ОКН

Глава 1

ОКН

В командировку еду я, в забытое село. Объект культурного наследья (в дальнейшем ОКН) Мне нужно осмотреть и заключенье написать О реконструкции его — обычная рутина. Хлопот, наверное, на пару дней, водитель ждать меня не будет.

И вот несёмся сквозь дрисню дождей, Сквозь серость всех полей осенних, Как будто жизни больше нет, Нет потому что красок ярких — сплошная хтонь. И радио как будто глушат — водитель задушил шансоном. Вот выскочил бы нам навстречу лось… Но нет — репертуар теперь расширен мой.

А вот разрушенная ферма и скособоченный колхоз... Ура, приехали на место. С водилой я расстаться рад. Беру рюкзак: «Ну всё, давай! ...И фонотеку обогащай!..»

Вот маргинальное сельпо С табличкою «ПЕРДУКТЫ» от руки. Администрация должна встречать и до объекта проводить. А вот, Татьяна, лет пятдесят: «Я местная глава. Пройдёмте — запущу».

И мы пошлёпали по глине. «Вот Дом культуры свой хотим восстановить. МЫ в нацпрограмму попадаем, все дела. Хотим, чтоб был как новый он у НАС И НАС объединил». И как-то странно улыбнулась… Глаза на миг как рыбьи стали, А может быть, вторая пара век?..

Сам ОКН был очень древний: Не сохранилось чертежей и БТИ. Я думал изначально: типовой, Что симметричный там фасад, Центральный ризалит, пилястры И треугольные фронтоны. Но нет! — нагроможденье бородавок. Фасад — как будто жабия икра, симметрией не пахнет. А трещины фасада — как будто вздувшиеся вены и морщины. Не вижу я подвода кабелей.

Я побывал не на одном объекте, И разных запахов встречал, Но тут… как в тёплой пасти: Слюнями, по́том, рыбой. «Ну вот и НАШ ДК!» — мечтательно воскликнув, Скрестила пальцы на груди Татьяна. А я смотрю — а пальцев три, Подумал, что, наверно, была травма.

Ну всё, внутри. Фонарик достаю, планшет И фотик для фиксации дефектов… Я разогнулся — я один. Ну думаю: «...Людишки…» Ни до свиданья, ни контактов. Где пообедать? Как я буду ночевать? Ну, может быть, ещё вернётся…

Фонарь включил, чтоб стены осмотреть: На них как будто бы советская мозаика — «МЫ», «НАС», какой-то «ГУМБЛ ГУЛ», Рабочие, крестьяне — как будто всё один канон. Но есть как будто бы один косяк У пролетариев всех стран, объединённых: Количество и длины пальцев работяг. Идут вперёд, несут мешки и прочие поклажи… Ну ладно, ок, пойду и я за ними.

Иду вдоль стен, и вот прикол: Снаружи здание короче… И лестниц вроде не юза́л. Кружком фонарика вожу по стенам да и под ногами, И как-то так, по диагонали, выхватываю мощный скример я.

«Блин, дед, я чуть не… испугался! Чего сидишь тут в темноте?!» Дедок мне ухмыльнулся, Мол, подловил испугом.

«А это сторож наш, Макар, но вижу — вы уже знакомы». «Да ёпт, а вы-то как подкрались?!» — С испуга бросил я в Татьяну. Тут дед, мощнейший анорексик, Расцвёл щербатою улыбкой: И то ли зуб через один, А то ли будто как у щуки… (Но в рот уж я светить не стал).

«Перекусите на работе», — Татьяна мило предложила, Трёхпалой кистью указав на стол. А я поймал её на том, Что средний палец стал длиннее и мощнее…

Смотрю на стол — там угощенье: Глазные яблоки, наверное, коровы. Вот думаю: «Уроды! Как есть-то я их буду?! Они же скользкие, Так просто не раскусишь. Из рук и рта выскальзывать же будут! Хотели цирк, блин, посмотреть с жонглёром?! Ну, думаю, — не в этот раз!» «Спасибо, не голодный», — отвечаю. «Но вы поешьте». Ну, думаю: ответочкой поддел. Но, к сожалению, не тут-то было: Берут они по глазу И разевают мощно пасти, будто змеи, Как челюсть с черепом без связи, И поглощают за присест. …Ну, я так не умею и вывих точно не хочу. А вслух: «Я поработаю пойду».

Как будто стало потеплей. Иду всё дальше и понимаю, Что небольшой уклон, но есть, И угол стенки небольшой. Иду как по спирали вниз, И эхом каждый шаг завис. Как раковина прудовика, Вбурился в землю НАШ ДК.

Вот появляется усталость. Конечно, без еды с дороги… Как будто голова гудит, Но то не боль, а так — вибраций лёгкое касанье. И не усталость, а истома. Причём истома тянет вглубь, А герцы меня подгоняют.

Смотрю мозаику на стене: У работяг открыты рты Так жутковато широко, Как у птенцов, когда их мама кормит. И в этих ртах зубов не стройные ряды, Но хищно заострены́, А вместо рук — тинтакли к небу. И восклицанье сверху: «ГУМБЛ ГУЛ».

Вибраций зов сильнее ощутил, И дальше вглубь я поспешил. Приятен гул, как будто ритм: ГУМБЛ ГУЛ, ГУМБЛ ГУЛ.

А дальше будто различаю: …ГУМБЛ ГУЛ — один из НАС… …ГУМБЛ ГУЛ — один из НАС… Фонарик перестал светить, Но мне всё видно и тепло, И безопасно, как в утробе… Решил фонарь я убирать, А пальцев у меня — не пять…