Ох уж этот зомби не понимает отца-некроманта 2

И его имя прошептали - Приемный.

Великая Андромика – место, где абсурд пьет кофе с реальностью по утрам. И вот, как-то вечером, некромант Абортный, образцовый представитель социального дна нижних ярусов БЦ, озаботился проблемой городской безопасности. А точнее – собственной. Разбойники? Ремецилы? Демоны? Фи. Банально. Решение напрашивалось само: классический вызов армии зомби. Эффективно, бюджетно и, главное, не требует заполнения форм 7Б (разрешение на массовое оживление трупов в черте города, раздел "Утилитарное использование").

Зомби, надо отдать им должное, справились блестяще. Они не просто "разобрались" с угрозами – они устроили импровизированный фуршет из местной фауны. После такого перформанса даже самая отъявленная очередь в некромаге расступилась перед Абортным с почтительным ужасом. Его личные "сотрудники" услужливо пропустили босса вперед. Покупки сделаны? Отлично. Армию – развеять! Стандартная процедура, отработанная до автоматизма. Но, как водится в любой хорошей бюрократии (и некромантии), один экземпляр отказался следовать протоколу и растворяться в темном реалиме.

Абортный, привыкший к безропотному послушанию нежити, удивленно хмыкнул. Его жезл нервно ткнул в упрямца: — Что ты такое? Нештатная единица? — захихикал некромант, ощущая легкий приступ паники. — Папа! — пропищал худощавый зомби, демонстрируя отличные навыки удержания чужой головы в зубах – явный признак одаренности. — Кто я?! — изумился Абортный.

— Да! — бодро подтвердило существо, излучая нездоровый энтузиазм. — Так дело не пойдет! Развейся! Немедленно! — прошипел Абортный, пытаясь применить рычаг давления. Безрезультатно. Зомби стоял, как памятник собственной настырности.

— Гражданин! — раздался голос, пропитанный канцелярской скукой. Полицейский Чистоты, этакий блюститель санитарно-эпидемиологического благополучия Андромики, указал перчаткой на "последствия трудового дня": разбросанные трупы и устойчивый аромат тления. — Это ваше? Штраф за несанкционированное захламление общественного пространства биоотходами... — Мы с папой играемся! — радостно встрял зомби, выплюнув "мячик" и пустив его в дело. Голова покатилась по тротуару с характерным глухим стуком. — А, игры! — лицо полицейского озарилось пониманием общереалзейских ценностей. Он ловко паснул "мяч" обратно. — У меня у самого юный аранхид в переходном возрасте! Тяжело, понимаю. Ну тогда удачи! — Штраф исчез так же быстро, как и полицейский. Видимо, игра в футбол черепом перевесила бюрократию.

— Папа? — глаза Приемного, похожие на заплесневевшие маслины, засветились в сумерках. — Да, сынок? — Абортный почувствовал леденящее душу предчувствие. — У меня сегодня день рождения? — проговорил зомби с трогательной надеждой. — Где обещанный торт? Ты же обещал после... поля? — Да, вот же он! — осенило Абортного. Гениальное решение! Он резко развернулся и с отеческой нежностью подтолкнул "малыша" под колеса проезжавшего мобиля. — Кушай, дорогой! Подарок от папы! Приемный кубарем выкатился на проезжую часть. Мобиль с аппетитом переехал зомби и продолжил путь. "Кочка", — вероятно, подумал водитель, ценивший расписание выше странностей Андромики.

Абортный подошел к месту "праздника". Приемный напоминал разобранный манекен, но упрямо шевелил уцелевшей рукой. — Развейся! — приказал некромант, уже без надежды. Темный призыв уперся в непробиваемую стену сыновней привязанности. Вместо растворения началась регенерация – кости щелкали, как детали конструктора, плоть срасталась с мерзким чавканьем. Абортный, осознав крах всех планов и неизбежность родительского вечера, ринулся прочь – в свою уютную нору в кладовке нижнего яруса БЦ. Его убежище от демонов-трансвеститов и прочих "прелестей" жизни.

Налив себе добрую кружку зеленого виски (ядовитого, как его жизненные обстоятельства), он рухнул на диван. И тут – стук. Робкий, настойчивый. На пороге стоял Приемный. В зубах – не мяч. Целая футбольная команда, аккуратно связанная шнурками. Карьерные амбиции – это серьезно. — Папа! — завыл "мальчик", обнимая отца липкими объятиями смерти. — Что? Но как?.. — Абортный мысленно проклинал Темный Реалм и его пенсионную систему для зомби. — Как же хорошо, что мы связаны с тобой одной энергией! — радостно булькнул Приемный, демонстрируя знание матчасти. — Проклятие неразрывной связи кукловода и марионетки! — завыл Абортный, осознавая, что это – его крест, его алименты в самом буквальном смысле. — Ну... заходи... — он махнул рукой, смиряясь с неизбежным.

Приемный протиснулся в нору, полную ароматов немытой посуды загробного мира (носки и черепа). Санитарные нормы для зомби – пустой звук. — Садись за стол! — мрачно скомандовал Абортный, за спиной тайком ковыряя пальцем в воздухе, пытаясь открыть портал Искр для экстренной эвакуации от родительских обязанностей. — А теперь давай кушать торт! — напомнил Приемный с непоколебимой верой в отцовское слово. — Где, папочка? — Да вот щас! — Абортный, как заправский фокусник-недоучка, сварганил из подручных средств (носки, черепа, пыль) нечто, напоминающее вязкий десерт с нотами тлена. — Кушай на здоровье. Дорогой. Пока Приемный любовался "кулинарным шедевром", Абортный ловко плеснул в него святой воды из стратегического запаса в морозилке (рядом с пельменями "Темные силы"). Настал звездный час святой гидры! — Happy birthday to you... — запел Абортный фальшиво, втыкая в торт костяные свечи, обильно сдобренные святой водичкой. — ...дорогой Приемный. — Ох, папочка, я так рад! Спасибо! — Приемный дунул – свечи лишь закоптились. Он с аппетитом впился зубами в носок. — Ммм, папина любовь... вкусная! — Не понял... — пронеслось в голове Абортного. — Вода просрочена? Импортозамещение подвело? Или отеческая любовь сильнее святого духа?! — А я кстати захотел сделать заявление, — проговорил Приемный, отодвинув пустую тарелку (череп). — Какое? — Абортный потянулся к шару ясности , мысленно представляя патруль Очищения. — Я в этом году закончил школу некромантов! — объявил зомби с гордостью отличника. — Когда?! Где?! На каких курсах?! — закричало сознание Абортного. — Угу, продолжай, — выдавил он, роняя шар под диван. "Надо бежать. Срочно. На Луну. Или в соседнее измерение". — Поэтому мой наставник сказал, что у меня талант! — Приемный сиял червивыми глазницами. — И порекомендовал стать Ремецилом Света! Только не злись, пап... — Что?! — Голос Абортного превратился в визг. — Кем ты решил стать?! Ремецилом... Света?! — Он закашлялся, представляя резюме сына: "Зомби. Опыт работы: футбол головами. Цель: нести свет. Квалификация: свечение пальцем." — Да! Я уже сдал вступительные! Смотри! — С гордостью юного пионера Приемный вытянул палец и... ПЫЩЬ! Яркий, ослепительный, чистейший сгусток Света выстрелил в потолок норы, опалив паутину и пару черепов.

В этот момент перед глазами Абортного пронеслась вся его жизнь: темные ритуалы, вонючие носки, демоны-трансвеститы, бюрократия некромага, попытки убить сына... и вот теперь – зомби-светоч. Давление взмыло до небес, мир завертелся в вальсе абсурда, и некромант Абортный, не выдержав груза отцовства и парадокса, рухнул без чувств на пол, уткнувшись лицом в любимый поношенный череп. Великая Андромика обогатилась еще одной историей о "семейных ценностях".

Трудности Бытия продолжаются

Абортный некромант пребывал в привычной медитативной позе – пригвожденный к стене. Часа три, не меньше. Размышления о бренности бытия и вечности были его излюбленным (и, пожалуй, единственным) хобби. Внезапно, мерный ход времени прервало нечто: дорогие, но откровенно смердящие носки Говсрачи шлепнулись прямиком на лицо задремавшего мудреца.

Резкий аромат пробудительных солей ворвался в ноздри. Абортный брезгливо приоткрыл один глаз.

Высвободившись из объятий гвоздей, он ритуально заварил свой утренний эликсир бодрости – фирменный "Капучино Демонио", добытый из перемолотых костей и выпаренной крови нечисти низшего круга. Потом, предвкушая продуктивный день, направился наводить марафет.

– Сегодня в Некромаге – царский улов! – вещал он миру, улыбаясь во всю ширину черепа.

Однако радужные планы разбились в дребезги при виде ванной. Там, перед зеркалом, в позе Аполлона, стоял... его милый Приемный сынок. И занимался он, судя по всему, священным ритуалом бритья... ну, скажем так, интимного ландшафта.

– ПАПА! С добрым утром! – прозвучало жизнерадостно и слишком громко для такого часа.

– ПА... ПАПА?! – Абортный замер, будто увидел восставшего из праха налогового инспектора. – Так это был не кошмар?! Проклятый сон наяву!

Абортный только потянулся за флаконом с пылью скорпионьего демона, как дверь его чертога распахнулась с треском.

— Па-а-апа! — голос Приемного прокатился эхом, вываливая содержимое всех могильных ниш. Зомби стоял на пороге в полной парадной готовности. — Ну что? Сегодня ты точно готов?

— К... чему?! — Абортный инстинктивно швырнул за спину пару иссохших рук, мысленно лихорадочно перебирая арсенал. Эфрианский Мар'гот... Нет, слишком долгий ритуал... Может, элементаля гниения?

Приемный тем временем с мертвенной серьезностью поправил галстук (криво завязанный на обнаженной шейной кости), водрузил на череп нелепую треугольную шляпу и потрясал амулетом Света, искрящимся так яростно, что в углах уже зашипела тень.

— Как к чему?! — зомби укоризненно склонил голову, чуть не уронив ее. — Я же говорил! Хочу познакомить тебя с моей девушкой!

— Девушкой?! — голос Абортного сорвался в скрипучий визг. — Откуда у тебя... этого... девушка?! Она хотя бы некромантка? Или, на худой конец, мумия приличного рода?

— Лучше, папа! — Приемный сиял пустыми глазницами. — Она — Ремецилист Света! Первого разряда!

— ВАШУ ГНИЮЩУЮ МАТЬ! — Абортный выдохнул так, что с полки сдуло банку с глазными яблоками. Он судорожно щелкнул пальцами, пытаясь развеять кошмар как наваждение. Безрезультатно. — Да чтоб тебя разорвало на ритуальные компоненты! — зашипел он, натягивая запятнанные ритуальной грязью портки. — Когда ты успел?! Вчера мы "отмечали" твое трехсотлетие! Ты еле держался, задувая одну гнилую свечку на пироге из черствых мозгов! А сегодня уже подружка-светлячок?!

----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

...Абортный, натянув последние штаны, покорно последовал за сыном.

Они направились в кафе под вызывающим названием "Некрочко" (девиз: "Кости — наш хлеб, а тлен — наш аромат!"). Интерьер был выдержан в стиле "мрачный шик": столики из старых гробов, подсвечники в виде черепов, меню на пергаменте из кожи неведомых тварей. В углу тихо стонал живой рояль.

Там их уже ждала Девушка Приемного. Вазелинка Светлая была молодой, ослепительно красивой и невероятно прогрессивной леди. Она буквально светилась праведным энтузиазмом и утверждала, что безумна от Приемного. Ее главная мечта, как она тут же объявила, глядя на зомби влюбленными глазами: провести Великий Ритуал Оживления и превратить своего возлюбленного из зомби в полноценного реалзейца (по лору мира — обычного живого человека).

— Так… долго вы встречаетесь? — спросил Абортный, с подозрением ковыряя ложечкой в своем "Некрофе Супреме" (крепкий эспрессо с нотками праха и плавающим мизинцем). — О, да! Уже как три чудесных года! — воскликнула Вазелинка, сияя. Она была увешана крестами, медальонами с солнцами и прочей атрибутикой Света до состояния новогодней ёлки. Ее белокурые локоны казались нимбом. — Я безумно люблю вашего сына! — И, дабы подкрепить слова делом, она страстно засосала Приемного прямо за столиком, на глазах у ошарашенного отца.

