Однажды в Лабинске

Глава 1

Июльская жара накрыла Краснодарский край удушливым одеялом. На обочине дороги из Армавира в Лабинск, затерявшейся где-то между станицами Новоалексеевской и Высоким, стоял автомобиль. К величайшей досаде владельца, железный конь в очередной раз приказал долго жить.

Водитель, Сергей Борозд, нырнув под капот с головой, самозабвенно копался в механических потрохах, извергая набор отборнейшего, хрестоматийного мата, что было Сергею совершенно несвойственно в обычной жизни.

Компанию ему составлял приятель, Дмитрий Непомнящий. Впрочем, “Непомнящий” — это была не фамилия, а прозвище. Свою настоящую он благополучно забыл, как и многое другое в этой жизни. Сейчас Дима сидел на трухлявом пеньке, лениво подбрасывал монетку и щурился на безжалостное солнце.

— Слышь, а чего это она у тебя всё время ломается? — лениво протянул Непомнящий. — Ты же постоянно талдычишь: “Тойота не ломается! Тойота не ломается!”

— Так то Тойота! — взвился Сергей, выныривая из-под капота и сверля друга раздражённым взглядом. — А это Мазда!

— Вспомнил! Но ты же сам у начальства выпрашивал японскую машину.

— Угу, выпросил, — Борозд со злости пнул колесо. — Мазда 121! Девяносто лохматого года! Мы с ней, блин, одногодки! Ты бы лучше помог, чем сидеть как сыч.

— Я в машинах ни бум-бум, ты же знаешь, — Дима пожал плечами, подбросив монетку в очередной раз.

— Тогда хоть не мешай!

Спустя полчаса бесплодных попыток оживить двигатель Борозд сдался. Тяжело дыша, он плюхнулся на траву рядом с приятелем, кивнул в сторону агрегата и с горечью спросил:

— Вот скажи мне, это справедливо?

— Что именно? — уточнил Непомнящий, не отрывая взгляда от играющей в воздухе монеты.

— Мы же важную работу делаем. Понимаешь? Не просто для страны — для всего мира!

— Ну?

— Так какого чёрта мы на этом корыте ездим?!

Дима перевел задумчивый взгляд на трёхдверный красный кузов, подкинул монетку, ловко поймал её и спрятал в карман. Он улыбнулся.

— Ну кто же виноват, Серега, что это единственный автомобиль во всем мире, отведя взгляд от которого, тут же забываешь о его существовании?

— Допустим, для нашего дела это полезно, но… — Борозд тяжело поднялся с земли. — Неужели эти яйцеголовые не могли провести эксперимент на чём-нибудь посимпатичнее? Ну, Порш там… или Ягуар, — проворчал он, обреченно бредя к открытому капоту.

К полудню они добрались до Лабинска. Город плавился от зноя, и единственным разумным решением было где-нибудь припарковаться и перекусить. Выбор пал на небольшое кафе с потёртой вывеской, приютившееся в тени на улице Победы. Внутри гудел старый кондиционер, отчаянно боровшийся с духотой, и пахло разогретым маслом.

Они заняли шаткий столик у окна. Дима тут же уткнулся в потёртое меню, мучительно размышляя над выбором блюд, хотя выбор там был невелик. Сергей же рассеянно смотрел в маленький телевизор, висевший под потолком. По экрану шли кадры трейлера очередного фильма про космонавтов.

— Как думаешь, — задумчиво произнес Борозд, не отрывая взгляда от экрана, — про нас когда-нибудь кино снимут?

Дима оторвался от меню, перевел взгляд на друга и с легкой усмешкой покачал головой:

— Сомневаюсь я.

— А жаль. Мне бы хотелось, — Сергей мечтательно откинулся на спинку стула. — Я бы с радостью сходил. А представь, если бы режиссёром был Тарантино? Вот это был бы фильм! Кассу сорвал бы точно... Обожаю Тарантино. Особенно “Бешеных псов”. Какие там, черт возьми, диалоги! — он покрутил головой, изображая высшую степень восторга. — А у тебя какой любимый фильм Тарантино? Ну, больше всего нравится?

— Не помню, — Дима невозмутимо пожал плечами и снова уставился в меню.

Сергей на секунду завис, а потом тяжело вздохнул, вспомнив, с кем имеет дело.

— Кстати, — Дима отложил меню и почесал затылок, — а мы здесь зачем вообще?

— Есть подозрения на перевёртыша, — охотно пояснил Сергей, понизив голос и наклонившись над столом. — Мы оказались ближе всех к точке, вот начальство нас и направило.

— Понял, — Дима кивнул с серьёзным видом, помолчал пару секунд, а потом подозрительно посмотрел на друга: — Слушай, я уже спрашивал об этом?

