Огненный шар

Молодость

Быль или небыль? Кто знает... Но местные жители рассказывали, клялись и божились, что всё - чистая правда.

Далеко-далеко, у быстрой реки, протекающей между скалистым хребтом и горой под названием Чёрная, в пещере жила старая ведьма.

Никто не знал, сколько ей лет. Старики сказывали, что ещё в их детстве она была такой же дряхлой, как сейчас.

Неизвестно, как ведьма проводила дни, чем занималась. Люди шептались, что она питается новорождёнными детьми. Местные вспоминали, что видели её ночью на берегу реки, танцующей голой. И утверждали, будто в этот момент они слышали из её пещеры плач младенца. Но это были только слухи, никто не мог поклясться, что это правда.

Вопреки сплетням, колдунья иногда приходила в деревню. Одетая в тёмный длинный плащ, сгорбившись, опираясь на кривую клюку, зыркая из стороны в сторону чёрными пронизывающими глазами, она тяжело ковыляла по деревенским улочкам. Кто-то выносил ведьме молоко, яйца, хлеб. Угощали, ничего не требуя взамен. Боялись её или задобрить хотели.

Случалось, что деревенские тайком обращались к ведьме по своим секретным делам: вылечить, приворожить, заговорить от болезни ребёнка. Но только потом не рассказывали подробностей, боялись навлечь на себя проклятие.

Однажды тёмной ночью к ведьме в пещеру наведалась молодая красивая женщина Заряна.

Девушка была чудо как хороша: золотистые кудри до пояса, белоснежная кожа, яркие голубые глаза, на щеках румянец. Совсем молодая, кровь с молоком. Не за травами от кашля она пришла к колдунье, не за заговором от икоты. Заряна мечтала о вечной жизни.

Упав колдунье в ноги, красавица стала умолять подарить ей, Заряне, возможность никогда не узнать смерти. Жить бесконечно долго.

Взамен она предложила ведьме в жертву свою новорождённую дочь.

Не любила девочку мать, не хотела, чтобы она рождалась. Устала качать и баюкать, не желала слышать её крики. Мечтала стать опять свободной от забот. Поэтому ни капельки жалости не испытывала она к бедному младенцу.

Колдунья взяла малышку на руки. Девочка тихо спала, изредка причмокивая нежными розовыми губками. Ведьма дрожащими кривыми пальцами аккуратно убрала со лба ребёнка золотистую прядь.

- Ты уверена? - только и спросила она хриплым голосом.

-Да! Я хочу жить вечно, - без тени сомнения ответила Заряна.

-Хорошо, я дам тебе вечную жизнь. Раздевайся.

Колдунья, кряхтя, отправилась к реке. Зачерпнув в кружку воды, она вернулась обратно спиной вперед.

Женщины, старая и молодая, разделись и встали друг напротив друга. Пронизывающим взглядом ведьма смотрела в глаза Заряны. Сухие губы колдуньи начали шептать слова жуткого заклятия. Заряна окаменела. Ей стало казаться, что в глазах ведьмы горит алое пламя. И этот огонь непостижимым образом перемещался и в глаза Заряны. Каждое слово заклинания стучало поочерёдно в висках, затылке, в ушах. Голос колдуньи вибрировал от низких дребезжащих звуков до высоких, почти детских. Затем ведьма застонала и начала кружиться вокруг себя. По лицу Заряны потекли слёзы, ей хотелось убежать, но сдвинуться с места не получалось .

Закончив ритуал, старуха плюнула в кружку. Дунула, из её рта вышел клуб тёмного дыма. Он закрутился в спираль и медленно опустился в воду. Вода на секунду покрылись пузырями и утихла.

- Пей!

Девушка послушно выпила заколдованный напиток и потеряла сознание.

Через некоторое время Заряна пришла в чувство. У неё болели руки, ноги, все тело. Оглядевшись, она увидела перед собой женщину с ребёнком на руках. “Это же я,“ - поняла зачарованная.

- Я исполнила, что ты просила, - произнесла новая Заряна, - теперь ты никогда не умрёшь. Ты теперь в моём теле, но колдовские чары я забираю с собой. Живи вечно. Прощай.

Молодая золотоволосая колдунья с малышкой на руках быстро вышла из пещеры и отправилась в сторону деревни.

