Один на двоих

Глава 1: Шаг в шаг.

Мир вокруг был мёртвым, но Тейл чувствовал жизнь. Она пульсировала совсем рядом, в паре сантиметров от его плеча.

Белизна не просто ослепляла она проникала под кожу, вымывая из памяти имена и лица. Казалось что он шел уже вечность.

Ну же, Тейл! Еще чуть-чуть, дружище. Видишь то сияние за тучами? Это солнце, я тебе клянусь! Оно нас ждёт.

Голос Фина был как глоток горячего чая — сбивчивый от быстрой ходьбы, искренний, до краев наполненный какой-то детской, непобедимой радостью. Он не оборачивался — на таком морозе любое лишнее движение стоило жизни. Да и зачем? Он и так знал, что Финн рядом. Он чувствовал его присутствие как тепло от невидимого костра.

Я... я не уверен, Фин, — выдохнул Тейл, и облачко пара тут же замерзло на его ресницах. — Кажется, я больше не чувствую пальцев.

В ту же секунду Тейл ощутил, как тяжелая, теплая рука Фина легла ему на плечо и коротко, по-дружески сжала его. Это прикосновение было таким настоящим, таким надежным, что по телу Тейла пробежала волна тепла, вопреки любому морозу.

Финн всегда был там. Шаг в шаг. Когда Тейл спотыкался, он чувствовал, как крепкая ладонь Финна на мгновение упирается ему в лопатки, не давая рухнуть в снег.

Не вздумай, раздался голос Финна. Он был так близко, что Тейл ощутил кожей движение воздуха. Только не здесь. Вставай.

Эй, посмотри на меня... то есть, послушай меня, — Фин негромко рассмеялся, и этот смех был самым красивым звуком в этой ледяной пустыне. Ты — Тейл. Ты - ходячая история, которая не может оборваться на такой скучной главе. Ты же обещал мне, помнишь? Мы еще посидим в том баре с грязными окнами и будем заказывать самый холодный лимонад, просто чтобы посмеяться над этим снегом.

Тейл невольно улыбнулся. Ему казалось, что он слышит даже шорох одежды Фина, когда тот воодушевленно жестикулирует где-то за его плечом.

Думаешь, дойдем? тихо спросил Тейл.

Я не просто думаю, я это знаю, — в голосе Фина прозвучала такая непоколебимая вера, что Тейлу стало стыдно за свою минутную слабость. Я иду за тобой шаг в шаг. Я не дам тебе упасть, слышишь? Я здесь, я рядом. Мы - одно целое. Иди вперед. Твоя спина под защитой.

Тейл закрыл глаза на секунду, впитывая это ощущение безопасности. За его спиной был не просто напарник - там была сама надежда. Он слышал, как Фин бодро топает следом, как он напевает под нос какую-то дурацкую, светлую песенку, и снег перестал казаться таким враждебным.

Ты еще там? прохрипел Тейл, глядя в бесконечную белую муть впереди.

Да куда я денусь с этой подводной лодки? отозвался Фин. В его голосе послышалась та самая бодрая наглость, от которой Тейлу становилось чуть легче дышать. Пока ты переставляешь эти свои две макаронины, которые ты называешь ногами, я здесь. Слушай, если я вдруг замолчу значит, я либо нашел тут бар с бесплатным обогревом, либо мы оба окончательно превратились в пельмени. А пока я треплюсь, ты главная звезда этого шоу. Так что тащи свою филейную часть вперед, Тейл, я не хочу, чтобы моя история закончилась в морозилке!

Тейл кивнул сам себе и шагнул вперед. Хруст. Один. А следом второй более тяжелый. Финн шел следом. Он слышал, как за спиной шуршит грубая ткань куртки Финна, как звякает карабин на его снаряжении. Расскажи что-нибудь, попросил Тейл через пару километров, когда тишина начала давить на уши сильнее, чем мороз. О доме. О лете. О чем угодно. Лето это выдумка, тихо сказал Финн откуда-то из-за правого плеча. — Есть только этот снег и то, что ты решишь с ним делать. Помнишь, как пахнет разогретый асфальт после дождя? Помню… Тейл закрыл глаза на секунду, и ему показалось, что он действительно почувствовал этот запах, перебивший едкий аромат озона и льда.

