Они

Глава 1

Выбирались окольными путями, вдоль просёлков, по лесопарковой зоне и полям. Ночевали где-нибудь в овраге или под корягой завалившегося дерева. Костя уходил на несколько минут и возвращался с охапкой лапника, им обкладывали землю, сверху натягивали брезент от сырости. Большие костры не разжигали, только маленькие "шалаши", чтоб разогреть воду.

Даша часто переживала по поводу раздававшихся в тёмном лесу шорохов. Костя в таких случаях прижимал её покрепче к себе, согревая и успокаивая. Его больше беспокоили не лесные шумы, а близость трассы. Как ни пытались они уйти подальше — всё равно выходили к одной из дорог. Если бы не компас на телефоне и Гугл-карты, он бы давно потерял ориентиры. Вышки, как ни странно, всё ещё работали, с дорог иногда доносился гул машин. Однажды в небе прошелестел лопастями вертолёт военной раскраски.

Может быть, ничего и не случилось, а они сошли с ума?..

На вторую неделю припасы стали кончаться. Костя мучительно долго думал, лёжа на спине и глядя в серое небо за ветвями деревьев.

— Кость, ты чего?

— Надо было больше консервов брать.

Девушка поёжилась, запахнула сильнее ворот куртки с капюшоном из искусственного меха. Осень давала знать о себе. Слабо моросил дождь, шурша в сухой листве, словно бы ведя неторопливую беседу на пониженных тонах.

— И что делать?

— Рядом городок, Ленинск, кажется. Попробую достать там еды и одежды. Надеюсь, что ОНИ все ушли оттуда.

— А если не ушли?

Он сел, взял её за плечи и внимательно посмотрел в глаза.

— Даш, там холм маленький. Останешься на нём с телефоном и будешь смотреть за дорогой. Если вдруг кто-то поедет — позвонишь мне сразу. И сама беги.

— Куда бежать? А ты?

Он махнул рукой.

— Побежишь сюда, на эту полянку. Дорогу запомни хорошо, когда пойдём. Жди меня два часа и уходи.

Девушка мотнула головой.

— Слышишь?

— Нет. Я не уйду. Я вообще с тобой пойду.

— Ты дура, что ли?! Одному легче намного! Слушай внимательно — если меня схватят, то могут Обратить. Обращение идёт минимум два часа. Так что жди меня два часа и уходи. Если приду раньше — то приду я, если позже, то уже не я. А если приду не я, то ты сама знаешь, что будет.

Она упрямо молчала.

— Ты меня поняла?

— Да.

— Если не дождёшься и будешь уходить, то сломай и выкинь телефон, тебя по нему могут запеленговать с моего телефона. Вещи все с собой не тащи, возьми тёплое всё, из еды там чё осталось, второй телефон с зарядкой, зажигалки, спички, топорик и нож. Уходи на север подальше. Про меня не думай.

— Кость...

— Да?

— Я тебя люблю.

Пошёл ночью. Свет в маленьком городе горел, но далеко не во всех домах — в поселковом клубе, откуда раздавались жуткие завывания, и в паре соседних зданий. Остальной город был погружен во мрак, лишь брехали в темноте собаки да мягко шептала река в каменном русле канала. Из прорехи между туч холодно скалилась белесая луна.

Костя пробрался в положении полуприседа по полю, отделяющему лес и крайние дома-бараки. Штаны из хэбэшки сразу отсырели от мокрой травы. У ближайшего дома молодой человек лёг и пополз, стараясь пригибаться как можно ближе к влажной после дождя земле. Поблагодарил мысленно отца, который десять лет назад настоял, чтобы сын пошёл в армию. Теперь навыки пригодились. Сейчас бы ружьишко ещё или Сайгу... И патронов пару упаковок.

Из клуба продолжали доноситься странные звуки. Это напоминало вопль женщины, искажённый сорванными голосовыми связками, будто она кричала сквозь хрип и скопившуюся в глотке вязкую застывшую кровь. От этого крика волосы вставали дыбом; Костя представить не мог, что должно произойти с человеком, чтобы он кричал ТАК. Голосу женщины изредка вторил отрывистый бас, издающий короткие бессмысленные фразы. Клуб находился почти в километре, но в тихом городе звуки разносились хорошо и звонко, как мелодии на туго натянутой гитарной струне.