Заряна смотрела на свои дряблые морщинистые руки и плакала. Не могла поверить, что это случилось с ней. Что вечную жизнь она получила в обмен на свою молодость. Старуха дёргала себя за косматые седые волосы, трогала сухую увядшую кожу на лице и громко выла вслед ушедшей ведьме.

Парк

Летний вечер накрыл старый парк сизым платком темноты. Время от времени небо моргало ализариновыми проблесками уходящего дня. В уставшем от посетителей парке стало тихо. Только изредка раздавались трели неугомонного соловья, не желающего засыпать, как остальные птицы.

По сумеречной аллее спокойным шагом Артём возвращался со смены. Работал он в местной больнице. Уставший от суеты, запахов лекарств, хлорки и нездоровых тел, он хотел надышаться свежим вечерним воздухом вволю. Артём поправил рюкзак, висящий на плече.

- Где мама? - где-то рядом раздался девичий голосок.

" Не я один люблю гулять в вечернем парке", - подумал Артём.

Как хорошо, свежо и тихо... В районе солнечного сплетения томилось сладостное предвкушение .

Вдруг мужчина услышал странный звук. Жалобный и неприятный, как будто издаваемый струнами расстроенный гитары. Плач?

Артём остановился и стал напряжённо вглядываться в темноту. Недалеко от него, рядом с качелями, на сером стволе корявого поваленного дерева мелькнула тень.

- Стой, куда? Кто здесь? Вам помочь? - позвал Артём.

Плач усилился.

Артём пошёл в сторону звука.

- Вам нужна помощь?

-Мне страшно... Я, кажется, заблудилась, - из темноты послышался тонкий голосок.

Артём присмотрелся и увидел сидящую на поваленном дереве девочку лет десяти. Девочка была босая. Из одежды на ней была только длинная белая футболка. Русые волосы длиной до плеч казались немного растрепанными, а заплаканные серые глаза ало поблескивали из темноты. Наверное, это показалось...

-С кем ты здесь? Одна?

Девочка обхватила себя руками, скукожилась.

- Я гуляла с подругами, потом мы поругались, они ушли. Я очень хочу к маме. Пожалуйста, скажите, что я вернусь домой.

Артём заметил, что девочка дрожит.

-Тебе холодно? - спросил он.

-Я боюсь темноты и... вас тоже, - со слезами в голосе ответила растерянная малышка.

-Не надо бояться, я ничего плохого не сделаю. Я же врач, я жизни спасаю. Как тебя зовут?

- Кира, - у девочки на глаза опять навернулись слезы, - я хочу домой..

- Конечно. Давай позвоним твоим родителям. Ты помнишь номер?

- Нет...

-Хорошо, я сейчас вызову для тебя такси.

Артём достал свой смартфон, открыл приложение и быстро нажал на экран несколько раз.

- Машина приедет через десять минут. Давай подождём. Чем ты увлекаешься? Ты любишь петь, рисовать, танцевать?

- Я люблю рисовать, - несмело ответила Кира.

- И я люблю! - радостно воскликнул Артём, - что тебе нарисовать?

Артём начал копаться в своём рюкзаке. Как назло, нет ни ручки, ни листочка. Достал небольшой ножик, раскрыл его.

-Смотри, я покажу, как красиво нарисовать мордочку кота. Он будет, как живой! - Артём, наклонившись, увлечённо начал вырезать ножом очертания. Конечно, в темноте плохо видно, но Артёму нравился процесс, он старался изо всех сил сделать котика смешным, милым.

Вдруг девочка истошно завизжала.

-Тихо, ты что, не кричи! Не нравится кот, давай, я нарисую птичку.

Артём вонзил нож в мягкую тёмную поверхность.

-Эх, не видно ничего, - мужчина вырвал несколько клоков сухой бледной травы, и попробовал нарисовать ещё раз.

Вдруг он понял, что больше не слышит дыхания девочки. Артём поглядел на Киру и оторопел.

Девочка сидела перед ним с широко открытыми глазами, которые, казалось, с каждой секундой становились все больше. Уголки её губ, напротив, опускались вниз. Рот начал открываться. Постепенно глазницы и рот расширились в три огромных отверстия, занявших большую часть лица. С чавкающим звуком глаза выпрыгнули из чёрных зияющих глазниц и, прокатившись по земле, остановились неподалёку. Из открытого рта девочки высунулся красный язык. Он стал расти вперёд, к лицу Артёма, по пути темнея, увеличиваясь вширь тоже.