Глава 2 Дресс-код для Арктики

ГЛАВА 2: Дресс-код для Арктики

Слушай, Фин подошел чуть ближе, и он почти почувствовал, как тот заговорщицки наклонился к его уху. Я не хотел тебе говорить, чтобы не пугать, не кажется, я только что видел пингвина в солнцезащитных очках. Либо это галлюцинация, либо у них тут действительно очень жесткий дресс-код. Тейл дернул углом обветренных губ. Это было больно, но смешно. Пингвины в Арктике не живут, Фин… Вот и я ему об этом сказал! А он только поправил дужки и пошел дальше. Так что не смей дохнуть прямо сейчас, ты просто обязан дожить до момента, когда мы обсудим это с психиатром. Представь его лицо, когда ты скажешь, что твой единственный свидетель я. Фин звонко хлопнул Тейла по плечу, и этот звук сухой и четкий эхом разнесся по пустой равнине. Ты видел свою физиономию? продолжал Фин, не дожидаясь ответа. Твои бороды замерзли так, что ты похож на очень грустный ледяной леденец. Если мы выберемся, я продам это фото в журнал под названием «Как не надо проводить отпуск». А теперь шевелись, Тейл! Я слышу, как в моем рюкзаке замерзает надежда на горячий ужин, и этот звук мне очень не нравится.

Он видел краем глаза тень Фина, его уверенный размах рук, слышал, как его тяжелые ботинки вгрызаются в наст. Фин шел легко, будто мороз не имел над ним власти. Он был тем якорем, который удерживал Тейла в сознании, когда небо и земля сливались в одну серую массу.

Знаешь, Фин… Тейл на секунду запнулся, когда ветер ударил в лицо горстью ледяной крошки. Без тебя я бы сдох еще на том перевале. Фин промолчал, лишь чуть плотнее прижался плечом к плечу Тейла, передавая ему то ли тепло, то ли просто иллюзию силы.— Поговорим об этом в конце, Тейл. Когда будет поставлена точка. А пока - просто иди.

Глава 3 Ржавый джекпот

ГЛАВА 3: Ржавый джекпот

Белизна стала плотной, как застывший гипс. Тейл переставлял ноги уже на чистом упрямстве, глядя только на носки своих ботинок. Мозг превратился в вязкое желе. Тейл! ТОРМОЗИ! крик Фина за спиной был таким резким, что Тейл чуть не прикусил язык. Он замер, пошатнувшись. Прямо перед его левым ботинком, скрытая под тонким настом, зияла узкая, бездонная синева. Трещина. Если бы не голос, следующий шаг стал бы для него последним. Ты чего, парень? Фин тяжело дышал где-то за правым плечом, Тейл чувствовал его взволнованный ритм. Решил сократить путь до центра Земли? Там, конечно, теплее, но боюсь, сервис тебе не понравится. Я… я не заметил, прошептал Тейл. Сердце колотилось в горле. Спасибо, Фин. За «спасибо» я в баре не выпью! Фин уже снова перешел на свой оптимистичный тон, хотя в голосе еще дрожали нотки испуга за друга. Слушай, глянь-ка туда. Видишь? Вон тот горб в десяти метрах левее. Это не лед. Тейл прищурился. Из-под снега торчал угол чего-то серого и угловатого. Окутанный надеждой, он рванул туда, забыв об усталости. Это был ящик. Старый армейский контейнер, наполовину вмерзший в лед. Давай, Тейл! Это наш джекпот! подбадривал Фин, «притоптывая» рядом. Там точно тушенка. Или хотя бы галеты. Я уже чувствую запах жареного бекона, клянусь! Тейл, ломая ногти, рванул крышку. Скрежет металла по льду прозвучал как выстрел. Пусто.На дне лежал только обрывок промасленной ветоши и пустая ржавая банка из-под масла. Ни еды. Ни топлива. Ничего. Тейл медленно опустился на колени прямо в снег. Это был конец. Весь тот запас сил, который он хранил для этого «джекпота», испарился. Всё, Фин, Тейл уткнулся лбом в холодный металл ящика. Сказка кончилась. Я больше не могу. Иди сам… если можешь. Тишина за спиной затянулась на несколько секунд, и Тейлу стало по-настоящему страшно. Неужели Фин ушел? О-о-о, протянул вдруг Фин, и в его голосе не было ни капли разочарования. Значит, ты сдаешься из-за пустой коробки? Тейл, серьезно? Посмотри на этот ящик внимательнее. Он же сухой внутри! Тейл не шевелился.— Вставай, Тейл! Фин вдруг стал непривычно серьезным и громким. Ты только что нашел идеальное укрытие от ветра на пять минут. А ветошь? Да это же отличная растопка! У нас есть шанс развести хоть крошечный огонь, если найдем что-то еще. Ты не видишь главного: этот ящик доказывает, что здесь были люди. А значит, мы на верном пути. Тейл, посмотри на меня… то есть, просто послушай: я не для того орал на тебя последние три дня, чтобы ты сейчас обнимался с ржавой железкой. Вставай! Там, за поворотом, может быть целая база. Или ты хочешь, чтобы я съел весь воображаемый бекон в одиночку? Фин легонько пнул Тейла в подошву ботинка по крайней мере, так это почувствовал Тейл. Ну же, подними свой зад. Мы еще не дошли до эпилога. Тейл глубоко вдохнул ледяной воздух. Фин был прав. Нелогично, безумно прав. Он схватился за край ящика и, дрожа, поднялся на ноги. Ты невыносим, Фин.— Я знаю, в голосе напарника снова засияла та самая живая, теплая улыбка. Пошли. Тут за углом я видел… ну, мне показалось, что я видел знак. Двигаем!