Сергей даже не удивился. Он лишь устало прикрыл глаза и кивнул:

— Да. Раз десять где-то.

К их столику наконец подошла официантка. Сделав заказ, приятели на некоторое время погрузились в молчание, нарушаемое лишь стуком приборов. Сергей с аппетитом уплетал пиццу, обильно запивая куски обжигающим кофе, пока внезапно не остановился и не посмотрел на Непомнящего с каким-то странным выражением.

— А знаешь, — сказал он, прожевав, — вообще-то в том, что ты всё вечно забываешь, есть свои плюсы.

— Это какие же? — насторожился Дима, перестав ковырять вилкой салат.

— Ну, например, ты — потрясающий собеседник, — Сергей многозначительно поднял бровь. — С тобой всегда есть что обсудить. Темы никогда не заканчиваются.

Дима вздохнул, и в его взгляде промелькнуло что-то похожее на обиду пополам с усталостью.

— Что-то мне подсказывает, что и этот разговор у нас уже был. И, чую, не раз...

Он вдруг замер на мгновение, нахмурился, уставившись в одну точку, а затем подозрительно уставился на Борозда и спросил в лоб:

— Погоди-ка... Слушай, а ты у меня деньги в долг берёшь?

— Э-э-э… — Сергей внезапно поперхнулся кофе, закашлялся и принялся с преувеличенным вниманием изучать свою пустую тарелку, лишь бы не встречаться с пронзительным взглядом друга. — Нет! Категорически нет!

Покончив с обедом, они вновь нырнули в душный салон “Мазды” и теперь неспешно колесили по пыльным улочкам Лабинска в поисках таксофона номер девять. Согласно ориентировке, искомая будка должна была находиться где-то на улице Халтурина. Едва они вырулили на нужную улицу и Борозд прочитал табличку на углу дома, как его тут же прорвало:

— Халтурина... Это ж надо додуматься — дать улице такое название! — хмыкнул он, выкручивая руль. — Слушай, а её вообще в честь кого-то конкретного назвали или просто от балды?

— Кажется, революционер такой был, — лениво отозвался Дима, продолжая бездумно смотреть в окно на проплывающие мимо здания.

Сергей от удивления даже притормозил. Он покосился на друга с искренним, почти детским изумлением:

— Да ладно! Откуда знаешь-то?

Дима медленно повернулся к приятелю. Он выразительно посмотрел на Сергея, многозначительно промолчав.

— Не помнишь, — сказал Борозд выдержав паузу.

Таксофон номер девять — изделие Пермского телефонного завода 1979 года выпуска — можно было отыскать в любом городе России, если знать, куда смотреть и, главное, как именно искать. Внешне он выглядел как неприметный реликт советской эпохи. Отличительной чертой, по которой посвящённые узнавали эти аппараты, был почтовый ящик, сиротливо притулившийся рядом на бетонном столбе. Размером ящик был не больше десятилитрового ведра, с тяжёлой, плотно пригнанной крышкой.

Для большинства прохожих вся эта конструкция была лишь пережитком прошлого, на которое не обращали внимания, даже если хотели обратить внимание. Но когда Борозд решительно снял трубку и принялся набирать длинный, совершенно не телефонный номер, несколько случайных зевак всё же замедлили шаг. На их лицах читалось искреннее недоумение: зачем кому-то в век смартфонов и интернета пользоваться этой рухлядью? И откуда она вообще здесь взялась?

Закончив короткий разговор, Сергей повесил трубку на рычаг, деловито откинул крышку почтового ящика и извлёк оттуда тонкую пластиковую папку с документами.

— Знаешь, что мне нравится в нашей работе? — задумчиво произнёс Дима, привычным движением подбрасывая в воздух свою вечную монетку.

— Что? — отозвался Борозд, уже погрузившись взглядом в содержимое папки.

— Путешествовать. Наверное, из-за моего... — он выразительно покрутил пальцем у виска, подбирая слово, — особого состояния я никогда не перестаю удивляться новым местам.

— Ну... — Сергей на секунду задумался, покосившись на друга. — Понимаю.

— Ну, что там? — Дима кивнул на бумаги, возвращая разговор в деловое русло.

— Накладочка вышла, — Сергей мрачно усмехнулся, протягивая ему папку. — Не перевёртыш это.

С цветной фотографии на Диму смотрел ничем не примечательный мужичок лет сорока в очках и невзрачной серой рубашке.

— Василий Петрович Щука, — сухо зачитал Сергей. — Прописан на Лермонтова. Тихоня, работает грузчиком на рынке, живёт один. И при этом уже троих женщин уже успел сожрать.

