Одноглазое лихо

Глава 1

Солнце, выглянув из-за покрытых снегом острых шапок гор, сбило ночной мороз с небольшой опушки. Яркие лучи, медленно пробираясь сквозь густую игольчатую завесу, переливаясь, сначала добрались до узкой, еле заметной в опавшей листве, тропы, а затем и к небольшому углублению норы, из темноты которой уже торчал кончик рыжего носа. Охота началась и в тот же момент на опушке показалась рыжая голова, а затем и тело.

Лисица потянулась передними лапами, опуская макушку, словно кланяясь лесу, затем беззвучно зевнула и, встрепенувшись, рысцой нырнула вдоль протоптанной тропы.

Потрепанные бока и седая шерсть выдавали возраст хищника. Нос ее почернел и потемнел, но работу свою знал.

Сама хищница уже не помнила откуда появилась тропа, возможно ей показала ее мать, возможно она всегда знала о существовании этого пути. В одном она не сомневалась точно, на том конце можно добыть еды.

Тонкий запах зависший над вытоптанной дорогой вел ее за собой, не давая времени задуматься, да и зачем, лиса уже давно привыкла ориентироваться на инстинкты. Ловко и проворно, чуть пригибаясь она проскакивала через знакомые кусты, маневрируя под кронами раскидистых елок, между стволами высоких елей.

Солнце приятно грело спину, а выпавшая предрассветная роса заботливо бодрила лапы.

Лес просыпался, наполняясь шуршанием ворочавшихся в листве жуков и червей зарывающихся под землю. С крон слетали сонные птицы, хлопая крыльями.

Она двигалась быстро, сегодня ее добыча должна быть крупнее. В норе под старым пнем ее ждут еще шесть голодных носов.

Перемахивая через очередной, поросший уже мхом, упавший когда-то ствол широкого дерева, она вдруг замерла принюхиваясь.

Что-то здесь было не так, чуть правее было вечно булькающее зловонное болото, она это знала. Обычно оттуда мало звуков и запахов, но сейчас, звуков не было вообще, болото притихло. Да и запах, запах был другим, сквозь привычный сероводород просачивалась какая-то тонкая струйка чего-то горького, чего-то опасного.

Хищник, немного отступив, обогнула дугой привычный маршрут - нос подсказывал туда не соваться. Немного замешкавшись она вернулась к привычному ритму и вскоре вынырнула из подлеска на открытый каменистый берег реки.

Он был выстелен небольшой галькой, то и дело подбрасываемой и омываемой барашками течения. Сквозь блики играющего утреннего солнца, резким запахом била свежесть бурного течения, тут же просачивался сладкий запах лосося.

Животное остановилось оглядываясь. Рыба переполняя небольшую речушку то и дело беспорядочно выскакивала и билась о камни. Брызги опадали на ее шерсть, приятно морозя. Лиса встрепенулась.

Здесь она была не одна. На той стороне реки гордо подняв голову, активно двигая челюстями стоял старый лось. Копыта его зарылись в мох. Она часто встречала его тут, можно сказать они были друзьями. Сегодня он был молчалив.

В следующее мгновение охотницу уже захватил азарт. Ловкий смертельный прыжок и вот уже бившаяся об плоские, сточенные сильным течением камни рыба трепыхается у нее в зубах.

Хвост хлестал ее по морде, но она держала крепко, с каждым ударом сжимая челюсти сильнее.

Вытащив добычу к кромке деревьев, она ловко подкинула бьющееся в агонии тело и перехватив его зубами под жабры, жадно сдавила челюсти. Раздался хруст и позвонок тонкого скелета переломился.

Лосось упал на усыпанную иглами землю и, вяло вздрагивая, покатился в сторону леса. Лиса довольно пережевывала голову, хрустя костями черепа.

Она пару раз наклонилась к земле подбирая остатки головы, затем, быстро подхватив в зубы вялое тело, нырнула в тень.

Лось повел носом по ветру и, словно ожидая этого зрелища, поднял зоб к небу, издавая протяжный вой.

Обратный путь был привычным делом, только запах рыбы в этот раз перебивал знакомые нотки, но она помнила дорогу по свежим следам. Вскоре она вернулась к дому, лишь немного задумавшись у развилки.