Глава 4 Зеркало истины

ГЛАВА 4: Зеркало истины

Ветер сменил тональность. Теперь он не выл, а свистел в ржавых конструкциях, которые начали проступать сквозь мглу. Это была заброшенная метеостанция — несколько перекошенных балков, обмотанных колючей проволокой, которая на морозе звенела, как гитарная струна.— Ну и дыра, — Фин сплюнул (Тейл отчетливо слышал этот звук справа). — Тейл, если здесь нет хотя бы банки просроченного сгущенного молока, я официально подаю в отставку. Мои ноги скоро станут частью вечной мерзлоты.— У тебя тоже болят? — тихо спросил Тейл, с трудом переставляя одеревеневшие ступни.— Болят? Друг, я их не чувствую с того четверга! — Фин хохотнул, но в этом смехе было столько искреннего тепла, что Тейлу показалось, будто воздух вокруг потеплел на пару градусов. — Слушай, ты иди к главному входу, а я гляну, что там в пристройке. Кажется, я видел там целое ведро угля. Или это была голова того пингвина…— Фин, не уходи далеко, — Тейл вдруг почувствовал острый укол паники. Пустота пугала меньше, чем возможность остаться без этого ворчания за спиной.— Да куда я денусь, чудик? Я у тебя в кильватере, как приклеенный. Давай, толкай дверь. Только плечом наляг, её наверняка приморозило намертво.Тейл подошел к двери балка. Слой инея на ручке был толщиной в палец. Он навалился всем весом, чувствуя, как Фин «помогает» ему, налегая рядом — он почти ощущал давление чужого тела на обшивку двери.Дверь поддалась с жутким стоном. Внутри было темно и пахло старой пылью и… холодом. Еще более мертвым, чем снаружи.— Заходи, заходи, не топчись на пороге, — голос Фина теперь доносился из глубины комнаты. — О, смотри! Тейл, ты не поверишь! Тут на столе лежит фонарик. Если он работает, я признаю, что ты — везучий сукин сын.Тейл протянул руку в темноту. Пальцы нащупали холодный пластик. Он щелкнул выключателем. Тусклый, желтоватый луч разрезал мрак.— Работает… — прошептал Тейл.— А я что говорил? — Фин, судя по звуку, уже хозяйничал в углу, копаясь в каких-то ящиках. — Тейл, ищи печку. Если мы сегодня не согреемся, завтра я буду разговаривать с тобой только через медиума.

Тейл водил фонариком по стенам. И вдруг луч выхватил старое зеркало, покрытое трещинами и пятнами ржавчины. Тейл замер. Он медленно направил свет на стекло.

Глава 5 Вкус вокзальной мечты

ГЛАВА 5:Вкус вокзальной мечты

Тейл замер, глядя в мутное, треснувшее стекло. Из глубины на него смотрело жуткое существо: лицо, заросшее инеем и коркой льда, безумные глаза ввалились, губы почернели. Он едва узнал в этом монстре себя. Ну и рожа, раздался задорный голос Фина прямо над ухом. Тейл, честное слово, если мы выберемся, я буду использовать это фото, чтобы пугать своих будущих детей. «Ешь кашу, а то придет дядя Тейл из сугроба». Тейл увидел, как в углу зеркала мелькнула тень плечо в темной куртке, движение руки. Он не стал оборачиваться, чтобы не спугнуть это мимолетное чувство реальности. Ты выглядишь не лучше, хрипло отозвался Тейл, пытаясь рассмотреть напарника в отражении. О, нет, дружище, я - само очарование. Просто освещение здесь паршивое, Фин ушел из кадра, и Тейл услышал, как в углу с грохотом перевернулся какой-то стул. Забудь про красоту. Глянь-ка сюда! Нашел!Фин с триумфом швырнул что-то на стол. Это была пачка старых, пожелтевших газет и… коробка спичек. Тейл, если ты их зажжешь, я прощу тебе всё: и твой характер, и твое нытье, и даже то, что ты три дня не менял носки. Давай, действуй. У меня руки уже как ледышки, сам не справлюсь. Тейл дрожащими пальцами схватил коробок. Он чувствовал на себе выжидающий, полный надежды взгляд Фина. Фин? позвал Тейл, чиркая спичкой. А? Спасибо… ну, за то, что нашел это. Ой, да брось. Мы же договорились: я - мозг, ты рабочая сила. Жги уже, Тейл. Покажи этому холоду, кто тут хозяин.

