Одна ночь

Глава 1

Одна ночь

Североамериканский пустынный пейзаж. Поздние сумерки. Двухполосная автомобильная дорога, вдоль и поперёк исчерченная трещинами, словно вторя узорам на окружающем пересохшем песке. По пыльному ландшафту то и дело мелькают вездесущие гонимые ветром перекати-поле.

Мы с тобой на стареньком пикапе с нетерпением и уже нескрываемой нервозностью ищем место для ночлега, пока не наступила глубокая ночь. На много миль вокруг ни души. Одна лишь дикая природа и никаких следов цивилизации. От нарастающей тревожности немного спасает радиоприёмник, который удалось настроить только на одну волну. На ней ведущий на протяжении вот уже нескольких часов непрерывной скороговоркой рассказывает о необыкновенном природном явлении - хвосте давно разрушившейся кометы, остатки которого раз во сколько-то там лет пересекают орбиту нашей планеты и проливаются на Землю звёздным дождём. По его словам, это зрелище можно будет наблюдать уже в ближайшие часы и только одну ночь. В общем, как думается мне, очередной бред очередных восторженных фанатиков.

Дороге, кажется вообще нет конца. Ощущение, будто ездим по кругу. На протяжении многих часов на пути не встречается ни одного населённого пункта или какой-нибудь захудалой заправочной станции. Дико хочется отдохнуть, перекусить, да и бензин бы не помешал - бак почти пустой. Солнце давно село, но полная темнота почему-то так и не наступает. Хотя, это только на руку, ибо ехать в кромешной темноте - такое себе удовольствие.

Радио всё продолжает вещать о предстоящем сегодня явлении. Восторженность, с которой эти люди обсуждают горсть космической пыли, наделяя ее прямо-таки феноменальными волшебными свойствами, заставляет лишь скептически вздёрнуть бровь.

Ты спишь на пассажирском сидении, время от времени просыпаясь и удивлённо отмечая, что мы так никуда и не прибыли. Устала не меньше моего, понимаю. Затянулось что-то это наше турне по историческим местам былого Дикого Запада. Судя по карте, мы должны были прибыть в один известный заброшенный серебряный рудник ещё до заката, но что-то явно пошло не так.

А я веду наш видавший виды транспорт и жадно ищу глазами хоть какой-нибудь намёк на указатель, способный вывести нас к какому-нибудь населённому пункту. Заодно, чтоб и самому не заснуть, внимательно вгрызаюсь глазами в пейзаж. Такой необычный вечерний ландшафт на фоне ещё светлой полосы вдоль горизонта. То равнина, то мелкие остроконечные горы, напоминающие пасть акулы, бесконечно чередующиеся друг с другом.

По радио уже совсем отрываются от реальности, говоря о параллельных вселенных, иных мирах, проход в которые открывает летящий на нас обломок кометы... Я больше не могу слушать эту ересь. Попытав счастье на других волнах и не найдя ничего лучше, я глушу приёмник.

И вот становятся заметны перемены на дороге. Впереди раскинулось большое озеро. Настолько большое, что уходит за горизонт, а водная гладь как зеркало отражает в себе небо до мельчайших подробностей.

Перед ним дорога упирается в развилку. Указатель сообщает, что, если повернуть направо, то некий город Мидвейл, которого я почему-то на своём маршруте по карте нигде не видел, находится всего в паре миль отсюда. Без особых раздумий решительно поворачиваю туда. В тишине без болтовни радиоприёмника эти две мили кажутся вечностью.

Добравшись до города, с сожалением отмечаем, что утешить себя оказывается особо нечем. То есть, снова всё тот же полумрак, одна центральная двухполосная дорога с тротуарчирками вдоль себя по обеим сторонам и одно- и двухэтажные строения, порядком обветшалые: жилые дома вперемешку с магазинчиками и какими-то совершенно непонятными по назначению постройками, ни в одном окне которых совсем не горит свет.

- Милый, может, это один из городов-призраков на месте выработанных шахт? Тогда это даже интересно. - предполагаешь ты, доставая из пакетика последний кусок кукурузных чипсов.

- Если это так, то тут мы точно заглохнем и съёжимся от голода, а эти чипсы будешь вспоминать как величайшее кулинарное событие - отвечаю я.

- Да ладно тебе, не ворчи! - хихикая сквозь хруст, строишь мне дразнящие гримасы.