Мужчина наконец вышел из оцепенения, он хрипло зарычал и кинулся вперёд, на то, что недавно было маленькой симпатичной девочкой. Артём сомкнул руки на шее существа, повалил его на траву и начал душить. Язык Киры наконец дотянулся до лица мужчины и сухо облизал ему нос. Руки были заняты, Артём с отвращением схватил зубами и вырвал мясистый горячий язык из зияющего рта существа.

Почувствовав вкус крови во рту, Артём глухо закашлялсяи выплюнул кусок плоти на землю.

Вдруг мужчина почувствовал оглушающую боль в затылке. Она разлилась по всей голове, в ушах появился гул. Перед глазами, как фотография, мелькнула странная картина: изуродованный окровавленный труп ребёнка с вырезанный на лбу кошачьей мордочкой.

Утром вход в парк был закрыт, у ворот стояли полицейские машины и скорая. По пустым аллеям сновали озабоченные люди при исполнении. У детской площадки рядом с поваленным деревом лежали два трупа. Труп мужчины с перекошенным, наполовину синим лицом. И взъерошенная девочка в длинной белой футболке, с выколотыми глазами и вырванным языком. На лбу у девочки алым цветом улыбался вырезанный кот, на окровавленной шее красовался силуэт птицы. Нож лежал рядом, на клоках русых волос.

-Мужчина Сенцов Артём Васильевич, 37 лет. Работал хирургом в городской больнице. Увёл из больницы свою пациенту, Казакову Киру, 10 лет, под предлогом встречи с родными в соседнем кафе по поводу её дня рождения. Об этом следователю рассказал охранник. Привёл девочку в парк. Судя по камерам, установленным в магазине у входа, девочка шла сама, не сопротивлялась. В парке Сенцов нанёс ей многочисленные телесные повреждения, от которых ребёнок скончался. Сам Сенцов так же скончался. Предварительная причина смерти - кровоизлияние в мозг.

Огненный шар

Оля звонила ему снова и снова, муж не брал трубку. Окно, возле которого девушка стояла, запотело от ее учащенного дыхания. На улице завывал ноябрьский ветер. Лысая ветка березы упрямо билась в стекло, будто хотела сообщить нечто важное и срочное.

- Просыпайся скорее, - шептала Оля, нервно набирая номер телефона. Каштановая челка ее волос то и дело лезла в глаза, не давая разглядеть кнопки в темном больничном коридоре.

- Все готово,- подошла к девушке акушерка Татьяна Васильевна.

-Сейчас, еще минутку, - умоляющим шепотом проговорила она, набирая трясущимися пальцами SMS. «Я тебя люблю». Отправила.

- Пойдем, - ласково позвала акушерка, - не волнуйся, рано или поздно это случилось бы.

Вдруг резко зазвонил телефон.

- Алло! Сереж, наш малыш скоро родится , - Оля инстинктивно погладила свой большой живот.

- Почему так рано? У тебя схватки?- хриплый со сна голос Сергея звучал встревоженно.

- Кровотечение. Отслойка плаценты, врач сказал, что надо срочно делать кесарево сечение.Люблю тебя. Позвоню, когда все закончится.

Олины соседки по палате, Марина и Наташа, выглянули в коридор, знаками пытаясь подбодрить подругу.

-Девочки, марш в кровати! – скомандовала акушерка.

-Она резинку с волос снять забыла,- тонким голоском несмело высказалась блондинка Наташа. Ее испуганные голубые глаза встревожено смотрели на женщину в белом халате.

- Сними, правы девчонки, примета плохая,- Татьяна Васильевна оценивающе посмотрела на Олину прическу.

- Не верю в приметы,- ответила Оля,- пойдемте, я готова.

Девушка, казалось, совсем успокоилась. Только неожиданно проявившаяся синева под глазами выдавала ее волнение. Сглотнув, Оля подмигнула соседкам и решительно направилась к больничному лифту.

Лифт открылся на втором этаже. В операционной раздавались негромкие голоса. Оля попыталась разобрать, о чем говорят, но потом решила не пугать себя раньше времени.