У костра Фин всегда становился особенно разговорчивым. Пламя металось в старой печке-буржуйке, отбрасывая на стены длинные, дрожащие тени. Тейл сидел, обняв колени, и чувствовал, как жизнь медленно, с колючей болью, возвращается в пальцы.— Слышь, Тейл, Фин примостился где-то в густой тени за краем света, слышно было только, как он возится, пытаясь устроиться поудобнее на груде старого тряпья. А ты ведь когда-нибудь думал, что твоим лучшим собеседником в жизни будет парень, который даже анекдот до конца дорассказать не может, не забыв финал? Тейл слабо усмехнулся, глядя на огонь. Ты хотя бы пытаешься, Фин.— Пытаюсь? Да я гений импровизации! Вот слушай: заходят как-то в бар нейробиолог, альпинист и… и… — Фин замялся и вдруг прыснул. Короче, никто не заходит, потому что бар занесло снегом по самую вывеску, а бармен уехал в отпуск на Багамы и шлёт им открытки с издевательствами. Смешно же? Обхохочешься, Тейл закрыл глаза, чувствуя, как тепло окутывает его, словно тяжелое одеяло. Ну ладно, ладно, юмор не мой конек в условиях вечной мерзлоты, - голос Фина стал тише и мягче. Знаешь, о чем я сейчас мечтаю? Не о бабах, не о деньгах… Я мечтаю о самой обычной, дешевой сосиске в тесте. Помнишь, такие на вокзалах продают? В которых теста больше, чем смысла жизни, а сосиска видела мясо только на картинке. Боже, Тейл, я бы сейчас душу продал за такую сосиску. С горчицей. Чтобы она в нос била так, что сопли ручьем. Тейл почувствовал, как к горлу подступил комок. В этой нелепой мечте о привокзальной сосиске было столько жизни, сколько не было во всех философских книгах мира. Ты бы её еще и со мной разделил, прошептал Тейл. Ну, если бы ты очень просил и перестал ныть про свои обмороженные пятки, то, может, я бы отдал тебе… хвостик теста. Ладно, шучу. Всю бы отдал. Ты же у нас «Тейл», история без конца. А история должна продолжаться, даже если автор проголодался как собака.Фин замолчал на мгновение, и в этой тишине слышно было только, как трещат в печке старые газеты. Слушай, вдруг серьезно добавил он из темноты. Ты только не засыпай совсем, ладно? А то я тут один с ума сойду. Рассказывать анекдоты стенам — это даже для меня перебор. Пообещай, что утром мы встанем и пойдем дальше. Мне кровь из носу надо узнать, чем там у тебя всё закончится. Обещаю, Фин, выдохнул Тейл, проваливаясь в легкую, зыбкую дрему.— Вот и молодец. А теперь спи. Я посторожу. И если увижу того пингвина в очках — обещаю его не будить, Фин тихонько засвистел какую-то простенькую мелодию, и Тейлу показалось, что невидимая рука поправила его воротник, закрывая шею от сквозняка.

Глава 6 Дыхание печки

ГЛАВА 6: Дыхание печки

Утро выдалось серым, как зола. Тейл открыл глаза и первым делом почувствовал тепло печка всё еще дышала жаром. Это было странно. Бумаги и щепок, которые он нашел вчера, должно было хватить от силы на час. О, проснулся, соня! Фин уже был «на ногах», его голос доносился от старого стола в углу. А я тут времени даром не терял. Нашел нам путеводную звезду. Ну, то есть, сильно пожеванную молью бумажку, которая гордо именует себя картой. Тейл с трудом поднялся. Кости ныли, но жар от печки придал сил. Он подошел к столу. Там действительно лежала старая, пожелтевшая схема метеостанции и окрестностей. Глянь сюда, — невидимый палец Фина, казалось, уперся в точку на карте. В пяти километрах к югу «Сектор Б». Там указан резервный склад. Тейл, если там нет тушенки, я лично вычеркну этот сектор из реальности.— Пять километров… Тейл провел рукой по карте. Фин, печка. Она еще горячая. Как это? А, это? Фин хохотнул, и в этом смехе было что-то пронзительно-веселое. Да я просто всю ночь подкидывал туда свои искрометные шутки. Они, знаешь ли, горят долго и воняют оптимизмом. Не забивай голову, Тейл. Может, у этой печки есть душа? Или она просто не хочет, чтобы такой славный парень, как ты, превратился в мороженое. Тейл посмотрел в топку. Там не было углей. Только серая пыль. Но стенки металла всё еще обжигали пальцы. Странный холодный пот прошиб его, но Фин не дал ему задуматься.— Слышь, Тейл, голос напарника вдруг стал тихим и необычайно нежным. Я тут пока карту изучал, вспомнил одну штуку. У меня ведь дома собака осталась. Старый такой лабрадор, Барни. Он, когда радуется, сшибает хвостом всё: вазы, лампы, здравый смысл… Тейл замер. Он никогда не слышал, чтобы Фин говорил о доме так серьезно. Так вот, Фин шмыгнул носом, и Тейлу показалось, что он слышит улыбку сквозь слезы. Я всё думаю: кто его сейчас кормит? Наверное, сосед. Сосед вредный, будет давать ему этот дешевый сухой корм, от которого у Барни изжога. Так что, Тейл, мы просто обязаны дойти. Я не могу допустить, чтобы мой пес страдал от плохого сервиса. Он заслуживает лучшего. И ты заслушиваешь. Фин весело прикрикнул, хлопнув в ладоши: Так что забирай эту карту, пакуй свои кости в куртку и погнали! Сектор Б сам себя не ограбит! Тейл сложил карту в карман. Ему стало невыносимо грустно от мысли о собаке, которую он никогда не видел, но которую любил уже почти так же сильно, как самого Фина. Фин? А? Мы дойдем. Ради Барни. Хех, ради Барни и твоей дурацкой привычки выживать. Погнали, Тейл! Солнце еще не взошло, а мы уже опаздываем на свидание с судьбой!

