Однажды ночью в предзимье

Однажды ночью в предзимье

— Я хочу рассказать тебе о странном происшествии..., — начал Сергей, мужчина лет пятидесяти, невысокий, но очень жилистый и подвижный, когда они устроились на привале у кромки леса и любовались на молочно-сизый туман, зависший над полем. — Я знаю, ты любишь собирать подобного рода былички.

Олег с готовностью повернул к нему голову, одновременно пытаясь поудобнее устроиться между корнями сосны и корзинами, из которых доносились прельстительные запахи грибов.

— Точно не скажу, когда это было, — Сергей взял первую попавшуюся веточку и, достав нож, принялся задумчиво ее строгать. — Кажется, года два назад. Или больше. Тут время медленно течет, не то что в городе, можно и забыться. Стояла глубокая осень. Совсем чуть-чуть до предзимья. Я возвращался поздно, и со станции решил сократить путь через лес...

***

Лес уже погрузился во тьму, да ещё из низин щедрой волной хлынул туман, так что фонарик в руке мужчины едва-едва позволял осветить дорогу прямо под ногами. Но Сергей рассчитывал не столько на него, сколько на собственную память — этой дорогой он шёл не впервые, да и расстояние короткое, заблудиться было невозможно.

Вечер был тихим, морозно-холодным, застывшим в мгновении времени — пограничном состоянии межсезонья. Оглушенный этим сонным настроением леса, Сергей не сразу отметил продолжающийся шорох где-то сбоку от тропы, нараставший с каждым его шагом. Фонарь в руке заплясал желтым пятном по краям тропинки, силясь отыскать источник шума, и замер в трех метрах от человека, подсветив огромный куст боярышника.

Под кустом лежал волк. Настоящий матёрый зверь с лоснящиеся шерстью и умными желтоватыми глазами. Услышав Сергея, со смесью мальчишеского любопытства и здравого опасения глядящего на свою находку, волк сначала ощерился, показывая клыки и угрожающе рыча, но затем почему-то успокоился и даже отвернулся, вновь занявшись своим делом — облизывать раненную лапу, угодившую в капкан.

Сергей всей душой не переносил браконьеров и их капканов. Всегда считал, что противостояние с животным, раз уж ты встал на эту тропу, должно быть честным — один на один напротив друг друга. С равными шансами. А капкан — это жульничество прежде всего с самим собой. Так что увидев волка, угодившего в ловушку, мужчина сам испытал почти физическую боль.

— Как же ты умудрился, — пробормотал Сергей, пытаясь сообразить с какой стороны подойти к открывшейся проблеме. — Этакий кусок железяки не заметил.

Волк ожидаемо промолчал, разве что позволил себе еле слышно заскулить. Не стоит подходить к неизвестному раненому зверю без нужной экипировки, но мужчина совершенно не представлял себе, что просто так уйдёт. Пока доберётся до связи, пока вызовет кого надо, пока они доедут. Слишком долго, придётся действовать самому. Успокаивающе бормоча что-то, чтобы волк не испугался и не попытался укусить, защищаясь, Сергей присел на корточки рядом и сначала попробовал разжать железные тиски голыми руками. Пружины оказались чересчур крепкими.

— Ладно-ладно, не скули, — вздохнул мужчина, когда волк вновь начал лизать пострадавшую лапу, — сейчас по-другому приступимся.

Повозиться пришлось изрядно, даже нож, удачно оказавшийся под рукой, пригодился. Правда, клинок продержался недолго, разломился пополам, но дело было сделано.

— Из чего только сделали эту гадость, — проворчал Сергей, отбрасывая в сторону ненавистное железо. Металл был странным, ни на что не похожим, чёрным как смоль, но невероятно крепким.

Наконец, через долгих полчаса зверь обрёл свободу. И только тут мужчина понял, что всё только начинается: животное-то он освободил, но с такой покалеченной лапой далеко он не уйдёт и долго не проживёт. Выход виделся только один, тем более что волк продолжал показывать чудеса дружелюбия, попытавшись лизнуть спасителя в нос. И это дикий зверь из дикого леса.Кое-как взвалив свою находку на себя и чертыхнувшись от веса, Сергей твёрдым, но медленным шагом побрёл в сторону дома. Благо, до избушки оставалось совсем немного.

***

— Занятно, — улыбнулся Олег, когда Сергей замолчал, чтобы промочить горло водой из фляжки. — Конечно, не каждый день под кустами находишь такого человекоориентированного животного, но это скорее история для любителей животного мира. Я, как ты знаешь, специализируюсь на чуть более необычных...