В то же время, полоска светлого неба у горизонта на месте заката, наконец, полностью поглощается ночной тьмой. Понемногу становится жутковато, поскольку при всей мрачности заброшенного сельского пейзажа в отсутствие какого-либо городского освещения, отсутствуют и люди - нет их совсем. Город выглядит совершенно заброшенным. Лишь какая-то еле уловимая дымка витает всюду в воздухе и, словно коренной житель, ревниво осматривает непрошеных гостей, тщательно окружая со всех сторон.

Но в один момент становится заметным тусклое свечение лампочки, простой электрической лампочки на торце одного из неказистых строений где-то в конце улицы. Ощущение тревоги где-то за рёбрами продолжает нарастать, но вариантов нет, едем туда.

Очутившись рядом с заведением, понимаем, что это мотель. Типичная такая придорожная ночлежка из бруса и фанеры, напоминающая большой сарай, увенчанная давно потухшей неоновой вывеской. Рядом на парковке ещё два, похожих на наш, потрёпанных пикапа.

Вступив на крыльцо и с трудом открыв скрипучую дверь, переглянувшись и пожав плечами, мы входим внутрь.

За дверью нам открывается тускло освещённое, слегка задымлённое сигаретным дымом помещение. За каким-то подобием барной стойки сидит тучный небритый темнокожий индивид, одетый в засаленную, потерявшую цвет клетчатую рубашку. Он курит и смотрит какой-то спортивный канал по маленькому чёрно-белому телевизору, висящему под потолком.

За стойкой стоят две женщины. Одной лет семьдесят, другой около двадцати. Судя по всему, они незнакомы, так как стоят не рядом, а друг за другом, очевидно каждая дожидаясь своей очереди. Общего, по всей видимости, и у них, и у нас только одно -все мы ищем место, где можно безопасно дождаться утра. Старушка размахивает, как веером, своей нелепой громадной кружевной шляпой ярко-зелёного цвета, наивно полагая, что это спасёт её от сигаретного смога в помещении. Та, что по моложе, ведёт диалог с засаленным клетчатым типом за стойкой, прикрывая себе всё, что ниже глаз, ладонью с платком.

Толстяк как-то очень неприветливо смотрит что в их, что в нашу сторону. Лишь густо выпускает дым и что-то бурчит сквозь стиснутые, держащие сигарету губы.

Мы ждём, пока женщины закончат разговор и отойдут, затем с опаской подходим к стойке.

- Добрый вечер, мистер. Нам бы номер на одну ночь, - бодро начинаю я,- есть свободные?

На это он, всё так же не смотря в нашу сторону, что-то достал из нагрудного кармана своей грязной рубахи. Это был какой-то листок. Взглянув на него, он прожужжал сквозь дым:

- Есть. На первом этаже. Вам со стёклами в окнах или без? – И, мерзко так посвистывая прокуренными бронхами, ухмыльнулся.

Я молча беру ключи, отдаю ему пару долларов. Ты прижимаешься к моей руке, и мы идём в сторону номера.

Не успеваем мы дойти до прохода в коридор, как к нам спешат обратиться те самая парочка, успев уже, видимо, познакомиться. Они поведали нам, что в эту самую ночь на небе должна разыграться наичуднейшая картина грандиозного звездопада и что в этих местах это особенно красиво выглядит, исходя из чего, нам просто непростительно будет позволить себе пропустить это зрелище. Пригласили нас присоединиться к ним и понаблюдать это на берегу того самого озера, что заставило меня свернуть в этот богом забытый городок. "И эти туда же" - подумал я. Но, так как заведение абсолютно не располагало к приятному в нём пребыванию, эта идея не показалась таким уж вздором. Мы решаем даже не заходить в номер, сходу разворачиваемся и идём к машинам.

Молодая девушка идёт чуть позади, а старушка, очень шустрая для своих почтенных лет, бодро шагает рядом с нами и воодушевлённо рассказывает о том, как она с восторгом наблюдала это небесное представление сколько-то очень много лет назад, и о том как ей не терпится увидеть это всё вновь.

Ночь совсем безлунная, так что машины на стоянке освещаются только той одинокой тусклой лампочкой, что висит над входом в мотель, и потому их не видно с крыльца. На долю секунды я даже подумал, что их угнали. Но, отойдя дальше от здания, с облегчением вздыхаю: весь транспорт оказывается преспокойно стоящим на своих местах. Рассевшись по автомобилям, мы едем ещё дальше по центральной улице, оставляя далеко позади единственный, кроме наших фар, разумеется, источник света на много миль вокруг.