Глава 7 Танцпол сатаны

ГЛАВА 7: Танцпол сатаны

Путь к Сектору Б лежал через замерзшее плато, которое Фин ласково прозвал «Танцполом Сатаны». Ветер здесь не просто дул он брил поверхность льда, превращая её в идеальное зеркало. Красиво, а? Фин бодро вышагивал где-то чуть впереди и справа, судя по звуку. Тейл, если мы здесь упадем, мы не просто расшибемся. Мы будем скользить до самой Канады. Представляешь заголовки? «Два отморозка пересекли океан на собственных задницах». Это же мировой рекорд! Тейл едва слышал его из-за воя ветра, но каждое слово Фина ввинчивалось в мозг, заставляя мышцы сокращаться. У меня… Тейл запнулся, дыхание перехватило. У меня фляга замерзла, Фин. Лед внутри. А ты её подмышку засунь, посоветовал Фин. — Или давай мне, я её своим пылким воображением растоплю. Шучу, Тейл, не вздумай отдавать. Свою ношу неси сам, а то я расслаблюсь и начну требовать шезлонги и коктейли. Тейл кивнул и вдруг заметил странную вещь. Ветер на плато дул так сильно, что на снегу не оставалось даже борозды от его собственных тяжелых сапог. Поверхность была девственно чистой. Фин, глянь… Тейл остановился, тяжело дыша. Ветер всё слизывает. Никаких следов. Как будто нас тут и нет. О, философ проснулся! Фин весело фыркнул. Нас нет для снега, Тейл, но мы есть друг для друга. Какая разница, что там рисует этот лед? Главное, что я слышу, как ты пыхтишь, а ты слышишь мои гениальные советы. Смотри, там впереди что-то чернеет. Неужели наш Сектор Б? Или это опять тот пингвин решил устроить нам засаду? Тейл прищурился. На горизонте действительно дрожала темная точка. Он прибавил шагу, и вдруг его нога соскользнула. Он рухнул на лед с тяжелым глухим звуком. Эй-эй! Аккуратнее, хрустальная ваза! Фин тут же оказался рядом. Тейл почувствовал, как кто-то подхватил его под локоть, помогая подняться. Рывок был сильным, уверенным. Ты мне еще нужен целым. Кто будет чесать Барни за ухом, если ты тут развалишься? Ты и почешешь, буркнул Тейл, вытирая кровь с разбитой губы. Ну уж нет, это твоя почетная обязанность. Я буду только руководить процессом, Фин снова засмеялся, и в этом смехе Тейлу почудилось странное эхо, будто голос напарника отразился от самого неба. Слушай, Тейл… А ты когда-нибудь думал, почему мы встретились именно тогда, на перевале? Не знаю. Наверное, повезло. Повезло? голос Фина стал на секунду очень серьезным, почти грустным, но он тут же вернул в него прежнюю искру. Скорее, ты просто слишком громко звал. А я не умею игнорировать тех, кому нужно досказать историю. Пошли, Сектор Б сам себя не откроет! Если там окажется пустая коробка из-под печенья, я разрешаю тебе меня ударить. Но только один раз и не по лицу я им дорожу. Тейл поплелся дальше. Он коснулся своего локтя, за который только что «держал» его Фин. Куртка в этом месте была абсолютно сухой и холодной, хотя он ожидал почувствовать тепло чужих пальцев. Но Фин уже ушел вперед, напевая какой-то бодрый мотив, и Тейл, отбросив сомнения, пошел на звук.

