Огни над болотом

Глава 1

1

1944 год, Белоруссия.

Натужно гудел двигатель. Монотонно. Тяжко. Будто тянул из последних сил.

Нещадно трясло. Подбрасывало и заносило на скользкой от слякоти грунтовке.

- Разверзлись хляби небесные, - изрёк шофёр. - Любимая наша погода, будь она неладна.

В кабине находились ещё двое: мл. лейтенант Ефимов и медсестра Даша Кольцова. Уставшие, чумазые, они подсели в снабженческую полуторку пять часов назад, но если бы не приказ комполка таких привилегий им бы не видать. В лучшем случае тряслись бы сейчас в обозе, а может и вовсе пешедралом с воинскими пехотными частями.

- А ты Миха до войны кем работал? - спросила Дарья. - Тоже шоферил?

- Шоферил. В городе таксистом, - улыбнулся водитель. - Это не грузовики с ГСМ гонять. Неплохо зарабатывал скажу я вам. Не жизнь, а сказка была.

- Ничего, вот война закончится, снова сядешь за баранку легковушки, - задумчиво произнёс лейтенант. - Опять будешь гражданских возить на вокзалы, в рестораны...

- Дожить бы только, - хмыкнул Миха. - В нашем деле всё решают минуты, сейчас с тобой вот болтаю, а через секунду бац...

Стемнело быстро. Припустил дождь, и ориентироваться стало намного сложнее.

Лобовое стекло застилали потоки воды, и Миха управлял машиной практически вслепую.

- Как бы не заплутать, - сказал он, напрягая глаза. - Где-то впереди должна быть развилка, пропустим и заберёмся к лешему на заимку. Только нас тогда и видели.

- Серьёзно!? - спросила Даша. - Как-то зловеще звучит...

- Не бойся, это я к слову, - рассмеялся Миха. - У нас в деревне старики так говорили, чтобы возницы на подводах не заснули.

- А ты что же, на этой дороге первый раз? - спросил Ефимов.

- Не первый. Мотался на прошлой неделе в районный центр, - пожал плечами Миха. - Да только было это днём: солнышко светило и компания весёлых парней в кузове с гармошкой песни горланила.

Разговор не клеился. Всем троим хотелось поскорее добраться до расположения части. Согреться наконец у печки, выпить горячего чаю и поужинать. Но развилка всё не показывалась, а дорога тянулась и тянулась. Лес впереди и справа, топкое болото слева. Отчуждённость, дикость и безысходная тоска.

- Пропустили чёрт её дери, - минут через двадцать, произнёс наконец Миха. - Хреново вышло, теперь придётся делать крюк или возвращаться назад.

- Тогда лучше возвращаться, - отозвался лейтенант. - Может уехали недалеко и ещё успеем наверстать.

- Так тому и быть, - останавливая грузовик, согласился водитель. - Мигом сейчас разверну оглобли.

2

Сколько не толкали грузовик всё без пользы. Только вымокли до нитки да измазались холодной жирной грязью. Машина увязла в колее настолько основательно, что сдвинуть её теперь можно было только трактором или упряжкой тяжеловозов.

- Ну, всё! Хорош движок рвать! - рявкнул Ефимов. - Шофёр хренов! Где только учился водить?..

Он покосился на Дашу и беспомощно развёл руками.

- Паршивая ситуация. Где находимся не знаем, куда идти не ведаем.

- Я ж не думал, что эта гадина, так некстати заглохнет, - вылезая из кабины, бросил Миха. - В самый неподходящий момент, когда сдавать начал...

Он с досады пнул колесо и пошёл проверять накрытый брезентом груз.

- Вымазалась как чертяка, - улыбнулся Ефимов. - Вон и пилотка вся в глине.

Даша улыбнулась в ответ. Видок у неё и в самом деле был неуставной. На сапогах грязи килограмм по пять, заляпанные штаны и бушлат.

- Вы товарищ лейтенант не лучше, - ответила она. - Даже очки свои забрызгали... Протёрли бы фланелькой.

- Это верно, ничего не вижу.

Ефимов достал из-за пазухи тряпочку, снял окуляры и аккуратно вытер стёкла.

- Ну, так, что делать будем? - вернувшись, спросил Миха. - У меня в кузове стратегический груз. Продовольствие, за которое начпрод мне лично голову открутит.

