что только-только поднялся в беседку.

- Ребят… - призрак говорил тихо, устало; его слова с трудом можно было разобрать. – Ребят, вы Настю, случаем, не видели?

- Н-нет, - по голосу Гриши стало понятно, что он уже начал перебирать в голове самые жуткие вероятные события. Но он не хотел делать поспешных выводов. – Мы и тебя последнее время не видели. Вы где пропадали?

- Мы?.. Ох…

Взгляд Димы был пустым. Мужчина сейчас будто находился в другом месте. Он всё никак не мог прийти в себя, собраться с мыслями. Дима медленно опустился, усаживаясь на пол.

- Я… Ох… - по щекам Димы потекли слёзы. Он быстро смахнул их, попытался снова заговорить, но подбородок задрожал, и слёзы полились с новой силой.

Гриша опустился на пол к Диме.

- Тише, друг. – сказал он, поглаживая его по плечу. – Не спеши. Приди в себя.

Гриша обернулся на товарищей: обеспокоенный Максим и безразличный Эманон смотрели на них.

Наконец, Дима смог взять себя в руки.

- Настя пропала. – коротко заверил он.

- Как пропала? Куда?

- Я не знаю. Её уже несколько недель нет. Я по всему городу искал, но… - голос мужчины вновь сорвался, но на этот раз Дима не дал волю эмоциям. – В общем, я не знаю, где она.

- А по нити ты её найти не пробовал? – предложил Максим, вспоминая, как таким образом нашёл могилу Гриши.

- Да, - кивнул Эманон. – Ты же должен помнить, где вы захоронены. Разве нет? – Призрак смотрел куда-то в сторону. Видимо, происходящее здесь не сильно интересовало его, и он просто поддерживал беседу.

Дима покачал головой:

- Наши могилы почти у самых корней Древа находятся. А там, в этих переплетениях, хрен, что разберёшь. Так ещё и… вы ж знаете… у Насти и так поток очень тоненький, а сейчас вообще… Такое чувство, что…

Гриша сжал губы в тонкую полоску. Отчего-то ему было не по себе. Пару лет назад что-то подобное уже происходило. И ему совсем не хотелось повторения давнишней истории.

- Может, она упокоилась? Ушла за Горизонт? – Хотя в голове Гриши роилась иная мысль (страшная мысль): не появился ли в их округе какой-нибудь блуждающий бес, или тот, что сидит на кладбище, каким-то образом смог выбраться? Высказывать свои опасения не хотелось (ещё сглазишь, не дай Бог), тем более сейчас, когда его друг в таком состоянии. Но по Диме было и так видно, что тот наверняка перебрал в голове не один ужасный сценарий.

- А может она застряла где-нибудь и не может выбраться. – парировал Дима. – Здесь таких мест полно!

Ему и не хотелось верить, что Настя, его возлюбленная, оставила его и ушла за Горизонт одна.

- Как же я… я не могу без неё… она же…

- Ну-ну, - Гриша крепче прижался к Диме.

- Ребята, пожалуйста… Помогите мне… Поищите, по округе… Помогите найти мою Настю…

- Да, конечно, - согласился Максим. От теперешнего вида до этого весёлого Димы у парня разрывалось сердце. Он не знал, что можно было сделать, но…

- Ещё чего, - Эманон покачал головой, ухмыляясь. – делать мне больше нечего.

Дима скривился от этих слов.

Гриша грозно посмотрел на Эманона. Теперь, по крайней мере, становилось понятно, чего Настя его недолюбливала.

- Слушай, вали-ка ты пока отсюда, а? – кажется Максим первый раз слышал, чтобы Гриша обращался к кому-то таким тоном. – Упорхни на свой остров и не мешай. Раз помогать не хочешь, то хотя бы хуже не делай.

Эманон, даже не взглянув на Гришу, лишь пожал плечами. Призрак потянулся, отчего его рост на секунду стал чуть больше, а затем двинулся прочь, не сказав никому ни слова. Взлетать он не стал – пошёл пешком, засунув руки в карманы брюк.

***

Эманон шёл по городу, прокручивая в голове сцену, которую видел вчера вечером. Полностью разбитый Дима, и растерянный Гриша, который не знал, как его успокоить. «Помогите найти мою Настю… И зачем мне искать эту стерву?»

Живые роились вокруг. В выходные дни на улицах их становилось слишком много. Весь этот приглушённых гомон, что царил в округе, действовал на нервы. Может, действительно последовать совету этого придурка и улететь к себе на парящий остров?

Эманон махнул рукой, сбив с какого-то паренька с оранжевым свечением кепку. Парень обернулся, не понимая, за что зацепился, и поспешил нахлобучить кепку обратно себе на голову.

«Видимо, не стоило к ней приставать… Но это было всего разок, и она, вроде как, сама этого хотела. – Воспоминание семилетней давности дало о себе знать. – В любом случае, теперь это не проблема.» Эманону слабо верилось, что Дима действительно сможет отыскать девушку. Тем более, что уже прошло столько времени.

Призрак шагнул на проезжую часть, и теперь машины проезжали сквозь него.

«Может, всё-таки поискать её для приличия? Посмотреть с воздуха и всё такое?»

Эманон остановился. Взгляд упал на «жёлтую» семью, что радостно шагала по тротуару. Отец с матерью держали за руки дочку. Отец за одну руку, мать – за вторую, а сама девочка раскачивалась на них, как на качелях, то и дело отпрыгивая от земли. Их радостный смех доносился словно из далёкого далёка. Призрак смотрел на улыбающуюся девочку, и сердце (вернее его отголосок в духовном теле) замирало. То, с какой любовью она смотрит на родителей. Лицо Эманона подёрнула улыбка.

Семья поравнялась с призраком. Грузовик, что проехал сквозь призрака, на мгновение ослепил его, и Эманон, обругав водителя, поспешил вернуться на тротуар. Девочка всё прыгала и прыгала, перескакивая швы на бетонных плитках. Платье колыхалось на лёгком ветерке, хвостики чуть растрепались. И родители… Неужели, они счастливы? Почему они с таким теплом?..

Краем уха Эманон услышал знакомый мерзкий неразборчивый шёпот. Он обернулся в его сторону и отпрянул, как от огня.

- Мать твою! – выкрикнул он.

Испорченная душа стояла прямо рядом с ним и тянула к призраку свои чёрные искажённые руки. Засмотревшись на семью, Эманон даже не заметил, как про́клятый подкрался к нему.

- Помоги мне. Умоляю, напомни мне, кто я.

- Прочь! Иди прочь, сукин ты сын!

Эманон бросился бежать, но испорченная душа двинулась в след за ним.

- Помоги мне. Молю. Молю тебя.

На ходу призрак попытался отрастить крылья, но в панике это не получалось. Руки меняли форму, но он никак не мог придать им нужную. Нужно было сосредоточиться, но как, когда…

- Блядь!

Шёпот за спиной становился всё отчётливее.

- Постой. Не уходи. Не бросай меня. – тихие слова вырывались из переплетения множеств голосов.

Эманон оставил свои руки в покое, отринув надежды взлететь. Оставалось только бежать. Он проходил сквозь толпу, порой отталкивая от себя людей, хотя понимал, как это глупо. Ничего не понимающие живые смотрели по сторонам. Особо недовольные обвиняли случайных прохожих, что «они их толкнули». В одном из таких споров вот-вот могла начаться драка. Но Эманону не было до этого дела. Он лишь хотел оторваться от этого ненавистного призрака. Перспектива разорвать свой поток и стать вторым испорченным его не радовала.

- Молю, не уходи. Помоги мне.

- Отъебись, - прохрипел Эманон, проходя через стену одного из домов, скрываясь внутри, но при этом не переставая бежать.

Лишь когда шёпот, исходивший от про́клятого, наконец замолк и призрак понял, что наконец оторвался, он остановился. Силясь перевести дух, Эманон принялся превращать свои руки в крылья.

***

«Настя пропала», - эти слова не давали Грише покоя, и он был просто обязан проверить одно место. Максим вызвался пойти с ним, но мужчина решил оставить его смотреть за Димой. Грише не хотелось оставлять призрака в таком состоянии одного. Учитывая, сколько времени он уже искал Настю, тот достаточно набродился в одиночестве – путь сначала немного в себя придёт. Остаётся надеется, что Дима хотя бы чутка отдохнёт. Спать без тела трудно, но всё равно можно на пару часов впасть в некое забытие, а оно иной раз помогает…

Гриша стоял у злополучного склепа. Бес, зачуяв рядом с собой душу, пришёл в движение. Зверь бродил в темноте, не сводя алых глаз с мужчины. Но рычание было каким-то вялым, и он почему-то не кидался на стены, силясь выбраться и сожрать призрака. Какой-то бес сегодня неактивный. Да ещё эти маленькие частички света, что парили в подземелье. Как крошки от хлеба. Бес явно не так давно кого-то сожрал. И Гриша надеялся, что этим «кто-то» был какой-нибудь непутёвый дух, что по своей глупости забрался сюда, а не…

«Так-так, тише-тише, - Гриша остановил беспокойный поток мыслей. – Настя – умная девочка. Она бы ни за что не полезла сюда.»

Особенно после того, как тварь сожрала Катю на её глазах.

Но бес был всё ещё взаперти. Хотя бы это радовало.

Оставалось проверить могилу. Но, как и сказал Дима, «в этих переплетениях хрен, что разберёшь».

Гриша посмотрел на Древо Душ, не представляя, как помочь Диме. «Надеюсь, всё образумится, и с девочкой действительно всё в порядке. Может, и вправду, просто застряла где-нибудь.» Но нехорошее предчувствие говорило об обратном…

***

Эманон лежал на одном из островов, что парили высоко в небе, почти у самых облаков. Эти острова – астральные проекции чьих-то фантазий, не более. Но для призраков и духов, они были более чем реальны. Долгое время Эманон думал, что это свидетельство того, что Промежуток существует гораздо дольше, чем мир живых, что последний лишь нарастил материю на том, что уже было. Но чем дольше призрак находился в посмертии, тем меньше в это верил.

Дух, похожий на многоглазую птицу, сел рядом с привидением. Эманон взял один из камней и запулил в птицу. В отличие от обычный, с земли, эти вполне могли попасть по духу, а не пройти сквозь него.

