Одноразовые мальчики

Глава 1

Виталий хмуро ходил от контейнера к контейнеру. Несмотря на свои размеры, рынок не удовлетворял его потребностям. Как обычно заложив руки за спину и немного сгорбившись, он ходил зигзагами, отчасти сам не понимая, что же ему нужно.

За ним, не отставая ни на шаг, брел не менее хмурый Семен. Битый час они ходили по рынку, но так ничего и не подобрали: все товары были либо слишком дорогими, либо слишком бесполезными.

Но несмотря на это, ни один из них не решался уехать с рынка с пустыми руками. Более того, рынок был не просто местом, где можно что-то приобрести. На рынке они отводили душу, критикуя товары и споря с продавцами. Если рыночный день прошел без ссоры с кем-то из торгашей — день был прожит зря.

Дойдя до очередной развязки, они условились пойти в разные стороны и встретиться на другой стороне: так они и больше увидят, и больше обойдут.

Виталий начинал уже терять терпение, ожидая товарища в условленном месте. Уже вечерело и становилось достаточно прохладно, а тратить деньги на горячий чай и несчастный пирожок из-за припозднившегося товарища он не хотел.

Наконец, Семен объявился. Выглядел он подозрительно довольным и улыбался во всё лицо. Неожиданно хорошим настроением Семен сбил Виталию желание высказаться и поссориться. Теперь его раздирало любопытство.

— Представляешь, уже все контейнеры обошел — ничего. А тут, уже в самом конце, стоит дедок такой плешивенький, головкой своей круглой кивает, да приговаривает, что, мол, у него товар — нигде в мире такой не найдешь. На словах то ты, дядя, силен, а товар то где? - этой фразой Семен особенно гордился. - Да что я рассказываю. Утром сам все увидишь. - Семен махнул рукой и отвернулся.

— Но ты ведь уже начал, продолжай, — запротестовал было Виталий, но без толку.

Семен замолчал и не проронил больше ни слова до самого дома. Только хитро щурился и бросал многозначительные взгляды на Виталия, чем только разжигал его любопытство.

Не иначе цену на что-то сбил, негодяй, думал Виталий и в душе немного злился на товарища, но ругаться пока не решался. Рассуждал он так: если они сейчас поругаются, то минимум дня два разговаривать не будут и он все пропустит. А уж если завтра утром будет какая-то халтура, не оправдывающая ни интриги, ни лишних часов ожидания, то можно будет разругаться в пух и прах так, чтобы целую неделю не разговаривать и косо посматривать друг на друга.

До дома они добрались уже в сумерках. Подвез их мужичок с соседней фермы, бывший там наемным работником. Такие фермы товарищи недолюбливали. Они считали, что если самому всего не делать, да своими собственными руками землю не вскапывать, не боронить и не удобрять, то и фермером себя называть не стоит. А уж если и работников иметь кучу, которым еще и платить нужно, так это вообще было непростительно по их личному, сотни раз обсужденному, мнению.

Еще раз пообещав чего-то невероятного утром, Семен отправился восвояси. Виталий, проводив того взглядом, и сам пошел домой.

Ни свет ни заря проснулся Виталий не под крик петухов, а под шум автомобиля. Выглянув в окно, он сразу подметил большой грузовик с крытым прицепом, сдающим задним ходом во двор Семена.

Наскоро умывшись и наплевав на завтрак, фермер выскочил из дома, бегом добежав до ворот соседа. Только на последних шагах он сбавил ход, дабы не предстать перед соседом запыхавшимся и не придать тем самым лишней важности происходящему у того во дворе.

Прибыл он как раз вовремя: грузовик подъехал к настежь раскрытым дверям амбара и пузатый шофер, вывалившись из кабины, уже открывал задний борт прицепа. Ржавые петли со скрипом поддались и борт шумно распахнулся.

— Сколько? - обратился шофер к Семену, стоявшему на цыпочках и заглядывающему во внутренности крытого прицепа.