Спустя какое-то непродолжительное время однообразной езды по скучному пустынному пейзажу мы въезжаем на большой, гладкий, размером с пару футбольных полей участок ландшафта, покрытый толстым слоем соли из давно высохшего солёного водоёма. Свернув с дороги на эти поля, мы вскоре достигаем берега озера. Пейзаж открывается и впрямь поразительный. За некоторое время без яркого света глаза привыкают к темноте, и больше нет ощущения кромешной тьмы. Над нами раскидывается поразительной красоты небо, щедро усыпанное звёздами, молчаливо мерцающими в далёком и холодным пространстве. Это небо не менее живописно отражается на зеркально ровной поверхности озера, создавая у нас, стоящих на берегу, такое впечатление, что мы буквально находимся где-то на самом краю света. И что стоит сделать ещё шаг - и мы очутимся в невесомости среди всей этой красоты.

Без сомнения, подобного я ещё в жизни не встречал. Но всё никак не даёт покоя странное ощущение западни, какой-то невероятно грамотно продуманной ловушки. Я стараюсь гнать от себя эти, кажется, бредовые мысли, поскольку я тот ещё параноик и мне свойственны излишние переживания, которые в подавляющем большинстве своём не оправдываются.

И вот пока я стараюсь заставить себя прекратить копаться в собственных опасениях, как на небе начинает разворачиваться целое светопреставление.

Где-то далеко наверху, прямо над нашими головами вспыхивают несколько ярких звёзд и устремляются перед нами вниз, к горизонту, оставляя за собой узкий, яркий, быстро тускнеющий след. За ними следом таких звёзд уже следуют десятки, сотни! Кажется, им нет конца. Они заполоняют собой половину небесного купола, начиная свой путь над нашими головами и улетая к горизонту за озером.

Отражаясь в водной глади, метеорные потоки создают такое впечатление, будто они вылетают буквально из-под ног и, двигаясь синхронно с теми, что над головой, сливаются с ними в единую неописуемо красивую, яркую картину у горизонта, далеко впереди.

Волшебное зрелище быстро заставляет позабыть о странном, малоприятном во всех отношениях вечере, так как становится невозможным думать о чём-то другом, кроме того, что творится над головами.

Вся эта небесная феерия уже длится минут сорок. Все молча наблюдают, раскрыв рты. Никто из нас не может оторвать взгляд от этого природного фейерверка.

Затем, когда вспышки стали повторяться реже, чем раз в минуту, мы неохотно, в надежде, что это ещё не конец, опускаем глаза друг на друга и видим у каждого из нас на лице выражение почти детского восторга, какого-то необыкновенного счастья и искренние улыбки.

Настаёт время возвращаться в мотель и предаться долгожданному и вполне заслуженному сну. Рассевшись по машинам, мы отправляемся в путь.

Что удивительно, следуя по бескрайней соляной глади, казалось бы, в единственно возможном, известном уже противоположном направлении, нам никак не удаётся достигнуть шоссе. Вместо предполагаемых десяти-пятнадцати минут мы около часа тщетно пытаемся отыскать верный путь. Странным образом ощущение полнейшего мрака вновь сковывает сознание. Свет фар, кажется, пробивает темноту не далее, чем на метр. Мы с тобой едем впереди, за нами вровень друг с другом следуют два остальных пикапа. Я хорошо вижу свет их габаритных огней в зеркала заднего вида и частенько поглядываю, не отстал ли кто. Вдруг, в очередной раз проверив обстановку позади, я не досчитываюсь пары фар!

В недоумении я резко даю по тормозам, тем самым равняюсь с оставшимися позади меня огоньками. Это оказывается пикап дамы почтенного возраста. Сквозь отрытое окно я жестом показываю ей, что надо бы остановиться. Она понимает меня и давит на тормоза. Встав посреди бескрайней соляной пустоши и оглянувшись по сторонам, она внезапно понимает, что девушки-спутницы нигде нет. Она в ужасе вопрошающе смотрит на меня, мы глушим двигатели, выходим из машины. С тревогой, молча вглядываемся и вслушиваемся в окружающую темноту. Ничего.

- Что-то здесь не так, надо немедленно выбираться отсюда! - выкрикиваю я, взявшись обеими руками за затылок. Ты обнимаешь меня сзади и шепчешь:

- Я боюсь…

И тут одновременно отовсюду раздаётся оглушительный шум, напоминающий движение целого танкового полка. Ничего вокруг не видно, шум усиливается и всё больше напоминает рёв большого мощного мотора. Мы втроём в ужасе мечемся, как мартышки в клетке, на своём освещённом фарами машин клочке соляной пустоши. Как ни крути головой, совершенно непонятно, откуда раздаются звуки.