- Пошёл вон с моей территории! – крикнул призрак, вслед улетающему духу.

Шёпот испорченного ещё звучал в голове. Эманона аж передёрнуло. Обычно он не был против компании духов, но последнее время его всё раздражало. Особенно эти мелкие гады.

- Тц…

Призрак пододвинулся ближе к краю. Маленький город лежал под облаками. И нить, выходящая из груди, спускалась прямо к нему.

Эманон не хотел возвращаться в этот город. Как же он ему осточертел. Но призрак знал, что хоть он и не был заперт в месте собственной смерти, как тот лошок-суицидник, этот город надолго покинуть не сможет. Не стоит слишком уж перенапрягать свою связь, уходя далеко от собственного тела, иначе она истончиться. А так можно потерять и самого себя. Находиться рядом с собственным трупом крайне важно: поток постоянно подпитывается той аурой, что ещё оставалась в разложенном теле. Год, что Эманон путешествовал, - на данный момент был его максимумом. И пройдёт ещё немало времени прежде, чем связь окончательно окрепнет и даст ему возможность совершить ещё одну «вылазку».

Древо Душ было рядом. Его ствол уходил далеко-далеко за границы неба. За Горизонт, как то и дело говаривал Гриша. «Повезло вам, уродцы, - думал Эманон, глядя в небо. – Вы-то сразу упокоились.»

***

Максим с Димой вдвоём брели по городу. Дима то и дело покачивался, порой сильно заваливаясь в бок, и Максим с опаской посматривал на него. «Он либо очень устал, либо настолько сильно переживает.» Они посматривали по сторонам, пытаясь найти или саму девушку, или хотя бы какую-нибудь неприкаянную нить, по которой можно было пойти в надежде, что она приведёт к ней.

- Не переживай, найдём мы её. Не могла же она просто исчезнуть, - сказал Максим, пытаясь подбодрить совсем увядшего Диму, но от собственных слов ему стало как-то неловко.

Дима лишь неопределённо промычал в ответ.

Они бродили по городу со вчерашнего вечера, и к середине дня стало слишком уж многолюдно. В этом море людей трудно было что-либо разглядеть. Гриша пока что не объявлялся, и Максим уповал на его скорейшее возвращение: рядом с расстроенным Димой ему было слишком уж не по себе.

До призраков донёсся звук колоколов. В церкви, которая стояла неподалёку, начиналась служба. Дима посмотрел на «дом Божий», искорка надежды мелькнула в его глазах. При жизни мужчина был не особо религиозен, но сейчас… сейчас…

Дима склонил голову. Максим и не знал, что делать: он лишь наблюдал в сторонке, как мужчина что-то нашёптывает себе под нос. Порой до его ушей долетали обрывки фраз: «Отец небесный, прошу. Позволь мне воссоединиться с ней.» и «У меня же кроме неё никого не осталось.» Он действительно молился? По спине Максима пробежал холодок.

Вдруг, словно ответ на молитву, недалеко от них парень заметал тонкую нить, что шла сквозь толпу. Максим похлопал Диму по плечу, отвлекая его от ритуала, и указал в её сторону. На лице мужчины забрезжила тень улыбки.

- Настя? – Дима побежал по ходу нити.

Нить шла непрерывным потоком, ведя ребят к своему хозяину. Мужчина проносился сквозь людей, прободал здания, и Максиму лишь чудом удавалось поспевать за ним.

Но вот они дошли до её истока…

В подворотне, среди гор мусора и ненужного хлама, лежал полусгнивший труп. Волосы слиплись комками, местами кожа слезла с тела, открывая свету позеленевшие мышцы. Из груди торчали обломки рёбер, - кто-то явно не хило приложился по телу. Открытый глаз, подавшийся белизной, смотрел прямо на ребят. Нить выходила прямо из этого трупа.

Это кошка. Просто мёртвая кошка.

- Ох, - вырвалось из Димы. И от этого звука хотелось кричать.

***

В конечном итоге Дима всё же смог вырваться из-под постоянного надзора своих друзей. Мужчина понял, что находиться в их компании, видеть их сочувствующие лица он больше не мог. Друзья дали обещание поискать Настю, и этого было достаточно.

Гриша попросил его отдохнуть, и, хоть он заверил его, что этим и займётся, сидеть без дела было невыносимо. Он собирался продолжить поиски, но уже в одиночку. Как можно сидеть сложа руки, когда Настя непонятно где? А если ей нужна помощь? А если она… Дима поспешил отогнать ужасные мысли.

Гриша уже ходил проверять их могилы. Но в «зарослях» он действительно не смог разобраться, какая нить кому принадлежит. Мужчина даже не был уверен, что вообще нашёл нужную могилу – под корнями Древа было практически невозможно находиться.

Может, Гриша просто не заметил его? Её поток же такой тоненький.

Дима и сам уже не раз был на могиле, но он хотел проверить всё ещё раз. К тому же, что-то могло измениться за это время.

Солнце уже клонилось к закату, и небо начало окрашиваться в пёстрые цвета. Дима шёл ко входу на городское кладбище.

Ему это кажется, или?..

Дима потёр глаза, пытаясь отогнать мнимый образ, но похоже, это было реальностью.

В разноцветном свете закатного солнца она, хромая, брела с кладбища. Вся избитая, потрёпанная, из многочисленных ран на теле вырывался мягкий свет (то оголённая душа показывается наружу). Она прижимала к телу культю. Господи, где она успела потерять руку? И даже поток был чуть надорван.

Сердце Димы упало, стоило ему увидеть раны. Он помнил, где видел последний раз такие же.

Бес.

Сразу же вспомнилась авантюра, в которой пару лет назад участвовали все призраки города, и в которой двое из них погибли. И всё ради того, чтобы Промежуток стал безопаснее и спокойнее.

Неужели, она наткнулась на одну из этих тварей?

Неважно. Сейчас это было неважно.

-Настя, - выдохнул Дима.

Призрак кинулся к девушке. Глаза Насти в испуге расширились, стоило ей его увидеть. Но прежде, чем она успела произнести хоть слово, Дима сковал её в своих объятьях.

Да, пускай, она и была сейчас не в лучшем состоянии, но она всё ещё была «жива». Она была с ним, в Промежутке. А остальное не важно. Он больше никогда не отпустит её. Тепло радости расползалось по телу. Дима крепко прижимал девушку к себе, порой отстранялся, расцеловывая лицо, и снова прижимался; слёзы густыми струйками стекали по щекам.

Выражение испуга на лице Насти сменилось отвращением, а затем на нём расцвела жестокая, больше напоминающая оскал зверя, улыбка.

Глава 8. Упокоение

- Эй, Максим-Макс!

Было раннее утро. Максим сидел в беседке в полном одиночестве, завороженно глядя на их импровизированный «костёр» и проматывая в памяти события последних дней. Всё это казалось каким-то странно-жутким, тем более то, как к нему только что обратились.

Парень обернулся к звавшему его. Это был Гриша. Он, как всегда, улыбался, идя к нему на встречу.

- Ты где был? – Максим смотрел на друга, не особо понимая, что тот делает здесь. Да, было некоторое облегчение, что Гриша-таки объявился, но… что-то было не так… Толи в поведении призрака, толи в том, как просто он возник перед ним.

Пару дней назад исчез ещё и Дима, так что Гриша позвал всех на очередное собрание. Но в этот раз это были не простые «посиделки» - обсуждалось нечто серьёзное. И, похоже, что даже Эманон понимал это. Несмотря на кажущееся безразличие, которое всегда сопровождало этого призрака, даже ему было неспокойно. Пропали уже двое. Как-то не густо осталось от компании призраков города. А это, как считал Максим, был достаточный повод для беспокойства. Пускай они все и были уже мертвы, но в Промежутке были вещи, которые вполне могли превратить твоё посмертие в настоящий ад.

- Ребята, будьте максимально осторожными, - сказал тогда Гриша. – Я бы предпочёл, чтобы мы держались вместе. Да, да, знаю, Эманон. Ты здесь гораздо дольше нашего и можешь быть сам по себе, но я обращаюсь в первую очередь к Максу.

Максим тогда согласился (его ещё терзали сомнения, стоило ли оставлять Диму одного, - возможно, тогда бы и он не пропал). Но вскоре исчез и сам Гриша.

И теперь он стоит прямо перед ним:

- Извини, что пропал. Боги! Такое приключилось. По крайней мере больше поводов для беспокойства нет. Настя нашлась.

Последние слова ударили парня, будто кувалда. Уже прошло больше месяца, с того момента как девушка…

Максим подскочил с лавки.

- Что? Где она была?

- Ахах. Ты не поверишь. – Гриша покачал головой. И хоть на лице была улыбка, глаза были какими-то пустыми. – Боги, если бы Дима случайно не наткнулся на это место, то…

- Дима тоже там?

- Ага. Сладкая парочка снова воссоединилась. И хорошо, а то от мрачного вида Димы становилось совсем тошно.

- И где они сейчас?

- Пойдём, я отведу тебя. Я искал тебя как раз для этого. Понадобится твоя помощь.

Гриша развернулся и двинулся прочь. Максим поспешил за ним.

- Бедная девочка. Представить трудно, сколько бы она там просидела.

Почему-то было не по себе. Максим должен был чувствовать облегчение, радость, что его друзья наконец нашлись, но… «Забудь, - сказал он себе. – Ты просто себе всё это надумываешь. Уверен, стоит тебе снова увидеть Настю, как всё волнение исчезнет.»

(- …держать вместе. По крайней мере нам с тобой, Максим. – слова Гриши вновь всплыли в памяти.)

Призрак вёл парня знакомым путём. Впереди возвышалось Древо Душ, и Максим понял, что они идут к кладбищу.

- Так всё-таки, где была Настя?

- Свалилась в одно ущелье. Сам же знаешь, местность в Промежутке не такая, как в реальности. Здесь таких опасных мест полно, особенно у основания Древа. Хорошо, что Дима решил не прекращать поиски.

(«Вы что, все разом упокоиться решили?» - думал Максим, когда и Гриша «пропал с радаров».)

(Ещё и слова Эманона: «Может, они действительно успокоились. - скучающе произнёс он. - Отправились в мир иной. Ушли за Горизонт - или как там он любит говорить?»)