- А населённых пунктов поблизости нет? - водружая очки на место, спросил Ефимов. - Попросили бы местных помочь.

- Чёрт его знает, - пожал плечами Миха. - От развилки ближайшее село километрах в тридцати. По такой погоде да по темнотище до утра не доберёмся. Уж не говорю, что дело это весьма опасное. Болота кругом, а если идти лесом, так и заплутать можно.

- Значит придётся ждать утра? - спросила Даша.

- Значит придётся, - ответил Ефимов. - Не вижу других вариантов. Не пропадать же в конце концов в этой круговерти.

- Ох! Не к добру всё это! - покачал головой Миха. - Как бы под трибунал не отдали. Вы уж товарищ лейтенант похлопочите за меня перед начальством.

- Похлопочу! Похлопочу! Не переживай, - успокоил Ефимов. - С кем не бывает...

3

Втроём забрались в кабину, накинули на колени плащ-палатку Михи. Теплее от этого не стало: даже при закрытых дверях ветер умудрялся забивать внутрь воду, а вскоре потекла и крыша.

- Вот же гадюка! - процедил Миха. - Я и смолой дыру замазывал, и заплатку сверху из дерматина прилаживал, одно течёт.

- Какой хозяин такая и машина, - пробурчал лейтенант. - Жаль костер не развести. Дождь льёт, да и где сухих дров набрать.

Сидеть в темноте, в холодной кабине и в полном неведении о том, куда их занесло, было невыносимо. Миха ёрзал и тяжко вздыхал, лейтенант сопел и покашливал. Даша сидела между ними и немигающим взглядом смотрела в бескрайнюю темень, лежащую впереди. Глубокая словно космос, непознаваемая и зловещая, она только со стороны казалась непроглядной, иногда глаза различали призрачное мерцание воздуха над болотом, который колыхался и клубился в порывах ночного ветра. И вдруг она увидела вспышку, одиночный робкий сполох, моргнувший во мраке ночи.

- Вы видели? - почти шёпотом спросила она.

- Что видели? - сонным голосом, отозвался лейтенант.

- Свет впереди! Моргнул и погас.

- Может показалось!? - сказал Миха. - Здесь такое бывает. А то и пальнул кто в лесу. Мало народу что ль бродит. Немчура недобитая к примеру.

Вглядываясь в темноту, немного помолчали. А потом огонёк вспыхнул снова. Теперь он стал ярче и пульсировал ритмично, меняя цвет с оранжевого на голубой.

- Не-е-ет! Не пальнули! - проговорил Ефимов. - Как будто фонарь.

- Может заимка лесничего, - всматриваясь предположил Миха. - Или наши пост организовали для контроля за дорогой.

- Проверить бы... Сколько по-твоему до того места?

- Не больше километра, - Миха почесал подбородок и покачал головой. - Или больше? Разве отсюда усмотришь.

- Ну, раз так, предлагаю не мёрзнуть здесь до утра, а пойти и всё выяснить, - сказал Ефимов. - Возьмём фонарь и гуськом, след в след.

- Так сгинем же, - засомневался Миха. - И груз... Разве я могу бросить доверенное мне продовольствие. А если пропадёт?..

- Я старший по званию и приказываю исполнить решение, - отрезал лейтенант. - Давай вытряхивайся. Ничего с твоим грузом не случится. Тем более ночью.

4

Ефимов вынул из кобуры ТТ и спрыгнул с подножки. Миха забрался в кузов и, тихо ругаясь принялся ковыряться в ящике с инструментами.

- Прихвати плащ-палатку, - обращаясь к медсестре, бросил лейтенант. - На плечи накинешь.

По-прежнему шёл мерзкий, холодный дождь. Иногда порывами налетал ветер и становилось невыносимо зябко.

- Нашёл вроде бы, - пробурчал из кузова Миха. - Не знаю есть ли в фонаре керосин...

Он поколдовал над фитилём, с трудом распалил его зажигалкой и приладил на место стеклянный колпак.

- Керосина немного, но на полчасика хватит, - подытожил он. - Барышня держи, а то сползать с борта как-то несподручно со стекляшкой.

Даша забрала фонарь и, подняв его над головой, посветила вокруг.

- Лучше его возьму я, - заметил Ефимов. - Если рисковать то одному. Миха прав, там могут быть немецкие дезертиры или коллаборационисты, которые укрылись на болотах.

Он прикрутил фитиль и, убедившись, что света вполне достаточно медленно пошёл вперёд.