— Э, да ты погоди, — снисходительно перебил его Сергей, и многозначительно поднял бровь. — Я не добрался ещё до самого интересного.

***

Рану Сергей промыл, обработал, а после вынужденной медицинской экзекуции накормил зверя последним куском мяса, который нашёлся в морозильнике. Волк водворился на старом кожаном диване и теперь падишахом оглядывал окружающую обстановку, не выказывая никакого страха, агрессии или растерянности. Мужчина даже подумал, не может ли это быть случайно сбежавший волк из питомника недалеко отсюда — туда как раз привозили подобных хищников, вынужденных так или иначе оставаться под присмотром человека, и их максимально социализировали. Никаких ошейников, бирок, наколок на ушах не было, но сейчас же прогресс, технологии, может он чипированный...

В дверь постучали аккурат в тот момент, когда Сергей заваривал себе лапшу. Мужчина чуть не ошпарился кипятком, чертыхнулся на неведомого гостя, пришедшегося под руку. С кожаного дивана послышалось глухое рычание, и Сергей поразился переменам. Ещё несколько минут назад зверь лежал спокойно, а сейчас вздыбленная шерсть, широкий оскал и ярость в глазах говорили о том, что волк готов атаковать. Это сам Сергей спровоцировал агрессию?

— Эй, ты чего, легче, легче, малыш.

Но животное полностью игнорировало хозяина дома, сконцентрировавшись на чём-то за дверью. На чём-то пугающем. Кажется, только серьёзно раненая лапа сдерживала его от резкого броска в атаку. Или от попытки сбежать. В дверь снова настойчиво постучали, и Сергей пошёл открывать, старательно игнорируя внутреннее неуютное ощущение.

За порогом стоял некто в забродном костюме и глубоко надвинутым капюшоном, из-под которого несло тиной и затхлостью. На фоне сизого тумана силуэт в первые мгновения показался ожившей огромной болотной кочкой, невесть зачем прихлюпавшей к человеческому жилью. Сергей едва удержался от просившегося на язык вопроса: «Что за хмырь?»

— Отдай волка, мужик, — без приветствия хрипло проговорил незнакомец.

— Твой что ли? — изогнув бровь, спросил хозяин дома, тоже решив проигнорировать правила вежливости.

— Может и мой.

— На нём не написано.

— Отдай, а то хуже будет.

— Иди ты, — не агрессивно, но значительно ответил Сергей и вдруг присвистнул. — А это твоя, что ли, железка была?

— Может и моя. И волк значит мой. Отдай, а то хуже будет.

Незнакомец продолжал всматриваться угрожающей темнотой из-под капюшона в Сергея. Это вызывало смутное жуткое ощущение, словно в тебя всматривается сама бездна, и у мужчины руки зачесались схватить топор, спрятанный на всякий пожарный возле двери, и пустить его в дело.

— Ты меня не пугай, я пуганый. Твой шиш с маслом, а не волк. А если не отстанешь, про твой капкан я в соответствующие органы сообщу.

— Ну смотри, я предупредил, — хмыкнули из- под капюшона, и незваный гость, сделав один большой шаг назад, скрылся в туманной дымке. Как сквозь землю провалился.

— Что это ещё за друзья такие у моего волчонка, — Сергей против воли передернул плечами и решительно захлопнул дверь.

— Не боись, животинка, — бодро окликнул он все ещё скалящегося волка, возвращаясь. — Просто так я что ли тебя на горбу пëр, чтобы каждому встречному-поперечному хрену болотному отдавать? Обойдётся.

Волк перестал рычать, но продолжал настороженно смотреть на входную дверь.

***

Все началось, когда настенные часы с кукушкой — наследство от деда — пробили полночь. С последним криком деревянной птицы дом сотряс удар такой силы, что вздрогнул даже фундамент, а заснувший на кресле мужчина подскочил, чуть не уронив на ногу взятый из сеней топор. Он предполагал, что в эту ночь стоит ждать гостей, но не уж-то они экскаватор притащили?

На улице что-то заухало, заревело, захихикало. Сергей провёл рукой по лицу, пытаясь придти в себя ото сна. Волк, прижав уши, рычал, вжавшись в кожаный диван и глядя на окно. Оттуда лился лунный свет, холодный и безмятежный. Мужчина бросил взгляд за стекло. И похолодел.