-Проходи,- акушерка легонько подтолкнула девушку к застеленному тонкой клеенкой операционному столу,- залезай.

- А как? Тут высоко…

Оля с трудом вскарабкалась на стол.

- Располагайся, дорогая,- Татьяна Васильевна, не дав опомниться, шустро привязала ее ноги, - ничего не бойся.

В это время хмурая медсестра механически закрепила на Ольгиной руке капельницу. Девушка почувствовала резкий приступ паники. В глазах у нее появилась туманная дымка, замелькали черные мушки. Оля уже не могла разобрать, кто и чем мажет ей живот, кто ставит катетер.

- Ой, больно!

Медики в защитных масках хмуро кружили вокруг, отводя глаза. Звяканье инструментов, запах спирта и еще чего-то медицинского пугали, заставляли сердце Оли биться сильнее.

- Я хочу в туалет, - Оля попыталась сесть.

Ее решительно уложили обратно. Девушка вообще перестала что-либо осознавать. Только слышала отдельные фразы.

- Давление высокое.

- Все равно делать надо. Успеть бы.

- Катетер выскочил.

- Она же говорила, что ей больно.

«Ой, мамочки, меня же резать сейчас будут!», - Оля не могла поверить в реальность происходящего. С ужасом она пыталась заглянуть в глаза снующим вокруг врачам. Может кто-то ее успокоит, скажет, что все пошутили, через минуту развяжут ее и отпустят в палату, к девочкам?!

- Готово,- прозвучал звонкий голос.

Над Олиной головой склонился симпатичный анестезиолог.

- Ну, все, приятного полета! – сказал он с улыбкой и почему-то весь покрылся радужными искрами.

Лежа в темной пустой яме, Оля ничему не удивлялась. Кто-то копается в ее животе. Бррр, противно. Откуда здесь Сережа?

- Олюшка, ты умничка. Наш малыш уже с нами. Все теперь будет замечательно.

Дальнейшие фразы девушка разобрать не могла. Только в мозгу у нее мелькнула мутная мысль: «Интересно, а почему Сергей разговаривает разными голосами?»

- Девочка.

«Нет, это не муж, это кто-то из врачей. Ребеночек кричит? Наша дочка что ли? Какой голосок нежный. Слава Богу, с ней все хорошо»,- Ольга окончательно успокоилась и провалилась в бессознательное состояние…

Пробуждение было отнюдь не легким. Сквозь закрытые веки Ольгу слепил свет. Живот просто разрывало на части, причем с каждой секундой становилось все больнее. «Меня зашивают, - меланхолически констатировала Оля, - не могу дышать. Почему? Ни носом, ни ртом. Что такое со мной?». Она попыталась двинуть рукой, не получилось. Постепенно на девушку накатил приступ паники: «Они видят, что я не дышу?» Оля опять попыталась двинуться, хотя бы открыть глаза или рот – не вышло: «Я умираю? Так рано? Ой, мне страшно. Я не хочу, не хочу, не хочу. Как же дочка, как Сережа? Я еще хотела в зоопарк сходить. Сто лет не была в зоопарке. Как много я не успела сделать» В этот момент Ольга поняла, что все старания бесполезны, тело ей не подчиняется. «Даже заплакать не могу, а так хочется. Наверное, надо просто расслабиться и принять смерть, раз ее время уже пришло»,- эта мысль даже несколько успокоила девушку. Сквозь шум в ушах Оля уже достаточно равнодушно слушала крики медиков:

- Дыши же, дыши!

- Она не дышит, кислород ей!

- Не помогает!

- Где кровь?

- Сказали,что везут.

Яркий свет стал совершенно невыносим. Произошел взрыв, и наступила тишина.

Он проснулся оттого, что тошно пиликал телефон.

- Ну, кому там не спится, - не открывая глаз, Сергей потянулся за аппаратом.

Неловко взял в руки и уронил.

- Тьфу ты!

Телефон перестал звонить.

- Ну, и черт с тобой,- мужчина повернулся на бок.

«Пиии- лик» -пришло сообщение. Придется все-таки посмотреть. Взъерошенный Сергей сел на постели, взял в руки аппарат. Щурясь, прочитал сообщение жены. «Чего это ей не спится в полпервого ночи?», - Сергей соображал с трудом. Муж нажал кнопку вызова и попытался бороться с не отпускающей его сонливостью. Что она говорит? Сергей лихорадочно вскочил, натыкаясь на мебель, в темноте начал одеваться.