Сектор Б встретил их молчанием. Это был не склад, а просто три обветшалых контейнера, скованных льдом, как старые саркофаги. Тейл стоял перед ними, опустив плечи. Ветер здесь затихал, и тишина казалась тяжелее любого воя. Ну, Тейл, Фин пристроился рядом, Тейл кожей чувствовал, как тот засунул руки в карманы и рассматривает эти железные гробы. Выглядит как место, где прячут либо сокровища тамплиеров, либо прошлогодний сухпаек. Ставлю на второе. Если там будет гречка с мясом, я, пожалуй, женюсь на этом контейнере. Тейл подошел к первому ящику. Замок был сорван. Он дернул дверь внутри пустота, только иней на стенках, как хрустальная плесень. Пусто, Фин.— Эй-эй, не вешай нос! Фин легонько подтолкнул его плечом, и Тейл качнулся от этого знакомого, уверенного толчка. У нас еще два шанса. Это как в тех шоу на ТВ: за какой дверью приз? Только вместо длинноногой красотки там ты и я, два обмороженных гения. Давай, вторую! Второй контейнер был забит ржавыми запчастями. Третий пустыми бочками из-под керосина. Тейл сел на снег прямо между ящиками. У него больше не было сил даже на разочарование. Фин, это всё, прошептал он. Мы шли сюда полдня. Карты врут. Фин присел рядом. Тейл не видел его, но слышал, как скрипнул снег под весом напарника совсем близко, так, что казалось, можно протянуть руку и коснуться грубой ткани его рукава. Знаешь, Тейл… Голос Фина вдруг изменился. Он всё еще был бодрым, но в глубине появилась какая-то кристальная, прозрачная тишина. Так звучит человек, который смотрит на закат и знает, что это его последний закат. Карта не врала. Она просто показала нам, что мы можем пройти эти пять километров. И мы их прошли. Смотри на свои ноги они всё еще двигаются. Это ли не чудо? Фин коротко и тихо рассмеялся, и в этом смехе было столько странной, почти неземной нежности, что Тейлу стало не по себе. Слушай, Фин снова вернулся к своему обычному тону, я тут в углу третьего бака нашел какую-то жестянку. Кажется, там галеты. Или собачий корм. Если это корм Барни мне этого не простит, но мы ему не скажем, ладно?Тейл заглянул в контейнер. Там действительно лежала старая, запечатанная пачка галет, завалившаяся в щель. Он схватил её, и пальцы наткнулись на что-то еще. Зажигалка. Самая простая, пластиковая, ярко-красная. Ого! Фин свистнул. Красненькая! Мой любимый цвет. Это же знак, Тейл. Красный на белом — это значит «живи». Забирай её. Она тебе… она тебе еще очень пригодится. Тейл повертел зажигалку в руках. На ней была наклейка — маленький облезлый лабрадор. Сердце Тейла пропустило удар. Фин… откуда тут собака? На наклейке? Случайность, Тейл. Мир вообще состоит из дурацких совпадений, Фин поднялся, и его голос снова стал прежним громким, задиристым, живым. Давай, перекуси этой сухомяткой. Только не всю сразу, оставь мне половинку… ну, в смысле, оставь место для ужина. Пошли, там впереди, за грядой, я вижу дым. Или мне очень хочется его видеть. В любом случае, это лучше, чем сидеть здесь и разглядывать ржавчину. Фин зашагал вперед, и Тейл услышал, как он негромко напевает ту самую «песенку Барни». Тейл сунул красную зажигалку в карман и вдруг замер. На зажигалке было выцарапано мелкое имя, почти стертое временем.

Фин, ты точно в порядке? Голос у тебя какой-то… прозрачный. Это от избытка чувств, парень! Фин снова выдал свой фирменный смешок, но теперь он звучал как эхо в пустом колодце. Давай, Тейл. Шагай. И… это… спасибо, что позволил мне поучаствовать в твоей истории. Это был чертовски крутой сценарий. Тейл кивнул, вытирая слезы, которые тут же превращались в лед, и припустил к огню. Он чувствовал за спиной шаги Фина четкие, уверенные. Слышал его свист.

Тейл на бегу сунул руку в карман, чтобы проверить зажигалку. В кармане было две одинаковые красные зажигалки. Одна — старая и потертая, которую он нашел. Вторая — новая, которую он всегда носил с собой, но о которой забыл в первый день пути. Фин! крикнул он, не оборачиваясь. У меня их две! Слышишь? Одна твоя, одна моя! Значит, огня хватит на двоих, донеслось из белой пустоты, тише шелеста снега. Иди, Тейл. Не оборачивайся!