Из норы, чувствуя запах приближающейся матери, радостно повыскакивали кряхтящие и пищащие щенята. Они весело прыгали на своих неокрепших лапах, взбодренные предвкушением скорой трапезы, то и дело заваливаясь на бок, но тут же поднимаясь.

Мать, гордящаяся собой не без причины, выпустила из пасти все еще живую рыбу у входа в нору. Щенята тыкаясь носом неуклюже поворачивая головы, зарываясь в землю и кусая воздух, накинулись на добычу.

Лисица уставилась на них, потомство было здоровым и бодрым. Вдруг что-то закралось в ее мысли. Одного не хватало.

Перескочив через них она нырнула в темноту, приятные запахи недавно свернувшихся клубком щенят окутали ее, вернув домой. Она рыскала носом в надежде наткнуться на вероятно слишком сильно задремавшего маленького отпрыска, но никого не нашла.

Ее охватило беспокойство, высунув голову она осмотрелась, да, точно, одного не хватает. Она ловко ухватила покусанную добычу за хвост и втащила в нору. Щенята закатились следом.

Мать выбежала наружу, приняв позу напряженной охотницы, все ее чувства обострились. Сквозь висящий повсюду густым осадком запах рыбы, ее нос уловил наконец тонкую струйку щенка.

Прижавшись к земле она последовала за ней. Он шел по тропе, видимо осмелев и решив, что ему пора узнать где добывается пища.

Громко втягивая носом воздух, она практически ползла вдоль тропы по едва различимому следу. В букет ароматов тонкой струйкой вплеталась опасная территория. Помедлив она шагнула в запретную зону.

Уши ее уловили жалобный писк у самого берега заросшей тиной болота. Писк наполненный отчаянием и страхом. Горькая вонь уже была невыносима, она наполнял все ее пазухи, горечь была повсюду. Хищница, оглушенная криками первобытных инстинктов, замерла. Под поверхностью болота что-то двигалось, что-то большое и опасное всколыхнуло густую гладь.

Животное, взвыв, резко развернулось и со всей мочи помчалась к норе.

Сегодня им надо уйти подальше.

***

По маленькой сторожке эхом прокатился тяжелый вздох. Кособокая деревянная дверь со скрипом распахнулась, бухнув о бревенчатый сруб, и на покосившееся от времени и сильных ветров, заросшее мхами и лишайниками, крыльцо, пригибаясь под косяком, высунулся дед.

Он зевнул и потянулся. Ловко спускаясь по трухлявым ступенькам накинул свисавшие до этого без дела подтяжки, закрепленные на шерстяных брюках, на не менее теплый вязаный шерстяной свитер. Играя плечами, словно разминаясь, дед подошел к жестяной бочке, под маленьким окошком сторожки и, нагнувшись, принялся плескаться.

Евгений Петрович был мужиком статным c густой седой бородой и длинными, не стриженными пару лет, волосами. Он запустил в них тяжелую массивную сухую ладонь разрывая колтуны, кое-как пригладился, прихорашиваясь, и, издав точно такой же вздох как и ранее, поднял глаза, рассматривая свое отражение.

В метрах двадцати за спиной, зарываясь копытами в густой мох, стоял, медленно перемалывая пищу зубами, лось. Он был спокоен и не выказывал ни малейшего признака страха.

Егерь работал в здешнем лесу уже двенадцатый год, он хорошо знал эти места и появление гостя не стало для него неожиданностью.

Вот уже пару недель как он, выполняя обычный обход, натыкался на его следы двойных копыт в свежей грязи, на пожеванные кое-где небольшие кустики черники и обглоданную ровными зубами кору крупных стволов.

Так это же Гришка! Он узнал этого остолопа. Лет эдак восемь назад пришлось вызывать ветеринара - как его там? – Евгений Петрович задумался, пытаясь вспомнить имя худощавого городского мальчишки. Не вспомнить. Пришлось вызывать, помочь лосихе отелиться, тогда-то он и видел этого теленка, вон и ухо сломанное.

Он знал, что Гришка живет тут, но его владения распространяются чуть севернее, что привело его так далеко на юг?