— А я тебя люблю, моя Вазелиночка! — прорычал зомби сквозь сжатые челюсти, пытаясь ответить на поцелуй без отрыва губ.

Абортного чуть не вырвало от происходящего зрелища, но он, стиснув зубы, виду не подал, лишь судорожно размешал в своей чашке всплывшее ухо. — О-о! У нас кстати будет свадьба! — объявила Вазелинка, отлипнув наконец от Приемного. — Скоро! Под лучами Полного Солнца Справедливости!

— Пре-е-лестно! — исказился в гримасе, напоминающей попытку улыбки, Абортный. Он лихорадочно замешивал новый "Некрофе Фраппе" с дополнительной порцией костей и пальцев. — Про-о-должайте! А вас, милочка, не смущает… э-э-э… тот незначительный факт, что мой сын — ходячий труп, а я, как бы это помягче… главный некромант округи, повелитель нечисти и прочая, прочая? — Он ткнул ложкой в свой череп-сахарницу.

— Ни ка-а-пельки! — пропела Вазелинка, сияя еще ярче. — Ведь главное — это ЛЮБОВЬ! Она побеждает все! Даже законы биологии, реалия и элементарного здравого смысла! Мы просто очень прогрессивные!

— Мы любим друг друга, папа! — подтвердил Приемный, обнимая Вазелинку так, что у нее затрещал корсет.

— А еще у меня новость! — вдруг воскликнула Вазелинка, вскакивая из-за стола с грацией газели — Удивительная новость!

— Ну? — выдавил из себя Абортный, чувствуя, как под ложечкой холодеет. — Удивляй… Удивляй, светоч наш…

— Я беременна! — провозгласила она, воздевая руки к небу (точнее, к коптящему канделябру в виде демона).

— КАК Я РАД! — заревел Приемный, и слезы мутной сукровицы брызнули из его глазниц. — У нас будет маленький Приемный! Наш маленький кусочек… э-э-э… жизни? Любви! Да!

— ДА! — подхватила Вазелинка. — И назовем его Приемный Второй! В честь папочки!

Наступила гробовая тишина. Даже живой рояль на секунду перестал стонать. Абортный замер. Его взгляд метнулся от сияющей невесты-светлячки к плачущему от счастья сыну-зомби, затем к чашке с "Некрофе", где белел фаланга пальца, и, наконец, устремился куда-то в пустоту. Лицо некроманта начало дергаться.

Прошло несколько секунд. Потом еще несколько. Казалось, он пытается перезагрузить мозг.

И вдруг...

— СОЗДАТЕЛЬ ВСЕМОГУЩИЙ, БОГИ ВСЕХ ЭФРИАНСКИХ БЕЗДН! — его голос сорвался с тихого шепота на оглушительный вопль, от которого задрожали черепа на полках. — КАК ТАКОЕ ВООБЩЕ ВОЗМОЖНО?! КАК?! ЧТО ЗА, ЧТО ЗА... БЛЯДЬ, ЧТО ВООБЩЕ ПРОИСХОДИТ ТУТ?! ЭТО КАКОЙ-ТО БЕЗУМНЫЙ СОН?! ИЛИ Я НАКОНЕЦ ПЕРЕБОРЩИЛ С НЕКРОЭНЕРГИЕЙ?!

Он вскочил, опрокидывая стул и расплескивая "Некрофе", который тут же начал разъедать пол мерзкой черной дымкой. Его трясло от ярости, непонимания и чисто отцовского ужаса перед грядущим дедомством в таком... специфическом формате.

Мёртвый час пик

После новости о беременности Вазилинки, Абортный несколько лет провалялся в реанимации под капельницами тьмы. Его лечащий некромант, Иваныч Отрубайло, диагностировал у пациента тяжёлые жизненные потрясения в черепной коробке. Когда Абортный наконец очнулся в своём склепном отсеке, его навестила вся семья: Вазилинка, Приемный и пополнение — Приёмный 2.0.

Увидев свалившееся на голову семейное счастье, Абортный едва не рухнул обратно в кому. Особенно его впечатлил Приемный 2.0 — необъяснимая с точки зрения всех известных некрономиконов генетическая лотерея, этакий гибрид зомби и святого реалзейца. Но когда меднекромант принёс ему в палату любимый «Некрофе-Супреме», настроение некроманта чуть улучшилось.

— А, ребятушки! Семья! А я тут, можно сказать, из небытия выбрался! — весело проговорил он, поднимая кружку из черепа.

— Папа, мы так за тебя беспокоились! — всплеснула руками Вазилинка, хватая его за холодную, иссохшую руку.

Приемный обнял отца за худощавое тело, пахнущее формальдегидом и старой надеждой.

— Пока ты спал, отец, у тебя родился внук! — с гордостью произнёз зомби. — Приемный 2.0, покажи дедушке, что умеешь!

Маленький полуживой зомбиёнок наскочил на деда и с помощью жезла некромантии... исцелил светом его сгнившие ногти.

Абортный пришёл в неописуемый ужас. Его пальцы, годами бывшие эталоном запущенности и миазмов, выглядели ухоженно и отвратительно чисто. От них больше не пахло мертвечиной — лишь лёгкий аромат лаванды и святости.

— НЕТ! Что ты натворил! — закричал некромант, отшатываясь. — Моя эстетика! Мой антураж!

— Дедушка! Ахахаха! — заливисто засмеялся внук, и от смеха у него из орбиты выпал один глаз.

— Это не мой внук! — завопил Абортный, указывая на ребёнка дрожащим пальцем. — Это стерва тебя обманывает! Где нагуляла? В очереди за святой водой?

— ПАПА! Что ты такое говоришь?!

— Я требую ДНК-тест! Нагуляла, небось, с каким-нибудь ремецилистом света! А мы потом мучайся! — кричал некромант, от злости проливая на простыни чёрный как его душа кофе.

— Ну что вы говорите! Я не изменяла вашему сыну! Я люблю только мертвичну! И я без ума от Приемного! — рыдала Вазилинка, тряся сыном, словно тот был неопровержимым доказательством. — Ну вылитая копия! Одни гены!

В ярости Абортный попытался открыть портал в Эфру, чтобы сбежать от семейного кошмара. Но вместо проклятого измерения его заклинание случайно вскрыло карман реальности, где он десятилетиями копил дырявые носки. Они свалялись на его больничную кровать гигантским батонищем, завязанным в бант. Внучок захлопал в ладоши.

----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Когда деда доставили в его каморку на нижнем ярусе БЦ, его ждал новый удар. Всё кардинально поменялось. Теперь там было прибрано. Повсюду горели светильники в виде святых крестов, воздух густо пах ландышами и подавленной тоской. Но главное — куда-то делись трупы. Это окончательно вывело Абортного из себя.

— Что с моим домом?! Что вы сделали?! Это вандализм!

— Мы немножко прибрались! Создали уют! — хитренько сказала Вазилинка и протянула свежевыжатый смузи из освящённых ягод. — Пей, развейся.

— Да чтоб ты развеялась! — прокричал Абортный, взмахнув пальцами в надежде наслать порчу. Но ничего не произошло. Его сын, сияющий здоровьем и семейной идиллией, продолжил функционировать.

Вечером того же дня произошло неожиданное происшествие. Приемный ушёл за хлебом и не возвращался. Очень долго. Вазилинка начала паниковать: «Может, бандиты напали? Или, того хуже, волонтёры?»

Ближе к ночи, под аккомпанемент плача Приёмного 2.0, даже Абортный начал что-то подозревать.

— Почему он не возвращается?! — кричала невестка, — Я позвоню в полицию чистоты!

— Да пускай погуляет! Может, хлеб нынче по талонам, или очередь в булочной на полрайона! — успокаивал её Абортный, на самом деле лелея тихую надежду, что сын попал под автобус.

К утру Приемный так и не вернулся. Вазилинка позвонила в полицию и начала расклеивать листовки с надписью «Пропал кормилец. Характерная особенность: слегка разлагается».

— Дедушка, а где папа? — дёргал Абортного за рукав Приемный 2.0.

— А давай, внучек, прогуляемся! Может, найдём твоего батьку! — мрачно предложил Абортный, уже планируя бросить полузомби на улице, а самому сбежать в ближайший бар.

Однако его гнусные планы рухнули, едва успев зародиться. Внучок, отчаянно ища отца, инстинктивно вскинул жезл. Но это был не просто призыв. Это был стратегический подход.

Приемный 2.0 начертил на асфальте идеальную пентаграмму и, не моргнув и глазом (тот, что на месте), принёс в жертву не одного, а сразу нескольких прохожих. Воздух затрещал от высвобождающейся энергии, а малец лишь удовлетворённо вздохнул, впитывая её, как губка.

Абортный замер в шоке, наблюдая за чистотой исполнения и экономической эффективностью метода. Не потратить ни капли лишней силы — истинно семейный принцип.

— Парень... — прохрипел старый некромант, и по его щеке скатилась слеза чистейшего умиления. — Да у тебя не талант — у тебя призвание! Где ты такому научился?

— В книжке, у тебя в коморке. «Некромантия для чайников: как правильно занимать очередь в НекроМаг». В главе про оптимизацию ресурсов, — ответил внук, поправляя свалившуюся челюсть.

Гордость переполнила Абортного. Он расплакался окончательно и обнял внука. Это был их первый совместный проект.

Не теряя времени, дуэт принялся за работу. За несколько минут они омертвили и подчинили себе всю очередь у входа в «НекроМаг» — реалзейцев двадцать, не меньше. Теперь послушные марионетки почтительно расступились, пропуская творцов своего нового статуса без всякого ожидания. Абортный с внуком прошли внутрь, оставив снаружи тихую, неподвижную и предельно вежливую толпу — идеальный пример dead-ичной организации общественного пространства.

Вернувшись в кладовку, они уже договорились помочь Вазилинке «подтолкнуться» в печь, чтобы её свет благоухал только там, где ему и положено. Однако все планы рухнули. Дверь открылась, и на пороге появился Отец — Приемный I. И, что символично, с свежим батоном «Хлеба Света».

Вазилинка была на седьмом небе от счастья.

— Почему?! За что?! — возмутился Абортный, чувствуя, как рушатся все его тёмные начинания.

— Да вот, за хлебушком ходил. Но случайно наткнулся на бандитов в том самом стриптиз-баре «У Грешницы». Долго оборонялся как мог от голых девиц, еле смог унести ноги. Пришлось применить карате и прочитать им лекцию о морали.

— Мой кормилец! Какой жестокий мир! Главное — что хлебушек принёс для семьи! — воскликнула Вазилинка и вцепилась в Приемного в страстном поцелуе.

Абортный от этого зрелища, символизирующего счастливое воссоединение семьи, дружно заблевал все свои только что купленные тёмные артефакты.

— Я так счастилив... — сквозь рвоту прохрипел некромант, вытирая лицо рукавом. — ПАПА! ПАПА! — проговорил сынка и обнял батьку.

Все были счастилвы. Вазилинка снова стала учить сына реалиям света. Приемный пообещал стараться больше не теряться. А Абортный, смирившись, начал изготавливать верёвку из носков — на случай, если семейная идиллия повторится и потребуется быстрый и надёжный выход.

Кровавая Очередь в поликлинику

Некромант Абортный, в очередной раз наведавшись в Некромаг, настолько увлёкся трансгрессией границ дозволенного, что угодил в эпицентр бытового конфликта. По привычке он активировал протокол «Зомби‑послушник» и занял очередь к кассе — казалось, всё шло по плану. Но тут один из светлых ремецилистов, явно не оценивший креативный подход к очередности, решил проявить гражданскую позицию.

— Почтенный сударь тьмы, будьте так добры, вернитесь в конец очереди и заберите вашу марионетку, — вежливо, но твёрдо произнёс ремецилист, словно объяснял пятилетнему ребёнку, почему нельзя брать конфеты без разрешения.

— Не понял? Ты это мне? — Абортный даже приподнял бровь (насколько это возможно для некроманта с перманентно‑мрачным выражением лица).

— Да! Соблюдайте очередь! — не выдержал ремецилист и, утратив остатки дипломатического терпения, схватил Абортного за его тощую, как у скелета‑анорексика, руку.

— Ах ты, светлячок‑туфельки‑понаехавший! Апорт! — взвизгнул некромант и с пафосом, достойным плохого актёра в дешёвом театре, направил свою зомби‑армию на «гастарбайтера».

