Однажды лето наступит снова

Глава 1

Оно родилось на свет под вой ветра с примесью морской соли. Люди вскормили его, небрежно выбрасывая обрывки воспоминаний, словно обрезки сырого мяса. Пока однажды оно не начало выходить на охоту самостоятельно.

***

Дискотека: для многих, кто хоть раз бывал в детском лагере, именно этот момент стал чем-то особенным. Первый поцелуй, или первая безответная влюблённость… Прекрасная пора, которую нельзя вернуть, лишь наслаждаться, пока можешь.

Девушка из старшей группы одиноко стояла в стороне, отрешённо глядя на общее веселье. Она была бесспорно красива. Светловолосая, стройная и жизнерадостная, та сразила многих парней, безуспешно пытавшихся завоевать её сердце.

В те вечера, когда ребят со всех отрядов собирали на площадке под громкую музыку, она всегда стояла в стороне, наблюдала и равнодушно отказывала всем, кто к ней подходил, чтобы пригласить на танец.

И всё же, сегодня Вика неловко переминалась, взволнованно глядела по сторонам и вздыхала. Сердце жалобно трепыхалось, так и норовя выломать клетку из рёбер и вырваться на волю. То, что ей обещал Максим, было глупым ребячеством, которое вдобавок могло принести ему огромные проблемы. Но вдруг?..

У них тут действительно был не лагерь, а проходной двор. Пляж находился за территорией и не был отгорожен от общественного, а ребята постарше, кто знал некоторых молодых вожатых, свободно гуляли неподалёку. Кому-то пару раз удалось выйти в город, хотя им и основательно всыпали за это, когда всё вскрылось.

Макс был местным, старше её на год, и в этом году закончил здесь школу, а его родители владели кафешкой на берегу всего в сотне метров от лагерного пляжа. Чего тут скрывать, Вика частенько сбегала с ним на вечернюю прогулку, а во время купаний почти каждый день уходила за территорию, где они плескались в воде, ныряли за ракушками и всяким мусором и ели бесплатное мороженое из кафе, которое он сам для неё закатывал в шарики.

Пока ничего страшного не случилось – никого не касались эти маленькие шалости. Часть вожатых хоть и смотрела сквозь пальцы на вольности, но все равно строго следила за тем, чтобы никто особо не перегибал палку.

Вот только выйти туда, куда не следует – это одно дело. Совсем другое – Максу, постороннему, пробраться за забор и провести тут вечер, как ни в чём не бывало.

И дёрнул же её чёрт ляпнуть о том, как грустно ей сидеть в дальнем углу, глядя на проходящие мимо неё танцы и общее веселье. Лучше бы Макс отложил эту безумную затею, но девичье сердце заглушало голос разума.

Он ведь пообещал…

– Чего скучаем, красавица? Ждёшь кого-то? – Позади раздался знакомый голос, и Вика вздрогнула от бури нахлынувших эмоций.

Загорелый, довольный, Макс улыбался во все тридцать два, держа в руках одинокую помятую розу. И всё же, для неё это оказалось верхом романтики.

– Дурак… – Счастливо выдохнула Вика ему в плечо, мигом повиснув на шее.

А потом они долго танцевали. Сначала в дикой хаотичной тряске, потом вышли вдвоём на медляк, где Макс кружил и вертел её, как хотел – словно опытный балерун. Вечер прошёл почти без проблем. Кто-то даже спросил, из какого он отряда, на что тот убедительно сорвал, не моргнув и глазом, хотя в этот момент у Вики внутри всё похолодело.

Её вожатый, Александр, был несильно их старше, и с Максом он за прошлые смены стал хорошим приятелем, поэтому нужно было лишь перелезть через забор, а надёжное прикрытие им уже обеспечила пара пачек дешёвых сигарет из ларька.

Обычно правильная девушка и примерная ученица, Вика глупо хихикала, понимая, сколько раз они нарушили правила за эту смену. Ей и самой не верилось, что она занимается подобным ребячеством, но те самые долбанные бабочки наивно порхали в животе.

До сегодняшнего дня, ведь это был их последний день.

Подходит к концу 29-ое августа. Завтра днём они уедут, и Вика не сможет даже мельком увидеть Максима. Поэтому сегодня девушка то и дело затихала, едва вспоминая об этом, и как ни старалась – не могла вытряхнуть из головы назойливую мысль. Вот-вот им придётся прощаться. Может, до следующего года – вдруг у неё самой получится приехать сюда в качестве вожатой? А может быть и вовсе – навсегда.

Они бесконечно целовались на берегу под шум прибывающих волн, сделали много совместных фоток на память, и всё же ей хотелось поставить жирную точку… или жирную запятую в этом маленьком приключении чем-то действительно необычным.

– Нет, так не пойдёт… Сегодня мы должны сделать что-то особенное. – Заявила Вика, когда время неумолимо приближалось к часу ночи. – Я… хочу сходить кое-куда вместе с тобой.

– Хм? Куда ты хочешь? – Отозвался Максим, глубоко зарывшийся лицом в её волосы.

– Помнишь ту лагерную историю? Про пожирателя. Ты ведь и сам говорил, что в детстве не раз слышал чавканье за вагонами…

Макс вздохнул, крепче прижимая её за талию.

– На ЖД пути сейчас нельзя, ты ведь, и сама знаешь. – Начал было он, но Вика ловко вывернулась из объятий и отступила на шаг.

На её губах играла лукавая полуулыбка, а глаза блеснули с вызовом.

– Хо-хо… неужели я слышу это от тебя? А пробираться тайком на территорию лагеря – можно? – Она хихикнула, сомкнув руки в замок и склонив голову набок. – Ну, давай! Будем первыми, кто проверит, что там на самом деле.

Макс вновь вздохнул, но глядя на её горящие глаза, на милые ямочки на щеках и игривую улыбку, просто не мог устоять.

– Ладно, ладно. Твоя взяла. Давай слазаем туда, я ещё лет пять назад перестал бояться этой глупой страшилки.

Девушка радостно подскочила и крепко чмокнула его в щёку.

