Огонь под небом

Находка

Солнечные лучи с трудом пробивались через массивные ветви деревьев. Не так давно прошёл слабый дождь, на земле всё ещё остались лужи, а на траве роса. Воздух был влажным и прохладным, пахло мокрой землёй и хвоей. Где-то вдалеке перекликались птицы, но их голоса быстро тонули в плотной тишине леса.

Седой мужчина неторопливо прогуливался по туристической тропе. Он делал это почти каждый вечер — врач советовал больше двигаться, хотя с тростью и больной ногой каждая такая прогулка давалась ему нелегко. Но лес его успокаивал, и он старался не пропускать эти вечерние часы, даже если небо грозило новым дождём.

По правую руку с гор спокойно текла небольшая река, негромко шумя на камнях. Мужчина по привычке скользнул взглядом по воде — и что-то на берегу отозвалось короткой вспышкой света, будто солнце зацепилось за металл. Он остановился, прищурился, но расстояние не позволяло разглядеть, что именно там лежит. Немного помедлив, всё же решил спуститься и посмотреть — любопытство пересилило нежелание карабкаться по мокрому склону.

Спуск дался тяжело: трость то и дело соскальзывала на влажных камнях, ботинки быстро потемнели от сырости. Добравшись до самой кромки воды, он наконец увидел, что привлекло его внимание. Это оказался небольшой диктофон, аккуратно упакованный в зип-пакет — как будто кто-то нарочно защитил его от воды, прежде чем тот оказался на берегу. Мужчина поднял находку, повертел в руках, разглядывая со всех сторон. Ни имени, ни каких-либо пометок на корпусе не было — только поцарапанный пластик и потёртая кнопка записи. Как диктофон здесь оказался и сколько пролежал у воды, оставалось только гадать. Пожав плечами, он сунул находку в карман куртки и двинулся обратно к тропе.

Тёмное помещение, духота. Яркая вспышка осветила небольшую прихожую. Опираясь на трость, мужчина начал разуваться, кряхтя от усталости — прогулка забрала больше сил, чем обычно. Он прошёл вперёд, к шкафу, и переоделся в домашнюю одежду. Был вечер, время ужина, и, как всегда в последние годы, ужинать предстояло в одиночестве.

Продолжая опираться на трость, он прошёл на маленькую кухню, привычно расставил на столе кастрюлю и разделочную доску. Готовить в тишине не хотелось — тишина в пустом доме всегда казалась ему слишком плотной, почти давящей. Радио уже который день барахлило, ловя только помехи, и, вспомнив про находку, он достал диктофон из кармана и положил на край стола, решив попробовать, работает ли тот вообще. Он не особо хотел включать чужую запись, но готовить в полной тишине хотелось ещё меньше.

Он нажал на кнопку. Тишину кухни разрушил слабый шум и хруст.

Чистый лист

Доброе утро, сегодня получается, секунду, 14 мая. С дня выхода моей последней книги прошло уже больше месяца. А я так и не сел писать новую, идеи совсем нет, я хочу, но не знаю что. Это всё довольно сложно.

Обычно я беру основную задумку из снов, и вокруг неё создаю историю, вписывая её в свою вселенную. Но опять-таки к моему сожалению — ничего, ничего во снах. Уснул, проснулся. Диктофон всегда лежит рядом с кроватью на тумбочке, меня всегда пугало то, что могу упустить сон и детали оттуда.

Мне самому, честно, сложно так сидеть без дела. Иногда некоторые идеи и сцены приходят ко мне в голову, но им далеко до полноценной истории. Ладно, пока не хочу больше ничего говорить, может, вечером что-нибудь ещё расскажу.

Вечер, а я всё там же, возле чистого листа. Весь день просидел за столом, то открывая, то закрывая один и тот же файл — там до сих пор ничего, кроме заголовка. Пытался отвлечься — прибрался немного, сходил за продуктами, но мысли всё равно крутились вокруг того, что писать не о чем.

Раздражает даже не сама пустота, а то, что я к ней не привык. Обычно если и бывают паузы между книгами, то не такие долгие. Ладно, надеюсь, сегодня хоть что-то приснится. Пойду ложиться, а то так и просижу всю ночь без толку.

Первый порез

Наконец-то свершилось. Сегодня 15 мая, хотя не суть важно, важно иное - сон. Мне удалось увидеть интересную сцену со странным существом. Я, пожалуй, сначала опишу животное, а потом обстановку.

Я решил, что буду называть это существо Безликим.