Костя забрался в ЗИЛ, одиноко стоящий возле барака. Под сиденьем обнаружилась монтировка, которую мужчина после небольшого раздумья взял с собой. В бардачке лежала початая пачка сигарет, какие-то бумаги и...

Костя сначала не поверил своим глазам, но там валялись три отрезанных детских пальца. С облупившимся зелёным лаком на маленьких ноготках. Подавив приступ тошноты, он захлопнул бардачок и вгляделся до рези в глазах в тёмные стёкла окон барака, куда предстояло войти. От адреналина сердце колотилось так громко, что, казалось, его биение могут услышать твари из клуба. Лоб покрылся испариной, а на языке появился противный железистый привкус, как после драки.

Двухэтажный барак был вроде бы пуст. Дверь подъезда, похожая на распахнутую чёрную пасть, не вызывала доверия. Костя перелез через деревянную оградку, подкрался к окнам сзади. Обернул руку курткой и быстрым движением выхлестнул оконное стекло. Концом монтировки убрал осколки, кинул внутрь рюкзак и забрался сам, замирая каждую секунду и прислушиваясь.

В квартире тихо и темно. Маленькая кухня уставлена пустыми банками для заготовок на зиму. Видимо, пенсионеры жили. Из кухни в единственную комнату ведёт узкий коридор. Костя постоял, давая глазам привыкнуть к темноте. Открыл холодильник, чуть не ослепнув от света. Нашлись только две банки с маринованными огурцами, банка сайры и палка колбасы. Всё равно неплохо. Может, в комнате есть что-нибудь интересное?

Едва зайдя в комнатку, он сразу заткнул нос рукавом. Здесь дико воняло чем-то приторно-сладким. Когда мужчина увидел источник запаха, он не выдержал и всё-таки вывернул содержимое желудка на пол, обрызгав желчью старый линолеум. На продавленном почерневшем диване лежала полная голая женщина лет шестидесяти, практически сросшаяся с этим диваном, ставшая с ним единым целым. Правая рука женщины, свисающая к полу, почернела и стала огромной, пухлой, как слоновья лапа, а глаза выпучились двумя блестящими пуговицами. В открытом рту покойницы что-то копошилось, ползало, вываливаясь наружу белесыми комьями. Её нога была наполовину обглодана.

Костя отвернулся и начал быстро обыскивать комнату. Он надеялся на оружие, но если здесь жила пенсионерка, то оружия наверняка нет. Зато могут быть батарейки, переносные зарядники для телефона, зажигалки или спички. Словом, самое необходимое.

— Таня?.. — раздался из тьмы скрипучий голос.

Сердце уткнулось в горло испуганным комком. Костя застыл, сжав монтировку во вспотевшей руке. Со стороны прихожей, где, видимо, находился санузел, кто-то брёл, шаркая ногами по полу. Открылась дверь, звякнув стеклянными вставками о шкаф. В темноте, слабо освещённой лунным мерцанием из окна, появилась согнутая фигура старика; его покрытая редкими волосами голова медленно повернулась к нежданному гостю. Старик широко улыбался. Так широко, что его губы полопались, и теперь по подбородку текла чёрная кровь, капая на перед старой водолазки.

Отчаянно взвыв, Костя обрушил монтировку на его залысину. Раздался влажный хруст; кончик монтировки едва не увяз внутри пробитого черепа. Старик отшатнулся назад и упёрся в стену спиной, шаря по ней руками. Костя сначала не понял, зачем он это делает, но тут в квартире вспыхнул жёлтый электрический свет, и он обнаружил себя в компании двух стариков, один из которых медленно умирал на его руках, извивался, словно большая гусеница, пытаясь укусить пальцы убийцы лишёнными зубов дёснами.

С криком омерзения Костя отскочил назад и ударил ещё, а потом ещё и ещё. Старик всё никак не собирался умирать, а продолжал дёргаться и даже пытался ползти в его сторону. Костя вспомнил, что ОНИ долго сохраняют двигательные функции. Он продолжал бить до тех пор, пока от ЕГО головы не осталось сплошное месиво из мозгов, кусочков костей и красно-серой сукровицы, измазавшей линолеум и полинявший ковёр комнаты.