– Вот и славно. А сейчас, пока не забыла… – Она извлекла из сумочки небольшой пухлый конверт, и, смущаясь, вложила ему в руки. – Откроешь его первого сентября, хорошо? Это… мм… тебе на день рождения.

Парень улыбнулся в ответ, бережно спрятал его и подхватил Вику на руки. Пляж огласился шутливым вскриком, когда он кружил её в воздухе.

Но чавкающие звуки затихают уже к двум-трём часам ночи, а потому им пришлось поторопиться. Максим шёл нехотя, ему совершенно не нравилась эта затея. Не потому, что боялся, а потому что не видел никакого смысла шататься по рельсам, где почти не ходят поезда.

Не дай бог, это трапезничает та свора бродячих собак, что носятся по округе. Безобидные по сути дворняги, но кто знает, как отреагирует толпа здоровых жрущих псин на людей, им помешавших?

И всё же, это было больше похоже на ворчание старого деда, чем на достойные аргументы. Ему давненько хотелось прийти туда ночью и посмотреть, что скрывает родной город, да как-то случая не было, а одному носиться в полночь по шпалам ради какой-то детской пугалки ему уже не по возрасту.

Несмотря на поздний час, по набережной периодически проходили отдыхающие, но никому не было дела до сладкой парочки, даже когда они подошли к сплошному забору, уходящему на многие сотни метров вдаль.

Раньше можно было пройти напрямую, и именно так Максиму ходил в детстве на пляж – перелезая через стоящие вагоны, пересекая проржавевшие рельсы. Если возвращаться слишком поздно, то идти приходилось под тихое отдалённое чавканье, тогда пугавшее его до заикания.

Сейчас прямой путь перекрыли, и им нужно было перебраться по мосту над железной дорогой, чтобы выйти на другую сторону.

Два состава стоят тут которую неделю, загруженные стройматериалами: сверху было хорошо заметно, что безответственные отдыхающие, возвращаясь с моря, успели накидать пивных бутылок в кучу щебня в открытом вагоне, а местами внутри уже проросли кусты и трава.

И где-то там, в темноте под мостом и обитала, по слухам, некая тварь. Если верить одним легендам – та самая чупакабра, которую пытался поймать лет десять назад чуть ли не каждый третий сельский житель. Если верить другим, это был некий монстр, или даже призрак, который похищал и жрал загулявших допоздна детей, которые не слушали вожатых и бродили по территории лагеря после отбоя.

От смены к смене история дополнялась и даже менялась в корне, Макс каждое лето общался с ребятами оттуда, а как подрос – начал иногда находить общий язык и с молодыми вожатыми. Он эту страшилку слышал едва ли не в сотне разных вариаций, да и чего греха таить – сам в своё время придумал парочку.

После того, как мост остался позади, нужно было попасть к поездам. Пройти на платформу у ЖД вокзала и спрыгнуть вниз – самый простой способ. Кирпичная громадина советских времён безмолвно смотрела на них чёрными провалами окон, когда ребята осторожно слезли вниз и ступили на рельсы.

– Ха-ха, поверить не могу, что мы правда сюда забрались… – Восторженным шёпотом выдала взволнованная Вика.

Ничего хорошего не будет, если их заметят сотрудники. Но их общий азарт не давал даже помыслить о том, чтобы отступить. Хотя теперь девушка, летящая поначалу впереди, опасливо жалась за Максом, выдавая растущую тревогу. Он хмыкнул и повёл, не колебаясь. Когда чувствуешь, что защищаешь кого-то, самому становится спокойнее.

Вот оно, то самое место, где они долгие годы семьёй ходили к морю: что на работу, что на пляж. Потёртые рельсы, редкие пучки травы, выгоревшей на солнце. Впереди виднелся забор, за которым шли участки, принадлежащие местным жителям, разного рода гостевые дома, и там же выглядывало здание жилого корпуса детского лагеря.

Вроде и не изменилось ничего, но в особенно тёмной ночи, где луна скрыта за густыми облаками, всё казалось странным и непривычным. Шум моря был приглушён, казался далёким и едва различимым, стихли и голоса людей, оставляя место другому звуку.

Сначала он сливался с шуршанием их обуви, потом стал разборчивее. Жадное чавканье с причмокиванием. Кто-то что-то жрал, разрывая на части, глотая кусками… Макс вдруг с недоумением вспомнил, что когда-то давно он уже заглядывал за вагон, смотрел на то, что чавкает, но чем же это кончилось?

Он подошёл ближе, и теперь его и прятавшуюся за его спиной Вику отделял от существа только металл грузового вагона. Что бы там ни было, оно по-настоящему наслаждалось своей трапезой: рвало плоть, грызло кости, рычало, булькало и чавкало, захлёбываясь слюной. На таком расстоянии это нельзя было спутать ни с чем другим, списать на галлюцинации.

Вика побледнела, да и в животе у Макса все внутренности едва не вывернуло наизнанку. Тошнотворные, мерзкие звуки.

Максим сделал шаг вперёд, пока бледная девушка часто замотала головой, умоляя его не делать этого. Но он уже не мог остановиться. Страх, преследовавший его с детства, вновь напомнил о себе, разошёлся по каждой клеточке тела. Тела, одеревеневшего настолько, что пришлось приложить титанические усилия, чтобы заставить его сдвинуться с места.

И Макс сдвинулся. Громко топнул о землю, перенеся вес своего тела, чтобы неведомое нечто знало, что он идёт. Ещё, и ещё. Это придавало решимости. То, что скрывалось там, затихло, прислушиваясь. Парень сцепил зубы, чтобы они не скрипели от сковывающей его тело жути, перелез через вагон и, собравшись с силами, наконец выглянул туда.

Его глаза почти сразу столкнулись с чужим взглядом, пустым, в котором виднелся лишь бесконечный голод.

В траве у вагона лежала кучка монеток, проржавевших и потёртых, клочки бумаги с рисунками и размытыми записями, фрагменты старой одежды, и даже старый повидавший многое буёк. Много всяческой мелочёвки и довольно крупных объектов. А кроме того – переломанные тела чаек и сожранная наполовину собачья тушка.