- Держите дистанцию, - бросил он. - Если с той стороны начнут стрелять, сразу же отступайте к грузовику.

- Ещё чего, - огрызнулся Миха. - Пусть только попробуют, мигом свинцом нашпигаю.

Свой ППШ водитель выставил перед собой и решительно обогнал Дашу.

- А ну-ка барышня, давай за мою спину, - приказал он. - Нечего маячить под носом.

5

Огонёк призрачно мерцал в тёмной мгле. А они всё шли и шли. Казалось, что конечная точка, к которой они стремились, с каждым шагом отдаляется всё дальше и дальше. Вскоре лейтенант Ефимов остановился и предупреждающе поднял руку.

- Впереди вода, - проговорил он. - Широкая полоса. Стороной не обойти.

- Я же говорил, не надо было уходить от дороги, - Миха выругался и тяжко застонал. - Ну как теперь быть?

Он подошёл к лейтенанту, постоял немного, потом осторожно сделал пару шагов.

- Здесь проложена гать, - заметил он, - настил из брёвен и веток. По ним можно пройти.

- Уверен!? - лейтенант опустил руку с фонарём к земле и посмотрел на шофёра.

- Более чем! - Миха забрал фонарь и, повесив автомат на шею, медленно пошёл вперёд. - Вода хлюпает, но за тропой кто-то постоянно следит. Глубоко не проваливается да и жерди вдоль понатыканы часто.

- Что-то не хочется туда идти, - сказала Даша. - У меня нехорошее предчувствие.

- Предчувствие!? Это только суеверные бабки верят во всякую чертовщину, - усмехнулся Ефимов. - Мы же с тобой разумные люди. Нам ли подчинятся эмоциям?

Медсестра пожала плечами и смущённо отвела взгляд.

- Считайте, что это женская проницательность. Может Миха и прав — не стоило нам уходить от грузовика.

6

Впереди виднелся чёрный, устрашающий силуэт бревенчатого дома. Перед ним редкий кустарник, искривлённые деревца и безобразный частокол из палок. Они выбрались на остров и молча уставились на стеклянную банку, внутри которой горела свеча. Банка была подвешена к перекладине столба, увенчанного медвежьим черепом. Ни лая собаки, ни блеяния козы, ни ночной возни кур — ничего, что нарушило бы монотонный шум дождя.

- Охотничья сторожка или изба отшельника, - проговорил Миха. - Кому только в башку придёт жить в такой дыре?

Они прошли за частокол и сразу же заметили стоявший перед домом немецкий полугусеничный бронетранспортёр. Чуть накренённый, с распахнутыми люками и развешанными на бортах обрывками зимнего камуфляжа. Судя по всему машина стояла здесь уже не один месяц, но как её занесло на болотный островок оставалось загадкой.

- Лейтенант, гляди! - пихая локтем, указал Миха. - Похоже немчура драпала отсюда поджав хвост.

В нескольких шагах от броневика на воткнутых в землю палках болтались четыре грязных каски.

- А хозяин-то не дурак, - протянул Ефимов. - Наверняка и оружие у него есть.

Он снял одну из касок с палки, подошёл к броневику и несколько раз стукнул ею о металлический борт.

7

Только через минуту, они услышали шаркающие по деревянному настилу шаги. Разбудил ли шум обитателя избы, или просто хозяин решил, что таиться бессмысленно, но тактика сработала.

Через щели в досках, стал пробиваться мутный рассеянный свет. Заскрежетал засов, пронзительно скрипнули не смазанные петли. Дверь отворилась и на пороге показался длиннущий как каланча старик. Распахнутая шинель, под ней косоворотка, домотканые штаны, старые сапоги из мягкой кожи на ногах. Под кустистыми бровями сверкнули проницательные, голубые глаза, тонкие губы растянулись кривой улыбкой.

- Свои мы, свои! - выступив вперёд, произнёс Миха. - Мы тут застряли недалеко, так что не обессудь хозяин, пусти до утра.

- Вижу что свои, - низким голосом, ответил старик. - Всегда приходите, когда вас не ждут.

Старик выставил перед собой керосиновую лампу и с интересом осмотрел гостей.

- Ладно уж. Раз пришли, так проходите.

Он посторонился, пропуская в дом визитёров. Закрыл дверь и задвинул засов.

- Немцы тоже здесь были? - поинтересовался Миха.