— А скидка будет, если много возьму?

— Договорились по десятке за штуку. Возьмешь сотню — еще скину. Иначе никак, если ты тут солярку не выращиваешь.

— Ну, давай штук двадцать пока, — прикинув ответил Семен. По его лицу Виталий видел, что тот хоть и сморщился, но все же остался доволен. Значит, до десятки цена была значительно выше. - Только давай самых сочных, — добавил первый.

— Авось не арбузы развожу, — сплюнул шофер вместе с бычком самокрутки и, крякнув, забрался в кузов.

В кузове что-то зашумело, заволновалось и почти тут же оттуда вылетел небольшой мешок и плюхнулся в пыль. Виталий уже поднимал руку вверх, чтобы в сердцах отмахнуться и уйти, но тут же замер как вкопанный. Мешочек, каковым он показался зрителю на первый взгляд, выставил что-то, напоминающее ручки и поднялся на что-то, напоминающее ножки.

Виталий полез в нагрудный карман за очками, не веря своему ослабевшему с возрастом зрению. Теперь, в очках, мешочек на ножках походил на маленького, щупленького, сгорбленного мальчика. Вот рядом плюхнулся еще один, и еще, и в пять минут у грузовика стояло двадцать “мальчиков”.

Шофер, отряхнув руки, тоже спрыгнул вниз.

Виталий стоял, разинув рот, пока Семен препирался с шофером, пытаясь выторговать еще скидку, тыкая пальцем то в одного “мальчика”, то в другого. Потом он нехотя отдал шоферу деньги и тот, закрыв со скрипом задний борт, завел своей грузовик и уехал.

— Ну, как тебе?

Виталий взглянул на ухмыляющегося товарища, только сейчас оторвав взгляд от жмущихся друг к другу “мальчиков”.

— Это что, мальчики?

На этот вопрос Семен ответил заливистым смехом. Смеялся он долго и основательно, отчего “мальчики” сбились еще плотнее друг к другу.

— А ты шутник, Виталий, — Семен даже снял очки и протер глаза платком, смахивая выступившие слезы. - Мальчики! Смотри, не ляпни такое нигде, а то заявятся ко мне назавтра из правоохранительных наших органов. Вовек не отмажусь.

— Так, а что это?

— Это, — сказал Семен, пиная ближайшего к себе “мальчика” и тыча пальцем правой руки куда-то вверх, — последние достижения науки в области сельского хозяйства. Идеальные работники: днем работают по хозяйству, а ночью превращаются в удобрения. Ни тебе ежемесячной оплаты, ни тебе завтрака, обеда или ужина. И все это десятка за штуку.

— Но они же живые.

— Цветы, Виталий, тоже живые, но ты их срезаешь, в вазу и на окно. И ради чего? Чтобы смотреть. А эти работают, не жалуются. И резать их, как твои бедные цветы, не нужно — сами засыпают и того.

— Что того?

— А того, что удобрениями становятся и в почву. Сплошная польза и никаких отходов. Вот же я теперь заживу, Виталий. Но это мы, конечно, еще посмотрим. Коли эти себя проявят, то можно будет и сотню заказать, и две. А коли и сам захочешь, то можем и на двоих брать — дешевле будет.

На этом их разговор закончился. Семен погнал достижения в области сельского хозяйства в амбар как отару овец. Виталий проводил их взглядом и отправился к себе — завтракать.

День показался ему особо тягостным: было все время душно и немного болела голова. Поэтому он решил покончить с наиболее неотложными делами по хозяйству и отправился домой смотреть телевизор.

Вышел во двор он только ночью, подышать и проверить, все ли двери закрыты.

На своем крыльце курил Семен в пижаме: в трусах, фуфайке и высоких грязных сапогах.

— Чего, сосед, дома сидел сегодня весь день?

— Да, что-то нездоровилось. Выходной себе сделал.