Макс забыл, как дышать, не отводя взгляда от существа, возвышающегося над этой кучей хаотичной мешанины.

Ростом всего полметра, оно было длинным, как добрая треть вагона: с телом, напоминающим человека, но непропорционально большой головой и лицом круглым и плоским, будто мультяшного персонажа с размаху треснули сковородой, только сейчас парню было совсем не весело.

Чёрные провалы глаз, казалось, улыбнулись вместе с приоткрытым ртом, из которого капала слюна вперемешку с кровью. Оно склонилось вниз, подцепив пастью горсть монет и выгрызая из туши шмат плоти, а затем с чавканьем шагнуло к парню… Тот непроизвольно и резко дёрнулся обратно, и Вика, пытавшаяся было протиснуться следом, испуганно отшатнулась.

Напуганная до дрожи в коленках девушка и не заметила, как тонкая серебряная цепочка на её шее зацепилась за выступающую железку и порвалась, соскользнув в траву вместе с подаренной Максом подвеской.

***

– Что там? – Спросил обеспокоенный девичий голос за спиной, когда примороженный к месту Максим наконец отлип от вагона и пошёл назад.

Изначально на его лице было выражение ужаса, но теперь лишь ироничная ухмылка. Он рассмеялся, небрежно махнув рукой.

– Вот вам и “жуткая легенда детского лагеря”! Всего лишь собаки жрут какие-то кости из мешка. – Пожал плечами парень. – Кажись, сердобольная бабулька подкармливает местную свору каждый день вот уже последние лет пятнадцать. Дело раскрыто, мы великолепны.

Чувствуя огромное облегчение, разливающееся по всему телу волной, Максим вновь рассмеялся вместе с девушкой. С девушкой… Разве он пришёл сюда не один?

– Пошли отсюда, Вик. – Позвал тот незнакомку по имени, которое знал, хоть и сам не понимал откуда.

И они вернулись на берег. Постояли вместе ещё немного, наслаждаясь тишиной, умиротворением и друг другом. Наконец, они с этой незнакомкой тепло попрощались, и после лёгкого поцелуя разошлись по домам. Макс ушёл, не оборачиваясь, а дома, едва завалившись на кровать и укутавшись в одеяло, мгновенно отключился.

В ту ночь ему снился странный, откровенно жуткий сон. Там он искал кого-то, звал по имени, бегая в панике по берегу. Это был очень важный человек, ведь его действительно переполняла до краёв тревога и беспокойство, но Максим никак не мог вспомнить, кого именно нужно было найти.

Беспокойное штормящее море, будто сойдя с ума, с размаху хлестало брызгами в его лицо, и парень всё не решался подступиться. В какой-то момент, страх за другого пересилил: он сбросил одежду, разбежался и нырнул навстречу высокой волне.

Как и любой, кто вырос на побережье, Макс с детства был хорошим пловцом, поэтому под водой он двигался стремительно, как рыба, а дыхание мог без проблем задержать на добрую минуту.

Во сне же вода ощущалась, как вязкий кисель, однако пусть тогда он и не знал, что конкретно ищет, но примерно ощущал, куда именно нужно направляться. Пришлось сделать несколько вдохов, чтобы отплыть достаточно далеко от берега. Туда, где над водой раскачивался подбрасываемый мощным волнами буёк…

Макс выпустил кислород из лёгких, отправляясь ко дну. Пусть движения давались ему тяжелее, чем наяву, и его с нечеловеческой силой тянуло наверх, он боролся, и сантиметр за сантиметром мутная пелена отодвигалась дальше, позволяя увидеть то, что лежало, частично зарытое в песок.

На дне покоилось тело той самой незнакомки, что, кажется, была с ним в этот вечер. Безвольно приоткрыт её рот, в волосах запутались водоросли, по ноге ползал краб, беззастенчиво отщипывая кусок уже начавшей разбухать плоти, а прекрасные глаза уже доедали мелкие рыбёшки: вместо них остались лишь два отверстия.

Макс заорал, но на этом всё не кончилось: зашевелилось дно. Всё это время под ними пряталось огромное плоское лицо, присыпанное песком, и оно широко раскрыло провал своей пасти, проглатывая тело девушки без остатка.

Лишь отгрызенная рука медленно всплывала на поверхность.

Макс продолжал беззвучно кричать от ужаса и отчаяния, впуская в лёгкие потоки воды, чувствуя, как солёная жидкость забивается в дыхательные пути. Он схватился за горло, сдерживая отчаянную попытку вдохнуть, и… проснулся. Распахнул глаза, слыша собственный крик на всю комнату.

Что-то сидело у него прямо на груди, засунув по локоть длинную лапищу прямиком ему в рот и увлечённо копошилось внутри. Оно елозило, причмокивало и болтало языком.

Увидев, что Максим проснулся, тварь в тот же миг неуловимой тенью исчезла, будто комок ткани резко затянули за угол комнаты.

– …аха… ха…

Он сел, с трудом отдышавшись, и оглядел помещение. Нет, всё было нормально. Никаких тварей, ничего – только его комната с диваном, письменным столом и телевизором, едва освещаемая красным циферблатом электронных часов. 2:53…

Всё было нормально. Это просто кошмар, и не более. Вздохнув, Максим с облегчением улёгся обратно в кровать. Это было по-настоящему жутко… Тот самый момент, когда осознание, что тебе просто приснилось, вызывает ни с чем не сравнимую радость.

Там, во сне, он будто знал её и очень волновался за ту несуществующую девушку, и её утрата больно ударила по нему. Нет, не так… казалась просто невыносимой.

– Максимка, всё нормально? – Спросил голос матери из-за стены. Кажется, заелозил что-то бормоча отец.

– Да. Простите, что разбудил. – Ответил парень и устроился на боку.

Чувство облегчения накрыло откатом, и он успокоился, а следом тот без проблем заснул до утра.

Началось тридцатое августа. Всего два дня до главного праздника – дня рождения. Ну и Дня Знаний, конечно, но его это не касалось. Этот год Максим хотел провести, помогая родителям и готовясь к вступительным экзаменам.

Он проснулся выспавшимся, но неприятным сюрпризом стала боль в горле.

