Огненный змей

Глава 1

Тяжела вдовья доля! А уж когда война идет и вовсе несладко. Недаром говорят.

- Не дай Бог гореть да вдоветь.

Не заладилась жизнь у Агафьи смолоду. Осиротела, когда на выданье была. Всю семью унесла ветряная оспа, ее только горемычную не тронула, даже лицо не испятнала. Уж, сколько не молила она бога чтоб и ее грешную призвал. А осталась жить. Хозяйство было крепкое, да только все разорилось без пригляда. Что девка, одна в деревне может? Общество деревенское помогало, конечно, вскоре и жениха подыскали из пришлых. Кузнецом был отменным вот и решил староста Силантий Митрич, его в деревне удержать. А как перекати поле заставить корни пустить? Либо в кабалу обманом загнать либо на местной женить. Силантий Митрич хоть мужик был и хитрый, но паскудства не чинил, вот и решил и парня осчастливить и выгоду соблюсти. Толи и впрямь приглянулась Антипу Агафья. А может надоела жизнь кочевая. Присмотрелся он к девке сиротке да и согласился. А девушке парень понравился, да и не мудрено высок и здоровьем бог не обидел. А пуще всего тоска заела тяжко одной в доме пустом жить. Блазнятся родные голоса. Кажется откроется дверь и братик в дом вбежит или степенно отец войдет, слово приветливое скажет, пожалеет.

Боялась поначалу Агафья Антипа, да староста уговорил. Мастер он был уговаривать, где пожалел, где пригрозил. А потом и сама не раз спасибо сказала. Слюбились они так, что как единое целое стали, всю ноченьку могла слушать как рассказывал он плавно да гладко про жизнь свою кочевую. А рассказывать он умел и про Москву, и про Петербург, и про Новгород. Много где побывал. А более всего любила слушать она про то, что придет такое время когда не будет богатых и бедных. Жить все будут одинаково хорошо. Земли будет у каждого столько, сколько обработать сможет. Встретились два одиночества, все хорошо было, да вот не давал бог им дитя. Не печалилась она по началу думала успеют ещё. Так и прожили два года а тут Германская случилась.

Забрали Антипа в солдаты. Год уж прошел, все ждала солдатка мужа. Нет от него вестей. А потом вернулся Егор – сын старосты. Весь больной и без ноги. Недолго он прожил, да успел рассказать, что мужа Агафьи снарядом убило. Тут для женщины мир будто пеленой подернулся. Осталась она совсем одна. Пожалела что нет детишек. Как жить для чего, зачем? Где ее Антипушка похоронен? Даже и на могилку не сходить. Долго мучалась места себе не находила.

Жила по соседству старушка Марья Пантелеевна. Звали ее все бабка - Марья. Строгая была старуха и многие в деревне ее побаивались. Ходили слухи, что она в молодости волка матерого руками задушила. Даже староста ее опасался. Бывалоча зачнет какой мужик спьяну жинку лупить. Та вырвется да бежит к бабке Марье. Пойдет она степенно к мужику тому скажет пару ласковых, а может так глянуть что и хмель уйдет и коленки подогнуться. Болтал Федька Гнусов - большой выпивоха.

- Как глянул я в ейные глаза так будто смерть свою увидал. Тут и топор у меня с рук то выпал сел я на зад только глазами лупаю, а она смотрит и говорит ласково так " Ты уж Феденька не забижай супружницу свою, а нето худо тебе будет" А глаза страшные аж дрожь берет.

Жила бабка вдовой лет уж сорок. Говорили что мужа ее на тракте разбойники порешили. Баяли деревенские что разбойников тех вскоре в лесу нашли. Лежали они все мертвые вокруг прогоревшего костра. Слух ходил - потравили их. Сурова была бабка и росту гренадерского, хоть и разменяла восьмой десяток а сама и сено косила и в поле работала. Сын ее в город подался лет двадцать как и с тех пор его в деревне никто не видел.