— Ну, да, здоровье беречь надо. А у меня день был просто прекрасный. Знал бы ты, какие работяги эти “мальчики”, — на этом слове Семен сделал особый акцент и усмехнулся, — я сегодня столько дел переделал, что сам бы и за месяц не управился.

— И где они сейчас?

— В амбаре запер. Пусть сидят.

— Им там не холодно?

— А черт его знает, — ответил сосед, пыхтя цигаркой, — свиньи никогда не жаловались.

Докурив, сосед справил малую нужду прямо с крыльца и пошел спать. Виталий, погладив напоследок собаку, тоже отправился спать.

Рано утром Виталий повстречался с соседом во дворе. Тот, ворча, вывозил из амбара тележку за тележкой чего-то сильно напоминающего удобрения, какие они обычно закупали прицепами.

— “Мальчиков” вывожу, — ответил Семен на его вопросительный взгляд. - Тяжелые, бестии.

На следующее утро Виталий вновь проснулся под шум грузовика. Во двор соседа задом заезжал уже знакомый грузовик с крытым прицепом.

— Сотню давай! - кричал сосед шоферу. - Почем будет? Восемь? Пять! Две сотни? Да черт с тобой, две, но по пять. - доносилось со двора.

И из прицепа посыпались мешочки. Некоторые из них не успевали приподняться, как на них падали другие.

Виталий избегал заглядывать к соседу, лишь изредка поглядывая мельком на его участок. По всему участку, куда не глянь, суетились и копошились маленькие работники. А Семен только ходил с места на место и прикрикивал на них, щедро раздавая пинки.

Поздно вечером Виталий вновь вышел на улицу, совершая традиционный обход. Луна щедро освещала все вокруг и он даже не стал включать фонарь. Краем глаза он заметил какой-то силуэт и всмотрелся в ту сторону, тщетно пытаясь понять, вор ли это, или же куст смородины. Включив фонарь, он навел его на участок соседа и опешил: на грядках, тут и там, скорчившись стояли “мальчики”: где по двое, прижавшись друг к другу, где по одному, а где уже и лежа.

Виталий почти бегом вернулся домой и увидел соседа в пижаме, пыхтящего цигаркой на крыльце.

— Это ты чего, Семен?

— А чего?

— Так твои же там мерзнут, на грядках прям.

— Так, ага, и чего?

— Ну, как чего, помёрзнут.

— Виталий, ты перегрелся? Они же удобрением к утру станут.

— Так и зачем ты их там оставил?

— Чтобы утром не развозить само собой. Там же две сотни, Виталий, я себе спину сорву. Я брал то их зачем? Чтобы на меня работали, а не я на них.

— Но это же бесчеловечно.

— Виталий, иди спать, — сквозь хохот ответил сосед. Бросив цигарку под ноги, он тут же потушил ее по пионерски и ушел.

Встревоженный Виталий, отдышавшись, тоже зашел к себе в дом. Этой ночью ему не спалось, и он вертелся с боку на бок. Под утро, подталкиваемый нуждой, он вышел во двор. На соседских грядках уже никто не стоял, только кучки лежали то тут, то там.

Дни начали пролетать быстрее. К соседу все чаще приезжали грузовики: одни привозили “мальчиков”, другие увозили урожай, который теперь, при новом подходе, превосходил все мыслимые и немыслимые ожидания. С каждым днем он все громче и громче орал на своих “работников”, не стесняясь в выражениях. Все чаще доходило до рукоприкладства. Кто-то из работников после этого поднимался и продолжал работать, а кто-то оставался лежать. К последнему незамедлительно подходил Семен с тележкой и лопатой, грузил его и увозил на грядки.

В один из дней Виталий подивился новизне — молчаливые работники теперь копошились на соседнем участке в нижнем белье. Как бы это смешно не звучало, но “мальчики” теперь были в трусиках, чем еще больше походили на настоящих маленьких мальчиков.

— Новая модель! - гордо заявил Семен. - Теперь они с собой и семена сразу носят. Даже сажать ничего не нужно, представляешь.