- А то не видел их машину, - со злой усмешкой, отозвался дед. - Чего проверяешь? Мне скрывать нечего. Были немцы, только ушли. И ваши были. Долго-то задерживаться здесь не зачем. Хозяйства никакого, место для обычного человека неприветливое, да и дела у всех свои собственные суетные.

- Значит ушли! - осматриваясь по сторонам, произнёс Ефимов.

- Совсем ушли! - хмыкнул старик. - Погодка нынче скверная. И как вас ко мне занесло-то?Вокруг топь, гать мою что ль нашли?

- Мы к огоньку. Разрешишь? - спросил Миха. - Продрогли как собаки.

Подивиться в доме деда было чему. Изба оказалась просторная, с высоким потолком, вытянутая как амбар. Вместо печи, у дальней стены находился выложенный из крупного булыжника камин. Только перед дверью полы были сделаны из грубых досок, остальное пространство вымощено плоским сероватым камнем.

- Странное жилище, - прошептала Даша на ухо лейтенанту. - Не типичное для наших мест.

- А как тебя старик величать? - спросил Ефимов.

- Да, Иваныч я, - немного помедлив, бросил дед. - Чего зыркаете, проходите к столу, раз уж напросились.

Стол располагался напротив камина, но огонь в очаге едва теплился, зато слышно было как грозно и гулко завывает в трубе ветер.

Иваныч подошёл к камину вытянул из поленницы пару сучьев и швырнул их в огонь.

- Сейчас станет теплее, - произнёс он, искоса поглядывая на гостей. - Вечерять будете? Разносолов не обещаю, но голод утолите. Голод-то не тётка, знаю как грызёт.

8

Даша села с краю. Посередине лейтенант. Миха на другой край лавки.

- А что, дед! Не страшно здесь жить? - поинтересовался шофёр. - На многие вёрсты ни одной живой души. Если что случится, так и помочь некому.

- Привык! - пробурчал Иваныч. - Да и не нужен мне никто. Лучше держаться от людей подальше, а если судьба сдохнуть, так не беда. Все однажды туда отправимся.

Старик многозначительно кивнул в сторону.

- Это вы боитесь смерти, а я много чего повидал в жизни и ничего уже не боюсь. Больше вашего знаю.

Иваныч переворошил кочергой угли и огонь стал жарче. Затрещали сучья, запахло дымком. Повесив над огнём закопчённый котёл, он хитро улыбнулся и помешал варево поварёшкой.

- Сейчас разогреется и отведаете холостяцкого супа.

- Это мы завсегда, - хмыкнул Миха. - Мы-то свой паёк уже давно стрескали.

Он вынул из вещь-мешка ложку, вытер о тряпицу и покосился на лейтенанта.

- Может для согрева что найдётся? - спросил он. - Да и хозяина тоже попотчевать в благодарность надо бы.

- Нет! - категорично отрезал Ефимов. - Не время водку пить.

- Ну нет, так нет! - пожал плечами Миха. - Не привыкать. У камелька согреемся.

Дед поставил котёл на стол, принёс три деревянные плошки. При полном молчании бухнул каждому по черпаку, густой, мутноватой похлёбки и отошёл в сторонку, в ожидании поглядывая на гостей.

- Ну попробуем! - улыбнулся Миха. - Пахнет не дурно. Небось каких-нибудь трав в свою бурду накрошил?

Он жадно зачерпнул ложкой, поднёс к губам, и вдруг резко, как ошпаренный отпрянул. Лицо побледнело, в изумлении вытянулось и сморщилось, словно кто-то накормил его лимонами.

- Это что такое? - выдавил он из себя. - Решил накормить нас...

- Человечиной! - договорил Иваныч.

9

Миха медленно потянулся к автомату, но Иваныч, стоявший в нескольких шагах от него, неожиданно схватил ухват и молниеносно ударил водителя древком. Заострённый конец с хрустом воткнулся в грудь несчастного и тот громко и протяжно вскрикнул.

- Всё еда: и твари ползающие, и твари летающие, и даже люди, - злобно зарычал старик. - Я вас сюда не звал.

Он резко дёрнул ухват на себя, а потом ударил ещё раз, чтобы спихнуть стонущего и хрипящего человека на пол.