– Простыл, что ли? – Хрипло выговорил он, затем продирая глотку сухим болезненным кашлем.

Оно воспалилось, говорить было тяжело. Странно даже… простыть в жаркий день – дело практически нереальное, хоть весь день мороженое жри в одно лицо и ныряй на самое дно.

Нырять… последнее слово напомнило ему страшный ночной сон, и парня всего передёрнуло.

Глядя в зеркало, пока умывался, Макс замер и нахмурился. Широко открыл рот, заметив на своём горле несколько мелких царапин… Оно выглядело чуть красным, но картина куда более странная, чем при простой простуде.

Всё же забив на это, парень быстро оделся, позавтракал с родителями и вышел на пляж первым. По дороге размышлял, стоит ли вообще идти сегодня в воду. Хотелось немного остудить голову, а никаких симптомов болезни, кроме покрасневшего исцарапанного горла, он не ощущал…

– Хе-хе… Какой вкусный мальчик. Вы оба такие вкусные, ребятишки.

Тихий старческий голос. Макс резко обернулся влево… Едва держащаяся на ногах бабулька, как ни в чём не бывало согнулась до земли и кормила двух бродячих кошек в паре метров от дороги, и уж точно не глядела в его сторону. С характерным “кис-кис” она погладила одного урчащего зверька, кряхтя в своей неудобной позе.

Парень неоднозначно фыркнул, ускорившись. Уже отойдя немного вдаль, он посмотрел назад и заметил, как бабушка, неотрывно глядя на него, запрокидывает голову и широко распахивает рот. На вытянутой руке блеснула порванная серебряная цепочка, которая быстро скрылась в недрах её желудка. Плоское лицо бабки, словно мультяшного персонажа с размаху приложили сковородой, продолжало смотреть ему вслед.

– Ви**... – Позвал кого-то Макс, вставший, как вкопанный.

А потом в недоумении нахмурился и пошёл дальше, как ни в чём не бывало.

Сегодня он от души накупался, потом помогал отцу и маме готовить хот-доги для клиентов, снова полез в воду, с разбега ныряя и скользя под синей гладью, за раз удаляясь на двадцать метров от берега.

Привычная с детства летняя рутина и простейшие летние радости – так и прошёл весь день. Уже послезавтра количество людей на пляжах уменьшится раз в пять, а значит и помощь его не будет требоваться. Придёт скука, станет меньше случайных ребят, с которыми можно пообщаться и убить время. Только и останется, что весь сентябрь в телефоне сидеть, загорая под куда более щадящим солнцем.

– Ну, Максимка, а как там дела с твоей девушкой? – Подмигнув, спросил отец, отдавая рожок сразу с тремя шариками полноватой даме в большой шляпе и сдельном купальнике.

– Да какие там девушки, пап! – Рассмеялся тот в ответ, отмахнувшись и жадно вгрызаясь в свой обед, сырную шаурму. – Рыб видел, крабов тоже, девушек – нет.

Теперь уже Макс сам не понял, отчего вздрогнул. Вроде как ему приснилось… что-то. Какое это имеет значение, когда можно наслаждаться последними летними днями? Он и наслаждался по-полной. Вечером вот зависал с парой вожатых из местного лагеря, с которыми успел неплохо закорешиться за четыре смены.

Разве что, разговор один вызвал у него лёгкое чувство тревоги.

Они втроём развалились в гамаках, обычно платных для простых отдыхающих, но открытых для работников лагеря и окрестных ресторанчиков, магазинов и кафе, коих вдоль пляжа было понастроено с десяток. Какое-то время молча курили, только отсмеявшись с очередной плоской шутки – той, что становится смешной исключительно в компании.

– Ну, чё, как с ***** всё прошло? – Спросил вдруг Саня.

Максим не сразу понял даже, что обращаются к нему.

– С кем? – Не разобрал он, хмурясь и искренне пытаясь напрячь слух.

– Ну, с *****. О ком ещё я тебя мог спросить?

Макс вздохнул. Он не любил несколько раз переспрашивать и чувствовал себя полным идиотом, но тут не получалось разобрать, как ни старался, поэтому пришлось вновь повторить:

– С кем-с кем?

– Да забей, Сань, не хочет – пусть не рассказывает. Тут же явно либо потрахались, либо разосрались. – Коля, двадцатилетний худощавый студент с выдающимся ростом, безразлично выдохнул струю дыма.

Всё ещё ничего не понимая, Макс не стал донимать старших товарищей тупыми расспросами, а вскоре те и вовсе ушли. Перед этим они пожали друг другу руки и приличия ради обменялись контактами в телеге, куда вряд ли хоть раз кто-то из них напишет.

Накатила лёгкая грусть. Парни уже отправили детей по домам, завтра с утра уезжают следом, а он остаётся. Это всегда непросто, прощаться каждый год с теми, к кому привык, не зная, увидишь ли их снова.

Кафе закрылось пораньше, так как у родителей были дела в городе, а парень пребывал в подавленном расположении духа. Сейчас очень кстати было бы завалиться на кровать и посмотреть какой-нибудь сериал.

Парень уже переходил мост, направляясь домой, когда его вдруг как молнией пробила совершенно неуместная и даже странная мысль: “нельзя возвращаться домой”. Он и сам не знал, почему так, но одна мысль об этом навевала картину жуткой фигуры, вынимающей у него кишки через горло и с удовольствием разгрызающей их, едва не захлёбываясь содержимым…

Максим шумно сглотнул, сдерживая рвотные позывы. Его крепко так затрясло, и он развернулся прямо посреди мостика. Сначала пошёл обратно на пляж, потом ускорил шаг, а после – и вовсе перешёл на бег.

Что подумают родители? Да хрен его знает. Макс быстро настрочил смску, что останется у одноклассника, а затем побежал к воде. Может, и правда было проще поехать в другую часть города к кому-то из школьных приятелей, но подсознательно парень чувствовал, что на той стороне его уже ждут.

Нет не так – за ним уже вышли, идут по его душу, безошибочно чувствуя направление. Парень не успокоился, даже когда вышел на песчаный берег, вслушиваясь в шум волн.