Гриша всё вёл и вёл его вперёд. Обычно призрак был разговорчивым, но сегодня он шёл практически молча.

- А с Настей же всё в порядке? – Максиму становилось не по себе от этого молчания. Приглушённые голоса живых звучали вокруг, но…

- Да-да, всё в порядке. Только устала и перепугалась чутка. – голос Гриши показался Максиму каким-то неуверенным.

Мужчина опять замолчал.

- А Дима?

- И с ним всё хорошо. Видел бы ты его. Он ревел навзрыд, когда её нашёл.

И снова молчание.

Они уже подходили к кладбищу.

- А что здесь Настя-то делала? Ты же сам говорил, что кладбище – опасное место.

- Кто знает? – Гриша пожал плечами. – Я не спрашивал – сейчас главное вытащить её. Если хочешь сам обо всём её и расспроси.

(«Либо эта парочка вдруг решила куда-то умотать из родного города, никого не предупредив, либо они действительно упокоились.» Чьи это были слова? Кто сказал ему это? Гриша или Эманон? Да к чёрту. Какое сейчас это имело значение?)

Но внутри всё ещё было неспокойно.

Недалеко от них Максим заметил собственную могилу. Его нить шла прямо к ней, уходя под землю, к его разлагающемуся трупу.

Гриша вёл парня в сторону Древа, к многочисленным переплетениям связей душ с телами. Но в последний момент мужчина свернул в сторону и направился к заброшенной части кладбища. Они проходили сквозь заросли, нагромождения сгнивших, разрушенных крестов и покосившихся оградок. И чем дальше они проходили, тем меньше становилось духов в округе. Обычно от них было никуда не деться, но теперь…

Максим остановился.

Гриша ещё брёл вперёд, пока не заметил, что его спутник больше не идёт за ним.

- Максим-Макс, ты чего? Идём.

По спине парня пробежал холодок.

- Пожалуйста, не называй меня так.

Это «Максим-Макс» - к нему точно обращаются из преисподней. Призрак замотал головой. «О чём ты? Что это за мысли? – укорил сам себя Максим. – Настя ещё в Промежутке, и всё с ней хорошо.» Но почему-то в последнее верилось всё труднее. Инстинкты кричали ему, что что-то здесь явно не так, но Максим так и не мог разобрать, что именно.

- Ладно, как скажешь. Не думал, что для тебя это такая проблема. Ты вроде бы был не против, когда тебя так называла Настя, так что я подумал… - Гриша махнул рукой. – Ну, чего ты встал? Идём. Ребята же ждут.

Да, он прав. Надо идти.

Они прошли ещё немного, как вдруг Максим снова остановился.

- Ну что такое? – Гриша недовольно посмотрел на парня.

Они стояли недалеко от древнего склепа, в котором был заперт бес. Чёрная пасть «последней обители» смотрела на неприкаянных призраков, но зверь, скрытый внутри, почему-то молчал. Лишь зачуяв рядом с собой свежие души, монстр должен был бы зарычать, завыть, начать кидаться на стены, пытаясь выбраться, но ничего этого не происходило. В воздухе повисла неестественная для этого места тишина. Даже мир живых замолчал.

***

Он следил за ними. Стоял, скрытый за старыми памятниками и кустами, и смотрел на них сквозь красную пелену взора.

Двое душ стояли совсем рядом от него. Их потоки (пуповины) были тверды, наполнены силой. Энергия, что струилась в астральных телах… Ох… От её вида в животе начинало ныть.

Ему хотелось выйти из укрытия, кинуться на них, но ему приходилось сдерживать себя. Он знал, что это необходимо, знал, что так будет лучше. Он же не хотел вновь оказаться взаперти. Стоит действовать аккуратно, осторожно.

Его лапы копали землю. Он с трудом подавлял рык, стремящийся вырваться из него. Густые слюни капали из пасти. О, Верховный, как же он жаждет сомкнуть на ком-нибудь из них свою челюсть. А лучше сразу на обоих.

Он столько ждал. Но теперь оставалось потерпеть ещё чуть-чуть. Он наконец на свободе, так что…

***

Максим смотрел на склеп. Воспоминание о том, как он чуть не свалился туда и что́ он там увидел, ещё было свежо.

- Слушай, ты тут до вечера собрался торчать. Нас ждут. Шевели ногами. – Зазывал его Гриша. В голосе проскакивали нотки раздражения.

Да, нужно было идти – Дима и Настя ждут их, - но парень не мог заставить себя сделать и шага.

- Что, прямо к склепу? – Максим поглядывал то на стоящий неподалёку склеп, то на Гришу.

- А что не так? Я же не внутрь тебя веду, мы просто рядом пройдём. Так короче.

- Ты же сам говорил, что лучше обходить это место стороной.

- Боги, какой ты упрямый. Идём.

Гриша отвернулся от парня и пошёл дальше. Максим уже поднял ногу, чтобы пойти следом, но тут же опустил её на место. Живот начинало крутить, внутри всё дребезжало.

Мужчина остановился практически у самого входа в склеп и обернулся: Максим стоял на том же месте, неуверенно переминаясь с ноги на ногу.

- Ну чего ты, блядь, встал?! – голос Гриши сорвался, стал звучать как-то по-другому. – А, хер с тобой, хочешь стоять – стой. И без тебя справимся.

Гриша сделал ещё пару шагов, а затем снова обернулся к парню.

Максим пытался заставить себя пойти дальше, но перед ним словно поставили барьер. Что-то подсказывало ему, что идти дальше будет величайшей ошибкой в его посмертии (возможно, даже более глупой, чем когда он не посмотрел по сторонам, переходя дорогу).

- Эх, салага. А остальные были поглупее.

Внешний облик Гриши начал преображаться. Черты лица, тела, даже одежда начали «дрожать», пришли в движение, смещаясь со своих исходных точек. Он изменялся, искажая структуру своей души.

Теперь перед Максимом стоял уже не Гриша, а Эманон.

«Держать чей-либо облик слишком утомительно. – подумал Эманон, растирая шею. - Но, похоже, это больше не имеет смысла.»

- Я думал, что с Гришей будут проблемы. Но чтобы с тобой…

«Тебя ждёт Шов за всё, что ты сделал! – кричал мне он. Хех, идиот. И откуда этот придурок только узнал о том месте?»

- Что происходит? – Максим отступил на пару шагов назад. Парень не знал, что и думать.

- Ну всё, хватит игр!

Эманон тяжёлой походкой двинулся на парня, гнев горел в нём. Максим попятился, хотел развернуться и бежать (происходящее здесь явно было не к добру), но Эманон уже схватил его за руку. С неестественной, нечеловеческой силой призрак потащил парня ко входу в слеп.

- Стой! Что ты делаешь?

Максим пытался вырваться, но это казалось невозможным. Парень хотел остановиться, но ноги скользили. В один момент он упал, и Эманон потащил его по земле, выгибая его руку под неестественным углом. Боли не было, лишь странное покалывание в вывернутом суставе.

Максим попытался ударить призрака, но тот даже не шелохнулся. Эманон невозмутимо нёс парня к чёрному входу.

«Господи, там же эта тварь. – В памяти вспыхнули алые глаза, смотрящие на него из темноты. – Он хочет скинуть меня к ней?»

- Что ты творишь? Остановись, прошу!

- Сиди смирно, и скоро всё закончится.

Эманон уже поднёс его к краю. Максим видел обрушенную лестницу, уходящую в темноту, видел сияющие осколки света (частички пожранных душ), что парили в ней. Свободная рука колотила призрака, царапала его, но тот лишь молчаливо принимал удары. До тех пор, пока Максим не ухватил его за нить.

Боли прострелила душу Эманона. Призрак взревел, выпуская из своей хватки Максима, отстраняясь от него, но парень лишь сильнее схватился за нить. Эманон упал на землю, крича от ужаса.

- ОТПУСТИ! СВОЛОЧЬ, ОТПУСТИ ЕЁ!!! – то вопил не человек.

Эманон метнулся на Максима, готовый разорвать его в клочья, но завалился в бок и промахнулся, распластавшись по земле. Всё тело призрака ходило ходуном, принимая странные, неестественные формы. От неожиданности парень выпустил нить, спеша отползти как можно дальше от Эманона.

Призрак вздохнул с облегчением. Его тело ещё содрогалось, боль эхом стреляла по телу, отдаваясь в потоке, идя к самому телу, зарытому где-то здесь.

- Сука! Как ты посмел? – Эманон тяжело поднимался на ноги. Он смотрел на Максима исподлобья, красными, практически багровыми глазами, слюна стекала с подбородка, испаряясь, не успев коснуться земли. Лицо мертворожденного исказилось, став ещё более размытым, превратившись скорее в маску, отдалённо напоминающую его.

Максим, всё ещё дрожащий от ужаса и не верящий, что его всё-таки не скинули вниз, поспешил подняться на ноги. В голове звучало лишь одно слово: «Бежать!», - и парень с радостью подчинился команде. Но не успел он повернуться, как нечто громадное и чёрное выбежало из-за могил…

***

Он смотрел на них. Тот, высокий и сильный, нёс к нему в клетку новую жертву. Похоже, тот даже не понимал, что её пленника там уже не было. Это и не важно, он сможет съесть его после.

Живот снова стянула тупая боль. Как же он ненавидел это чувство. Как долго он терпел его? И вот, казалось, что оно наконец отступило, как вновь начало давать о себе знать. Проклятье!

Он заскрежетал челюстями, тихое рычание смогло прорваться сквозь них. Хотелось действовать. И вот, похоже, настал его шанс. Эти двое повалились в драке, вопили друг на друга.

Они заняты собой. Они ослаблены. – подсказывали инстинкты.

И Зверь вышел из своего укрытия, спеша к своим жертвам.

***

Бес бежал на него. Максим даже не успел ничего понять, как вновь увидел жуткие красные глаза. Ужас сковал тело. Бой собственного несуществующего сердца заполонил окружающее пространство. Максим чувствовал, как натягивается его призрачная кожа, как волосы поднимаются, будто наэлектризованные. Рот открылся, готовый выпустить из себя крик, но этого никак не происходило.