Старик подошел к большому статному животному и спокойной сильной рукой потрепал того за холку, почесал макушку меж рогов. Тот взбрыкнул и отстранился, но видно было что ему это приятно. Сквозь седые усы на лице старого мужика показалась улыбка, он отошел чуть поодаль и вытащил из старого портсигара папиросу, задымил.

Гришка все таки был, казалось, на взводе, немного походил из стороны в сторону, наклоняясь то к одним, то к другим кустам, а затем медленно покачиваясь скрылся.

Вскинув брови и отбросив в сторону окурок, старик медленно поднялся по ступенькам и затворил дверь, потянув ее на себя двумя руками. Дверь был обшита старыми тряпками, плотно зажатыми между косяком, в попытках не пропускать морозный воздух.

Взгляд его гулял по сторожке, вдоль обшарпанных покрытых красным лаком пыльных половиц, мимо маленькой низкой кровати с огромным матрацом и тремя пуховыми одеялами небрежно откинутыми к окну, к маленькой жестяной печке, труба которой почернела со временем, скрывалась под низким потолком. Он почти упирался в него макушкой.

Кожа покрылась мурашками и он, еле заметно вздрогнув, обхватил себя за локти, потер руки. Утренняя морозная бодрость уже переходила в опасный сковывающий мороз.

Сквозь тонкую практически истлевшую от времени занавеску в небольших холодных лучах от щелей половиц поднимались пылинки.

Размахивая руками старый егерь разогнал, поднявшуюся после бряканья крокодильчиков занавески, пыль. Поток ворвавшегося света вытащил из дальнего темного угла стол.

На столе грудой лежали брошенные за ненадобностью тряпки, щепки и поломанные инструменты, которые он давно уже не использовал. Отодвинув все в сторону. Евгений Петрович сощурился и ткнул пальцем в карту, закрепленную на стене.

Ведя по пыльной поверхности, он проследовал вдоль синей узкой линии, которая, ветвясь, тянулась ручейками сквозь огромное зеленое пространство. «Р. Лейка» скользнул палец по названию.

Поверх карты разноцветными линиями были нанесены квадраты и круги. Ага желтый, как раз в пятидесяти километрах к северу. Значит он не ошибся. Хижину окатил еще один тяжелый вздох.

Лоси по природе своей путешественники и могут проходить по сотне, а то и больше километров в день. Но Гришка, никогда не заходил так близко на юг. Надобно проверить. Заодно проведает и семейство лис, вроде как поселившихся в тех местах пару месяцев назад.

Не глядя, он подкрутил ручку приемника, торчащую из под груды хлама, подхватил лежащую тут же рядом рацию и прокашлявшись зажал кнопку:

- Егор Викторович, ты послушай, тут ко мне лоси забегают, я схожу проверю, мало ли их что погнало.

В хижине на пару секунд повисло электрическое стрекотание.

- Да, да, без проблем. – послышался заспанный хриплый голос.

- Если через неделю не вернусь – он замялся - я пошел на север к Лейке.

- Угу – скептически пробормотали в ответ.

Хотя они уже около десятка лет переговариваются, он никогда не видел Егора Викторовича, в чьей ведомости были лесные массивы парой сотней километров южнее. Владения Евгения Петровича были самыми северными, чем он в глубине души даже гордился.

Надо было выходить. Сейчас самое время, раннее утро, а идти далеко. Отложив рацию в сторону, он снял со стены старое двуствольное ружье и сдул с него пыль. Брать или не брать? Была не была, возьму.

Пошарив огрубевшими пальцами в темноте, он вытащил размокшую от времени бумажную коробочку патронов.

В голову закрались нехорошие мысли, и хотя на первый взгляд ничего не предвещало беды. Его все не отпускала та звездная ночь, посреди которой он вскочил, и сам не понял от чего, как будто бы от шума рации и грохота, как будто бы приемник тогда стрекотал как ночные кузнечики из летних дней его юности, громко стрекотал. Как будто бы был сильный удар. Воспоминания потускнели, смешались с образами снов.

Распихав по карманам последние два патрона, стертую на перегибах до дыр, сложенную в раз пятнадцать, переносную карту и рацию, Евгений Петрович натянул сапоги, еще один свитер поверх уже надетого, накинул на себя дубленку и балаклаву, подхватил стоявший у дверей рутинный походный рюкзак и написав на клочке бумаги «Иду на север, проверю лис.», навалившись на разбухшую дверь отправился в обход.