Потрясение от случившегося ввергло лейтенанта в ступор. Он очнулся и потянулся к кобуре, только услышав крик Даши, но было уже поздно. Иваныч прытко подскочил к Ефимову и с размаху ударил его ухватом по лицу. Брызнула кровь и осколки окуляров.

- Негоже жратве рыпаться, - занося древко над головой, зашипел дед.

Пытаясь защитить голову, лейтенант беспомощно выставил руку, на которую тут же обрушилась рукоять ухвата. Даша отчётливо услышала как хрустнули перебитые кости и в ужасе закричала.

Она закрыла глаза, застыла в оцепенении, не веря в происходящее.

- Страшно? - спросил Иваныч. - Это ещё не страх.

Кольцова робко разлепила веки: глаза слезились, сердце рвалось из груди.

Дед стоял над телом лейтенанта и с интересом поглядывал на медсестру. В руках он держал плошку Михи. Выудив из неё человеческий палец, он демонстративно содрал зубами мясо, прожевал, а объедки швырнул на пол.

- Все сгодитесь, - добавил он. - Каждому своё.

Дед перешагнул через Ефимова, остановился рядом с медсестрой и, оскалив зубы, резко выпростал руку...

10

- Даша! Очнись! - звенящий голос доносился откуда-то издалека. Приглушённый, надтреснутый, словно говоривший выдавливал из себя звуки, превозмогая нестерпимую боль.

Кольцова открыла глаза и покосилась на Ефимова. Его лицо пересекал кровоточащий рубец от удара древком, на носу всё ещё висели разбитые очки. Кольцова судорожно дёрнула руками и тут же застонала от боли. Руки были крепко связаны за спиной.

- Что здесь происходит!? - дрожащим голосом, спросила она.

- Не дёргайся. Старик куда-то ушёл, но чувствую скоро вернётся, - прошептал лейтенант. - Связал умело, как только пытаешься освободится, верёвка начинает резать кожу. Из чего только она сделана?

Они находились в длинной комнате, с каменным полом и бассейном в дальнем конце. В бассейне плескалась чёрная вода, от которой тянуло болотной тиной и гнилью. Судя по всему этот искусственный водоём соединялся с болотом подземным туннелем. Вода тускло поблескивала в свете лампы, напоминая мазут или отработанное машинное масло.

- Куда он дел Миху? - спросила Даша.

- Не знаю, - Ефимов стиснул зубы и отпрянул от стены. - От такого удара бедолага вряд ли оклемался.

- Кто этот человек? Почему он с нами так поступил?

- Не знаю, не знаю! - зашипел Ефимов. - Но в его планы не входит нас отпускать. Я попытаюсь перерезать твою верёвку, а потом ты поможешь мне, и мы эту падлу нейтрализуем.

Лейтенант глухо застонал, скрипнул зубами и рывком развернулся к Даше спиной.

Медсестра видела с каким трудом у него это получилось, сломанная рука отекла и посинела, кровь просачивалась даже сквозь ткань шинели. Но в здоровой руке парень держал крошечный осколок стекла от собственных окуляров.

- Повернись так, чтобы я мог дотянуться до узла, - тяжело дыша от напряжения, выдавил он. - Надеюсь, получится.

Он несколько раз царапнул по верёвке, а потом они услышали шаркающие поступь.

- Идёт! Будь он неладен! - лейтенант спрятал стекло в кулаке и замер. Замерла и Даша.

В стене за бассейном открылась дверь, и в тёмном проёме показалась долговязая фигура Иваныча. В комнату ворвался ночной воздух. Сырость, запах прелой травы и шум дождя.

Дед аккуратно прикрыл дверь и медленно подошёл к пленникам.

- Что ты сделал с Михой? - закричала Даша.

- О своей судьбе печальтесь, - с усмешкой на губах, процедил старик. - А Миха ваш никуда не годный, скверное мясо — собакам не понравится.

- Выродок ты Иваныч, - как можно спокойнее проговорил Ефимов. - Мы только-только врага со своей земли выперли, а ты против нас.

- А мне что немцы, что вы, всё одно. У меня своя судьба, ни с кем не связанная.

Даша чувствовала, как клокочет в лейтенанте ярость и возмущение, и насколько сложно ему было сохранить невозмутимость. Его замысел был понятен, он хотел заговорить мучителя, выиграть время и попытаться всё же разрезать проклятую верёвку.

- Немцев тоже сожрал, - стиснув зубы, хмыкнул Ефимов. - Ну и как они на вкус?