В окно нагло, растянув пасть в жуткой улыбке лезло нечто, размером с медведя и перекошенной мордой кабана. Новый удар вновь заставил заскрипеть старые брёвна, а стекло нервно завибрировало, когда в него постучало свиное копыто.

— Вооооолк, — завыло существо, — отдааааай воооолка!

— Маааать... — в унисон заорал Сергей, отшатнувшись от окна, ударившись об угол стола ногой и судорожно сжимая топор.

Вот чего он точно не ожидал, так это того, что старые деревенские байки про нечисть, резвящуюся в ближайшем лесу, решат в эту ночь заглянуть к нему в гости. После долгих лет старательного взаимного игнорирования.

Стекло долго не выдержит, что делать? Чем задвинуть? Попытаться вытолкнуть наглого гостя, когда он полезет вовнутрь? Сразу атаковать топором? Закрыть окно, стеллажом, что стоит чуть левее? Но пока он будет передвигать мебель... Читать молитву? Но Сергей не будучи глубоко воцерковлённым человеком сейчас не мог вспомнить и ту единственную нетвердо заученную молитву.

Мысли путались, взгляд лихорадочно прыгал по комнате в отчаянной надежде найти решение. Сбоку что-то зашевелилось, и мужчина резко развернулся, уверенный, что какая-то тварь уже умудрилась незаметно проникнуть в дом.

Волк стоял возле печи, то ли отчаянно, то ли деловито пытаясь выгрызть заслонку. «Спятил!» — впопыхах подумал Сергей, но тут же остановился, осененный догадкой. Огонь! Первое средство от всякой нечисти. Конечно, сейчас там остались одни тлеющие угли с вечерней растопки, но все же... Убедившись, что человек его понял, волк отскочил на трёх лапах в сторону, освобождая место. Сергей резкими движениями открыл заслонку, нашарил по памяти в углу совок, подхватил им гость тлеющих угольков.

Стекла не выдержали и треснули, разлетаясь на мелкие осколки и освобождая путь в дом. Но размеры хтони, попытавшейся тут же воспользоваться этим, сыграли с ней злую шутку — тушка застряла в проёме. Это дало несколько спасительных мгновений: Сергей подскочил к ней вплотную, бросил угли прямо в открывшуюся для укуса пасть. И подумал, что оглохнет, такой сиреной возопила нечисть, познакомившись с человеческим огнём. От ожога, шока или всего вместе, она завертелась юлой, пытаясь выбраться наружу, и мужчина помог, от души врезав ногой в пятачок.

В освободившейся проём вновь попыталась ринуться уже другая тварь, но Сергей лихорадочно и размашисто перекрестил разбитое окно, и хтонь с ещё одним жутким воплем отступила. Не успел мужчина перевести дух, как со стороны сеней послышался стон деревянных досок. Сергей бросился было к двери. Он помнил, что на ночь запер засовы, но вряд ли нападающих это остановит.

В тусклом свете луны, льющемся из разбитых окон в комнату, но едва освещавшем сумрак сеней, он заметил блеснувший металл, давным давно прибитой подковы над косяком. Во входную дверь пару раз кто-то врезался со всей дури, но дубовые доски выдержали, и нападающий свою затею оставил. Была ли то магия железа, закрывшего вход, или мастерство рук деда, строившего избу, — гадать не было времени и смысла.

Спиной мужчина ощутил что-то большое и пахнущее подземельем, оказавшееся в доме. Резко обернулся: посреди комнаты, вылезшая из позабытого не запертого погреба стояла тварь, сзади напоминающая скорее корягу, нежели что-то живое. Впрочем, вряд ли «оно» вообще было живым. Обоими ветками-лапами она прижимала волка к полу. Тот выл, бил лапами, забыв о боли в ране, грызся, силясь освободиться, но не мог.

Испытывая не страх, а какое-то лихорадочное возбуждение, Сергей подскочил к нечисти и с размаха ударил её топором. Послышался глухой звук. Тварь развернулась так резко и прытко для своего размера, что мужчина не удержался на ногах и упал на деревянный пол. Топор выбило из рук, и сверкающее лезвие отлетело куда-то в темноту. А тварь, позабыв о животном, занялась человеком.

— Яяяязьь! — протяжно взвыл Сергей, когда туша навалилась на него горой, придавила к полу, сдавливая грудную клетку и не давая вздохнуть.

Если и получалось сделать короткий вдох, то лёгкие наполнялись смрадным запахом. Пасть с кривыми зубами тянулась к шее, и Сергею все сложнее было удерживать её на расстоянии. В голове билась всего одна мысль: «Господи, хоть бы кончился этот кошмар!»