***

Может и стоило взять квадроцикл - Шлепая сапогами по водянистому мху думал он.

Транспортное средство всегда стояло за хижиной, но его раздражала необходимости им пользоваться. Машина оставляла мерзкие прорези глубоких следов, словно разрушая царившую вокруг гармонию, ему тут не место.

Егерь выкурил уже три папиросы, значит пройдено чуть больше пятнадцати километров.

Лес этим днем казался ему очень красивым, было много копошащейся живности и птиц, косяками летящих к югу, в этом году немного раньше обычного.

Солнце, освещавшее путь, опустилось к макушкам гор, накинув безмятежную синеву ночи. В теплых лучах сосновые иголки вспыхнули, раскидывая блеск в разные стороны.

Возраст давал о себе знать, ноги уже гудели к вечеру и мысли использовать транспорт в последнее время посещали его все чаще и чаще.

Северный лес обычно не щедр на звуки, но в сумерках, когда дневные жители уже успели попрятаться, а ночные еще не проснулись, над лесом повисла молчаливая тишина. Волшебная картина переливающихся на мелкой росе лишайника последних лучей ввела его в оцепенение. Рука сама потянулась к портсигару. Тут он и заночует.

В прошлом году тут проходил смерч, и недалеко отсюда должны быть повалившиеся стволы. - Ага, вот и они.

Длинные бревна сосен были разложены ровным рядом по образовавшейся опушке, мох и лишайники уже почти проглотили их, оставив на земле лишь борозды. Перебираясь через очередное опрокинутое дерево, он бросил рюкзак на землю и расстелил спальный мешок. Собрать хворост не составило труда, а сухая растопка и спички уже были приготовлены, так что вскоре через образовавшуюся тишину прорвался уютный треск костра.

Сидя в небольшом углублении, быстро наполнившемся теплом, он неспеша поужинал банкой тушенки, плотно застегнул вокруг себя молнию мешка и быстро погрузился в спокойный глубокий сон.

Морозный ветер изредка заглядывающий в расселину приятно щекотал кожу лица, принося с собой еще больше свежего воздуха, смягчая налитые свинцом мышцы. Подстилка из высохшего у костра мха приятно затянула его обмякшее тело, образовав вокруг мягкий теплый кокон.

Старик открыл глаза. Вокруг царила тишина, даже ветер затих, что разбудило его? Костер прогорел тлея маленькими окурками. Пару минут он лежал прислушиваясь, ожидая пока глаза привыкнут к темноте. С чистого молчаливого неба на него уставились тысячи ярких глаз. - Как красиво.

Звук был тихим едва различимым. Сквозь рацию из рюкзака что-то щелкнуло. Он не менял частоту, этот канал должен быть пустой. Снова щелчок, и еще, и еще один, стрекотание разгонялось, словно счетчик Гейгера.

Затылок уловил тяжелую поступь, что-то приближалось. На лбу выступил пот. Кто-то под кронами сверлил его взглядом. Руки лихорадочно ерзали в мешке пытаясь вырваться из самодельной ловушки.

Приближающееся существо, уловив движение, ускорилось, поступь сменилась бегом, что-то стремительно приближалось. Что-то тяжелое и крупное. Щелчки сменились полноценным стрекотом, вскоре переросшим в белый шум.

Рукам наконец удалось вырваться из мешка. Существо уже было совсем близко. Над ухом раздалось тяжелое дыхание. Егерь поднял глаза.

Из темноты, увенчанный двумя небольшими бивнями, показался пятачок. Он немного покрутившись хрюкнул. И маленькие темные блестящие под ночным небом глазки умчались дальше в темноту.

За ним раздался топот множества копыт. На лицо Евгения Петровича натянулась измученная улыбка, Кабаны. Точно, тут же их тропа. В этом году очень рано.

Стадо стучало громко, без ритма, создавай живую реку звуков. Земля хлюпала под копытами, то и дело вырывались визги, кора лежащих на пути деревьев хрустела, ломаясь.

Но его странным образом это умиротворяло, словно у них получилось отвести от него что-то невероятно опасное.