- Ишь какой любопытный, - Иваныч подошёл к бассейну, и опустившись на колени, сунул руку в чёрную воду. - Шестеро приехали на машине. Шастали по дому как хозяева, нос совали куда не надо. Один даже по-русски балакал. А я минут за пять управился. Побил их как уток.

Старик поболтал воду рукой, потом встал на ноги и задумчиво посмотрел на расходящиеся по поверхности круги.

- Не слышит Настюшка, - ласково проговорил он. - Видать далеко отсюда, ну, да ладно, сейчас кликну.

Он запустил правую руку в карман шинели и достал тростниковую флейту. Приложил к губам, издал несколько отрывистых звуков. Пронзительные и тревожные нотки больно ударили по перепонкам. Даша поморщилась, лейтенант Ефимов застонал, зажмурив глаза, но Иванычу, эта музыка была как мёд.

- Настюшка сплела эти верёвки из человеческого волоса, - как бы невзначай заметил старик. -

Крепко держат. Я ведь сразу заметил, ваши неловкие потуги освободиться, но напрасно шкуру рвёте, не вырветесь.

И вдруг до слуха донеслось далёкое утробное мычание. Наполненный тоской одинокого существа, звериной яростью и предвкушением награды этот голос вызвал в душе обоих пленников ужас.

- Услышала дорогуша! - улыбнулся дед. - Сейчас, значит, познакомитесь...

11

Иваныч стоял у бассейна и внимательно смотрел на водную гладь. Смотрели на воду Ефимов и Даша. Они чувствовали, что старик притащил их в сарай не случайно, все его действия были оправданы одной только ему понятной целью, потому и убивать он их сразу не стал.

Чёрная вода забурлила, запенилась и пошла кругами. В воздухе стал ощущаться запах гнилой рыбы и затхлости. А потом из воды показалась покрытая чёрными слипшимися волосами голова.

- Не робей, выходи, выходи! - улыбаясь, позвал Иваныч. - Ради тебя старался!

Парализованные ужасом Кольцова и Ефимов не отрываясь смотрели на отвратное создание, которое подобралось к краю бассейна и бессмысленным взглядом уставилось на пленников.

Землистая покрытая шрамами и струпьями кожа, вытянутое лицо, тонкие синюшные губы и безжизненные мутные глаза мертвеца с крошечными зрачками — такой была неведомая гостья. Словно спрашивая, тварь протянула руки в сторону Иваныча и протяжно завыла. Хотела ли она произнести слова или просто бездумным мычанием реагировала на речь деда было не ясно, но старик приблизился к ней и, обхватив её голову руками, прижал к груди.

- Эх! Настюшка! Где ж тебе найти таких, что пришлись бы по вкусу, - процедил с болью в голосе старик. - Сколько лет-то ищу да всё мало тебе...

Настюшка завыла ещё громче и аккуратно отстранилась от старика.

- Она выглядит как мертвец! - едва слышно прошептала Даша. - Господи! Разве такое может быть в природе!?

- Заткнись! - прошептал Ефимов. - Не шевелись и не делай резких движений.

Дед погладил свою подопечную по голове, постоял немного рядом, потом отошёл от бассейна.

- Она не мертвец! - в голосе старика зазвучал металл. - Последний фриц, который болтал по-русски и которого я сюда приволок, тоже верещал о том, что видит оживший труп. Я его переубедил, пока она вытаскивала его печень.

Настюшка забормотала и упёршись руками в края бассейна выползла немного из воды.

- Погоди дед, погоди! - заговорил лейтенант. - Мы всё равно в твоей власти. Расскажи хотя бы, что с нею произошло?

- Любопытный! - протянул Иваныч. - Из образованных что ли? Книжки небось читать любишь?

Дед посмотрел на Настюшку, приблизился к ней и, приложив палец к губам, покачал головой. Тварь следившая за каждым его движением, приглушённо вскрикнула и, перебирая костлявыми руками, медленно отползла в воду.

- Было у царя три сына, - с усмешкой на губах начал Иваныч. - И решил царь, что пришло время его возмужавшим детям жениться. Привёл, значит, сыновей в чистое поле, дал каждому лук и стрелу и сказал: «Куда стрела упадёт, там жену себе и найдёте».

Старик замолчал и, прищурившись, с интересом посмотрел на лейтенанта.

- Решил нам сказку рассказать? - усмехнулся Ефимов. - Мы ожидали услышать правду...