Не думая даже, куда направляется, Максим продолжил бежать вдоль берега, уходя всё дальше от дома. Что с ним происходит сегодня? Он не понимал, пока не разогнал усилием скопившийся в голове туман.

И тогда реальность вновь стала вязкой, как кисель, дрогнула и поплыла. Прямо как во вчерашнем сне. К сожалению, пройти через преграду не получалось, а преследователь уже наступал ему на пятки.

Максим понимал, что всё ещё спит, но перед тем, как он смог проснуться, что-то сбило его с ног. Он резко упал в воду, краем глаза заметив лишь длинное тело с плоской огромной башкой.

Его накрыло волной раньше, чем тот успел сделать вдох, захлёбываясь, пока напрыгнувшая тварь держала его у самого дна и душила, в предвкушении ужина жадно раскрыв пасть, полную мелких острых зубов.

Вновь Макс беззвучно закричал, опять широко распахнул глаза, лёжа на кровати у себя в комнате. На секунду показалось, что на его груди, как и в прошлый раз, сидела огромная тень, уже обе руки запихав в горло по локоть. И вновь, стоило ему заметить это существо, как оно мгновенно скрылось за углом, проскальзывая через тонкую щель в двери.

На электронных часах горело красным 2:59. Макс встал, походил по комнате, пока проверял дату в телефоне: всё ещё тридцатое августа.

– Вот тебе и приехали…

– Максимка, всё нормально? – Раздалось из-за стены.

– Да, мам. Спите.

Он вновь откинулся на кровать, некоторое время боясь прикрыть глаза снова. Либо Макс спал всего шесть минут, либо и вовсе не просыпался. Тягостный, мучительный кошмар… И всё же, это просто сон. Со вздохом тот устроился поудобнее и быстро отключился.

Утром, выспавшийся и бодрый, он первым делом пошёл на пляж. Тридцатое августа прошло совершенно обычно, пролетело в тёплой морской воде. Иногда Максим выбирался, чтобы помочь родителям, а потом… Он встал прямо посреди улицы, и смутная догадка прибила его к месту. Просигналила машина, когда загорелся красный, а парень продолжал стоять на пешеходном переходе.

Ему было всё равно, ведь он в очередной раз проснулся.

3:02, тень с круглым плоским лицом выглядывает из-за угла, улыбается и подмигивает ему перед тем, как исчезнуть окончательно. Макс выругался, вскочил с кровати, спугнув фигуру.

– Спугнул, да?

Он только хмыкнул. Скорее уж хищник просто играется с едой. Или подбирается ближе? От непонимания по телу проступили мурашки.

– Максимка, всё нормально? – Повторил голос матери с той же самой интонацией.

– Ага…

Волна мурашек пробежала вновь, с утроенной силой. Всё повторяется один в один. Нихрена у него не вышло проснуться. Он, Макс, по-прежнему продолжает спать!

3:06. Ещё раз. И ещё. И снова. Раз за разом он распахивал глаза, думая, что “вот оно!”, наконец-то удалось покинуть мир грёз и выйти в реальность, но каждая попытка оказывалась хитрым обманом.

Парень уже давно сбился со счёта, сколько раз он вздрагивал, скатывался с кровати, через силу продирал веки, пытаясь побороть мерзкое чувство.

Пока наконец не пришёл в себя со звоном в ушах и раскалывающейся головой, действительно лёжа на полу и запутавшись в одеяле.

– Ну, Макс, спи давай! Чего ты там ворочаешься? – Крикнул недовольно отец сонным голосом.

Тот в ответ расслабленно вздохнул и промолчал, не став говорить что-либо. Пульс отдавал в мозг тяжёлой кувалдой, перед глазами темнело, но парень нашёл в себе силы встать и включить свет. На всякий случай он даже ущипнул себя, но это было и не нужно, чтобы точно понять, что на этот раз Макс бодрствует.

До утра он листал ленту в соц сетях, пересмотрел гору бессмысленных видео, после пересел на тру краймы. Ужасно клонило в сон, сказывался всего час отдыха, но ему совершенно не хотелось угодить снова в эту бесконечную ловушку.

Макс кое-как смог дожить до утра, за завтраком сидел кислый и бледный. Даже на его загорелой коже это было отлично заметно.

– Ты чего грустишь? С невестой своей вчера поссорился? – К чему-то вдруг подшутила мать.

– Да какие там невесты… – Невесело усмехнулся Максим.

Проблема, свалившаяся на его плечи, была куда серьёзнее, чем обидевшаяся девушка. Если эта проблема вообще была. Но этот вязкий и омерзительный сон запомнился ему подробно, в деталях, словно всё происходило на самом деле. Достаточно, чтобы от одной мысли о том, чтобы лечь и отдохнуть немного, пробирала неприятная дрожь.

В море он сегодня не пошёл, залипал в телефон в сидячем положении, отрываясь на то, чтобы сделать шаурму, чизбургер или хотдог. Настроение оказалось скверным, но хотя бы родители были довольны. Они не молодеют, а помощь им всегда кстати.

Тут, к чести Макса, он выгодно выделялся среди большинства сверстников. Карманные деньги, выдаваемые предками, он честно зарабатывал сам, работая почти наравне со взрослыми. Правда, к весне становилось тяжело всем, и тут уже отцу приходилось искать подработки, чтобы продержаться на плаву до сезона.

И так – год за годом, таков жизненный цикл курортного города. Вот-вот начнётся сентябрь, и вместе с тем улицы опустеют, а лавочки и магазины начнут закрываться. Раз – и как по щелчку перекрыли кран, из которого щедро лился поток денежной массы, оставляя лишь жалкие капли, что можно выручить с местных.

– Сынок, ты бы хоть искупался, что ли. – Отец тронул его за плечо с обеспокоенным выражением лица.

Родители вбили себе в голову, что Максим такой мрачный, поскольку то ли разругался, то ли расстался с девушкой. Спорить смысла не было, объясняться на счёт глупых кошмаров не хотелось, так что он просто кивнул, разделся и побежал по песку к тёплым волнам.