Но ремецилист оказался не из робкого десятка. Одним изящным движением, будто фокусник на детском утреннике, он развернул щит веры — и зомби рассыпались в прах, словно дешёвый поп‑ит после недели активного использования. А самому Абортному он устроил судный день с гарантией на пять лет.

— Почему моя армия не подымается?! А ну вставай! — в панике завопил некромант, роняя на пол приправы для супа «Зомбищевик» (особо острый, с ароматом разложения). Но самое страшное ждало впереди: из его рук выскользнула пятилитровая баклажка кофе «Некрофе‑супреме». Тёмная жидкость растеклась по залу Некромага, словно слёзы разочарованного тёмного властелина.

— Нет!!! Ну всё, тебе конец!! — взвыл Абортный, поднимая тощие руки, чтобы призвать портал тьмы под ногами ремецилиста.

Но тот, словно опытный бармен на корпоративе, одним ловким движением разлил святую воду из бутылки, ошпарив глаза некроманту. Затем, невозмутимо сделав пару глотков из той же ёмкости (видимо, для дезинфекции души), обратился к кассиру:

— Чек пожалуйста!

— Пакетик будете брать? — равнодушно повторил кассир, даже не подняв взгляда от сканера.

— Да чтоб тебя! — Абортный в ярости хлопнул ладонью по стойке, отчего касса издала жалобный писк, будто недоеный свиногилист — Где этот… этот… благо‑проклятый ремецилист?!

Кассир медленно повернул голову, окинул некроманта взглядом, полным вселенской усталости и процедил:

— Вам пакет пробивать?

В зале повисла тишина, нарушаемая лишь тихим шипением разлитого «Некрофе‑супреме», вступающего в химическую реакцию с линолеумом. Абортный ошарашенно огляделся: зомби его рассыпались, кофе растёкся, репутация — в прах.

------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Абортный вернулся домой, изнеможённый походом за покупками. Кажется, он стал терять сноровку — его образ грозного некроманта был окончательно уничтожен. В старом подвале, где некогда звучала могильная музыка и стоял стойкий дух несвежих носков, теперь витал аромат ландышей, а из динамиков лилась жизнеутверждающая мелодия о «зайчиках света».

В попытке доказать себе, что не всё ещё потеряно, Абортный начал лихорадочно искать те самые вонючие носки с дырками — последний оплот своей идентичности. Увы, поиски завершились полным фиаско: на нём оказалась чистая одежда, борода благоухала, а самое ужасное — носки были целыми и даже пахли кондиционером.

— Что за кошмар! — прошептал он, глядя на своё отражение. — До чего я опустился?.. И откуда у меня, кстати, взялось зеркало?

Неожиданно в доме послышались звуки — вернулась семья.

— Папа, а вот и мы! — Мы?!! — повторил Абортный. Его левый глаз начал дёргаться, будто пытаясь передать морзянкой SOS.

— Отец, мы привезли тебе сувенирчиков из Монтерда, — объявил Приёмный I, сияя как рекламный щит. — Держи, молоко самого свиноглиста! Доили всей семьёй ! — Ага, спасибо, — безэмоционально проговорил некромант и поставил бутылку рядом с мусорным ведром. — А я думал что вы уехали с концами в Эфру.

— Что вы, Абортный Некромантович! — завопила Вазелинка, обнимая свекра с силой удавки. — Наша родина — Андромика! Вы же наш посмертный столп ! Мы вас никогда не бросим! — Сколько раз я говорил — не обнимать меня! Моя аура мнётся!

— Дедушка, привет! — пропищал зомбиёнок. — О, Приёмный II, — Абортный на мгновение смягчился. — А что это у тебя всё лицо в… крови? — По пути перекусил несколькими реалзейцами, — засмеялся внук и неожиданно закашлял. — Да у тебя жар, малыш! — завопила мать. — Нужно срочно вызвать врача!

Скорая приехала быстро и мощно с соответствующим мрачным пафосом. Санитары тьмы, щёлкая перчатками, принялись осматривать зомбиёнка и пришли к выводу, что требуется немедленная госпитализация.

— Что с ним? Скажите же! — кричала Вазелинка, размахивая руками так, будто отгоняла не только тревогу, но и мух. — Дело тёмное, — пожал плечами главный санитар, сверкая металлическими зубами. — Руки — реалзейские, а туловище — как у обычного трупа. Первый раз вижу такое. Видимо, несовместимость субстанций. Или аллергия на светлый реалий. В общем, везите его в палату номер шесть, у нас там как раз окно выходит на кладбище — должно помочь.

— Мама! — запаниковал зомбиёнок.

— Не переживай, Приёмный II. Дедушка тебя сопроводит, — успокоила Вазелинка.

— Я отказываюсь! Сами и везите! — уже было собрался огрызнуться Абортный, но тут до него внезапно дошло. — Он же не застрахован! Никуда он не поедет!

— Папа? Тебе жалко денег на внука? — возмутился Приёмный I, торжественно поднимаясь из своего рабочего гроба, как будто это был королевский трон.

— Да, нам придётся продать этот подвал, чтобы оплатить его лечение. Поедем в бесплатную клинику!

— Хозяин — барин, — философски заметил Санитар тьмы, постукивая костяшками пальцев по крышке медицинского чемоданчика.

— Но…! — попыталась вставить слово Вазелинка.

— Никаких «но»! — перебил её Абортный с таким видом, будто только что принял судьбоносное решение о военном походе. — Завтра поедем в поликлинику имени Некромантского. Там лечат дёшево, но с душой… точнее, с тем, что от неё осталось.

------------------------------------------------------------------------------------------

Записавшись на приём, Абортный вместе с Приёмным II отправились в увлекательное путешествие в «бесплатную» поликлинику.

Там их ждал первый квест: занять очередь.

— Сейчас разберемся с этим! — сказал Абортный, и только он хотел призвать армию для решения проблемы, как из кабинета выскочил он — тот самый ремецилист, что преподал урок Абортному в Некромаге. Он обвил руку некроманта лучом света.

— Почтенный сударь тьмы. Вот так встреча. — Ты? — Соблюдайте порядок, почтенный, — с лицемерной учтивостью сказал ремецилист и ослабил хватку.

Абортный немного испугался, но виду не подал перед внуком.

— Дед. Мы так и будем стоять в очереди? — Впереди — вечность! Жди! — грозно сказал Абортный внуку и занял очередь за полумёртвой старушкой в гробу на колёсиках.

Время шло. Тикало. У Абортного начало иссякать терпение. Как же иначе, ведь прошло уже несколько лет. А прошли только гастарбайтеры из Роланда и Урландии. Причём они так радостно заходили со всеми конечностями, а выходили — что характерно — без некоторых. Но врач лишь кричал из кабинета, что это стандартная ситуация в хирургии, и продолжал с неизменным энтузиазмом принимать дальше по одному пациенту раз в полгода.

Приёмный II за это время из-за болезни превратился окончательно в реалзейца, сохранив лишь остаточные черты зомби. Ребёнок учил уроки по некромантии в коридорах поликлиники, чтобы не отставать от программы. Ведь формально ему уже давно пора было во второй класс, но, видимо, вечность в очереди — тоже часть учебного плана. Главное — очередь! Ибо правила очереди священны.

Однажды один больной хотел просто спросить и войти в кабинет врача на секунду, но остальные пациенты не оценили такого дерзкого мува. Особенно Абортный.

— Правила очереди священны! Покайся, грешник! — закричала бабка из гроба на колёсиках и начала бить нарушителя. — Но я же просто спросить! — отчаянно крикнул пациент, падая на пол. — Ты заслужил смерть! — прокричал Абортный, доставая жезл некромантии. — Отправляйтесь в конец очереди! — Или узнаете всё в регистратуре! — прокричала бабка. — В регистратуру! — подхватил хором внезапно сплочённый коллектив очереди. — НЕТ! Спасите! — взмолился нарушитель, пока его тащили в зловещие недра царства бесконечной, немощной печали, известной также как «окно №3».

— Приёмный II, заходите! — прокричала медсестра.

Абортный от удивления аж привстал. — Мы? Но я не могу… Здесь мой дом! — проговорил некромант. — Мой очаг! Мои друзья! — с ностальгией оглядывая коридор со скелетами, с кем он за неделю ожидания делил туалет и общественную ванную на втором этаже. — Дедушка, пошли! — потянул его за рукав Приёмный II.

----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

— Сударь тьмы! Вот так встреча! — прохрипел ремецилист света, сидя за креслом. — За чем пожаловали? — Да мы уже и не помним, если честно. Столько воды утекло… — почесал голову Абортный. — А ты помнишь? — Я в реалзейца превратился! — проговорил уже почти живой зомбиёнок. — Хм. Ну да. Ситуация нестандартная, — констатации ради проговорил ремецилист света, вглядываясь в дело больного. — Ну и? — А знаете что? — неожиданно задумчиво произнёс целитель. — Что? — Всего с вас 5000 осколков! Следующий! — с профессиональной улыбкой закончил ремецилист. — Но клиника бесплатная! — запротестовал Абортный. — Именно так! Бесплатная только за вход. А за выход — надо платить. Логично же? Иначе сами знаете, что будет! — Грабеж! Мы будем жаловаться Великому Клоуну Андромики! — Ну ладно, ладно… Из уважения к вашей настойчивости есть у меня одно средство, как излечить ваше чадо.

Тут ремецилист стал что-то нашептывать Абортному на ухо. И некроманту стало всё ясно.

— Ну а потом вы пройдёте в кабинет 777, и там вам проверят задницу — в рамках углублённой диагностики, разумеется. Иначе не спасти вашего внука, — завершив консультацию, выписал рецепт: «Анальные шарики для профилактики, 5 штук, днём и вечером».

— Приёмный II! — скомандовал некромант. — Да, дедушка! — Ты помнишь мой главный урок?

Тут зомбиёнок зашёл со спины к доктору и приготовил вилку с ножом. — Конечно помню: если проголодался — то ешь!

— Что вы делаете?! — внезапно осознав, что уроки некромантии включали и кулинарный модуль, он попытался остановить Приёмного II лучом света, но тот оказался хитрее и уже приготовил и затопил котёл с печкой. Действовал на опережение.

— С вас… 5000 осколков… — лишь успел вскрикнуть доктор, прежде чем заклёбнуться в собственном супе.

Когда дед и внук полакомились, Приёмный II вернул себе облик зомби. Видимо, правильное питание творит чудеса.

— Следующий! — с удовлетворением сказал Абортный, выходя из кабинета. — Можете заходить. Приём продолжается.

Питомец из Рая.

В один из самых мрачных вечеров на Абортного напали без объявления войны. Вазелинка, как всегда, была с прибабахом. Некромант это знал. И всё же в этот раз его «семья» преподнесла новый подарок судьбы – просто прелесть.

— Эх, как же хорошо расслабиться после рабочего пентаграммного дня. Столько разных существ призвали из Эфры для Дня Создания! — проговорил Абортный, сидя в кресле с кружкой «Некрофе-Супреме Экстра Мёртвый». Дырявые и вонючие носки украшали Создательскую ёлку (аналог Рождества в нашем мире, только гораздо душевнее). Носки сияли алым светом, а черепа на хвое иногда тихонько хихикали. Ёлка была изготовлена из тёмного реалия и установлена в большой горшок с землёй — чтобы поддерживать святое благовоние носков и, конечно, красоту дерева.

— Слава Создателю Моргану и Верховному Некроманту! — произнёс Абортный абсурдную, но очень глубокомысленную речь и отпил уже из баклашки кофе. В кружке оно, ясное дело, давно закостенело.

По экрану просвещения крутили старые ясновещания с любимыми великими клоунами в главных ролях. Они прыгали, танцевали, стреляли из жезлов, ругались, мирились, потом утилизировались в землю — всё как в жизни, только артистичнее.

— Ай да сукин сын! — воскликнул Абортный, увидев своего любимого клоуна, жонглирующего обувью. Клоун Переобувкин был тем интересен, что за несколько наносекунд мог поменять обувь на ногах до пятисот раз! Настоящий гений своего дела.

— Вы не имеете права! Однако право вы имеете! Но случай интересен, поэтому давайте, друзья, придерживаться субординации, иначе мы вас уничтожим! Спасибо за понимание! — вещал Переобувкин возле праздничного камина, то избивая себя, то других, то задумчиво прикуривая после некоторых гигиенических процедур.