Внезапно из гущи темноты появляются очертания большого грузовика. Он стремительно несётся в нашу сторону, да так быстро, что я и испугаться не успеваю, как он на полном ходу сбивает с ног пожилую женщину, припечатывает её к её же пикапу и уносится вместе со всем этим снова в темноту, оставляя лишь темный кровавый след на белой поверхности грунта. Звук мотора быстро утихает где-то вдалеке.

Мы оба вздрагиваем, глядя на друг на друга, неспособные выдавить ни звука. Я хватаю тебя, с усилием усаживаю в кабину, хлопаю дверью, оббегаю с другой стороны, завожу пикап, резко дёргаю сцепление и с затяжной пробуксовкой устремляю машину вперёд.

Едем быстро, молча. Ты сквозь слёзы не можешь даже ровно дышать, лишь вцепилась обеими руками в рукоятку дверцы и широко раскрытыми глазами смотришь вперёд. Я поглядываю то на тебя, то на дорогу. Сердце колотится так, что вполне может выломать рёбра изнутри.

Хочется тебя успокоить, но никаких слов не подобрать. Ведь я сам видел этого стального монстра, я видел, как он моментально снёс и старушку, и её машину. Я видел, как в замедленной съёмке, её испуганные глаза в тот момент, когда жить ей оставалось пару сотых долей секунды. Но самое страшное и необъяснимое - это то, что я видел кабину грузовика, я видел рулевое колесо, видел спинку сидения водителя, я видел её спереди! Никакого водителя там не было! Это совершенно не укладывается в голове. Об этом я точно не могу тебе сказать, но и утешить тебя тоже нечем.

Совершенно неожиданно перед нами возникает долгожданное шоссе - та самая дорога, которая и привела нас сюда. Она пересекает наш путь, и мне приходится выбирать, в какую сторону по ней направиться. Пару часов назад, сворачивая к озеру, мы ушли с дороги влево. Поэтому я, решив рискнуть, выкручиваю руль вправо и не ошибаюсь. Довольно скоро вдалеке возникает уже знакомое заветное тусклое свечение той самой лампочки, свет которой пару часов назад вызывал отнюдь не такие радостные чувства.

Доехав до мотеля, мы бросаем на пустой стоянке свою машину и буквально бежим ко входу в мотель.

Внутри, всё так же наплевав на всё вокруг, сидит невозмутимый небритый толстяк, курит и смотрит свой, кажется, бесконечный бейсбол. Мы в ужасе кидаемся к нему с воплями:

- Вызовите полицию! Есть тут телефон?!

Пытаемся в два голоса, перебивая друг друга, рассказать о том, что произошло на наших глазах. Громко кричим, размахивая руками, с трудом находя нужные слова. Но толстяк, ничуть не удивляясь нашему поведению, злобно выкрикивает:

- Никакой полиции тут нет, я пошлю по радио сигнал, и утром приедет окружной шериф. А пока не нарушайте тишину и валите к себе в номер! Вон, с глаз моих!

Мы утихаем и, то и дело оглядываясь на толстяка, вялой походкой направляемся в номер.

Зайдя внутрь, я второпях на все засовы запираю входную дверь, опускаю все ставни на окнах. Ты в это время молча наблюдаешь за мной, стоя посреди комнаты. Нет ни малейшего желания ни раздеваться, ни принимать душ. Мы забираемся на кровать и, крепко обнявшись и абсолютно обессилев от пережитого, проваливаемся в сон.

На утро, с трудом разлепив глаза, я замечаю свет, пробивающийся сквозь щели в ставнях на окнах. Ты ещё спишь. Я аккуратно, чтобы не разбудить тебя, слезаю с кровати и подхожу к окну. С немалым усилием поднимаю никак не поддающуюся деревянную переборку на окне и не верю своим глазам. За окном ясное солнечное утро. Зелёная трава на газонах у обочин, яркие вывески магазинчиков и закусочных, ухоженные жилые домики, почтальон на велосипеде весело расшвыривает свежую прессу по сторонам, люди, занятые своими повседневными делами, с улыбками прогуливаются по тротуарам. Я спешу разбудить тебя, открываю остальные окна, тычу пальцем на улицу и говорю:

- Ты только посмотри!

Удивительнейшим образом, ничто сейчас не напоминает о том мрачном поселении, что мы застали здесь ночью. Самый обычный маленький городок.

Выйдя из номера, мы сталкиваемся в коридоре с той самой молодой знакомой. Я сходу подбегаю к ней с вопросами:

- Привет! Как дела? Вы в курсе, что тут происходит, и вообще, куда вы вчера пропали?