Надо бежать. Надо…

Но прежде, чем парень успел что-либо сделать, зверь уже вцепился в него. Мощные челюсти, что веками раздирали души и духов на части, вцепились в плечо. Крик, так и не вырвавшись наружу, застрял в горле. Жгучая боль пустила корни в самое нутро, и парень увидел, как из раны начинает сочиться мягкий свет.

«Неужели, это конец?» - второй раз в своей короткой жизни Максим думал подобным образом.

Он замахнулся, готовый ударить монстра в глаз…

Следующее, что Максим увидел, было убегающее от него пространство. Бес, потаскав его в зубах, как собака – тряпку, отшвырнул его в сторону. Максим пролетел сквозь заросли кустов, приземлившись у покосившегося памятника незнакомца. На короткий отрезок времени он скрылся от глаз беса. Плечо ещё горело, отдавая боль по всей душе; свет струился из раны, напоминая ему, что даже после смерти он вполне мог ещё раз отдать концы.

Нужно было вставать. Бежать прочь, пока зверь не нагнал его.

Господи, он ведь только по его прихоти ещё жив.

Усилием воли Максим заставил себя подняться. Он скользнул меж памятников, пытаясь зарыться в зарослях как можно глубже. Но парень прекрасно понимал, что его собственная нить выдаёт его местонахождение.

Идти дальше. Быстрее. Господи, быстрее.

«Почему я такой медленный?»

Силы утекали из него. Рана на теле разрасталась, оставляя пылинки света парить в воздухе, помечая его путь. Парень всё шёл и шёл (практически полз), и молил всех богов и богинь, которых только знал, чтобы бес не пошёл за ним следом…

***

Бес слизывал с зубов остатки души своей жертвы. Зверь хотел кинуться дальше, по следу, туда, куда он закинул жалкую душонку, хотел вновь вцепиться в него, ощутить вкус «света», разодрать нематериальное тело в клочья, закончив начатое. Бес весь сочился радостным предвкушением.

Эманон окончательно поднялся на ноги. Голова всё ещё гудела. Призрак осторожно потрогал связь, вызывая тем самым новые приступы боли. Но, вроде бы поток был цел. Даже не растрепался.

Бес стоял к Эманону спиной и, похоже, сейчас был заинтересован не им. Призраку это было даже на руку.

- Тупая псина, - чуть слышно сказал он.

Призрак даже не понял, как эти слова слетели с его губ, и бес разом замер. Щерясь в оскале, голодная чёрная гора повернулась к призраку. Глаза сверлили его, лапы зарыли землю. Заслышав голос, зверь решил на время переключиться на новою жертву, ту, что была к нему ближе?

Эманон стоял и ждал. Он думал, что бес сейчас нападёт на него, но этого всё никак не происходило. Зверь лишь выжидающе смотрел на него. Призрак был готов, если бес сейчас кинутся на него, - он уже превратил руки в крылья, наполненный решимостью в любую секунду упорхнуть отсюда. Но бес ждал. Он скалился, рычал, но не предпринимал никаких попыток напасть.

«Что за чёрт?»

Они стояли друг на против друга, как стрелки́ из дешёвого вестерна, сами не зная, чего ждать друг от друга.

Эманон решил действовать первым. Он расслабился, превратив крылья обратно в руки и осторожно ступил вперёд, не спуская глаз со зверя. Бес тоже пододвинулся чуть ближе. Злобы поубавилось в глазах. Он и не желал нападать на призрака?

Бес понимал, что именно Эманон был тем, кто избавил его от жуткого голода, который стенал его не один год, что именно этот призрак скидывал себе подобных к нему в пасть. И он признал в нём себе равного.

И сам Эманон осознал это.

- Пора. – сказал призрак.

«Тварь достаточно окрепла, раз сама смогла выбраться из склепа. Можно приступать.»

Его переполняли эмоции. Он уже предвкушал последующие события, и улыбка заиграла на его лице.

Эманон прошёл рядом с бесом (авантюра, учитывая, что тот всё ещё оставался диким астральным монстром), всё ещё готовый в любой момент отрастить крылья и улететь, если что-то пойдёт не так. Но даже сейчас тварь не собиралась жрать его.

- Пойдём. У нас впереди полно дел.

Эманон чуть похлопал по чёрной лапе беса. Странное мерзкое чувство появилось в самом центре груди в этот момент. Зверь всё ещё был голоден, и призрак чувствовал это.

Эманон пошёл к выходу с кладбища, в город. И бес, на удивление самого призрака, двинулся следом за ним.

Лишь на мгновение тварь остановилась. Она неуверенно смотрела в сторону, куда только что запулила Максима. Эманон, поняв, чего хочет бес, крикнул:

- Оставь его, - стоило повысить голос, как боль снова дала о себе знать. «Ничего, скоро поток успокоиться и всё пройдёт. Этот сукин сын ещё поплатиться за это. Но не сейчас.» Не хотелось тратить время на этого салагу. Он не сунется к ним, после того, что случилось. Да и что он сможет им сделать?

Эманон слишком долго ждал этого шанса. Сколько десятков лет он потратил, просто блуждая по осточертевшему городу, имея возможность покинуть его лишь раз в двадцать, а то и в пятьдесят лет? Сколько он искал нужную ему информацию, по крупицам собирая её у древних призраков и высших духов, что обитали в других частях Промежутка? Сколько он искал нужного ему человека? И как долго он скармливал своих соплеменников бесу, силясь напитать его ослабленное астральное тело, с надеждой приручить? И вот наконец всё получилось. Если тратить время ещё и на этого гондона… Нет, это было уже слишком.

Бес сожрёт Максима-Макса в другой раз. У него будет полно времени на это. Но после. Уже после.

***

Через какое-то время, поняв, что тварь его не преследует, Максим вылез из зарослей, в которых прятался. Парень видел, как вдалеке храбро шёл к городу Эманон в сопровождении беса, и не верил своим глазам.

Неужели он?.. Перед глазами всплыло улыбающееся лицо Насти. То, как страдал по ней Дима. И Гриша: тот был первым, кто встретил его в этом незнакомом враждебном месте. Страшные мысли начали роиться в голове.

Что этот ублюдок собирается сделать?

Свет ещё сочился из раны на плече, но было уже не так больно. Немного подождав, Максим решил пойти следом за Эманоном и его новым питомцем.

Глава 9. Здравствуй, тьма, старая подруга

- Не волнуйся, солнышко. Мы всего на пару часиков. – Дина поглаживала Арсения по голове. Им с Виктором нужно было срочно уехать, а найти кого-нибудь, чтобы посидеть с мальчиком, они не смогли.

- Но, мама…

Виктор сидел в машине, нетерпеливо перебирая пальцами по рулю. Дина уже была готова к выходу, но оставалось разобраться с Сеней. Мальчик неспокойно ёрзал на диване, всем своим видом показывая, что он не хочет оставаться один в пустом (или же не совсем) доме.

- Всё будет хорошо. Ты уже взрослый мальчик. В школу же один добираешься.

(- Да-да, уезжайте. Оставляйте маленького ребёнка одного. – сказал Женя шутливым тоном. Он сидел рядом с мальчиком, положив руку на спинку дивана. – Не волнуйся, пацан, я за тобой пригляжу. – Сейчас был день, а значит его присутствие не сильно должно было беспокоить мальчика, так что можно немного расслабиться.)

Словно услышав слова призрака, Сеня вздрогнул.

(- Слушай, пацан, ты либо реально меня слышишь и видишь, либо ты ахереть какой актёр.)

На деле мальчик ничего не слышал. Что-то донеслось до его ушей, но он даже не понял, что именно.

- А вдруг монстр снова придёт?

(- Эй! Я тебе не монстр!)

- Не волнуйся, солнышко. Монстра здесь нет. Никто за тобой не придёт.

- Но ночью…

- Так! – Дина повысила голос: ей уже осточертели все эти россказни о «ночных бабайках» и прочем. Даже Виктор последнее время заладил, что с «их домом что-то не так».

Взяв себя в руки (она прекрасно понимала, что если сейчас накричит на него, то оставить его одного точно не получиться) Дина продолжила:

- Мы всего на пару часов. Ничего страшного не произойдёт. Пойдём, закроешь за мной дверь.

Мальчик неохотно встал с дивана и поплёлся за матерью к выходу.

- Всё, давай. – Дина поцеловала парня в щёку. – Мы скоро. Никому постороннему дверь не открывай.

- Да, знаю, мам.

Девушка вышла на улицу и направилась к машине. Мальчик с тревогой провожал её взглядом. Прежде чем залезть в машину к отцу, Дина остановилась и помахала сыну – Сеня неуверенно помахал в ответ и ей.

- Думаешь, всё с ним будет хорошо? – сказала Дина, усаживаясь на переднее сиденье.

- Да всё с ним будет в порядке. – сказал Виктор, заводя машину. – Не маленький. Знаешь, я в его возрасте…

Арсений проводил проследил за отъезжающей машиной до самого поворота, прежде чем зайти обратно внутрь и запереть дверь.

(- Ну что, пацан. Остались только мы с тобой. Чем займёмся?)

Сеня неуверенно посмотрел на входную дверь, а затем побежал к себе в комнату. Совсем скоро оттуда донеслись звуки мобильной игры, которую он запустил на планшете.

(- Видимо, ты будешь играть… Ладно уж, найду, чем себя занять. – Женя тихо рассмеялся.)

***

Аура – показатель внутренней энергии тела и то, насколько сильно душа связана со своей оболочкой. Чтобы узнать, в чём различие её цветов, у Эманона ушло много лет. И вот, наконец, всё сошлось.

Фиолетовый – редчайший, уникальный цвет. Низший цвет радуги – в таких телах душа наименее прочно связана с телом.

Лишь подобные тела способны принять в себя инородное присутствие. Другие цвета вытеснят или пожрут чужака, но фиолетовый…

Однако, чтобы занять чьё-то тело, для начала требовалось освободить в нём место.

-

Эманон шагал рядом с бесом, направляя его к нужному дому. Зверь послушно подчинялся ему, но тут, стоило призраку практически дойти до их «пункта назначения», встал как вкопанный.

- Что за чёрт? – Эманон уставился на зверюгу.

Они что, все сегодня его доконать решили?