***

Светлые волосы разметались по подушке, старое шерстяное одеяло вывалилось из пододеяльника с не до конца отстиранными жёлтыми пятнами, простыня задралась и съехала куда-то вбок.

Вика спала очень беспокойно, казалось во сне что-то пыталось скрутить её, отжать, как мокрый купальник, выдавить соус из раздавленных внутренностей и выпить его жадными глотками. От такой ассоциации, пришедшей ей на ум, она сразу взбодрилась, уж слишком паршивые мысли лезли в голову!

Не став затягивать, девушка взялась за косметику, принялась быстро собирать вещи. Сегодня ей предстояло возвращаться домой и нужно было приготовиться заранее.

– Не теряйся только. – С улыбкой сказала одна из её соседок по комнате. – Я в прошлом году с одной козой подружилась, написала ей, а она сразу в ЧС меня кинула, представляешь?

– Ох уж эта ужасная стерва. – Сочувствующе покачала головой Вика. – Не волнуйся, в ЧС не кину, если только поигнорю пару дней. – Она хотела было рассмеяться, но получилась лишь вымученная улыбка. Какая-то странная тоска и не давала полностью расслабиться. – Да не волнуйся, мы же с одного города, ещё и живём недалеко. Прогуляемся вместе обязательно.

Нервно поёжившись, девушка потянулась к своей шее, пытаясь нащупать… а что, собственно? Обычно она там ничего не носила. Из всех украшений у Вики – только серёжка в одном ухе, которое та проколола несмотря на строгие запреты матери.

В этом потерянном состоянии она сходила на завтрак, выслушала прощальную речь в большом деревянном зале, пропустила где-то фоном мимо себя концерт. Время неумолимо летело. Всё это время неизвестное чувство манило её, но Вика решилась действовать только в самый последний момент, когда уже поставила ногу на первую ступеньку автобуса.

Она вдруг сорвалась с места, побежав прочь, к открытым воротам лагеря.

– Якушева, ты куда?! – Крикнул ей издалека вслед Александр, не сразу опомнившись и заметив пропажу.

Всполошились все отряды, на неё смотрела сразу пара сотен глаз, когда девушка свернула за угол. Ноги сами несли её к вокзалу, затем по старым рельсам, она едва не залетела под прибывающий поезд.

Несколько минут высматривая по дороге, где могла бы потерять драгоценную вещь, Вика подошла к одному из вагонов со стройматериалами и принялась на корточках ползать рядом, пока наконец подвеска не блеснула на солнце чуть в стороне.

– Нашла!

Обрадованная, она поднялась на ноги и побежала обратно, даже не заметив, как пара тёмных конечностей бессильно прошла сквозь её тело, не в силах поймать свою добычу.

Из-за этой выходки переполошили всех, её хорошенько пропесочили, а кроме того крупно влетело вожатому. Администрация лагеря чуть не словила инфаркт в полном составе, а уже в дороге мать набрала её номер и минут десять орала в трубку, не переставая, но Вика счастливо улыбалась, поглаживая кончиками пальцев серебряный шарик с тремя маленькими крылышками и парой синих стекляшек.

Когда автобус выезжал, зубастый рот и два чёрных провала глаз недобро улыбались из тени ей вслед.

***

Тридцать первое, двенадцать ночи. Максим пережил ещё один день, всё время щипая себя и убеждаясь, что находится в реальном мире. За ним не следили неведомые твари, никто не прятался в тенях, и даже не пытался утопить в море.

Но у всего есть своя цена. Он ужасно устал, зевал на каждом шагу, а веки слипались, стоило ему занять сидячее положение и забыться на пару минут. Кажется, парень даже задремал ненадолго, но (слава богу) из-за этого до сих пор не началось никаких странностей.

Почти.

Разве что внезапно для себя он начал припоминать, как ходил вчера ночью смотреть на пожирателя. Макс пытался восстановить по крупицам, что было вечером до того, как он начал видеть те жуткие кошмары, и с удивлением понял, что от этого дня нашёл лишь пару обрывков воспоминаний. Но он был точно уверен, что ещё утром у него не было и этого.

В той вылазке он был не один, а с кем-то. Вместе с неизвестным Максим подошёл к проклятому месту из историй, полез прямо на чавканье. То, как они застали там всего лишь свору бродячих собак, грызущих кости, парень помнил ещё более отчётливо. И то, как бегал по берегу и звал кого-то по имени, которого не помнил… или это уже начался тот страшный сон?

Пропавшие подчистую воспоминания двадцать девятого августа и белые пятна в памяти на протяжении почти всего месяца нельзя было объяснить “просто кошмаром”, но всё, что он мог сейчас сделать – наварить себе целый термос кофе, взять с собой ещё полную полулитровую кружку и пытаться не уснуть этой ночью. А если не получится, то надеяться, что сегодня тот монстр не придёт.

Заодно хотелось проверить, что если с каждым днём, проведённым без сна, его воспоминания восстановятся? Максим загорелся этой навязчивой идеей, пусть и временами казалось, что он просто сошёл с ума. Он заперся внутри комнаты, открыл ноутбук, запустил игру и до утра старался не спать, потихоньку растягивая глотки сладкого напитка.

К шести часам утра, когда лучи света уже пробивались в окно, его разморило окончательно прямо в кресле, и он отключился.

Первое, что он сделал по пробуждении, это больно укусил себя за палец и огляделся, убедившись, что проснулся на самом деле. Это обнадёживало. Спина болела от неудобной позы, затекла рука, на лбу отпечатался край стола, телефон показывал 18:11, тридцать первое августа.

Пока всё было подозрительно нормально, и Максим всё сильнее начинал сомневаться в том, что вся эта чушь с пожирателем действительно случилась. Он вышел на кухню, где его ждал остывший завтрак и записка. Родители, обеспокоенные его вчерашним самочувствием, решили дать ему отоспаться и ушли работать.

Макс был в неплохом настроении, сделал небольшую зарядку, позавтракал и ушёл на пляж, намереваясь в остаток вечера хотя бы искупаться… Завтра его день рождения, и уж тогда-то он и оторвётся по полной, а пока можно себе позволить и отдохнуть.