- Черт! Где этот носок?

Он собрался по-армейски, за считанные минуты, выскочил на улицу. Хорошо, что роддом недалеко. Сергей бежал, ветер подгонял его в спину. Дыхание перехватило,остановился его перевести.

- Спокойно, куда я бегу? Меня все равно туда не пустят,- проговорил он вслух. Подросток, который шел навстречу, настороженно посмотрел на странного мужчину в расстегнутой куртке и на всякий случай прибавил ход. Сергей оглянулся на паренька и подумал, что, скорее всего, смотрится не совсем нормально со стороны. Застегнул куртку, чуть пригладил светлые волосы. Дальше пошел обычным шагом. Роддом спал, пугая черными глазницами окон. Сергей прошелся вдоль здания. Он вглядывался в окна, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь: силуэт, движение. Ему дико хотелось увидеть фигуру своей жены в цветастом халате с трогательным кульком в руках, но умом Сергей понимал, что это невозможно.

- Где же операционная?- взволнованный мужчина нажал кнопку звонка приемного покоя. Сонный старушечий голос ответил по домофону:

- Кого вам?

На невразумительные вопросы Сергея санитарка ответила:

- Операция еще не закончена, приходите утром, - и подозрительно быстро отключилась.

- Как утром?! – у Сергея от нервного напряжения начало сводить челюсть.

Он зашел с торца здания. Наверное, это и есть операционная! На втором этаже роддома горел свет, двигались тени. Сергей встал под окном, не обращая внимания на холод. Он напряженно смотрел вверх. Ни о чем не хотелось думать, просто не было сил отвернуться от этого кусочка света в большом темном здании.

- Как ты там, моя дорогая? Держись, держись, держись,- шептал он еле слышно.

Сергей увидел «скорую», подъезжающую к крыльцу приемного покоя. "Наверное, рожать кого-то привезли" - предположил он.

Но из машины вышла женщина в белом халате, несущая маленький чемоданчик в руках. На вопрос санитарки ответила коротко:

- Кровь.

Ей сразу же открыли. "Почему они ночами кровь развозят?"- подумал Сергей. Вдруг он понял: это же для Оли, с ней, видимо, что-то не так. Сергей вытащил телефон из кармана и лихорадочно начал набирать номер жены. «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети».

Он нажимал на кнопку вызова несколько раз, но равнодушный голос отвечал ему одно и то же, то на английском, то на русском языке.

Тогда Сергей трясущимися руками открыл входящие сообщения и, глядя на последнее «я тебя люблю», начал мысленно молиться:«Господи, не оставляй мою Олю сейчас. Пусть с ней все будет хорошо, и с ребенком тоже. Пусть они вернутся ко мне живые и здоровые. Пусть лучше мне будет плохо, но не им» Неожиданно окно погасло. Мужчина застыл в растерянности. Неужели все закончилось?

Сергей постоял еще немного, а потом медленным, неуверенным шагом пошел к приемному покою. Позвонил. Та же женщина тихо и немного виновато ответила:

- У вас дочь. Состояние стабильное. Приходите завтра.

У Сергея потемнело в глазах.

- Я – отец, - тихо проговорил он. И сам себе не поверил. Странное чувство: он безумно счастлив, и в то же время ужасно устал.

- А почему мне не сказали, как жена? – Сергею стало жутко.

Он стал опять давить кнопку домофона, но никто ему больше не отвечал.

Оля почувствовала себя очень легко, взмыла к потолку желтым светящимся огоньком и повисла. Люди в белых халатах внизу двигались, взволнованно кричали. Звали то, что лежало на операционном столе по имени. Она не узнала это имя. Попыталась мысленно проговорить его, но имя рассыпалось звонкими бусинками по стенам и потолку. Оля не хотела думать, все, происходящее внизу, было ей не интересно.

Почувствовав себя абсолютно счастливой, она закружилась по операционной. Не было боли, горя, сожаления, воспоминаний, была только безумная радость.

Вдруг неведомый магнит потянул ее в коридор. Оля парила в определенном направлении, будто стремилась попасть в определенное место, только пока не понимала куда.