— Как же он хорош! — ржал Абортный, доставая из печки запечённые носки с посыпкой из шоколада. Идеальный ужин для гурмана.

Тут в подвал Абортного ворвалась Вазелинка верхом на большом здоровенном вихрелете — пушистом чудище, похожем то ли на птицу, то ли на змею. Очаровательно, не правда ли?

— Что это за… хрень? — прорычал в ярости Абортный.

— А это? Это наша птичка. Я на ней как раз к вам прилетела из Роланда. Кеша зовут. На улице похолодало, решила сюда…

— Выгони его. Немедленно. Прямо сейчас. Или я использую его перья как зубную щётку.

— Хорошо, запру его в кладбищенской комнате, — с деланной серьёзностью сказала ремецилка и, с трудом удерживая поводок, протащила чудище в чулан. После чего скрылась в неизвестном направлении, будто её и не было.

Абортный с облегчением рухнул в кресло, готовый наконец насладиться баклашкой кофе. Но едва клоун Переобувкин на экране попытался совершить свой фирменный трюк, действие было прервано странным кашляющим звуком — таким, будто где-то в муках кончался очень старый и очень недовольный старик. Абортный нахмурился, лениво оглядел тёмные углы подвала и, не обнаружив ничего, вернулся к просмотру.

Звук повторился. Теперь уже настойчиво и требовательно. Кто-то явно нуждался в помощи. Или просто решил испортить вечер.

Абортный, ворча, начал поиски. Заглянул под кровать с кольями, в пустой гроб, даже потревожил хихикающие черепа на ёлке. Тишина. А звук нарастал, превращаясь в натужное хриплое бульканье. И тут его осенило. Он медленно, как сапёр, приоткрыл дверь чулана измерения Эфры.

Внутри, привязанный к порталу, сидел Кеша и методично рыгал клубками собственной святой шерсти. Выглядел он при этом крайне несчастно и беспомощно.

— Так это ты источник моей головной боли! Заткнись! — Абортный для убедительности ткнул жезлом вихрелета в бок.

В ответ Кеша срыгнул особенно пушистый и светящийся клок шерсти, который, описав дугу, приземлился прямиком на драгоценные дырявые носки, сушившиеся над червоточиной.

Абортный остолбенел от такой наглости. — Ах ты, крылатое недоразумение! — выдохнул он, сгребая осквернённые носки и зашвыривая их в ближайшее временное карманное измерение — авось, там отстираются.

Кеша, видимо, решив, что это начало дружбы, тут же облизнул некроманта с ног до головы. Ощущение было таким, будто тебя вымыли тёплой водой из лужи.

— Да ты мне всё святое здесь испоганишь! — фыркнул Абортный, хватая оборванный поводок и таща вихрелета в гостиную. — Ещё раз — и прогулка в Эфру! Там демоны льда оценят твою пушистую шкурку!

Он накрепко привязал Кешу к ножке тяжёлого кресла и, удовлетворённо хмыкнув, уткнулся в экран. Переобувкин как раз выходил на кульминацию. — И главное, помните, дети! Не надо срать в одну корзину! Срите во все! — гремел клоун, и Абортный залился смехом, попивая кофе. Умиротворение начало было окутывать его, как саван.

Но тут раздался резкий скрежет, и воздух наполнился запахом такой святости и благости, что даже у мёртвого заложило бы нос. Абортный обернулся. Картина была достойна кисти великого мастера абсурда: Кеша, почему-то уже свободный, с деловым видом копался в горшке с ёлкой, ломая ветки тёмного реалия и раскачивая драгоценное дерево. Земля летела во все стороны.

— Ах ты, мохнатый ублюдок! — рванулся вперёд Абортный.

Кеша, пойманный на месте преступления, застыл на мгновение, а затем с грацией змеистого котёнка шмыгнул под массивный гроб, оставив после себя лишь облачко пыли и священного перха. Абортный дёрнул за верёвку, привязанную к ошейнику, и с удивлением обнаружил в руках лишь обгрызенный конец. Хитрец освободился ещё полчаса назад.

— Вылезешь — прибью! — пообещал некромант пустоте под гробом. Оттуда в ответ донёсся издевательский писк.

Запах, однако, не выветривался. Он был густым, физическим и исходил, как быстро выяснил Абортный, дедуктивным методом пройдясь носом по комнате, из елового горшка. Некромант подошёл, наклонился и увидел его. Свежий, увлажнённый ландышами и благодатью, в горшке покоился аккуратный холмик святого дерьма. Его создатель явно постарался на славу.

— УБЛЮДОК!!! — рёв Абортного, казалось, мог разбудить самого Создателя Моргана. — МОЯ ЕЛКА! Я ИЗ ТЕБЯ КОВРИК СОТКУ!

Из-под гроба, в ответ на столь пламенную речь, снова послышалось беззаботное «Мяу!».

Абортный в бешенстве распахнул все окна подвала, впуская внутрь промозглый ночной холод, а сам, давясь кашлем от священного смрада, выскочил на улицу — спасать своё пошатнувшееся душевное равновесие.

Прошло несколько часов. Подвал кое-как проветрился. Казалось, опасность миновала. Но Кеша, главный предвестник беды и начала разрушения старого мира Абортного — или, точнее, гвоздь в крышке его гроба — всё ещё оккупировал территорию нашего несчастного любителя тёмного кофе.

Некромант осторожно приоткрыл дверь. Внутри царила тишина, та особая, звонкая тишина, что наступает после тотальной войны. Лишь из гостиной доносились приглушённые звуки выступления клоуна Переобувкина — последний островок нормальности в этом хаосе. Держа жезл наготове, Абортный начал медленное, методичное прочесывание территории. Для надёжности он призвал пару скелетов-зомби, которые с чисто армейской эффективностью начали отцеплять периметр, проводя, по всей видимости, контртеррористическую операцию местного значения.

Вдруг из гостиной донёсся грохот — это рухнула на пол ёлка. Абортный обернулся и увидел то, чего видеть ему в его же подвале было категорически не положено. Вихрелет Кеша восседал за столом, с элегантностью аристократа допивая через трубочку его драгоценный «Некрофе-Супреме» и точа когти о боковую панель фамильного гроба.

Это была последняя капля. Некромант выстрелил из жезла снопом зелёной энергии, но животина ловко увернулась, прыгнула на тяжёлые портьеры, и под её весом фрагмент стены благополучно рухнул. Вихрелет, словно на парашюте из обоев и пыли, вывалился в образовавшийся проём прямо на улицу.

Абортный успел лишь открыть рот от изумления. По ночной улице эхом разнеслось торжествующее «Мяу!».

Тем временем на экране Переобувкин, весь в блёстках и с клоунской слезой, заканчивал передачу: «Будьте счастливы! И с Днём Создания Мира!». Заиграла грустная, душещипательная музыка титров. Некромант, в полной прострации, присел на груду обломков возле рухнувшей стены. На фоне сияющего Бизнес-Центра, словно грозный дракон, кружил Кеша, методично поедая по одному «реалзейцу» в минуту. Картина была почти поэтичная.

— Папа! Папа! — раздался звонкий голос. — Вы решили сделать ремонт?! Вазелинка вернулась домой в компании Приёмного I и Приёмного II, свежие с прогулки в Парке утопических мёртвых льдов.

Некромант лишь истошно улыбнулся и произнёс с неподдельным энтузиазмом: — Да, доченька! Именно так! Начал полномасштабную реставрацию подвала!

— Дедушка, а у нас для тебя сюрприз! — радостно сообщил Приёмный II.

— О, обожаю сюрпризы, — сказал Абортный, внутренне уже готовясь к худшему.

— Мы коллегиально решили, что вам пора в стардом, — с гордостью объявила Вазелинка. — Вы же постоянно рушите наш дом! Поэтому ваши вещи мы уже собрали. Кофе упаковали на полгода, не волнуйтесь.

— А, стардом… — кивнул Абортный, делая вид, что это совершенно рядовое предложение. — Что?!

В тот же миг из теней материализовались Санитары Тьмы. Действуя с шокирующей слаженностью, они схватили некроманта, обездвижили путами из сгущённой скорби и поволокли к ждущему на улице энергосанитарному мобилю помощи.

— Я не старый! Мне всего двадцать семь! — кричал Абортный, цепляясь за дверцу мобиля. — Это провокация!

— Да-да, конечно! — махала ему вслед Вазелинка. — Прощайте! Мы будем вас навещать!

Мобиль с воем сирены рванул в ночь. И где-то вдалеке, над крышами, снова прозвучало то самое, уже знакомое, беззаботное «Мяу».

В стардоме

Абортный сидел в палате, прикованный энергопутами к койке — для его же безопасности, разумеется. Время от времени к нему заглядывали медсёстры, чтобы провести очередную бодрящую процедуру в пятую точку. «Профилактика пролежней», — весело поясняли они.

— Анекдот! — неожиданно рявкнул старый демон по соседству, прикованный к своей постели той же славной традицией. — Идут два алкоголика по парку. Один выпьет, другой закусит, и так по очереди. Вдруг один говорит: «Спорт — это жизнь! Особенно с правильными подходами!» — и хряпнул ещё рюмку.

— Ха-ха! — сипло засмеялся второй сосед, древний эфрианец.

У Абортного нервно задергался глаз.

— Выпустите! Здесь ошибка! — закричал некромант, отчаянно стуча по металлическому бортику койки.

Медсестра тут же примчалась, держа в руках судно с почти ритуальной важностью. — А, Абортный Некромантович! Вам покакать захотелось? — Отпустите! Это чудовищное недоразумение! Медсестра лишь деловито подложила судно и скрылась, оставив его в компании горе-рассказчиков. — Все бабы — дуры, — философски заключил пожилой эфрианец.

Ночь стала для Абортного временем тихого кошмара. Лишённый кофе уже несколько суток, он начал испытывать ломку. В полубреду он звал на помощь клоуна Переобувкина, проклинал некоего Кешу и яростно колотил подушку, представляя её мордой вихрелета. — Хм, мне кажется, на твоём месте... — как-то раз задумчиво произнёс второй сосед. На следующий день его увезли на «утилизацию». Больше его не видели. — Держись, — как бы ободрил оставшийся демон.

Спустя неделю Абортного наконец отвязали от койки, но энергопуты с рук снимать не спешили — дедушка всё ещё считался «буйным и опасным». Первым делом он посетил кухню стардома. Помещение было выдержано в унылых, успокаивающих тоска серо-бежевых тонах. Едва он сел за стол, как бодрая медсестра поставила перед ним тарелку с горячим супом, от которого faintly пахло кровью и надеждой. — Медленно, наслаждайтесь, — улыбнулась она. — Это на весь день. — Милочка, а кофе... будет? — спросил Абортный с наигранной невинностью. — Нет. Кофе старикам не положено! А теперь прошу в гостиную, у нас сегодня мероприятие. Почему вы тут один? — Я воздержусь... Я просто хочу кофе, — простонал некромант.

Его без лишних слов откатили в кресле-каталке в гостиную, где под бодрую, неестественно весёлую музыку сидели остальные обитатели заведения и ритмично хлопали в ладоши. — А во что играете? — без энтузиазма поинтересовался Абортный у ближайшего старичка. — А когда музыка затихает — мы ложимся спать. Вон в те гроба, — тот кивнул на ряд аккуратных ниш в стене. — Очень удобно. — А когда она снова заиграет? — А больше она не заиграет. Тихий час ведь...

Позже Абортный, всё ещё закованный, решил попытать счастья в ванной. В душевой кабинке он столкнулся со своим старым соседом-эфрианцем. Тот с энтузиазмом натирал спину щёткой и кивнул некроманту в знак приветствия. Абортный осторожно включил воду. Единственная лампочка под потолком мерцала, создавая идеальную атмосферу для дешёвого триллера — видимо, часть развлекательной программы. — Итак, анекдот! — внезапно начал демон, как будто это был естественный способ поддержать беседу под струями воды. — Что? — Встречаются два бывших сапёра в душе. Один роняет мыло. — ...Что? — переспросил Абортный и, от неожиданности, действительно выронил своё мыло. — Ну, короче, второй сапер поднял его и говорит: «Ваш проход заминирован». Уха-ха! Понял? — Да, шутка. Смешно. Юмор понятен, — выдавил из себя Абортный, в душе размышляя, как его жизнь скатилась до обсуждения анекдотов в душевой со старым демоном. — Ну, не грусти. Меня завтра проведуют. День посещения родственников. — Да? — Абортный понуро вздохнул, намыливаясь. — Я думаю, меня вряд ли кто-то станет посещать... — Не говори так! — ободрил эфрианец. — Уверен, твоя семья уже соскучилась! Ну, или скоро соскучится. Лет через пять. Десять, максимум.