- Хорош строить из себя «салагу». Давай топай. – крикнул Эманон, совсем уже осмелевший, раз бес его не трогает (хотя парень прекрасно понимал, что в любой момент всё может перемениться).

Но бес стоял. Он с неохотой смотрел на стену дома. Что-то в нём отталкивало зверя, но похоже, он сам не понимал, что именно.

- О, Боги! – Эманон схватился за мускулистую лапу и рывком дёрнул его в сторону дома.

Зверь начал рычать, стоило призраку коснуться его, но нападать не стал. В конечном итоге он подчинился и сам направился к стене. Может быть, в этом нехорошем доме его ждёт новая жертва?

***

Женя сидел в гостиной, тихо листая журнал, оставленный Виктором на кофейном столике. Он то и дело поглядывал в коридор: не хватало ещё, чтобы парень случайно увидел, как страницы сами по себе переворачиваются.

«Эх, Витя-Витя, - с ухмылкой подумал Женя. – Подобные журнальчики надо прятать. Не боишься, что шкет залезет в них?» Призрак смотрел на полуобнажённую девушку, напечатанную на развороте. В принципе, подобная пара тройка страниц была единственной «интересной» частью в этом журнале, остальное занимали какие-то дурацкие статьи и любительские рассказы в жанре хоррор от начинающих авторов.

- Н-да.

Женя вновь посмотрел в коридор.

Пока никого. Или же…

- Совсем обнаглел? Чего этому гаду здесь надо?

Женя увидел, как сквозь стену в соседнюю комнату сочится призрак. Он узнал его: Эманон нагло ворвался в его обитель, точно к себе домой. Парень уже поднялся, готовый прикрикнуть на призрака, чтобы тот убирался, может даже вышвырнуть его наружу, схватив за поток, но… Сердце Жени упало. Вслед за Эманоном сквозь стену прошла громадная чёрная тварь – бес.

- Вот чёрт, - сказал Женя одними губами.

Дикий ужас захватил его, и парень сам не заметил, как провалился сквозь пол, упав прямо в подвал.

«Надеюсь, он меня не увидел, - думал призрак, дрожа всем телом. – Господи, пусть будет так, что он меня не заметил.»

Парень чуть приподнялся с бетонного пола и подполз к матрасу, что всё ещё валялся здесь. Он забрался на него, стараясь не издавать ни звука.

«У меня же не видно потока. Значит, он не найдёт меня по нему.» - сейчас призрак был благодарен хотя бы за это. Но сомнение… его же точно не видели?

Женя всё лежал и дрожал, подвешенный в неопределённости. Парень слышал, как скребутся когти зверя по деревянному полу, слышал его мерное рычание. С каждой секундой он ждал, что сейчас (вот сейчас, с секунды на секунду) в подвал нагрянет монстр, и тогда ему точно конец.

- Надеюсь, этот лошок уже заныкался куда подальше, - сверху донёсся голос Эманона, - иначе ему несдобровать. Не волнуйся, можешь съесть его, если увидишь.

Он говорил с бесом?

Но, по крайней мере, его, похоже, действительно не заметили.

Женя посмотрел в сторону и увидел, как чёрный дух дрожит всем своим астральным телом и пытается спрятаться среди нагромождения ящиков, в которых обычно сидел. Дух чувствовал присутствие беса в доме, а потому…

Женя вытянул руки, зазывая чёрный комок к себе, и, на удивление, на этот раз зверёк поддался на уговоры. Дух скользнул по полу и оказался в объятья призрака.

- Тише, мой маленький, - чуть слышно сказал Женя, поглаживая чёрный комок. Дух пытался сильнее скрыться в объятьях парня, зарываясь к нему в подмышку.

Хоть за пацана не надо переживать. Живому бес ничего сделать не сможет. Так ведь?

Но мальчик был необычным живым, и Женя знал это как никто другой. Волнение накатило на парня новой волной.

- Ничего, - говорил Эманон, - скоро ты полакомишься молоденькой душой.

Картинка в голове Жени сложилось: бес + уникальный фиолетовый цвет ауры мальчика.

- Ох, чёрт! – вырвалось у призрака, и он поспешил зажать рот ладонью.

***

Арсений сидел на кровати в своей комнате, играя на планшете в простенькую игру и терпеливо ожидая возвращения родителей. Была идея сесть за уроки, но заниматься этим сейчас совсем не хотелось.

Что-то большое и злое шло к нему.

Мальчик ощутил это. Он оторвался от планшета и посмотрел по сторонам: его комната выглядела как обычно. Или же?.. Смутное чувство, которое преследует его по ночам, дало о себе знать.

Сеня встал с кровати, оглядываясь по сторонам, как испуганное животное. Слёзы подкатывали к горлу, и мальчик поспешил укусить себя за ладонь, пытаясь не дать им волю.

***

Бес терпеливо шёл по коридору, ведомый Эманоном. Зверь уже ощущал, что́ за лакомство ждёт его. Он чувствовал присутствие фиолетовой ауры, знал, что она означает.

Душа живого. Лучшего и придумать нельзя. Всё же хорошо, что он не сожрал этого призрака.

Бес нетерпеливо ёрзал, царапал лапами пол. И чего этот призрак ждёт? Вот же он. Фиолетовый находится прямо за этой стеной.

Но, в отличие от беса, Эманон не знал этого. Он терпеливо просматривал комнату за комнатой, пока не заглянул через стену в детскую.

- А он уже стоит и ждёт нас, - радостно сказал Эманон, шагая внутрь. Мальчик беспокойно озирался по сторонам: он явно знал, что чужаки ворвались к нему. А он один. И родители в этот раз не смогут помочь ему.

Бес видел, как душа мальчика буквально сочилась из его собственного тела. Он уже открыл пасть, готовясь напасть: слюна стекала с зубов, тяжёлое дыхание выходило из него паром, что мгновенно испарялся. И монстр знал, что мальчик чувствует всё это.

- Давай, дружок. Оставляю это на тебя.

Эманон похлопал беса по спине, но тут же чуть не лишился собственной руки. Челюсти зверя сомкнулись в паре сантиметрах от неё. Напряжённый, нетерпеливый, он грозно зарычал на призрака. Ему сейчас было не до него. Лишь фиолетовый был важен. И пусть эта «оставленная на потом закуска» не мешает ему.

Эманон отстранился от зверя, вскинув руки:

- Тише, дружок. Я не собираюсь его у тебя отбирать.

«Тц. Тупая псина.»

И бес, пошире раскрыв пасть, кинулся на мальчика…

***

Арсений что-то видел. Вернее, не видел, а чувствовал. Что-то на границе восприятия, яви и не яви. Он слышал рычание и шёпот, но звучали они отдалённо, словно их источник находился где-то далеко-далеко отсюда.

Чёрная тень стояла над ним. Зловоние доносилось до него. Где-то внутри, в собственных мыслях, до него доносился скрежет зубов и шуршание лап по полу. Я не собираюсь его у тебя отбирать. Кто это сказал? Ему показалось или он действительно это услышал?

- Ох, - слёзы уже текли из него.

Сеня не знал, что и делать. Бежать? Но куда? Тем более, что тень загораживает ему путь. Нет, никто не загораживает. На самом же деле этого ничего нет. И чего он вообще боится?

- Мама, - тихо сказал Сеня, прекрасно понимая, что звать её сейчас бесполезно. В доме он сейчас один.

Один.

Наедине с этими монстрами.

Сеня посильнее сцепил на руке зубы, оставляя на коже глубокие вмятины. Он не хотел кричать, боялся, что этим лишь спровоцирует тень (но её же на самом деле нет).

Мальчик решил отступить чуть назад, к стене. Он вёл себя, как если бы перед ним стоял злой, надрывающий свою глотку пёс. Закрыть спину, не дать собаке зайти за спину; «в лоб» они никогда не нападают. Но это был монстр, а никакая не собака. (Или же на самом деле никого здесь не было?)

Но стоило сделать шаг, как монстр сорвался с места. Рефлекторно, практически инстинктивно Сеня отскочил в сторону.

- АААА! – завопил мальчик, ощутив, как нечто огромное и голодное пронеслось рядом с ним. Он знал, что это нечто вывалилось из дома, сквозь стену, но секунда и оно вновь было здесь.

Да ладно тебе. Стой смирно. Тебе же лучше, чтобы всё закончилось быстро. – голос донёсся до ушей мальчика откуда-то издалека.

Выход теперь был свободен. И Арсений кинулся к нему, убегая в коридор, но он чувствовал, что монстр уже нагоняет его.

***

Женя лежал в подвале, прижимая к себе духа. Сверху до него доносился грохот. Что там твориться? Парень сжался в комок, трясясь от ужаса.

- Господи, пацан, надеюсь с тобой всё будет хорошо.

«Что? Снова сбежишь?»

Кто это сказал? Это ты?

Женя посмотрел на чёрный комок, что жался к нему.

Нет. Разумеется, нет.

Он знал этот голос. Уже слышал его. То говорил он сам, его внутреннее «Я».

«Ты сбежал от самой жизни. Пытался сбежать от горя родителей, но проклятье держало тебя. Хотя почему «пытался»? У тебя получилось. Не ты ли отсиживался в этом подвале, заткнув уши и пытаясь не слышать слёз матери?»

Да, это было правдой. В груди опять сдавило.

«И ты снова хочешь сбежать? Хочешь оставить мальчика на произвол судьбы?»

- Но что я могу сделать? – его голос в тихом подвале звучал неестественно.

В этот раз ему никто не ответил.

Женя посмотрел на фотографию своей семьи. Пыльная рамка стояла на ящиках. Выцветшие лица родителей и его самого смотрели на призрака, и он не мог выдержать их взгляда.

- Но что я могу сделать? – повторил Женя уже более тихо. Он сильнее сжался, сжимая в объятьях не менее испуганного духа.

***

Монстр уже дышал ему в спину.

Арсений бежал по коридору в направлении к входной двери.

Вот же она. Прямо перед ним.

Но тварь была уже рядом. Он чувствовал её тяжёлый бег, как её неуклюжее огромное тело, которое даже не помещалось в коридоре, сочась сквозь стены, шло за ним. Зверь радостно рычал, предвкушая вкус его души у себя на языке.

Мальчик ощутил, как монстр нависает над ним, открывая пасть. Он не успеет к двери. Боже, он не успеет.