- Так всё правда, - хмыкнул дед. - Старший и средний сыновья удачно женились, а стрела младшего улетела в самое сердце болот, где свою любовь горемыка и нашёл.

- Выходит младший это ты?! - сказал Ефимов. - Извини дед, но на царского отпрыска ты не очень похож.

- Это верно. Батюшка-то мой хоть и дворянином был да к царскому роду только по бабкиной линии причастен, - рассмеялся Иваныч. - С причудами и странностями, всё истину в былинах и сказках искал. Охоту любил — страсть как. Особо уважал охоту на людей, такие загоны устраивал, что его дружки сами напрашивались, дабы позабавиться и испытать лихость.

На секунду старик задумался, взгляд его застыл, морщины разгладились — видно воспоминания полностью овладели его сознанием.

Ефимов покосился на Дашу и слегка толкнул её плечом. Кольцова тут же почувствовала, как он сунул ей в руку осколок стекла.

- Хорошо помню тот день, - очнулся старик. - Сто лет прошло с тех пор, а в голове ясность небывалая. Натянул я тетиву и отпустил. А стрела полетела так, будто ветер её подхватил...

- Ого! Сколько ж тебе набежало? - удивлённо спросил Ефимов.

- Да сто двадцать уже годков, - оскалился Иваныч. - Думаешь вру? Это Настюшка силу даёт, она научила как продлить жизнь, и показала, где на болотах останавливается время. Она стрелу мою нашла. Только тогда с жабой обликом была схожа. Напугала до потери речи, неделю в плену держала, кусала зубами, но не до смерти, кровь любила пить зараза. Несколько раз чуть в трясину не уволокла, когда пытался убежать. Страшное для меня было время, думал, скоро сдохну, но нет. В одну из холодных ночей озарение мне пришло, явился её истинный облик, и всё мне про колдовство чёрное Настюшка рассказала.

- Ты сумасшедший! - не выдержала, молчавшая до последнего момента Даша. - Сволочь! Немедленно нас отпусти!

Лейтенант в отчаянии толкнул медсестру локтем.

- Не слушай её это сгоряча, - крикнул он.

- Пусть говорит, всё равно слова пустой звук, - дед тихо рассмеялся и добавил. - Хотите узнать, что дальше-то было?

- Почему бы нет! - дрожащим голосом ответил лейтенант. - Такую-то историю и не дослушать.

- Да и пожить небось охота. На полчасика-то дольше, - засмеялся старик. - Многое Настюшка мне поведала. Не голосом конечно, а мыслями, в самую голову проникала. О том как ей снова человеком стать, рассказала в последнюю очередь, когда я уже к ней привыкать стал. Поначалу душа моя воспротивилась, да чего не сделаешь ради любви. Привязался я, значит, к ней. По другому она стала мне видиться. Словно бы в истинном образе. Вот и начал я потихоньку обживаться на этом островке, а когда жилище построил стал и людишек к ней приводить. Не годные всё попадались, от них мало, что Настюшка себе впрок могла взять. Иногда казалось, что человеческий облик и вовсе ей не вернуть, а сколько ж она их сожрала — и не счесть. Порою самому страшно становилось. А она вишь тоже баба, бывало смекнёт, что ничего не выходит и начинает беситься, вот уж страсть, так страсть. Посмотришь на ярость её звериную - в жилах кровь так и стынет. То рвёт человека на куски, пока он ещё живой, то наладилась из человеческой кожи шить себе одёжку, вроде как взамен своей лягушачьей шкуры. И всё ж со временем стала она изменяться, - меньше лягушачьего, больше людского. А значит наступит час, когда спадёт колдовство и она вернёт себе истинный облик.

- Думаешь, это чудовище когда-нибудь станет человеком!? - неожиданно выкрикнул Ефимов. - А может эта тварь никогда и не была человеком? И она просто заморочила тебе голову?

Произнесённые лейтенантом слова прозвучали как провокация, и Даша поняла, что он хочет выиграть для неё время. Она с ужасом заметила как у Иваныча побелели от злости губы, как и без того злые глаза запылали яростью.

- Заткнись, собака! - брызгаясь слюной, зарычал дед. - Что ты понимаешь безмозглый ублюдок!

Старик приблизился к Ефимову и размашисто ударил его кулаком в лицо.