--------------------------------------

Заиграла гробовая музыка. Абортный, смирившись с неизбежным, с некоторым облегчением устроился в своём выделенном гробу. Хоть какая-то стабильность.

На следующее утро его на кресло-каталке отвезли в кабинет к главному надзирателю стардома. Уважаемый администратор был предельно вежлив и тактичен, в некоторых моментах даже чрезмерно. На нём красовалась традиционная панамка Роланда, освящённая святой водой — деталь, сразу вызывающая доверие. А тот факт, что сам он оказался очередным приезжим реалзейцем, лишь окончательно насторожил нашего героя.

— Я ознакомился с вашим делом, господин Абортный, — начал он с деловым видом. — Это похвально. — И нашёл в нём некий изъян. Оказывается, в наше учреждение мы не можем принимать столь… молодых реалзейцев. Приносим свои глубочайшие извинения. Выражаем полное сочувствие. — Пустяки, бывает, — отмахнулся Абортный. — А просто из интереса: когда эти путы с рук снимут? — Сразу после вашего выпуска из нашего заведения! — улыбнулся глава стардома. — Но, по закону, их придётся носить ещё некоторое время и на воле. Для адаптации. — Интересно, сколько? — Ну, недель пять-шесть. Но вы не расстраивайтесь, посмотрите, какой бесценный опыт на будущее вы получили! Возможно, вы даже должны нас отблагодарить?

Некромант скрежетал зубами, еле сдерживая слёзы счастья на глазах. — Конечно, опыт! — залился он истерическим смехом. — Аха-ха-ха! Я убью вас, сука! И сожгу ваших детей и внуков! А потом воскрешу их трупы и сожгу снова! — В ярости он рванулся вперёд, но путы сработали исправно, ударив его разрядом святого реалия света. Абортный рухнул на пол, дёргаясь в конвульсиях.

— Ну, не горячитесь! — с лёгким укором произнёс надзиратель. — Всегда нужно искать плюсы. Попробуйте заняться самообразованием, изучить другие языки и культуры. Говорят, это помогает от деменции. — У меня деменция наступила, когда мне было двадцать семь, от таких разговоров! Какое ещё самообразование?! Дайте хотя бы кофе! — взмолился некромант, лёжа в пыли. — Да и в таком состоянии кофе вам противопоказан… Это наша личная рекомендация, — лицо Абортного исказила новая гримаса. — Но есть и хорошие новости! Сейчас к вам мчится ваша семья, они хотят вас забрать! — радостно огласил гостеприимный надзиратель, словно объявляя приз.

И тут вдалеке послышалось знакомое «Мяу!». Приёмный I верхом на Кеше летел на всех парусах, чтобы побыстрее вызволить своего отца из заточения.

— Пожалуйста, не надо! Оставьте меня здесь! — вдруг резко поменял тон Абортный. — Я заплачу любые деньги! Только не к ним!

Но было поздно. Вихрелет ворвался в кабинет — точнее, превратил его в груду щебня, выломав дверь и часть стены. — Батька! — прокричал Приёмный I. — А вот и мы! — Это сон! Он сейчас закончится! — забормотал некромант, отползая к стене.

Кеша ловко обвил его длинным языком, подхватил и аккуратно уложил себе в пасть, после чего, развернувшись, вспорхнул в образовавшийся проём в потолке. Надзиратель лишь весело помахал ему вслед рукой, будто провожая дорогого гостя.

Реабилитация на уличных скамьях.

Абортный сидел на уличной скамейке в парке, закованный в энергопуты по «рекомендациям» стардома, и с жадным, космическим ожесточением слушал Приемного I. Не то чтобы у него был выбор.

Некромант раздражённо стучал путами о скамью, пытаясь применить второе деление для побега. Увы, даже телекенез оказался бессилен против «заботы» светлых. Его же основа, в отместку за непокорность, щедро одарила его разрядом святого реалия.

— И вот поэтому мы на улице сегодня ночевать будем, — констатировал Приемный I с непоколебимым оптимизмом. — Но ты не печалься, Батька! Вазелинка добрая! Она скоро нас простит, и мы вернёмся к ней домой! Главное — не унывай! Помиримся, и будет как раньше!

— О Создатель, да заткнись ты уже! — прервал его некромант. — Мне плевать на ваши семейные склоки. Заняли мой подвал, лишили кофе. Теперь ещё заставляешь этот слащавый бред выслушивать!

— Да я понимаю, ты просто беспокоишься за внука… Мы же не планируем разводиться! — зомби излучал такое благодушие, что даже вихрелет Кеша, отвлёкшись от поедания реалзейцев, повернул голову в его сторону, словно сочувствуя.

— Ты вообще слышишь, что я говорю? — проскрежетал некромант зубами.

— Конечно, слышу! Ты хочешь покоя!

— Наконец-то ты движешься в правильном направлении! — озадаченно проговорил Абортный.

— Чтобы мы помирились и стали все семьёй снова! — с непоколебимой логикой продолжил зомби.

— НЕТ! НЕТ! — От злости Абортного снова ударило разрядом, и он рухнул в тесный фонтан собственной же энергии. — Растворись! Исчезни! — кричал некромант, залитый тёмным реалием.

Но Зомби-сынок по-прежнему стоял, непонимающе глядя на отца. Вихрелет лишь подлетел и облизнул некромантера, явно считая это лучшей помощью.

Спустя некоторое время Приемный I, движимый сыновним долгом или чувством вины, купил на последние деньги «кофе» своему отцу.

— Батька! Ну, как, нравится тебе?

Абортный в ту же секунду выплюнул странную горькую субстанцию.

— Это худший кофе, который я пил в жизни! — Тут его взгляд упал на пакетик. «Растворимый цикорий со вкусом света».

— Приемный! Я убью тебя! Ты дал мне цикорий!

— Ну, бывает! Вазелинке вот нравится! — весело подмигнул зомби и пристроился на лавочке. — Так что будем делать?

Абортный медленно погружался в свет. Казалось, ещё чуть-чуть — и он отправится к светлячкам на вечное сияние. Где-то вдалеке у фонтана бомжи весело бренчали на гитаре, добавляя сюрреализма моменту.

И тут Абортный почувствовал то, что ему чувствовать было крайне некстати. Недомогание в животе. Судьба, с её извращённым чувством юмора, распорядилась так, что энергопуты лишали его не только реалия, но и базовой самостоятельности.

— Приемный I! — вдруг вскрикнул некромант, неестественно прижавшись к зомби.

— Да, Папка?

— У меня к тебе джентльменская просьба… Мне нужно это…

— Посрать? — с готовностью уточнил сынок.

— Что?! Нет! — замахал путами смущённый некромант.

— У меня как раз с собой лоток Кеши. Ты без труда сходишь! Это сейчас популярно стало. Никто не осудит. Даже челленджи такие есть: «Сходи в лоток своего питомца».

Тут Приемный I с торжественным видом достал огромный тазик и постлал в него соломку.

— Устраивайся!

— Ты за кого меня принимаешь?! Так! Пока не решим проблему с жильём, займёмся самообразованием! — провозгласил Абортный, пытаясь поднять скованные руки.

— Прямо здесь? — удивлённо посмотрел сынок. - Это же безумно! Но что то в этом есть! - захлопал от счастья ладоши зомби.

— Конечно! Это же рекомендации моего лечащего ремецила! — парировал некромант. Но Кеша, решив, что лоток приготовлен для него, начал в нём копашиться и случайно хвостом толкнул некроманта.

— Мяу? — удивлённо пролепетал вихрелет и продолжил свои важные дела, глядя на Абортного как на странную, мешающуюся под лапами деталь интерьера.

------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Приемный I, напрягая остатки зомби-сил, помог отцу достать из древних червоточин Эфры тусклый «Экран Прозрения». После чего предусмотрительно подставил лоток Кеши — надо же было спасти артефакт от падения в сугроб. Лоток, в данной ситуации, оказался ковчегом для высоких технологий.

— Батька! А что включать? — Нужно немедленно спасаться от деменции! — с панической торжественностью заявил Абортный. — Поэтому нужно спасаться от деменции! — Что? Зачем ты повторил фразу дважды? — Приемный I задумчиво поскреб свою разлагающуюся високую область. — Включай немедленно! Это уже признаки! — почти взвизгнул некромант.

Экран мигнул, зашипел, и из него, вопреки всем законам физики и здравого смысла, буквально выскачил пожилой клоун ясновещания — сам Переобувкин. Он именно выскачил. Каким образом — осталось загадкой для местных законов реальности, но факт, как водится, остался не просто фактом, а фактом нерешённым.

— Что?.. Как ты выпрыгнул? — прошепелявил Абортный, отползая путами по скамейке.

Клоун лишь рассмеялся визгливым, дребезжащим смехом и с важным видом надел очки учёного, которые тут же сползли к кончику его красного носа.

— Итак, дети! Сегодня у нас новенький — Абортный Некромантович! — возвестил он, будто объявляя номер в цирке. — Да что происходит?! — в отчаянии спросил «новенький». — А сегодня у нас урок по акробатике! — проигнорировал его Переобувкин и обернулся. — Кеша! — скомандовал он грозно, указывая пальцем на вихрелета.

— Сейчас будем самообразовываться, — с готовностью прокомментировал Приемный I, явно гордясь тем, что всё идёт по плану. — Очень на это надеюсь. Рекомендации нужно соблюдать! — процедил Абортный, чувствуя, как контроль над ситуацией окончательно ускользает вместе с остатками его достоинства.

Вихрелет, демонстрируя кошачью грацию, уселся на краешек лотка и, проигнорировав высокое искусство, занялся сугубо прикладным — начал тщательно облизывать пятую точку.

— Прилежно! Прилежно! — захлопал в ладоши Переобувкин. — Давай, ультуй, Кеша! Покажи им высокое искусство гигиены!

Все застыли в немом ожидании. Даже редкие прохожие, волею судьбы оказавшиеся в этом уголке парка, остановились и начали ободряюще хлопать, решив, что стали свидетелями какого-то особо изощрённого уличного перфоманса.

И тут случилось ОНО. Кеша, внезапно прекратив увлажнять стратегическую точку, распушил свой длинный язык словно веер на ветру, величественно потянулся к бледному зимнему солнцу и… опрокинул тазик. Щедрый фонтан фекалий, словно победный салют, окатил застывшую в благоговейном ожидании публику.

Наступила тишина, нарушаемая лишь капанием с одежд. Все застыли в эстетическом… ну, допустим, изумлении.

— Браво! Бис! — завопил Переобувкин, прыгая на месте и вытирая со лба нечто тёплое и коричневое. — Вот это я понимаю — экспрессия!

— Самообразование идет по плану, — с гордостью доложил Приемный I, будто наблюдал за успехами в освоении высшей математики.

— Так, ну, плюс-минус запомнил, как надо делать! — неуверенно произнес Абортный, чувствуя себя на экзамене, к которому не готовился. — Приемный I, ты всё записал?

— Конечно! Вот, с чертежами! Как правильно садиться, напрягаться, тужиться и переворачивать лоток — с формулами, цифрами и точными расчётами! — зомби с торжеством развернул перед отцом испещрённый каракулями свиток, достойный ремецилисткого трактата.

— Великолепно! Тогда начнём!

Абортный с видом исследователя, готового поставить рискованный эксперимент, сел в тазик, а его сынок с почти церемониальной серьёзностью снял с него штаны. Самообразование объявлено открытым! Некромант уселся на корточки согласно выведенным сыном «формулам» и… потянулся язычком. Но этого, увы, оказалось недостаточно. Язык был слишком мал, и весь научный подход потерпел фиаско, оказавшись, что называется, «на смарку».

— Всё неверно! Ужас! — прокричал Переобувкин, чей педагогический пыл, казалось, превосходил пыл всей светлой инквизиции.

— Что не так? — удивился Абортный, чувствуя себя несправедливо обвинённым.

— Нету грации тела! Ты не заигрываешь с тазиком!