Сеня свернул в гостиную, не дав твари укусить его. Носки заскользили по полу, и мальчик упал, распластавшись по ковру.

- О-ох…

Из повреждённого носа начала сочиться кровь, конечности гудели, а мочевой пузырь угрожал в очередной раз подвести его.

Бес стоял в проходе, тем самым заперев мальчика в комнате.

Сеня поспешил подняться. Он оглянулся, глядя на пустой дверной проём. Нет, не пустой. Чёрный силуэт стоял прямо в нём. Может, Сеня и не видел его, но он знал, что монстр был прямо там.

Откуда-то издалека до Арсения донеслось свирепое рычание, и ноги мальчика сами пришли в движение. Хныча, он побежал к дальней стене. Нога задела кофейный столик: он перевернулся, таща за собой ребёнка – парень вновь оказался на полу. Синяки уже расцветали на теле.

- Нет, пожалуйста…

Мальчик попытался встать, но тут же замер. Дыхание зверя заставило волосы на затылке встать дыбом. Красные (О! Эти красные безумные глаза!) смотрели прямо на его душу.

- Нет… нет…

Где-то далеко слышался чей-то смех. Кто-то радовался его несчастью?

- П-помогите, - Сеня сам не услышал собственного голоса.

За окном соседские дети пронеслись мимо его дома на велосипедах. Кто-то то и дело проходил рядом, или же чья-то машина проезжала по дороге. Но никто не мог помочь ему. Даже, если бы кто-то и заглянул в окно, он бы не увидел ничего такого уж ужасного. И никто бы не догадался, что в эту самую секунду мальчик боролся за свою жизнь.

Челюсти сомкнулись на руке мальчика. Бес потянул его на себя, и душа покинула тело Арсения.

Мир вокруг стал неимоверно ярким. Дикая, неестественная (ненатуральная) боль пронзила мальчика. Бес держал его в зубах, наслаждаясь светом ещё живой души. Сеня видел своё тело со стороны: оно без сознания повалилось на пол, но при этом он всё ещё связан с ней тонкой, плывущей по воздуху, нитью. Фиолетовое свечение вокруг уже бездушной оболочки начало тускнеть. Мальчик чувствовал, как сердце в теле замедляет ход, как с каждым мгновением оно дышит всё реже и реже. Тёмное пятно растеклось по шортам, а затем его начало трясти. Он умирает?

Крик мальчика раздался в Промежутке оглушительным воем. А некто в углу комнаты стоял и смотрел на всё происходящее с улыбкой на размытом лице.

Бес жевал душу Арсения. Лапой он упёрся в его астральное тело и, всё ещё держа челюсти на руке мальчика, потянул голову в сторону. С мерзким хлопком рука парня оторвалась от тела, разливая по воздуху лужицы света. Мальчик завопил с новой силой. Его рука исчезла в глотке монстра, и Сеня понял, какого это терять частичку себя. Что-то переменилось в мыслях, стоило огрызку души испариться – часть его «Я», его короткой жизни исчезла вместе с рукой.

Арсений извивался под лапой беса; свет всё лился и лился из культи. Мальчик плакал, но слёзы были какими-то не такими как при жизни.

- Мама… мама…

Бес уже наклонился к Сене, чтобы откусить от него следующий кусок. Чёрное, никогда не видящее свет, нутро зверя открылось перед парнем. Он замотал головой, попытался столкнуть лапу монстра с груди, но безуспешно. Острые зубы, которые на своём веку разорвали не один десяток душ и духов, застыли у его головы…

Ваза пролетела сквозь беса и, угодив в стену, разбилась вдребезги. Монстру это не принесло никакого вреда, но он отвлёкся от мальчика, посмотрев себе за спину. И тут же в беса полетели ещё пару вещей.

С гневным рычанием (Как эта сволочь посмела оторвать его от трапезы?) зверь развернулся к проходу. Тяжёлая лапа наконец сошла с груди мальчика.

- Вот чёрт, - Женя, весь дрожа, стоял в коридоре. Пустые глаза призрака смотрели прямо на беса, что скалился ему.

Рефлекторно Женя схватил первое, что попалось под руку (стационарный телефон, стоящий на комоде у входа) и запулил его в зверюгу. Как и прочие попытки, эта не принесла никакого успеха: телефон прошёл насквозь, лишь сильнее разозлив тварь.

Эманон раздражённо уставился на подростка. «Вылез всё-таки. Ну тебе же хуже!»

***

Арсений отползал от отвлёкшегося монстра прочь. На четвереньках, из-за оторванной руки неловко ковыляя, он дошёл до дальней стены. Мальчик ожидал, что сейчас упрётся в неё и ему снова некуда будет бежать, но, стоило ему облокотиться на стену, как он просочился насквозь. Он оказался снаружи дома.

Яркое (через чур яркое) солнце ударило в глаза. Живые, обрамлённые пёстрыми свечениями, брели по улице, не замечая его, и их голоса звучали точно из-за стены. Нить, выходящая из груди, уходила в стену дома, стремясь к его умирающему телу. Арсений перестал понимать, что происходит, - его затошнило.

И всё же он был снаружи. Монстр остался внутри дома, и, похоже, больше не угрожал ему. Или же…

***

«Пацан убежал. Отлично! Просто супер! - думал Женя. – Он что окончательно умереть захотел?!»

Но волноваться сейчас стоило не об этом. Бес смотрел на него, и в этих ужасных глазах явно не было намерения подружиться.

- Нет-нет-нет…

Зверь шёл на него. Громадная спина царапала потолок, поглощая в себе люстру. Эманон стоял рядом с упоением наблюдая, как его «питомец» загоняет в ловушку ещё одну жертву. И этот лошок не может сбежать, как проклятущий салага.

«А эта жертва правда нужна?» - Эманон удивился собственным мыслям. Откинув их прочь, он посмотрел на тело мальчика, чья необычная фиолетовая аура начинала медленно угасать. Нужно было действовать, пока тело окончательно не умерло.

Бес сорвался с места, и Женя в панике, сам не понимая, что делает, побежал к входной двери.

Он выбежал во внешний мир, подставляя себя под лучи солнца, которое давно уже не видело его астральное тело. Ему показалось, что у него получилось. Неужели ему удалось покинуть этот проклятый дом? Но стоило ему сойти с крыльца, как парень упёрся в невидимую стену.

- Нет…

Женя попытался пройти снова, но невидимая стена никуда не делась. Проклятье держало его.

Призрак ударил кулаком стену, затем ещё раз и ещё. А бес уже шёл за ним.

- Чёрт! Чёрт! Чёрт!

«Ты же так хотел умереть, исчезнуть из этого мира. – внутренний голосок снова дал о себе знать. – Так чего ты боишься?»

- Нет, - Женя ударил ещё раз.

«Перед тобой бес – истинный источник небытия.»

Женя развернулся.

Он стоял над ним. Тварь стояла над ним!

- Нет, я ошибался. – шептал призрак. – Мама, папа, я не хочу исчезать…

Глава 10. - Кем ты хочешь стать, когда вырастешь? - Пеплом.

Настя - мертва.

Дима - мёртв.

Гриша - мёртв.

Максим не сомневался, что эти трое исчезли благодаря Эманону. Он скормил их бесу, как пытался сделать это с ним. И самое худшее, что это была их вторая смерть. За которой ничего не следовало. Их души просто сгинули в желудке монстра. А теперь Женя, этот покончивший с собой затворник, шагнул в пустоту вместе с ними. Максим видел это собственными глазами.

Он проследовал за Эманоном и его "питомцем", находясь от них на значительном удалении, до самого дома Жени. И подоспел как раз в тот момент, когда бес доедал остатки души подростка. Благо, бес не заметил самого Максима.

«Знаешь, бесы иногда могут сожрать душу и живого человека… - слова Эманона вспыхнули в голове парня. – И у людей с фиолетовым цветом…» То с каким упоением призрак смотрел на ребёнка… Картинка в голове сложилась.

- О, Господи. Да что он творит?

Раненое плечо ныло, свет ещё сочился из свежей раны.

И что он мог сделать, чтобы помочь мальчику?

«А ты можешь что-нибудь сделать?»

Нет. Не мог. Что можно противопоставить бесу, который чуть на куски его не порвал? Он остался жив только благодаря прихоти самого злого духа.

Со спины до Максима донёсся знакомый многоголосый шёпот…

***

Эманон смотрел на распростёртое на полу тело мальчика. Фиолетовая аура меркла, а значит, стоит спешить.

До призрака доносились крики лошка-суицидника – бес уже принялся за него. Таких, как Женя, Эманон презирал. И он считал, что парень получил то, чего заслуживает. Как можно лишить себя времени на стороне живых? У него его вообще не было. С самого своего рождения Эманон сидел в Промежутке, вынужденный лишь наблюдать за этими счастливыми лицами. Ему не суждено было ни присоединиться к ним, ни уйти прочь, в загробный мир.

Но сейчас всё можно было исправить. Теперь у него был шанс ощутить себя и по другую сторону баррикады.

Эманон шагнул к телу Арсения.

***

Доев остатки призрака, бес вернулся в дом. Ненасытный голод, накопившийся за многие годы, всё ещё играл в нём.

***

Фиолетовое свечение окутывало Эманона, принимая его в себе. На мгновение чужаку показалось, что сейчас «оболочка» просто выплюнет его или начнёт рвать поток, как это случалось в предыдущие попытки вторгнуться в другие тела, но этого не происходило. И, как только внутри оказалась новая душа, сердце мальчика забилось с новой силой.

Множество доселе неизвестных чувств захлестнули Эманона, стоило ему оказаться в живом теле.

Осязание – он чувствовал под собой твёрдый пол, непривычный вес одежды облегал его. Между ног было мокро – в момент смерти парень описался.

Обоняние – в воздухе витал запах чужого дома, к которому примешалась свежая моча.

Вкус – вкус слюны такой странный…

Зрение и слух – даже они были теперь какими-то другими.

Он поднялся и сразу же пошатнулся. Чувство равновесия – вестибулярный аппарат странная штука, но Эманон привык к нему практически сразу.