Встретила бабка Марья Агафью у колодца, взяла под локоток да и завела разговор.

- Знаю милая о твоей беде. Прибрал господь Антипа.

Старуха размашисто перекрестилась.

- Царствие ему небесное, да только вижу все печалишься ты ходишь как в воду опущенная, хозяйство совсем запустила и сама начёсана. Подол вон грязный. Все стоишь у ворот да вдаль глядишь. Думаешь вернется любый твой.

- А можь и вернется!

На глазах Агафьи навернулись злые слезы. Все: боль, злость, обида разом плеснули.

- Может наврал все Егорка, он с малых лет на меня заглядывался, да тятенька его запретил на сироте жениться. Сам, небось, думал что коли не помрет ко мне похаживать станет, а чего я же теперь вдова для каждого мужика подол задеру!

Зло бросила она.

- Охолони девка бога побойся!

Сурово сдвинула брови старуха сама не ведаешь что плетешь.

- Бога? Да нет никакого бога, где был он когда вся семья моя на погост ушла и родители и братик меньшой и сестрица. Все отнял у меня бог ваш, а теперь и мужа, ненавижу вас всех и попа нашего он все трындит мне покайся покайся а сам ближе придвигается а глазки то масляные как у поросенка.

Она вырвала руку.

- И ты будь проклята карга старая. Почему тебя мор не забрал? лучше бы матушка моя жива была а ты то все одно старая а все небо коптишь.

- Одумайся девка не дразни беса.

Пыталась увещевать ее соседка.

- Да провались ты пропадом головешка горелая!

Выкрикнула женщина и бросилась бежать по улице куда глаза глядят.

А старуха грустно поглядела ей вслед.

- Эх ноженьки мои совсем не те что прежде не догнать тебя а нето всыпала бы я тебе да так что неделю бы не присела. Ну ништо вечером еще зайду.

Она наполнила ведра и отправилась домой.

Агафья, тем временем бежала со всех ног к погосту. Там на могилках родных просидела она до самого вечера тяжко рыдая о доле своей вдовьей. Вот и вечер спускаться стал. Нельзя в такую пору мертвых тревожить. Пошла она домой. Идет в землю смотрит. Видит чтой то блеснуло искоркой, луч закатный отразив. Нагнулась, траву раздвинула а там перстенек будто обронил кто. И ведь знала девка что без молитвы ничего на дроге поднимать нельзя. Да видать совсем от горя рассудок ее помутился. Взяла она его и не то что молитвы оборонной не прочла а даже дунуть на находку не догадалась. А камушек то в перстеньке так и горит в лучах солнца заходящего. Смотрит она на него и будто тоска отступает. Сжала находку в ладони и домой пошла. Издали заметила что старуха соседка на лавке сидит. Стыдно ей стало да и страшно сурова бабка Марья так отходит хворостиной что и мать родная не признает. Вот и удумала каверзу, обошла подворье задами да к к соседке на огород, а там козу бабкину, известную всей деревне бестию и выпустила из клети. Та и рванула по улице, да прямиком к Отцу Калистрату-священнику местному. Так что вскоре означенный священник явился, громогласно жалуясь хозяйке на адское отродье, что капусту его жрет и никаким увещеваниям не поддается. Бабка тут же припустила следом за попом а Агафия прошмыгнула домой и задвинула засов на двери и забралась под одеяло.

Еще раз посмотрела перстенек надела его на руку. А он оказался будто влитой. Полюбовалась при свете свечи, чувствуя как боль душевная притупляется хотела снять а он не снимается. Встревожилась было, да стало ее клонить в сон. Задула свечу да и шмыгнула под одеяло, не помолясь. Проснулась среди ночи от прикосновений таких знакомых и родных и голоса, его голоса. Глядь стоит у кровати ее Антип в солдатской шинели.

Что не ждала любушка?