***

Синий конец стрелки компаса довел до Лейки через день. Сапоги, скользившие по мокрой гальке, остановились перед бурным течением. Рыбный поток, поднимающийся вверх по течению, прибился к ближайшему берегу реки.

Евгений Петрович задумчиво прикурил папиросу. - Ну это уже совсем. Рыбе то что.

За рекой из лесополосы расположенной в метрах десяти, медленно вдоль земли струился вязкий туман.

- Н-да. – задумчиво протянул егерь.

Он швырнул бычок на противоположный берег. И с осторожностью, стараясь не передавить лосось, быстро перешел за ним. Темно-зеленая резина окунулась под вязкий газ, легко дрогнув перед темной стеной дикого леса.

Егерь бесстрашно нырнул под густые кроны лесополосы. Дыхание сперло, воздух оказался тяжелым и вязким, оседал на языке. Расталкивая ветви в стороны, он шел по наитию, свет почти не проникал сюда. Рев потока быстро стих, сменившись оглушительной тишиной.

Теперь уже его инстинкты с каждым шагом все громче и громче кричали разворачиваться и бежать, двигаться вперед становилось все сложнее, страха нагоняло столько, что он уже казалось становился физической болью, разливающейся при каждом вдохе по всему телу. Егерь машинально вставил два патрона в ствол и защелкнул ружье.

Когда он уже готов был развернуться и бежать, чутье наконец вывело его к длинным рваным бороздам следов, ведущих к небольшому болоту. Рация затрещала.

Что-то массивное задев верхние ветви крон, прокатилось здесь, вырвав траву с корнем и переломав небольшие побеги. Камышовые заросли берега болота были смяты, создав импровизированную бухту. Он подошел на самый край, оставляя ружье наперевес, и всмотрелся, выкручивая ручку громкости приемника в ноль.

Центр маленького пруда, очищенный от тины, светился тусклым желтым светом. Вокруг маленькими пузырьками дышали оборванные водоросли, оплакивая сгинувших соседей. Кромешная темнота понемногу рассеялась.

Взгляд гулял по торчащим над поверхностям кочкам и выступам, плавающему мху. Со всех сторон окруженное плотным кольцом деревьев, оно походило на огромный бурлящий котел, выплескивая из себя клубы пара.

И тут он увидел это. Cреди деревьев, грозными кольями склонившимися над котлом болота, скрывалась исполинская фигура, ростом практически достающая до верхушек соседних елок. Тонкие длинные руки сползающие к земле, и большое мутно-изумрудное око, занимающее почти все пространство ее головы покрытой болотной тиной.

Прогоревший окурок прилип к губе и дотлев оставил небольшой ожог. Евгений Петрович дрогнул, очнувшись. Существо по ту сторону словно поняв это, медленно пошатнулось, и, перемещая массивные лапы, шагнуло в его сторону.

Огромная тощая нога медленно сделала еще один шаг, котел вскипел. Егерь вскинул ружье прицелившись, голову мутило. - Стрелять, или нет?

Колени предательски задрожали, и он немного раскинул ноги, расположившись по устойчивее. Правая ступня уперлась в маленькое тельце, он вгляделся - лисенок!

Раздался громкий выстрел. Мимо.

Существо замерло на несколько секунд, обдумывая происходящее. В мгновение ока, ускорившись, оно резко приблизилось. Скрипучее дыхание раздалось над его ухом.

Выстрел! Дробь угодила прямо в яблоко, слизистая выплеснулась, окатив старика с ног до головы.

Над землей раздалось оглушительное шипение. Исполин щелкая и воя отшатнулся к середине пруда, беспорядочно дергая конечностями, раскидывая кипевший вокруг бульон, сложился калачиком, и после непродолжительной мелкой дрожи, замер погружаясь на дно.

Свечение со временем прекратилось, вода перестала бурлить и булькать, оставляя лишь редкие остаточные всплески. Постепенно и газ перестал подниматься из под поверхности. Небо рассеялось, а кроны деревьев ожили. Живность постепенно возвращалась обратно.

Евгений Петрович был найден совершенно здоровым, крепко спящим на берегу небольшого лесного озера, спустя неделю, егерем соседнего участка Егором Викторовичем.