Тело было меньше, чем он привык. Он посмотрел на собственные руки (на руки мальчика). Какие маленькие…

Эманон поднял свою руку (руку мальчика) и ударил себя (мальчика) по щеке. Боль. Как странно, совсем не похоже на то, что он испытывал от прикосновения к потоку. На его лице (лице мальчика) расцвела улыбка. Тёплое приятное чувство расплылось внизу живота – ему явно нравилось всё это.

Промежуток скрылся от него. Глаза живого не могли видеть ничего оттуда. Даже собственный поток, который, Эманон был в этом уверен, всё ещё вырывался из груди и направлялся к его первоначальному телу, был в не его досягаемости.

Бес был рядом. Сила мальчика подсказывала ему это. Но без самого мальчика эта сила была сильно притуплена. Ну и к чёрту. Он всё равно не знал, как ей правильно владеть.

***

Фиолетовый снова стоял на своих двоих. Бес негодующе смотрел на парня. И зверя не смущало то, что из тела мальчика выходит чужеродный поток. Он же только что вырвал душу из этого тела. Зверь рассчитывал, что найдёт душу живого на том же месте, но… Жертва посмела вернуться обратно. Ну ничего, теперь он не позволит никому отвлечь его от самого вкусного.

Один укус, и вот бес уже тащит Эманона наружу, возвращая в Промежуток.

- Что за чёрт?

Зрение Эманона раздвоилось. Он одновременно видел и глазами мальчика и своими астральными. Бес вцепился в него, и призрак ощутил всё то, что чувствовали его «друзья» в момент смерти. Эманон взревел от ужаса и боли. Но на первый план выступили негодование и злоба.

- ПРОКЛЯ́ТАЯ ШАВКА!

Он освобождал тело под себя, и не даст тупой зверюге отобрать его у него.

Эманон рывком покинул тело мальчика – оно с тихим стуком вернулось на пол. Свет лился из раздирающейся души, но призрака это не занимало. Метаморфозы поглотили всё его сознание – он изменял внешний вид своего астрального тела.

Призрак резко увеличился в размерах, расширяя вцепившиеся в него челюсти и высвобождаясь. Бес, скуля, отпрянул. Он потирал лапой разорванную пасть. Пара минут и духовное тело залечится, но сейчас зверь негодовал: это был первый раз, когда кто-то смог избежать его зубов и когтей.

- ПРОЧЬ ВЫРОДОК!

Руки Эманона преобразились в многочисленные щупальца. Они обвили беса, лишая того способности двигаться: дух извивался, но его попытки были тщетны. Призрак поднял зверя в воздух (неимоверная сила, которую накопила его душа за многие десятилетия, способствовала этому) и швырнул его.

Минуя стены, бес вылетел из дома прочь.

***

Виктор и Дина уже возвращались домой. Нехорошее предчувствие заиграло в девушке, стоило им уехать, так что она постаралась завершить все дела как можно быстрее.

Дина смотрела в окно машины, беспокойно потирая руки. Губы сжались в тонкую полоску.

- Что с тобой? – спросил Виктор, на мгновение отвлёкшись от дороги.

- Н-не знаю. Такое чувство, что что-то не так. Мы можем ехать побыстрее? Я волнуюсь за Сеню.

- Гоню, как могу. Но, мне кажется, что ты слишком уж о нём беспокоишься.

- В прошлый раз ты говорил обратное. Вспомни его рисунки.

- Ну.. да… - Виктор не знал, что ответить на это.

На самом деле мужчина и сам испытывал немалое беспокойство, оставляя парня одного. Виктор не хотел этого признавать, но прекрасно понимал, что его сын не такой, как другие дети. Да ещё вся эта чертовщина, которая творилась в доме. Мужчина искренне надеялся, что они просто всё это себе напридумывали.

Виктор свернул за угол. Ещё минут пять, и они будут дома.

***

Испорченная душа стояла рядом, тянув к Максиму свои чёрные руки. Пустые белые глаза с надеждой смотрели на него. В этом неразличимом силуэте не было видно черт лица, но парень явно чувствовал его печаль.

Слова испорченного прорвались сквозь шёпот:

- Прошу, не уходи от меня. Не оставляй меня одного.

Но Максим и не собирался. Он смотрел на про́клятого и понимал, что возможно, он – единственный шанс что-либо сейчас сделать.

- Прошу, помоги мне, - Максим скривился, только он понял, что произнёс те же слова, что обычно говорил испорченный.

Но чёрный призрак не ответил. Он всё так же тянул к парню руки. Шёпот становился сильнее, от него начинала ныть сама душа.

Испорченный шагнул к нему, но, стоило Максиму отстраниться (воспоминания о том, что будет, если коснуться про́клятого, были ещё свежи), как он остановился. Чёрные руки разом расслабились, повиснув плетями.

- Не уходи. Напомни мне, кто я. Я не знаю. Он отобрал у меня мою жизнь, мою память.

- Слушай, я не знаю, чем могу помочь тебе: я не так давно в посмертии, и я не знал тебя при жизни. Но ты можешь помочь мне. Там мальчик и он… Боги, нам надо спешить, пока Эманон ничего не сделал с ним.

Белые глаза смотрели на него. Чёрный призрак не понимал, что от него хотят.

Прикусив губу, Максим всё же решился. («Мама, папа, простите! Мне всё же придётся покинуть вас.») Он протянул руки к призраку – раненное плечо зажгло огнём от этого движения.

- Ты поможешь мне?

Чёрный снова поднял руки. Стоило им приблизиться к Максиму, как парень рефлекторно отпрянул, но затем вернулся на исходную. Добровольно, он коснулся испорченной души.

Чернота распространилась на кисти. Нить до предела натянулась – ещё чуть-чуть и она порвётся. Боль прорезала душу. Обрывки воспоминаний замелькали перед глазами. Максим уже видел их однажды: как некромант копошится над мёртвым телом, грубо играя с его потоком, таща за него душу, вытягивая её с того света. И всё это лишь для того, чтобы вернуть её в уже разлагающееся тело. Некромант порвал поток, сделав его про́клятым. И Максим понимал, что если сейчас не отпустит призрака, то рискует стать таким же.

- Некромант, что сделал это с тобой. – хрипел Максим. Он даже не слышал, что говорил. – Эманон не лучше…

Сколько душ отправились в небытие из-за него? Ещё и безобидный ребёнок рискует навечно застрять в Промежутке.

- Прошу, останови его.

Максим направил свою память про́клятому.

«Он убил всех. Отправил в небытие Настю, Диму, Гришу, Женю. Скормил их бесу. И теперь хочет сделать тоже самое с тем мальчиком. Я не могу позволить этому монстру закончить начатое.»

Всё ещё держа за руки испорченного, чувствуя, как тьма распространяется и на его душу, как волокнится и надрывается нить, Максим повёл его к дому Арсения. Каждый шаг был неимоверным усилием. Астральное тело парня с каждой секундой подчинялось ему всё меньше. А перед глазами всё мелькали сцены работы некроманта. Максим плакал, слыша шёпот сотен голосов. И всё же он вёл про́клятого к двери, рискуя потерять собственное «Я», обрекая себя на участь похуже смерти или небытия.

***

Теперь, когда бес больше не мог помешать ему, Эманон вернулся в тело мальчика. Он направился к выходу из дома.

По привычке, Эманон шагнул прямо в дверь, уверенный, что сейчас пройдёт через неё, но тут же на полной скорости ударился о неё лбом. «Точно. Как можно забыть о таком?» - подумал он, потирая шишку на лбу мальчика.

Эманон потянулся к дверной ручке, подёргал её, но дверь не поддалась. «Может?..» Он начал копошиться с дверными замками. Был бы парень чуть повыше, это далось бы ему проще. Эманон стоял на цыпочках, пытаясь повернуть верхний замок, даже не заметив, что совсем рядом стоял небольшой стульчик специально для этих целей. Наконец, он справился с замком и снова дёрнул дверную ручку. В этот раз дверь поддалась.

Жара окутала его новое тело. В доме, под прохладой кондиционера, находиться было приятнее. Однако и это новое чувство приводило Эманона в восторг.

Мир живых раскинулся перед ним. Вокруг никаких аур, потоков или духов, что вечно шныряли то тут, то там. Сам мир не такой яркий, и в нём нет ни Древа Души, ни парящих островов, ни чего бы то ни было ещё. Даже дома не окутаны сетью полупрозрачных пульсирующих «лиан».

Не видно и души Арсения. Пацан наверняка уже за тридевять земель отсюда.Но рано или поздно он всё же попадётся в лапы бесу. В любом случае, это больше не занимало Эманона. Это дела Промежутка, а он теперь принадлежит Живым.

***

Арсений стоял поодаль от собственного дома. Только что он увидел, как монстр вылетел сквозь стену, скрывшись в зарослях позади дома, и парень искренне надеялся, что тварь не вернётся обратно. А теперь происходило самое страшное. Сеня видел, как его собственное тело вышло наружу. Но как это может быть? Он же здесь. И всё ещё связан с ним этой нитью.

- Нет. Куда это ты?

И мальчик побежал к самому себе.

***

Родители уже завернул за угол. Эманон увидел их машину. Чуть покопавшись в памяти мальчика, он узнал их имена: Дина и Виктор.

- Теперь вы будете моими мамой и папой! – его новый голос (голос малчика) донёсся до него. К нему ещё стоит привыкнуть.

Теперь его очередь играть с ними, обнимать их, целовать. Теперь настало его время для семьи. Его время для детства. Сколько десятилетий он ждал этого?

- Наконец-то.

Машина уже парковалась на подъездной дорожке. Эманон поднял руку (руку мальчика) и помахал им. Дина, убедившись, что с её сыном всё в порядке, помахала ему в ответ. Она поспешила открыть дверь и выйти к нему навстречу.

***

Арсений видел, как его тело встречало родителей. Он стоял рядом, глядя, как оно машет им.

«Но это же ведь я… я должен им махать.»

Мальчик накинулся на своё тело. Он ожидал, что сейчас снова окажется внутри, что снова будет управлять собой, что это он по-настоящему встретит родителей, но Сеня лишь прошёл насквозь. Его собственные внутренние органы промелькнули перед глазами, и на этом всё.

Чужак уже занял его место, и для самого мальчика вход был закрыт.