Вскочила в одной рубахе на шею ему бросилась

- Антипушка вернулся родной мой, я знала что живой ты что врут все люди.

Почувствовала запах табака и пота, укололась о щетину.

Сильные руки подхватили оторвали от пола закружили по комнате.

А дальше все как в тумане объятья и поцелуи, никогда не был Антип таки страстным и нежным и таким ненасытным лишь под утро заснула она а проснулась глядь и нет никого. То ли привиделось а то ли и впрямь было. Как подумалось что все сон, такая тоска навалилась что завыла в голос. Хоть в петлю хоть камень на шею.

Смотрит, на столе скатерть новая, вся узорчатая, не было ее, знать и впрямь был любый. Так куда делся? На ум тот час пришла история. В соседней деревне вернулся мужик с фронта живой здоровый худой только кожа да кости. Все хоронился от власти. Поймали его потом, сказали что дезертир. Приехали казаки, сначала всыпали плетей, а потом едва живого в город увезли. Сердце захолодело.

- Никому не проболтаюсь не отдам Антипушку. Прячется видать где то а ко мне только ночкой темной и приходить может. И не видит дуреха девка, что двери то на запоре, да снутри закрыты. Обрадовалась она догадке своей, и ну на радостях по хозяйству хлопотать. Все отмыла отскоблила да в огород побежала.

Смотрит на нее соседка.

- Никак Агафья за ум взялась ладно уж прощу на первый раз, за дерзость твою да слова сгоряча сказанные, но учти в другой раз несдобровать тебе. А в церкву то сходи я с батюшкой поговорила не тронет он тебя и другие мужики не тронут ужо я пригляжу.

- Схожу бабушка, непременно схожу. Вот только огород прополю.

Да только не пошла в церковь не в этот день не через неделю. Подозрительно стала смотреть на нее соседка. Всякого она за свою жизнь повидала. Вот и встала среди ночи да вышла на крыльцо тихонько. Спит деревня собаки и те не брехают. Ночь ясная звездная. Поглядела бабка Марья на небо и увидала там то чего и ждала. Летит над деревней шар огненный с хвостом длинным. Долетел до дома Агафьи и нырк в трубу. Спустилась бабка Марья с крыльца и сторожко к дому соседки пошла не скрипнули петли на воротах загодя маслом смазаны. Тихонько к щели в ставне подкралась, заглянула стоит Агафья простоволосая в одной ночной рубахе посредь комнаты и буд-то кого руками обнимает. И слышно что говорит с кем то. Все поняла старая.

Отошла тихонько да домой вернулась.

- Пропала девка совсем пропала. Давно напасти этой не было в наших краях!

Пробурчала она себе под нос. Змеюка огненный явился! Загубит таперича девку и не токмо тело но и душу заберет. Без сна ворочалась старуха вспоминая былое, как выла по мужу, да спас ее сынок малолетний коего от себя не отпускала да спать с собой укладывала. А вот Марфу – вдову Макара, загубил огненный змей чахла чахла она а после и рассудка лишилась, говорили потом что видели ее на берегу реки а после того пропала она . Все говорила что муж ейный покойный в гости к ней ходит. Подарки ей носит да милуется с ней, показывала она те подарки да только сор то был галька да шишки еловые. Не понял тогда никто, что случилось с ней, думали рехнулась с горя.

- Здравствуй Калистратушка!

Бабка Марья стояла у калитки поповского дома и смотрела на как священник строгает доску, расположив ее на верстаке.

- И тебе здравствовать, Марья Пантелеевна! Никак дело у тебя до меня? Ежели насчет козочки твоей, так я не лупил ее хворостиною, все наговаривают кумушки, как увидал, что непотребства чинит окаянная, сразу к тебе опрометью побег.

- Ну раз наговаривают, тады ладноть. Не за тем я к тебе пришла, надобен ты мне.