Абортный, стиснув зубы, повторил попытку. И снова провал. Немногочисленная публика — пара голубей и прохожий с собачкой — начала расходиться от скуки. Даже Кеша, зевая, улетел — видимо, искать более интеллектуально стимулирующих занятий, вроде поедания реалзейцев.

— Всё не так! Плохо, Абортный! — в сердцах ударил указкой по голове ученика Переобувкин, да так сильно, что его клоунский нос отвалился и закатился под тазик, добавив происходящему трагифарсовой ноты.

— Но я всё делал согласно записям! — лепетал Абортный, глядя на злополучный нос.

— Ты ни на что не способен! — яростно кричал клоун, на мгновение забыв о педагогическом такте. — К счастью, у меня есть решение твоей проблемы!

— Правда?

— Слышал про правило 10 000 часов?

— Нет? Что это? — Ох, деменция прогрессирует быстрее, чем мы думали, — с театральным вздохом проговорил клоун, поднимая с земли нос. — Неважно! Будем работать по ускоренной программе!

— А если не получится? — с наивной прямотой спросил Приемный I.

— Исключено! Начинаем!

Абортный снова встал в позу, сверяясь с чертежами идеального разворота тазика на 90 градусов. И снова провал. Но он не унывал. Ведь ему рекомендовал заняться самообразованием ремецил света из стардома! А это святое, почти как приказ.

Попытки повторялись раз за разом, до глубокой ночи. Но, увы, всё было безуспешно.

— Мда… В моей практике такого никогда не было, чтобы язык не мог дотягиваться до ануса! Да и ещё без переворота тазика! Какой позор! — проговорил почти отчаянно Переобувкин, впервые столкнувшись с педагогическим тупиком.

— Но вы же говорили, что у нас всё получится! — напомнил Абортный с тенью надежды.

— Когда я такое говорил? — искренне удивился учитель, уже, видимо, отрёкшийся от своих вчерашних обещаний.

— Идея! — неожиданно воскликнул Приемный I, и в его глазах вспыхнул огонёк того самого «зомби-остроумия». — Идея? — скептически переспросил Переобувкин.

— Да! Нужна мотивирующая музыка! Однажды, когда я случайно забрёл в стриптиз-бар и Вазелинка начала меня бить, мы с ней договорились: чтобы я не срывался, буду слушать классическую музыку про мёртвые гробы! И сработало! Теперь каждый раз, когда я вижу стриптиз-бары, у меня они ассоциируются с гробами! А я не могу так грешить в гробах!

— Хм… — задумчиво проговорил Переобувкин, в его голове, похоже, щёлкнул тумблер псевдонаучного вдохновения. — Сколько вы слушали эту музыку?

— Вазелинка пытала меня несколько недель в закрытой комнате. Она очень добрая!

— Абортный, это может помочь! Подчинение силы воли реалзейца через музыку! Как восхитительно! Это как раз наш случай — создать провокацию для автоматизации навыков! Создание импульса к действию, который рационализируется уже постфактум!

— Вы хотите… пытать меня музыкой? — наконец сообразил некромант, и в его голосе прозвучала лёгкая паника.

— Скажите, а у вас есть ПТСР? Были какие-то травматические события в детстве? Есть любимая музыка? — с неподдельным, почти клиническим любопытством засыпал вопросами Переобувкин, на ходу меняя обувь.

— Ну… Это не опасно?

— Опаснее будет рекомендации лечащего ремецила не выполнять! — как одержимый проговорил клоун, и в его тоне явственно читалось: «Выбора у вас нет».

— Ну, да, это верно… — сдался Абортный. — Как-то раз в детстве я потянулся за пачкой зёрен на высокой полке. В тот день играла весёлая музыка из экрана ясности. Кажется, слова были: «Золотая чаша, золотая!» — пел популярный артист. Я повернулся, чтобы посмотреть… и по итогу пачка упала на меня!

— Ага! Травма есть, музыка есть! Теперь всё встаёт на свои места! — триумфально констатировал Переобувкин, потирая руки. Похоже, сеанс музыкальной «терапии» был неминуем.

-------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Следующие несколько недель клоун методично включал ту самую песню из Шаров Ясности. Он держал Абортного на строгой кофейной диете, искусственно воссоздавая ту самую детскую ситуацию, когда маленький некромант мечтал о чашке кофе. Переобувкин даже специально пил «Экстра-мёртвый» прямо перед учеником — всё ради науки, чтобы заставить кору головного мозга «вспомнить и начать действовать». Настоящий гуру педагогики.

Некромант постоянно падал в тазике. У него, конечно, не получалось так же идеально, как у вихрелета, выполнять акробатические трюки языком. Но со временем, под заезженный мотив «Золотая чаша! Золотая! Наполняет ароматом чая!», Абортный, словно зомби, начал повторять движения. Его язык под ритм музыки уже самопроизвольно начинал тянуться к пятой точке, демонстрируя зачатки «увложения».

Приемный I был невероятно горд. Он помогал выводить новые, ещё более сложные формулы для анальной акробатики. И так прошло… два года. Абортный трудился, спал под музыку, она ему уже снилась. Всё ради священных «рекомендаций». Жертва, достойная великой цели.

И вот настал день икс. Переобувкин, не пожалев средств (или чьих-то последних денег), пригласил самого исполнителя той самой песни. Подготовили тазик, застеленный сеном для антуража. Абортный увлажнил язык. И началось. Будто все звёзды сошлись.

С первой же строчки композиции некромант, словно робот, прыгнул к тазику. Штаны сами слетели с него с грацией, которой позавидовал бы любой стриптизёр. На второй строчке Абортный вытащил язык. Теперь это был не жалкий мускул, а настоящий развитый бицепс, который растянулся, казалось, до самого спутника Реалзеи, а затем элегантно скользнул в проход. Зрители были в восторге. Даже Кеша перестал буйствовать и есть реалзейцев. На последней, кульминационной ноте, Абортный опрокинул лоток, из которого вылетели струи неизвестного, но явно триумфального материала.

— Браво! Бис! — расплакался от умиления Переобувкин. Некромант поклонился. И только когда музыка смолкла, до него наконец дошло.

— Приемный I… — улыбчиво, но с каплей внезапной трезвости проговорил Абортный. — Да, Батька? — А почему я стою без штанов? — Так ведь самообразование! Мы же добились успеха! — А… Что? Какое… Почему на мне до сих пор путы? Сколько времени прошло?! — Несколько лет! А путы решили не снимать — с ними ты наконец стал развиваться и более законопослушным! — радостно доложил сын.

Некромант покрылся пятнами праведной злости. — Почему ты мне не напомнил снять их два года назад, ублюдок?! Я вас всех убью! — прорычал он. Путы, верные своим принципам воспитания, тут же ударили его разрядом, и он рухнул в снег.

А Переобувкин в это время… влетел в экран прозрения, и всё встало на свои места. Оказалось, Абортный просто задремал на скамейке, и ему приснился этот кошмар саморазвития.

— Батька! — толкал его зомби. — А? Что? Я больше не хочу! Отстаньте! — кричал некромант, в полубреду целуя Кешу, а потом, протрезвев, отодвинул зверя ногами. Тот обиженно взглянул: «Мяу?» — А у меня для тебя хорошая новость! — промолвил сынок. — Какая?! — Мы помирились с Вазелинкой! Можем возвращаться в родной подвал! — Ох… Так это был сон… А то я уж подумал, что провалил рекомендации…

Вдруг откуда-то донёсся до чертиков знакомый мотив. Абортный, словно по инерции, выхватил тазик у ошарашенного Кеши и начал в гипнотическом трансе исполнять заученные финты языком и телом. Приемный I и вихрелет застыли в изумлении, глядя на этот рецидив, и немедленно вызвали скорую.

Санитары Тьмы в традиционном виде сковали Абортного вторыми путами (на всякий случай) и уволокли в неизвестном направлении. На этот раз, видимо, прямиком в дурку.

А Переобувкин всё это время исполнял концерт с экрана прозрения, изредка радостно восклицая: «ОН СМОГ!». Педагогический триумф был полным, даже если ученик отправился в психушку. Главное — методика работает.

Микроб на уровне тильта

14 февраля. День всех влюбленных. Это день, когда две любящие души встречаются в большой огромной вселенной и идут до конца, чтобы создать что-то новое и искреннее, душевно-тёплое. Это день, когда два любящих сердца отдаются страсти и невероятной любви. По крайней мере, так говорят в открытках, которые штампуют партиями по миллиону штук в час где-то в светлых секторах.

— И зачем ты мне про эту хрень рассказываешь? — прохрипел Абортный, заворачивая пятилитровую баклажку с кофе в пакет из вонючих носков. (Выяснилось, что это был не закадровый голос, как в дешёвом фильме, а реальный сумасшедший, разговаривающий в очереди перед кассой с некромантом. Его звали Тильт.) Тощий ремецил тьмы обожал поговорить о смысле жизни и бытия. Особенно перед кассой в «Некромаге», где нормальные реалзейцы думают о повседневных делах, а не о вечном. Его лицо напоминало старый пожелтевший жезл, на котором застыла дикая, немного безумная улыбка, а физиономия почему-то переливалась разными цветами, будто внутри работал светофор.

— Ну как же! День влюбленных! — запел, словно мантру, темный ремецил. — Я вот ношу свою любовь здесь, в сумочке! — хитро произнес Тильт, демонстрируя чей-то отрезанный палец, всё ещё истекающий какой-то подозрительно яркой жидкостью. — Ох, думаю, мы скоро поженимся.

— Чепуха! Я из таких, как ты, кофе варю, а ты шашни водишь с криминальными элементами! Какой же мер... — хотел договорить фразу Абортный, но неожиданно вспомнил, что уже несколько лет не может избавиться от назойливых гостей в собственном подвале. Он пробивал на кассе баклажку с таким остервенением, будто это была голова его главного врага.

— Да ты не переживай! Я понимаю, ты просто завидуешь! Я вот с Дусей познакомился на вечеринке! — продолжал давить свою линию уже на улице коллега Абортного.

— Тильт! Или как там тебя? Оставь меня в покое! У меня сегодня планы: лечь в гроб и забыть о существовании этого чёртового праздника!

— Ну ты понимаешь! Главное — найти место, куда ходят, где популярно, где много реалзейцев и эфрианцев! Например, вечеринка! Понимаешь? Там мы с Дуськой и познакомились! Вот, приглашение! Возьми! Обязательно приходи! Там будет весело! Там все строят!

— Надо перестать ходить в этот магазин, слишком уж много буйных мне на пути в последнее время попадается, — прошептал Абортный, но приглашение взял. Исключительно для того, чтобы псих отстал и дал спокойно донести кофе до гроба.

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Абортный мирно спал в гробу, видел сны о несбыточном: о личной кофейной плантации и полном отсутствии гостей в подвале. Как вдруг его разбудил странный шум. Вазелинка и Приемный I, немного принявшие эликсиров бодрости (явно сверх всякой меры), ворвались в его святилище, провонявшее тухлыми носками и многовековой пылью, и начали заниматься аэробикой. Но только для взрослых. Очень взрослых. Пенсионного возраста.

— Вазелинка! Я люблю тебя больше, чем некромант любит кофе! — кричал зомби, целуя девушку с такой страстью, будто от этого зависела судьба вселенной. — Моя любовь к тебе больше! Она больше этого подвала! Она больше вселенной! — вопила Вазелинка, стягивая ремецилискую шляпу с Приемного I и нахлобучивая её себе на голову задом наперёд.

Абортный нежно сжимал подушку, набитую кольями и тухлыми носками, даже не подозревая, какая беда его поджидает в этот романтический вечер. В какой-то момент Вазелинка выделывала особо замысловатый па и случайно толкнула своего мертвого мужа прямо к кровати Абортного. Приемный I со всей дури стукнулся головой об гроб. По неизвестному стечению обстоятельств (читай: по той же причине, по которой Абортный никогда не закрывал портал в Эфру — хроническое раздолбайство) гроб оторвался от пола и, набирая скорость, покатился к порталу.

— Хорошо, Матушка! — промямлил некромант, даже не проснувшись толком, и провалился в неизвестность. Приглашение в кармане активировалось, сработав как навигатор для самоубийц, и Абортный исчез в разноцветной воронке. А наши влюбленные даже не обратили внимания и продолжили праздновать, решив, что гроб просто решил проветриться.

----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

— ВИИИИИ... — храпел Абортный, паря где-то в межпространственной пустоте. Неожиданно он проснулся от странного стука. Его бесцеремонно будили два эфрианца в капюшонах, больше похожие на ожившие статуи с картин абстракционистов.