Он захлопнул папку и посмотрел на напарника тяжелым взглядом.

— Ну, что решаем? Какие будут предложения?

— Как обычно, — спокойно ответил Дима, убирая монетку в карман.

Сергей удовлетворённо кивнул, убрал папку за пазуху и направился к машине.

— Ну, раз как обычно, значит — как обычно. Поехали на Лермонтова. Только давай в этот раз без самодеятельности, ладно? А то прошлый “как обычно” закончился пожаром на складских помещениях.

— Вообще-то, — Дима нахмурился, — это из-за тебя склады сгорели.

Сергей замер на полпути к машине и резко обернулся. В его глазах читалась смесь искреннего возмущения и глубочайшего потрясения.

— Ах, вот, значит, это ты помнишь?! — воскликнул он, драматично всплеснув руками.

Непомнящий расплылся в довольной улыбке и без малейшего раскаяния пожал плечами.

— Что-то помню, что-то нет.

Василий Петрович Щука возвращался домой с работы. Он слегка прихрамывал на правую ногу и даже не удостоил взглядом припаркованную неподалёку красную “Мазду 121” девяносто лохматого года выпуска. А зря.

— А вот и щука, — Сергей кровожадно хмыкнул, провожая взглядом сутулую фигуру, скрывшуюся за калиткой частного домовладения. — Сама, дура, в сети прыгает.

Он бросил взгляд на небо. Солнце и не думало садиться, нагло зависнув над горизонтом.

— До заката ещё далеко. Может, в картишки?

— Серега, — Дима оторвался от созерцания монеты и посмотрел на друга с ледяным спокойствием, — у меня провалы в памяти, а не безумие. Я с тобой играть не буду. Никогда.

— Ладно-ладно, понял, — беззлобно проворчал Борозд, разворачиваясь и начиная шарить в куче хлама на заднем сидении. Среди мятых карт и пустых стаканчиков из-под кофе он наконец нашёл потрёпанный томик в мягкой обложке и устроился поудобнее. — Тогда буду читать книжку. С пользой проведу время...

Он помолчал немного, разглядывая обложку, а потом вдруг спросил с какой-то горькой надеждой в голосе:

— Слушай, как думаешь, этот старый гад допишет “Ветра зимы”? Или мы раньше Марс колонизируем?

Проникнуть в дом для Борозда и Непомнящего было делом плёвым. Они бесшумно проникли в прихожую и быстрол обнаружили хозяина. Василий Петрович стоял посреди гостиной к ним спиной, даже не обернувшись на шум. Тело его мелко, неестественно подрагивало, словно через него пропускали слабый электрический ток.

Сергей и Дима синхронно выхватили табельное оружие и уже взяли цель на мушку, как вдруг входная дверь с грохотом распахнулась.

— Всем стоять! Бросайте оружие! Мордой в пол, я сказал!

В комнату ворвался оперуполномоченный Горский — взмыленный, красный, с табельным “Макаровым” в трясущихся руках. Как выяснилось позже, он давно следил за Василием Петровичем, подозревая того в причастности к исчезновению трёх женщин, и вёл наблюдение за домом.

Борозд и Непомнящий переглянулись с выражением крайней профессиональной досады. В их глазах читалось одно: “Только этого нам сейчас и не хватало”.

— Послушайте, это всё большое недоразумение, — Сергей попытался разрядить обстановку самым миролюбивым тоном, на какой был способен, не опуская оружия. — Мы сейчас всё объясним...

Договорить он не успел. Василий Петрович внезапно издал низкий, утробный рык, от которого зазвенели стёкла в серванте. Он начал медленно, как-то механически разворачиваться, и тут Горский забыл, зачем у него пистолет.

Кожа на голове мужчины пошла трещинами и с влажным хрустом разошлась в стороны, словно скорлупа перезрелого яйца. Изнутри, разбрасывая ошмётки человеческой плоти, развернулась гигантская челюсть. Ряды кривых игольчатых зубов провернулись, выстраиваясь по кругу.

— Твою ж ма... — только и выдохнул опер.

Непомнящий ждать не стал. Он открыл огонь без предупреждения — короткими, экономными очередями. Борозд присоединился к товарищу мгновением позже. Выстрелы звучали странно. Беззвучно для постороннего уха. Ещё бы: это был “Комаров -11”, оружие, которое не создавало шума.

Горский застыл на месте парализованной статуей. Тело отказывалось слушаться, ноги будто приросли к полу. Он мог только смотреть, широко распахнув глаза, как туша монстра содрогается от попаданий, а человеческие останки её прежнего облика продолжают сползать на истоптанный ковёр.