Тяжело дыша, Костя остановился. С улицы доносились крики, страшные, полоумные крики чудовищ. В кармане завибрировал телефон. Мужчина достал его и ткнул на зелёную кнопку, прислонив к уху и оглядывая комнату на предмет чего-нибудь острого, тяжёлого или травмоопасного. В шкафу лежал хороший морской кортик в красивых ножнах с гербом СССР.

— Костя? — от испуганного голоса Даши захотелось плакать. — Костя, беги оттуда! ИХ тут тьма тьмущая! Костя, ты слышишь?

— Слышу, Дашуль... Я тебя тоже люблю, моя маленькая. Уходи оттуда прямо сейчас. Помнишь, что я говорил? Бери всё необходимое и беги на север. Про меня не вспоминай. Телефон выкинь.

— Костя, ты...

— Прощай, Дашуль. Я тебя люблю. Беги!

Он растоптал телефон. С кухни, где дребезжали банки и скрипела оконная рама, уже раздавался наполненный чистым безумием голос:

— Дашуль, Дашуль... А я всё слышал! А я всё слышал! А я слышал, хе-хе-хе, вот так вот, да. Слышал всё! Я тебе нос откушу, ам!

С подъезда в квартиру тоже ломились, причём с такой силой, что было странно, как ещё держится на хлипких петлях дверь. Оттуда другой монстр крякал, ёрничая:

— А МЫ видим! А МЫ видим тебя! Иди к НАМ, стать НАМИ, прими НАС. Узри истину, стань зрячим! МЫ ВИДИМ ТЕБЯ-Я-Я, — грохотало ОНО в ритм с ударами, от которых дверь трещала, но пока держалась.

Из кухни через коридор выползло нечто толстое и рыхлое, волоча за собой сломанную ногу, хихикая и сотрясаясь всеми своими телесами. Одежда расползалась на существе, глаза вытекли, свисая двумя студенистыми сгустками на морде. ОНО застряло на секунду в проёме коридора; Костя подбежал к ползучему кошмару и врезал монтировкой по подобию башки, своротив её набок. Выхватил кортик и пырнул куда-то в длинную толстую шею. Оттуда прыснула струя тёмной крови, тварь схватила его за руку и с нечеловеческой силой потянула на себя, но Костя сумел вырваться. Упал на задницу посреди комнаты, пополз назад, размазывая по ковру густую кровь, которой было забрызгано уже всё. Чудище бесновалось в проходе, ревело, хлюпало, бормотало всякие бессвязные фразы.

Костя почувствовал, что обоссался. Всё это время он кричал без остановки. Будто разбуженная его криком, мёртвая женщина на диване вяло пошевелилась и подняла голову. Из её рта посыпались мелкие белые опарыши. Женщина улыбалась существу, выползшему из коридора, как старому другу.

— Тооолик... А Мифеньку моефо убили...

Позади рухнула дверь, нечто тяжёлое прошлёпало мокрыми ногами в прихожей и произнесло гулким басом прямо над ухом у Кости:

— Ну вот мы все и собрались! Таня, накрывай на стол!

***

ОНО очнулось в тёмном прохладном месте. Пошевелило руками, ногами, потрогало лицо. Лицо плохое, не хватает кусочка носа. Нужно будет потом поменять тело. Хотя и это в принципе хорошее — сильное, быстрое, умелое. Только без носа.

Нос сильно нужен? Нос инструмент для дыхания, а дыхание необходимо.

В отнятом мозгу ещё теснились чужие мысли и воспоминания. Прошлого владельца звали Костя, и у него была девушка Даша. Она ждала его где-то неподалёку. У Даши есть нос.

ОНО полезло вверх по трухлявой деревянной лестнице. Голова уперлась в преграду, ОНО вышибло её двумя мощными ударами. Какой-то погреб. Вдоль стен свалены неподвижные холодные тела — покинутые хозяевами мёртвые сосуды. ОНИ носились над землёй бесплотными духами, злобной стаей повелителей тел, и нет в мире ничего, что укрылось бы от ИХ глаз.

ОНО вышло на улицу и повело огрызком носа, словно принюхиваясь по-собачьи. После чего взяло след и быстро побежало в сторону леса, легко отталкиваясь от земли сильными быстрыми ногами. Существо подняло голову и завыло на белую луну, а луна вторила ему голосами собратьев.

Даша... ОНО знало, где найти ещё один хороший сосуд для себя.