- Сейчас поглядим, как ты зачирикаешь! - Иваныч схватил Ефимова за воротник, встряхнул как тряпичную куклу и поволок к бассейну.

Сложно было поверить, что в этом долговязом старике может быть столько силы. Без особого труда он подтащил лейтенанта к чёрной воде, приподнял его словно щенка и пренебрежительно швырнул на скользкие камни.

- Сначала она выпьет кровь, - сказал он. - А потом займётся ливером... Любит Настюшка печёнку, аж трясётся от жадности, курва.

Настюшка завыла, ощутив запах крови и близкую поживу. Изогнулась, готовясь к атаке и, растопырив длинные костлявые руки, стремительно бросилась на беспомощную жертву.

- Ешь! Насыщайся! - улыбаясь, сказал старик. - Всё для тебя. Лишь бы тебе было хорошо.

Тело Ефимова сотрясали конвульсии. Он не пытался сопротивляться, смирившись с неизбежным, а жуткое чудовище, урча и подвывая рвало ему глотку.

Даша видела стекленеющие глаза лейтенанта, его немую боль. Он смотрел прямо на неё шевеля губами, будто пытаясь произнести слова.

- Беги, спасайся! - прочитала Даша на его перекошенном от судорог лице.

Крошечным осколком стекла, она обрывала одну нить за другой. Иногда стекло соскальзывало и полосовало кожу, но женщина этого не замечала.

Минута, другая... Вскоре она почувствовала, что узел ослаб, и тогда, собрав силы, импульсивно дёрнула руками, разрывая проклятую верёвку. Вскочив на ноги, она бросилась к двери, через которую старик вошёл в комнату.

Иваныч даже не пошевелился, он просто стоял и с интересом смотрел, как убегает Даша.

Распахнув дверь, она выскочила на улицу и, не разбирая дороги, бросилась во тьму.

- Ату её, ату! - понеслось ей вслед. - Ату!..

12

Мрак отступал медленно. Робкая полоска света тускло блестела где-то у самого горизонта, но Даша знала, что рассвет неизбежен, как было испокон веку, и как будет до скончания времён. Едва переставляя ноги от усталости, она брела по болоту, каждую секунду рискуя провалиться в трясину и навсегда сгинуть в бездонной прорве. Её не покидал страх, тело тряслось от лихорадки, в голове роились сумбурные мысли. Она знала, что заблудилась, но её не оставляла надежда выбраться на твёрдую землю и наконец отдохнуть. Продолжал сыпать холодный дождь, но ветер прекратился, и в природе наступило какое-то небывалое умиротворение. Впрочем, ей не нравилась эта тишина. Любой шорох, всплеск или треснувший под ногой сучок, вызывали приступ паники.

С каждой минутой становилось всё светлее. Иногда медсестра останавливалась, чтобы оглядеться и понять, куда двигаться дальше. Но окружающая картина не радовала. Кругом только болото: бескрайнее, дремучее, обрамлённое тёмной полосой далёкого леса. Кочки, бугорки поросшие чахлым кустарником, затянутая ряской вода.

Кольцова с трудом добралась до какого-то островка и, цепляясь за пожухлую траву, выбралась на сушу. Почва оказалась мягкой, податливой, возможно это и не почва вовсе была, а сплетённые тугим комом корни трав. Но какое это имело значение. Главное, что она могла сделать передышку и набраться сил.

Уткнувшись лицом в сырой мох, она несколько минут лежала не шевелясь, а потом её сознание стало проваливаться в блаженное забытьё. Она понимала, что совершает непростительную ошибку, что нужно сжать волю в кулак и двигаться дальше, но противиться сну не было не сил, не желания. Неподвижность расслабила и погрузила в блаженное состояние покоя. Но из этого состояния её вырвало острое чувство безысходного ужаса. Она встрепенулась, жадно потянула воздух и, осознав неизбежность положения, тихонько завыла.

До слуха донёсся всплеск воды и едва различимый шёпот. Она затылком ощутила ненасытный взгляд и почувствовала тошнотворный запах тухлой рыбы способный свести с ума. Даша чётко представила, что её ожидает. Негромко всхлипнула, приподнялась на локтях и повернула голову.

Высунувшись из воды, покрытая крапинками зелёной ряски, Настюшка бездумно смотрела на медсестру. Безмолвная, бездушная, словно оживший мертвец, она оскалила чёрные зубы и медленно подползла к своей добыче.