Глава 8 Твой огонь | Пролог/Эпилог

ГЛАВА 8: Твой огонь

Оранжевый свет оказался дверью стационарного модуля спасателей. Тейл ввалился внутрь, обрушившись на дощатый пол вместе с облаком ледяного пара. Внутри было оглушительно тепло. Пахло соляркой, сухим деревом и боже разогретой тушенкой. Фин… мы… Тейл пытался вдохнуть, но легкие горели. Мы дошли, слышишь? Вставай, здесь тепло…Он с трудом перевернулся на спину и посмотрел на открытую дверь. За порогом ревела метель, засыпая доски порога снегом.Там никого не было. Фин? Тейл приподнялся на локтях. Хватит шуток, заходи. Там же холодно. Фин! Тишина. Только свист ветра в щелях. Тейл, шатаясь, дополз до порога и высунул голову наружу. Свет из модуля падал на свежий наст ровным прямоугольником. На снегу, уходя в бесконечную тьму, отчетливо виднелась только одна цепочка следов. Глубокие, неровные отпечатки его собственных сапог. Справа от них, там, где все эти дни шел, смеялся и подталкивал его Фин, снег был девственно чист. Ни одной ямки. Ни одного касания. Тейл замер, глядя на эту одинокую нить следов. В этот момент мир в его голове не просто рухнул он встал на свои места. Он вспомнил всё. Вспомнил, как на второй день пути он сам выронил красную зажигалку и сам же её подобрал, не узнав. Вспомнил, как сам подкидывал обрывки старой ветоши в печку, впадая в беспамятство от жара. Вспомнил, как сам хватал себя за локоть, когда сознание уплывало, имитируя чужую поддержку.Это был он. Всё это время. Его собственная воля, его любовь к жизни, его надежда приняли облик самого лучшего друга на свете, чтобы Тейл не побоялся идти дальше. Фин не был «кем-то». Фин был тем «Сверхчеловеком» внутри него, который отказался умирать. Тейл зарыдал навзрыд, закрыв лицо руками. Ему было невыносимо больно не от того, что он был один, а от того, что он потерял лучшего человека в своей жизни. Того, кто травил анекдоты про пингвинов и обещал сосиску в тесте. Вдруг, в самом центре его сознания, там, где еще теплилось эхо знакомого голоса, раздался тихий, до боли знакомый смешок.

Ну чего ты завыл, История? Голос Фина был тише вздоха, но он был там. Радостный, искренний и бесконечно гордый. Посмотри на себя. Ты живой. Ты дошел. Ты сам себя вытащил из такой задницы, что даже Ницше бы аплодировал стоя, хотя он тот еще зануда. Тейл вытер слезы и посмотрел на две одинаковые зажигалки в своей руке. Я… я буду скучать по тебе, прошептал он в пустоту. Да куда я денусь, дуралей? Голос Фина таял, превращаясь в его собственные мысли. Я теперь всегда буду здесь, чуть правее твоего сердца. Просто в следующий раз постарайся обойтись без ледяных пустынь, ладно? Моё чувство юмора не бесконечно. Тейл закрыл дверь, отсекая холод. Он сел у стены, чувствуя, как внутри него разливается покой. Он понял самую важную вещь: мы никогда не бываем по-настоящему одиноки, пока внутри нас живет тот, кто готов рассказать нам историю о спасении. Как говорил великий Фридрих Ницше: «У того, кто имеет «Зачем» жить, может вынести почти любое «Как»». Тейл улыбнулся сквозь слезы и тихо произнес:— Слышишь, Фин? Барни сегодня точно получит свою косточку. В ответ ему была тишина, но она больше не пугала. Это была самая теплая тишина в мире.

«P.S. Эй, Тейл… Не забудь про сосиску. С горчицей, помнишь? Я буду ждать свой кусочек. И не оборачивайся больше так часто — впереди слишком много интересного, чтобы смотреть назад. Твой Фин. Твой огонь».

«Человек - это канат, натянутый между животным и Сверхчеловеком… Гляди, я - провозвестник молнии».

ПРОЛОГ: Голос из пустоты

Шум в пустом эфире Говорят, тишина в Арктике имеет свой голос. Но это ложь. Тишина это отсутствие ответов. Голос появляется позже, когда твой разум понимает, что остаться один на один с этой пустотой значит исчезнуть. Человек существо социальное. Нам жизненно необходимо, чтобы кто-то подтверждал наше существование. Взглядом, словом, хрустом снега за спиной. Когда мир вокруг замерзает до абсолютного нуля, мозг совершает свой последний, самый отчаянный подвиг. Он взламывает реальность. Он рождает Другого. Я не знал тогда, что это физиология. Я не знал о «синдроме третьего человека» или стимуляции височно-теменного узла. Для меня он не был «эффектом». Он был парнем, который не давал мне сдохнуть. Эту историю я посвящаю тому, кого никогда не существовало. Тому, кто знал меня лучше, чем я сам. Тому, кто стал моим эхом в мире, где больше не было звуков. Его звали Фин. И он был единственным, кто верил, что Тейл это не просто имя, а история, у которой обязан быть финал.