Так, с чего начать - оно было невысоким, где-то, может, пол метра в высоту. Силуэт был как у дикой кошки, грациозный и спокойный. Хвост был гораздо длиннее тела, а на спине у него росло небольшое дерево, с ветвей которого беспрерывно падали листья. А вот морду я, к сожалению, не смог запомнить, хотя вроде во сне долго рассматривал его.

Перейдём к самому сну.

Вокруг всё было в тёмно-сером липком тумане. Дышать было сложно, воздух давил. Передо мной величественно возвышалась громадная стена, край которой увидеть невозможно.

Я долго смотрел на стену, как вдруг услышал шаги позади себя. Я уже хотел обернуться, но не смог - что-то не давало мне сделать это.

Шаги эти принадлежали тому Безликому существу. Оно медленно и грациозно прошло мимо меня, а остановилось практически впритык к стене. Немного постояв, оно подняло свою лапу, вроде правую, и когтем процарапало длинную борозду на стене.

Эта царапина оказалась удивительно притягательной, и мне было сложно оторвать от неё глаз, а когда у меня это получилось, оказалось, что Безликий смотрит на меня.

Я проснулся.

Итак, это довольно многообещающий материал, пока что я, конечно, не знаю, что из него сделать. Думаю, всё же получится что-то хорошее. Безликий оказался довольно интересным персонажем. Конечно, его нужно будет переименовать во что-то более, не знаю, загадочное, может? Но это всё потом.

Сейчас 22:58, я собирался ложиться спать и заметил кое-что странное. Царапина на потолке над кроватью. Глубокая и притягивающая, прямо как во сне. Откуда она тут, я вроде раньше её не видел, хотя, может, просто не замечал. Неприятно, конечно, нужно будет её чем-нибудь замазать.

Тишина

16 мая. Утро

Я делаю эту запись сразу же, как открыл глаза. Сон вернулся – почти такой же, но главное, что почти.

Всё то же самое. Серый туман, обволакивающий пространство и стену передо мной. Я снова услышал шаги позади себя. Честно, даже не стал пытаться обернуться – это было бесполезно. Я замер и выжидал, когда же Безликий вынырнет ко мне из тьмы.

Медленно и грациозно он прошёл мимо меня в сторону стены, на которой, кстати, осталась первая царапина из прошлого сна. Рядом с ней появилась вторая борозда.

В отличие от прошлого раза, сейчас я чувствовал себя на удивление спокойно и умиротворённо. Туман будто оберегал меня, скрывая от чего-то.

Надиктовываю эти строки и прямо сейчас начинаю складывать сюжет новой книги: что, если эта стена – не граница, а перегородка между нашим миром и миром Безликого?..

Вечер

Ложусь спать. На потолке появилась вторая царапина – прямо рядом с первой. Они находятся точно в таком же положении, в каком были во сне.

Ещё утром я хотел её замазать чем-то, спрятать от глаз, избавиться… А сейчас как-то не хочется ничего трогать. Из них исходит некая прохлада. Не страшная, даже наоборот. Я впервые за долгое время ощущаю себя так: в голове полная тишина. Ни тревоги, ни паники. Ничего.

Зов огня

17 мая. Утро

Сон снова вернулся. Но в этот раз… всё было по-другому. Я диктую это прямо сейчас, пока натягиваю куртку и проверяю вещи. Мне нужно срочно выйти из квартиры. Если я задержусь хоть на полчаса, мне кажется, этот гул в ушах просто разорвёт мне голову. Поэтому буду говорить прямо на ходу, пока складываю всё в рюкзак.

Всё началось как обычно. Тёмно-серый, почти чёрный туман. Он был настолько плотным, что его можно было ощутить кожей – сырой, тяжелый, с каким-то странным металлическим привкусом на губах. И эта стена. Израненный, древний камень, на котором четко выделялись два прошлых пореза.

Безликий появился не сразу. В этот раз он шёл очень долго. Не спешил абсолютно. Его шаги отдавались в полу глухим, нечеловеческим стуком, от которого у меня внутри всё сжималось. Каждое мгновение ожидания тянулось как вечность. Я стоял и просто смотрел, как из этой серой взвеси медленно вырисовывается его силуэт.

Он подошёл к стене и остановился неподалёку от первых двух царапин. И вот тут началось то, от чего меня до сих пор слегка трясёт. Третий порез явился сам собой. Я клянусь, я вглядывался изо всех сил, но не уловил ни единого движения его лапы. Камень просто с треском разошёлся в стороны, будто его изнутри полоснули видимым клином. В воздухе мгновенно пахнуло жжёной пылью и озоном.