Парень осмелел настолько, что подошёл к зданию вокзала и долго всматривался туда, где обитал его детский кошмар. Это и стало его ошибкой.

Так и не увидев ничего интересного, он шлёпал по полупустым улицам, подметив, что народа заметно поубавилось. А жаль, ведь жара в этом году обещала держаться практически весь сентябрь. Это значит, что денег будет меньше, возможно и кафе придётся закрыть рань…

*чавк*

…ше.

Резко остановившись, Максим прислушался. Сделал шаг, опуская шлёпок на горячую брусчатку. *чавк* – раздалось позади. Он посмотрел за спину, но не заметил ничего подозрительного, вздохнул, прикрыл глаза. Сосредоточившись на звуках, тот сделал сразу несколько шагов… *чавк-чавк-чавк*, словно с издёвкой, прозвучало сзади. Или это ему уже кажется из-за нервов?

Был белый день, но оттого стало ещё хуже. Макс перешёл на бег, а невидимый преследователь не отставал ни на метр, копируя в точности ритм, маскируя ещё более громкое чавканье под шлёпанье обуви. Вот парень внезапно встал, как вкопанный, переборов инерцию, потом также неожиданно развернулся и побежал в противоположную сторону.

Именно тогда душа у Макса ушла в пятки. Его преследователь в самом деле поддался на уловку и сбился с шага, выдавая один свой *чавк* не в такт. Боковым зрением парень увидел мелькнувшую тень. Руки предательски задрожали, выдавая его монстру, а ком намертво застрял в больном горле.

Что же, своего он добился, но уже не был уверен, что рад этому. К тому же, на него странно косились прохожие: а значит, он единственный, кто видел и слышал то, что было позади него.

Кое-как добравшись до кафе, Максим встретил родителей, и только тогда успокоился. Этим днём он снова не полез в воду, следующий час делая всю работу за них, чтобы хоть как-то отвлечься. То и дело его преследовали жуткие знаки: тени, выглядывающие из-за угла, хлюпанье и причмокивание, раздающиеся на самой грани восприятия.

Парень начал вспоминать, почему в детские годы он до истерики боялся возвращаться домой поздним вечером… даже с поправкой на то, что сейчас только начинало темнеть.

Это всё уже случалось однажды, когда друзья взяли его на понт и подбили “сходить посмотреть”. Тогда тварь также преследовала его несколько дней, а он сам прослыл на весь двор ссыклом и долго не мог поправить пошатнувшуюся репутацию. Максим не мог вспомнить, что именно было, чем кончилось, лишь то, что полгода у него ушло, чтобы перестать заикаться. Как и то, что до сих пор не горел особым желанием общаться с ребятами со своего двора за то, что заставили его пройти через это и не поверили после.

Сегодня он ушёл домой вместе с мамой и отцом, стараясь не смотреть вниз, под мост. Он был почти уверен, что встретится взглядом с пожирателем, который не станет больше прятаться от его взгляда.

Был и соблазн опять не ложиться до рассвета, но в итоге Макс рассудил, что долго так не протянет, не сможет жить в дневном ритме, поэтому просто лёг спать с включённой настольной лампой. Кажется, в детстве это хорошо помогало прогнать кошмар.

Свой день рождения, первое сентября, он встретил, долго ворочаясь и пытаясь уснуть. К счастью, у него это наконец получилось, когда одинокая фигура вышла в центр комнаты, закрыв собой поток яркого света: с их прошлой встречи монстр хорошо отъелся и слишком вырос, чтобы бояться таких глупостей, как горящий свет…

Утро было для Максима недобрым. Часы показывали 10:31 – будильник так и не сработал, и от столь долгого сна разум плыл, немного болела голова.

Не одеваясь, он вышел на кухню, точно зная, что там найдёт. Большой трёхэтажный торт с восемнадцатью свечами, оставленный родителями. Торт стоял на потолке, а свечи – прямо напротив его губ. Очень удобно.

Задув их, парень облизнул крем и не стал задерживаться. Нужно ведь найти маму с папой, чтобы отпраздновать с ними – не так ли? Два квадратных окошка подмигнули ему, улыбаясь изогнутым подоконником, когда Макс открыл дверь на улицу.

Там вместо привычного дворика его встретил песок морского берега и безоблачное синее небо. Максим шагнул дальше, оказавшись на пляже. Только людей тут теперь не было… Он был один, в свой день рождения. Ещё и что-то неприятно ворочалось в горле, будто выискивая нечто ценное в самых недрах его внутренностей.

Откашлявшись кровью, Максим пошёл по набережной в сторону их семейного кафе, надеясь встретить хоть кого-нибудь, но не было ни родителей, ни толп пенсионеров, загорающих на пляже, ни алкашей, пьющих пиво в тени. Детворы – и подавно след простыл, первое сентября же.

Лишь один человек стоял у закрытого кафе, видимо, ожидая, когда придут владельцы. Максим хотел было подойти, чтобы хоть с ним разделить радость от праздника, но увидел, что тот сосредоточенно пытается умереть, поэтому он лишь мысленно пожелал ему удачи и пошёл к мосту через железную дорогу.

Туман, сковывающий его сознание, с каждой секундой лишь усиливался.

Безлюдный, какой-то неживой город выглядел таким же непривычным, как гроб, найденный рано утром посреди комнаты, пусть парень никак не мог понять, что именно тут не так. Он заторможенно делал шаг за шагом в сторону своего дома. И несмотря на длинный крюк, по дороге он так никого и не встретил…

Лишь бабуля, кормящая двух котиков с лицами его и прекрасной незнакомки, смотрела изогнутыми в улыбке чёрными провалами глаз. Улица стремительно блекла, теряя краски и детали.

Чавк… чавк… чавк… В какой-то момент Максим понял, что это не тварь чавкает на окраине города каждую ночь, не бабка с плоским лицом облизывается на него, не пожиратель прячется от людских взглядов за стоящими неделями без движения вагонами.

Нет, не было восемнадцати лет жизни, и рождения его не было – это его, Макса, всё это время жрали, отделяя кусочки драгоценных воспоминаний, как мясо от костей. Саму его суть пожирали, прожёвывая и причмокивая от удовольствия.