Все это было не по душе Виталию, но успех соседнего хозяйства заставлял и его хоть иногда, но думать о покупке небольшой партии. Может, они действительно просто функциональные удобрения, чего в этом такого? Думать он думал, но так и не мог себя убедить.

Сидя как-то вечером перед телевизором, Виталий услышал во дворе собачий лай. Высунувшись в окно, он понял по шуму, что лает его пес. Схватив ружье и фонарь, он быстро выскочил во двор и побежал к сараю, заряжая ружье на ходу.

— А ну стоять! - выкрикнул он, вбегая в сарай.

Дружок, его пес дворянской породы тут же подскочил к нему и начал ластиться.

— Чего ты тут разгавкался, дурной? - опустив ружье, Виталий погладил старого пса по голове.

Дружок послушно метнулся в угол, на который он только что лаял, призывая за собой хозяина. Луч фонаря упал на что-то темное, напоминавшее брошенный мешок с удобрениями. С минуту Виталий не мог понять что это, пока нечто не зашевелилось. Фермер охнул, а пес снова залаял.

— Да замолчи ты! - прикрикнул фермер, замахнувшись на пса без намерения ударить. - Иди в будку.

Пес смущенно заскулил, но хозяина послушал.

Поколебавшись с минуту, Виталий приставил ружье к стенке и подошел поближе к мешочку, лежавшему в углу.

Мешочек вновь пошевелился. Надев очки, висевшие на шее на резинке, фермер разглядел наконец силуэт: мешочек еле заметно дрожал, прикрывая голову руками, если так можно было про него сказать.

— Не бойся. Я тебя бить не буду.

Мешочек нерешительно убрал руки и повернул голову. Виталий отпрянул, увидев на голове, походящей на большую бугристую картофелину, маленькие черные глазки. Мешочек испугался и снова прикрылся руками.

— Извини, я не хотел тебя напугать. - сказал фермер как можно спокойнее и мягче.

Он вытащил из кармана кулек с солеными рыбками — печеньем, которое любил пожевать, сидя перед телевизором. Без всякой надежды он взял несколько и бросил поближе к дрожащему мешочку. К его удивлению, мешочек тут же схватил их и жадно запихал в нечто, что можно было бы назвать ртом. Раздался характерный хруст. Виталий кинул еще несколько печенек. Потом еще. И все печеньки утонули в картофельной голове.

Пока “мальчик” хрустел печеньем, Виталий смог его внимательнее рассмотреть. На голове мальчика совершенно не было волос, а кожа по цвету больше походила на удобренный чернозем. Маленькие глазки, словно глазки на картофелине, были глубоко посажены близко друг к другу. Носа и ушей у существа не было, либо фермер попросту не смог их рассмотреть. Непропорциональная голова сидела на тонкой шее словно маленький желудь прикрепленный палочкой к желудю побольше. Верхние отростки, или “ручки”, сгибались в локтях и заканчивались четырьмя пальцами: один покороче, оттопыренный и три подлиннее, как ручки и деревянной куклы. На нижних конечностей были узловатые выступы в месте коленок. К низу же конечности сгибались и расширялись, формируя что-то на подобии стопы без пальцев. На “мальчике” были “трусики”. Значит, сбежал он из последней партии.

Виталий аккуратно положил перед существом пакетик с печеньем и пятясь вышел из сарая. Почти сразу в сарае послышался приглушенный хруст. Фермер прошел немного в сторону огорода и заглянул к соседу — на соседских грядках виднелись сгорбленные силуэты.

Наутро Виталий почти забыл про ночное происшествие. Он встал под уже привычный шум мотора, умылся и позавтракал. Уже к обеду он зашел зачем-то в сарай и вздрогнул от неожиданности: в том самом углу сидел “мальчик” и смотрел на него. Нет, он не валялся бесформенной кучкой удобрений, а сидел, поджав ножки ручками и смотрел на фермера маленькими, не блестящими глазками.