Когда изрешечённая туша монстра, издав напоследок булькающий вздох, замертво рухнула на пол, Борозд опустил пистолет и устало выдохнул. Ковёр под телом твари стремительно пропитывался чем-то тёмным и вязким.

— Уборщики? — бросил он коротко другу.

— Уборщики, — кивнул Дима и выскользнул из дома.

Сергей же перевёл взгляд на опера. Горский всё ещё стоял столбом посреди комнаты. Лицо его приобрело неестественный серовато-белый оттенок, руки безвольно повисли вдоль тела, а взгляд остекленел. Шок.

— Ну-ну, давай, приходи в себя, — пробормотал Борозд скорее для проформы, чем из сочувствия и отвёл полицейского на кухню.

Сергей по-хозяйски заглянул в холодильник, обнаружил там початую бутылку водки и плеснул изрядную порцию в найденный на столе гранёный стакан. Судя по запаху, почище лабораторного спирта будет.

— На, выпей.

Он буквально вложил стакан в непослушную руку полицейского и помог поднести к губам. Горский сделал судорожный глоток, закашлялся, но спустя мгновение в его глазах начало появляться что-то осмысленное.

— Эт-то... это что сейчас было?.. — выдавил он сиплым, чужим голосом.

— Это был антропофаг, — спокойно говорил Борозд. — Один из тех, что предпочитает женщинами питаться. Мы сперва думали — перевёртыш, понимаешь? Но перевёртыши убивают только когда личину меняют, им это без надобности в остальное время. А этот, — он брезгливо кивнул в сторону комнаты, где лежал труп монстра, — просто людей жрал. Лучше бы, конечно, мы его в человеческом виде положили. Мороки меньше. Хорошо ещё трансформироваться толком не успел. Вот тогда была бы беда. А так... придётся уборщиков из Краснодара вызывать. А они это ой как не любят.

— Кто? Уборщики… Вы... вы кто вообще такие? — выдавил Горский севшим голосом, делая судорожный глоток.

— “Людей в чёрном” смотрел? — усмехнулся Сергей. — Ну вот, что-то вроде этого. Только мы не носим чёрное.

Он сделал многозначительную паузу, глядя на вернувшегося Диму. И одет он был, как назло, во всё чёрное. Непомнящий протянул ему старенький мобильник конца девяностых с потёртыми кнопками.

— Ну, почти не носим, — поправился Борозд, забирая телефон. — И машина у нас паршивая. Организация называется “Ведомство”, а мы — просто сотрудники этого самого Ведомства. Вот так вот.

Он набрал длинный номер из одних цифр, продиктовал в трубку условный код и принялся негромко объяснять диспетчеру ситуацию. Горский тем временем медленно сполз по стеночке, уселся прямо на пол и, уже ничему не удивляясь, присосался к бутылке прямо из горла.

Закончив разговор, Борозд положил трубку и мрачно уставился на Непомнящего.

— Нас премии лишили…

— А нам платят премию? — искренне изумился Дима.

— Редко, но... бывает... — вздохнул Сергей, потом повернулся к полицейскому и успокаивающе заговорил: — Ты, это, не переживай! Нейтрализаторов у нас, конечно, никаких нет, это только в кино такое показывают. Но мой напарник, — он кивнул на Диму, — работает с человеческой памятью куда чище любого прибора. Это у него дар такой. Устроим всё так, что ты опасного преступника задержал. Карьера в гору пойдёт, благодарности, премия...

Он не договорил. Дима шагнул к Горскому, присел на корточки и негромко щёлкнул пальцами перед самым его лицом. Опер замер с поднятой бутылкой в руке, глядя вперёд пустыми, ничего не видящими глазами.

— Не получилось “как обычно”, — вздохнул Борозд, отнял бутылку у опера и плеснул себе.

— Главное — дело сделано, — пожал плечами Дима. — Остальное — детали.

Следующим вечером красная “Мазда 121”, довольно чихая мотором, покинула Лабинск. Город медленно таял в зеркалах заднего вида, растворяясь в густых кубанских сумерках. Сергей Борозд крутил ручку старенького радиоприёмника, продираясь сквозь шипение и обрывки попсы в поисках чего-нибудь спокойного. Дима Непомнящий, привалившись виском к стеклу, задумчиво смотрел на проплывающие мимо поля и вдруг тихо произнес:

— Знаешь, что мне нравится в нашей работе?

Сергей на секунду замер, перестал мучить приёмник и улыбнулся краешком губ. Он уже знал ответ.

— Путешествовать?

Дмитрий, не оборачиваясь, молча кивнул.

— Мне тоже, дружище, — мягко сказал Сергей, наконец-то поймав волну, где заиграло что-то блюзовое и немодное. — Мне тоже.