– Да что за бред?!.. – Испуганно пролепетал тот, когда до него даже сквозь вязкую кашу дошла вся абсурдность этих рассуждений.

Заторможенная реакция, чужие, будто навязанные мысли. Это очередной грёбаный сон, иначе и быть не могло. Только теперь у него совсем не получалось проснуться. Не теперь, когда тварь прилипла к нему так сильно.

И в то же время, искра ясного сознания, пробившаяся сквозь туман, каждую секунду норовила погрузиться обратно в пучину мрака. Макс побежал, стремясь оторваться от раздающегося над ухом чавканья, прокручивая в голове одну-единственную мысль: “ты спишь, это всё происходит не с тобой!”.

Звуки пожирателя преследовали его шаг в шаг, чьи-то лапы пытались укутать беглеца в липкую паутину вечного сна, но парень отчаянно рвался вперёд из последних сил.

С каждой секундой горло саднило только сильнее, и вместе с тем Максим терял маленькую частичку себя. Он понимал, что уже проиграл: его нелепая попытка убежать происходит тут, в мире грёз, и одному богу или дьяволу известно, что там творится с его телом.

Мимо пролетали очертания знакомых улиц, похожие на небрежные наброски с разбрызганными красками, но и те стремительно расплывались и теряли свои очертания.

Но вот что интересно: когда он фокусировался на деталях, мерзкое хлюпанье вонючей пасти над ухом немного отступало, а потоки вытекающих отовсюду красок замедлялись, давая хоть какую-то подсказку. Макс отметил это мимоходом, и тут же взял на вооружение, выигрывая лишние секунды.

Ему нужен яркий образ. Образ, что если и не позволит сразу проснуться по-настоящему, то хотя бы поможет в этом, послужит якорем, чтобы не сдаться, не потерять себя. В то время, как думать, вспоминать, становилось всё сложнее… Ржавели картины его детства, выцветали школьные годы до грязно-серого месива.

В своём диком сне он домчался наконец-то до родного дома, когда вновь начал задаваться вопросами: действительно ли он был тем, кем считал себя всё это время? Был ли он когда-то вовсе? Да и кто – он? Невидимый преследователь хрипел и причмокивал в экстазе, наслаждаясь трапезой.

– Вот же гадство…

Все комнаты внутри были похожи на призрачную тень себя, картина перед глазами смазана, как при зрении минус десять, и продолжала размываться с ужасающей стремительностью. Парень рванул на себя гору альбомов с детскими фотографиями, роняя большую часть на пол и раскрыв один из них, но видеть он мог уже одни лишь сшакаленные цветные пятна, на которых не разобрать даже, где у людских силуэтов рука, а где нога.

Всё, что осталось почти нетронутым – это модель корабля, которую они собирали всей семьёй, да какой-то странный пухлый конверт.

Парень неосознанно потянулся к нему, накрыл своей ладонью. Он что-то должен был сделать. Что-то обещал кому-то… Должен был на что-то посмотреть. Только вот что?

Было уже поздно. Или нет?

***

В полумраке жилой комнаты угадывался совсем не человеческий силуэт, сидящий на груди спящего человека и увлечённо чавкающий, причмокивая от наслаждения. Первый лучик света, мелькнувший через щель в занавесках, попал в лицо спящего, и его веко задёргалось.

Тварь разочарованно хрюкнула и отступила, когда парень проснулся… Вот только он не спешил вставать: его лицо выражало безразличие и холод. Кажется, тот даже не понимал, где находится. Он лежал так не меньше часа, собирая последние крохи сознания, отголоски осмысленности, но по-прежнему не находил причины пошевелиться.

– Максимка! Вставай, а то проспишь весь свой день рождения! – Весело крикнул мужской голос за дверью, и лишь тогда парень вздрогнул, перевёл пустой взгляд на экран электронных часов.

Первое сентября… в глубине души парня что-то шевельнулось. Предвкушение домашнего светлого праздника, образ вкусного торта и приходящих друзей и родственников. Ничего не изменится, если он закроет глаза и поспит ещё.

И всё же, что-то жгло изнутри тоской и нетерпением, не давало ему забыться окончательно. Парень медленно нехотя поднялся, механически пошёл к столу, зачем-то протягивая ладонь к верхней полке. Он моргнул, тупо и неотрывно глядя на свою находку.

В руке тот сжимал белый пузатый конверт с наклейками: в виде сердечка и с забавным котиком. Парень завис надолго, а после, сам не понимая, зачем делает это, сел на пол, почесал пульсирующее болью множества царапин горло, и медленно открыл конверт, вытряхнув содержимое себе на колени.

Внутри оказался брелок с мягкой игрушкой, шоколадка и сложенная записка, сделанная аккуратным девичьим почерком прилежной ученицы.

На губах человека непроизвольно возникла лёгкая улыбка, и он начал читать:

“Я много раз была в летнем лагере, но у нас с тобой вышла самая чудесная, весёлая и безбашенная смена. Это последний год, когда я могу приехать отдыхать в этот лагерь, и я очень рада, что мы провели эти три недели вдвоём. Спасибо тебе.

Знаешь, я сказала, что последний раз могу приехать сюда, как отдыхающая, поэтому в следующем году хочу попытаться устроиться у них вожатой. Надеюсь, ты захочешь встретиться снова.

Эта игрушка – всё, что я смогла достать для тебя, но главное ведь – что от чистого сердца, правда? С днём рождения, Макс!“

Парень встал на ноги, пристегнул к своему рюкзаку брелок с игрушкой, бережно сложил записку и спрятал её в одну из книг. Он закашлялся, выплюнув на пол что-то мрачное, тёмное, мерзкое. Едкая склизкая субстанция плавилась и шипела, понемногу исчезая на ковре без следа.

Взгляд парня прояснился, наполнился теплотой и осмысленностью, а пальцы быстро разблокировали телефон и забегали по экрану, набирая сообщение. Он вспомнил себя, вспомнил, как осень принесла ему расставание, и главное – вспомнил, что однажды лето наступит снова.