— Ты голоден? - спросил он на всякий случай.

Не получив ответа, он вышел из сарая и направился домой. В веранде на плите стояла кастрюля с еще теплой кашей, сваренной для Дружка. Набрав с горкой в миску, он отнес ее в сарай и поставил на то же место, где вчера оставил пакет с рыбками и ушел.

Весь день Виталий старался не думать об этом, но не мог — все мысли возвращали его к “мальчику”. Что же теперь с ним делать? Почему он еще не стал удобрением? Может, некоторые держатся больше, если не работают весь день.

Занятый размышлениями, он заглянул в сарай и обнаружил пустую миску и “мальчика”, сидящего на том же месте. Фермер медленно подошел к миске и присел на корточки.

— Еще хочешь? - спросил он смотря на “мальчика” и показывая на миску.

“Мальчик” внимательно посмотрел на него, потом на миску, вновь на него. Трактовав этот жест как “да”, фермер сходил за добавкой, которую мальчик тоже съел. Следующая порция осталась нетронутой. Оставив тарелку на ночь, фермер отправился спать.

Так началась его новая рутина: каждый день он кормил Дружка и “мальчика” два раза в день. За это время голова “мальчика” стала круглее, ручки и ножки окрепли и мальчик уже не дрожал при виде фермера. Дружок тоже принял его как своего и перестал гавкать, забегая время от времени в сарай.

В очередной раз отправившись на рынок, Виталий задержался у латка с детской одеждой и старыми игрушками. Улучив момент, когда Семен ушел по делам, он быстро прикинул размер мальчика и прикупил пусть ношеные, но еще крепенькие штанишки, пару сапожек, распашонку и курточку. Вдобавок он прикупил кубики с буквами и цифрами и одну деревянную машинку с прицепом на веревочке.

Все это он почти торжественно вручил “мальчику”. На миг ему показалось, что маленькие глазки впервые заблестели. Принарядив “мальчика”, фермер поднял его и поставил на раковину уличного умывальника. “Мальчик” долго смотрелся на себя в заляпанное зеркало, поворачиваясь то одним боком, то другим. Он поправил шапочку и даже притопнул на месте, пробуя свои новые, ярко-желтые сапожки. Когда фермер спустил “мальчика” с умывальника на пол, тот подошел к нему и обнял его за ногу. Смотрелось это немного комично и даже странно, но с этого дня “мальчик” жил в доме, а не в сарае.

В свободной комнате стояли швейная машинка и старый рассохшийся шифоньер со всем, что было жалко выкинуть. Там же фермер поставил ящик из-под картошки, положил туда несколько застиранных и давно выцветших подстилок и маленькую подушку, которую подкладывал себе под голову, читая перед сном. На полу рядом он разложил кубики и поставил машинку.

Все это время “мальчик” наблюдал за ним с порога прихожей, не решаясь войти. Понадобилось полторы пачки соленых рыбок, чтобы завести его в комнату и почти весь вечер, чтобы объяснить, что он теперь будет спать там.

Наутро фермер проходил мимо комнаты и застал следующую картину. Мальчик сидел на полу напротив кровати, обняв колени, и смотрел на свою кроватку. А может, он вовсе не спит, подумал фермер. В конце концов, он никогда этого не видел.

Закончив все дела по хозяйству, он поспешил домой. В этом время у соседа все еще кипела работа: он успел прикупить земли и “мальчиков” к нему завозили уже несколькими грузовиками ежедневно. Все реже и реже они протягивали больше одного дня.

— Что поделать — однодневки, — отшучивался Семен и шел дальше, как он сам говорил, руководить.