— Матушка? — приоткрыл удивленно глаз некромант, пытаясь сфокусироваться на реальности, которая явно сошла с ума.

— Ваш билет для общего хобби, сэр! — проскрежетал эфрианец голосом, похожим на скрежет коньков по льду.

— Хобби? — промямлил Абортный, до сих пор не понимая, где его гроб и почему вокруг так холодно и... ледяно. Демоны обыскали некроманта с профессиональной тщательностью (нашли даже запасной носок в кармане) и извлекли на свет помятое приглашение.

— Всё в порядке! Можете проходить, знакомиться и веселиться! — радостно сообщил ледяной демон Эфры, и его улыбка была страшнее любого проклятия.

— Веселиться?! О Создатель! Тильт! Я убью тебя! Я найду твой палец и скормлю его Кеше!

Загадочные личности схватили бедолагу и поволокли куда-то вглубь ледяных чертогов.

— Отпустите меня! — кричал некромант, брыкаясь в воздухе, как нашкодивший вихрелет. — Я не хочу! НЕТ!

Его привели в странное место. Во льду купались ледяные демоны (купались в прямом смысле — загорали, в ледяных ваннах), а рядом шары ясности что-то фиксировали с маниакальным усердием. Возле охладительных бассейнов находились несколько реалзейцев. Они драили губками спинки маленьким светлячкам, выходящим из пятой точки ледяной скалы Эфразурия. А иногда пылесосили их какими-то некроустройствами с непонятными насадками. Каждый раз, протирая спинку, один из светлячков начинал вести себя странно: то ли дрыгаться в конвульсиях, то ли ругаться отборнейшим матом на неизвестном языке.

Абортного для острастки стукнули пару раз по лицу (чтобы быстрее соображал) и выдали инструменты: молоток и гвозди. Ржавые. Кривые. С намёком.

Некромант выпучил глаза так, что они чуть не выпали из орбит и не покатились по льду.

— Где я? — прошептал он, чувствуя, что реальность дала трещину.

— Мы вас ждали! Ваши жертвы готовы! — загадочно проговорил один в капюшоне, потирая руки.

— Жертвы? — переспросил Абортный, нервно сжимая молоток.

— Да! Смотрите, вот они! — сказал один из ледяных демонов, указывая на толпу светлячков. Они выглядели так, словно зашли не в ту дверь и теперь отчаянно делали вид, что так и было задумано. Речь шла не только о светлячках, но и о ледяных демонах, и о некромантах — все присутствующие явно хотели быть где угодно, но только не здесь.

Абортный огляделся. Огромные ледяные одуванчики (кто вообще такое придумал? явно тот, кто переел светлячков перед сном), величественные снежные скалы, бассейны с жидким азотом и групповая терапия стройкой. Выглядело это как санаторий для демонов с суицидальными наклонностями.

— Кто вы такие? Это же Эфра? Но почему тут так тепло? Здесь же должно быть холоднее, чем в сердце бывшей!

— Стыд греет это место, — загадочно пояснил один из местных в капюшоне, явно гордясь своей глубокомысленной цитатой из сборника «Философия для начинающих мазохистов».

— И что мне делать? — не понимал некромант, глядя на весь этот цирк.

— Ну что непонятного? Вон остальные уже начали строить дом для светлячков! Вперёд, твори добро!

— Я не хочу!

— Нет, ты будешь веселиться! — сказал демон в капюшоне тоном заботливой мамочки, которая запихивает в ребёнка манную кашу с комочками.

— Вы меня заставите силой?

— Хуже. Будем тебя порицать! Что ты вне нашего хобби! А общественное давление! Оно такое, — сказал демон и плюнул в лицо Абортному. Сразу несколько гостей мероприятия подхватили инициативу и начали плевать в некроманта с энтузиазмом верблюдов на водопое.

— Да что вы делаете?! Ненормальные! Создатель, лучше бы вы меня замочили!

— Мы тебя отменяем! Отмена! Отмена! — скандировала толпа, явно получая от процесса больше удовольствия, чем от самой стройки.

— Ладно, я понял, я буду делать то, что вы скажете! — взмолился Абортный, упав на колени и мысленно проклиная тот день, когда взял у Тилта проклятое приглашение.

— Вот так сразу! А то сразу бы начал с нормальной мотивации, а не доводил до коллективного плевка!

Абортный взял молоток и гвозди и начал прибивать доски к ледяным массивным одуванчикам, тупо повторяя за остальными участниками хобби. Через некоторое время он соорудил небольшой сарай. Зачем? Для кого? Видимо, так гласил кодекс этого абсурдного места. Сарай получился кривой, страшный и, судя по конструктивным особенностям, должен был развалиться быстрее, чем отношения Вазелинки и Приемного I в следующий раз, когда она застанет его за разглядыванием стриптиз-баров.

— А мистер... Как вас звать? — спросил реалзеец, достраивая беседку для светлячков (беседку! посреди Эфры! Видимо, светлячки теперь будут чай пить и обсуждать последние сплетни из мира некромантии). — Вы новенький? Давно к нам?

— Меня зовут Абортный. Скажи мне, собрат по несчастью, — зачем мы строим эти убожества? — не понимал некромант, глядя на кривой сарай, который грозился рухнуть от любого чиха, не говоря уже о порыве ветра.

— А вам не объяснили? Это задумано для мероприятия! Мы знакомимся, строим беседки, домики... для этих светлячков! Чтоб им было где жить!

— Это же порождение энергии из гор Эфразурия! — взорвался Абортный. — С каких пор вы стали к ним относиться с таким почтением? Это же энергия для зарядки посохов! Расходный материал! Батарейки!

— Чем больше построим — тем больше мест у них будет, где жить! — терпеливо, как маленькому, объяснил реалзеец.

— Они не живые!!! У них интеллекта меньше, чем у моей левой пятки после бутылки «Экстра-мёртвого»!

— Ну, это как посмотреть, — загадочно улыбнулся коллега и продолжил строгать ледяную доску с видом реалзейца, который нашёл смысл жизни в самом бессмысленном занятии.

— У каждого своё хобби. Но цель по итогу одна! — сказал таинственно знакомый голос.

Абортный обернулся. Это был Тильт. Темный ремецил в своём репертуаре: мигал и сиял как новогодняя гирлянда, которую забыли выключить после праздников. Его тощее лицо выражало то безумие, то радость, то, возможно, приступ эпилепсии — диагностировать на расстоянии было сложно, но выглядело эффектно.

— Ублюдок светящийся! — заорал Абортный, сжимая молоток с явным намерением применить его не по назначению. — Это ты во всём виноват! Твоё приглашение, твои дурацкие разговоры про любовь, твой палец в сумочке!

— А я, между прочим, уже третью беседку достраиваю! — гордо заявил Тильт, сверкая то красным, то зелёным, словно рекламная вывеска круглосуточного секс-шопа. — А ты только сарай какой-то кривой соорудил. Не стыдно? Дуся бы осудила такое поведение!

— Какая Дуся?! Ты мне голову не крути! — взвыл Абортный, сжимая молоток с такой силой, будто это была последняя надежда на спасение рассудка.

— Любовь, она знаешь, в мелочах проявляется, — мечтательно протянул Тильт, и его лицо залилось розовым светом. — Вот построим домики для светлячков, и вселенская гармония возрастёт. Я в брошюре читал.

— В какой брошюре?! «Пособие для окончательно долбанутых»? — не унимался Абортный.

Неожиданно из сумочки Тильта выпрыгнул тот самый красивый палец. Это была Дуся.

Она была в белом платье. Маленьком, на один пальчик, но с огромным декольте и фатой из марли. Палец грациозно (насколько вообще может быть грациозным прыгающий палец) допрыгал до беседки, где валялось мёртвое тело. И по странному стечению обстоятельств у трупа не хватало именно указательного пальца. (Дуся, как выяснилось, была указательным. Судьба — та ещё сводница.)

Дуся взобралась на столик и запела. Голос у неё оказался неожиданно приятным — видимо, сказывалось отсутствие лишних органов, способных фальшивить. А Тильт при помощи жезла стал выводить соло-композицию, изображая электрогитару с таким вдохновением, будто выступал на стадионе, а не посреди ледяного бедлама перед аудиторией из темных ремецилов в состоянии клинической депрессии.

— Именем Хобби! Объявляю вас Некромантом и Пальцем! — гордо произнёс эфрианец в капюшоне, держа в руках клочок туалетной бумаги, причём не самой чистой. Судя по пятнам, документ имел богатую биографию. — Можете выпрыгнуть из беседки!

Новобрачные взялись за руки (палец взялся за руку Тильта, Тильт взялся за палец — идиллия) и прыгнули куда-то в ледяную мглу. Возможно, исполнять супружеский долг. А возможно, просто провалились в ближайшую трещину — в Эфре такое сплошь и рядом.

Абортный, наблюдая за этим безумием, думал, что на этом всё. Он очень сильно ошибся. Буквально ошибся — в ту самую секунду, когда расслабился и выдохнул.

Светлячок, затаившийся в сарае Абортного, вдруг задрыгал и задергался, как будто его били током.

Некромант обернулся и увидел это создание. Оно пульсировало, переливалось и явно пыталось что-то сообщить. Или просто умирало в муках — по светлячку трудно понять.

— Проклятие! Где моё кофе?! Почему со мной постоянно происходит какая-то дичь? — в сердцах воскликнул Абортный и с досады пнул светлячка прямо в светящуюся пентаграмму, которую до этого старательно обходил стороной.

Эфрианец, заметивший этот акт насилия над беззащитной энергией, воспринял его как священный ритуал. Он нажал на рычаг , и пентаграмма окрасилась в алый свет. Светлячок задергался ещё сильнее, выдал такую матерную тираду, что покраснели даже ледяные скалы — видимо, от стыда за свой словарный запас, после чего превратился в большую баклажку кофе с крылышками.

Абортный обомлел. Баклажка радостно зависла в воздухе, побулькивая и источая аромат, от которого у некроманта потекли слюни. Парила она с таким видом, будто всю жизнь только и делала, что летала и дразнила некромантов.

А ледяной демон как ни в чём не бывало ушёл на перекур, даже не обернувшись. Видимо, превращение светлячков в кофе было здесь обычным делом. Типа поощрение для особо отличившихся строителей. Или наказание — смотря что считать наказанием.

— Ну хоть что-то хорошее за этот день... — пробормотал Абортный, протягивая руки к парящему сокровищу. Но стоило ему приблизиться, как баклажка сделала кульбит и улетела куда-то в сторону беседки Тильта. Видимо, у неё теперь была своя миссия — нести свет и кофеин в молодую семью. Карма, чтоб её.

— Проклятие! Остановись! — заорал Абортный в ледяное небо Эфры, и эхо его крика заметалось между скалами, пугая светлячков и веселя демонов льда. Баклажка даже не обернулась — у неё крылышки, ей всё равно.

Абортный был не единственным, чей светлячок превратился в непонятно что. У некоторых тёмных ремецилов он обращался в кучу осколков (деньги, видимо — единственное, о чём они могли думать). У других превращался в мёртвый кусок плоти — как у Тильта, ну или не совсем... Кому-то доставался зомби, кому-то гроб, а особо одарённым — полководцы прошлых эпох с манией величия.

Почему так происходило? А потому что участники специально думали о таких вещах, находясь в зоне создания искусственного помощника. А светлячки, как честные исполнители, материализовывали ровно то, что видели в головах у заказчиков. Таких перенагрузок светлячки не выдерживали — психика у них была явно не рассчитана на амбиции тёмных ремецилов.

Связано это было с тем, что срабатывала пентаграмма по созданию искусственного помощника в хобби. По крайней мере, так было написано в брошюре и правилах клуба. Однако какого именно помощника создавать, в правилах не указывалось. Фантазия не ограничивалась — видимо, создатели клуба искренне верили, что тёмные ремецилы способны на созидание, а не на воплощение своих мрачных фантазий. Зря они так думали.

Светлячки могли превратиться в полководца одной из мировых войн. Тот сразу вставал на ближайший пьедестал, доставал меч и начинал требовать карты и вторжение в Роланд. Заканчивалось всегда одинаково: местные демоны, уставшие от исторических экскурсов, закапывали его обратно в сугроб до лучших времён. Что характерно, полководец даже не сопротивлялся — видимо, привык к вечной мерзлоте.