ЭПИЛОГ: Красное на белом

Красный на белом Спустя месяц я сидел на веранде реабилитационного центра. Трава была такой зеленой, что казалась ненастоящей, а воздух таким густым, что его хотелось жевать. Врачи называли мое спасение чудом, а мое состояние во время перехода «защитной психогенной проекцией». Они выдали мне пакет с вещами, которые были при мне. Он был легким. Я достал из кармана две зажигалки. Две одинаковые красные зажигалки. Врачи переглядывались, когда я пытался им объяснить, что одну из них мне передал Фин. Для них это было просто доказательством моего безумия: «Вы нашли свою старую вещь, Тейл, и в состоянии гипоксии решили, что вам её кто-то дал. Это классика». Я чиркнул одной. Огонек дрогнул на ветру. Чиркнул второй. Я закрыл глаза и на мгновение всего на долю секунды — почувствовал запах дешевого табака и услышал приглушенный смех. «Эй, Тейл, не пали газ зазря, мы же не в Арктике». Я улыбнулся. Рядом со мной на скамейке лежала газета. Я открыл её и прочитал цитату, которую когда-то давно подчеркнул карандашом: «Человек это то, что должно превзойти». Теперь я знал, что это значит. Превзойти свой страх, свою боль и даже свою потребность в ком-то другом. Чтобы понять, что тот, кого ты ищешь во тьме — это и есть ты. Твоя лучшая часть. Твой Фин. Я встал и пошел к выходу из парка. Я шел один, но мои шаги звучали твердо. И если кто-то со стороны посмотрел бы на мою тень, ему могло бы показаться, что она чуть шире, чем должна быть у одного человека. Будто кто-то невидимый всё еще прикрывает мне спину. Идем, Фин, прошептал я. Нас ждет сосиска в тесте. С самой злой горчицей в мире. И где-то глубоко внутри меня, в теплом уголке сознания, раздался довольный свист.

Глава 9 *Примечание автора*

ПРИМЕЧАНИЕ АВТОРА

Всё, что вы только что прочитали, не является чистым вымыслом.Сюжет этой книги основан на реальном, задокументированном научном феномене, известном в нейробиологии и когнитивной психологии как «Синдром третьего человека» (или фактор третьего человека).В экстремальных условиях при смертельном обморожении, нехватке кислорода, крайнем истощении или в эпицентре катастроф - мозг человека способен запускать уникальный защитный механизм. Чтобы спасти угасающее сознание от паники и смерти, височно-теменной узел мозга «отделяет» часть личности и проецирует её вовне.Человек начинает отчетливо ощущать, слышать, а иногда и видеть невидимого спутника. Этот «напарник» всегда спокоен, оптимистичен и уверен в успехе. Он указывает верный путь, заставляет двигаться вперед и симулирует физическую поддержку. Этот феномен официально описывали:

Эрнест Шеклтон - полярный исследователь, чья история спасения в снегах Антарктиды вдохновила Т. С. Элиота на введение термина «третий человек».

Райнхольд Месснер - величайший альпинист, который во время смертельно опасного спуска делился едой со своим невидимым спутником.

Рон ДиФранческо - один из последних выживших, выбравшихся из Южной башни Всемирного торгового центра 11 сентября 2001 года благодаря невидимому проводнику.

Современная «хард-саенс» научилась искусственно симулировать это состояние в лабораториях с помощью электромагнитной стимуляции мозга. Но наука способна воссоздать лишь «фантомную тень». Она до сих пор не может объяснить, откуда этот голос в голове умирающего человека берет точные математические расчеты для спасения и такую непоколебимую волю к жизни.Финн не был призраком. Он был тем, что Фридрих Ницше называл Сверхчеловеком - скрытым, эволюционным ресурсом нашей собственной психики, который включается тогда, когда наше привычное «Я» уже готово сдаться.

Помните: в какой бы ледяной пустыне жизни вы ни оказались, вы никогда не бываем по-настоящему одиноки. Тот, кто способен вас спасти, уже идет с вами шаг в шаг.

Эта повесть родилась из одной короткой случайной строчки, увиденной в Сети. Из одного минутного кадра. Но пока я писал её, я плакал. Плакал не над буквами на экране, а над тем, насколько удивительно мы устроены. Я написал эту историю для каждого, кто прямо сейчас чувствует, что вокруг него смыкается его собственная, личная Арктика. Для тех, кто замерз в одиночестве, кто устал переставлять ноги и готов опустить руки прямо посреди пути. Мне часто бывало страшно. Страшно, что эту историю не поймут. Страшно, что её могут украсть. Но мой внутренний голос, мой собственный Фин каждый раз давал мне ментального пинка и говорил: «Пиши. Твой огонь никто не сможет подделать». Если вы дочитали до этого места и на последних страницах ваше сердце сжалось так же, как и мое значит, Фин справился. Значит, мы с вами встретились у того самого костра в заброшенном балке и разделили тепло. Я хочу, чтобы вы закрыли эту книгу с одним важным знанием. Когда вам покажется, что весь мир отвернулся, а силы иссякли - прислушайтесь. В этой тишине обязательно раздастся чей-то бодрый, немного наглый, но бесконечно любящий вас голос. Это будете вы сами. Ваша лучшая, самая сильная часть, которая никогда вас не бросит.Не сбивайте шаг. И помните: ваша история еще не закончена.

Спасибо, что разделили этот путь со мной.