Хмырь налег сильнее, и пальцы мужчины, которыми он удерживал шею врага, сведённые судорогой, дали слабину.

***

— Как же ты справился? — взволнованно проговорил Олег, когда Сергей прервал свой рассказ и задумчиво уставился на туман, густым киселем накрывший поляну перед ними.

Туман осторожно подбирался к опушке, на которой остановились грибники, и кажется, с любопытством примерялся, как бы так по удачнее ухватить их за пятки резиновых сапог.

Олег уже много историй подобного рода собрал у местных жителей, но все это были россказни про кого-то другого, догадки, а то и откровенные выдумки, а тут настоящее сокровище — рассказ от лица самого участника событий.

— А никак не справился, — бесстрастно отозвался Сергей, глядя вперед невидящим взором.

Он вдруг резко повернул голову к приятелю и проговорил хрипло и значительно.

— Разве ж справится простой человек с этакой страшной силой? Тут любому конец придёт.

Пару секунд между ними стояла тишина. Потом Сергей не удержался и громко расхохотался, глядя на вытянувшееся лицо мужчины.

— Ой, Олежа, видел бы ты свою рожу сейчас, ха-ха. Что, решил что я тоже стал тем хреном болотным? И всяких наивных простачков теперь заманиваю в дремучие леса да глубокие болота, прельщая грибами и ягодами? Ну, даже если и так, — он кивнул на две корзины, до краев наполненные лисичками, белыми и подосиновиками, — по крайней мере, с уловом я тебя не надурил. Все по-честному: я тебе грибочки, а ты мне потом свою буйну головушку.

— Да ну тебя, — досадливо отмахнулся Олег, передергивая плечами. Рассказ Сергея действительно его заворожил, и подколка оказалась эффектной. — Шутишь ещё.— Ну грех же было не воспользоваться моментом, — примирительно усмехнулся тот, и вздохнул. — Сейчас уже могу и пошутить, уж сколько прошло. Это тогда не до хиханек было.

***

В последний момент невероятным рывком Сергей извернулся, чтобы не дать впиться в шею. Помог и неожиданный толчок позади хмыря, так что зубы со всей силы вонзились не в сонную артерию, а в плечо.

Мужчина заорал от боли, сознание помутилось. Казалось, в плечо ему воткнули тысячи раскалённых игл. Рука сразу обмякла. Внезапно челюсти разжались, словно нападающий не оценил добычу на вкус и постарался побыстрее ее выплюнуть. Сергей так и остался лежать на полу, часто дыша и пытаясь хоть немного прийти в себя. Несколько мгновений спустя понял, что орёт уже не он, а нападавший, пытаясь скинуть уже со своей шеи намертво вцепившегося волка. Парочка кружилась в причудливом танце, снося мебель и врезаясь в стены.

Сергей отполз в сторону, и скорее инстинктивно, нежели сознательно начал шарить здоровой рукой в поисках топора. Пальцы, наконец, нащупали отполированное дерево и до боли в костяшках сжали рукоятку. Хмырь продолжал реветь и крутиться, волк до громкого хруста сжимал челюсти. Сергей примерился, вздохнул и со всей силой, на которую был способен в этот момент, ударил, метя под колено врагу. Попал. Нечисть заорала ещё сильнее, и рухнула на пол. Волк и тогда не выпустил её шею, только старательно начал трясти головой. Позвонки захрустели. «Он же пытается голову оторвать», — мелькнула слабая мысль в голове, и Сергей рвано вздохнул, собираясь с силами на новый удар.

— Отойди, зарублю случайно, — сквозь зубы бросил он зверю.

Волк услышал его даже сквозь азарт атаки, словно они были давними напарниками, и всю жизнь только и занимались охотой за всякой подобной хтонью. Ловко, несмотря на раненую лапу, отскочил в сторону ровно в тот момент, когда лезвие топора описало дугу и обрушилось на шею, отделяя голову хмырю.

Жуткий хруст и хлюпанье чёрной жижи сообщили Сергею, что он попал куда надо. Мужчина закрыл глаза и сглотнул, пытаясь сдержать тошноту. Зверь же тем временем деловито ухватил башку за что-то, возможно заменявшее нечисти ухо, и смешно подпрыгивая на трёх лапах, потащил куда-то в сторону. «Ну да, — открыв глаза и заметив действия волка, слабо подумал Сергей, — голову надо приложить к заду, тогда этот хмырь не восстанет». На мгновение в доме и снаружи стало тихо. Мужчина малодушно понадеялся, что все закончилось.