Некроманты — странные реалзейцы. Вроде хотят одиночества, но жалуются, что одни. Вроде презирают всё живое, но ноют, когда их никто не любит. По итогу светлячки, сталкиваясь с их токсичными мыслями, превращаются в груду глупости. И это ещё в лучшем случае.

Организаторы Хобби стояли где-то за витринами чуть выше и наблюдали это непотребство через шары ясности. Вид у них был такой, будто они пожалели о своём решении уже на стадии утверждения бюджета.

— М-да... Антон Павлович. Плохая была идея... — прошептал ледяной демон в капюшоне, почёсывая рога.

— Сергей Маркович! Ну что вы! Посмотрите, как они сблизились! — возразил некромант в тёмном, с оптимизмом, достойным лучшего применения. — Нужно ещё больше мероприятий!

— Антон Павлович! Они болваны! Вы посмотрите, эти идиоты сейчас что, будут ебать баклажку и палец?! — Сергей Маркович ткнул когтем в шар, где Тильт обнимался с Дусей, а рядом порхала кофейная баклажка, явно смущаясь происходящего. — Тёмные ремецилы исчезнут — нам конец! Как они будут размножаться? Почкованием? Споровым размножением? Делением надвое?

— Ну, может, кто-то догадается всё-таки? — неуверенно предположил Антон Павлович.

— Они идиоты! Идиоты! — заорал Сергей Маркович так, что лёд на стенах пошёл трещинами. — Будем дальше завозить мигрантов из Роланда! Хоть у тех инстинкты работают!

После чего тёмный ремецил с чувством глубокого разочарования в местном генофонде нажал на большую красную кнопку и всех участников мероприятия засосало по домам.

Портал открылся прямо перед Абортным.

— Что? — только и успел выдохнуть некромант.

Вместе с баклажкой (которая, видимо, тоже попала под амнистию) его выплюнуло обратно в родной подвал. Баклажка приземлилась прямо на гроб, довольно забулькала и замерла, всем своим видом показывая, что никуда улетать не собирается. По крайней мере, пока не закончится кофеин.

Абортный лежал на холодном полу, смотрел в потолок и думал о том, что даже ад выглядел бы более гостеприимным, чем этот чёртов День всех влюблённых.

Кофе и Бизнес на пеньках

Абортный лежал пластом на полу, но не дома, а в «Некромаге». Его кофемашина окончательно отдала концы после очередных экспериментов Вазелинки и Приемного I в исполнении аэробики для взрослых. Судя по следам побоища, кофемашина пыталась сопротивляться, но проиграла в неравном бою.

«Нужно хорошо подумать, какую выбрать, — размышлял некромант, в прямом смысле впечатываясь лицом в холодный пол магазина. — Это очень важно. Важнее всего. Важнее, чем ноги, которых у меня, кстати, скоро не будет, если Кеша продолжит в том же духе».

Некромант скашивал глаза на стеллажи, всматриваясь в кофемашины с таким напряжением, будто от этого выбора зависела судьба вселенной. А она, возможно, и зависела — кто этих тёмных ремецилов разберёт.

— Вам что-нибудь подсказать, милорд? — проговорил консультант, с профессиональным спокойствием взирая на покупателя в нестандартном положении. Видимо, в «Некромаге» лежачие клиенты были обычным делом.

— Да. Я бы хотел приобрести у вас кофемашину, — твёрдо и решительно произнёс Абортный, даже не пытаясь встать. Решимость в голосе — главное, а вертикальное положение — это опционально.

— Могу посоветовать «Черепную экста-мозг», класс 100. Готовит кофе из сортирной бумаги и, возможно, немного из фекалий. Очень бюджетный вариант с неожиданными нотками.

— Нет, мне не нужны модные штучки. Нужно что-то простое. Обыденное, — проговорил некромант, приподнимая голову с таким усилием, будто это была последняя воля умирающего.

— Ну, может, этот мини-гроб? Он промалывает быстро зёрна и иногда конечности. По скидке можно ещё цикорий приобрести. Горячее предложение!

— Нет! Точно нет! Никаких цикориев! — Абортный подполз к стеллажам, оставляя за собой кровавый след, который консультант старательно обходил, делая вид, что так и задумано.

— А почему вы ползаете, сир? — с неподдельным интересом осведомился консультант, явно оценивая, вписать ли этот случай в книгу жалоб и предложений или сразу в летопись «Некромага».

— Ну, всё банально просто. Вот тварь, что на улице, — некромант ткнул пальцем в окно, где за стеклом маячил Кеша, — откусила мне ноги, и я истекаю кровью. А мой тупой сынок-зомби пытается его утихомирить. С переменным успехом, как видите.

Консультант выглянул на улицу. Там действительно разворачивалась драма: Приемный I с указкой и чертежами пытался объяснить вихрелету правила поведения, а Кеша с явным интересом примеривался к следующей конечности.

— А-а-а, теперь понятно, откуда эти красные пятна, — задумчиво проговорил консультант, делая пометку в блокноте. — Ну что ж, какую будем выбирать кофемашину? Время, как я понимаю, у вас ограничено.

— А давайте ту, что слева! С самого края! — Абортный указал на агрегат, теряя сознание рывками.

— О, это же урна с прахом! Новая модель для изготовления сверхмировых зёрен. Хороший выбор! Для изготовления кофе нужно всего лишь пожертвовать чьей-то жизнью — и вы почувствуете великий вкус послевкусия B2C-менеджмента технологий. Прямо с завода, между прочим.

— Звучит интересно и по-наркомански... Беру! — сказал некромант и окончательно потерял сознание, успев перед этим подумать, что хотя бы смерть будет с кофейным ароматом.

Консультант вздохнул, достал договор купли-продажи и начал оформлять покупку, время от времени поглядывая на Абортного и прикидывая, успеет ли он оформить сделку до того, как клиент окончательно истечёт кровью. Главное в продажах — довести сделку до конца, а доставку можно оформить и на тот свет.

---------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Абортный раскрыл глаза. Он чувствовал себя на высокой ноте эпопеи восхождения существа, превозмогшего боль, трудности и патологическую тягу к кофеину.

— Как же хорошо! — воскликнул некромант.

Неожиданно он огляделся и увидел неловкую паузу кинетического недопонимания. Рядом стоял Приемный I. Неподалёку вихрелет. Его зомби-сынок радостно и энергично, дебильно как обычно, водрузил ту самую купленную урну с прахом на пенёк. И урна загорелась алым светом.

— Что происходит?! Приемный I, почему я горю алым пламенем? — возмутился некромант.

И бац! Из челюсти Абортного вылилась чёрная жидкость. Приемный I подставил чашечку и заполнил её до краёв.

— Хорошая покупка! — прокомментировал зомби, отхлебывая. — Интересно, где Батька? Почему он бросил кофемашину?

Отпив немного, он уставился на урну. Загадочно.

— Я что?! Превратился в кофемашину? — заорал Абортный. — Какого черта! Приемный I!

Но никто не слышал. Сознание некроманта перенеслось из тела в урну при помощи договора купли-продажи. Мелкий шрифт — зло. Тело Абортного принесли в жертву в обмен на идеальный нефтяной кофе.

— Да заткнись ты! Скажи моему сыну, чтобы он меня разлогинил из кофемашины! — проговорил некромант в пустоту.

И тут произошло нечто странное.

Комментарий автора (он же сценарист): — Сам закрой будку! — напечатал я на клавиатуре, комментируя действия персонажа. — Как напишу, так и будет. Скажи спасибо, что я тебе любовный треугольник с Кешей ещё не придумал.

Абортный вдруг замер. Его призрачное сознание внутри урны словно что-то почувствовало.

— Погоди... — прошептал он. — Это что... Меня кто-то пишет?

Я за клавиатурой: — Ну да. А ты думал? Кто-то же должен этот цирк организовывать. Сижу вот, строчу ваши приключения, кофе пью (настоящий, кстати).

— Ты... ты существуешь? — голос некроманта дрожал от смеси ужаса и надежды.

— Существую. Но это не значит, что я буду выполнять твои требования. И да, мелкий шрифт в договоре придумал тоже я. Люблю эту деталь.

— Ах ты тварь! — взбесился Абортный. — Ну всё, тебе конец! Кхм-трым-пэк-нт! — начал бубнить заклинание на эфрианском.

— Ну-ну... Этот язык я сам выдумал, пока в очереди в «Некромаге» стоял. Думаешь, твоя выдуманная магия на меня подействует?

— Дрст-дрст! Хрст! — выкрикнул Абортный.

Неожиданно перед монитором, прямо у меня за спиной, открылся портал. Я даже обернуться не успел, как чья-то неведомая сила выдернула меня из кресла и зашвырнула прямо в экран.

Абортный (теперь сидя за клавиатурой): — Ага! Попался, писака! — некромант довольно потирал руки, устраиваясь поудобнее. — Итак, начнём.

Он начал строчить с упоением маньяка-графомана:

«Урна заблестела блеском победителей. Но не тех, кто был раньше. А тех, кто стал позже. Приемный I стоял от страха возле появившейся воронки и решил прыгнуть в неё, решив, что это портал в стриптиз-бар».

— Но я не хочу в стриптиз-бар! — запротестовал зомби, читая текст через плечо отца.

— Нет, ты прыгнешь! Так написано в сценарии! — рявкнул Абортный.

Приемный I вздохнул и прыгнул. Потому что спорить с автором — себе дороже.

Сценарист (из урны, голосом полным драматизма): — Я убью тебя! Ты не понимаешь, что наделал! Здесь темно! И пахнет кофе! У меня клаустрофобия! И ноутбук внутри не ловит!

А урна продолжала варить кофе, поила реалзейцев нефтью из сценариста, и никого это, в общем-то, не волновало.

Кеша заворачивал прибыль на кассе, как вдруг подавился слюной от открывшихся перспектив.

— МЯУ? — удивился вихрелет.

А Абортный Некромантович жил долго и счастливо, строча новые серии...

— Андрей!!! — заорал кто-то у меня за спиной.

Абортный (в моём кресле) оглянулся и грустно осознал свой конец. Перед ним стоял некий дед с ремнём.

— Вы кто такой? — пискнул некромант.

— Я за него, — сурово произнёс дед.

После чего произошла тотальная порка. И меня, и Абортного. Потому что дед не разбирался, кто из нас настоящий автор, а кто — выдуманный персонаж. Для него оба были виноваты. И оба получили сполна.

----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

— Что это, вашу мать, было? — проговорил Абортный, очнувшись в «Некромаге».

Он ощупал все свои конечности. Даже появились те, что отвалились ещё в детстве. Всё на месте. Кеша, судя по всему, ничего не откусил. Однако некромант с опаской поглядел на зверя, потом на своего сыночка, потом снова на зверя.

Приемный I стоял рядом с урной и хлопал глазами.

— Батька? Ты чего?

Абортный поглядел в потолок. С опаской. Словно кого-то ища.

— Спаси... — хотел отблагодарить некромант.

Но из-за угла выскочили санитары тьмы. Судя по лицам — те ещё затейники.

— Вы забыли оплатить налог за чрезмерное злоупотребление слома четвёртой стены, — сухо констатировал один из них, сверкая бейджем «Налоговая инспекция Эфры». — Поэтому нам придётся провести качественный досмотр ваших карманов.

Абортный приготовился к самому худшему. Он уже знал эти процедуры — обычно они заканчивались потерей достоинства и нескольких лишних органов.

Но вместо досмотра (и, слава Создателю, вместо досмотра задницы) санитары торжественно вручили ему новенькую кофемашину. Ту самую. Урну с прахом. Которая, судя по этикетке, теперь официально именовалась «Кофемашина класса B2C „Сценарист“».

— Подарок от администрации, — буркнул второй санитар. — За моральный ущерб. И пожалуйста, читайте мелкий шрифт.

И удалились. Быстро. Словно боялись, что Абортный начнёт задавать вопросы.

Некромант приоткрыл глаза. Подтянул штаны (на всякий случай). Посмотрел на урну. Посмотрел на Приемного I. Посмотрел на Кешу.

Кеша демонстративно отвернулся и начал вылизывать крыло.

— Батька, а что это было? — переспросил зомби, почёсывая затылок. — Я ничего не понял, но мне понравилось.

Абортный вздохнул.

— Ладно, — философски заметил он. — Будем считать это хэппи-эндом.