- Говори уж не томи Марья Пантелеевна!

- А ты не чугунок с кашею чтоб томить тебя, а дело у меня такое, что мер срочных требует. Слыхал о змее огненном, что в народе Любакою зовется?

- Знамо дело слыхал, чай не впустую в семинариях штаны просиживал. Змей сей – порождение диаволово. Образ покойного принимающий, да душу и тело вдовы скорбящей, губящий.

- Не занудствуй, как одолеть ведомо тебе?

- Ведомо, не без того, боится креста, воды святой да молитвы.

- Экий ты разумник, ну коли так то будет к ночи службишка для тебя. Возьми звонаря Кузьму, он мужик не робкого десятку. Да сходи конюха Кондрата позови. А как свечереет подходите к дому моему.

- Так может в город послать за отцом Яковом, да монахами?

- А ты на что же, ирод!? Вдов щупать, да жрать в три горла. Уж ты уважь бабушку сделай доброе дело, а не то худо тебе придется.

- Пошто грозишь Марья Пантелеевна? Нешто я не сдюжу, осилим змеюку.

Вечером все трое уж стояли во дворе бабки Марьи. Та вышла на крыльцо согбенная в три погибели.

- Эх, годы, годы! Так спину прихватило, не дыхнуть не п..ть. Без меня пойдете к Агафье. К ней летун повадился. А пока в горницу заходьте, до полуночи ждать надобно.

В полночь священник и мужики сторожко подкрались к избе вдовы, засели в густом малиннике.

- Эвона летит!

Зашептал глазастый Кузьма.

- Вижу, летит сатанинское отродье! Точно бабка сказала, к Агафье повадился. Вона в трубу прошмыгнул. Кузьма, чего рот разинул, ждешь когда комары набьются. Живо на крышу дуй. Вона лестница приставлена. Кропи трубу святой водой да отче наш читай. А ты Кондрат таким же манером окна кропи, я дверь освящу, чтоб не вырвался бес окаянный.

Сказано сделано. Мужики с усердием принялись за дело. Звонарь ловко как кот взлетел на крышу. Кондрат же топча грядки, принялся брызгать на окна. А поп басом затянул молитву, не забывая крестить окрес и кропить святой водой.

В избе то час поднялся вой да грохот. В трубе завыло, но Кузьма плеснул туда щедрой рукою святой воды. Оттуда завизжало заухало. Огненный шар с горящим хвостом заметался по избе. Отскочил от окна, яростно зашипев. Бросился в дверь, та раскрылась на встречу и в горницу шагнул дородный батюшка кропя перед собой и осеняя все вокруг крестным знамением, попутно гудя молитву. За ним проскочил Кондрат и оттолкнув остолбеневшую вдову, одетую в одну лишь ночную рубаху, принялся брызгать на окна и печь святой водой. Не забыв окропить и Агафью.

Шар с хлопком растворился и вместо него осталась только жирная навозная муха. Зеленым метеором пронеслась по горнице, стремясь забиться в какую-нибудь щель. Нырнула в пустой горшок. Подоспевший Кузьма ловко накрыл его сковородой.

Готов голубчик!

Пробасил священник.

- Таперича отправим лиходея к в монастырь к отцу Якову, он спуску не даст. А ты дочь моя завтра же чтоб в церкви была на утренней молитве, там и поговорим.

Довольный поп с подручными шествовал по полуночной деревне, держа в руках горшок, и мысленно видя как похвалит его за усердие отец Яков, а там глядишь и до митрополита дойдет. Размечтавшись он не сразу заметил жжение. Горшок вдруг раскалился так что не удержать охнув священник выронил ношу. Посудина покатилась по земле а в небо взмыл огненный змей и понесся к лесу.

Привет читатель! Деревенская мистика, поверья легенды это мое хобби если тебе это тоже интересно заходи на мой канал в яндекс дзене. У меня много интересного. https://dzen.ru/zachar