По пути ей встречались такие же светящиеся огоньки. Они отличались не только цветом и размером, но и поведением. Голубые сгустки света вели себя равнодушно. Сталкиваясь с ними, Оля, с еле слышным звоном, мягко отпружинивала в сторону. Зеленые сладостно обволакивали, словно обнимая, и плыли дальше. Неприятными были встречи с огненными шарами. Если Оля приближалась слишком близко к красному огоньку, он начинал угрожающе искрить и потрескивать. Один из красных шаров увязался за ней, плыл следом, не приближаясь близко.

Оля не знала, есть ли у нее сердце, но вдруг почувствовала, как внутри ее светящейся сущности что-то заколотилось. Она мягко просочилась сквозь стену и попала в темную комнату. Инструменты, аппараты, весы. Олино внимание привлек предмет, похожий на аквариум, внутри него лежал ребенок, окутанный трубками, с капельницей, прикрепленной к пульсирующей венке в голове. Сквозь его грудную клетку просвечивал желтый светящийся сгусток, точь-в-точь как сама Оля. Огонек пытался вырваться наружу, но что-то сдерживало его. Он бился и сопротивлялся, но оставался внутри малыша. Оля смотрела на кроху и млела от состояния безграничной нежности. Огненный сгусток крутился рядом, наблюдая за ними. Спустя некоторое время, Оля заволновалась, ей захотелось прикоснуться к желтому огоньку. Она стала вибрировать и издавать какие-то визжащие отрывистые звуки. Сгусток в груди ребенка бешено задергался, но безуспешно. Тогда Оля сама потянулась к малышке. Подобравшись почти в упор, Оля вдруг почувствовала, как неизвестная стихия засасывает ее внутрь со страшной силой, и она не может этому сопротивляться. Черный велюровый коридор, взлет вверх, падение.

«ААААААААХХХХХХ…», - с глубоким вдохом пришла в себя Оля.

- Она дышит, срочно кислород!

Глаза открыть пока не получалось, но девушка поняла, что жива и лежит на операционном столе. Ей было все еще больно, но это больше не имело значения.

Проделав необходимые манипуляции, Олю переложили на каталку и отвезли в реанимационную палату. Девушка с трудом открыла глаза. Все в тумане, из горла вырывались какие – то хрипы вместо звуков.

В палату вихрем ворвался анестезиолог:

- Ты как?

- Нормально,- хриплым шепотом ответила Оля.

Анестезиолог шутливо погрозил ей кулаком, Ольга с удивлением заметила, что в его глазах блеснули слезы.

Девушка облизнула пересохшие губы и подняла глаза к потолку. Ей казалось, что палату освещают две люстры. «Наверное, в глазах двоится»,- подумала Оля.

Открылась дверь, и в палату вошла Татьяна Васильевна.

- Тебе чем-нибудь помочь? – сочувственно поинтересовалась акушерка.

- Да. Ногам жарко. Свет слепит, - Ольге было больно разговаривать.

Татьяна Васильевна погасила люстру и включила светильник над кроватью.

- Держись, девочка, все скоро пройдет. Выпишут вас с дочкой и будете жить-поживать…- успокаивающе приговаривала акушерка, поправляя одеяло .

- А можно мне телефон?- тихо попросила Оля, напряженно глядя в потолок. Около потушенной люстры парил в воздухе огненный шар.

Акушерка достала аппарат из кармана Ольгиного халата, висящего на вешалке.

- Спасибо, - девушка слабыми пальцами набрала номер мужа,- все закончилось. У нас дочка. Извини, что так рано звоню, ты, наверное, спал?

Шар начал медленно опускаться.

- Татьяна Васильевна, посмотрите, мне это кажется?

Акушерка подняла глаза . Красный сгусток резко упал на ее лицо и, шипя и пузырясь, как кипящий вишневый кисель, впитался в глаза и кожу женщины. У той начались судороги.

Оля выпустила из рук телефон. Кричать не могла, только лихорадочно жала на кнопку вызова медперсонала. «Оля, где ты? Что случилось? Оля!»– звучал в трубке голос мужа.

Татьяна Васильевна замерла. Напряженно глядя на Ольгу воспаленными глазами, акушерка подошла к ней в упор. Резко выдернув из-под Олиной головы подушку, Татьяна Васильевна положила ее Ольге на лицо и сильно прижала.