***

Максим вёл испорченную душу к дому. Эманон был там, в теле мальчика, и Максим знал это, видел этого монстра внутри. А сам мальчик… Ох, он же стоит рядом. Он плачет, не в силах вернуться назад в мир живых.

«Хоть бы сработало. Господи, хоть бы сработало.» - молился парень, но собственные мысли доносились до него эхом, скрываясь за шёпотом множества голосов. Максим и сам уже изрядно почернел, от нити осталась лишь тонкая, почти что невидимая паутинка. Парень переставал понимать, как вообще здесь оказался, кто эти люди вокруг. Но он знал, что должен остановить Эманона, что таился внутри фиолетового.

- Прошу, помоги ему. – сказал Максим из последних сил и толкнул испорченного к мальчику.

Сам Арсений отпрянул, скрывшись в дверном проёме, стоило чёрному призраку шагнуть к нему. Испорченный с печалью смотрел на душу мальчика, что только что пытался вернуться в украденное у него тело.

Пустые глаза про́клятого направились на фиолетового. Он чувствовал чужеродность внутри тела ребёнка, неестественность, которую почему-то оно приняло.

- Помоги ему… помоги ему… - вторил испорченный.

Кажется, он всё же понял, чего от него хотели. Он просунул руки внутрь тела мальчика, схватив чужака. Даже Арсений ощутил это – нить болезненно напряглась от прикосновений про́клятого к его телу. Изнутри донёсся крик ужаса, что захлестнул Эманона.

***

Дина шла к своему ребёнку, уже готовая обнять его и поцеловать. И Эманон с нетерпением ждал этого. С помощью силы мальчика он знал, что призраки копошатся над ним, пускай и не видел их. «Идиоты. – думал Эманон. – Чего они мне сделают? Я теперь живой и не принадлежу Промежутку.»

Но уверенность тут же покинула его. Кто-то чужой ворвался в тело, схватившись за его душу. Эманон знал это прикосновение. И чернота уже хлынула в него.

Рывком его потянули наружу. Эманон вопил и сопротивлялся, желая остаться в живом теле, укорениться в нём. Но это было бесполезно. Его поток уже начал надрываться. Голову заполонила боль и страх потери, он слышал шёпот, чувствовал леденящие прикосновения испорченной души, ощущал, как проклятье стремиться к самому его ядру. Все его годы жизни разом схлопнулись. Не имело значения, сколько он пробыл в Промежутке и какой силой обладал, — всё это меркло перед тем, что может случиться, если он сейчас не вырвется из этой хватки.

Воспоминание, как удар тока, прострелили его разрушающееся сознание. Подобное действительно было в его памяти? Он и не знал об этом. И вновь вспышка. Образы накатывали на него, затмевая всё происходящее вокруг.

Перед Эманоном открылись первые мгновения его жизни.

***

Было холодно. Это первое чувство, что он испытал, стоило ему появиться на свет.

За окном была ночь, валил снег, а он лежал на холодном грязном полу. Пуповина, которую не успели перерезать, ещё уходила в промежность женщины, скрываясь под заляпанном кровью и околоплодной жидкостью платьем.

Матушка, обычная служанка в доме знатного барина, родила его в одиночку в какой-то пыльной захламлённой коморке. Она со страхом смотрела на то, что только что вылезло из неё. Женщина дрожала от холода и усталости, испарина покрывала всё её тело. Она, уперевшись на стену, опустилась на пол.

Он умирал. Холод проникал в его тело, и если матушка сейчас не поднимет его с пола, то он действительно погибнет. Он кричал, надрывая глотку, пытаясь позвать к себе. Но, видимо, женщина не собиралась ничего делать с этим.

Незаконнорождённый. Появившийся на свет либо от случайного союза, либо в следствии изнасилования. Никому не нужный. Даже собственной матушке.

-

Матушка несла его по улице, завёрнутого в грязный мешок, чуть вытянув руку вперёд, не желая прикасаться к нему. И он, опутанный пуповиной, обнимающий положенную рядом с ним плаценту, ещё дышал, но крик больше не срывался с его синеющих губ. Смерть уже стояла над ним, зазывая к Горизонту, но он не слушал.

Зазвенели куранты на городских часах. Империя праздновала новый год. Издалека доносились весёлые голоса, но матушка шла по пустынной тёмной улице. Шла к кладбищу, надеясь, что останется незамеченной.

-

Она закопала его тело под стеной недавно построенного склепа. Выкопать достаточно глубокую яму было трудно, учитывая, как сильно промёрзла земля. К тому моменту, как женщина закончила, его сердце уже не билось. Она ушла с кладбища, ни разу не оглянувшись.

-

Он (а точнее его душа) лежал рядом со склепом и плакал. Снегопад уже прекратился и тучи расступились. Небо смотрело на него мириадами звёзд, а он даже не знал, что был мёртв. Древо Душ (ещё не такое могучее и крепкое, ведь кладбище только-только начало своё существование) пело ему свою колыбель. Духи столпились вокруг, рассматривая необычного гостя Промежутка.

Пройдёт немало лет прежде, чем он осознает себя, и ещё больше перед тем, как он примет человеческий облик.

***

Испорченная душа окончательно вытащила Эманона из тела мальчика. Призрак извивался в её «объятьях», но та не отпускала. Тьма распространялась на Эманона, захватывая его душу, разрушая поток.

- Нет. Это же теперь мои мама и папа. – кричал Эманон. – Не забирайте их у меня. Прошу.

Раздался тихий щелчок. От этого звука скривились все призраки, стоящие рядом, даже про́клятый. И этот звук знаменовал конец для Эманона. Его нить, рассыпавшись на множество тлеющих в воздухе обрывков, перестала существовать.

(Дина опустилась на колени. Она сразу же заметила шишку на лбу, синяки на руках и запечённую под носом кровь. «Что с ним приключилось?» - с беспокойством подумала девушка; за раскрытой дверью она заметила беспорядок в доме.

- Сеня, с тобой всё хорошо? – спросила Дина, взяв его за плечи. – Что случилось?

И вдруг взгляд мальчика стал пустым, и «Арсений» без сознания упал ей на грудь. Девушка, испугавшись, схватила его, затем чуть потрясла.

- Эй, ты чего?

Крик раздался по улице, заставив Виктора буквально выпрыгнуть из машины. Парочка прохожих оглянулись в их сторону.)

Эманон повис тряпкой в хватке испорченного, став ничем не отличимым от него самого. Лишь смутный, размытый силуэт напоминал о том, что когда-то это был он. И только теперь про́клятый отпустил его.

Память померкла. Канули в Лету больше сотни лет, что он «прожил». Трясущиеся руки поднеслись к чёрному лицу.

- Что? Что? Кто?..

(- Витя! Витя, он не дышит!

Дина сжимала бездушное тело собственного ребёнка. Его губы начали синеть.

Отец достал телефон, начав трясущимися пальцами набирать номер «скорой». Он оглядывался по сторонам, ища помощи. Но от любопытных лиц прохожих Виктор её дождаться не мог. «Что делать? Господи, что делать?» - думал он, пока из динамика доносились тихие гудки.)

Шёпот, исходивший от Эманона, набирал силу. Белеющие глаза смотрели по сторонам, пытаясь зацепиться за знакомые образы, что утекали из его сознания. Он посмотрел на призрака Арсения, хотел кинуться к нему, как к последнему обрывку памяти (он не помнил его, но знал, что как-то был связан с ним), но Максим остановил его. Это прикосновение отозвалось новым приступом.

- Мальчик, - через силу сказал Максим (он и сам уже чернел), - поспеши вернуться.

(- Я знала, что не нужно было оставлять тебя одного! – кричала Дина. Она исказилась гримасой отчаяния.

- Сезонная, шесть. Да. СЕЗОННАЯ, ШЕСТЬ! Господи, вы можете быстрее?! – Виктор разговаривал с диспетчером «скорой».)

Сеня сначала недоумевающе смотрел на Максима, но затем кивнул. Он направился к своему телу.

(На руках матери её «мёртвый» ребёнок снова задышал. Сеня вновь стал самим собой, и тело полностью подчинялось ему. Разве что рука… Он попытался сжать онемевшую правую руку, но ничего не вышло – её духовная составляющая канула в желудке беса.

- М-мама? – чуть слышно сказал Сеня.

Рабочей рукой он попытался вырваться из объятий матери. Ещё чуть-чуть и она окончательно его задушит. Вздох облегчения вырвался из Дины, стоило ей увидеть своего ребёнка живым. Её заплаканное лицо пугало мальчика, но в месте с тем, он был рад снова увидеть маму без красного ореола вокруг, услышать её голос не таким, как если бы он звучал из-за стены.

Издалека до него доносилась сирена скорой помощи.)

***

Две испорченные души бесцельно бродили по округе. И скоро Максим присоединится к ним. Парень слишком долго держался за про́клятого, так что прошёл точку невозврата, окончательно «заразившись». Его нить держалась из последних сил. Вот-вот и она порвётся, превратив Максима в чёрную душу с тотальной амнезией.

Разум утекал из него через надорванный поток, парень понимал, что начинает терять себя. Чернота не уходила, наоборот всё больше захватывала его частички, заполняя душу. Даже свет, выходящий из раны на плече, начинал чернеть.

Он видел радостные лица родителей, которые воссоединились со своим сыном. А ведь они даже не знали, какой ужас только что пережил их ребёнок.

Работники «скорой» грузи носилки с мальчиком в машину. Максим смотрел, как они уезжают, как родители на своей машине поехали следом за ними, впопыхах забыв закрыть настежь распахнутую входную дверь.

Максим не помнил, как это произошло и что к этому привело. Он даже не знал, что не так давно сам был жив. Но почему-то его заполонило чувство уверенности, что теперь всё будет хорошо.

Разъярённый бес стоял рядом. Гневное рычание раздалось по округе, распугивая всех духов в радиусе нескольких километрах. Его вечно голодные алые глаза смотрели на Максима.

Парень в ужасе повернулся на зверя, не зная, что и делать. Страх перед бесом ещё никуда не делся. Но… «Эта участь в любом случае лучше.»

Максим закрыл глаза, готовясь исчезнуть в небытие.

Я вижу, как Горизонт проглядывает передо мной, чувствую, как тот, кто обитает там, смотрит на меня – он ожидает.