Поставив чайник на плиту, фермер прошел в комнату, выделенную новому поселенцу. Там он застал “мальчика” катающим деревянную машинку по полу. Старая игрушка, поскрипывая, тарахтела деревянными колесами. Виталий не сразу расслышал, что “мальчик” то ли мычал, то ли пытался рычать, подражая, видимо, реву мотора грузовика. В кузове машинки лежали кубики с буквами, аккуратно сложенные так, чтобы вместилось больше. Подкатив машинку к другому кубику с цифрой один, машинка сманеврировала, подала задом и вывалила кубики, которые “мальчик” тут же расставил рядками и начал им грозить пальчиком правой руки.

Увлеченный игрой, “мальчик” не заметил фермера и, услышав сзади смех, испугался и метнулся под шифоньер, попутно сбив все кубики. Машинка, зацепившись шнурком за его ножку, прогрохотала следом.

Спохватившись, фермер быстро сбегал на кухню за печеньками, чтобы выманивать испуганного из-под шифоньера. В этот раз хватило просто пошуршать пакетиком, чтобы “мальчик” выполз из своего укрытия.

Не торопясь, фермер начал обучать своего нового сожителя азбуке и цифрам. Обучение шло туго и мальчик все никак не хотел усваивать буквы. Цифры, напротив, он схватывал быстро и буквально за месяц научился считать до десяти.

Жизнь вокруг фермера стала проплывать незаметнее и незаметнее. Он больше не обращал внимания на соседний участок и на рынке не задерживался без необходимости, покупаю только самое нужное или вовсе прося закупиться работяг с соседних ферм.

Он все больше времени проводил с “мальчиком”, обучая его или просто играя. За этим занятием его и застал Семен.

— Это ты чего? - спросил он, стоя на пороге комнаты.

Узнал ли его “мальчик” или нет, но он пулей метнулся под шифоньер и забился там в самый угол.

— Я… - замялся Виталий, не зная, что сказать.

— Так ты все таки решился купить и себе работника? - выпалил сосед и улыбнулся во все лицо. - Наконец. Хвалю. А чего только одного? И зачем ты его в доме держишь. Нарядил еще во что-то. Или новые такие уже идут?

— Я не покупал никого.

— У меня украл что ли? - тут же выпалил сосед, напрягшись, но почти сразу расслабился. - Ну, ничего. Понравится — со следующей партии отдашь.

— Вообще-то, это действительно твой, — начал было Виталий, — но я не крал его, — быстро добавил он. - Я нашел его в сарае.

— Ого, кто-то из вчерашних сбежал. Надо будет забор проверить.

— Он не вчерашний.

— Ну, позавчерашних. Больше трех дней они не живут.

— Я нашел его два месяца назад. - вставил Виталий.

— Хорошая шутка, — засмеялся Семен после недолгой паузы. - Два месяца, ага. Еще скажи, что кормил его.

— Кормил.

— Как собачку?

— Как собачку.

— Ты это, прекращай — посерьезнел Семен, — Берешь мое без спросу — хрен с тобой. Но говорить мне, что самоходные мешки с навозом могут есть и жить по два месяца не смей.

— Он умеет считать.

— Что? Считать? А танцевать умеет?

— Я не учил.

— Ой, а жаль. Вот бы смеху было бы. Все хозяйства бы объехали в округе, полные ДК собирали бы.

— А читать пока не научил…

— А ну прекрати! - закричал Семен. - Ты меня за дурака тут держишь что ли? Умный такой? Завел себе зверушку, в дом пустил. В шмотье одел как куколку. Ты с ума сошел что ли?

— Я так не думаю.

— А я думаю! - продолжал кричать Семен, брызжа слюной. - Да их через мое хозяйство знаешь сколько прошло? Тысячи уже, если не сотни тысяч. Каждый день, каждое утро завозят партиями, грузовиками. И ни один, слышишь, ни один дольше трех дней не прожил. Все бездумно выполняли мои приказы и ни один даже не пикнул ни разу. Я их пинал, по башкам пустым стучал, лопатой рубил как сорняки поганые, а ты мне тут будешь нелепицы всякие говорить?!

— Ты их не кормил.

— Что?

— Ты пробовал их кормить?