Но тут же дом сотряс новый удар. Вновь захихикало, закричало, заухало на разные лады снаружи. Нечисть не собиралась так просто сдаваться. Сергей прижал топор к груди и закрыл глаза. Он с большим трудом и только с помощью своего четвероного соратника справился с одним хмырем. На большее сил не хватит. Его мутило, глаза затянулись мутной плёнкой, сил хватало только заставлять себя дышать.

— Помогай мне, честная сила, — вслух с отчаянием пробормотал он.

Его волк вдруг завыл, глубоко и красиво. Воспаленному сознанию показалось, что вой этот эхом отразился от стен, вырвался на улицу, и ему ответил хор таких же глубоких волчьих голосов.

За стенами послышалась какая-то возня, испуганные взвизги, грозное рычание и то же мерзкое хлюпанье, как когда Сергей зарубил своего хмыря. И все резко стало тихо.

— Кажется, тут требовалась помощь, — вдруг зазвучал чей-то мужской голос.

В дом кто-то вошёл (а как же запертая дверь и железная подкова?), неспешно приблизился к затихшему мужчине. Сергей попытался отползти, отмахнуться уже не хватало сил, но тёплая вполне человеческая рука опустилась ему на здоровое плечо, а тот же мягкий низкий голос добродушно произнёс:

— Да не бойся ты, не обидим. Эка в какую переделку попал.

Что-то большое шерстяное крутилось рядом, холодный мокрый нос ткнулся в щеку, а шершавый язык норовил облизать. Но голос ворчливо одернул:

— Ну, Буревой, отойди, ты мешаешь! Да, сюда бы Травного Кудесника. Но и мы сами не лыком шиты, тоже кое-что можем...

Мышцы внезапно расслабились, боль притупилась и отошла на край сознания, а потом и сам Сергей погрузился в блаженную тьму забвения.

В себя мужчина пришёл на третий день от телефонного звонка. На работе хотели знать, жив ли он, и если жив, то где его черти носят. А если он весь такой расхворавшийся, то пусть потрудится взять официальный больничный.Волка и след простыл. В доме тоже ничего не напоминало о произошедшем в ту страшную ночь. Даже стекла на окнах оказались целыми и глядели на недоумевающего хозяина золотом осеннего леса и дневными солнечными лучами.Вот только на плече на месте укуса красовалась кем-то мастерски наложенная повязка.

***

Помолчали. Сергей мысленно все ещё переживал ту ночь, Олег пытался уложить историю в голове. Хотел было что-то сказать, но рассказчик опередил.

— Да я было решил, что это бред собачий, и просто не запомнил первых дней болезни, — вновь заговорил он. — И все, начиная с неожиданного «грибочка» под кустом, подарок температурной горячки. Но укус-то был, и след оставил человеческих зубов. И повязку мне кто-то наложил, сам бы я с этим не справился. Думал было, бабки Матрёны рук дело, она у нас знатная знахарка, да и фельдшерскому делу обучена, она могла. Да как я к ней подступился с этим, только руками развела. Мол, знать не знаю, ведать не ведаю, сам ты ко мне не ходил, а я уж и подавно по чужим избам к одиноким мужикам без дела не хожу. Она меня потом лечила, конечно, но уже апосля...

Они вновь помолчали. А затем Сергей протянул приятелю свой нож, которым как раз закончил строгать ветку.

— А как-то раз возвращаюсь домой, а к двери вот этот нож прибит. Хороший нож, сталь прочная, на свету так и играет бликами. Режет все как по маслу. А на рукоятке, вон там, вишь? След как от волчьих зубов. Я так думаю, подарок что ли это, взамен того, поломанного...

Олег оценил нож, покрутил в руках, любуясь красотой изгибов, удобством и распределением веса. Действительно, достойный. На деревянной рукояти виднелись характерные насечки.

— Ладно, пошли, что ли..., — крякнул Сергей, поднимаясь и отряхиваясь, а потом потер пострадавшее плечо. — Домой пора, ещё с уловом нашим разбираться.

Олег нехотя кивнул, возвращая нож хозяину, тоже поднялся и взялся за свою корзину.

Сергей шёл неспешно, и Олег с трудом боролся с желанием ускориться. Это все буйное воображение разыгралось. Ещё бы, после такого-то рассказа. Меж лопаток чесалось, словно кто-то глядел ему в спину. Долго, и значительно.