Она явно немало удивляется, видя меня, но внимательно выслушав, отвечает:

- Молодой человек, я Вас впервые вижу. Вы уверены, что ни с кем меня не перепутали?

- То есть, как это, впервые?! Мы вчера вечером ездили на озеро, Вы разве не …?! - я не договариваю и замолкаю.

На что она лишь ещё более удивлённо и даже испуганно отрицательно покачивает головой.

И только я успеваю подумать о том, что удивительнее сюрпризов уже не может быть, как меня окончательно сбивает с толку то, что я вижу дальше.

Впереди нас, волоча за собой чемоданчик на колёсах, не торопясь шагает невысокого роста пожилая женщина с зелёной кружевной широкополой шляпой на голове.

Обогнав её, я, внимательно уставившись ей в глаза, говорю:

- Доброе утро.

Она лишь лениво поднимает на меня взгляд и отвечает:

- Доброе утро. - и все в том же неторопливом темпе продолжает шагать дальше.

Мы оба стоим в полнейшем недоумении. Некоторое время, не шевелясь, провожаем взглядом старушку и идём следом.

Центральный холл предстаёт перед нами совсем не таким, какой его мы видели вчера. На полу яркие чистые ковры, по углам со вкусом рассажены пальмочки. На стенах плакаты со знаменитостями. Помещение щедро освещено солнечным светом сквозь высокие окна и широкие стеклянные двери.

За стойкой регистрации стоит приятная девушка в коротком синем пиджачке, белой блузке и некоем подобии маленькой розовой шляпки на голове. Улыбаясь, она обращается к нам:

- Доброе утро, как ваши дела? Желаете выехать?

Я не делаю попыток ничего уточнять, а просто отдаю ключи и прощаюсь.

Выйдя на улицу, мы всё ещё никак не можем поверить своим глазам. Ни намёка на запустение, никаких руин и неровных дорог. Все говорит о том, что перед нами милый, зажиточный, тихий городок. Некоторое время мы просто стоим обнявшись и оглядываемся вокруг. Фасад мотеля украшен яркой вывеской: "Добро пожаловать в Мидвейл". На детской площадке неподалёку резвятся дети, а рядом с нашей машиной стоит автомобиль шерифа, который не спеша направляется в нашу сторону.

Подойдя к нам, он, широко улыбнувшись, поправляет шляпу и говорит:

- Добрый день, молодые люди. Как ваши дела, всё хорошо?

- Всё хорошо, спасибо.

- Не замечали здесь ничего необычного?

- Нет, всё хорошо, господин шериф, вот как раз собираемся посмотреть на ваш городок, - ответил я, не придумав ничего лучше, как не повторять ситуацию с двумя знакомыми нам барышнями.

- Мидвейл - тихий, мирный городок. Здесь ничего не происходило уже полсотни лет, если не больше. Местные до сих пор помнят этот случай с одним психом с соляных приисков. Он угнал грузовик и передавил насмерть шестнадцать человек, после чего на полном ходу протаранил вот этот мотель, - показывает пальцем на наше ночное пристанище, - где от взрыва заживо сгорело ещё двадцать пять невинных граждан. Мотель отстроили заново, но вот жизни-то не вернёшь. Траур - чуть ли не по сей день. Очень странно, что у кого-то вчера язык повернулся шутить на эту тему, мол, гоняет по окрестностям тяжелый тягач с бешеной скоростью и давит людей. Вы точно ничего не слышали?

- Нет, господин шериф, абсолютно.

- Ну что ж, приятного вам дня, молодые люди, не смею больше отвлекать! - он приветливо улыбается, снова поправляет шляпу и идёт к мотелю.

В сторону озера мы решаем не ехать, весь ужас произошедшего ещё живёт в сознании. Едем молча, поглядывая время от времени друг на друга, словно убеждаясь в том, что мы оба целы и всё ещё вдвоём.

И вот уже на горизонте начинает виднеться приветственная вывеска того самого заветного серебряного рудника 19-го века, на пути к которому вчера что-то пошло не так.

По радио вновь затягивают восторженные речи о прошедшем звёздном дожде, загаданных желаниях, сдвигах во времени, параллельных мирах и порталах в иные вселенные. Я ловлю себя на мысли, что не такой уж это и бред. Надо же, всего одна ночь способна настолько изменить отношение ко всему этому.

Однако воспоминания о случившемся всё больше становятся похожими на какой-то нелепый ужасный сон.