— Я что, по-твоему, сумасшедший?

— Так пробовал? Ты их на улице оставлял, а там холодно.

— Так! Все! - обрубил Семен. - Отдавай моего.

— Нет.

— Что?

— Не отдам. Хочешь денег - я его выкуплю.

— Ему цена трёха. Отдавай! По-хорошему тебя прошу.

— Нет.

— Я силой возьму, не вынуждай меня.

— Не отдам! - Виталий встал между шефоньером и соседом.

Семен покраснел от гнева, но силу применять не решился. Потоптавшись на месте, он направился к выходу бормоча себе что-то под нос.

— Знаешь что? - выпалил он, остановившись у выхода.

Виталий молча смотрел на него. Сосед, также ничего не сказав, развернулся и вышел, громко хлопнув дверью.

“Малыш” в тот вечер отказался вылазить из-под шифоньера, проигнорировав даже свои любимые печеньки. Только на следующий день к обеду он выбрался оттуда, пока Виталий справлялся по хозяйству. На дверь фермер повесил огромный замок, который использовал во времена отлучек на рынок. Мало ли что могло взбрести в голову Семену.

Но сосед не появлялся на участке и даже не вышел встречать утром привезенный груз. Шофер посигналил ему, поинтересовался у Виталия, не уехал ли тот на рынок, да так и ухал ни с чем.

Прошла неделя с их ссоры и Виталий за все это время ни разу не видел соседа. Вновь повесив замок на дверь, он пошел мириться. На его зов сосед из дома не вышел. Дверь в дом оказалась не запертой, но внутри никого не было. Это было предельно странно, ведь ранее такого не происходило. Пусть места у них были спокойные и кроме других фермеров тут, по большому счету, никого не бывало, но привычка оставалась привычкой и двери всегда запирались.

В надежде найти соседа на участке, Виталий отправился обходить территорию. Грядки были не обработаны, куры и свиньи не кормлены, собака скулила в конуре. При виде Виталия, они словно обрадовались, ожидая быть накормленными.

Из амбара послышался шум склянок и огородной утвари. Виталий тут же заспешил туда.

Дверь со скрипом распахнулась и темные фигурки, заметавшись словно крысы при виде человека, исчезли из виду, попрятавшись во все щели. На полу, насколько освещал уличный свет, царил беспорядок: тут и там валялись перевернутые кастрюли и чашки, кто-то просыпал овес и пол неравномерно был усыпан соломой, грубо выдернутой из тюков.

Свиньи, почувствовав чье-то присутствие, дико завизжали.

Почти тут же на Виталия пахнуло волной отвратного запаха. Его почти тут же скрутило и он едва успел выскочить на свежий воздух, где его стошнило.

Придя в себя, он снял свитер и, приложив ко рту и носу, вошел в амбар вновь.

Что-то шуршало по углам, свиньи хрюкали и повизгивали. Но стоило глазам привыкнуть к темноте, как Виталий разглядел темный силуэт. На веревке, привязанной к самой крепкой балке, висел Семен. Лицо его посинело, глаза выпучились, а вокруг летали мухи.

Полиция приехала только на следующий день, что было достаточно быстро по меркам их края. Они долго расспрашивали Виталия о произошедшем, давили, уговаривали сразу признаться в содеянном для облегчения собственной участи и даже угрожали. Взяв с него подписку о невыезде, сотрудники правоохранительных органов удалились, бросив труп в крытый прицеп шофера, так неудачно решившему проведать своего самого ценного покупателя. О результатах вскрытия обещали сообщить и мягко, но настойчиво попросили явиться в отделение на следующей неделе не позднее вторника.

Разбитый и до смерти уставший Виталий вернулся домой и сел, не раздеваясь на стул в веранде. Так он и сидел, когда ему на встречу вышел его “малыш”, в сапожках, курточке и штанишках. А за ним, прижимаясь друг к другу, кучка “малышей” в “трусиках”.