И сразу после этого Безликий повернул морду ко мне.

Он никогда раньше этого не делал. Он просто замер и уставился на меня этой своей слепой, гладкой поверхностью вместо лица. В этот момент в пространстве исчезли все звуки. Наступила такая абсолютная, мёртвая тишина, что я слышал, как внутри меня толчками стучит кровь. Смотрел на меня и, казалось, даже не дышал. Я, если честно, тоже замер и не мог сделать даже полувдоха. Это длилось секунды, но ощущалось как целая жизнь.

Тишину первым нарушил не я. Безликий медленно поднял правую лапу и отрывисто, с силой опустил её обратно. От этого касания по пространству прошлась плотная, практически физическая воздушная волна. Туман в мгновение ока просто разнесся в дребезги – его будто изрезало сотней невидимых кинжалов, развеяло и уничтожило.

И мы оказались в небе.

Я стоял прямо на пустоте, надо мной не было ничего, под ногами – провал, но я каким-то образом удерживал равновесие и не падал. Ледяной, хрустальный ветер с дикой силой обдувал нас, выбивал слезы из глаз, хотя самому Безликому, наверное, это было абсолютно безразлично. А далеко внизу, под этой прозрачной толщей воздуха, тянулся горный массив. Острые, покрытые темным зелёным лесом пики гор стремились вверх, прямо к нам.

Существо сделало ещё один шаг по пустоте. И в ту же секунду внизу, в самом сердце этого горного массива, зажёгся огонёк. Небольшая, но невероятно яркая точка. Она пульсировала, как живая артерия. Будто там, на глубине этих хребтов, лежит что-то жизненно важное. Не только для него – для меня. Я прямо всем телом почувствовал, как между мной и этим огнём натянулась тонкая нить.

Когда я открыл глаза в спальне, я даже не удивился. Я сразу поднял голову к потолку. Там появились три глубокие борозды. Центральный порез оказался длиннее остальных примерно в два раза – прямо как в видении. Они образуют законченный, правильный знак.

И вот что самое жуткое. По идее, всё это должно доводить человека до сумасшествия, до паники. Я должен был бежать из этой квартиры, орать, звать на помощь. Но во мне нет ни капли страха. Наоборот. На душе установилась какая-то ледяная, абсолютная тишина. Никаких сомнений, никакой тревоги. Впервые за столько месяцев у меня в голове чисто.

Эту гору из сна я узнал моментально. Я смотрел на неё на картах последние полчаса. Она находится совсем недалеко от города, если ехать по старому шоссе. Мне нужно быть там. Я не знаю, что меня ждёт у подножия или на вершине, но этот огонёк… он до сих пор горит у меня перед глазами, стоит только зажмуриться. Он притягивает меня так, словно меня больше ничего не связывает с этим домом.

Я почти собрался. Рюкзак тяжёлый, но я набил его самым необходимым. За окном всё затянуло штормовыми тучами, небо почти чёрное, вот-вот хлынет проливной дождь. На улице поднимется настоящий ад, но мне плевать. Откладывать это нельзя ни на минуту.

Там неподалёку от массива проходит стандартная туристическая тропа, но я уверен, что к той самой точке никаких троп нет. Придётся сворачивать в бурелом, пробираться через кустарник и мокрые скалы. Ничего.

Так. Дождевик со мной, основной фонарь работает, запасные батарейки в клапане. Паспорт и диктофон сунул во внутренний карман. Обуваюсь, застёгиваю куртку и выхожу. Следующую запись сделаю уже у подножия.

Штормовая запись

17 мая. Вечер

Я уже иду по тропе и в ближайшее время собираюсь сойти с неё и начать полноценный подъём. Начинает слабо капать дождь. С трудом пробираюсь через кустарник...

Шум усиливающегося ливня, треск веток, шуршание мокрого дождевика

Дождь усиливается, идти становится всё сложнее и сложнее. Я уже сильно устал. С тропы сошёл уже более часа назад. Нормально идти практически невозможно, земля под ногами превратилась в единое месиво грязи. Я вымок и промёрз, нога ещё болит... но чувствую, осталось совсем немного. И я дойду к огню.

Тяжёлое, рваное дыхание, чавканье грязи под ботинками

Тяжело дышать. Немного... осталось. Я уже вижу тёплое свечение за кустарником у скалы. Иду туда. Наконец-то... я дошёл.

Глухой стук упавшего в жидкую грязь диктофона, шуршание травы. Слышен только непрерывный, монотонный шум падающих капель воды и ливня. Запись обрывается